Всего новостей: 2550207, выбрано 6 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ошакбаев Рахим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыТаможняАгропромвсе
Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > newskaz.ru, 8 марта 2018 > № 2521882 Рахим Ошакбаев

О "травоядных" мужчинах и гендерных ролях - открытый разговор с Рахимом Ошакбаевым

Ежегодно с наступлением 8 марта гамлетовским вопросом "быть или не быть" женскому празднику задается большая половина человечества. Самые прогрессивные представительницы прекрасного пола отвергают философию карнавала, в который превратился праздник, другие ждут свой миллион алых роз, для третьих это все лишь очередной красный день календаря

На вопросы корреспондента Sputnik Казахстан о том, что думают о празднике казахстанские мужчины, добились ли равноправия за сто лет женщины и какие новые вызовы стоят в извечной борьбе полов, ответил руководитель центра прикладных исследований "TALAP", экономист Рахим Ошакбаев.

- Рахим, прежде чем мы перейдем к основной теме нашего разговора, предлагаю поговорить о вас. Несмотря на то, что чаще всего приставкой к вашему имени идет "известный экономист", в вашей биографии значится множество трудовых позиций. Вы были как в бизнесе, так и в категории высшего чиновничьего аппарата, сейчас вы общественник, интересуетесь сферой IT, с недавнего времени еще и журналист. Откуда столько талантов? Вы все еще в поиске своего места или это все проявление ваших разносторонних интересов?

— Я, к сожалению, не журналист, я экономист, и вместе с коллегами по Центру прикладных исследований "ТАЛАП" мы делаем общественную экспертизу в отношении экономической политики в различных ее аспектах, исходя из общественных интересов. Такой разброс в карьере был, наверное, связан с тем, что я пытаюсь максимизировать свой жизненный опыт. Ведь жизнь длинна и хочется попробовать себя в максимальном количестве различных сфер, тем самым получив большой кругозор, большой жизненный опыт, много впечатлений. Так сложилось, что через два-три года мне не становилось не так интересно работать на одном месте. Для меня важно, чтобы работа обогащала, была интересной и была каким-то вызовом, с точки зрения освоения и познания.

- Именно по этой причине вы добровольно отказались от поста вице-министра по инвестициям и развитию, где проработали чуть более семи месяцев?

— Работа на госслужбе исключительно интересна и ответственна, это большая честь. Но через короткое время я пришел к выводу, что наиболее эффективное применение моим знаниям и опыту найдется именно в неправительственном секторе.

Могу сказать, что те уникальные возможности для самореализации, которые есть у нас в стране, позволили мне уже до 40 лет полностью удовлетворить мои не такие высокие карьерные и материальные амбиции. И в целом, в какой бы сфере я ни работал, везде двери открывались. Я убежден, что социальные лифты в Казахстане работают настолько замечательно, что если человек энергичен и хочет чего-то добиться, он непременно добьется успеха практически на любом поприще. Я понял, что у меня есть потребность об этом говорить, что пришло время "отдавать долги родине". Кроме того, в текущий исторический момент нашей государственности я понял, что развитие гражданского общества — та сфера, где нам всем сейчас необходимо прикладывать максимальные усилия для его развития.

- А у нас есть гражданское общество? Работая в неправительственной организации Казахстана, можно зарабатывать?

— Конечно, есть. Именно поэтому мы с коллегами решили идти в неправительственный сектор и постараемся внести свой небольшой вклад в его развитие. У нас не стоит задача зарабатывать, но при желании, работая в НПО, можно получать достойный доход. Во всем мире это уважаемая и респектабельная работа.

- В какой момент на отрезке семи месяцев вы поняли, что государственная служба — не ваше, и поддержала ли решение об уходе с поста вице-министра ваша супруга?

— Понимание пришло через четыре месяца. Меня пригласили, чтобы дать волну нового подхода в государственной политике в сферах индустриализации и привлечения инвестиций. Я никогда не скрывал своих либертарианских экономических воззрений. Я верю в рыночную экономику и конкуренцию. При этом не сильно верю в государственный патернализм в отношении бизнеса. Когда меня пригласил Асет Орентаевич (Исекешев — бывший министр по инвестициям и развитию Казахстана — прим.), я принял его предложение и с ним было полное понимание в отношении того, что необходимо делать.

Однако мы столкнулись с определенной инерционностью госполитики и госслужбы, коллеги в других министерствах, в частности национальной экономики, образования и науки не всегда по факту поддерживали отход от сложившегося патернализма.

Предложения нашего министерства по отказу от методов ручного управления в реализации рамках второй пятилетки программы индустриализации, отказу от большинства специфических субсидий, которые у нас присутствуют, и переходу к горизонтальным мерам, создание равных условий и привлекательного инвестклимата не были поддержаны другими госорганами.

Важно понимать, что министры в других ведомствах объективно не могут погружаться во все детали в формировании позиции министерства. Позицию формирует большой пласт госслужащих, которые работают в департаментах и комитетах. Нередко их позиции могут противоречить друг другу, и на согласовании своей программы можно получить от одного министерства порядка десяти разных позиций от его разных департаментов. Как бы парадоксально это ни звучало, но пробиться через толщу бюрократии сейчас эффективнее через убедительное изложение своей точки зрения в публичном поле. Сейчас в Казахстане совершенно уникальный момент — в неправительственном секторе можно делать не меньше или даже больше, чем работая на государственной службе, в должности вице-министра. Что касается поддержки супруги, то она полностью поддержала мое решение.

- Получается, что Рахим Ошакбаев не властолюбец?

— В известном смысле, наверное, нет.

- Планируете вернуться на госслужбу, в политику?

— Сейчас, наверное, нет, но, конечно, категорически не исключаю в отдаленном будущем. Я никуда не тороплюсь. В целом парадигма возрастных планок очень изменилась. Сейчас функциональная продолжительность жизни сильно выросла. И я вижу много примеров, особенно на западе, как мои знакомые и друзья в свои 70 лет подходят к пику своей карьеры. На все воля Всевышнего, но я надеюсь, что интеллектуально-активную, насыщенную жизнь наше поколение сможет продолжать долгое время.

Например, меня очень сильно воодушевил пример доктора Фредерика Старра, с которым я познакомился в 2016 году. Ему 77 лет, и он очень интеллектуально активен, и сейчас возглавляет институт Центральной Азии и Кавказа в Университете Джона Хопкинса. После выхода на пенсию он неожиданно начал интересоваться нашим регионом. В 73 года написал известную историческую книгу "Утраченное Просвещение. Золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до времен Тамерлана", и сейчас он считается одним из ведущих экспертов в США по Центральной Азии.

Этот пример говорит о том, что сейчас в любом возрасте можно заниматься какой-то сферой и добиться там новых высот. Главное, как бы банально это ни звучало, занимать активную жизненную позицию. А наша страна сейчас нуждается в том, чтобы гражданский сектор активно развивался.

- Звучит оптимистично. Рахим, сегодня на календаре женский праздник и мы плавно переходим к основной теме нашей беседы. Как считаете, в казахстанской политике достаточно женщин? К примеру, в нынешнем составе правительства из двадцати кресел женщиной занято лишь одно.

— А разве на какие-либо должности нужно рекрутировать по гендерному признаку, соблюдая баланс?

- Дело не в балансе, все же соотношение один к двадцати — довольно мало. Разве нет?

— Может быть. Но, на мой взгляд, соблюдение гендерного баланса не должно быть основным критерием. Главное — эффективность человека на должности, вне зависимости от его пола.

- Вы сказали, что у нас в стране хорошо работают социальные лифты. Они работают для всех одинаково без избирательности и предубеждений?

— Абсолютно. Я это говорю без грамма лукавства. Главная проблема нашей страны во всех сферах — квалифицированные, работоспособные, энергичные кадры. И здесь пол имеет четвертое значение. Я сам являюсь работодателем с 2001 года и, имея за плечами гигантский опыт наема персонала и собеседований, могу точно сказать: неважно, какого пола человек, важна его способность принести ценность в компанию. Если говорить о предубеждениях, то лично у меня к женщинам положительное отношение в этом плане. По крайней мере, те женщины, с которыми я работал, существенно более ответственно подходят к работе, нежели чем мужчины.

- То есть вы утверждаете, что в Казахстане нет "стеклянного" потолка для женщин?

— Нет. Наши женщины успешно работают в предпринимательстве, возглавляют нацкомпании. То, что в конечном итоге вы видите количественный дисбаланс в том, что мужчин больше, чем женщин, я считаю, совершенно естественно связано с нормальной гендерной ролью, которую выполняют женщины как матери и хранительницы очага. Поэтому тех, кто уходит и выбирает карьерный путь, гораздо меньше, чем мужчин.

А у нас, у мужчин, традиционная гендерная роль в Казахстане — обеспечивать семью. Очень важно обеспечивать не присутствие женщин на каких-то позициях, а равенство возможностей для обоих полов. С точки зрения правовой защиты женщин, обеспечения их образованием, я считаю, у нас в стране ситуация очень цивилизованная. При этом нам, безусловно, предстоит работа по поддержке и дальнейшему развитию профессионального ориентирования женщин. Меня, как и многих, больше беспокоят факты бытового насилия, где пострадавшей стороной выступают женщины, высокий уровень суицидов среди подростков, особенно девочек. Я бы сказал, что проблема гендера у нас лежит не столько в гражданской или правовой, сколько в культурно-бытовой плоскости. В этом отношении нам, мужчинам, необходимо оказывать поддержку женщинам.

- Есть общеизвестное выражение о том, что за каждым успешным мужчиной стоит мудрая женщина. В казахстанских реалиях актуальнее говорить: за каждой успешной женщиной стоит влиятельный мужчина. Вы согласны с этим?

— Необязательно. Есть множество self-made-примеров женщин. И я часто наблюдаю картину, когда женщины являются неформальным лидером в семье. Они более проактивны, чем мужчины, многие женщины определяют общую стратегию.

- То есть в реальности наши мужчины — подкаблучники?

— Я недавно узнал словосочетание "травоядный мужчина". Этот термин был озвучен в 2006 году в отношении описания японского общества, когда парни не проявляют традиционный адекватный интерес к противоположному полу, считают слишком обременительной для себя традиционную гендерную роль мужчины, который ухаживает за девушкой и чувствует ответственность за обеспечение своей семьи.

Возможно, это неизбежность и для нас в условиях глобализации, но лично мне это не близко. Меня беспокоит тихая эрозия нормального гендерного образа мужчины. Я и большинство моих друзей росли в условиях традиционных семейных ценностей, когда нас воспитывали в том, что обязанность мужчины — брать на себя ответственность, обеспечивать свою семью, чтобы она ни в чем не нуждалась, а женщина, которая рядом, была счастлива. Мир, конечно, меняется, и сейчас очень много различных интерпретаций того, как должна выглядеть семья и должны ли быть вообще гендерные роли. Я спокойно к этому отношусь, но повторюсь, мне это не близко. Чем старше я становлюсь, тем большим традиционалистом и консерватором я себя ощущаю в части культуры и особенно семейных ценностей.

- Этот процесс ведь описан в экономической науке. Когда в обществе наступает некий слом, когда мужчины и женщины меняются ролями? Насколько этот тренд близок Казахстану?

— Этот процесс хорошо описан в поведенческой, гендерной экономике. Я не знаю, насколько это неизбежно для Казахстана, но мировой тренд определенно есть: когда мужчины в той или иной степени перестают ухаживать за женщинами, оказывать им знаки внимания. Есть много исследований, говорящих о смене структуры спроса на предметы роскоши, ювелирные украшения. Если раньше в их рекламе таргетировали мужчин, поскольку было принято делать дорогие подарки женщинам, то сейчас "травоядные мужчины" этого не делают. Многие мужчины приняли позицию равенства и перестают дарить подарки, делят счет в ресторане и так далее.

- Совершенно точно, большинство казахстанских женщин не примут такую однозначную позицию. Готова признать, что многие сестры по гендеру любят сидеть на двух стульях…

— В этом плане, возможно, у многих сильно смешались понятия. Они путают неоспоримый постулат равенства с радикальным феминизмом, который говорит об особой роли исключительности женщины, об априорной виноватости мужчины. Приверженцы этого радикального феминизма в нашей стране популизма ради педалируют несколько резонансных случаев, делают экстраполяцию, якобы это повсеместная ситуация. Эта тенденция меня также не радует.

Если же говорить про равенство и сексизм, если сильно увлечься этим категориями, то можно даже прийти к неожиданному выводу, что 8 марта — это самый сексистский праздник. Но это не значит, что среди мужчин нет предвзятого отношения к женщинам. Скажу, что наиболее ответственная и здравомыслящая часть общества — и мужчины, и женщины — должна прививать здоровую культуру взаимоотношений в обществе без предвзятого отношения.

- Как вы сами относитесь к этому празднику? Какую смысловую нагрузку придаете ему?

— 8 марта мы подчеркиваем образ и роль женщины, как вдохновения для мужчин, как нечто возвышенное и одухотворенное. Так как фактически или потенциально каждая женщина является матерью, дает новую жизнь. И этот праздник — возможность проявить внимание, уважение к женщинам. Я люблю этот праздник.

- Будете дарить подарки своим близким женщинам?

— Да, я подарю жене цветы, она любит лилии. Сейчас, слава Богу, мы имеем возможности регулярно дарить подарки и делать сюрпризы близким не только по праздникам.

- Цветы и все?

— Если вы спросите мою супругу, какой подарок она хотела бы от меня получить, я подозреваю, она ответит: чтобы я все выходные провел дома вместе с семьей.

- У вас есть дочь? Если да, то, какое отношение к 8 марта будете прививать ей?

— У меня есть дочь, ей два с половиной года. Безусловно, она должна быть конкурентоспособной, я постараюсь дать ей когнитивные навыки, ценности, кругозор, чтобы она была максимально конкурентоспособна и с мужчинами, и с женщинами в современном мире. При этом я постараюсь дать ей и традиционное воспитание, которое я получил от своих родителей. То есть она будет должна уметь готовить, ухаживать за семьей и ухаживать за собой.

- Рахим, что дарить любимой женщине вы сказали, а как поздравили коллег?

— У нас небольшой коллектив. Коллегам мы преподнесли торт и цветы в качестве внимания и выдали премии, надеюсь, что на эти деньги они смогут взять себе то, что захотят.

- Ранее вы говорили о мужской ответственности за любимую женщину и семью. Как вы относитесь к мужчинам, которые чересчур ответственные и желают распространить свою заботу не на одну, а сразу на нескольких женщин?

— Знаете, Жания, определенный социальный контракт, когда отношения не оформляются, но мужчина берет ответственность за вторую семью — характерное только для нашей страны явление. Несмотря на то, что об этом многие говорят, никто не знает, насколько явление "токал" распространено. Достоверной статистики нет. Я подозреваю, что это мизерное количество. Причем 90 процентов из тех, у кого есть токал, — сверхсостоятельные люди. Не знаю точно, но выдвину гипотезу, что это несколько тысяч мужчин по всей стране.

- А желание некоторых женщин быть содержанками описано в экономической науке? Почему современные женщины, имея возможность зарабатывать и реализовать себя профессионально, самовольно отказываются от этого и соглашаются жить на чьем-то иждивении?

— Про описание такого поведения в экономике мне не известно. Могу лишь догадываться о том, что кому-то это просто комфортно — жить, имея содержание. Как к этому я отношусь: если это не нарушает закон, то это не мое дело, каждый сам распоряжается своей жизнью.

- Рахим, сегодня у нас праздник, что бы вы пожелали прекрасной половине читательниц портала Sputnik Казахстан?

— Безусловно, счастья и благополучия. Очень важно иметь внутреннее свойство радоваться жизни вне зависимости от любых обстоятельств. Я желаю каждой быть максимально счастливой и делиться этим состоянием с окружающими вас людьми.

- Традиционный вопрос нашей рубрики: книга, которая оказала наибольшее значение для вашей жизни?

— Это Дейл Карнеги. Не буду называть более серьезные книги, например, какой-нибудь Жак Руссо или Йозеф Шумпетер. И пусть это, возможно, прозвучит примитивно, но впервые с творчеством автора я познакомился в возрасте 14 лет. В те годы я посещал фотокружок и мой преподаватель дала мне почитать эту книгу, и я считаю, что она очень сильно на меня повлияла в детском возрасте и помогла развить эмоциональный интеллект и коммуникативные навыки. Книга проста, понятна и именно этим она подкупает каждого.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > newskaz.ru, 8 марта 2018 > № 2521882 Рахим Ошакбаев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 3 октября 2017 > № 2335633 Рахим Ошакбаев

Шесть правил "ударной" квазигоспрезентации

Эксперт: Рахим Ошакбаев

Автор: Рахим Ошакбаев, директор Центра аналитических исследований "TALAP"

Впечатления после более детального изучения презентации "Astana LRT", которая предложила ввести в Астане всеобщую оплату проезда в общественном транспорте в размере 3 857 тенге в коммунальные платежи: до боли знакомая, очень типичная "квазигос"- презентация, из которой можно сделать отличный КЕЙС-СТАДИ, какими признаками должна обладать презентация квазигоскомпании, чтобы она имела хорошие шансы впечатлить невызскательных чиновников и они сочли эти обоснования достаточными для принятия нужного вам решения.

Итак, минимальный набор правил для хорошей "квазигоспрезентации":

ПРАВИЛО 1 - напугайте ваше руководство большими цифрами и ужасными сценариями ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ. Чем эпатажней, тем лучше. И ничего страшного, что цифры абсолютно бездоказательны и вы не сможете их обосновать - не бойтесь! Все равно никто перепроверять не будет. Можете, например, как на слайде 2 презентации, указать, что 10 млрд тенге - именно такова оценка теневого рынка проездных билетов вне кассы, или что якобы (!) 70% жителей столицы пользуются общественным транспортом.

ПРАВИЛО 2 - сразу берите быка за рога и покажите ошеломлящее превосходство вашего предложения над другими ужасными вариантами. Например, как на слайде 3, покажите, что собрав дополнительно с каждой астанинской квартиры по 3,8 тыс тенге в месяц через комуслуги вы на самом деле снижаете расходы для 70% горожан на (!) 48,7 тыс тенге в месяц (слайд 3). Повторюсь, в Астане НИКТО и НИКОГДА не увидит таких вроде как очевидных противоречий.

ПРАВИЛО 3 - скажите во время презентации, что вы сделали детальную финансовую, а еще лучше актуарную модель и разместите пару графиков, которые визуально покажут значительный превосходящий денежный поток для вашего варианта в сравнении с другими вариантами (слайд 4). Не бойтесь, никто не попросит у вас Excel-файл с моделью, чтобы проверить исходные предпосылки или сделать анализ чувствительности или проверить расшифровки ваших CAPEXов (капитальных затрат). Если даже вдруг попросят файл - смело отправляйте ваши 5,5 листов Excel, которые вы гордо называете актуарной моделью и в которой миллиардные расходы указаны в одну строчку без какой-либо расшифровки "НОВЫЕ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ ИНИЦИАТИВЫ", как в случае с псевдоактуарной моделью, которую якобы считал Всемирный банк. Сам факт того, что у вас есть Excel-файл уже будет вполне достаточен, чтобы у всех отложилось что у вас есть расчеты. Из новомодных трендов - назовите слайд "НОВАЯ МЕТОДИКА- ПЛЮСЫ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА".

ПРАВИЛО 4 - смело манипулируйте и подменяйте понятия. Обязательно назовите то, что вы хотите протащить каким-нибудь прогрессивным и малопонятным термином. Например, назовите обязательный платеж со всей страны в вашу лично вам подчиненную подведомственную дочку - "прогрессивная страховая медицина", или назовите "инфляционным таргетированием" нерыночную поддержку доходов банков через высокую базовую ставку и накачку их субсидиями в ущерб всей экономике. Смешайте все в кучу и подмену понятий никто не поймет. Как например, обязательный платеж на недвижимость в Астане в акиматовскую дочку сейчас пытаются спозиционировать как прогрессивная методика тарификации "BUS-километр".

В итоге, любого кто вдруг будет выступать против вашей инициативы вы сможете смело клеймить как ретрограда и популиста и говорить начальству - что вот народ совсем темный у нас, и не понимает прогрессивных вещей. Что страховую медицину, инфляционное таргетирование и BUS-километр все равно нужно внедрять.

ПРАВИЛО 5 - обязательно напишите несколько трендовых новомодных терминов, причем чем больше, тем лучше, как это сделано на слайде 6: Data Science, Управление эффективностью, Управление проектами (PMBOK), Монетизация активов, Приватизация IPO, Установление стартегических партнерств, Диверсификация бизнеса, Data Lake и так далее... Или заявите, как Нацбанк, что будете выпускать ноты населению через мобильное приложение на блокчейне. Это придаст вам солидности, и покажет, что вы шагаете в ногу с цифровой экономикой и знаете современные хайпы. И не важно, что ничего из этих терминов не имеет ничего общего с нашей реальностью. Давайте наконец проведем широкополосный интернет в села, в которых нет питьевой воды.

Кстати, был немного удивлен, что не увидел в презентации слов Блокчейн, Оплата Биткоинами, Аджайл и Деливери Офис. Явно, недоработка...

ПРАВИЛО 6 - в конце обязательно сошлитесь на лучший мировой опыт, на страны ОЭСР, на лучшие мировые столицы, на экспертов Всемирного банка или Маккинзи или BCG. Этот прием буквально завораживает астанинских чиновников и работает практически безотказно. Не важно, что ваша двуходовка на самом деле страшно далека от лучших практик, которые там достигали десятилетиями в совершенно других институциональных условиях. Смело говорите, что через 2-3 года у нас будет как в Лондоне или Сингапуре. Еще лучше - заплатите международным консультантам +/- 1 миллиард тенге типа за консалтинг, они нарисуют вам 250 красивых слайдов и самое главное, придут на вашу финальную ответственную презентацию в правительство и выступят в роли Кисы Воробьянинова с его знаменитым "Да уж", сказав, что Казахстан опережает все страны мира по прогрессивности реформ. Самый шик - взять займ Всемирного банка и бюджетные деньги в размере 46 млрд тенге для технической помощи при реализации вашей провинциальной двуходовки. Все равно, со Всемирного банка никто никогда не спросит.

P.S. Надеюсь очевидно, что все это - горький сарказм в отношении того, насколько система подготовки принятия решений в госаппарате выхолостилась, стала формальной, абсолютно некритичной и по сути, превратилась в громоздкий и дорогостоящий ритуал с колоссальными и практически бесполезными расходами на международных консультантов и международные финансовые организации, которые всегда рады всучить нам очередной займ под техническую помощь. И вся эта рать консультантов, обилие ритуальных экспертиз уже не может нам дать элементарную "защиту от дурака".

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 3 октября 2017 > № 2335633 Рахим Ошакбаев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 22 июня 2016 > № 1881632 Рахим Ошакбаев

Бюджетная и курсовая политика государства против устойчивого развития

Саян Комбаров

Политика стала формой допинга, прикрывающего обман общества и грабеж собственности

Какой должна быть бюджетная и курсовая в эпоху низких цен на нефть? Этой важной теме был посвящён доклад Рахима Ошакбаева на встрече независимых экономических экспертов и журналистов, организованной клубом "Аспандау". Обсуждение этого вопроса сводится к политике государства и Национального банка, которые призваны стимулировать рост экономики, инвестиций и потребления.

Г-н Ошакбаев указал на необходимость расходов бюджета путем сокращения убыточных квазигосударственных структур, сохранив при этом социально значимые расходы. При обсуждении затрат госбюджета выступающие единодушно отметили их непрозрачность, которая зачастую скрывает низкую производительность, неэффективность и неэкономичность.

На мой взгляд, выступавшие спикеры и эксперты должны были четко указать, что истинным драйвером развития экономики является механизм прибыли и убытка. Ключевым подходом, позволяющим достичь ясного понимания затронутых вопросов, как в частной, так и государственной сфере, должны служить концепции экономичности затрат и добавленной стоимости, которую они генерируют.

На чем основано устойчивое развитие?

Устойчивое развитие подразумевает удовлетворение текущих потребностей общества, не подвергая угрозе потребности будущего. Для достижения долгосрочной экономической и социальной стабильности мы всегда должны стремиться рационально использовать средства и ресурсы.

Очевидно, что общество развивается и увеличивает свой капитал только благодаря росту стоимости произведенных экономических благ. Для этого необходимы эффективность, экономичность и результативность затрат, а прибыль не должны формироваться за счет протекционизма, ограничения конкуренции и нарушения прав собственности, ущерба людям и природе. Все эти идеи составляют основу широко известных принципов устойчивого развития 3P (planet, people, profit) и стоимости в обмен на деньги (Value for Money, VFM), состоящей из 3Е: efficiency, economy, effectiveness.

Поэтому, все проекты и затраты, финансируемые за счет государственного бюджета, национальных компаний и холдинга Самрук-Казна должны соответствовать критериям VFM и 3P: эффективности, достижения целей с наибольшей прибылью, с экономией затрат, благодаря увеличению доходов и внедрению инноваций.

Считается, что государство должно проводить "социально ответственную политику". Ради этого оно считает необходимым поддерживать своими расходами и субсидиями производства и занятость населения, вводит таможенные сборы и пошлины. Государство учредило БРК, производит заимствования на рынке сбережений для финансирования дефицита бюджета и заставляет ЕНПФ покупать ГЦБ. Национальный банк РК проводит монетарную политику и управляет курсом тенге и стоимостью кредитования и предоставляет ликвидность банковской системе. Таким образом, у государства имеется полный набор инструментов, необходимых для развития.

Однако, можем ли мы считать, что государство заинтересовано в обеспечении долгосрочной устойчивости, когда его эффективность определятся сбором налогов и увеличением расходов, например для увеличения показателя ВВП?

Почему политика государства не приводит к устойчивому развитию?

Отдельные эксперты выдвигают предложения о необходимости поддержания расходов государственного бюджета, даже если они не покрываются внутренними налоговыми сборами. Это так называемый не нефтяной дефицит бюджета. Они предлагают поддерживать спрос и доходы частного сектора путем увеличения затрат бюджета. Дефицит республиканского бюджета при этом предлагается покрывать внешними и внутренними займами, размещением ГЦБ в инвестиционном портфеле ЕНПФ. и экспортными доходами государства от продажи нефти и другого сырья. При этом сберегатели получат ликвидные и безрисковые гособлигации для сбережений.

Но что произойдет, если такие затраты не приведут к росту производительности и добавленной стоимости?

Такие предложениями базируются на абсолютно ошибочных кейнсианских экономических воззрениях, что рост экономики и спрос необходимо стимулировать расходами на государственное управление, которые в условиях рецессии компенсируют снижение спроса и потребления в частном секторе. Согласно такой точки зрения, не важно, сколько тратит государство, экономит ли оно средства, ему важно поддерживать потребление и занятость, в ущерб производительности и прибыли.

Ясно, что в долгосрочном плане, такая политика контрпродуктивна. Вместо сокращения своих непродуктивных расходов, государство изымает частные сбережения. Вместо прибыльного инвестирования и частного потребления они идут на финансирование раздутых административных расходов и содержание бюрократического аппарата. Милтон Фридман сравнивал такие расходы с черной дырой, поглощающей самые важные ресурсы общества, но не производящей ничего взамен. Дефицит государственного бюджета - это верный способ распыления, растраты и конфискации капитала. Дефицит бюджета приводит к дисбалансу инвестиций и сбережений.

Государственная поддержка неконкурентоспособных предприятий и банков подрывает долгосрочную устойчивость экономики. Если затраты не приводят к созданию прибыльных предприятий, способных максимально быстро адаптироваться к меняющимся рыночным условиям и запросам потребителей, если государственная помощь и таможенная политика мешает предприятиям развиваться, защищая их от конкуренции, то они не смогут генерировать прибыль, и создавать долгосрочную полезную стоимость для общества. Громоздкое административное управление, регулирование и распределение ресурсов сверху-вниз (top-down) без понимания природы формирования стоимости, затрудняют такую интеграцию.

В чем выгода государственных расходов, рентабельны ли инвестиции институтов развития РК?

Рыночный подход заключается увеличении производительности и снижению издержек благодаря разделению труда и специализации, массовому выпуску деталей и компонент, которые затем можно постепенно интегрировать по принципу bottom-up для выхода на широкие рынки сбыта. Вместо этого, мы действуем наоборот, вводя протекционистские меры, мешая импорту более дешевой и качественной продукции, которая генерирует больше стоимости. Происходит вытеснение сбережений и капитала из эффективного использования в неэффективный. Проигравшими в конечном итоге оказываются потребители, сберегатели и налогоплательщики. Такие компании будут поглощать капитал вместо его поддержания. Они обанкротятся, когда капитал и сбережения кончатся.

Казахстан продолжает такую политику почти всюду. Несмотря на значительные расходы и внешние займы, Казахстан так и не смог сбалансировать бюджет и ликвидировать не сырьевой дефицит. Наоборот, доля трансфертов Национального фонда РК увеличилась с 30% в 2011 г. до 43% в 2015 г. Из-за падения цен на нефть Казахстан был вынужден увеличить налоги и девальвировать тенге, чтобы обслуживать внешние долги. Дополнительно, в 2016 г. для финансирования дефицита бюджета, РК привлекла займы АБР в долларах США.

По сообщению Председателя Нацбанка РК, Данияра Акишева, государство продолжит поддержку квазигосударственных структур и направит на покупку их долговых ценных бумаг сбережения ЕНПФ, которые банки не смогли разместить среди субъектов МСБ из-за их дороговизны. Получается, что частный бизнес Казахстана не располагает капиталом и возможностями, чтобы предложить достаточно прибыльные проекты, а государственные структуры получат эти средства по низким ставкам?

Таким образом, стимул без создания стоимости не приводит к устойчивому развитию и созданию постоянных высокооплачиваемых мест. Бюджетная и курсовая политика государства стала формой допинга, которая скрывает грабеж и обман общества, продолжает подрывать устойчивое развитие. Такая политика нарушает права на частную собственность людей. Бюджет не должен субсидировать неэффективные и убыточные компании, которые не могут рассчитаться со своими долгами, а живут за счет поглощения сбережений производительных и эффективных работников. Такая политика социально безответственна и ведет к социальному иждивению и закреплению status quo Казахстана, как сырьевой страны.

Какова в этом случае вероятность того, что средства Нацфонда не иссякнут в ближайшем будущем, а не сырьевые налоговые поступления смогут обеспечить возврат внешних займов и сбережений населения ЕНПФ? Каков будет курс тенге к по отношению к доллару, если государство постоянно переносит свою ответственность на плечи налогоплательщиков?

Сбережения возникают благодаря экономии прибыли, а стоимость определяется скоростью производства товара. Ни одна страна мира не добилась процветания благодаря налогам, инфляции и командно-административному распределению ресурсов. Монетарная политика таргетирует инфляцию и приводит к искусственному "надуванию" ВВП за счет роста государственного и частного долга. Даже ГЦБ, номинированные в мировых резервных валютах, не могут служить надежным средством сбережения, если центральные банки продолжают держать нулевые или отрицательные ставки, не прокрывающие инфляцию, из-за чего многие частные пенсионные фонды в настоящее время дефицитны. Например, крупнейший перестраховщик, Munich Re, из-за отрицательных ставок, вынужден был перевести часть своих резервов в золото и наличные.

Стратегическая инициатива Казахстана - это товарные деньги

Банковская система создает виртуальную и бумажную ликвидность, которая приводит к нарушению структуры производства и распределения стоимости. Такая ликвидность не создает производственный и оборотный капитал. Одних затрат бюджета мало, чтобы построить школы, больницы, вырастить и воспитать квалифицированные кадры. Все эти ресурсы не возникают по мановению волшебной палочки благодаря сбору налогов, созданию и распределению ликвидности. Казахстан не может проводить в полной мере независимую монетарную политику. Мировые экономические циклы, которые нанесли экономике Казахстана большой ущерб, в значительной степени определяются политикой доминирующих центральных банков США, Китая, ЕС и РФ. Глобальный ипотечный, сырьевой и назревающий долговой кризис вызваны манипуляций кредита и ставки, эмиссией долга, вызывающей дисбаланс между спросом и потреблением.

Чтобы защититься от таких эффектов, Казахстану нужны товарные деньги, в виде золота и серебра. Необходимо перейти на рыночное формирование ставок, а курсы валют, например ближайших соседей в Центральной Азии и ЕАЭС, будут фиксировано и легально определяться к друг другу через и свободно обмениваться на такой товар. Это позволит автоматически сбалансировать бюджет и формировать денежную массу путем производства, защитить частную собственность, избежать накопление инвестиционных ошибок и банкротств, вызванных периодами монетарной экспансии и сжатия. В этом случае ценообразование будет отражать наличие материальных ресурсов и сбережений, необходимое для баланса спроса и предложения. В отличие от банковской индустрии, именно производство драгоценных металлов является примером вертикально интегрированной отрасли, создающей товарные деньги с высокой добавленной стоимостью, высоким коммерческим и инвестиционным спросом.

Однако, мы лишаем этой продукции массового казахстанского сберегателя. В 2015 г. ВКО РК экспортировала сотни тонн серебра, являющегося самым важным индустриальным металлом, в Великобританию. Скрытно от общественности вывезли на хранение за рубеж значительный объем монетарного золота, входящего в ЗВР. Вместо покупки ГЦБ средства ЕНПФ можно было инвестировать в покупку у государства этих драгметаллов в физической форме, в акции растущих частных добывающих компаний, как в Казахстане, так и за рубежом, с покрытием процентов через право покупки добытого и аффинированного ими драгметалла. Таким образом мы сохранили бы средства ЕНПФ от девальвации. Драгметаллы всегда можно продать на рынке с премией к рыночной цене, покрывающей издержки хранения и обслуживания.

Сбалансированный бюджет - основа демократии, законности и развития

Общество должно жестко контролировать расходы государственного бюджета. Без сбалансированности бюджета не будет защиты средств налогоплательщиков от растраты, в которой могут быть заинтересованы правительство и связанные с ним бюрократические и клановые интересы. Казахстану необходимо менять модель распределения ресурсов с top-down, на bottom-up, где граждане, а не правительства, контролируют собственные средства и используют их наиболее прибыльным образом и требуют отчета правительства о эффективности использования общественных ресурсов. Диссипация накопленного тяжелым трудом общественного капитала не имеет никакого оправдания ни с экономической, ни с социальной точки зрения.

Верховенство закона, свобода частной инициативы, получение прибыли путем производства товаров, защита частной собственности и окружающей природы позволят добиться социальной ответственности, устойчивого развития и стабильности общества. Без понимания принципов устойчивого развития, рыночной и товарной природы цен, денег и стоимости, внимание экспертного сообщества рискует потонуть в множестве противоречивых и вторичных аргументов.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 22 июня 2016 > № 1881632 Рахим Ошакбаев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 22 июня 2016 > № 1800673 Рахим Ошакбаев

Самое главное, чтобы экономика не вошла в «спираль»

Эксперты заговорили о возможности промышленной рецессии в Казахстане

Эксперты заговорили о возможности промышленной рецессии в Казахстане, если индустриализация будет идти такими же темпами, как сейчас. Итоги первого квартала 2016 года, как известно, оказались неутешительными для промышленного сектора республики. Цифры свидетельствуют о серьезном падении объемов производства в машиностроении, где зафиксировано падение на уровне 30,6%. Горнодобывающая отрасль также просела на 1,5%, произошло падение грузоперевозок железнодорожным транспортом на 5,7%, морским сразу на 39,6% и воздушным на 5,2%, снизились и услуги связи на 4,3%.

В условиях заявленной диверсификации экономики и необходимости скорейшей индустриализации такие показатели явно не внушают оптимизм. О том, как вырваться из сырьевой ловушки и является ли нынешнее проседание промышленности критическим, корреспондент «Капитал.kz» поговорил с Рахимом Ошакбаевым, известным экономистом, экс-вице-министром по инвестициям и развитию Республики Казахстан.

- Чем опасен такой резкий спад промышленного производства для казахстанской экономики?

- Давайте начнем с промышленности, которая, как правило, состоит из множества отраслей. Я могу назвать еще с десяток, оказавшихся в минусовой зоне, но в противовес назову такой же десяток растущих, включая добычу природного газа, руд цветных металлов, строительных материалов, продуктов питания и так далее. Чтобы не было лишь однобокого взгляда на общую картину в промышленности, нужно понимать, какие именно отрасли стали основными драйверами падения на 0,8%, а какие смогли предотвратить еще большее падение. Я полностью согласен, что основной причиной падения промышленности стал спад в машиностроении на 30,6%, без него промышленность бы оказалась в плюсе на 0,6%. Эффект этого спада превысил аналогичный от сокращения добычи сырой нефти и железных руд следующих «виновников в списке» в 3 раза. С другой стороны, нам очень помог прирост цветной металлургии на 11,6%, добычи руд цветных металлов на 10% и производства продуктов питания на 4%. Без этого прироста общее падение промышленности составило бы уже 2,7%. Остальные отрасли показывали разную динамику, но их вклад менее значителен. Однако все это актуально, если опираться на официальную статистику, которая теперь подотчетна министерству, отвечающему за развитие национальной экономики. Возможен конфликт интересов; к сожалению, мы еще не выработали альтернативные методы проверки официальной информации. Вполне возможно, что спад в транспорте и связи более точно отражает текущую ситуацию, так как замедление экономической активности в первую очередь сказывается на них, а также на торговле и коммунальных услугах, которые, к слову, также сокращаются.

- Какой может оказаться судьба программы индустриализации в Казахстане в условиях такого резкого падения обрабатывающих отраслей?

- Спад в промышленности на самом деле не такой резкий. По итогам 2015 года он был вовсе -1,4% в реальном выражении. Но настораживают два момента. После кризиса 2008-2009 годов корреляция между динамикой ВВП и промышленностью усилилась, поэтому в случае продолжения негативной ситуации в реальном секторе, возможно, что экономика может затормозиться окончательно, а по факту уйти в минусовую зону.

С другой стороны, те риски и шоки, которые произошли в 2015 году, включая переход к новой денежно-кредитной политике, еще не полностью реализовались. Вполне возможно, что последствия наступят именно в этом году. Самое главное, чтобы экономика не вошла в «спираль», когда спад возможно будет остановить уже с гораздо большими финансовыми потерями.

- Получается, что недиверсифицированная экономика Казахстана в условиях стагнации производства может еще больше стать зависимой от нефти, при этом и в нефтянке дела идут не так хорошо, как хотелось бы?

- Что касается диверсификации экономики, то здесь как раз все наоборот. Именно благодаря падению нефти, чисто технически, доля горнодобывающего сектора у нас снизилась до исторического минимума – 12,9% по итогам 2015 года. Еще в 2014 году она была 14,7%, а в 2010-м – вовсе 19,5%. Услуги растут. А для программы индустриализации наступил идеальный период и дальнейшая динамика обрабатывающей промышленности зависит именно от того, что мы будем делать с промышленной политикой. Безусловно, денег в бюджете стало гораздо меньше и под угрозой не то, чтобы политика диверсификации, а социальные и общие функции государства.

У нас из-за несбалансированности бюджета и его непозволительных расходов с прошлого года истощается Национальный фонд. В условиях низких для бюджета цен на нефть, что является наиболее вероятным сценарием в среднесрочной перспективе, мы его потратим уже за 4-5 лет, после чего придется резать расходы бюджета минимум в 2 раза, но уже сразу. Если же реализуются более нежелательные сценарии с повторным «спасением» финансового сектора, квазигосударственных компаний, а также выплаты внешнего долга, то его может не стать уже к концу следующего года. Но здесь запрятано глубоко въевшееся в сознание людей заблуждение о том, что государство должно потратить огромные деньги на индустриализацию, на строительство новых заводов, которые «диверсифицируют нашу экономику».

- То есть перед Казахстаном стоит серьезная дилемма: в условиях низких цен на нефть нужно как можно скорее развивать промышленность, проводить индустриальные программы, но денег на это нет, так как сократились доходы от сырья.

- Неправильные ожидания процесса, а не результата, в том числе способствуют бесконечному поиску «новых проектов и инициатив», чтобы продемонстрировать общественности. Необходимо понимать, что проекты делает и должен делать частный сектор, государство же устанавливает простые, понятные, прозрачные «правила игры», обязательные к исполнению всеми без исключения, а также создает соответствующие условия, так называемые public goods.

Инвестиции в основной капитал только в обрабатывающей промышленности в 2010-2014 годах составили 3,5 трлн тенге, а на 2015-2019 годы, по подсчетам, необходимо вовсе 7 трлн тенге. У государства нет и не будет таких средств, это только частные и иностранные инвестиции. Но чтобы они пришли, им нужны простые вещи – доступные рынки сбыта, более низкие издержки, чем в других странах, благоприятный инвестиционный климат.

Все эти моменты в феврале текущего года мы прописали в новой редакции ГПИИР. Цель была изменена на «создание условий для повышения конкурентоспособности обрабатывающей промышленности», меры поддержки были ориентированы на рынки сбыта и снижение издержек. Мы вычистили все лишние целевые индикаторы, оставили только экспорт, производительность и частные инвестиции.

Значение экспорта особенно важно, акцент следовало поставить намного раньше. Отчасти из-за этого мы сегодня имеем проблемы и с экономикой, и с обрабатывающей промышленностью. Экспорт обработанной продукции давал бы нам валютную выручку, в противовес нефти, что балансировало бы наш платежный баланс и курс тенге, ослабление которого произошло бы в меньшей степени. Так как экспорт не акцентировался, большинство наших предприятий и новых проектов ориентировались на внутренний рынок, получая тенговую выручку, но имея значительные валютные издержки на импорт. Вполне предсказуемо, что после девальвации бизнес, построенный на этой модели, оказался не у дел. По сути, стабильный курс во многом способствовал ложной индустриализации, когда тенговая выручка была фактически валютной, государство помогало со сбытом, проблем не было. Однако во многом не понятно мнение, что девальвация убила индустриализацию. Видимо, общество еще не совсем понимает, что конкурентоспособность была искусственной, а курс – это просто отражатель позиций страны в мировой торговле.

- С другой стороны, без развитой индустрии выжить при таких ценах на нефть будет крайне сложно и страну может ждать рецессия. Какой выход есть в этой ситуации? Например, активнее развивать сервис, туризм, отрасли, требующие меньше вложений?

- Я бы не стал искать новые сектора, которые менее капиталоемкие, но по-прежнему спасут нашу экономику. Считаю, что в стране еще есть значительные резервы для роста без больших капиталовложений. Ответ всему – устранение неэффективностей, барьеров, хотя бы тех, что на поверхности. Нас дальше будут двигать не сектора, а новый бизнес-климат.

Главой государства и правительством заявлен пакет реформ, действительно способствующий дальнейшему росту. Людям тяжело это понять, мы привыкли видеть конкретные проекты, но драйвером будет именно новая среда – либерализация, демонополизация, развитие конкуренции, снижение участия государства в экономике и прочее. Как только с рынка уйдут «слоны», инициативу в свои руки возьмет малый и средний бизнес. Я больше чем уверен, что простой повсеместный доступ ко всей информации для принятия решения, информированность бизнеса и всего населения снизят издержки на ошибки, эффективно перераспределят ресурсы – то, что государство все пытается сделать через посыл сигналов, и окажут больший эффект, чем отдельные индустриальные проекты.

- Какие прогнозы относительно промышленного производства в Казахстане вы могли бы дать?

- Прогнозы по промышленному производству давать сложно, так как все зависит от внешних рынков и решений по нашей денежно-кредитной политике. Во-первых, обрабатывающая промышленность в силу логистических ограничений – продукт региональный, мы зависим от близлежащих соседей – России и Китая, где ожидается спад. Во-вторых, текущие процентные ставки делают инвестиции невыгодными, так как стоимость капитала в конечном итоге превышает внутреннюю норму доходности. Скорее всего, мы будем наблюдать дальнейшее падение реального производства, а также большую специализацию промышленности на традиционных секторах – добыче, цветной металлургии и продуктах питания.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 22 июня 2016 > № 1800673 Рахим Ошакбаев


Казахстан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 1 июня 2015 > № 1386419 Рахим Ошакбаев

Есть надежда, что казахстанские компании смогут пережить кризис без девальвации

С падением курса рубля казахстанские предприниматели заговорили об ужесточении конкуренции с коллегами не только на российском, но и на казахстанском рынке. Как повлияло углубление интеграции с Россией и Беларусью, а также что нас ожидает со вступлением Кыргызстана в экономический союз, в интервью КазТАГ рассказал заместитель председателя национальной палаты предпринимателей «Атамекен» Рахим Ошакбаев.

— Прошел год со дня подписания договора о создании Евразийского экономического союза. Можно ли говорить о каких-то предварительных итогах работы союза?

— Один год с момента подписания, но договор вступил в силу 1 января 2015 года, поэтому можно констатировать, что 5 месяцев он функционирует в новом формате. Ведь договор – это кодификация нормативно-правовой базы с определенными изменениями. Поэтому можно говорить, что был у нас с 2010 года Таможенный союз, когда мы убрали таможенный контроль. Потом появилось уже Единое экономическое пространство, когда к свободе передвижения товаров добавились еще 4 задекларированные свободы.

Следующий этап — это кодификация всей этой нормативно-правовой базы. И здесь более существенно, можно сказать, если рассматривать интеграционный процесс. Это, безусловно, присоединение Армении к союзу и предстоящее — Кыргызстана. Последнее событие для нас имеет, очевидно, большую важность, поскольку после ратификации договора о присоединении с протоколами будет снят таможенный контроль на границе с Кыргызстаном.

— Как это повлияет на казахстанский бизнес и в целом — на инвестиционную привлекательность, как это будет сопряжено с имеющимися у нас амбициозными планами и программами?

— Мне кажется, что есть вопросы неоднозначности. Поэтому сейчас уже видим, что вследствие девальвации рубля в условиях единой экономической территории мы практически мгновенно получаем феномен несправедливой конкуренции, когда российские производители получили ценовое преимущество. Конечно, мое личное мнение, как человека с экономическим образованием, говоря о бизнес-климате и инвестиционной привлекательности, в первую очередь правительству необходимо обращать внимание на ключевые макрофакторы конкурентоспособности, к которым, безусловно, относится и паритет курса. Потому что в долгосрочной перспективе, если мы хотим развивать обрабатывающую промышленность, нам необходимо держать заниженный курс тенге по отношению к другим валютам наших стран-соседей, особенно принимая во внимание эффект единой экономической территории.

Сейчас же, наоборот, получилось, что все ослабили свою валюту: Россия, Беларусь, Армения. Казахстан упорствует в том, что у нас очень устойчивая валюта, и мы уже видим последние заявления, начиная со Standard & Poor’s, Fitch, Всемирного банка. Их независимые экспертные оценки указывают, что защита валютного курса обходится стране очень дорого, начиная с прямых потерь – расходования средств Национального фонда, заканчивая, соответственно, потерей рынков сбыта, катастрофическим во многих секторах падением продаж казахстанских производителей.

— Что нужно предпринять в этой ситуации для защиты отечественного рынка?

— Условно, когда говорят, давайте мы очень серьезно займемся снятием барьеров по доступу казахстанских товаров на российский рынок, это замечательно, но это было актуальной повесткой в первой половине прошлого года! Сейчас актуальная повестка совсем другая: как нам в условиях договора о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) хоть как-то защитить свой рынок, и это нормально.

В практике международной торговли подобные меры носят название safeguards и, к сожалению, эта отрасль законодательства в ЕАЭС абсолютно никак не развита. Все, что мы смогли придумать, — это апеллировать к 29-й статье договора о Евразийском экономическом союзе, по которой в случае угрозы национальной, в том числе экономической безопасности, можно делать временные изъятия из режима свободной торговли. Поэтому вопросов очень много.

В целом (…) мы точно можем сказать, что первый год уже в формате Евразийского экономического союза проходит в достаточно непростых условиях, связанных с серьезным снижением цен на основные экспортные позиции как России, так и Казахстана, связанных с геополитическим напряжением, санкциями, антисанкциями.

В целом никаких катастрофических выводов из этого, безусловно, делать нельзя, но мы видим, что взаимная торговля падает, наш экспорт падает, и что наша торговля с третьими странами, с которыми мы не имеем единой экономической территории, развивается гораздо лучше, чем внутри Евразийского экономического союза. А если мы говорим про экспорт, то наш экспорт сейчас меньше, по-моему, на 4,7%, чем он был до создания Таможенного союза, и это надо рассматривать как вызов и для правительства, и для предпринимателей. При этом наш экспорт вырос условно на 28% в третьи страны.

— Можно ли говорить, что плюсов от евразийской интеграции все-таки больше?

— Давайте скажем дипломатично, что основные преимущества от евразийской интеграции у нас еще впереди. Надеемся.

— Чем закончились переговоры с российской стороной, на которых предполагалось объяснить казахстанскую позицию по вопросу торговых ограничений по некоторым товарным группам? Что конкретно предлагал Казахстан и чего удалось добиться в результате переговоров?

— Как вы знаете, мы в ноябре прошлого года указали на этот феномен. Соответственно, в феврале публично обратились, в том числе в правительство, с просьбой инициировать введение временных торговых ограничений. Правительство вступило в эти двусторонние переговоры. (…) Насколько нам известно, российская сторона взяла на себя обязательства самоограничения поставки товаров в Казахстан по чувствительным товарам, по которым, соответственно, будет доказано серьезное увеличение импорта в Казахстан в силу девальвации рубля.

Соответственно, этот анализ предлагалось сделать на основе сопоставления объемов экспорта в Россию и Казахстан с аналогичными объемами в прошлом году. Это та последняя информация, которой мы владеем, то есть они взяли на себя обязательство неформально ограничить. Насколько они его соблюдают, у нас пока информации нет.

— В российских СМИ сообщалось, что казахстанская сторона якобы не представила убедительных аргументов, что импорт российской продукции в Казахстан вырос в долларовом выражении…

— Российская сторона апеллирует к статистике в долларовом выражении и говорит, что импорт из России в Казахстан падает. Полагаю, что по определенным позициям мы, наоборот, видим субъективно, что импорт растет, а по статистике — падает. Я здесь очень грешу на то, что у нас очень серьезно увеличился объем «серого» импорта из России, то есть сейчас субъекты предпринимательства, индивидуальные предприниматели, просто даже физические лица увидели, что можно спокойно завозить из России товары автотранспортом, не декларировать их как импорт, не платить с них НДС на импорт и пускать их в реализацию за наличные.

С девальвацией рубля это стало гораздо более выгодно. На обывательском уровне вы знаете, сколько наших с вами знакомых поехало в Россию покупать автомобили как для личного пользования, так и для перепродажи. Только за 2 месяца текущего года был завезен годовой объем автомобилей, который был констатирован в прошлом году. Безусловно, это все свидетельствует о существенном увеличении «серого» импорта.

— В первом квартале количество зарегистрированных в Казахстане легковых автомобилей действительно увеличилось по сравнению с аналогичным периодом 2014 года на 86% и достигло 229 631, что косвенно свидетельствует о ввозе автомобилей…

— Но что обидно — в этом ненаблюдаемом секторе произошел очень большой отток наличного капитала из Казахстана в Россию, то есть то, что казахстанцы потратили в России на покупку автомобилей, недвижимости, техники, запчастей — это то, что они не потратили в Казахстане. И это то, что недополучили казахстанские предприниматели, соответственно, на эту сумму они не создали рабочих мест. Соответственно, казахстанцы на эту сумму не получили заработную плату и не потратили ее на покупку товаров, лечение и обучение детей и т. д., то есть это дало мультипликативный эффект.

— Если большая часть импорта не отражается в статистике, перевозится через границу грузовиками и идет на личное потребление, то предлагалось ли ограничить перевозку товаров для личного потребления из России и других стран ЕАЭС?

— Да. Мы вносили такое предложение – распространить нормы ввоза товаров физическими лицами, которые есть по периметру Таможенного союза, на внутренние. Все, что сверх этих норм, считать коммерческим и включать их в базу данных и контролировать, чтобы с них были уплачены налоги. То есть не запрещать их ввоз – это будет противоречить принципу, но в любом случае, если вы завезли коммерческую партию, вы знаете, что вы уже попали на учет и вам необходимо в надлежащее время зарегистрировать этот объем товаров как импорт и уплатить с него НДС.

— И что в итоге? Правительство поддержало?

— Казахстанское правительство не взяло это предложение в работу.

— Помимо собственно российской продукции, экспорт которой стимулируется дешевым рублем, Казахстан получает массу других товаров из стран Европы, США, которые попали под санкции России и теперь не полностью доставляются в Казахстан. Дает ли это нам возможность по замещению производства этих товаров в Казахстане? Или пока эту долю рынка смогут занять российские и белорусские производители?

— Как бы там ни было, Россия, на мой взгляд, существенно более эффективно защищает свой собственный рынок, используя все инструменты, в том числе через создание нетарифных барьеров. Один пример того, как Россия защищает свой автопром, – наличие утилизационного сбора, несмотря на все возражения в рамках ЕАЭС и в рамках ВТО. Тем не менее, политика «Васька слушает, да ест» дает свой позитивный эффект для российского автопрома. Безусловно, рычаги Россельхознадзора, Роспотребнадзора достаточно эффективны и действенны.

Введение контрсанкций, при всей их спорности, но, тем не менее, если государство дает сигнал, что это всерьез и надолго, тогда действительно имеет смысл инвестировать в производство этих продуктов питания, которые запрещены к ввозу в Россию из определенных стран. Это тоже, повторюсь – при всей спорности, достаточно действенный инструмент. Но, к сожалению, мы такого не наблюдаем у нас в Казахстане, поэтому не испытываю особого оптимизма по поводу участия казахстанских предприятий в импортозамещении, в занятии ниш, которые в том числе освободились в связи с санкциями. Плюс объем инвестиций и государственной поддержки, который есть в пищевой отрасли России, гораздо более значимый.

— Бытует мнение, что можно не проводить очередную девальвацию тенге, а казахстанский бизнес должен сократить расходы, перейти на новые технологии и увеличить свою эффективность, чтобы не только сохранить долю на отечественном рынке, но и наращивать экспорт. Насколько использованы резервы оптимизации затрат при производстве и транспортировке казахстанских товаров на экспортные рынки?

— Это перманентная задача бизнеса – оптимизировать издержки и поддерживать конкурентоспособность в издержках, но если ключевые факторы в сравнении в национальных валютах не выдерживают в конкурентоспособности, то тогда и в целом продукт, произведенный с использованием этих факторов, будет неконкурентоспособен. Наверняка резерв какой-то есть, но опять — это мое личное мнение, а не нацпалаты — без того, чтобы макроэкономический фактор позволил быть конкурентоспособным, будет очень тяжело.

Есть мнение, что нефть сейчас отскочила, рубль тоже отскочил и в России инфляция идет, и они друг друга сверху и снизу догонят. Можно надеяться на это, тем не менее, факты — упрямая вещь: сейчас, например, в пищевой промышленности загрузка в среднем не превышает 50%. Продажи у всех упали и чуть-чуть восстанавливаются. Будем надеяться, что компании смогут пережить этот кризис без девальвации, хотя будет крайне тяжело.

— У некоторых участников рынка есть сомнения в адекватности статистики взаимной торговли в ЕАЭС. Как уже упоминалось, масса товаров с осени завозится физическими лицами на личном автотранспорте. Можно ли говорить о какой-то оценке данных объемов «серого» импорта?

— В публичном поле звучала оценка вывоза капитала – где-то 20 млрд наличных долларов. Принимая во внимание достаточно значимую у нас долю теневого рынка, популярность наличных расчетов, думаю, эта цифра адекватна. Только за 4 последних месяца у нас отрицательное сальдо обменных операций составило $13 млрд, то есть купили валюты только за 4 месяца.

— Ранее неоднократно поднимался вопрос о финансировании казахстанского бизнеса. С одной стороны, в стране есть пенсионные деньги, депозиты граждан и нацкомпаний в банках, которые могут быть использованы для инвестирования в нашу экономику, с другой — ставится вопрос об их возвратности, процентных ставках и валюте кредита. Есть в данном вопросе точки соприкосновения?

— Национальный банк аккумулировал все потенциальные источники долгосрочной ликвидности — и пенсионные деньги, и управление Национальным фондом. Поэтому мы видим, что доля валютных вкладов в пассивах банков растет, что отражает девальвационные ожидания. К сожалению, в полной мере их купировать не удалось, поэтому, естественно, в банках нет источников ликвидности в национальной валюте. Поэтому вопрос не решен в настоящий момент.

— Каковы перспективы привлечения денег на фондовом рынке путем IPO частных компаний или размещения облигаций?

— В настоящий момент — пессимистичные. Ключевые факторы, которые угрожают инвестиционной привлекательности, все остались: низкие цены на нефть, сильная валюта, усиление конкуренции. Россия, сейчас Кыргызстан будет членом ЕАЭС. Поэтому я бы не вложил свои личные деньги в казахстанского производителя, и даже сырьевой сектор «чихает». И горнорудка «чихает», и нефтянка «чихает».

— Какие риски есть для Казахстана в связи с тем, что Кыргызстан вступает в союз?

— Риски того, что, в первую очередь, через границу Кыргызстана и Китая к нам будет поступать «серый» нелегальный импорт из Китая, который будет настолько дешевле товаров, которые производятся в Казахстане, что лишит всякого смысла организацию производств в нашей стране. Второе – по ветеринарному контролю тоже есть вопросы. И плюс, безусловно, создание единого рынка рабочей силы также увеличит конкуренцию.

Казахстан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 1 июня 2015 > № 1386419 Рахим Ошакбаев


Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 6 марта 2014 > № 1030474 Рахим Ошакбаев

Почему мы не можем признать реальные цифры инфляции или безработицы?

Несмотря на то, что Казахстан по-прежнему остается одним из ведущих производителей зерна и муки в мире, ситуация, сложившаяся в отрасли, близка к критической. Фактически, по мнению многих экспертов, под угрозой посевная кампания этого года, особенно в основных зерносеящих регионах. Причина как в системных проблемах, так и финансовом состоянии крупнейших зерновых компаний страны, которые находятся, по сути, в предбанкротном состоянии. Об объективных и субъективных причинах сложившегося на сегодня положения дел в отрасли, возможных сценариях развития событий, а так же вопросах денежно-кредитной и налоговой политики kursiv.kz рассказал заместитель председателя правления Национальной палаты предпринимателей Рахим Ошакбаев.

- По некоторым оценкам, задолженность крупнейших агрокомпаний составляет около $5-6 млрд…..

- На самом деле, не называя конкретных цифр, могу сказать, что, действительно, долговая нагрузка очень высокая. Крайне высокая. Безусловно, есть и объективные и субъективные причины, почему так все сложилось. К объективным факторам можно отнести неблагоприятные погодные условия три года подряд – были и засухи и затяжные дожди, низкие цены, низкое качество зерна в этом году, и тому подобное, но фундаментальных причин, как минимум, две-три. Это, прежде всего, очень дорогие и короткие деньги, на которых нельзя устойчиво делать этот бизнес. Второе - это, наверное, ошибки в финансовом менеджменте, с оговоркой на то, что бизнес крайне специфичный, поскольку присутствует крайне высокая волатильность как урожайности, так и цен на продукцию. В этом секторе в последние годы накопилась неблагоприятная совокупность всех этих факторов. Также сыграл свою очень негативную роль запрет на экспорт зерна в 2008 году. Кроме того, надо констатировать высокую степень концентрации в зерновом производстве, в растениеводстве в северных областях. То есть три крупнейших агрохолдинга – это порядка 25 тысяч занятых, 249 населённых пунктов, если не ошибаюсь, порядка 2,7 миллиона гектар, что составляет около 15% общей площади зерновых культур. Это – общее население порядка 300 тысяч человек в этих 249 населённых пунктах. Прямо или косвенно доход от функционирования агрохолдингов получают, по нашим оценкам, 50-60 тысяч человек в сельской местности. И здесь, безусловно, сложилась классическая ситуация, что они слишком большие, чтобы обанкротиться - too big to fail. Им нельзя дать возможность бесконтрольно упасть. Есть очень показательный пример агрохолдинга «Богви», который присутствовал в 76 сельских населенных пунктах СКО и Акмолинской области, производил до 600 тыс. тонн зерновых, давал работу 5 тысячам человек плюс доходы 16 тысячам земельных пайщиков. За период с 2008-2013 годы включительно холдинг выплатил заработной платы на общую сумму 5,8 млрд. тенге, свыше 2,5 млрд.тенге налогов и иных платежей в бюджет. Холдинг допустил дефолт, в результате, потерял своего руководителя, и в прошлом году посеял только порядка 150-200 тысяч гектар с очень низким показателем продуктивности. Посевная этого года стоит под большим вопросом. Скорее всего она не состоится. Однако мы понимаем, что в определённых районах этот холдинг являлся единственным работодателем, более того, был системообразующим с точки зрения местного бюджета, поэтому позиция Национальной палаты заключается в том, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такая ситуация повторилась с другими крупнейшими компаниями.

- Я так понимаю, что крупным агрохолдингам тут медвежью услугу оказало государство. Насколько я помню, все годы им активно говорили: давай наращивай, давай развивай. Требовали повышения показателей, зачастую административным порядком.

- Абсолютно согласен, это такие постсоветские фантомные боли, когда каждый аким области, района был настолько напорист, настойчив в давлении на эти агрохолдинги, чтобы они взяли дополнительные какие-то земли, и, соответственно, вопрос посевных. Взяли на себя вопрос по социалке, что позволяет местным исполнительным органам отчитываться, рапортовать об увеличении посевных, урожая, развитии социальной инфраструктуры и тому подобное. Принимая во внимание, что ведение бизнеса на селе в значительной степени зависимо от местных исполнительных органов, агрохолдинги шли на поводу. Сейчас многие жалеют о том, что они на это поддались и пошли на необоснованное расширение. Вместе с тем, есть примеры компаний, которые не стали расширяться, а зафиксировались в какой-то равновесной точке, в которой система управляема, они могут ее эффективно контролировать. Где-то в районе 50 тысяч гектар, ну может, кто-то до 100 тысяч гектар доросли, но не стали наращивать дальше, несмотря на всё серьёзнейшее давление акимов. И сейчас их финансовое положение несколько более оптимистично.

- Насколько я понимаю, не только акимы давили, там было давление по линии Минсельхоза, по линии всяких институтов развития, в частности, по программам, связанным с перевооружением агротехники и прочим. Получается что эти компании по аналогии с промышленностью и моногородами, являются градообразующими…

- Да, системообразующим, для своих регионов.

- То есть это регионы, прежде всего, северо-казахстанские? СКО…

- Костанайская, и Акмолинская области.

- Есть программа «Агробизнес 2020». Там в качестве подпрограммы есть финансовое оздоровление. На неё должно было быть выделено 300 миллиардов тенге…

- Отраслевое ведомство осознавало эту проблему, может, не в той полной степени, в которой ситуация сейчас раскрылась, но одним из краеугольных камней программы «Агробизнес 2020» является оздоровление сельхозтоваропроизводителей. Отмечу, что это была инициатива Атамекена. В итоге сейчас дизайн этого компонента представляет собой возможность рефинансирования через банки второго уровня этой задолженности на более длительный срок, и получение субсидий в размере 7%. В таком объеме государство будет субсидировать процентную ставку банков..

- Насколько я помню, как заявлялось в программе, эти средства будут выделяться всем без исключения….

- Да, они уже выделены. КазАгро привлек чуть больше миллиарда долларов, очень удачно и дешево разместив свои облигации, и они были транслированы уже в тенговом виде в эту программу оздоровления. Я являюсь одним из членов комиссии по финансовому оздоровлению. В настоящий момент освоено меньше 50% средств. Многие банки не пошли на эту программу потому что они увидели риски, связанные с тем, что у них есть сомнения, насколько устойчива по времени будет программа по предоставлению субсидий. Сейчас найдён компромисс, в программу вносятся соответствующие изменения.

- В чем суть компромисса?

- Новый формат предусматривает, что субсидии будут получать не банки, а КазАгро. То есть субсидирование будет в итоге снижать расходы не банков, а КазАгро. Банки от КазАгро будут получать деньги под 3% годовых. Накладывая свои, может, 4%, заёмщику они достанутся под такие же 7%, что и раньше. Но есть мнение от некоторых сельхозпроизводителей, что эта программа не позволит принципиально систему оздоровить, а просто откладывает проблему. Но, безусловно, мы все очень благодарны Правительству и Министерству сельского хозяйства за то, что эта программа есть и она работает.

- Хотя бы что-то. А вообще, как вы считаете, способна она кардинально изменить, решить проблему?

- К сожалению, нет. Потому что есть подозрение, что вот эта пролонгация и субсидирование процентной ставки, не позволит решить проблему. Всё равно, процентная ставка 7% - довольно высокая. Необходимо понижать эту искомую ставку до 2-3% максимум. Принимая, опять-таки, во внимание совершенно очевидную специфику сельского хозяйства. Второе: по многим хозяйствам накопленный размер задолженности таков, что, наверно, не позволяет надеяться на эффект. Есть риски того, что они не смогут всё равно даже на этих низких процентах пролонгации сделать полноценное оздоровление, поэтому, возможно, по каким-то компаниям будет актуален вопрос по реструктуризации. То есть пролонгация и списание части долгов.

- А вообще задолженность у них перед казахстанскими банками или зарубежными? Она вообще - тенговая или долларовая?

- Кредиторы очень диверсифицированы. Казахстанские банки, зарубежные банки, держатели облигаций, пенсионные фонды.

- В основном задолженность тенговая или долларовая? Как девальвация повлияла на ситуацию?

- Не могу сказать, такой информацией не владею. Где-то 50 на 50, по моим оценкам. Те, кто экспортирует зерно и поручает выручку в долларах, безусловно, для них часть тенговых займов девальвировалась.

-В рамках программы финансового оздоровления всего выделили 300 миллиардов тенге, а задолженность крупнейших компаний, она – существенно больше. Что делать? В то же время, они являются системообразующими…

- Искать деньги. Есть два выхода. Если не предпринимать никаких мер, ситуация может стремительно ухудшиться, и они пойдут по пути неуправляемого банкротства, когда кредиторы, миноритарные кредиторы будут подавать иски, забирать залоговое имущество, подавать на банкротство. Но опыт уже показал, что для кредиторов этот вариант – крайне невыгоден, поскольку, по экспертным оценкам, они смогут в результате всех вот этих действий вытащить не больше 10 центов на один доллар задолженности. Плюс к этому будут издержки по претензионно-исковой работе, по хранению залогового имущества, и тому подобное. Поэтому мы неоднократно собирали основные банки-кредиторы агрохолдингов на площадке Национальной палаты, поднимали этот вопрос в Правительстве… Мы выступаем за то, что нельзя допустить неуправляемого развития ситуации, а необходимо изыскивать любые возможности для того, чтобы их сохранить. Но, вместе с тем, нельзя и консервировать эту ситуацию, поскольку, как я уже говорил, есть субъективные причины. И с акционеров и владельцев компаний никто отетственности снимать не собирается. Более того сама модель агрохолдингов в этом отношении себя в некоторой степени исчерпала. Это – моё личное мнение.

- В своё время Казахстан гордился своими зерновыми компаниями, и участники зернового рынка называли их чуть ли не супер достижением, большим прорывом вперёд. Между тем уже тогда говорилось о слабой диверсификации этого бизнеса, что компании не развивают дальнейшие переделы, а сосредоточены только на экспорте зерна… Повлияло ли на ситуацию в отрасли слабая диверсификация?

- Некоторые компании, которые пошли по пути диверсификации и достигли каких-то серьёзных результатов, называют как одну из причин, почему сложилась такая серьёзная, дефолтная ситуация, в том числе, их стратегию диверсификации. Потому что они вложили очень много инвестиций на создание инфраструктуры по выращиванию, хранению и транспортировке, например, масличных культур. И эти затраты при высоких процентных ставках и коротких сроках кредитования абсолютно не окупаются. В итоге они год за годом накапливали убытки. Несмотря на то, что эта продукция востребована и имеет отличный экспортный потенциал. Если в целом мы говорим, что в экономике были бы доступны длинные, дешёвые деньги, работали бы инвестиционные субсидии, то, конечно, диверсификация – это правильный путь. Но они уже пошли по нему, не сбалансировав его со своим кредитным плечом, и в итоге попали в сегодняшнюю ситуацию.

- Какие выходы? Неуправляемо – это плохо, а что хорошо? Какие есть варианты?

- Создание совета кредиторов. Понимание того, какую часть потерь возьмут на себя банки, какую часть – акционеры, и в какой степени государство сможет им помочь своими инструментами.

- Какими, например?

Помимо дальнейшей либерализации правил финансового оздоровления, Нац.палата внесла часть предложений, которые сейчас, надеюсь, войдут в изменённую программу финансового оздоровления. Также совершенно необходимо создание какого-то капитализированного оператора, который смог бы скупать их долги, либо временно войти в акционерный капитал для того, чтобы поддержать ликвидность. Здесь что ещё очень важно? Исходя из специфики агробизнеса, для них крайне важно в этом году посеяться в качественном объёме, потому что без посева они перестанут генерировать ликвидность и сценарий неуправляемого распада холдингов практически будет неизбежен. Кредиторы смогут ещё как-то делать пролонгацию, реструктуризацию, если будет поток денег. А когда этот поток денег прекращается, то ситуация становится неуправляемой.

- Созданный Единый зерновой холдинг как-то рассматривается в этой ситуации?

- Никак не рассматривается. Мое мнение – Единый Зерновой Холдинг пока не состоялся. Был создан общественный совет при Продовольственной Контрактной Корпорации, который мне предложили возглавить, но работа показала, во-первых, неготовность самой корпорации работать в этом формате. Поэтому многие члены вышли из состава общественного совета Единого Зернового Холдинга.

- И все же какие варианты развития событий? Как быстро надо принимать меры? Кто должен стать инициатором процесса оздоровления?

- Мы, как Национальная палата предпринимателей, уже выступили с инициативой. Мы инициировали совещание у Премьер-министра, на котором мы изложили свое видение проблемы. И озвучили свою точку зрения на то, что сейчас нельзя недооценивать серьезность и масштаб проблемы. До сих пор не решен вопрос весенне-полевых работ, несмотря на то, что по бюджетной программе на «КазАгро» выделено 40 миллиардов тенге. В «Казагро» предлагают схему, по которой деньги выделяются банкам второго уровня, а они, в свою очередь, транслируют деньги в виде кредитов конечным заемщикам. Но по крупным агрохолдингам у банков уже выбраны все лимиты на одного заемщика, во вторых, нет залогов. Вообще, готовность к посевной в этому году одна из самых низких за последние десять лет, в т.ч. в части обеспеченности семенами, агрохимией, запчастями. И, в-третьих, некоторые банки говорят – у нас нет проблем с ликвидностью. Мы сами готовы прокредитовать «Казагро», а оно уже пусть несет кредитные риски. Поэтому сейчас вся надежда на социально-предпринимательские корпорации, которые смогли бы выступить гарантами этих денег и предоставить их на весенне-полевые работы. То есть еще раз повторю, что сейчас обнажилось ряд системных, фундаментальных проблем, которые не решались из года в год. Это, во-первых, отсутствие устойчивой понятной системы фондирования сельского хозяйства, это то, о чем мы неоднократно говорили, а именно вопросы монетарной политики. …

- В смысле?

- Мы неоднократно об этом говорим на всех уровнях. Происходит глобальный самообман на всех уровнях. И бизнесмены, и банки, все самообманываются в том, что можно какой-то устойчивый вид бизнеса, особенно в сельском хозяйстве, вести с такими короткими и дорогими кредитами. По моему мнению, для всех уже становится очевидным тот факт, что сельское хозяйство - это не только бизнес, а может даже в меньшей степени бизнес. А в большей степени – образ жизни. Это поддержка того уклада, который сложился в сельской местности. Хорошо это или плохо, но мы унаследовали такую структуру населения, где 47% проживают в сельской местности, 25% экономически активного населения заняты в аграрной отрасли. Процессы урбанизации идут и достаточно быстрыми темпами, но в любом случае у нас уровень самозанятых, безработицы на селе очень высокий. Ведь что происходит в мире. Если мы смотрим на Европейский Союз, на их политику, то еще 5-6 лет назад 50% бюджета ЕС тратилось на аграрные субсидии. Если мы смотрим на их элементы аграрной политики - то есть единый фермерский платеж, субсидия, которая достигает 350 евро на один гектар. Когда мы начали разбираться, за что платятся такие деньги, то выяснилось, что он выплачивается для того, чтобы сельский уклад продолжал существовать. За то, чтобы эта местность поддерживалась в надлежащем санитарно-экологическом состоянии, чтобы почвы не деградировали. И в целом, как шутят немцы, мы платим эти деньги и мы можем позволить себе их платить просто за то, чтобы когда мы выезжали за город мы видели красивую пастораль…

- Понятно. Но как я понимаю, Казахстан такие деньги пока не готов платить?

- Безусловно. Но если говорить немного шире, чуть отходя от темы, мое личное мнение, как человека получившего экономическое образование, то еще недавно практически каждый полисимейкер в аграрной отрасли считал своим долгом сказать, что проблема в сельском хозяйстве в мелкотоварности. Поэтому необходимо всех укрупнять, либо административно, либо через сельские кооперативы. Но в итоге, мое мнение, что одна из наиболее устойчивых форм хозяйствования, приемлемых для Казахстана - это семейные фермы. В условиях, когда 80% молока и мяса продолжает производиться в личных подсобных хозяйствах, и я убежден, что они и дальше будут производиться. Политика таргетировать какое-то искусственное укрупнение абсолютно неэффективна. И, к сожалению, не могу не сказать про налогообложение. Оно тоже сыграло злую шутку с сельским хозяйством. Мы сейчас имеем специальные налоговые режимы. Есть обычный режим, есть специальный режим для сельхозпроизводителей - юридических лиц, который имеет ограничения по собственнику, есть единый земельный налог для крестьянских фермерских хозяйств, и уровень налогообложения по ним очень разный. И в целом все вроде понимают, что от сельского хозяйства нам по большому счету не нужно никаких налогов, нам от него нужна занятость. Чистый баланс между тем, сколько платится налогов и сколько выплачивается субсидий - он безусловно не в пользу государства и государство с этим абсолютно согласно. Да, уровень налогообложения у нас один из самых низких в мире, но вот эта разница между режимами, она создала экономические стимулы, чтобы крупные компании дробились. И в итоге мы в некоторых холдингах имеем по 47 юридических лиц. Я абсолютно убежден, что это уже неуправляемая структура. Ни с точки зрения управленческого учета, ни с точки зрения производственного учета. Понятно, что компании таким способом пытаются экономить на налогах и не платить их в общем режиме. В прошлом году было поручение президента по оптимизации налогообложения в сельском хозяйстве, было проведено очень много совещаний в министерстве финансов… В этом году запланировано к этой теме вернуться, но, я считаю, что окно возможностей, которое было, мы его, к сожалению, упустили.

- В каком смысле?

- В смысле создать единый режим налогообложения в сельском хозяйстве, который бы не зависел как от организационно-правовых форм, так и от размеров хозяйств. Сейчас налоговая политика нацелена на поддержку крестьянских хозяйств, они находятся в более выгодном положении, нежели ТОО, хотя все это лишь вопросы организационно-правовых форм.

- Как я понимаю, разница между ними не очень понятна, поскольку и крестьянско-фермерское хозяйство может быть зарегистрировано в форме ТОО…

- Совершенно верно. В новых предложениях по налогообложению, которые сейчас в правительстве подготовлены, своего рода порогом отсечения для специального налогового режима в виде единого земельного налога является размер угодий. Для разных районов он разный - где-то 1 тысяча, где-то 3 тысячи гектар… И соответственно сейчас в обоснование той или иной позиции идут стандартные аргументы, типа: «Кто матери-родине дороже? Фермерство или ТОО, за кем правда… Крупные должны платить больше..» и тому подобное. Мне, повторюсь еще раз, как человеку с экономическим образованием, совершенно очевидно, что это вносит структурные перекосы и искажающие сигналы бизнесу. И, по большому счету, закладывает основы нового системного кризиса. Мне очень жаль, что это окно возможностей упускается.

- Президент пообещал выделить из Национального фонда один триллион тенге. Если мне не изменяет память, примерно с таким же предложением около полутора лет назад выступал «Атамекен»…

- Не совсем так. «Атамекен» сумм не называл. Мы фокусировали внимание правительства на фундаментальной проблеме бизнес-климата Казахстана – отсутствии длинных и дешевых денег в тенге. И, соответственно, предлагали либо за счет средств Нацфонда, либо за счет изменения денежно-кредитной политики обеспечить предложение денег для малого и среднего бизнеса. Последнее предложение, которое мы делали, поскольку глава государства четко сказал, что деньги Национального фонда пойдут только на финансирование инфраструктурных проектов, мы говорили о том, что, в первую очередь, надо внести изменения в закон о Национальном банке, изменить его ключевую цель. Сейчас это обеспечение стабильности цен. Мы говорили о том, что важно на первое место поставить цель экономического роста, от которой зависит занятость. То есть Национальный банк должен балансировать между экономическим ростом и инфляцией. Как это принято по экономической классике. Поймите правильно, мы не просим денег из Национального фонда для малого и среднего бизнеса. Мы просто просим, чтобы Нацбанк доступными способами обеспечил предложение в экономике длинных и дешевых денег в национальной валюте. И отсутствие решения этого вопроса привело к всем нам известным негативным последствиям, я имею ввиду девальвацию. Девальвация как инструмент повышения конкурентоспособности – это конечно замечательно и здорово. Но отсутствие высокой доли кредитов в тенге не позволяет нам достичь желаемых результатов. Понимаете, когда бизнес просит у правительства - дайте нам дешевые кредиты в тенге, оно ему отвечает – вот у нас программа дорожная карта бизнеса. Замечательная, действительно прорывная программа. Она субсидирует для бизнеса ставку вознаграждения, программа «Агробизнес – 2020» пошла по тому же пути… Это реально замечательно, на эти продукты очень высокий спрос, но понимаете, дело в том, что это не системное решение вопроса. Поскольку это меры бюджетной политики. То есть мы за счет денег налогоплательщиков субсидируем ставки бизнесу, компенсируем банкам потери, тогда как везде это решается мерами монетарной, денежно-кредитной политики.

- И что вы предлагаете?

- Я полагаю, можно было рассмотреть вариант кредитовать за счет средств Национального банка, минуя институты развития, банки второго уровня по ставке рефинансирования, причем ее резко опустить. Сейчас кредиты по ставке рефинансирования, представляются на условиях всего лишь 7-дневной ликвидности. Почему нам не пойти по пути Центробанка России, который в качестве антикризисной меры проводил аукционы сроком до 2 лет. Если мы посмотрим на периоды активной индустриализации Японии и Кореи, то их центральные банки кредитовали на периоды до 30 лет в своей национальной валюте.

- Каков ответ на ваши предложения?

- Ответ стандартный. «Как вы что не знаете основы? Если мы сейчас дадим деньги банкам, то будет инфляция.» С другой стороны, когда банки до кризиса 2007-8 годов заимствовали в валюте, выводя ее на рынок, Национальный банк проводил эмиссию тенге, чтобы поддержать курс и купить эту валюту. То есть, говоря вульгарно, получалось: «Хрен редьки не слаще». Кстати, в послании прошлого года Президент дал многообещающее задание внести кардинальные изменения в денежно-кредитную политику. Но эти поручения, к сожалению, по традиции исполняются не в полной мере.

- Президент дал поручение Национальному банку решить две системные проблемы, которые возникли не сейчас, а тянутся уже много лет. Во-первых, решить проблему плохих кредитов, и, во-вторых, перейти к инфляционному таргетированию. Как это возможно когда Национальный банк установил жесткий валютный коридор…

- Если мы говорим про инфляцию, то, вы знаете, это стало уже каким-то фетишем для регуляторов. Положа руку на сердце, и экономист, и обыватели подтвердят, что те цифры инфляции, которые отражает у нас статистика, они объективно не отражают рост цен. Фундаментальная проблема в том, что нам надо отойти от привычки не признавать объективную истину. Возвращаясь к сельскому хозяйству, есть экспертные оценки, что в прошлом году было приписано 100% урожая. То есть исказили картину в два раза. Как я говорил, есть разные оценки по готовности к этой посевной. Местные исполнительные органы рапортуют о полной готовности к посевной, вместе с тем эксперты говорят, что во многих районах просто нет семян. И посевная будет минимум на 20% меньше, чем в прошлом году. Но в любом случае, официально это не признается, и мы уходим все дальше и дальше в королевство кривых зеркал. Почему мы не можем признать реальные цифры инфляции или безработицы? Это достаточно взрослая, а не инфантильная позиция, признавать проблему и пытаться ее решить. Да у нас достаточно высокое количество безработных, которых мы прячем в самозанятых. Давайте исследовать эту проблему и что-то с ними делать. Давайте признаем, что у нас есть серьезные проблемы в растениеводстве, в зерновом производстве, и с этим тоже надо что-то делать. Давайте признаем, что у нас есть проблемы в монетарной политике. И здесь реально тоже надо что-то делать. Давайте посмотрим на природу инфляции. Потому что до сих пор, у нас не проводилось серьезного ответственного исследования о природе инфляции в нашей экономике. Почему растут цены? А поскольку у нас реальную инфляцию не признают, считается, что она в приличных пределах, то что ее тогда и исследовать-то? Какой мультипликативный эффект роста тарифов, роста цен на ГСМ, высоких процентных ставок. Поскольку я как всякий гражданин тоже хожу в магазины и вижу происходящие изменения.

- Сможет ли правительство как оно обещает сдержать рост цен, и какие у него есть рычаги кроме административных?

- На социально-значимые товары есть определенные законодательно подкрепленные инструменты у Правительства и оно будет ими руководствоваться. Я только очень опасаюсь того, чтобы это не превратилось в кампанейщину, когда административно происходит давление на предпринимателей, чтобы они не повышали цены, хотя у них объективно растет себестоимость. Все знают о том, что объективно мы импортозависимы, то есть цены будут расти. Что же касается административного государственного регулирования, то мнение многих экономистов заключается в том, что эта политика ожидаемого эффекта не приносит. Она вносит только искажения и зачастую дает обратный эффект.… У нас кстати есть печальный опыт, помните когда выросли цены на гречку. Соответственно агентство по защите конкуренции в Павлодарской области совместно с финансовой полицией стало мониторить ситуацию, чтобы никто в условиях дефицита не повышал цен, и в результате от гречки просто отказались. Ее просто перестали выращивать и перерабатывать, поскольку эта деятельность была сопряжена с большим количеством рисков. Поэтому, скажем так, отрицать объективную реальность можно, но не очень долго.

Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 6 марта 2014 > № 1030474 Рахим Ошакбаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter