Всего новостей: 2551208, выбрано 1 за 0.079 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бурнашев Рустам в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Бурнашев Рустам в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 4 сентября 2014 > № 1170690 Рустам Бурнашев

«Казахстан находится на периферии международных отношений»

Автор: Аскар МУМИНОВ

«Казахстан находится на периферии международных отношений»

Как отмечают эксперты, со времен развала СССР мир не переживал таких серьезных процессов, как в настоящие дни. Горячей точкой стала страна в центре Европы, Ближний Восток стремительно погружается в хаос, человечество вплотную приблизилось к угрозе создания религиозными фанатиками так называемого Исламского государства. На этом фоне, Казахстан, как участник Евразийского экономического союза и как государство, расположенное в неспокойном центральноазиатском регионе, испытывающем на себе воздействие афганского фактора, так или иначе вынужден реагировать на новые как региональные, так и глобальные вызовы. Насколько укреплены границы Казахстана на фоне общей нестабильности, какие риски для дестабилизации ситуации внутри РК несут беспокойные соседи и есть ли выход из украинского кризиса – об этом kursiv.kz спросил у известного казахстанского политолога, специалиста по безопасности, профессора Казахстанско-Немецкого университета Рустама Бурнашева

– Недавние переговоры в Минске не положили конец кризису в Украине. Как вы оцениваете роль Казахстана в переговорах и насколько реализуемо на ваш взгляд предложение Нурсултана Назарбаева о создании фонда помощи Донбассу?

– Встреча на высшем уровне с участием президентов Беларуси, Казахстана, России и Украины в сложившихся в Украине и вокруг нее обстоятельствах – уже серьезный результат. Вместе с тем, очевидно, никто не предполагал какой-либо быстрой трансформации «диалогового поля», обозначенного в Минске, в практические акции, особенно в военном секторе. В конфликт вовлечено гораздо больше акторов, чем было представлено в Минске. И без их участия даже снижение напряжения маловероятно.

Инициативы и оценки, высказанные Нурсултаном Назарбаевым на встрече в Минске, лежат в русле идей, озвучивавшихся президентом Казахстана неоднократно и ранее. К таковым, например, относится стремление закрепить за Астаной негласный статус центра дипломатической активности и высказывание идей «глобального уровня». Очевидно, оценки «санкционного противостояния» и призыв отказаться от такого вида давления в международных отношениях в увязке с «новым витком мирового кризиса» могут быть отнесены именно к идеям «глобального уровня», осуществление которых на практике крайне сложно.

В противоположность идеям «глобального уровня», организация регулярной гуманитарной помощи вполне реалистична. Вопрос только в том, в какой форме такая помощь будет институционализирована – через какой-то специальный фонд или на базе уже действующих и неплохо зарекомендовавших себя международных структур, например Международный Красный Крест.

– В конце прошлой недели Петр Порошенко заявил о прямом вводе войск России в Украину. Можно ли говорить о том, что мир уже вплотную приблизился к большой войне и какие последствия это может иметь для Казахстана, который имеет дружественные отношения как с РФ, так и с Украиной?

– Все зависит от того, что понимать под «большой войной». Если прямой военный конфликт между державами глобального уровня с точки зрения военного сектора международных отношений, то такого противостояния не было даже в рамках холодной войны. Основные сдерживающие факторы того периода – например, ядерный паритет – не потеряли своего значения в настоящее время. Более того, за последние годы взаимосвязь и взаимозависимость держав глобального и регионального уровня стала гораздо сильнее. Соответственно, трансформация конфликта вокруг Украины в такую «большую войну» маловероятно.

Если же речь идет о трансформации локального конфликта в региональный, такая возможность сохраняется.

Казахстан не является стороной конфликта вокруг Украины. И я не вижу каких-либо перспектив и возможностей по втягиванию его в это противостояние. Более того, современные международные отношения носят ярко выраженный секторальный характер – противоречия между различными участниками международных отношений в одном секторе зачастую не затрагивают других сфер взаимодействия. Например, разрыв сотрудничества между НАТО и Россией из-за украинских событий 2014 года практически не затронул их взаимодействия относительно Афганистана. Поэтому даже в случае эскалации напряженности между Россией и Украиной Казахстан имеет все шансы сохранить имеющийся уровень отношений с этими двумя странами.

– В последнее время все чаще проводят аналогии с тем, как вел себя Адольф Гитлер перед началом Второй мировой войны и как сейчас себя ведет Владимир Путин. Насколько уместны такие аналогии, несмотря на то, что многое повторяется зеркально – Олимпиада, аннексия или присоединение Крыма, что называют вторыми Судетами и теперь возможность реальной полномасштабной войны?

– Я не являюсь специалистом в области истории межвоенного периода и Второй мировой войны. Однако я хочу обратить внимание на следующие моменты. Во-первых, любые исторические аналогии имеют крайне малые основания, особенно если речь идет о событиях, лежащих в рамках различных исторических систем. Во-вторых, начало Второй мировой войны – «заслуга» далеко не одного Гитлера и фашистской Германии в целом. Не надо забывать, например Мюнхенского сговора и политики умиротворения.

Наконец, повторюсь, я не вижу оснований говорить о том, что мир стоит на пороге новой «полномасштабной войны», сравнимой со Второй мировой войной. Для Запада конфликт вокруг Украины – это локальный конфликт, в котором державы глобального и регионального уровней, за исключением России, практически не имеют каких-либо интересов. Позиционирование конфликта как глобального характерно, прежде всего, для России, которая рассматривает конфликт, как фундаментальное противостояние с Западом.

– В последние дни казахстанскую общественность взбудоражили новые заявления Владимира Жириновского о том, что из-за, якобы, русофобии в Казахстане, после того как российская армия разберется с Украиной, на очереди окажется Казахстан. Такие заявления в последние 7-8 месяцев звучат регулярно, появляются группы в соцсетях по аннексии территории РК. С чем вы связываете перманентные вбросы российских политиков и общественных деятелей разного ранга о намерении Москвы предъявить территориальные претензии Казахстану?

– Я не думаю, что к провокационным заявлениям Владимира Жириновского имеет смысл относиться серьезно. Как уже отмечалось рядом экспертов, для казахстанской общественности, к сожалению, характерна определенная «провинциальность» в восприятии внешнего мира, которая предполагает уделение слишком большого внимания тому, что «о нас думают». Более того, я склонен видеть во «взбудораженности» общественности, о которой вы говорите, скорее внутренние причины, чем внешние. Так, например, информационные «вбросы» относительно возможных территориальных претензий чаще делаются не российскими, а казахстанскими общественными деятелями.

– Еще одно неоднозначное заявление недавно прозвучало уже во время встречи Владимира Путина с молодежными активистами на «Селигере». В частности, он сказал, что у казахов раньше не было государственности, и сам вопрос студентки, которая его задавала, был довольно своеобразным и больше походил на срежиссированный вопрос. В частности, она спросила о том, стоит ли ожидать украинский сценарий в Казахстане, и утверждала, что на юге Казахстана имеются националистические настроения. Как вы оцениваете и сам вопрос студентки, и ответ главы РФ на этот вопрос, нет ли в нем определенного намека казахстанской элите о том, что если воображаемая в Москве «русофобия» продолжится, то возможен украинский сценарий?

– Бесспорно, и сам вопрос, и ответ президента России – очень интересный предмет для анализа, в том числе лингвистического и терминологического.

Вместе с тем данная ситуация опять-таки является иллюстрацией, описанной мною выше, особенности общественного, а зачастую и экспертного мнения в Казахстане. При всем уважении к президенту России и встрече на «Селигере», я не стал бы придавать практически бытовому диалогу, отражающему исключительно личное отношение Владимира Путина к Нурсултану Назарбаеву и его понимание того, что есть государство, столь важное значение.

– На той же встрече президент РФ Владимир Путин заявил, что Россия будет наращивать ядерный потенциал, и это было диссонансом по сравнению с теми заявлениями, которые в эти же дни звучали в Казахстане, где вспоминали жертв ядерного оружия. Во-первых, возможно ли в ближайшие годы возобновления гонки вооружений между Россией и Западом и, во-вторых, как быть Казахстану в случае, если Москва начнет укреплять и приумножать свой ядерный потенциал. Ведь на примере Украины мы все увидели, что Будапештские соглашения 1994 года не имеют никакой ценности?

– Я не вижу каких-либо оснований для того, чтобы в рамках современных международных отношений можно было бы говорить о гонке вооружений между Россией и Западом. Укажу в поддержку этого только несколько позиций. Прежде всего, насколько я могу судить о складывающейся ситуации, страны Запада не склонны рассматривать Россию, взятую как страна, в качестве некоего «глобального оппонента». Отсюда – точечность санкций, вводимых Западом, их направленность не на Россию, а на российскую политическую элиту. Во-вторых, военный потенциал России и Запада, даже в лице только США, несопоставим. Наращивание ядерного потенциала России в такой ситуации может рассматриваться только как превентивная оборонная мера, а скорее, как некая идеологема, посыл которой направлен исключительно на россиян.

Предлагать какие-либо рекомендации Казахстану относительно его внешней и внутренней политики вне моей компетенции. Однако очевидно, что в рамках сложившейся в конце ХХ века идеологии любое отклонение от курса на поддержку ядерного разоружения является неприемлемым.

– Президент РФ Владимир Путин также сказал, что необходимо укреплять «русский мир» в Казахстане. Что под этим можно понимать, и как вы оцениваете эту концепцию русского мира. Нет ли в ней шовинизма и национализма?

- Думаю, комментарии относительно того, что Путин понимает под «русским миром» и его «укреплением», лучше получить от него самого или, в крайнем случае, от его секретариата. Очевидно, что данная концепция исходит из идеи конца 1980-х – начала 1990-х годов о «русскоязычном населении» и особой ответственности за него со стороны России. Я не вижу в этой концепции шовинизма, относительно национализма судить сложнее, так как это понятие слишком расплывчато в данном контексте. Однако, бесспорно, она предполагает размывание идей суверенитета и невмешательства во внутренние дела.

– Помимо российско-украинского конфликта тревожным для Казахстана представляется и ситуация в Афганистане, где может образоваться вакуум безвластия из-за того, что два кандидата на пост президента не готовы признавать своего поражения на выборах и все это грозит вылиться в серьезное противостояние. Как вы считаете, как будет развиваться дальнейшая ситуация в Афганистане, стоит ли ждать обострения внутриполитической обстановки в этой стране. Какие угрозы это несет для Казахстана и других республик Центральной Азии?

– Бесспорно, политическая ситуация в Афганистане далека от стабильности. Однако насколько можно судить на основе решений, принятых в августе 2014 года, оба кандидата на пост президента Афганистана хорошо понимают все последствия обострения противостояния и склонны к достижению компромисса, построенного на идее раздела власти между Ашрафом Гани и Абдулло Абдулло. Так была подписана декларация, в которой они обязуются совместно сформировать правительство национального единства. Согласно декларации, кандидат, который проиграет президентскую гонку, займет одну из управленческих позиций в новом правительстве. Бесспорно, позиция лидеров двух политических группировок не исключает возможности обострения конфликта по инициативе политиков «второго уровня», членов команд двух кандидатов, недовольных компромиссным решением. Однако такой конфликт в целом может быть эффективно локализован.

Даже если ситуация в Афганистане будет серьезно дестабилизирована, как показывает логика развития процессов в этой стране, конфликт будет носить главным образом внутренний характер. Он не сможет сформировать каких-либо дополнительных вызовов Казахстану, помимо уже имеющихся, основным из которых является, по моему мнению, нелегальный транзит наркотических веществ афганского происхождения. Новая дестабилизация в Афганистане, скорее, сократит возможности, которые Казахстан мог бы реализовать за счет развития инфраструктурных проектов по линии «Центральная Азия – Южная Азия».

– С точки зрения обеспечения безопасности, как вы считаете, насколько сейчас укреплены границы Казахстана, в случае возможного возобновления серьезных боевых действий на территории Афганистана?

– Как я уже отметил, конфликт в Афганистане не представляет никакой прямой угрозы Казахстану и, соответственно, укрепление границ Казахстана к данному вопросу просто не имеет отношения.

– Еще один неспокойный сосед – Узбекистан. В этом году в этой стране состоятся парламентские, а в начале следующего года – президентские выборы. Все это происходит на фоне глубокого внутреннего кризиса в президентской семье, который грозит перерасти в серьезное противостояние между спецслужбами и дочерью президента. Как вы считаете, может ли этот конфликт привести к заметному осложнению в Узбекистане и внутренней дестабилизации в этой стране?

- Совершенно не согласен с оценкой Узбекистана как «неспокойного соседа». Это ничем не подкрепленный штамп.

Второе – я не стал бы проводить какой-либо связи между формальными политическими процессами в Узбекистане, парламентскими и президентскими выборами и взаимоотношениями между членами семьи Ислама Каримова.

– Как вы оцениваете шансы Ислама Каримова вновь занять пост главы Узбекистана в 2015 году или есть другие серьезные претенденты на этот пост, и если да, то кто это может быть?

– Думаю, для обоснованного ответа на данный вопрос необходимо дождаться момента выдвижения кандидатов на пост президента. Если кандидатура Ислама Каримова будет выдвинута в качестве кандидата, сомнений в его победе практически нет. Однако ключевым словом в данном случае является «если».

- Также периодически вспыхивает конфликт на границе Таджикистана и Кыргызстана, ситуация с анклавами продолжает оставаться одной из самых взрывоопасных точек на территории Центральной Азии. Насколько конфликтогенными в будущем могут оказаться нерешенные проблемы с анклавами?

- Прежде всего, анклавы есть не в каждой республике Центральной Азии. Во-вторых, конфликтные ситуации на границе между Кыргызстаном и Таджикистаном возникают не столько из-за анклавных территорий, сколько из-за незавершенности демаркации и делимитации границ. В основе того, что в настоящее время в зоне Ферганской долины сохраняется нерешенность вопросов границ лежит то, что обозначенные границы разрывают исторически сложившиеся экономические субсистемы – локальные рынки. Как правило, вопрос решается за счет не только фиксации границ, но и за счет формирования рынков, локализованных в рамках национальных государств. Другой вопрос – есть ли на это ресурсы и целесообразно ли это в принципе?

– Каков потенциал для дестабилизации ситуации в регионе Центральной Азии от противостояния Узбекистана и Таджикистана из-за строительства Рогунской ГЭС? Ислам Каримов угрожал соседям войной, это запугивание или реальная подготовка? И что вы ожидаете от визита Ислама Каримова в Таджикистан на саммит ШОС, может ли этот фактор означать потепление в таджикско-узбекских отношениях?

– Вопрос водных ресурсов – один из немногих, который реально объединяет страны Центральной Азии. До настоящего времени его удавалось решить на основании точечных краткосрочных договоренностей, как правило, имеющих срок действия в один год. Однако в 2000 годах наметились две тенденции, способные свести систему ad hoc договоренностей на нет:

Вовлечение в вопрос Афганистана, позиция которого до последнего времени в рамках ad hoc соглашениях не фиксировалась и не учитывалась.

Активизация Кыргызстана и Таджикистана в создании новых водно-энергетических объектов:

· расширение и модернизация Нарынского каскада ГЭС в Кыргызстане за счет создания Камбаратинской ГЭС-1 и Камбаратинской ГЭС-2;

· расширение и модернизация Вахшского каскада ГЭС в Таджикистане за счет создания Сангтудинской ГЭС-1, Сангтудинской ГЭС-2, Рогунской ГЭС и Шаробской ГЭС.

Бесспорно, такая трансформация устоявшейся системы взаимоотношений не может не беспокоить страны, лежащие в нижней части бассейнов рек Сырдарьи и Амударьи – Казахстан, Туркменистан и Узбекистан. Однако решение относительно формирования устойчивой системы взаимоотношений в водно-энергетической сфере в настоящее время они ищут в дипломатической и экономической сферах, в рамках последней, зачастую, достаточно жестко. Поэтому я не могу согласиться, что Ислам Каримов «угрожал соседям войной». Во время визита в Казахстан в сентябре 2012 года он указал, что «ситуация может обостриться до такой степени, что есть вероятность, того, что все придет не только к противостоянию, но и к войне». Таким образом, речь идет не столько об угрозе применения силы, сколько о фиксации остроты проблемы.

Говоря о визите президента Узбекистана в Таджикистан я не стал бы фиксировать его как что-то прорывное. Здесь, наверное, уместна некая аналогия с тем, что говорилось о словах Владимира Путина на «Селигере» – надо придавать значение не отдельным словам или визитам, а, скорее, системе отношений.

– Как вы оцениваете перспективы так называемого Исламского государства Ирака и Леванта. По мнению значительной части аналитиков, проблема ИГИЛ беспокоит Запад гораздо серьезнее, чем Украина. На самом ли деле образование этого государства – это прямой вызов всему мировому сообществу?

– Соглашусь, что ситуация в Ираке и на Ближнем Востоке в целом для Запада гораздо серьезнее, чем конфликт вокруг Украины. Как я уже отмечал, последний рассматривается Западом как локальный, самое большее – региональный конфликт. Ситуация на Ближнем Востоке имеет более серьезный потенциал повлиять на международные отношения в глобальном масштабе.

– Как известно, в конфликтах на Ближнем Востоке участвуют и выходцы из Казахстана? Как вы можете объяснить мотивацию этих людей, что ими движет?

– Однозначного ответа относительно мотивации людей, обращающихся к экстремистской практике и идеологии, нет и не может быть. Даже в обсуждаемом случае, когда определена идеологическая база экстремистской активности – исламизм, объект ее приложения и субъекты, мотивация каждого человека может быть различна. Определить ее возможно, как правило, только в ходе прямых контактов с каждым конкретным человеком.

– Как вы оцениваете работу казахстанских спецслужб, направленную на пресечение рекрутинга казахстанцев в ряды вооруженных формирований исламских боевиков, воюющих в Ираке и Сирии. Не кажется ли вам, что она малоэффективна, если мы видим, что все новые и новые группы казахстанцев пополняют ряды так называемых джихадистов?

– Не соглашусь с вашей оценкой деятельности спецслужб Казахстана. Как минимум по двум следующим основаниям:

· Казахстан в вопросах миграции и выезда граждан за рубеж достаточно либеральная страна – для выезда из страны в общем случае достаточно иметь только паспорт, оформить который не составляет труда. Отследить мотивы каждого гражданина, выезжающего за пределы Казахстана в такой ситуации практически невозможно. По моему мнению – и не нужно. Ведь реальную проблему для Казахстана как целого представляют не те, кто выехал из страны и примкнул к каким-то радикальным группам, а те, кто придерживается экстремистских взглядов, находясь внутри страны. Особенно лица, имеющие боевой опыт и вернувшиеся в Казахстан. Или мы хотим воссоздания пресловутого ОВИР? Для меня лично вопрос свободы перемещения имеет большую важность, чем во многом надуманная проблема «казахстанских боевиков»;

· противостояние идеологиям, на которые опираются те или иные группы, выбравшие террористические методы борьбы, задача не только спецслужб, а во многом и не их задача вообще.

– Как вы считаете, почему большинство русских в Казахстане заняли антиукраинскую позицию в конфликте, несмотря на то, что многие из них не связывают свою жизнь с Россией и продолжают жить в Казахстане и обучают своих детей здесь и строят соответствующие планы. И не кажется ли вам, что эта ситуация в Украине в какой-то степени даже ободрила русских и русскоязычных граждан Казахстана, которые теперь поверили, что у них есть защита в лице России? Кстати, той защиты русские не получили от России в Туркмении, где их заставили отказаться от российского гражданства.

– Вынужден не согласиться, как минимум на том основании, что у нас нет, во всяком случае, я не знаком с ними, исследований, фиксирующих отношение населения Казахстана к конфликту в Украине и вокруг нее с точки зрения этнической стратификации. Вы исходите, по сути, из некоего стереотипа, построенного на абсолютизации этничности или языка.

Мне кажется интересным и важным отметить, что, например, в рамках исследований, проводившихся в Институте политических решений в 2009-2013 годах, стратификация позиций респондентов по этническому основанию никогда не была доминирующей или резко выраженной.

– Могли бы в конце нашего разговора проранжировать угрозы безопасности Казахстана в свете общемировой нестабильности по степени важности?

– В своих исследованиях я, как мне представляется, неоднократно обосновывал, что Казахстан, как и вся Центральная Азия, находится на периферии современных международных отношений, где интересы внешних игроков носят невыраженный, вторичный характер. Внутрирегиональные процессы в настоящее время определяются приверженностью наших стран так называемым «Вестфальским нормам» международных отношений: принципам суверенитета и невмешательства во внутренние дела, неизменности границ и территориальной целостности. Соответственно, крайне сложно говорить о наличии каких-либо внешних угроз странам Центральной Азии. Внешняя среда формирует для наших стран, скорее, возможности и вызовы. Угрозы же, с которыми сталкиваются страны Центральной Азии, носят внутренний характер.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 4 сентября 2014 > № 1170690 Рустам Бурнашев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter