Всего новостей: 2556088, выбрано 2 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Валовая Татьяна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Валовая Татьяна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Киргизия. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 30 мая 2016 > № 1772163 Татьяна Валовая

Нужно ли Кыргызстану ориентироваться на союзный рынок ЕАЭС?

Член Коллегии (министр) Евразийской экономической комиссии по основным направлениям интеграции и макроэкономике Татьяна Валовая поделилась с "ВБ" видением перспектив Евразийского экономического союза и Кыргызстана в нем.

- Татьяна Дмитриевна, на ваш взгляд, Евразийский экономический союз справляется с современными экономическими вызовами?

- Это объединение, безусловно, уже сейчас смягчает для всех стран - участниц ЕАЭС проблемы глобальной экономики. Кризис, начавшийся в 2008 году и временно приостанавливавшийся в 2012-13 годах, в 2014 году вступил в новую фазу. Наши страны неразрывно связаны с глобальной экономикой и ощущают негативные проявления, обусловленные падением цен на энергоресурсы и другими проблемами. Но не существуй ЕАЭС, воздействие внешних факторов на экономики наших государств было бы гораздо большим.

- Тем не менее преисполняться оптимизмом тоже пока не приходится.

- Будем объективны. Действительно, по итогам 2015 года падение союзного ВВП составило минус 3,1 процента. Правда, за счет Беларуси и России, в других странах ЕАЭС сохранялся рост по этому показателю. Начало 2016 года также было отмечено замедлением экономического роста в России, Беларуси, Казахстане, в определенной степени – в Кыргызстане. Но все же в текущем году ожидаем уже меньшее падение, чем в 2015-м – на уровне минус 1,4 процента. А прогнозы на 2017-2018 годы позволяют говорить о возможности возвращения экономического роста на положительный показатель. Опять же в январе-феврале 2016-го объем взаимной торговли в рамках ЕАЭС сократился примерно на 18 процентов, тогда как экспорт в третьи страны – на 40 процентов! Мы видим, что за счет внутренних резервов, сотрудничества внутриЕАЭС некоторые издержки, которые приходится нести из-за волатильности валют на глобальных рынках, уже начинаем компенсировать. И во все этом – тоже стабилизирующая рольЕвразийского экономического союза.

- За счет чего она обеспечивается?

- Еще при формировании пакета документов по Единому экономическому пространству, которое начало функционировать с 2012 года, в него было включено соглашение о согласованной макроэкономической политике. Оно предусматривало наличие необходимых инструментов регулирования в случае возникновения угроз нашим экономикам. На основании этого опыта и в Договор о ЕАЭС вошли соответствующий раздел, приложение к нему. Используя существующие механизмы, мы действуем в расчете на несколько временных горизонтов. Обеспечение устойчивости экономик – задача уже сегодняшнего дня, на нее надо реагировать некими краткосрочными решениями, и у нас есть их формат. Каждый год президенты стран ЕАЭС, по сложившейся традиции, в мае, на заседании Высшего Евразийского экономического совета утверждают основные ориентиры макроэкономической политики на ближайшую перспективу. Такие документы всегда носят определенную антикризисную направленность.

- А как эти договоренности реализуются на практике?

- На уровне правительств наших стран, Евразийской экономической комиссии ведется постоянная работа по использованию возможностей, предусмотренных Договором о ЕАЭС, и в макроэкономической, и в валютно-финансовой сферах. Сосредоточиваемся на первоочередных задачах, это снижение темпов инфляции, сокращение волатильности валютных курсов, стимулирование экономического роста, вырабатываем комплекс необходимых мер.

- И каковы они?

- Например, расширение использования национальных валют во взаимной торговле.

- А как насчет единой валюты, о которой столько уже говорилось?

- Для ее введения необходимо наличие и единого рынка, высоко интегрированного во всех секторах экономики. Такая задача ставится, но на более длительную перспективу. А пока такой рынок еще не создан, нет потребности и в единой валюте. И на нынешнем этапе переход на нее был бы не только преждевременным, но и чреватым негативными экономическими последствиями. Зато благодаря более активному использованию нацвалют стран ЕАЭС можно снимать и некоторые элементы волатильности в торгово-экономических отношениях, и развивать наш общий финансовый рынок.

- Как, по-вашему, будет чувствовать себя кыргызский сом на нем?

- Конечно, преимущество обычно имеет валюта, обслуживающая более крупную экономику, и в этом плане оно, казалось бы, у российского рубля. Однако сом является очень стабильной валютой, и у него преимущество – именно в этом. Какую валюту в рамках ЕАЭС будут предпочитать экономические операторы, пока трудно сказать. Но думаю, что сом может получить большую, как говорится, долю с точки зрения относительного веса кыргызской экономики в Союзе. Все будет определяться макроэкономической политикой республики, устойчивостью ее валюты и в целом экономическими показателями Кыргызстана. Хотела бы привести такой пример. В Евросоюзе еще до введения некоторые малые государства имели очень устойчивую валюту. И именно благодаря этому она активно участвовала во взаиморасчетах. Например, голландский гульден или датская крона.

- В прошлом году к ЕАЭС, образованному Беларусью, Казахстаном, Россией, присоединились Армения и Кыргызстан. Планируется ли дальнейшее расширение этого объединения?

- Думается, делать это самоцелью нет необходимости. Вступление Кыргызстана и Армении – это был объективный, абсолютно продуманный, хорошо подготовленный процесс. Но в целом расширение ЕАЭС не должно быть хаотичным, форсированным. Вместе с тем многие страны, и не только на постсоветском пространстве, уже охотно идут на контакт с ЕАЭС. Этот Союз является полноценным субъектом международного права, который может заключать международные договора от своего имени. В 2015 году он подписал первое соглашение о зоне свободной торговли, партнером по соглашению стал Вьетнам. Наднациональный регулирующий орган Союза – Евразийская экономическая комиссия – взаимодействует в формате меморандумов с правительствами Монголии, Чили, Перу, Камбоджи и Сингапура. В целом же ЕЭК подписала более 20 меморандумов с международными организациями, включая организации системы ООН.

- Страны Евросоюза пока дистанцируются от ЕАЭС?

- Европейское сообщество, в отличие от европейских бизнесменов, пока не осознает преимущества ЕАЭС. Это не вина последнего, государств, входящих в Евразийский экономический союз. Он с самого начала предлагал европейским коллегам начать активный диалог, подчеркивая: это важно для обеих сторон. Европейский бизнес не может обсуждать вопросы по техническому регулированию или по таможенному администрированию ни с Россией, ни с Беларусью, ни с Казахстаном, ни с Арменией, ни с Кыргызстаном в отдельности, только с Союзом целиком, с ЕЭК. Мы постоянно подчеркиваем актуальность темы, которая давно уже стоит в повестке дня, а именно: создание совместными усилиями общего экономического пространства от Лиссабона до Владивостока.

- Почему же Старый Свет никак не может проникнуться такой идеей?

- Причину того, что наши взаимоотношения с Евросоюзом сейчас находятся, скажем так, на самом начальном этапе, вижу в старых стереотипах, все еще исповедуемых в ЕС. Многие там представляют ЕАЭС как некое политическое объединение, тон в котором, мол, задает Россия. Так думают многие политики, но, повторюсь, отнюдь не бизнесмены, которые уже стремятся пользоваться преимуществами ЕАЭС. При этом замечу, в период 90-х годов именно ЕС, Еврокомиссия активно содействовали евразийской интеграции. В наших странах, включая и Кыргызстан, реализовывалось большое количество проектов по линии ТАСИС (разработанная по инициативе Европейского союза программа помощи новым независимым государствам в переходе от системы централизованного планирования к рыночной экономике и укреплению демократии. – "ВБ"). Финансировалось изучение европейского опыта интеграции, поддерживалась идея восстановления экономического союза на пространстве бывшего СССР. Надеюсь, в Еврокомиссии по-прежнему есть немало людей, который помнят этот опыт.

- Кто еще мог бы помочь пробить брешь в стене пресловутых стереотипов?

- Нурсултан Назарбаев, президент Казахстана, который сейчас председательствует в ЕАЭС, предложил европейским коллегам начать с неформального диалога. Его планируется осуществить в рамках совместного форума Евразийского экономического союза и Европейского союза, намечаемого на нынешнюю осень. В ходе форума представителям ЕС была бы представлена подробная информация о сущности и целях ЕАЭС, приоритетах в его деятельности, о том, какие преимущества от сотрудничества с ним получила бы Европа. На экспертном уровне сейчас производится совместная оценка экономических эффектов от такого взаимодействия, эти материалы также были бы озвучены в ходе форума. Напомню и о том, что президент Казахстана предложил сделать 2016 год годом углубления взаимодействия ЕАЭС с другими интеграционными объединениями и другими странами. Так что соответствующая работа сейчас разворачивается по различным направлениям.

- Как Кыргызстан позиционирует сегодня себя в ЕАЭС?

- Он активно участвует во всей многогранной работе Союза, Евразийской экономической комиссии, выступает с полезными для всех инициативами. Прошло еще не так много времени с момента вступления республики в ЕАЭС, но в рамках Союза она уже решила ряд актуальных проблем, возникавших на пути полновесной интеграции в него. Есть положительные показатели и по внутрисоюзному сотрудничеству. Например, если взять январь-февраль 2016-го к аналогичному периоду 2015-го, то кыргызский экспорт в Россию увеличился в 2,6 раза.

- Но активизировался и обратный процесс – поступление товаров из стран - партнеров поЕАЭС на рынок Кыргызстана. И именно возможный рост таких поставок беспокоит местных представителей малого и среднего бизнеса.

- Полагаю, опасения по этому поводу преувеличены. Кыргызстан был и раньше с Казахстаном и Россией в режиме зоны свободной торговли, поэтому по каким-то ключевым позициям и казахстанские, и российские производители и прежде могли выходить на его рынки. Сейчас для этого появились дополнительные возможности, но, мне кажется, больше преимуществ получает все-таки кыргызстанская сторона. Ведь большое количество товаров из республики на рынки Казахстана и России не выходило из-за определенных ограничений - санитарных, фитосанитарных, ветеринарных. Сейчас они потихоньку снимаются. Не все вопросы еще, конечно, решены, есть ряд тем, над которыми надо и дальше работать, тем не менее этот процесс идет. И я знаю, что в Казахстане уже говорят об увеличении поставок в него сельхозпродукции из Кыргызстана. На мой взгляд, это только плюс, потому что здесь есть перспективы и конкуренции, и снижения цен, что хорошо для потребителя. Вместе с тем здоровая конкуренция всегда приводит к повышению эффективности производства.

- Но если с санитарным и фитосанитарным контролем действительно вопросы успешно решаются, то ситуация со снятием ветконтроля остается более проблематичной. Как скоро она может разрешиться?

- Здесь вопрос абсолютно технический, и правительство Кыргызстана активно им занимается. Речь идет о создании необходимых лабораторий в достаточном количестве и на требуемом уровне, которые будут действовать на территории республики и выдавать необходимые сертификаты. Вместе с тем, для того чтобы полностью открывать и снимать ветконтроль, должна улучшаться и в целом соответствующая ситуация в стране. Также очень важно взаимодействие с партнерами-ветеринарными службами в наших странах. Надеюсь, желаемые подвижки все мы увидим в достаточно обозримой перспективе.

- Какие еще, на ваш взгляд, слабые звенья необходимо укрепить Кыргызстану в процессе интеграции в ЕАЭС?

- Самое главное, надо просто активнее пользоваться новыми возможностями. И одна из самых важных задач, которую, как мне представляется, необходимо решать Кыргызстану - становиться привлекательной точкой для зарубежных инвесторов.

- Из стран ЕАЭС?

- Не только. Скажем, из Китая, возможно, из государств Ближнего Востока и так далее. Ведь членство любой страны в ЕАЭС отнюдь не ограничивает ее возможности для торгово-экономического сотрудничества с другими государствами, наоборот, приветствует его. Раньше через Кыргызстан шли большие объемы реэкспорта из Китая…

- А сейчас уменьшились?

- Контрабандный поток стал сокращаться еще в процессе подготовки Кыргызстана к вступлению в ЕАЭС, когда нормализовался контроль на границе республики с Казахстаном, а к сегодняшнему дню уменьшился еще больше. И в недалекой перспективе, надеюсь, вообще прекратится. Так вот, наши партнеры, которые раньше свою продукцию транспортировали полностью через Кыргызстан, скажем, в Казахстан и Россию, теперь могут вкладывать деньги в кыргызстанскую экономику. Создавать там, к примеру, швейные производства, и, насколько я знаю, они на территории того же "Дордоя" уже появляются. От налаживания в республике собственных производств, естественно, не только в легкой промышленности, выиграет и Кыргызстан, и страны-союзницы. Открывать производства, создавать новые рабочие места надо именно в расчете на потребности большого союзного рынка. Усилия в этом нам направлении мне представляются приоритетными для Кыргызстана.

Евгений Денисенко

vb.kg

Киргизия. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 30 мая 2016 > № 1772163 Татьяна Валовая


Казахстан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 7 апреля 2016 > № 1715156 Татьяна Валовая

Член Коллегии (министр) Евразийской экономической комиссии по интеграции и макроэкономике Татьяна Валовая побеседовала с директором Евразийского коммуникационного центра Алексеем Пилько о глобальных экономических процессах.

– Татьяна Дмитриевна, как будет выглядеть мировая экономика в XXI веке, и какую роль будет в ней играть ЕАЭС? Конкретнее – что можно сказать о роли ЕАЭС на международной арене, и о том, как могут складываться наши отношения с другими региональными экономическими альянсами.

– Я полагаю, что та мировая экономика, которая существовала в ХХ веке, представляла собой фрагментированную модель, замкнутую на национальных рынках. Она так и не стала глобальной в настоящем смысле этого слова. В истории, даже в древней, есть примеры существования более глобальных экономических систем, чем та, национальные рынки, которой сформировались в XIX — XX веках.

Если вернуться в настоящее время, то нынешние большие экономические блоки тесно связаны между собой. Первопроходцем здесь является Европейский союз, мощный наднациональный интеграционный проект. И дальше по его пути пошли другие, в том числе и Евразийский экономический союз. При его строительстве европейский опыт учитывался во многих аспектах. Не исключаю, что в мире в недалеком будущем будут существовать 10-12 экономических блоков, выстраивающих партнерские отношения между собой. Для меня абсолютно понятно, что основой будущей глобальной экономики станут крупные интеграционные объединения с четкой внутренней дисциплиной, выходящей на уровень наднационального регулирования.

– Каким же будет механизм взаимодействия этих экономических блоков? Возможно, сегодня мы можем наблюдать его отдельные элементы?

– Да, такие элементы есть. В частности, сопряжение проекта Экономического пояса Шелкового пути и Евразийского экономического союза является той моделью, которая может стать эталонной в ходе строительства новой, по-настоящему глобальной экономики. Выстраивание некоего партнерства.

– То есть мы пока можем видеть только отдельные элементы новой глобальной экономики?

– Не совсем так. Кризис 2008–2009 годов показал, что в рамках как Всемирной торговой организации, так и Международного валютного фонда очень сложно добиться консенсуса всех участников. Поэтому не случайно появилась "Большая двадцатка". За многими входящими в нее странами стоит какое-либо интеграционное объединение. Например, в рамках G20 Россия отстаивает не только свои интересы, но и учитывает мнение всех входящих в ЕАЭС государств. Возможно, что это и есть площадка, на которой будут решаться вопросы, связанные с взаимодействием экономических блоков.

– Но если экономические блоки начнут договариваться и устанавливать между собой определенные правила игры, какая судьба ждет ВТО?

– Не исключаю, что через десять лет все государства, входящие в ВТО, будут принадлежать к тому или иному экономическому альянсу. Однако это только укрепит Всемирную торговую организацию, сделает ее более сбалансированной. Таким образом, ВТО из очень большой группы стран превратится в союз интеграционных объединений, в котором каждый знает, чего хочет.

– Не могу не затронуть вопрос взаимоотношений Евразийского экономического союза с Европейским союзом. Насколько реалистично создание общего экономического пространства ЕАЭС с ЕС?

– Еще до реализации проекта ЕАЭС, с 2003 года, Россия пыталась выстроить общее экономическое пространство с Евросоюзом. На мой взгляд, сама идея — абсолютно правильная. Я убеждена, чтобы если бы она была реализована, не было бы таких острых ситуаций, с которыми мы сталкиваемся сегодня в Молдавии и Украине. На мой взгляд, некоторым европейским политикам не хватило стратегического видения. К примеру, Романо Проди, который был инициатором идеи об общем экономическом пространстве, обладал им. Он до сих пор отстаивает эту идею. Ярчайшей фигурой являлся Жак Делор. Он всегда понимал, как выстраивать взаимоотношения с партнерами. Когда на смену таким людям философского склада ума приходят обычные политики, прогресс останавливается.

– Сегодня много говорят о возможном сотрудничестве ЕАЭС, Китая и ЕС в плоскости экономического коридора Восток — Запад. Может ли состояться коридор Север – Юг? Я говорю, прежде всего, об Индии, о странах Центральной Азии, Юго-Восточной Азии.

– Когда я говорю о партнерстве с Китаем, я думаю и о других странах этого региона. Пришло время континентальных партнерств в Евразии. На Западе мы можем развивать партнерство с Евросоюзом, но у нас еще есть и Индия, Иран, Монголия, государства АСЕАН. Мы должны стараться укрепить сотрудничество с ними. К примеру, присоединение Армении к ЕАЭС — это дополнительная возможность выстраивать отношения с Ираном. Нужно серьезно подойти к реализации этого проекта, он имеет перспективы.

– Сегодня в мире несколько активно действующих блоков — АСЕАН, МЕРКОСУР, НАФТА, ЕАЭС. Как сейчас между ними складываются отношения? Как у ЕАЭС с Евросоюзом — более или менее понятно. А с МЕРКОСУР, например? У нас ведь продолжают бурно развиваться отношения с Латинской Америкой. Придем ли мы к какому-либо экономическому взаимодействию между ЕАЭС и МЕРКОСУР? Или не стоит пока об этом говорить?

– Нет, об этом говорить стоит, и мы очень активно обсуждаем взаимоотношения с МЕРКОСУР и с АСЕАН. Здесь есть очень интересная вещь: существует много экономических альянсов, но они все разные. В принципе, блоков, где есть наднациональная структура, и в которых существует единое экономическое пространство — только два: ЕС и ЕАЭС. Других нет, потому что НАФТА, например, это только зона свободной торговли. МЕРКОСУР ставит задачу создания таможенного союза, но пока не реализовал ее на практике. При этом практически все эти объединения не имеют наднациональной структуры. Мы в Евразийском экономическом союзе, как и наши партнеры в ЕС, уже прошли через все это. Потому что пришли к простому выводу: до определенного уровня, до зоны свободной торговли, можно жить без наднациональных структур, а выше подняться уже невозможно. Поэтому, взаимодействуя с МЕРКОСУР и АСЕАН, мы должны понимать, что у этих организаций нет таких полномочий, которыми обладает Евразийский экономический союз. Возможно, в будущем эта ситуация изменится.

Казахстан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 7 апреля 2016 > № 1715156 Татьяна Валовая


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter