Всего новостей: 2555791, выбрано 2 за 0.064 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Алибаев Айдар в отраслях: Госбюджет, налоги, ценывсе
Алибаев Айдар в отраслях: Госбюджет, налоги, ценывсе
Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 7 сентября 2015 > № 1481537 Айдар Алибаев

Месяц назад президент Казахстана подписал поправки в пенсионное законодательство, которые направлены на увеличение выплат будущим пенсионерам. О плюсах и минусах очередного реформирования пенсионной системы – наш разговор с председателем правления общественного объединения «Финпотребсоюз» Айдаром Алибаевым.( КазТАГ – Владимир Радионов.)

– Айдар Байдаулетович, чем, на Ваш взгляд, вызвано очередное изменение начисления пенсий казахстанцам?

– Вероятно, непростая ситуация с бюджетом и экономический кризис заставили заняться якобы улучшением закона якобы в интересах людей. Я готов пояснить свой скепсис. Взять хотя бы широко разрекламированные 5% от зарплаты, которые на пенсионный счет каждого работника теперь дополнительно будет вносить работодатель.

– И что тут плохого? Это же приведет к увеличению накоплений. О солидарной ответственности за обеспечение старости говорится давно, теперь это предложение обрело законодательную норму.

– Давайте считать. К сожалению, 10-процентные обязательные пенсионные отчисления от зарплаты, которые мы платим вот уже 17 лет, пока не дали больших накоплений на счетах. Если взять среднеарифметическую величину одного пенсионного счета, накопления на нем – в районе 450 тыс. тенге. Что такое по сегодняшнему уровню цен 450 тысяч? В лучшем случае – обеспечение одного года жизни, и то с большим натягом. Естественно, эта сумма никак не может обеспечить достойную старость. Так это – 10%, и за 17 лет.

Теперь речь идет о том, что работодатель будет дополнительно отчислять в пользу каждого работника еще по 5% от размера его зарплаты за счет собственных фондов. Если мы, отчисляя в два раза больше, ничего не накопили, сколько лет должно пройти, чтобы 5-процентные взносы возымели должный эффект, чтобы на счетах образовались более-менее серьезные деньги?

Так вот, этот самый якобы плюс, который выпячивается, – мол, это в интересах народа, это дополнительная возможность сформировать достойную старость – если в него всмотреться, превращается в преимущество скорее гипотетическое. Положительная сторона этой меры существует, но в отдаленном будущем.

Теперь посмотрим на отрицательную сторону. Когда предварительно обсуждалось введение этого 5-процентного взноса, рассматривалась возможность компенсации работодателям этих денег, чтобы они не превратились в дополнительный налог. Предполагалось либо снижение подоходных налогов, либо соцотчислений, или еще как-то. В результате норму приняли безо всяких компенсаций.

Сегодня же, в условиях непростой экономической ситуации, когда падает прибыль, доходность, усложняются условия ведения бизнеса, у работодателя нет возможности платить еще один фактически налог: несмотря на кажущуюся мизерность, 5% за всех работников – это большая величина, чтобы выплачивать ее безболезненно. Естественно, бизнес этому по мере возможности будет сопротивляться.

– Вернутся «серые» зарплаты?

– Как вариант. Во-первых, работодатель может переложить свои траты на плечи работника, путем снижения зарплаты на те же 5%. В условиях безработицы и конкуренции на рынке труда работнику ничего не останется, как согласиться или освободить место для другого человека. Кстати, это уже обсуждается.

Во-вторых, действительно произойдет увеличение «серой» части зарплаты, от чего мы долгое время старались уйти. Теперь это вернется, потому что таким образом нагрузки можно минимизировать.

В-третьих, предприниматели с минимальной прибыльностью полностью уйдут в тень со словами, мол, достали совсем. Он пойдет на контрабанду, на уклонение от уплаты налогов, на выплату зарплат полностью в конвертах, на создание подставных счетов…

В общем, вариантов множество. Но ведь большинство наших граждан – законопослушные, хотят честно работать. А государство своими непродуманными решениями толкает их в криминал, в уход в теневую сферу. А в результате – падение собираемости налогов и поступлений в бюджет, падение уровня зарплат, падение покупательской способности, это отразится на рабочих местах.

Получается, с одной стороны имеем плюс с точки зрения обеспечения старости, но в далеком будущем, а с другой стороны – минусы, но сразу, сейчас. И если с этой точки зрения задаться вопросом, чего в этой мере больше, то чисто объективно – позитива во много раз меньше.

– Насколько я помню, в поправках говорилось, что эти 5-процентные отчисления еще и не будут собственностью пенсионеров…

– Да, это так. Если 10%, вычитаемые из зарплаты, – деньги конкретного вкладчика, то 5% от работодателя таковыми не считаются, они не будут сливаться с индивидуальным пенсионным счетом, будут концентрироваться на специальном субсчете. И порядок таков: пока пенсионер жив, он их получает, а после смерти они не наследуются его детьми, а распределяются между остальными участникам пенсионной системы. Как это будет делаться, пока неясно.

Но я лично считаю это не совсем правильным. Сказав «а», нужно говорить и «б»: работодатель платит за конкретного работника, а посему эти деньги на пенсии должны стать его собственностью. Субсчет – это лишнее, 5% от работодателя нужно считать вместе с 10% от самого работника, это тоже его деньги. Вокруг этой нормы можно дискутировать, а насколько она верна – покажет время.

– А как изменилась инвестиционная политика, когда частные фонды слили в Единый накопительный пенсионный фонд? Ведь это тоже делалось для повышения эффективности пенсионной системы.

– ЕНПФ работает на той же площадке, на которой работали и частные НПФ. Он не может оперировать «живыми» деньгами, а занимается только покупкой-продажей ценных бумаг. Что может предложить наша фондовая биржа, вам не хуже меня известно.

Инвестиционная политика государственного НПФ, на базе которого и был создан ЕНПФ, в отличие от частных, всегда тяготела в большей степени к государственным инструментам. И это открыто объявлялось Нацбанком: ЕНПФ будет придерживаться стратегии, в которой надежность и сохранность будут преобладать над погоней за доходностью. И сейчас около половины активов ЕНПФ вложены в госбумаги.

– Но глава Нацбанка говорил и о финансировании инфраструктурных проектов. Не «срослось»?

– Ситуация с вложением средств в инфраструктурные проекты на самом деле двояка. С одной стороны, тут точек приложения средств – непочатый край. С другой стороны, частные НПФ в свое время «обжигались» на этих проектах. В условиях непростой экономической ситуации, а также тотальной коррупции и слабо работающих законов реальная реализация проектов представляется трудновыполнимой.

Для чистоты эксперимента, как говорится, оставив коррупцию в стороне, мы увидим, что во всем мире же это работает: за «длинные» деньги строятся порты, аэропорты, заводы, дороги, мосты. У нас же подобное не работает, и не только за счет пенсионных активов, но и любых других средств. Чиновнику без разницы, какие деньги воровать – в результате у нас падающие дома и мосты, дырявые дороги.

Окружающая нас действительность губит инфраструктурные проекты независимо от средств, на которые они реализуются. Как бы печально, абсурдно и парадоксально это ни прозвучало, но то, что ЕНПФ не торопится инвестировать пенсионные активы в инфраструктурные проекты, это даже хорошо. Он не хочет ими рисковать, хотя потребность высокая.

– Если доход от государственных ценных бумаг низок, быть может, государству следует каким-то иным образом повышать накопления казахстанцев на пенсионных счетах? Например, вместе с работодателями также пополнять счета за счет средств Нацфонда?

– Ничего плохого я в этом не вижу. Но государство не делает этого сейчас и, похоже, не собирается и в будущем. Ему это, попросту говоря, не нужно. Зачем делать то, без чего можно прожить?

– А как же с записью в Конституции, что Казахстан – социальное государство?

– Можем ли мы называться «социальным государством» – большой вопрос. В качестве иллюстрации давайте вернемся к тем поправкам, что были подписаны президентом. Там был еще один аспект: увеличение базовой пенсии в зависимости от стажа работы. Базовая пенсия, как известно, «пляшет» от прожиточного минимума. Это сегодня – 21 364 тенге. Базовая пенсия – 50% от него (10 682 тенге). Ее получают все, вне зависимости от стажа.

В соответствии с поправками теперь за каждый год стажа свыше 10 лет к базовой пенсии начисляется 2%. Простая арифметика: для того чтобы пенсия стала равняться прожиточному минимуму, нужно иметь стаж 35 лет. Как вам это – с точки зрения логики и здравого смысла? Отбарабанил человек неважно где 35 лет – и заработал себе минимум на старости лет? Это при сегодняшнем уровне жизни…

Допустим, пожилой человек, одинокий – нет детей – получает 21 тыс. тенге. У него три основные статьи расходов: еда, лекарства, комуслуги. Без них невозможна жизнь. Прожиточный с большим натягом может закрыть только одну из позиций.

Получается, минимум должен быть выше в три раза, причем это – на уровне выживания. А когда этими цифрами оперирует министерство здравоохранения и соцразвития… Пусть министр Дуйсенова попробует месяц на них пожить и поделится ощущениями. Это не лезет ни в какие рамки, тем более – в рамки государства, которое по Конституции объявило себя социальным.

– Спасибо за интервью.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 7 сентября 2015 > № 1481537 Айдар Алибаев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 26 августа 2015 > № 1467429 Айдар Алибаев

Айдар Алибаев: «Абсолютно свободным тенге все равно не будет, и его падение продолжится»

Безвольная валюта

Автор : Сауле Исабаева

Всеобщая истерия вокруг внезапной девальвации тенге постепенно стихает, сменяясь чувством обреченности и в то же время растерянности, даже безразличия ко всему происходящему. В то же время возникает необходимость во всестороннем анализе и трезвых оценках. Поэтому сегодня мы пригласили на откровенный разговор руководителя Союза потребителей финансовых услуг (Финпотребсоюз) Айдара Алибаева, который в течение всего года призывал власти плавно «отпускать» тенге, предвидя, что его «неподвижность» в итоге слишком дорого обойдется государству и всем его гражданам…

– Айдар Байдаулетович, давайте начнем с причин девальвации. Насколько неизбежен был такой сценарий?

– Тенге дешевеет потому, что дешевеет нефть. Падение российского рубля тоже влияет, но это вторично. Россия сама привязана к нефти, к тому же «деревянный» падает еще и из-за ужесточения западных санкций, невозможности перекредитования, рефинансирования и т.д.

Казахский тенге кроме нефти ничем не наполнен, поэтому так сильно зависит от ее стоимости. А с учетом того, что, во-первых, в мире нарастает тенденция к использованию альтернативных источников энергии, во-вторых, предложения по нефти превышают спрос, в-третьих, основные нефтедобывающие страны не намерены снижать уровень добычи, – рассчитывать на то, что в ближайшее время цена на баррель пойдет в рост, не приходится. Поэтому надо быть готовыми к тому, что тенге будет и дальше падать….

– Как вы считаете, в чем на этот раз заключалась ошибка властей?

– Главная ошибка заключается в том, что мы не использовали эффективно «жирные» годы – когда нефть стоила дорого. Мы не развивали альтернативные производства, не реализовывали инфраструктурные проекты (хотя много о них говорили), а просто проедали валютную выручку от неф­ти. И занимались мы этим на протяжении практически всех лет независимости. Это можно назвать годами неэффективного управления экономикой, что явилось следствием неэффективной политической системы, выстроенной в стране. А в рамках такой системы невозможно появление грамотных и профессиональных управленческих кадров, которые могли бы сделать что-нибудь полезное для страны. Это и видно на примере нашего правительства.

Последняя девальвация (кажется, уже четвертая по счету) была вполне предсказуемой. Мы ждали ее с прошлого года, с того самого времени, как стала меняться цена на нефть и начал падать российский рубль. Вопрос был только в том, как сильно опустится тенге, когда это произойдет и каким способом – обвальным, плавным или ступенчатым. В это время в жизни страны происходили события, из-за которых власти никак не могли решиться на девальвацию. И, как признался сам президент, поддержание тенге обошлось Казахстану в 28 миллиардов долларов. Зачем надо было так долго сдерживать курс, почему раньше не отпускали? Вопрос, на который не будет ответа. И это уже другая, можно сказать, сознательная ошибка властей.

В итоге проиграли все: и государство, и бизнес, и граждане. Все это время мы пребывали как бы в подвешенном состоянии. Доходило до того, что бизнесмены отказывались заключать и продлевать контракты, причем в любой валюте, так как одна из сторон все равно проигрывала... В небольшом выигрыше оказались только те жители приграничья, которые сыграли на курсовой разнице с Россией, закупая там различные товары. Но это мизер по сравнению с тем, что потеряла основная масса казахстанцев.

– Как отметил президент, девальвация была проведена по просьбе бизнеса. Теперь последнему стало легче?

– У нас эта привычка осталась еще с совет­ских времен – делать непопулярные шаги якобы по просьбе народа, в данном случае по просьбе бизнеса. Хотя справедливости ради я соглашусь с тем, что крупный экспорто-ориентированный бизнес и госмонополии действительно настаивали на девальвации и получили от нее определенную выгоду. Не зря же Машкевич поблагодарил президента. Значит, девальвация легла ему на душу. Можно даже так сказать так: что для Машкевича хорошо, то для основной массы казахстанцев плохо.

В любом случае бизнес-атмосфера немного разрядилась, предприниматели теперь вздохнут посвободнее, хотя у них появились другие трудности.

– А кто больше всего пострадал от девальвации?

– Пострадали практически все граждане страны. Потому что зарплату мы получаем в тенге, а ее в один миг всем нам, по сути, урезали на 35%. Также пострадали те, кто держит депозиты в тенге. Пострадали вкладчики ЕНПФ, а это опять-таки практически вся страна. Пострадали те, кто держит свои накопления в тенге в матрацах и подушках. Пострадали те, чей бизнес основан на зарубежных импортных комплектующих. Сейчас они реализуют оставшуюся продукцию, а новую будут закупать уже по другому курсу. Пострадало огромное количество самозанятых – тех, кто торгует на базарах и барахолках. Неважно, где они берут товар – в Турции, Китае, Польше, Италии: теперь он им обойдется на треть дороже. Поэтому надо быть готовыми к тому, что в ближайшие недели все магазины, бутики, маркеты и рынки обновят свои ценники. И хотя в последние дни тенге довольно серьезно укрепляется (наш разговор состоялся в понедельник – прим. авт.), на мой взгляд, это временное явление, и скоро он опять пойдет вниз.

Ситуация с тенге коснется всех граждан страны без исключения и отразится на всем – продуктовой корзине, потребительской корзине, промышленной корзине... Ведь сами мы мало что производим, сидим на нефтяной игле, все деньги проедаем.

– Можно было как-то защитить ЕНПФ? И почему Нацбанк не сделал этого?

– Сумма пенсионных накоплений огромна – почти пять триллионов тенге. И я не знаю эффективного способа защиты этих активов в такой ситуации. Остается единственный выход – государство должно принять политическое решение и компенсировать людям хотя бы 10-15% потерянных сбережений. Но поскольку сумма пенсионных накоплений действительно гигантская, то понятно, что правительство на такой шаг не пойдет. Ему легче переложить эти потери на людей.

– Власти пообещали внимательно отслеживать и жестко наказывать за факты необоснованного повышения цен на товары первой необходимости. Насколько это реально?

– Эти заявления выглядят абсурдными, глупыми и могут быть оценены как верх непрофессионализма. Особенно смешно на этом фоне выглядит наш слабообразованный корпус акимов. Сытые акимы разных уровней обходят базары, делают страшные лица, угрожают, а потом пускают все на самотек. Естественно, сразу же после их ухода продавцы вывешивают настоящие ценники, потому что никто не хочет работать себе в убыток.

Если власти всерьез начнут работать в этом направлении – зажимать, заставлять, устраивать гонения, то сделают только хуже. Как показывает мировая практика, продавец в этом случае просто прячет товар, вследствие чего возникает дефицит, который, в свою очередь, порождает такие негативные явления, как черный рынок, черные цены.

Понятно, что подобные заявления и рейды делаются ради красного словца, ради показухи, чтобы каким-то образом продемонстрировать народу свою «заботу», а президенту – свою работу. На самом же деле эта мера несерьезная, работать она не будет. Далеко ходить не надо: февральская девальвация прошлого года показала абсолютную бессмысленность подобных мер.

– Каких реальных негативных последствий нам стоит ожидать?

– Когда народ бьют по карману, то, конечно, это ведет к росту социального напряжения. Но где предел терпения? Этого не может знать никто! Как мы видим на горьком опыте других стран, взрыв может произойти в самый неожиданный момент и по самому неожиданному поводу. И понятно, что снижение уровня жизни, удорожание товаров первой необходимости, уменьшение продуктовой корзины – это то, что сильно ударит по малообеспеченным слоям населения, это те поводы для социального протеста, которые лежат на поверхности.

– Что бы вы посоветовали властям в сложившейся ситуации?

– С экономической точки зрения что-то советовать сейчас практически невозможно. При нынешней структуре власти никакие экономические рецепты и советы работать не будут. Чтобы двигаться дальше, нужны политические реформы, которые смогли бы освободить экономическое пространство от оков, либерализовать его, дать возможность людям проявлять инициативу и реализовывать свои планы.

Прежде всего необходимо дать реальные полномочия парламенту, реформировать судебно-следственную систему. Без обратной связи власти с народом, без прозрачности, без ответственности и без отчетности ничего не изменится.

Кстати, вы видели последнюю пресс-конференцию правительства? Вышли, зачитали какие-то цифры, «отстрелялись» – и все... Разве в этом заключается работа министров экономического блока? Но больше всего меня удивили слова о том, что мы будем жить наподобие Австралии и Канады. Это настолько смешно, что вообще не укладывается в рамки здравого смысла. У нас никогда не будет так, «как у них», поскольку мы живем в разных системах политических координат. Там реальная демократия... Какой бы экономический опыт мы ни пытались перенять, он просто не будет работать на нашей почве. Почему чиновники не могут это понять? Ищут, рыщут по всему миру, а ответ перед носом. За 25 лет мы, наверное, уже перенесли в Казахстан опыт всех стран мира, перебрали все возможные варианты, но ведь ничего не работает.

До тех пор, пока мы не начнем серьезные политические преобразования, никакие экономические реформы не дадут эффекта. Я уже не говорю о том, что без них невозможна реальная борьба с коррупцией, которая мешает нормальной реализации всех наших проектов и госпрограмм, планов и замыслов. Все разворуют!

– Может, стоит посоветовать высоким чиновникам не давать пустых обещаний?

– Ну, это само собой. Народ давно уже не верит никаким обещаниям властей, ни на каком уровне. Люди же видят, что говорится одно, а делается другое. Цена этих обещаний сегодня упала ниже плинтуса...

– И напоследок: ваши прогнозы относительно курса тенге до конца года?

– Сегодняшний курс – это не предел. Я не могу гадать, когда именно и до какого уровня произойдет дальнейшее падение национальной валюты, но могу предположить, что до конца года мы вполне можем подобраться к отметке 300 тенге за доллар. А может, и больше...

Впрочем, несмотря на заявления властей, на мой взгляд, абсолютно свободным тенге все равно не станет. Государство будет за ним присматривать, контролировать, где-то дровишек подбрасывать, где-то сдерживать. Если его отпустят в свободное плавание, то он спокойно может зашкалить и за 300, и за 400… А это уже опасно.

Думаю, людям дадут немного времени на то. чтобы они привыкли, а потом тенге продолжит свое падение…

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 26 августа 2015 > № 1467429 Айдар Алибаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter