Всего новостей: 2555324, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Иноземцев Владислав в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиХимпромСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромМедицинавсе
Казахстан. Белоруссия. РФ > Финансы, банки > kapital.kz, 28 мая 2016 > № 1774238 Владислав Иноземцев

Банки VS рейтинговые агентства: кто кого?

Проблемы, стоящие перед экономиками стран ЕАЭС, остаются весьма существенными: нестабильные цены на сырье, девальвации национальных валют, снижение уровня жизни населения. В таких условиях банки сталкиваются с серьезными вызовами – и если в период активного экономического роста в 2000-2008 годах международные финансовые и консалтинговые институты оказывали, безусловно, позитивное влияние на финансовые процессы в постсоветских странах, сегодня вектор меняется на противоположный.

Как известно, в последнее время прошла волна снижения кредитных рейтингов стран СНГ (так, в России суверенный рейтинг был снижен с «ВВВ» до «ВВВ-» по шкале S&P и Fitch, с «Ваа1» до «Ваа3» по шкале Moody’s, а в Казахстане – «с ВВВ+» до «ВВВ» у Fitch, с «ВВВ+» до «ВВВ-» у S&P, и с «Ваа2» до «Ваа3» у Moody’s). Последние случаи пересмотра рейтингов произошли в Казахстане буквально месяц назад – несмотря на то, что котировки сырьевых товаров уверенно растут с конца января, а и рубль, и тенге существенно укрепили позиции по отношению к доллару и евро.

Проблема, однако, заключается еще и в том, что рейтинговые агентства в подавляющем большинстве случаев устанавливают рейтинги коммерческих банков на уровне, существенно недотягивающем даже до страновой оценки. Так, например, в России рейтинг «ВВВ-» по шкале Fitch присвоен (за исключением Сбербанка) только филиалам или дочерним структурам иностранных банков, в то время как большинство даже государственных банков вынуждено довольствоваться куда более низкими оценками. Конечно, ни для кого не секрет, что множество банков в России и в Казахстане постоянно сталкиваются с трудностями. Например, в 2014-2015 годах Банк России отозвал 180 лицензий на совершение банковских операций, а Национальный банк РК проводит политику, направленную на поступательное слияние мелких ненадежных финансовых институтов с крупными и устойчивыми.

В то же время, учитывая «страновую специфику» как России, так и Казахстана, аналитикам следовало бы изменить отношение к тем банкам, которые характеризуются высокой степенью вовлеченности государства в их деятельность. Иначе говоря, государственный и/или системообразующий статус банка в постсоветских странах является намного более значимым, чем в большинстве развитых экономик. В наше время на всем пространстве бывшего СССР складывается специфическая хозяйственная система, в которой основным игроком является государство, а главным источником фондирования – бюджетные потоки и средства, которые могут быть к ним приравнены.

Консолидация окологосударственных финансовых институтов продолжится – ведь власти все менее готовы рисковать и доверяться полностью независимым и неподконтрольным им банкам, а правительства делают все возможное, чтобы не допустить проблем у крупных банков и тем самым не вызвать недовольства граждан и сбоя в финансовых потоках. Следовательно, рисков в работе с «приближенными» к государству банками намного меньше, чем в случае с инвестициями в частные финансовые институты, сколь бы хорошей ни была их финансовая отчетность.

Возьмем два примера

В России банки группы ВТБ – собственно ПАО «ВТБ» и розничный банк ВТБ-24 – составляют второй по размеру активов (11,85 трлн руб., $180 млрд) финансовый институт. Банк ВТБ перегружен плохими долгами и до сих пор не может полностью кон­солидировать приобретенный в 2011 году «Банк Москвы». Он имеет также требования к заемщикам, так или иначе аффилированным с государством или выполнявшим государственные подряды (в том числе на объектах сочинской Олимпиады). Поэтому оба банка имеют сегодня рейтинг «ВВ+» от S&P и «Ва2» от Moody’s, что соответствует «рискованным обязательствам с чертами спекулятивных».

Однако стоит заметить, что банки группы ни разу не допускали дефолта по своим обязательствам и исполняют все требования к обанкротившемуся «Банку Москвы» (мы не говорим о том, что ВТБ-24 является самым прибыльным розничным банком России в расчете на одного клиента). Но самое главное, государство через Росимущество владеет 60,9% акций ВТБ, и, как можно судить по истории банка (например, по тому, как легко он получил пять лет назад от Банка России кредит в 295 млрд руб. ($10,04 млрд по тогдашнему курсу) под… 0,51% годовых на 10 лет), не допустит его краха. И не вполне понятно, почему эксперты считают риск работы с ВТБ более высоким, чем непосредственно с российским государством.

В Казахстане мы сталкиваемся с аналогичной ситуацией в еще более гротескной форме. Здесь аналогом ВТБ можно считать Казкоммерцбанк – крупнейший банк с активами 5,05 трлн тенге ($14,9 млрд). Банк сложно назвать беспроблемным, но при этом он обладает высокими нормативами достаточности капитала и только что объявил о досрочном выкупе с рынка трех траншей своих еврооблигаций на $500 млн. Ни для кого не секрет, однако, что основные проблемы Казкома происходят из-за «интеграции» в него начиная с 2014 года печально известного банка БТА, до 80% «активов» которого были невозвратными кредитами. И, следует отметить, на это поглощение давалась четкая государственная «установка», так как 97,3% БТА на тот момент принадлежало фонду «Самрук-Казына», и ему нельзя было дать обанкротиться.

Сегодня вместе с проблемами БТА к Казкому перешло и соответствующее отношение со стороны властей, которые неоднократно давали понять, что банк получит поддержку в случае, если столкнется с угрожающими его стабильному положению трудностями (тем более что фонд «Самрук-Казына» остается его акционером). При этом рейтинги банка недавно были снижены – по оценкам Fitch, до «ССС», а по методике S&P – «до ССС+», оба с негативным прогнозом. Произошло это буквально через пару недель после того, как Казкоммерцбанк объявил о двукратном росте операционной прибыли в первом квартале 2016 года и представил новый амбициозный план развития. Заметим, что в отличие от ВТБ нынешний рейтинг банка на восемь ступеней ниже суверенного рейтинга Республики Казахстан. При этом казахстанская «дочка» российского Сбербанка имеет рейтинг на три уровня выше, чем крупнейший банк страны.

Оценивая те рейтинги, которые ведущие агентства дают сегодня российским и казахстанским банкам и компаниям, вряд ли стоит критиковать методику их составления или подозревать уважаемые международные организации в предвзятости. Однако для донесения до их клиентов более правдивой информации следует принимать во внимание целый ряд обстоятельств, которые не всегда учитываются при определении рейтинга банков – и, прежде всего, такой важный фактор «постсоветской конкурентоспособности», как близость финансовых институтов к структурам власти.

Конечно, рейтинговые агентства стремятся быть максимально осторожными в своих оценках, чтобы не столкнуться с обвинениями в пристрастности и «подыгрывании» тем или иным банкам и компаниям. Однако, учитывая всю специфику постсоветских государств и ведущегося здесь бизнеса, следовало бы признать рациональным установление рейтингов ведущих государственных компаний и системообразующих банков с госучастием на уровне тех, которые присвоены суверенным обязательствам соответствующих стран.

Владислав Иноземцев, директор Центра исследований постиндустриального общества

Казахстан. Белоруссия. РФ > Финансы, банки > kapital.kz, 28 мая 2016 > № 1774238 Владислав Иноземцев


Казахстан. Россия > Финансы, банки > snob.ru, 28 января 2016 > № 1626942 Владислав Иноземцев

Владислав Иноземцев: Уроки казахстанского

Финансовыи? кризис в России, как и во многих других постсоветских государствах, набирает обороты. Рубль опускался до новых минимумов, теряя до 14% с начала года. В Белоруссии местная валюта упала с 1 января на 16%. Еще раньше, в конце декабря, девальвацию почти на 32% провел Азербаи?джан. Однако, похоже, наибольшие проблемы в последнее время заметны в Казахстане, которыи? долгое время выглядел чуть ли не идеальным примером финансовои? стабильности и экономическои? успешности в СНГ.

Причин тому довольно много — среди объективных и цены на нефть, и общее недоверие инвесторов к развивающимся рынкам, и не всегда прозрачное экономическое регулирование. Однако в казахском случае есть и явныи? субъективныи? фактор: власти страны при нарастании кризиса начали кадровые перестановки, в частности, назначив 2 ноября на должность председателя Нацбанка молодого и малоизвестного широкои? публике банкира Данияра Акишева.

Рынок, и без того находившии?ся в нервном состоянии, воспринял это назначение примерно как россии?скии? рынок воспринял назначение премьер-министром Сергея Кириенко в 1998 году. Тенге показал в последние месяцы 2015 года самое сильное падение по сравнению с валютами стран СНГ и Европы — инвесторы полагали, что новыи? руководитель НБ является временнои? фигурои?, на которую можно будет списать разного рода неудачи. Кроме того, и население (столкнувшееся с ускоряющимся ростом цен), и инвесторы (которым была обещана прозрачность принимаемых решении?, а не неожиданные интервенции на рынке) стали негативно реагировать на непредсказуемость регулятора при его новом руководителе.

Что мы имеем в итоге? Валюта обвалилась с 270 тенге за доллар в конце октября до 375-380 тенге за доллар сеи?час. Идея «таргетирования инфляции» по сути похоронена, так как Национальныи? банк мечется между стремлением сбить рост цен и удержать котировки тенге. Сама концепция плавающего валютного курса практически забыта, так как (возможно, по указанию свыше) регулятор снова стал участвовать в качестве активного продавца валюты на бирже KASE, хотя после отправки тенге в свободное плавание прозвучали четкие обещания этого не делать. Становится ясно, что удержать официальныи? курс нацвалюты в относительно узком ранее заявленном коридоре Национальныи? банк может только в случае, если получит в свое распоряжение средства так называемых национальных фондов (в россии?ском случае — Резервного фонда и ФНБ). В изначальных проектах предполагалось, что банк будет влиять на валютныи? рынок не через интервенции, а посредством предоставления или изъятия дополнительнои? ликвидности, но и этого тоже не случилось. Более того, в последнее время заметны признаки прямои? дезинформации инвесторов: пока в пресс-релизах Нацбанка говорится о том, что ставки по репо медленно снижаются, вся рыночная статистика указывает на их стремительныи? рост практически с первого дня после смены руководителя регулятора. Решение приостановить вообще само установление базовои? ставки стало настоящеи? катастрофои?, дезорганизовавшеи? рынок. В главном банке страны, похоже, надеялись, что после резкои? девальвации банки будут заинтересованы «переложиться» из долларов в тенге, учитывая высокую доходность инструментов в местнои? валюте и краи?не низкую — долларовых бумаг; однако финансисты понимают, что кредитовать реальныи? сектор, во-первых, очень рискованно, а во-вторых, на волатильном рынке краткосрочные вложения всегда более доходны. Наконец, Нацбанк, судя по всему, не видит, что девальвация уже перестала быть панацееи? для сырьевых кампании?, так как при цене $30 за баррель нефти снижение нацвалюты компенсируется удорожанием покупаемого импортного оборудования и необходимостью обслуживать валютные заи?мы. В общем, отстроенная казахская финансовая система находится сеи?час не в лучшем состоянии — и свидетельств о повороте к лучшему нет: обещания Национального банка проводить политику свободного формирования обменного курса тенге не выполняются, интервью, которые дает новыи? глава финансового регулятора, порождают больше вопросов, чем дают ответов, а о важных решениях объявляется постфактум.

Какие уроки может вынести Россия из происходящего в Казахстане, ее главном партнере по Евразии?скому союзу? Прежде всего, что обещания нужно выполнять. Если принято решение о плавающем курсе и отказе от интервенции?, его стоит придерживаться. Замечу: в России это пока удается, и результат такого подхода налицо. В середине января рубль котировался на максимумах по 81–82 рубля за доллар, в то время как цены нефти достигали 27 долларов за баррель. Год назад, в декабре 2014-го, рубль опускался до 67–68 рублей за доллар, тогда как нефть даже не «пробивала» вниз отметку в 48 долларов за баррель. Если бы рубль повторял курс нефти, доллар стоил бы 120 рублей. Если бы наша национальная валюта за последнии? год повторила путь казахстанскои?, то курс мог бы достичь 145 рублей за доллар. Поэтому первыи? урок: если выбран определенныи? политическии? паттерн, нужно его придерживаться.

Кроме того, не стоит поддаваться соблазну возложить на определенного чиновника или их группу ответственность за влияние внешних факторов. В Казахстане К. Келимбетов, в России Э. Набиуллина, и далее «по списку» — все эти финансисты деи?ствовали так, как подсказывал рынок, хотя и в условиях, созданных руководителями своих государств. Пытаться в этои? ситуации «персонализировать» ответственность чиновника за глобальные изменения конъюнктуры (как это было сделано в Астане в прошлом году или к чему в Москве призывает С. Глазьев со товарищи) — значит делать заведомо неверныи? выбор, чего рынок и население не прощают. При этом даже, наверное, можно вернуть (или попытаться вернуть) человека обратно (как в России в том же 1998-м попытались вернуть портфель премьера В. Чернормырдину), но кризис уже произвел свои? эффект, и его не изменить.

Наконец, нужно иметь в виду, что в нынешних условиях девальвация имеет ограниченныи? эффект и не обязательно приведет к экономическому восстановлению. Вполне может статься, что при курсе в 120–130 рублей за доллар возникнет возможность сверстать бездефицитныи? бюджет и не растратить резервы, но какои? в них смысл, если будут убиты и инвестиционная, и потребительская активность? Поэтому, на мои? взгляд, правильнее всего последовательно придерживаться политики рыночного курсообразования, поддерживать рынок не интервенциями, а репо; не искажать статистику; искать и в самых сложных ситуациях диалог с внешними инвесторами. И, разумеется, минимизировать как популистские обещания, так и необоснованные расходы государственного бюджета.

В ходе недавних экономических кризисов сложилась ситуация, в которои? может казаться, что в развитых странах центральные банки могут почти все: снижать учетную ставку, проводить масштабные «количественные смягчения» — и все при краи?не низкои? инфляции и стабильных валютных курсах; в то же время главные банки развивающихся стран могут только смиряться с падающими курсами валют, галопирующими ставками и растущеи? инфляциеи?. Отчасти это так и есть, так как отражает роль первых и вторых стран в современнои? глобальнои? экономике. Однако опыт показывает, что практически одинаково зависящие от внешних рынков сырья экономики России и Казахстана сохраняют существенную свободу деи?ствии? в финансовои? области — и главным уроком их сравнения остается то, что в сложнои? ситуации нужно минимизировать спонтанные и непонятные для рынка решения. В их числе — и кадровые.

Казахстан. Россия > Финансы, банки > snob.ru, 28 января 2016 > № 1626942 Владислав Иноземцев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter