Всего новостей: 2661681, выбрано 4 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Казначеев Максим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 10 февраля 2017 > № 2104369

Транзит без трансформации – риск для Ак-Орды

Автор: КЕНЖЕ ТАТИЛЯ

Общественно-политические процессы конца 2016-го – начала 2017-го явно свидетельствуют в пользу того, что Казахстан подошел к некоему важному рубежу своей новейшей истории. Мы попросили известного аналитика Максима Казначеева поделиться мнением о текущем моменте и о возможных изменениях в политической структуре нашего общества.

– Как вы оцениваете текущий политичес­кий момент? Чем, на ваш взгляд, обусловлена резкая активизация процессов в высших эшелонах власти (два заявления президента страны, провозглашенный им курс на конституционную реформу, громкие аресты и другие события)?

– Экономический кризис начал сказываться на динамике политических процессов. Из-за сокращения «ресурсной базы» внутриэлитные группы активизировали борьбу за остающиеся значимые активы, в том числе и за бюрократические позиции. Этим во многом обусловлен резкий всплеск антикоррупционных дел: каждая группа стремится использовать промахи конкурентов, для того чтобы закрепить за собой наиболее «доходные» посты. Это касается не только дела Бишимбаева, но и недавних атак на главу Национального банка Акишева.

В целом власть сохраняет прежнюю линию поведения в условиях кризиса – упор на «ручное управление», стремление повысить эффективность работы госаппарата и упования на восстановление внешних рынков сырья. Стратегические приоритеты в экономике утверждены главой государства, оперативно пересмотреть их не удается. А потому остается поиск наиболее оптимальных тактических шагов.

Президент также вынужден реагировать на рост напряженности в элите, уменьшать аппетиты отдельных групп. Но пока этот процесс идет преимущественно в ручном режиме – например, Нурсултану Назарбаеву приходится лично вмешиваться в вопросы слияния банковских структур.

– Однако бесконечно этот процесс ручного регулирования продолжаться не может, а потому президент считает возможным замк­нуть всю полноту социальной и экономической ответственности на правительстве и парламенте. Фактически цель последних политических инициатив такова – вывести процедуру примирения клановых интересов в новый формат, с минимальным участием президента.

Во внутриполитичес­кой сфере работа в режиме «пожарной команды» тоже породила ряд проблем.

Во-первых, власти необходимо переломить существующий негативный тренд в имиджевом позиционировании. Целый ряд непопулярных инициа­тив на протяжении 2016 года нанес существенный урон имиджу как власти в целом, так и президента в частности. Это поправки в Земельный кодекс, ужесточение режима регистрации граждан, инициатива об обязательном медицинском страховании и другие подобные вещи. Кроме того, еще больший урон нанесли многочисленные коррупционные дела. Эту ситуацию придется «отыгрывать назад». И сейчас стоит проблема, как это сделать на уровне тактических решений.

Во-вторых, власть утеряла инициативу с точки зрения формирования внутриполитической повестки. Сейчас намечено восстановление стратегического позиционирования власти через проработку конституционной реформы, но пока сложно оценивать содержательную сторону данного решения. Те инициативы, которые были вынесены на общественное обсуждение, не могут рассматриваться как шаги на пути к демократизации политической системы.

Пока названные проблемы решаются преимущественно в плоскости пиара, различных информационных вбросов и т.п. Но это не может кардинально переломить тенденцию к росту социального негатива.

– Могут ли все эти процессы означать начало так называемого транзита власти?

– Сама по себе инициатива, касающаяся усиления полномочий парламента, давно обсуждается в стране и связана с предстоящим транзитом власти. Однако до последнего времени сроки конституционной реформы увязывались с оценкой эффективности реализации пяти институциональных реформ.

Поскольку содержание предложенных конституционных изменений не предполагает расширения участия граждан в политическом процессе, то в качестве возможной причины реформирования остается только проблематика политического транзита.

Управляемая передача власти предполагает реализацию многоступенчатой программы действий:

постепенную передачу преемнику текущего управления основными экономическими активами;

выстраивание системы сдержек и противовесов для обеспечения баланса внутриэлитных интересов;

выведение из активного политического процесса наиболее опасных конкурентов преемника;

делегирование преемнику политических и кадровых полномочий (без нарушения внутри­элитного баланса);

внешнеполитичес­кую легитимизацию преемника, его адекватное восприятие как глобальными, так и региональными центрами силы;

обеспечение функ­цио­нирования административно-бюрократического аппарата без постоянного и непосредственного контроля со стороны Нурсултана Назарбаева;

сохранение базовых механизмов контроля ситуации в стране за Нурсултаном Назарбаевым.

В то же время надо подчеркнуть, что данные процессы лишь трансформируют политическую систему под желаемые условия транзита. А потому говорить о конкретных персонах пока рано, выбор той или иной кандидатуры будет продиктован политической конъюнктурой на момент транзита. Есть узкий круг претендентов, но каждая фигура имеет как набор достоинств, так и набор существенных недостатков. Нурсултану Назарбаеву при выборе кандидатуры преемника придется определять, какие политические способности претендентов актуальны в складывающейся политической обстановке, и выбирать меньшее из зол.

– Как в этом плане вы оцениваете новое назначение Имангали Тасмагамбетова?

– Обычно президент рассматривает назначения на позиции послов как способ временно вывести ту или иную фигуру из-под атак внутри страны и дать ей возможность для взаимодействия с политическими элитами других стран.

Однако в назначении Имангали Тасмагамбетова есть несколько нюансов. Во-первых, у него и без того неплохие контакты с кремлевской элитой через различные бизнес-проекты. Во-вторых, Тасмагамбетова выводят из страны в тот момент, когда будет решаться судьба «Казкоммерцбанка». В-третьих, из всей когорты казахстанских политиков именно он имеет лучшие рейтинги узнаваемости и доверия после Нурсултана Назарбаева.

Все это вместе взятое позволяет предположить, что назначение Тасмагамбетова может быть попыткой вывести его из дальнейшей политической игры в рамках транзита власти. Ведь он способен стать серьезным конкурентом в борьбе за президентский пост для фигур из ближнего круга Нурсултана Назарбаева.

Однако и Тасмагамбетов получает неплохие шансы на контригру против всех потенциальных преемников. Высокие личные рейтинги позволяют ему позицио­нироваться в Кремле в качестве наиболее приемлемой кандидатуры на президентский пост после Назарбаева. А если в стране в ходе транзита произойдут разбалансировка элиты и некий серьезный внутренний конфликт, то Тасмагамбетов может выступить в качестве безальтернативного сильного лидера.

Определенным маркером его дальнейшей политической судьбы может стать предполагаемое слияние «Народного банка» и «Казкоммерцбанка». Если в ходе слияния группа Тасмагамбетова получит контроль над объединенной банковской группой, то и политические шансы стать преемником существенно возрастут. Если же объединенный банк

уйдет под контроль группы Тимура Кулибаева, то назначение Тасмагамбетова послом в Москву можно будет расценивать как политическую пенсию.

– Как обычно, активизация внутриполитических процессов произошла достаточно неожиданно, и в этой связи вопрос: что за ними стоит и чего следует ожидать в обозримом будущем? К чему все эти движения могут привести в итоге?

– Хочу напомнить, что инициатива проведения конституционной реформы была озвучена президентом еще в 2015 году. Однако конкретных сроков ее проведения Нурсултан Назарбаев не назвал. Использовалась обтекаемая фраза: «Политическая реформа будет возможна по итогам оценки эффективности пяти институциональных реформ». Однако кризис внес свои коррективы. Сейчас уже сложно говорить об оценке эффективности пяти институциональных реформ, поскольку отдельные шаги Плана нации де-факто нереализуемы.

В этой ситуации решение о конституционной реформе пришлось принимать не после реализации пяти институциональных реформ, а параллельно с нею.

Дело в том, что нерешенность вопросов политического транзита становится препятствием для реформирования экономической сферы: иностранные и отечественные инвесторы не решаются вкладывать ресурсы в долгосрочные проекты из-за неопределенности с фигурой следующего главы государства и, соответственно, «правил игры» при новой власти. А без роста инвестиций все правительственные планы по социально-экономичес­кому развитию ничего не стоят. Даже больше – мы наблюдаем процесс ухода внешних инвесторов. А потому шаги Ак-Орды навстречу конституционной реформе являются вынужденными. Самый главный риск заключается в том, что они могут оказаться недостаточными для снятия озабоченности бизнеса, не достигнут своей цели.

Потребность в конституционной реформе есть, она позволит снизить озабоченность внутренних и внешних игроков проблематикой транзита власти в стране. Появление дополнительных механизмов принятия политических решений благоприятно повлияет на политичес­кий климат в стране, снизит обеспокоенность относительно имеющихся политических рисков.

– Какой вам видится будущая конфигурация политической структуры общества после перераспределения ответственности между ветвями власти? В каком направлении возможно смещение центра тяжести при принятии важнейших государственных решений?

– Сомневаюсь, что перераспределение ответственности будет значимым для смещения центра принятия политических решений. Конституционная реформа инициирована не для ограничения полномочий действующего президента, а для ослаб­ления возможностей потенциального преемника.

Мне представляется, что парламент получит ряд дополнительных полномочий, лишь формально меняющих иерархию принятия политических решений в стране. Действующий президент, обеспечивая благоприятные условия транзита власти, понижает степень полномочий своего потенциального преемника, балансирует его возможности более сильным парламентом.

В качестве конкретных шагов по имитации усиления полномочий парламента можно было бы предложить следующие: предоставление ему права на выдвижение кандидатуры премьер-министра, усиление контрольных функций в сфере бюджетной политики и т.п.

Важно отметить, что на постсоветском пространстве уже предпринимались попытки перераспределения полномочий в пользу парламента – в Кыргызстане, Молдове, Украине. При этом все три страны прошли через череду цветных революций, этнических конфликтов. То есть сама идея перераспределения властных полномочий – это та идея, которую общество должно выстрадать.

В качестве главного аргумента в названных странах также использовался тезис о необходимости более сбалансированного распределения властных инструментов между различными государственными институтами. Однако опыт этих стран показывает, что всякий раз новое политическое руководство после завершения передачи власти неизменно инициирует процесс конституционных изменений в пользу усиления президентских полномочий. Нельзя исключать данного сценария и применительно к Казахстану: преемник Нурсултана Назарбаева после укрепления внутриэлитных позиций в рамках транзита может инициировать конституционные изменения с «обратным знаком». И мы опять вернемся в «суперпрезидентскую» систему власти.

В авторитарных режимах с персонализированным лидерством, таких как Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан, политические институты не трансформировались в преддверии транзита власти. А новый политический лидер просто инкорпорировался в существующую систему властных отношений. Однако и политические амбиции, и ресурсная база потенциальных претендентов были невелики, а потому конкурентная борьба протекала в кулуарном формате и не выходила в публичное политическое пространство. Внутриэлитные кланы в Казахстане находятся в несколько ином положении: они имеют серьезные ресурсы и большие политические амбиции. А потому транзит без трансформации политической системы представляется Ак-Орде достаточно рискованным. Ведь проигравшие в этой конкуренции теряют все: и политическое влияние, и экономические активы.

В любом случае текущая конституционная реформа не может рассматриваться в качестве полноценной демократизации, но степень закостенелости системы была столь велика, что даже данные шаги могут считаться прорывом.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 10 февраля 2017 > № 2104369


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 21 марта 2016 > № 1695246 Максим Казначеев

Сегодня, 21 марта, Центризбирком объявил предварительные результаты выборов в Мажилис (нижнюю палату) парламента Казахстана. Согласно сообщению ЦИК, установленный законом 7-процентный барьер смогли преодолеть три партии, которые и были представлены в последнем, досрочно распущенном, созыве Мажилиса. Это партия «Нұр Отан», получившая 82,15% голосов избирателей, Коммунистическая Народная партия Казахстана с 7,14% голосов и Демократическая партия Казахстана «Ак жол», у нее 7,18%. Три другие партии не смогли преодолеть барьер даже на волне «протестного голосования»: политическая партия «Бірлік» получила 0,29% голосов, чуть больше, 1,18%, — Общенациональная социал-демократическая партия, а Народно-демократическая патриотическая партия «Ауыл» получила 2%, что выглядит хорошим результатом, но недостаточным.

Корреспондент ИА REGNUM попросил прокомментировать имеющуюся картину казахстанского политолога Максима Казначеева.

ИА REGNUM: Максим, что скажете о полученных результатах? Как вы их оцениваете?

Результаты выборов оказались настолько же ожидаемыми, насколько и бессмысленными.

ИА REGNUM: Почему?

Проведение внеочередных парламентских выборов по логике инициаторов должно было привести к перезагрузке представительной ветви власти в контексте анонсированного набора реформ. На практике Акорда получила очередной декоративный парламент, решения которого никак не влияют на политические процессы в стране.

Высшая политическая элита Казахстана рассматривала избирательную кампанию как важный индикатор изменения существующего статус-кво. Выборы преподносились как инструмент обновления элиты. Это находило отклик у основных внутриэлитных игроков — они рассчитывали под этим предлогом «зачистить» конкурентов. В то же время общая установка президентской администрации по информационному освещению выборов была предельно жесткая — власти минимизировали присутствие в информационном поле упоминания о росте социальной напряженности после девальвации 2015 года, а также о серии социальных конфликтов в первые месяцы 2016 года.

ИА REGNUM: А что именно не сложилось с выборами у элиты?

Наибольшие ожидания от развернувшейся избирательной кампании были у группы Нурлана Нигматулина — руководителя администрации президента. Однако ему не удалось пролоббировать прохождение в Мажилис партии «Ауыл», которая была создана в период его пребывания на нынешнем посту и которая была призвана консолидировать вокруг себя наиболее маргинальную часть электората. Частично это снижение влияния он сможет компенсировать через формирование лояльного списка депутатов партии «Нур Отан».

Однако в активе Нигматулина повторное прохождение в Мажилис партии «Ак жол», а она обозначает как цель артикуляцию интересов бизнеса. Получение партией парламентского статуса позволяет достаточно эффективно «разбивать» монополию группы Тимура Кулибаева (глава Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». — прим. ИА REGNUM ) на представительство интересов бизнесменов. В целом, выборы стали подтверждением постепенного «заката» влиятельности группы Кулибаева.

ИА REGNUM: В целом, было что-то неожиданное?

Не полностью, но достаточно неожиданно было, что Коммунистическая народная партия получила необходимые 7% голосов избирателей: после отставки Нуртая Абыкаева с поста председателя Комитета национальной безопасности шансы партии на прохождение в нижнюю палату представлялись минимальными. Однако очевидно, что новым кураторам удалось убедить президента в необходимости сохранения данной партии в составе Мажилиса.

ИА REGNUM: Какой итог вы могли бы подвести?

Думаю, власти Казахстана не использовали возможности прошедшей избирательной кампании, чтобы смягчить внутриэлитные противоречия, которые существуют в преддверии предстоящего транзита верховной власти от президента Назарбаева к его преемнику.

Отметим, ранее о нехватке смысла в проведении очередных досрочных выборов в нижнюю палату парламента высказывались и другие казахстанские эксперты.

ИА REGNUM напоминает, что в прошедших накануне выборах приняли участие 77% избирателей, а в их число в стране по состоянию на 1 января 2016 года было включено 9 791 165 человек. Такую явку глава государства (и председатель правящей партии, вновь победившей с колоссальным отрывом от конкурентов) Нурсултан Назарбаев назвал «рекордом нашей истории»

Жулдыз Алматбаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 21 марта 2016 > № 1695246 Максим Казначеев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 11 декабря 2015 > № 1579291 Максим Казначеев

Максим Казначеев: «Власть находится в ситуации выбора»

Автор: Кенже ТАТИЛЯ

Очередное послание главы государства народу Казахстана, как всегда, активно обсуждалось и комментировалось. Мы же решили выдержать некоторую паузу и более пристально проанализировать его, выбрав в качестве эксперта известного казахстанского политолога Максима Казначеева.

- В чем принципиальное отличие нынешнего послания от предыдущих?

- Оно, как и ожидалось, было сфокусировано на антикризисной проблематике. Президент в очередной раз очертил круг социально-экономических рисков, оценил степень "проседания" доходной части бюджета, сложности с выполнением социальных обязательств.

Кризис в казахстанской экономике был обозначен как часть глобальных негативных трендов, что позволило обойти в послании такую неприятную тему, как ответственность самой Астаны за просчеты в экономической политике. Но необходимо подчеркнуть: то, что удалось "замолчать" просчеты правительства, не дает гарантий повышения качества антикризисной стратегии. Скорее наоборот - отказ принимать жесткие кадровые решения может снизить эффективность работы кабинета министров.

В качестве позитивного момента необходимо отметить, что спичрайтерам президента удалось удержаться от очередных пассажей относительно перспектив развития страны на полвека вперед, "тысячелетней истории" и тому подобных вещей, уже начинающих раздражать казахстанского обывателя. Прагматика обозначена в качестве мейнстрима послания.

- Какие моменты в послании привлекли ваше наибольшее внимание и почему?

- Месседж об изменении приоритетов экономической политики в сторону большей реалистичности и обоснованности.

Понятно, что власти не могут отказаться от ранее озвученных приоритетов развития одномоментно и без риска для собственного имиджа. Объективным плюсом содержательной части послания следует признать более трезвую оценку экономических возможностей и кадрового потенциала страны.

В частности, правительству было дано поручение провести полную ревизию всех бюджетных программ. Однако публичного признания нереалистичности экономических инициатив, содержавшихся в прошлых посланиях, так и не произошло, что несет риски рецидива гигантомании и прожектерства в будущем.

Сохраняется акцент на развитии инфраструктурных проектов. Что наряду с проблематикой поиска инвестиций выступает в качестве стержня выступления - притом что подобные проекты сами по себе имеют лишь стимулирующее значение для экономики любой страны.

Неявным лейтмотивом предлагаемой инфраструктурной революции предполагается стремление соседних стран использовать географическое расположение Казахстана в более коротком транзите грузов между Востоком и Западом, Севером и Югом, что далеко не очевидно.

Очередной "палочкой-выручалочкой" Акорды должно стать создание международного финансового центра (МФЦ) "Астана", что призвано упростить работу иностранных инвесторов в Казахстане. Однако по отдельным параметрам МФЦ может рассматриваться как офшорная зона. Во многих странах мира работа компаний в таких юрисдикциях облагается дополнительными налогами. Соответственно, Акорда может не получить того объема инвестиций, на которые рассчитывает.

Что касается установки на расширение доходной части бюджета, то данная инициатива направлена на сокращение объемов "теневой экономики". В то же время для легально работающих предприятий может быть увеличена налоговая нагрузка, что неизбежно приведет к сокращению стабильно работающих бизнес-субъектов и росту безработицы.

Уже отмечавшаяся ревизия бюджетных программ сама по себе является актуальной. Однако она предполагает отказ от неэффективных проектов в рамках регио­нального и индустриального развития. Соответственно, потребуется корректировка всего блока государственных стратегий и программ развития - с неминуемой задержкой в реализации и замедлением темпов экономического роста.

- В посланиях послед­них лет всегда присутствовал элемент неожиданности. Есть ли он в нынешнем послании?

- Да, несколько неожиданными стали инициативы, несущие коррупционные риски и контрастирующие с ранее озвученными предложениями по повышению эффективности бюрократического аппарата:

1. Вывод Единого накопительного пенсионного фонда из-под контроля Нацбанка. Фактически данная инициатива может рассматриваться как уступка лоббистским группам, добивавшимся отставки Кайрата Келимбетова. ЕНПФ в условиях кризиса становится значимым финансовым активом. А неэффективное использование его ресурсов способно вызвать рост социального напряжения.

2. Передача пенсионных активов частным управляющим компаниям. Этот шаг демонстрирует непоследовательность экономической политики, ведь сама реформа пенсионной системы в 2013 году проходила под предлогом избавления от частных НПФ.

Существуют риски создания аффилированных управляющих компаний, которые будут использоваться банками второго уровня для привлечения дополнительных ресурсов в банков­скую систему - с соответствующим ростом рисков сохранности пенсионных вкладов.

Складывается впечатление, что Акорда стремится поддержать аффилированные банки второго уровня активами пенсионной системы. По большому счету, мы все должны понимать, что наши пенсионные накопления будут передаваться банкирам для смягчения кризиса. Но в таком случае не проще ли было бы передать пенсионные накопления сразу населению как депозиты? Зачем нужны все эти посредники в виде ЕНПФ и частных управляющих компаний?

- Какие основные выводы вы сделали после анализа этого послания как политолог?

- Главный вывод заключается в том, что Акорда не смогла сделать правильных выводов из разразившегося кризиса. Соответственно, она не смогла и определить наиболее адекватные модели минимизации негатива.

Те шаги, которые заявлены в качестве приоритетных, не решают проблемы роста социальной напряженности. Однако рассчитывать только на лояльность силовых структур нельзя - протестность можно "задавить" (по "жанаозенской" модели), но на короткое время. Легитимность власти должна быть подкреплена чем-то еще.

Президент обошел такие важные пункты, как дальнейшее политическое реформирование, антикоррупционная политика. Сложилось впечатление, что он считает эти моменты непринципиальными, но именно они смогли бы повысить качество восприятия власти как легитимной и социально ответственной.

- На ваш взгляд, на каких сегментах социально-экономического развития и аспектах общественно-политической жизни будут сконцентрированы усилия власти после этого послания?

- Экономический кризис стал неожиданностью для власти. Поэтому сейчас она будет предпринимать шаги по смягчению его последствий. При этом собственной вины в нынешнем кризисе власть предпочитает не видеть - соответственно и шаги по выходу из кризиса не предполагают реформирования вертикали принятия решений.

Акорда рассчитывает на то, что успех принесут некие простейшие реакции - вроде заявленной оптимизации системы соцобеспечения, отказа от госрегулирования цен на важнейшие товары, упрощение практики банкротства и приватизация. Но все эти шаги ведут к росту социальной протестности.

В целом содержание выступления президента подтверждает вывод о том, что казахстанские власти находятся в ситуации выбора нового вектора экономического развития, равно как и дополнительных ресурсов для этого развития. Однако сложность стоящих экономических вызовов пока не позволяет выработать некоего целостного и системного ответа.

Неэффективность преж­ней экономической модели выводит Акорду из зоны комфорта, заставляет искать решения, к которым она не готова. Пока мы видим лишь стремление "социализировать" издержки кризиса, но не видим полноценной антикризисной стратегии.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 11 декабря 2015 > № 1579291 Максим Казначеев


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 21 января 2014 > № 1034448 Максим Казначеев

Отложенная демократия

Максим Казначеев: "Власти не намерены предпринимать шаги в сторону политического реформирования"

Сауле Исабаева

Вот уже много лет Казахстан живет по принципу “сначала экономика, потом политика”. Возможно, эта формула и принесла определенные плоды в экономическом плане. Но не пора ли приступить и к политическим реформам?! Если да, то какими они должны быть, и готова ли страна к такому переходу? Об этом мы сегодня беседуем с политологом Максимом Казначеевым.

- Максим Павлович, вам не кажется, что это “потом” несколько затянулось?

- На самом деле проведение экономических реформ невозможно без синхронной модернизации политических институтов. Это две стороны одной медали.

Кроме того, формула “сначала экономика, потом политика” сейчас уже не отвечает складывающимся политическим ожиданиям населения. Она могла бы считаться приемлемой, если бы развитие экономики соответствующим образом сказывалось на улучшении социального самочувствия граждан. Однако основная масса казахстанцев мало что получила от экономического роста – разрыв между самым бедным и самым богатым слоями населения только возрастает.

Таким образом, политический контракт – политическая лояльность граждан в обмен на социальную защищенность – властью не выполняется. Государство сбрасывает с себя социальные обязательства. В тоже время и проблематику политического реформирования власть всеми способами старается вывести за рамки общественных дискуссий.

- Действительно, политическая жизнь в Казахстане словно замерла: реальная оппозиция отсутствует, гражданская активность ограничена, выборы проводятся “для галочки”, казахстанские СМИ почти сплошь ангажированы. Что может исправить ситуацию? В каких политических реформах нуждается Казахстан? И какие из них можно было бы реализовать уже в новом 2014 году?

- Действия властей в 2013 году демонстрируют противоположный тренд – ставка сделана на максимальную зачистку политического пространства от всех неподконтрольных структур, плюс – вывод социальных и трудовых протестов в заведомо стихийное и нелегитимное поле.

Мне представляется, что на данном этапе власти рассматривают такую модель взаимоотношений с обществом как наиболее удобную для себя: целый каскад непопулярных социальных инициатив – вывод протестности в стихийные формы – силовое подавление возможных социальных или трудовых конфликтов. И при всем при этом никаких альтернативных вариантов смягчения социального напряжения.

Поэтому, исходя из имеющегося опыта, можно сделать вывод, что власти не намерены в ближайшее время предпринимать шаги в сторону политического реформирования.

- Вы прогнозировали на 2014 год внеочередные парламентские выборы. Если они состоятся, то каким вы видите партийный расклад в мажилисе? Стоит ли ждать действительно свободной, конкурентной борьбы?

- К сожалению, процесс организационной подготовки политических партий к избирательному циклу еще только идет. А потому говорить о лидерах и аутсайдерах предстоящей кампании рано.

Наблюдается активность практически по всему спектру партийного поля. Кроме того, нельзя исключать и кристаллизации новых партийных структур, которые могли бы существенно перераспределить электорат.

Градус конкуренции в предстоящем избирательном цикле будет достаточно высоким – различные внутриэлитные группы предпримут усилия по укреплению своих позиций в пространстве публичной политики. Это очень важно в свете возможного начала транзита верховной власти – от действующего президента к преемнику.

- А как вы считаете, можно ли реанимировать казахстанскую оппозицию? Или все-таки на смену ей должны прийти новые, свежие силы (по примеру Навального в России)?

- В складывающейся ситуации позиции казахстанских контрэлитных групп существенно подорваны. Возможности Мухтара Аблязова или Рахата Алиева подпитывать публичную оппозицию сократились. Шанс на реанимацию казахстанской оппозиции мог бы дать переход в контр-элитный статус кого-либо из представителей действующей элиты. Появление таких фигур возможно, особенно в случае обострения борьбы за высший государственный пост.

Если же говорить о новых публичных фигурах, предлагающих себя в качестве лидеров, то в них и сейчас недостатка нет. Партийный рынок насыщен предложениями, рынок различного рода гражданских структур и отдельных активистов – тоже.

Отдельно необходимо упомянуть о создании властью управляемых оппозиционных структур и небольших групп. Использование этого политтехнологического приема тоже будет расширяться, поскольку он остается в руках “Ак Орды” практически единственным инструментом управления стихийной протестностью.

- Понятно, что диалог между властью и обществом трудно будет восстановить. Власть живет сама по себе, а общество само по себе. Пропасть между ними углубляется с каждым годом. Может быть, всему виной недостаточный интерес самих граждан к деятельности государственных структур? Как преодолеть эту изолированность?

- Более того, когда граждане начинают демонстрировать интерес к деятельности государственных структур, включается репрессивный аппарат, отбивающий у граждан такой интерес. В долгосрочной перспективе разрыв между обществом и государством будет вести к ослаблению государственных институтов.

В свою очередь, если государство не будет выполнять свои общественные и социальные функции, то их начнут выполнять другие социальные структуры: криминалитет, религиозные группы и секты, различные стихийные “лидеры из толпы”. В конце концов, проблема собственного выживания подтолкнет власть к выстраиванию системы обратной связи с обществом.

- Согласно рекомендации “всемирно известных политологов” Казахстан может позволить себе полную демократию на 35-м году независимости. Об этом глава государства сообщил на съезде партии “Асар” в 2005-м, когда собственно и был провозглашен курс “сначала экономика, потом политика”. Однако на деле особого стремления к этой цели не наблюдается. Насколько в этом заинтересованы сами власти?

- В переводе с эзопова языка “всемирно известных политологов” на простой человеческий данная рекомендация гласит: “до ухода Нурсултана Назарбаева говорить о демократизации в Казахстане не имеет смысла”.

Определенная логика в этом тезисе есть. Нурсултан Назарбаев является единственным субъе­ктом принятия политических решений в Казахстане. Данную систему властных отношений он выстраивает на протяжении двух десятилетий. Очевидно, что она его полностью устраивает, и, соответственно, изменения в нее будут вноситься только косметические – вроде проведенных маслихатами выборов сельских акимов в прошлом году.

Но и для круга потенциальных преемников целесообразность демократизации также неочевидна. Ведь главный приз казахстанской внутриполитической борьбы после ухода Назарбаева – это именно его практически неограниченные полномочия.

Именно этот инструмент позволит преемнику провести полную зачистку политических конкурентов и перераспределить собственность. Так кто же из них сейчас пойдет на размывание такого ресурса между различными государственными институтами? Ответ очевиден – никто.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 21 января 2014 > № 1034448 Максим Казначеев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter