Всего новостей: 2555324, выбрано 3 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кисиков Бекнур в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 8 февраля 2018 > № 2489983 Бекнур Кисиков

Бекнур Кисиков: «Сами предприниматели иногда не совсем ясно понимают, что же такое франчайзинг»

Динара БЕКИМ

Франчайзинг как способ легкого и безболезненного создания собственного бизнеса на основе уже готовых решений в Казахстане отчего-то не очень популярен. Как отмечает президент Казахстанской ассоциации франчайзинга Бекнур Кисиков, сегодня рынок франчайзинга в Казахстане пока не тянет даже на полноценный кусок пирога.

– Бекнур, не так давно Вы говорили, что рынок франшиз составляет приблизительно $2,3 млрд. Какова ситуация сегодня?

– Если представить это пирогом, то франчайзинг не потянет даже на один цельный кусок. Оборот франчайзинга – это примерно 0,3% от ВВП. Увы, сам МСБ недостаточно представлен в ВВП страны, что тут говорить о сегменте, который насчитывает всего лишь около 395 франчайзинговых систем. Конечно, мы говорим о примерной статистике. Проблема в другом. Вы удивитесь, но сами предприниматели иногда не совсем ясно понимают, что же такое франчайзинг.

– В какую сторону движется рынок франчайзинга: сужение, расширение? Что становится бесперспективным, что имеет тенденцию к росту?

– Мы видим, что рынок фастфуда немного перегрет. Конечно, фастфуд и вообще общепит всегда будут перспективными секторами. Люди всегда будут хотеть есть. Но даже эта формула в сегменте франчайзинга не всегда оказывается эффективной, потому что из нее выходит второй вопрос: а что люди хотят есть? С обилием ресторанов потребитель становится все более разборчивым, и сегодня за клиента идет настоящая борьба.

Поэтому концепции, выходящие на рынок с однотипным распространенным форматом, становятся убыточными. Также не оправдали ожиданий дорогие форматы ресторанов, так как потребитель все больше склоняется к демократичному подходу с хорошим ассортиментом. Рынок авторской кухни становится узким. То же самое творится и в сегменте ритейл, где рынок трансформируется. Тем не менее эти сегменты все равно будут лидерами франчайзинга.

– Какая сумма необходима для покупки и раскрутки франшизы? Готовы ли банки к выдаче кредитов под них?

– Суммы, необходимые для покупки франшизы, разные. Есть франшизы, где нет паушального взноса (одноразовый взнос за вступление во франчайзинговую сеть. – «Къ»), прибыль там строится на надбавке за товар.

Есть франшизы, которые начинаются от 1 млн тенге (например, гимнастика Айкуне). А есть бизнес с инвестицией под $1 млн. Здесь нет средних величин, в каждом виде бизнеса свои расчеты. Но, на мой субъективный взгляд, начинать нужно хотя бы с 10 млн тенге.

Банки неохотно кредитуют франшизы, но это не значит, что франшизы не кредитуются. Часто банки воспринимают франшизу как стартап. Хотя на западных рынках раскрученный товарный знак банки воспринимают как залог. Согласно статистике, кредитами пользуются только 30% покупателей франшиз, остальное – это инвестиции со стороны или личные средства. Во франшизе много платежей, поэтому кредит является обременительным для покупателя.

– Что мешает нормальному развитию франчайзингового бизнеса в Казахстане?

– Ряд нестыковок в законодательстве и, наверное, все еще экзотичность самой формы. Но в целом франчайзинг сам по себе настолько эффективный бизнес, что ему мало что может быть помехой, кроме, конечно, инертности самих предпринимателей.

– Франшизы каких стран наиболее популярны в Казахстане и почему?

– Раньше были США. Сегодня, в силу ряда экономических и политических обстоятельств, Россия и Украина. Но американские бренды все равно являются самыми популярными по всему миру, в том числе в Казахстане.

– Недавно на своей страничке в Facebook Вы озвучивали пять наиболее удачных казахстанских франшиз 2017 года. Например, были названы сеть обучения гимнастике «Айкуне» и кондитерская «Крендель» из Павлодара. В чем их успех? На первый взгляд это самый обычный бизнес.

– Во франшизе критерии другие. Франчайзинг на 80% представлен малым и средним бизнесом. Казахстанская франшиза сама по себе – наше явление, поэтому некоторые критерии, конечно же, более мягкие. У нас, к сожалению, не так много казахстанских по происхождению франшиз.

– Каковы возможности рынка по развитию IT-франчайзинга, франчайзинга в сфере агросектора и других менее популярных направлений?

– В этих сегментах есть примеры франшиз, но пока развитие очень слабое, как, в общем-то, и сами рынки. Полагаю, что текущий финансово-экономический кризис здорово поможет рынку пересмотреть свои на взгляды на бизнес и привлечет внимание к франчайзингу как к форме развития бизнеса.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 8 февраля 2018 > № 2489983 Бекнур Кисиков


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 15 августа 2016 > № 1858016 Бекнур Кисиков

В моем отношении к акиму Алматы нет ничего сакрального

По мнению Бекнура Кисикова, говорить об «ошеломляющих результатах» работы общественных советов пока рано

В последние месяцы Бекнур Кисиков по-настоящему нарасхват. Причем теперь он востребован не только как глава Ассоциации франчайзинга Казахстана, но даже больше как член Общественного совета города Алматы. Новая структура, сравнительно недавно отметившая 100 дней своей деятельности, напомним, призвана отстаивать интересы горожан, лоббировать и решать их проблемные вопросы. И, нужно признать, идея, ставшая частью Плана нации - 100 конкретных шагов по реализации Пяти институциональных реформ главы государства, сегодня демонстрирует высокие результаты. О них Бекнур Кисиков и рассказал в беседе с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz.

- Бекнур, давайте начнем с бэкграунда вашего появления в Общественном совете. Как созревало решение заняться проблемами города?

- Вы знаете, что Общественный совет появился недавно, но при этом нельзя сказать, что это совершенно новая для Казахстана структура. Общественные советы уже работали в рамках разных министерств, ведомств, а вот для города – это да, в этом есть новизна. И именно в отношении города Общественные советы высокоэффективны, они позволяют, на мой взгляд, лучше влиять на разрешение проблем мегаполиса, а его общественности более полноценно участвовать в развитии города. Общественный совет появился благодаря 99-му шагу президента в рамках 100 конкретных шагов по реализации Пяти институциональных реформ, как вы знаете. И работа по нему началась примерно в марте 2016 года. Если говорить конкретно обо мне, то я ведь всегда был активистом, постоянно участвую в каких-то проектах. А в этот раз, если честно, это была не моя инициатива. Мои друзья-общественники, моя аудитория попросила, чтобы я вошел в данный Совет. И я решил подать документы. Абсолютно спокойно прошел конкурс. Да, был серьезный конкурс, отбор, многих не приняли. И я скажу, что выборы были достаточно прозрачными и демократичными.

- Недавно вы подводили итоги проделанной работы за 100 дней. К конкретным результатам мы еще вернемся, а пока расскажите, пожалуйста, как эти 100 дней прошли для вас. Насколько сложно совмещать работу в Общественном Совете, где уровень ответственности очень высокий, с не менее важной работой в Ассоциации франчайзинга?

- Вопрос хороший (улыбается). Признаюсь, эти 100 дней были очень нелегкими. Сначала надо было изучить сам механизм – все эти постановления, законы, положения. Нужно было действительно вовлечься в работу такого огромного мегаполиса, как Алматы, понять его проблемы. И, вы знаете, был такой аврал, что все мы на эти 100 дней совсем забыли о своей основной работе. Да, дела в Ассоциации франчайзинга на какой-то момент отошли на второй план. Очень активная была работа, много вопросов скопилось, словно народ ждал, когда же появится Общественный совет.

- Ваши коллеги по Общественному совету уже отчитывались о том, что было сделано для города. Но вы сами, Бекнур, что можете отметить? Чем, каким достижением гордитесь особенно?

- Механизм Общественного совета выстроен так, что это прежде всего совет, а не какое-то управление города, которое решает определенные проблемы. Вы сейчас затрагиваете такой вопрос, где есть определенные нюансы. Нас никто не уполномочил решать проблемы, Общественный совет только рекомендует, принимает определенные запросы от горожан. А учитывая, что нас всего 37 человек, 6 из которых - это представители госорганов, то реально нас на всех не хватает. Поэтому говорить об ошеломляющих результатах совсем рано. Мы участвуем в жизни города, мы поднимаем много вопросов, вплоть до проблем ЧС, сейсмологии, это также парковки, экология, КСК. Кстати, сам я являюсь председателем комиссии по ЖКХ, и в моем секторе вопрос КСК стоит очень остро. Это огромный пласт нужд и чаяний. К нам каждый день приходят запросы от жителей. В Алматы порядка 842 КСК, и все, что там происходит, ложится на нас.

Другими словами, наши результаты – это кропотливая ежедневная работа, это максимально напряженное внимание, это рекомендации к решению, это наши заседания, а если нужно, и масштабные общественные слушания. Я подчеркну еще раз, мы не корпорация или компания, где есть какие-то цели, задачи и определенные сроки. Мы Общественный совет, который должен лишь способствовать разрешению определенной ситуации.

- И все-таки давайте попробуем понять вашу занятость, исходя из одного рабочего дня. Как он проходит в Общественном совете?

- В первое время мы встречались ежедневно, бывало даже, что заседания длились с утра и до позднего вечера. Но вы и другие алматинцы должны понимать, что здесь мы не получаем никаких зарплат, нет никаких социальных пакетов, все на добровольных началах и во благо города. Но нам нужно выстраивать и свою личную жизнь, свою работу, где мы получаем какой-то доход, чтобы кормить свою семью. Увы, не всегда получается полностью погрузиться в вопросы горожан, но сейчас мы приняли такой регламент, который позволяет качественно реагировать на общественно значимые проблемы. Теперь что касается самых распространенных повесток, скажем так. Например, недавно была ситуация с парковками. Это значимый, резонансный вопрос, который всех нас волнует. Далее – вопросы, связанные с КСК.

Повторюсь, это огромный клубок проблем, который образовался за многие годы. И здесь важно понимать, что мы не можем и не должны решать проблему отдельного КСК, кроме каких-то исключений, если действительно совсем злободневная ситуация. Чаще всего мы работаем в рамках определенной стратегии, вырабатываем нормы, возможно, речь идет об изменениях в законодательство или о реформировании принципов работы акимата. Если говорить о КСК, то 85% обращений – одни и те же повторяющиеся вопросы. Где-то председатель КСК проворовался, где-то он бездействует и не реагирует на потребности жильцов. Вот такие вопросы нужно решать комплексно, стратегически. Что-то менять в самом КСК мы не можем, не имеем права вмешиваться. Это кооператив собственников, жители сами должны о себе переживать. Но, к сожалению, нередко горожане предпочитают переложить свои трудности на акимат, или на нас.

- Я поняла вас, Бекнур. Вопрос условно перегоревшей лампочки в подъезде вы выносить на слушания в рамках Общественного совета не будете, нужна массовость.

- Все верно. А если вдруг перестанут гореть лампочки в подъездах в большей части города, тогда, конечно, это повод для заседания президиума, комиссии Общественного совета. И в принципе такие резонансные темы сейчас определены. Есть проблемы, которые давно копятся. К примеру, вопрос вырубки деревьев. Здесь мы представляем интересы общественности. Мы против того, чтобы срубали деревья. Но при этом, если речь идет о речке Алматинке, где растут около 3 тысяч деревьев и все они создают селеопасную зону в русле реки – да, здесь мы должны вникать, разбираться, уведомлять и объяснять общественности. Мы также вместе с профильными управлениями отслеживаем, например, предпринимательский сектор. Выясняем, как чувствует себя бизнес в городе, в определенных случаях наши усилия направлены на защиту горожан-предпринимателей. Мы должны создать площадку, на которой будут решаться вопросы разного рода.

- Ранее председатель Общественного совета Рахман Алшанов обозначил проблему бродячих собак. Это действительно вопрос уже городского масштаба?

- Да. Вы наверняка помните случай, когда собака искусала маленькую девочку. Сегодня это не редкость, трагедии участились. Проблема возникла на фоне того, что к городу присоединили районы из области и вот эти бродячие собаки автоматически попали в баланс города. Проблема очень острая, вопрос решать надо. Сейчас действительно стало страшно ходить по улицам, особенно в частных секторах. На сегодняшний день мы работаем с ветеринарными службами, со службами по отлову собак, постоянно интересуемся, как идет работа. Может быть, финансирования не хватает или в чем-то другом есть загвоздка - эти структуры перед нами отчитываются. В прошлом году в городе было отловлено порядка 20 тысяч собак. Представляете? 20 тысяч собак! Безусловно, мы взяли этот вопрос на контроль и будем следить за выполнением поставленных задач.

- Не менее резонансными стали вопросы, касающиеся неготовности Алматы к обильным дождям, ливням. Этот весенне-летний сезон обнажил, что называется, проблему нефункциональности ливневых систем в городе.

- Да, резонанс был, особенно в социальных сетях. Это волнует и меня самого как рядового горожанина. В те дни, когда были ливни, я с трудом добирался до дома, все тоннели были затоплены. Проблема серьезная, и ее корни глубоки – еще с тех времен, когда эти ливневки, собственно, и были недостаточно продуманы и построены. Вопрос не решится быстро, но уже тот факт, что Общественный совет взял его на контроль, при этом акимат достаточно адекватно реагирует, пытается решить проблему – все это уже позитивно.

- Вот, кстати, касательно сотрудничества с акиматом города. Насколько я знаю, ни одно решение городские власти не могут принять без предварительного согласования с Общественным советом. Были ли случаи, когда члены Совета не принимали ту или иную инициативу акимата?

- Конечно, и не раз. Например, касательно вопросов тарифообразования. Управление энергетики нам доказывало, что повышение необходимо, но мы на такие вещи остро реагируем. Неоднократно были случаи, когда отказывали, отправляли на пересмотр, заставляли переделывать их обоснования на повышение тарифов. Это большой комплекс работы, и у нас идут действительно острые дискуссии. С управлением жилья также работаем вплотную. Понимаем, какая ситуация по выделению квартир. То есть далеко не все априори принимается и утверждается. В конце концов, когда мы рассматриваем документ, мы понимаем, что за нами почти двухмиллионный город, который надеется, что мы отстоим их интересы. Люди, которые предлагают нам эти документы, они, безусловно, тоже хорошие специалисты в своих областях. Возьмем за пример парковки. Были очень жаркие споры, эмоциональные слушания, мы также просили обоснование некоторых моментов. В итоге мы имеем то, что имеем сегодня.

- Бекнур, давайте вернемся к наиболее ажиотажным темам последних месяцев. Насколько мы все знаем, алматинцев хорошо «лихорадило» на фоне обещанного законом выделения 10 соток земли на ИЖС. Вам пришлось столкнуться с этим вопросом?

- Да, это была очень жаркая пора для нас. Начиная с середины мая и почти весь июнь – за это время поступило около 5 тысяч заявлений о выделении земли. Сюда ехали люди со всех регионов. Тогда еще очень сильно муссировался вопрос о земле в рамках Кодекса о земле, и все это создало вдруг нездоровый ажиотаж, возможно, даже искусственно подогреваемый. Мы провели в первую очередь слушания по земле, перед нами отчитались профильные управления, которые и рассказали, есть ли в активе земля для граждан.

Мы также выезжали в рамках комиссии с участием депутатов, представителей акимата, городских служб на встречи с жителями Алатауского, Наурызбайского и других районов, где было зарегистрировано наибольшее количество заявлений о выделении 10 соток. И, конечно, всем им мы объясняли, что в городе земли нет. Народ думает, если к Алматы присоединили поселки из области, значит, появились лишние гектары. Но даже будучи в области, эти земли ведь кому-то принадлежали! И если она пришла в город, то пришла она сюда с хозяином. У нас нет пустых, свободных земель. Но напряжение было, и мы должны были проговорить все это, выслушать, узнать, что волнует жителей и почему случилось так, что они вдруг внезапно начали требовать землю. У всех разные причины – у кого-то тяжелое социально-экономическое положение, кто-то слишком долго стоит в очереди на квартиру и, не дождавшись ее, решил получить землю. По цепной реакции устроили заседание с управлением жилья, попытались выяснить, почему люди так долго, годами стоят в очередях на жилье. То есть это комплексная, мультипликативная работа.

- Какие еще нашумевшие повестки заседаний Общественного совета мы с вами не охватили?

- Cитуацию с библиотекой имени Бегалина давайте рассмотрим. К нам обратился общественник, по его запросу провели заседание. Общественность хотела, чтобы эта библиотека осталась в другом формате. Мы выезжали на место с управлением культуры, выслушали, как говорится, обе стороны, вынесли резолюцию, и на сегодня консенсус найден. Сейчас мы готовим слушания по мерам предупреждения ЧС, совсем недавно было заседание президиума по сейсмоопасности. Этот вопрос также актуален, мы живем в сейсмологической зоне, и нужно об этом помнить. То, как мы поведем себя во время ЧС, готов ли город к чрезвычайной ситуации – это очень злободневный вопрос, я считаю. Благоустройство дорог, спортивные площадки, освещение, бордюры, то есть практически каждый клочок города для нас работа. Вплоть до того, что сейчас мы, например, собираемся отреагировать на жалобы туристов, которые почему-то не могут путешествовать в наших горах, обнаружили какие-то заграждения, препятствия. Планируем выехать на место. Думаю, в следующую четверть мы проведем еще один отчет о проделанной работе.

- Бекнур, как жительница Алматы, воспользуюсь случаем и подскажу вам еще один проблемный момент, который, уверена, вам уже знаком. Это касается поиска людей, работы волонтеров. Масштабные поиски Сафара Шакеева обозначили вот такую проблему – в нашем городе нет волонтерских штабов, нужны здания, которые волонтеры могут приспособить для своих нужд. Их отсутствие серьезно препятствует качественному поиску людей, вы это знаете не понаслышке, а на собственном опыте.

- Это действительно важный вопрос. Проблему пропажи людей в городе мы недавно поднимали, перед нами отчитывался ДВД г. Алматы, вместе мы думали, что можно сделать, чтобы эта работа была эффективнее. Возможно, полицейские должны получить более лучший качественный тренинг, возможно, снаряжение, что-то еще. Понимаете, это безопасность города, это то, что волнует всех нас. Конечно, когда пропадают люди, мы эти новости принимаем очень близко к сердцу.

Да, мы, волонтеры, просто алматинцы, 12 дней занимались поисками Сафара Шакеева. И действительно у меня накопилось немало замечаний, выкладок, которые я буду рекомендовать к просмотру. Опираясь на Запад, на опыт других стран, нужно сказать, что наша полиция ограничена в своих возможностях. Она не может все бросить и заниматься только поиском людей, таких ресурсов нет. Поэтому постоянно винить во всем полицию нельзя. Это первое. Второе – здесь, конечно, большую роль играет общественность. Ее отклик, реакция. Например, когда мы искали Сафара, мы попутно нашли человека, который потерял память. Выяснилось, что он из Семея, и через социальные сети мать нашла своего сына, представляете. Реакция соцсетей может быть решающей. Что касается вклада Общественного совета. Конечно, мы можем и должны создавать волонтерские штабы, но здесь также обязательна помощь стражей порядка - они профессионалы и только они могут координировать подобные поиски. Волонтеры – не профессионалы, я это к тому, что для того, чтобы не было разброда, у полиции должна быть главенствующая роль. Я пока не знаю, как будут выглядеть волонтерские штабы, но направление правильное и мы этот вопрос обязательно проговорим.

- Еще один вопрос, Бекнур. Возможно, он покажется вам провокационным, тем не менее. Известно, что с определенной частотой перед вами отчитывается аким Алматы Бауыржан Байбек. Это просто формальность или вы действительно готовы сделать ему замечание по поводу той или иной недоработки?

- Абсолютно нет никакой провокационности. Сейчас мы достигли того уровня, когда замечание стало частью рабочего процесса. Аким действительно отчитывается перед Общественным советом. Более того, он сделал это первым, после него свои отчеты озвучили все управления и комитеты города. Впервые аким Байбек, если не ошибаюсь, выступал перед нами в апреле. Мы выслушали, дали свою оценку. На сегодняшний день заслушаны отчеты практически всех управлений, некоторые приняты, некоторые - нет. Что касается конкретно вашего вопроса, в июле мы передали список рекомендаций градоначальнику через председателя Общественного совета, обозначили вопросы, на которые, на наш взгляд, нужно обратить внимание и постараться исправить ситуацию. Понимаете, мы ведь тоже новички, совет только начал работать. Одно дело акимат, который уже имеет определенный опыт, другое дело Общественный совет, куда люди пришли из разных профессий. Но мы совершенствуемся. Я пока не знаю, когда будет следующий отчет акима, но уверен, это будет объективная полезная работа. Никакой скованности нет. Мы даже в некотором смысле были удивлены его открытостью, готовностью к критике. Другими словами, лично у меня в моем отношении к главе Алматы нет ничего сакрального, только работа.

- Спасибо, Бекнур, за беседу, успехов вам!

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 15 августа 2016 > № 1858016 Бекнур Кисиков


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 14 июня 2016 > № 1794323 Бекнур Кисиков

Реестр – это возможность открыть крышку казана, чтобы показать, что мы варим

Попасть в реестр и стать избранным

Попасть в реестр и стать избранным. И пусть вас не смущают такие эпитеты. Это не выдержки из сектантских уставов. Это вполне четкая задача, которая теперь стоит перед каждой компанией, решившейся однажды работать по франшизе. В Казахстане создали Национальный реестр франчайзинговых компаний. Присутствие в нем - своего рода свидетельство того, что определенное ТОО заслуживает доверия потребителя, поскольку репутация его чиста и работает оно добросовестно. Оценку такую выносят в Ассоциации франчайзинга в Казахстане на основе долгих исследований и изучения истории компании. Насколько прозрачно и объективно решение профильной Ассоциации включать тот или иной бренд в реестр или нет? И действительно ли членство в нем – это гарантия качества? Об этом в беседе с корреспондентом газеты «Капитал.kz» рассказал президент Ассоциации франчайзинга в Казахстане Бекнур Кисиков.

- Бекнур, Национальный реестр франчайзинговых компаний – это чья-то аналогия, чей-то опыт? Откуда идея?

- Да, идея не является уникальной или особенной. Это международная практика, международный стандарт, когда мы пытаемся как-то регулировать рынок. Это не значит, что оказывается какое-то давление на него. Скорее это больше легализация, облечение имеющегося в более цивилизованную форму. Другими словами, реестр – это некий лист, где мы можем найти компании, которые имеют хорошую, добрую репутацию. Примерно на этой основе, на этой философии и строятся национальные реестры многих стран мира.

- То есть, изучив реестр, потребитель может понять, с какой компанией стоит иметь дело, а с какой нет? И насколько это справедливо по отношению к тем, кто не в реестре?

- Члены нашей Ассоциации автоматически попадают в реестр. Эти компании мы знаем давно, мы им доверяем, они не первый год на рынке, у них хорошая репутация. Да, возможно, были кризисные моменты, но они выстояли. Что такое франчайзинг вообще? Это умение выстоять в кризис, расширить сеть, несмотря ни на что, это финансовая стабильность. Именно поэтому франчайзингу уделяется очень большое внимание. Но здесь, я бы хотел подчеркнуть, данный реестр – это не гарантия того, что компания идеальна. Реестр дает потребителю, в частности франчази, возможность взглянуть на компанию другими глазами, оценить тот спектр инструментов или коэффициентов, по которым можно судить – доверять компании или нет. Через реестр мы хотим показать, на что нужно обращать внимание. Я немного уйду в историю. Так как родиной многих франчайзинговых брендов являются США и соответственно франчайзинг очень хорошо развивался на американском континенте, в 60-х годах они столкнулись с такой проблемой: в Америке стало много продаваться ложных франшиз, я бы воздержался говорить мошеннических, но тем не менее это близко, поскольку франчайзинг сам по себе несет определенное эмоциональное ожидание от покупки. Учитывая огромный рынок США, продавались тысячи самых разных лицензий, после чего компания успешно закрывалась. Таких историй было очень много. Поэтому в 1969 году они ввели правило: каждая компания, которая хочет продавать франшизу, должна открыто подписать договор с покупателем. То есть предпродажная подготовка включает всю информацию о деятельности компании, вплоть до судебных исков, задолженностей, кредитов и тому подобное. Сведения должны быть максимально прозрачными для того, чтобы покупатель понимал – он приобретает не «кота в мешке». Эта мера оказалась действенной, сразу после этого процент мошеннических франшиз уменьшился, обманывать покупателя стало сложно.

- Но ведь в Казахстане ситуация наверняка другая, как минимум не такой большой рынок…

- Я и не говорю, что эта ситуация актуальна для нас. Но сейчас я вижу, как эксперт или даже просто потребитель, что появилось очень много никому неизвестных франшиз. Франчайзинговый рынок Казахстана на самом деле очень узкий и тесный. Рынок СНГ – тоже, и все мы хорошо знаем друг друга. Знаем, какую репутацию имеет та или иная компания, какие у нее проблемы. В интернете, к примеру, я часто вижу, когда компания очевидно создается, для того чтобы продать побыстрее лицензию, но при этом понятно, что отвечать за проект она не будет. Понимаете, франчайзеру чаще всего легче не продавать свою лицензию, чем продавать. Потому что он дорожит своим брендом, это его главное богатство, нематериальный актив, доверие. И когда какая-то компания разоряется в сети, то владелец франшизы всегда очень тяжело переносит это. Психологически очень тяжелый момент. Именно поэтому франчайзер тщательно контролирует эту ситуацию, внимательно отбирает претендентов на франшизу и достаточно осторожен в этом вопросе. А вот те компании, о которых я говорю, они легко идут на продажу франшизы, не выбирают своих будущих партнеров. И в таких случаях я вижу, что сам бизнес не несет как таковой ценности. Теоретически каждый бизнес можно продать через франшизу, но если в этом есть цель, достоинство и ценность. Ведь в этом случае потребитель покупает лицензию на то, что может создать сам, ведь правильно?

- Правильно. То есть теперь вы намерены навести порядок на рынке.

- Мы сейчас прописываем правила игры, чтобы в конце концов никто не проигрывал на франчайзинговом рынке. Я не отвечаю за все франчайзинговые компании Казахстана, но тем не менее, когда происходит банкротство, любые другие франчайзинговые инциденты, в таких случаях обращаются ко мне, как к президенту Ассоциации, как возможному медатору и модератору этого процесса. Но видите ли, я не уполномочен отвечать за все франчайзинговые компании Казахстана. Здесь хорошим инструментом станет реестр, который позволит делать выбор: хотите работать честно, открыто, транспарентно - пожалуйста, входите в реестр, и тогда мы сможем говорить о том, что мы вас знаем, знаем вашу честность и прозрачность. Но опять же, это не есть гарантия прибыли. Да, по статистике, 80% франчайзинговых проектов успешно выживают. Но многое также зависит от франчази, от работы в рамках этой франшизы, от многих других сопутствующих факторов. Прогнозировать и убеждать в чем-то здесь, конечно, сложно, но мы можем как минимум открыть крышку казана, чтобы показать, что мы варим.

- Я правильно понимаю, что информация, которая указывается в реестре о том или ином бренде, собрана специалистами вашей ассоциации, а не предоставлена компанией?

- Компания, которая хочет войти в реестр, она сама в первую очередь предоставляет информацию, которую намерена обнародовать. А уже дополнительно мы проводим небольшую оценку, анализируем, изучаем рынок этой компании. Возможно, мы даже будем звонить франчази, которые работают в этой сети, чтобы получить информацию. То есть у нас есть ряд инструментов, посредством которых мы можем проверить – успешна компания или нет. Нам это легче сделать, чем кому-либо со стороны. Я повторюсь: на рынке я давно и примерно знаю - кто, как и чем дышит.

- И обмануть вас не удастся?

- Очень малая вероятность. Мы часто встречаемся со всеми нашими коллегами на форумах и выставках. Если какая-то компания выросла вне поля нашего зрения, например в России, Украине, здесь у нас также есть партнеры-ассоциации, которые могут дать дополнительные рекомендации. То есть в принципе рынок абсолютно прозрачен.

- Что нужно сделать компании, которая хочет получить доступ к данному реестру?

- В первую очередь отправить на наш электронный адрес заявку. Мы высылаем нашу анкету, ее заполняют, далее мы подписываем договор между нами и компанией, в рамках которого нам предоставляется возможность получать открытую информацию, работать согласно этике франчазера. Это, конечно, не закон, но тем не менее этический кодекс франчайзера существует у каждой Ассоциации франчайзинга. Согласно ему мы начинаем работать уже в плотном контакте.

- А сколько компаний на сегодняшний день в Национальном реестре?

- Сегодня в нем 20 компаний, из них 18 – казахстанские, два – иностранные. Все эти компании мы знаем давно, они успешны, сумели выжить в кризис, многие из них открылись еще в 90-х годах. Понимаете, чем хорош франчайзинг… Может быть, я слишком консервативен, но я считаю, что бренд должен созреть, чтобы иметь какую-то историю, определенный опыт. McDonald's, к примеру, имеет очень высокий процент доверия, он существует уже более 50 лет, все это время здесь работали только на доброе имя. Поэтому чем дольше компания существует, тем больше доверия к нему. Но при этом это абсолютно не означает, что новые компании, которые появились буквально два-три года назад, не могут претендовать на аутентичность, подлинность или успешность. Перспективный бренд всегда можно увидеть, главное - избежать нечестных, некорректных сценариев. А таковые имеют место быть, увы. Я повторюсь, ко мне обращается большое количество бизнесменов, я вижу ситуации, когда компания покупает за границей бренд, но уже без оценки, я вижу, что он не пойдет, что он будет дорогим, учитывая высокие девальвационные риски. Я просто хочу в таких случаях уберечь их и постараться направить в более нормальное русло, чтобы их не обманывали.

- А сферы, которые представляют эти компании, какие в большинстве?

- Очень традиционные. Мы не сильно отличаемся от мирового рынка. Это как обычно ритейл и фастфуд. Рестораны по франшизе и розница. Одежда, обувь, в основном это легкие брендированные бутики, которые открываются по лицензии. Если говорить о ресторанной франшизе - опять же это мировой тренд, когда фастфуд считается академически удобным для передачи франшизы. И еще хотел бы один момент подчеркнуть. Так называемую экофраншизу я выделю отдельно. Это направление, думаю, будет очень широким в ближайшее время. Также хотел бы сказать про киндерфранчайз - детские франшизы, направленные на дошкольное образование, на детское развитие. Другими словами, сегодня отечественный франчайзинговый рынок очень интересен.

- Что касается членского взноса. Что это за деньги и на что их будут тратить?

- Вы знаете, по закону мы можем тратить деньги только на развитие ассоциации. Но что такое работа в ассоциации? Она убыточна. Ассоциации сегодня ничего не зарабатывают. То, что мы делаем, это больше общественное. У нас сегодня поддержки, к сожалению, нет. Рынок у нас маленький, естественно, членские взносы платят не все. Вообще, членские взносы – это отдельная тема, содержание офиса и штата – тоже отдельный разговор. Поэтому когда мы говорим о реестре, смешно говорить, что Ассоциация может обогатиться. 20 компаний, для многих из них мы даже не фиксировали ставку. И она, поверьте мне, совсем небольшая.

- Реестр национальный, значит ли это, что большей частью здесь должны быть казахстанские бренды?

- Вы знаете, этот вопрос вообще выходит за рамки реестра. Если говорить в целом по рынку, сегодня более 80% франчайзинговых лицензий – это иностранные компании. И мы сами в этом в какой-то степени повинны. Мы не обращаем внимания на авторское право, на товарный знак, на интеллектуальную собственность. Мы в 90-х годах упустили много ключевых вещей, которые можно было бы интеллектуально зарегистрировать самим. Интеллектуальная собственность – это ниша, в которой мы еще очень слабы. На уровне республики надо постоянно проводить ликбез по этой теме, обучать людей, чтобы они могли защищать свои интересы. Естественно, что иностранные компании в этом плане сильнее, у них больше возможностей. Это крупные сети. Первыми на рынке Казахстана появились именно иностранные компании, до 2000-х годов доминировали европейские, американские, после 2000-х - российские, также активно заходят украинские компании. В этом плане франчайзинговый рынок нашей страны в основном сублицензионный. Многие бренды приходят через соседние страны. Россия, Украина, Турция. Есть один американский бренд, который вообще через Кувейт зашел. То есть вот такая ситуация. Но позитив в том, что казахстанские бренды сейчас стали совсем не хуже. И я скромно промолчу о роли ассоциации. Может быть, есть и наша толика усилий, главное, что сегодня появилась уверенность у нашего предпринимателя в том, что они могут делать франшизу не хуже, а где-то даже лучше иностранцев. Есть также некоторые члены нашей ассоциации, которые уже осваивают рынок России. Позитивные тренды есть. Мне бы хотелось, чтобы о франчайзинге больше говорили СМИ. Нам важно донести, что в Казахстане не только создали товар, продукцию, но и создали бренд, интеллектуальную собственность. Это тоже очень важно.

- Бекнур, спасибо за беседу, интересную и нужную информацию. Успехов!

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 14 июня 2016 > № 1794323 Бекнур Кисиков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter