Всего новостей: 2551619, выбрано 1 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ахметов Слям в отраслях: Госбюджет, налоги, ценывсе
Ахметов Слям в отраслях: Госбюджет, налоги, ценывсе
Казахстан. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 16 октября 2015 > № 1519344 Слям Ахметов

Нефть: как природные ресурсы могут стать благом, а не проклятием?

Слям Ахметов, кандидат экономических наук

Может ли наличие больших природных запасов являться преимуществом в конкурентном развитии экономики? Или же, наоборот, − они ведут к неравенству в обществе, неразвитости экономики и низкому уровню жизни населения? Какие ответы на эти вопросы дает мировая практика?

Проклятие или лукавство?

Присутствие больших природных запасов в одних странах выступают ключевым источником высоко конкурентного развития и экономики, и человеческого капитала, но в других странах они ведут к плохим результатам в указанных сферах и в уровне жизни населения. Как природные ресурсы, в конечном счете, преобразуются в те обстоятельства, которые не улучшают, а даже ухудшают уровень жизни населения?

Рассмотрим международную действительность.

Как показывает мировая практика, само изобилие природных ресурсов несет в себе губительную силу, в тех случаях, когда в этих государствах экономические и политические устройства является псевдо рыночными и псевдо демократичными. В этих случаях негативная сила огромных природных ресурсов распространяется по центральным каналам: институциональным, технологическим, макроэкономическим и политическим.

Так, например, плохое состояние институционализма есть базисная причина избыточного извлечения ренты, чрезмерной активности инвесторов в их присвоении, коррупции, лоббизма, сдерживания производства со сложной технологией и развития человеческого капитала и т.д.

Технологическое «проклятие» связано с высокой обработкой нефтяных ресурсов в развитых странах, чем в развивающихся экономиках. И покупки ими нефтяных ресурсов сопровождаются огромными выплатами нефтедолларов экспортерам – развивающимися странам. И такое положение обуславливает некое рыночное «равновесие», которое добровольно и подолгу поддерживается углубляющейся сырьевой специализацией развивающихся стран.

Огромные сырьевые доходы облегчают правительствам таких стран сбалансировать госбюджет, поддерживать сравнительно низкий дефицит и с их помощью удерживать макроэкономические показатели и при этом, все больше усиливая зависимость экономики от цен на сырье. Чаще всего, правительства таких стран не имеют ни отчетливой модели развития экономики, ни нужных структур, обеспечивающих ослабление зависимости экономики от цен на нефть и реальный рост уровня жизни населения.

Большие доходы от нефти и относительно благополучные макро показатели ведут к избыточным внешним заимствованиям, которые зачастую используются неэффективно и становятся тяжелой проблемой платежного баланса и будущих поколений.

А при падении цен на нефть рушится иллюзия благополучия, платежный баланс оказывается в тяжелом положении, ускоряя непрерывное обесценение национальной валюты, кризис экономики и снижения уровня жизни населения. В большинстве случаев, правительства таких стран не располагают заранее подготовленным экономическим фундаментом для преодоления такой ситуации и вынуждено «прожигают» средства нефтяного фонда, бессильно ожидая очередного повышения цен на нефть.

В странах с богатыми природными ресурсами, зачастую, устанавливаются менее демократичные и долговечные политические режимы. Непомерные легкие сырьевые доходы дают политикам проводить популистскую политику, присваивать «административную ренту», активно финансировать силовые структуры, имитировать экономические реформы, мало что дающие и экономике, и жизни народа. В таких странах сильно растет класс богатых чиновников, а накопление социального капитала, развитие гражданского общества происходят медленно, спрос на человеческий капитал и демократические институты остается низким.

Но ряд стран, богатых на природные ресурсы, смогли развить свои экономики и человеческие капиталы до высокого конкурентоспособного уровня, и требуемым шагом в этом деле явилось создание ими стабилизационных фондов или фондов национального благосостояния.

Типы Фондов

В мировой практике существуют три типа государственных резервных (стабилизационных) фондов. Рассмотрим их по отдельным странам: а) стабилизационные фонды (для сглаживания колебаний в доходах и расходах госбюджета; дополнительное финансирование государственных расходов в регионах, где ведется добыча полезных ископаемых). Практикуется в таких странах как США, Венесуэла, Колумбия, Кувейт, Нигерия, Чили и т.д.

б) фонд будущих поколений (выплаты дополнительных квазирентных платежей населению регионов, после исчерпания добычи полезных ископаемых). Созданы в таких странах как США, штат Аляска Канада, штат Альберта, Республика Кирибати, Кувейт, Оман, Папуа – Новая Гвинея.

в) бюджетные фонды (аккумулирование доходов в периоды профицита госбюджета и стабилизация госрасходов при наступлении неблагополучной внутри- и внешнеэкономической конъюнктуры) Такие фонды созданы в Гонконге, Сингапуре, Эстонии, ЮАР и т.д.

В ряде случаев фонды выполняют смешанные роли (как, например, в канадской провинции Альберта, в штате Аляска, в Кувейте и Папуа – Новая Гвинея и т.д.).

Например, Фонд выравнивания доходов (Revenue Equalization Fund) Кирибати был создан еще в 1956 году как трастовый фонд для будущих поколений после ожидаемого истощения месторождения фосфатов.

В Колумбии в 1993г. был создан Нефтяной стабилизационный фонд (Oil Stabilization Fund). Специфичной функцией фонда является децентрализация, то есть поступления в фонд распределяются в территориальные бюджеты и в государственную нефтяную компанию в соответствии с установленным заранее правилом.

В мире стабилизационные фонды созданы не только в государствах, имеющих нефть, газ, но и в странах, где есть и другие виды полезных ископаемых, доходы от которых значительно влияют на экономику. Так, например, в Чили в 1985 году был создан медный стабилизационный фонд Чили (Copper Stabilization Fund). Цель этого фонда – не только обеспечение стабильности госбюджета, но и регулирование реального курса песо вне зависимости от колебания поступлений от экспорта меди. Фонд формируется только из доходов государственной медной компании (CODELCO) и поэтому, ее отчисление в этот Фонд, по сути, являются дополнительным налогом.

В 2007 году чилийское правительство создало второй фонд, Экономический и Социальный Стабилизационный фонд (ESSF).

Эти фонды являются институтами защиты национальных валют и повышения общего благосостояния народа.

Стремление к общему благополучию

Не менее интересна практика работы фонда и в штате Аляска. Их там два: стабилизационный фонд – Конституциональный бюджетный резервный фонд (Constitutional Budget Reserve Fund). Основной целью Фонда является компенсация падения в доходах бюджета штата, финансирование кассового разрыва в течение фискального года. И другой – это сберегательный, Перманентный фонд Аляски, который учрежден в 1976 году как трастовый фонд для будущих поколений (Alaska Permanent Fund). Основной целью Перманентного фонда является создание инвестиционной базы, которая могла бы обеспечить доходы для будущих поколений, когда запасы нефти истощатся. Доходы Фонда не связаны с изменением цен на нефть, их объем определяется ежегодно Конгрессом штата как часть налоговых доходов и роялти, а также доходов Фонда от инвестиций. В целом, источниками формирования фонда являются 25% отчисления от всего объема платежей за использование минеральных ресурсов, роялти, федеральных платежей по разделению доходов от минеральных ресурсов и трансфертов, получаемых штатом Аляска. Согласно этому порядку значительная часть доходов от нефтяной отрасли не поступает в бюджет штата. Средства Фонда постоянно инвестируется, но не могут быть использованы без внесения поправки в Конституцию штата на референдуме.

Порядок распределения доходов, полученных Фондов от инвестиции определяются ежегодно губернатором и законодательной властью штата. Как правило, часть доходов (42% с 1982 года) распределяется ежегодно в виде «дивидендов» всем гражданам штата Аляски (наибольшая ежегодная сумма выплаченных дивидендов на каждого гражданина Аляски составила в 2008г. 2069 долл. США). Выплата каждый год пересчитывается и зависит от доходов последних пяти лет, а также от числа людей в соответственном году, которые должны получать деньги. Другая же часть доходов, направляется на реинвестирование для того, чтобы компенсировать снижение реального объема фонда из-за инфляции и увеличить капитал Фонда. Средства Фонда находятся в управлении общественной Корпорации Перманентного фонда Аляски (Alaska Permanent Fund Corporation), и инвестируются в портфель из бумаг с фиксированным доходом и акции.

По состоянию на 30.06.15 года активы фонда Alaska Permanent Fund Corporation оставляли 55,9 млрд. долл. США, а рыночная стоимость Constitutional Budget Reserve Fund - 10,1 млрд. долл. США

Показательная практика Норвегии.

Наиболее ценен опыт управления нефтегазовыми доходами в Норвегии. Эта страна, как и РК, располагает большими запасами нефти (и газа) и в немалых объемах экспортирует их. В среднем за период с 2009 – 2012гг. по общему объему экспорта, по экспортной оценке, Норвегия заняла 7 место в мире, с 4% долей в общемировом экспорте, (РК −13 место в мире с долей в 3%).

Именно нефтегазовый комплекс образовал фундамент для успешного развития национальной экономики, а ядром по управлению его доходами стал государственный нефтяной фонд (далее − НФ). НФ был создан в 1990 г. и с ним одновременно была образована специальная национальная нефтяная компания «Statoil», которая и стала независимым отраслевым регулятором.

Эффективное и прозрачное управление нефтегазовыми доходами дали возможность правительству Норвегии создать современную нефтегазодобывающую и перерабатывающую индустрию и на этой основе добиться внушительных результатов в экономике и в социальной сфере.

Так, например, она входит в перечень мировых лидеров по величине ВВП на душу населения, опередив европейские страны и США. Так, среднедушевые доходы населения (в номинальном выражении) по данным международного валютного фонда в 2013 году достигли 101,3 тыс. $, это 2 место в мире (РК – $13,1тыс. , 60 место в мире).

По индексу инноваций за 2014 год (The Global Innovation Index) Норвегия расположилась на 14 месте (РК на 79 месте).

В рейтинге глобальной конкурентоспособности за 2014 год (World Economic Forum, 2014) Норвегия заняла 11 место (РК – на 50 месте).

А согласно отчету за 2014г. − Индексу человеческого развития (Humen Development Report) Норвегия вышла на 1 место (РК на 70 месте).

По оценкам международных рейтинговых агентств суверенный кредитный рейтинг Норвегии, а также рейтинг приоритетных необеспеченных обязательств страны стабильно находятся на наивысшем уровне − «ААА».

Government pension fund Global (ранее Нефтяной фонд) достиг 873,0 млрд. долл. США (на сентябрь 2015 года), его прозрачность оценивается в 10 баллов из 10. При этом численность населения Норвегии на 01.07.2015года составила 5,2 млн. человек.

Успех Норвегии −случайность или закономерность?

Достигнутые в норвежской экономике результаты это, случайное стечение благоприятных обстоятельств или все же, выстроенный − с ясными целями и механизмами их достижения − закономерный процесс развития?

Ответ на этот вопрос поможет дать изучение наиболее значительных решений в нефтегазовой отрасли, которые и определили исторический путь экономического развития современной Норвегии.

Первое, это то, что было определено, что базой для обеспечения качественного роста экономики Норвегии должна стать ее нефтегазовая отрасль для чего государству необходимо было взять в руки полный контроль над нефтегазовыми доходами.

Для реализации этих целей доля участия государства, − (через госкомпанию «Statoil»), во всех месторождениях страны − была законодательно закреплена в размере не менее 50%. По высказываниям норвежских экспертов, в те годы, эту норму приветствовали и международные нефтяные компании, стремившихся сотрудничать с госкомпанией «Statoil».

Такой государственный подход парламента Норвегии, преследовал далеко идущие стратегические цели, − сохранить контроль не только над всеми нефтегазовыми месторождениями государства, находившимися под пристальным вниманием международных транснациональных корпораций, но и построить нефтегазовую индустрию с эффективной моделью государственного управления.

Второе, тщательно формировалась законодательная база самого Фонда, система административного лицензирования, государственного предпринимательства в области нефти и газа, специального налогообложения и бюджетной политики. Эти решения, в конечном счете, были направлены на максимальную аккумуляцию нефтегазовых доходов, приумножение богатства страны для будущего поколения и на частичное, целевое их использование для развития ключевых, не сырьевых, отраслей экономики.

Третье, было определено, что пополнение Фонда будет осуществляться непрерывно (независимо от величины доходов нефтегазовых компаний) от поступлений экспорта нефти, газа и от доходов по инвестициям Фонда.

Эти фундаментальные решения были углублены, конкретизированы и утверждены парламентом, в марте 2001, в так называемых «руководящих принципах» − для сглаживания расходования нефтяных доходов и создания крупного финансового резерва для решения долгосрочных задач Норвегии. Во-первых, средства ГПФ Global (Нефтяной Фонд, в 2001году был трансформирован в Government pension fund Global), не предназначались для финансирования дефицита бюджета не нефтяного происхождения. В этой ситуации действовало 4-х процентное правило – законодательно к расходу нефтяных доходов были установлены жесткие правила, согласно которым правительству Норвегии, в обычном порядке, разрешалось использовать лишь 4% подсчитанного реального дохода Фонда для финансирования структурного не нефтяного дефицита бюджета. Жесткое, 4-х процентное правило преследовало одну из главных целей – обеспечить защиту госбюджету страны от опасной ловушки − чрезмерной его зависимости от доходов нефти. Однако сейчас это правило предлагают пересмотреть в сторону уменьшения, поскольку Government pension fund Global (нефтяной фонд) Норвегии растет опережающими темпами. Расходы, превышающие 3% Фонда – это излишнее стимулирование, считают и экономисты, отмечая, что состояние экономики Норвегии и так одно из лучших в Европе.

Во-вторых, налогово−бюджетная политику сделали антицикличной, для того, чтобы противодействовать волатильности внешнего рынка нефти. То есть государственный бюджетный баланс (GB) теперь увеличивался тогда, когда экономическая активность становилась выше целевого значения, и уменьшался в случае, когда реальный валовой внутренний продукт (ВВП) снижался ниже намеченного тренда.

В совокупности, рассмотренные важные решения государства позволили добиться не только создания современной нефтегазодобывающей и перерабатывающей индустрии, но и высоко развить экономику Норвегии.

Сегодня из госбюджета Норвегии финансируется «завтрашняя» конкурентная ее экономика, такие исследования как: национальная стратегия развития биотехнологий (исследования генома человека); технология получения энергии из возобновляемых источников; разработка технологий для нефтегазодобывающей отрасли и оптимизация управления нефтяными ресурсами; изменение климата и связанные с ним последствия для Норвегии; совершенствование механизмов коммерциализации результатов НИОКР через систему офисов по трансферту технологий, развитие новых материалов и нанотехнологий и т.д.

В чем секрет успеха Норвегии?

Мировая практика показывает, что некоторые страны, активно экспортирующие нефть, все же, в конечном счете, оказываются в ловушке, − большой зависимости госбюджета от цен на нефть, высокой инфляций, коррупций, частого обесценения национальной валюты и т.д.

Состояние высокой зависимости экономики от цен на нефть, фактически, для таких стран становится постоянным источником неопределенности, и при падении цен она преобразуется в механизм наступления кризиса.

Норвегии удалось не только избежать такой нефтяной западни, но и эффективно развить экономику, и обеспечить высокий уровень жизни населения. Как же ей такое удалось?

Первым делом, для того, чтобы экономика не угодила в сырьевую ловушку − со всеми вытекающими для экономики плохими последствиями − правительство Норвегии и его Центральный банк (ЦБ), взялись за создание мега системы, способной эффективно управлять финансами и защитить экономику от сырьевой западни. Искомая мега финансовая архитектура должна была достичь низкой инфляции, долгосрочной устойчивости национальной валюты, непрерывного сокращения зависимости госбюджета от цен на нефть и хороших условий для конкурентоспособного развития не сырьевой экономики.

И такую мега финансовую архитектуру решено было создать на следующих денежных столпах − нефтяном Фонде с механизмом максимальной аккумуляции средств, рачительного их использования − и интегрированной в общую стратегию, − бюджетной политике и инструментариях монетарной политики ЦБ. И эта система была подкреплена детально разработанными институциональными положениями.

Денежные столпы мега финансовой системы были увязаны между собой тесными конструкциями взаимодействия, дополнения и взаимозависимости, а нефтяному Фонду Норвегии отвели центральную роль – амплуа макро регулятора ее экономики.

И первостепенные задачи НФ вытекали из этой его роли:

а) защита госбюджета от чрезмерного его разрастания нефтегазовыми доходами, потому как «разбухание» расходов госбюджета вело не только к снижению его роли, как инструментария управления экономикой, но и подрывало, в будущем, нужный уровень национальных сбережений и частных инвестиции в экономику;

б) диверсификация промышленной структуры, на основе создания макро условий для необходимого уровня прямых, частных инвестиции вне зависимости от колебания цен и величины нефтегазовых доходов;

в) удерживание стабильности в экономике.

Для достижения именно этих важных задач − на основе тщательных исследований − было решено, что аккумулируемые в Фонде нефтегазовые доходы следует «убирать» из экономики и безопасно инвестировать их за пределами Норвегии.

В этом случае правительство, вывозя капиталы Фонда за границу, одновременно не только сводило к минимуму разрушительное влияние «излишних» нефтяных доходов на национальную экономику, но и избегало текущих излишков торгового баланса для того, чтобы чрезмерно не укрепить крону и уменьшить воздействие нежелательных изменений процентных ставок на капитал.

Из числа немалых важных функции НФ как мега регулятора экономики (во взаимосвязи с политикой госбюджета и ЦБ) особо следует выделить его предназначение по настраиванию курса кроны. Именно в то время, перед правительством и ЦБ остро возникла дилемма − контролировать номинальный валютный курс кроны, посредством интервенций, либо не допускать ее укрепления с помощью нефтяного Фонда и они, верно, выбрали второй путь. Потому что недопущение чрезмерного укрепления кроны имело чрезвычайно значение для ее экономики. И поэтому норвежский мега регулятор первостепенно контролировал над тем, чтобы не допустить опережающего укрепления кроны против темпов роста производительности в экономике, учитывая, что соблюдение требуемого соотношения между ними является фундаментальным условием для конкурентоспособного развития страны.

Такая выверенная политика мега финансовой системы дала свои ожидаемые результаты − согласно официальным данным ЦБ за период с 2005 года по 2013 год динамика среднегодового курса норвежской кроны укрепилась лишь с 6,44 (за один долл. США) до 5,87 крон. И на сегодня мировой валютный рынок относит норвежскую крону к категории стабильных валют.

Сохранить стабильный курс кроны на протяжении длительного периода времени удается благодаря успешно внедренному методу инфляционного таргетирования, привязанному к изменениям потребительских цен, уровню производства и занятости, который усиливает денежно кредитную политику (ДКП) и мега стратегию НФ.

Но вначале, для того, чтобы внедрить метод инфляционного таргетирования, ЦБ Норвегии создал ряд требуемых условий. В частности, была разработана потребная модель трансмиссионного механизма ДКП с высокими прогностическими возможностями. Крона была переведена на режим плавающего курса, были сформированы рыночные механизмы, адекватные оценкам инфляционных ожиданий субъектов рынка, а сам ЦБ начал работать в условиях высокой степени независимости, что означало, прежде всего, деполитизацию ДКП, защиту ЦБ от попыток государственных властей и иных политических кругов навязывать, диктовать решения и т.д.

Таким образом, исследования особенностей работы норвежской мега финансовой системы показывают, что внутри НФ, госбюджета и ЦБ, а также между ними установлены были многозначащие настроечные связи, формирующие ее целостность, подобно одному сложно организованному строению, усиливающий синергетическое воздействие на достижения заявленных в экономике целей.

Такое финансовое строение отвечало и высоким иерархическим макро целям НФ, − быть гарантом стабильности роста будущих доходов государства и инструментом регулирования эффективности макроэкономических пропорции.

Но в Норвегии оказание за счет средств НФ, какой либо льготной финансовой помощи частным структурам, по сомнительным антикризисным причинам, исключено.

Конечно, к созданию такой цельной мега финансовой конструкций с выверенными задачами развития, где особое значение имеет снижение зависимости страны от нефти и газа, конкурентоспособное развитие всей экономики, норвежское правительство и ЦБ пришли не сразу, а через неудачи и кризисы и лишь к 2001 года.

От бочек нефти – к высокоразвитой экономике

Созданная в Норвегии мега финансовая архитектура финансово обеспечила остро нужную эволюцию − от простой продажи нефти и газа – к высокоразвитой экономике и высокому уровню жизни населения.

Сильное развитие получил экспорт, в его потенциал материковой Норвегии вошли такие приоритетные отрасли как металлургия (это, прежде всего, производство алюминия и изделий из него), энергетика, химическая и нефтехимическая промышленности, судоремонт и судостроение, рыболовство, аквакультура и морские перевозки. Все эти отрасли характеризуются высокой производительностью труда, большими объемами производства и качеством продукции, что обеспечивает их конкурентоспособность и устойчивое положение на мировом рынке. Даже если исключить ренту нефтегазовых доходов норвежская производительность является одной из самых высоких в мире.

Импорт в 2014 году достиг 932,1 млрд. крон или 29,5% от ВВП (в 2010году – 28,6%). В объеме импорте высока доля высокотехнологичных машин, транспортного оборудования − с 2008г. по 2014год их доля стабильно сохраняется на уровне 39,0%.

С 2009 года экспорт норвежской экономики вырос с 952,8 млрд. крон до 1 197,6 млрд. крон в 2014г. Рост в 1,3 раза. Общая доля экспорта в 2014г. в ВВП страны составила 38,0 %. А доля нефти и газа в экспорте к 2014 году уменьшилась до 45,1%, когда как в 2007году их доля составляла 63,5%.

Одним из важных результатов действий мега финансовой системы является неуклонное сокращение зависимости госбюджета Норвегии от доходов от нефтегазовой деятельности (revenues from petroleum activities).

Так, динамика сокращения доли доходов от нефти и газа в госбюджете, согласно официальным данным, выглядит следующим образом: в 2012 году − 32,6%, в 2013 году − 29,3% и в 2014 году – 27,2%.

А по итогам 2015 года, согласно утвержденному госбюджету, доля доходов от нефтегазовой деятельности должна уменьшиться до 25,7%.

Такие результаты по минимизации зависимости госбюджета от нефтегазовых доходов достигнуты даже, несмотря на то, что правительство Норвегии проводит особую налоговую политику в нефтегазовой отрасли, владея акциями крупных компаний, − ее нагрузка на отрасль определена в размере 50%.

Государство владеет большинством акций крупнейших газодобывающей компаний, например, в компании «Statoil» (70,9%), во второй по значению компании «Норшк Гидро» (43,8%).

Компания «Statoil» производит 60% нефти и газа, добываемых в Норвегии, число занятых в ней достигло 24 тыс. человек, деятельность развернута в 29 страна мира, владеет самой крупной в мире системой подводных трубопроводов. Компания «Statoil» крупнейший морской перевозчик углеводородного топлива, осуществляет глубоководное бурение, оборот компаний превысил 300 млрд. крон.

Другим важным направлением мега финансовой системы является сокращение дефицит не нефтяного бюджета (non-oil budget surplus), восполнение которого связано с изыманием средств из Pension Fund Global (ранее нефтяной фонд). Так, в 2014 году трансферт из Pension Fund Global в госбюджет Норвегии составил 156,2 млрд. крон или 12,3% общего объема доходной части, а в 2015г. прогнозируется 174,2 млрд. крон (13%). При этом рост доходной части госбюджета без нефтегазовой выручки прогнозируется с 928,3 млрд. крон (факт. 2014года) до 989,6 млрд. крон в 2015 году, с ростом в 107%. Доля доходов без нефтяной выручки в госбюджете Норвегии должна вырасти с 72,8% до 74,3%.

Объем внутреннего валового продукта (ВВП) Норвегии превысил 500,0 млрд. долл. США.

Банковский рынок Норвегии

Потому как большой проблемой для банковской системы РК является образование огромного объема безнадежных кредитов, рассмотрим из официальных данных состояние качества кредитных портфелей банков Норвегии.

Так, согласно статистическим данным ЦБ Норвегии, доля дефолтных кредитов по всем банкам, а также по покрытым бондам ипотечных компаний (loan defaults, all banks and covered bond mortgage companies) составила на 01.07.14 года всего 2,81%.

Даже в кризисные годы (2008 – 2009 гг.) общая доля дефолтных кредитов по банкам и по покрытым бондам ипотечных компаний не превысила 2,83%.

Что касается МСБ, то в Норвегии вообще нет никаких специализированных программ их поддержки. Предприятия МСБ исчезают и рождаются в обычном рыночном порядке, как и в большинстве развитых стран, в течение 3-5 лет они обновляются до 70%.

Портфель норвежских комбанков хорошо сбалансирован по отраслевым рискам. Хотя банками выданы большие объемы кредитов в сферу коммерческой недвижимости, опасность надувания пузырей на этих рынках высокими ценами на нефть сведена к минимуму, скоординированными, против этого, действиями Фонда, бюджетной политики и денежно – кредитных инструментов ЦБ.

ЦБ Норвегии оперирует со ставкой (с небольшими отклонениями) на уровне −1,75%, проценты по краткосрочным кредитам с 2009года не превышали 4-5%, инфляция с 2009г. (с небольшими колебаниями) удерживается на уровне 2,1%.

У ЦБ Норвегии имеется выработанная модель управления ликвидностью в банковской системе.

Основным инструментом монетарной политики ЦБ является уровень процентной ставки по депозитам комбанков, а политика Банка Норвегии направлена одновременно на достижение низкой инфляции и низкой безработицы. ДКП Норвегии ставит целевую инфляцию и гарантирует ее на уровне не более 2,5%, что соответствует целевой инфляцией Европейского центрального банка.

Банковская система Норвегии достигла высокого уровня развития и играет большую роль в развитии и экономики, и формирования ВВП. В целом объем кредитного портфеля банков, согласно данным ЦБ Норвегии на июнь 2014 года (по текущей оценке) достиг 192% к ВВП страны.

Практика без иллюзии РК

Прежде всего, рассмотрим главный вопрос – объединены ли политики НФ, госбюджета и НБК в единое действие, направленное на снижение чрезмерной зависимости экономики от цен на нефть, сохранение устойчивости курса тенге и создание условий для конкурентоспособного развития экономики, банков и компаний РК.

Но для такого высокого и чувствительного уровня взаимодействия между такими финансовыми структурами, требуется главное – качественное функционирование каждого из них. И с этой точки зрения сжато рассмотрим их.

Нацбанк – в плену противоречий

Качество работы ЦБ определяется проводимой им ДКП, которая в свою очередь оценивается исходя из ядра ее системы − трансмиссионного механизма (ТМ), имеющий такие каналы воздействия через комбанки на экономику, как процентный, кредитный и валютный.

Поэтому в вкратце проанализируем основные моменты работы этих каналов.

Процентный канал − в развитых странах он выступает основным инструментом по регулированию объема кредитов в экономике, делового цикла и подавления инфляции.

НБК никогда не управлял процентными ставками, и как следствие в сырьевой экономике это привело к хроническому их завышению, которые оторваны от любых разумных ориентиров, оправдывающих потребности инвестиции в реальную экономику. На сегодня, они существенно превышают и ставку рефинансирования НБК, и официальный уровень инфляции, они не снижались даже при наплыве огромной массы ликвидности при цене нефти $140 за баррель.

Кредитный и процентный каналы тесно взаимосвязаны, но НБК не имеет и эффективной модели поддержки ликвидности в банковской системе, нет у него и сигнализатора – развитого межбанковского рынка ресурсов, по этим причинам он (НБК) нужного влияния на выдачу кредитов экономике не оказывает. Кредитование комбанками производительной экономики РК остается очень слабым.

Валютный канал трансмиссионного механизма ДКП, на сегодня, зеркально отражает сложную ситуацию платежного баланса РК.

По каналу проведена череда глубоких девальваций тенге (последняя в августе 2015 года), связанные с теми же кризисами платежного баланса РК, уходом валюты из страны и резким уменьшением поступления валют в связи с падением цен на нефть.

Сегодня, население РК с тревогой наблюдает за частыми и глубокими девальвациями, проводящими как при высоких ценах на нефть (глубокая 25% девальвация 2009 году была проведена при высокой цене нефти − $110 за баррель!), так и при ее снижениях.

Углубившая сырьевая экономика и сопровождающая ее высокая долларизация оставили не развитым трансмиссионный механизм, без которого давать оценку качеству ДКП имеет мало смысла, а внедряемая НБК инструмента ключевой ставки следует рассматривать как робкие первые его шаги по влиянию на ситуацию в экономике.

Кроме того, в связи с присоединением к себе банковского надзора и усилением после кризиса противоречивых тенденции на рынках, усилился и конфликт интересов в работе НБК, что плохо отражается на качестве регуляторной его работы, а также реализаций, какой-либо ДКП. Так, в частности, из-за взвалившейся на себя ответственности за снижение больших объемов проблемных кредитов в комбанках, возрос регулятивный риск НБК. Например, упали требования к правильным определениям классификации реструктуризированных, рефинансированных кредитов, объемы которых немалые. А проблемные кредиты, передаваемые комбанками в дочерние свои компании, не включаются в перечень просроченных кредитов и т.д.

Ослабление качество пруденциального надзора главного банка усилило риск получения НБК от комбанков «улучшенных» регулятивных отчетностей, мало отражающих динамику их истинного положения.

Но такие «достижения» в улучшении качество работы комбанков, конечно, не могут дать (после кризисных 2008-2009 годов) никаких им шансов привлечь из внешнего рынка дешевых ресурсов для развития экономики РК и поэтому правительство и НБК все больше удовлетворяют (через различные программы) их потребности щедрой и льготной помощью за счет средств НФ.

Еще одной проблемой текущего положения, выбрасывающейся из образовавшейся «воронки» противоречий, является нехватка тенговой ликвидности в комбанках, а стабилизация ситуации, заполнением ее со стороны НБК, приводит к атаке курса тенге и вообще, защита курса тенге (и удержания инфляции) требует сейчас обратного − их изымания из экономики.

Но фундаментальным противоречием, которую мало учитывает в своей деятельности сам НБК, являются препятствия на пути его продвижения к полноценной денежно-кредитной политике и результатной ее реализации. К этим препятствиям относятся поголовное сохранение проблемных банков и длительная, малоуспешная борьба, как самих банков, так и правительства и НБК, по их восстановлению, через которые, в таком их состоянии, практически невозможно реализовывать, оценивать и изменять импульсы полновесной денежно – кредитной политики.

И как прямое следствие такого положения, в целом по банковской системе, доля общих расходов банков в общих их доходах, достигла 96,4% (на 01.01.2015 года), а доля доходов, связанных с получением вознаграждений (основное − от кредитов реальной экономике) упала за последние шесть лет до недопустимо низкого значения − 16%.

«Ахиллесова пята» комбанков

Оценку состояния банковского рынка РК дал кризис 2008-2009 гг., после его удара он до сих пор не может оправиться, что заставляет усомниться в правильности его развития. Именно прошедший кризис наглядно показал, насколько некачественным был собранный при турбонефтекапитализме кредитный портфель комбанков.

В чем же была основная причина докризисного провала кредитного портфеля банков?

Одной из главных причин, − набора колоссального объема безнадежных кредитов,− определившей неудовлетворительное положение комбанков, стало плохое управление ими рисков в докризисный период. В частности, их отход от фундаментальной канвы – от управления рисками созданием добавленных ценностей, − к массовому «управлению рисками» залоговыми недвижимостями, которые, в докризисное время, вместе с взлетом цен на нефть стремительно надувались, наращивая «пузырную стоимость» и вместе с ней и пузырные кредиты.

Конечно, указанный «способ» управления рисками, широко примененные в докризисный период комбанками, априори не мог быть универсальным «щитом» качества кредитов, потому как не учитывал галопирующих цен на нефть.

Именно в этой галопирующей цене на нефть существовал опасный порог ее значения,− вычисляемый математическим методом, − требовавший от комбанков совершенно иной конструкции расщепления кредитных рисков, так как после него (порога) уже начиналось пузырное вздутие рынков.

Но на риски высоких и постоянно растущих цен на нефть не смотрел и регулятор банковского рынка РК, потому как показала мировая практика, секреты их регулирования были весьма не сложными – они аккуратно следовали за комбанками, полагая, что они все делают правильно. И на пике экономического пузыря (когда цена нефти достигла $140 за баррель) ряд комбанков превратились в машины по созданию благополучий.

А последствия неведения «порога» вздувания пузырей с нарастающими деструктивными их силами не заставили долго ждать – только по официальным данным, усредненная доля безнадежных кредитов в комбанках «ушла», после кризиса, за немыслимый горизонт – более 33,7 % (а по не официальным данным еще выше).

Без всякого сомнения, по кредитному портфелю комбанков прошелся не только «внешний» кризис, связанный с взлетом и падением цен на нефть, но внутренний − кризис компетентности.

Разумеется, к такому огромному объему нежизнеспособных кредитов свою «долю вложили» хищения кредитов через заведомо невозвратные их выдачи, плохое управление вместе с разросшейся коррупцией в банках и т.д.

Безусловно, такие огромные массивы безнадежных к возврату кредитов, следует рассматривать как «разрывы», отбрасывающие развитие комбанков назад.

И еще об основном. В сырьевой экономике РК, из-за специфичности ее рынков, банки, до сих пор не могут найти систему, приближающуюся их к фундаментальным основам эффективной посреднической функции, которая, прежде всего, есть выбор между сбережениями и инвестициями, а иное, есть неправильное распределение капиталов и создание рисков в будущем. А на пути к продвижению к тем устойчивым основам посреднической функции дополнительным непреодолимым препятствием для банков стала вереница девальвации тенге.

Правки в капитализм комбанков

Но как же проходит после кризисное развитие банковского рынка?

Течение банковского рынка, все же показывает, что пренебрежение того, что кризис есть неотъемлемая часть капитализма, призванный расчищать рынок от нежизнеспособных банков и каналы денежно – кредитной политики, порождает новые трудности.

Безусловно, ключевая часть решения заключалась в том, чтобы позволить некоторым проблемным банкам (в особенности ориентированным на розничный сектор) развалиться самим, гарантируя выплаты вкладчикам. Этот болезненный путь, требовал расходов, но как показывает действительность, выплаты были бы не больше, чем объемы средств, направляемых на их мучительное восстановление, а также очень важно − этот рыночный способ уничтожал громадные «тромбы», преграждающие каналы реализации ДКП НБК.

Но правительство и НБК при воскрешении отвергнутых кризисом полумертвых банков, ограничились лишь закачкой колоссальных государственных средств, мало учитывая перегруженность рынка больными банками и даже при такой массированной государственной помощи, вряд ли возможно их скорое оживление.

Так, по данным НБК, кумулятивные размещения компаний с госучастием в банках только за 2013-2014гг. выросли на 86%! И наконец, 2014 года, государственное фондирование − в виде закачки займов и размещение госвкладов − достиг более 4 трлн. тенге или 26% от всех обязательств банков! И при этом большая часть вкладов системы АО «Самрук-Казна» и других квазигоскомпаний были размещены в иностранной валюте.

При такой «правке» развивающегося капитализма не были учтены и другие важные обстоятельства. Так при таком неважном состоянии рынка, крепко, связавшее банки с громадными объемами безнадежных кредитов, их реанимацию, (имеющих перспективы восстановления), проводят «крестом» − по вертикали вливания госпомощи, а по горизонтали – институциональной реформы, расширяющие ценностную экономику и вместе с ней платежеспособное, кредитное пространство для банков.

Такой подход существенно облегчает и ускоряет темпы «перемалывания» безнадежных кредитов и восстановления устойчивости банков.

Однако правительство и НБК, в таком тяжелом положении, ограничились лишь постулированием управленческих ценностей, связанных с переделом собственности и расходованием больших государственных средств.

Ведь именно слабостью институциональной среды объясняются образования немыслимого уровня безнадежных кредитов по юридическим лицам – на начало 2014года – 40,6%, а на начало 2015 года – 35% (данные НБК).

И на сегодня в своих публичных документах НБК вновь бьет тревогу о накоплении уже «новых» проблемных кредитов, которые в скором будущем еще дополнительно закупорят пути кредитования экономики, и все это, несомненно, есть подтверждение того, что институциональные реформы сильно отстают от потребностей рынка свободного предпринимательства.

И сегодня, по истечении шести после кризисных лет, институциональная среда, угасающего нефтекапитализма при отсутствии нужных мер, качественно расширяющую эту среду не дает улучшить кредитование реальной экономики РК. Более того, она (институциональная среда) вынуждает банки уходить в сферу быстрых, «рациональных» своих доходов.

Так, например, на 01.01.2015 года доходы, несвязанных с получением вознаграждений превысили доходы, связанные с получением вознаграждений в 5,2 раза! Когда как на 01.01.2008г. это соотношение было обратным, т.е. доходы, связанные с получением вознаграждений превышали доходов, не связанных с получением вознаграждений в 2,3 раза!

Кроме того, в структурах баланса банков родился рискованный разрыв между валютными активами и обязательствами по срокам востребования и погашения. Так по оценке, к сентябрю т.г. около 50% обязательств банков были деноминированы в иностранной валюте, а между тем, на этот период, валютные активы составляли лишь около 20—25% балансов банков.

Такое углубившее развитие несет в себе не только угрозу долгосрочной устойчивости комбанков, но и размывает их первичную ценность, определяемой, в первую очередь, кредитованием созидательной экономики РК.

Таким образом, после кризиса надежность комбанков РК воздвигается не на новом содержаний, так и не данными уроками кризиса, она вновь строится на их «рациональных» доходах от: различных переоценок, высоких ставок по краткосрочным и потребительским кредитам и массированных обменных (валютных) сделках и т.д.

Истекший после кризисный период показывает, что работа правительства и НБК по спасению немощных банков свелась лишь к самоцели − спасти всех и любой ценой. И «вершиной» этой работы вместо быстрой, коммерческо - возвратной помощи стала затянувшаяся «борьба» с техническим снижением безнадежных кредитов, не восстанавливающей роли комбанков в экономике и сопровождавшейся корреляцией больших расходов из НФ с неэффективностью рынков, вызванной падением цен на нефть.

И как следствие такого развития в структурах балансов комбанков множатся дисбалансы, которые в будущем вновь приведут их к известным проблемам.

К числу таких дисбалансов, следует отнести с одной стороны, это колоссальные госрасходы на спасение немощных банков и с другой, − низкий выход от них кредитных, инвестиционных и других инструментов для развития производительной экономики.

Кризис платежного баланса РК, цепь девальвации тенге, высокая долларизация экономики стали основными причинами народившихся серьезных дисбалансов на банковских балансах. К их числу следует отнести: скупки валют, принадлежность 50% вкладов только 2% вкладчиков, массовое бегство сбережений из тенговых вкладов в валютные, нехватка тенговой ликвидности, рост валютных кредитов (уже около 30% всех кредитов), разрыв между валютными обязательствами и валютными активами, колоссальный рост общих расходов и другие.

Указанная смесь дисбалансов не только закрывает оставшиеся щели кредитования реальной экономики, но и выносят их самих в зоны рисков, выхолащивающие само значение коммерческих банков в развитии рыночной, свободной экономики.

Просевшая функция комбанков

«Улучшение» капитализма правительством и НБК, в таком варианте, не только родило указанные недостатки на банковском рынке, но и надолго деформировало рыночную конкуренцию, уничтожило мотиваторы удешевления кредитов, услуг, перелива капиталов в лучше работающие банки и в целом надобного углубления финансового рынка РК.

И в этой связи такая «реформа» банковского рынка и сложившаяся специфичная «конкуренция», подавили первостепенную функцию банков – посредническую, которая есть эффективная аккумуляция внутренних и внешних денежных ресурсов для результативного их перераспределения в интересах подъема конкурентной способности экономики РК.

Так, например, по данным НБК, на 01.01.15г. доля выданных кредитов экономике, по отношению к ВВП − снизилась за последние шесть лет до 24,9 % (без учета огромных объемов не работающих, безнадежных кредитов). До кризиса этот показатель в РК приближался к 60%, а в развитых странах она составляет от 100 до 200%.

А доля кредитов по юридическим лицам, на эту дату, (к ВВП) упала до 11,8% (за минусом 2445 млрд. тенге не работающих, безнадежных кредитов).

В такой просевшей посреднической функции комбанков РК, к тому же очень низка доля остро нужных − для снижения зависимости экономики от цен на нефть и защиты тенге от девальвации − инвестиционных и долгосрочных кредитов.

И все это колоссально увеличивает прямые и упущенные выгоды и экономики, и населения, и государства

Есть и другой вопрос, – какова степень отдачи от оказанной государством помощи немощным банкам? Если нет должного кредитования экономики, возможно, есть рост налогов от других доходов комбанков? Но и здесь, оказалось, положение не в пользу казны государства.

Государство, начиная с кризисных 2008-2009гг., продолжительно «тащит» немощных комбанков, например, (кроме колоссальной финансовой помощи), разрешило создавать резервы по проблемным кредитам, за счет расходов (до уплаты подоходного налога) и вне зависимости от масштабов их образования. Кроме того, предоставлены были дополнительные налоговые льготы и при списании безнадежных кредитов с балансов банков.

В последнее время к «тягловой» силе вынуждено присоединился и сам НБК, активно предоставляя комбанкам валютные свопы для хеджирования их валютных рисков, на очень привлекательных для них условиях (по оценке это около 10 млрд. долл. США). Погашения этих свопов наступает во 2-м полугодии т.г. и в 2016 году и своевременное исполнение их комбанками представляется весьма неопределенным, если НБК вновь не придет к ним на помощь.

Но, несмотря на всю эту масштабную и финансовую, и налоговую помощь, без решения системных проблем экономики РК, восстановление кредитования реальной экономики, отдачи государству будет происходить медленно, а порой плохо.

Так, по данным НБК доля доходов комбанков, связанная с получением вознаграждений (в общем объеме доходов) упала с 69,3% на 01.01.08г. до 16% на 01.01.15г.

А рост доли расходов без уплаты подоходного налога (в общем объеме доходов) достигла на 01.01.15г. 96,4% против 85,4% на 01.01.08г.

И как следствие такого положения дел, несмотря на то, что за период с начало 2008г. по 01.01.15г общие доходы комбанков увеличились в 5,3 раза и достигли 9,5 трлн. тенге, уплата ими государству подоходного налога увеличилась всего лишь на 134% или с 45,6 млрд. тенге до 61,2 млрд. тенге.

Ни один вид бизнеса РК не может претендовать на такое долгосрочное и безмерное покровительство со стороны крупных чиновников, не внося взамен адекватного вклада в развитие экономики РК.

Не продвигаются комбанки и к участию в финансировании роста экономики страны.

Так, НБК в своем отчете по итогам работы за 2014 год, отметил, что сохраняется модель финансирования экономический роста за счет собственных средств предприятий и госбюджета.

Безусловно, такую, закрепившуюся, квазирыночную структуру финансирования экономики РК, сложила слабость финансовых институтов, а также неимение в экономике рынка инвестиционных ресурсов.

И поэтому, до сего времени, состояние экономики определяется ни комбанками, ни фондовым рынком, и ни НБК, а оно определяется самой наклонностью ее развития, рождающейся под влиянием господствующих источников ее финансирования − собственными средствами предприятий и нефтедоходами, формирующими госбюджет.

Такое положение порождает по цепочке и другую фундаментальную проблему, − динамика роста ВВП РК не диктует нужный спрос на денежно-кредитные инструменты банков, что обуславливает отсутствие на финансовом рынке производных − встроенных и заданных настроек, ведущих его к равновесному развитию вместе с ростом ВПП и по этой причине он не стабилен.

Таким образом, несмотря на масштабную помощь со стороны государства, без решения фундаментальных проблем экономики РК, банки не смогут стать тем денежным якорем, решающим проблемы развития созидательной экономики, а они будут оставаться крупной частью этих проблем.

А очередная августовская 2015 года глубокая девальвация тенге окажет очередное негативное давление на комбанки, на качество их кредитов и на их способность кредитовать реальную экономику.

Эмбриональный фондовый рынок

Теперь о другом, самом рыночном, демократичном институте – фондовом рынке РК. У фондового рынка классическая, главная функция – это привлечение денег в экономику. Но мировая практика показывает, что модель менеджмента в рыночных экономиках может быть различной. Например, в немецкой модели менеджмента основной способ финансирования – это банки. В англо американской модели – фондовой рынок. В Японии – банки и т.д. Таким образом, рыночная, свободная экономика финансируется за счет двух главных ее столпов – банками, либо фондовым рынком или вместе и тем и другим.

Но в РК фондовой рынок, созданный 20 лет тому назад − как институт, рыночной, свободной экономики − продолжает оставаться, с низкой капитализацией, в зачаточном состоянии, определяющий и малоразвитость инструментального комплекса НБК.

По этой причине влияние правительства и НБК на развитие реального сектора экономики через фондовый рынок равно нулю.

И поэтому в казахстанской модели развития рыночной, свободной экономики роль главных ее движителей, как банков, так и рудиментарного фондового рынка РК остаются низкими, а основными способами финансирования реальной экономики прочно остаются за преобладающими собственными средствами предприятий и госбюджетом.

Госбюджет и НФ

Для стран с богатыми природными ресурсами опасный риск нарастает с возрастанием зависимости госбюджета от цен на сырье. Не смогла избежать такого болезненного риска и экономика РК. Так, согласно официальным данным Минфина, в течение первого полугодия т.г. в связи с падением цен на нефть на треть упало поступление от экспортной таможенной пошлины, объемы импорта снизились на 38%, из-за чего поступления от таможенной пошлины уменьшились в два раза. В целом доходность госбюджета потеряла уже 22%. Но темпы роста расходов, по заявлениям Минфина, удерживаются на уровне 103,4% (к аналогичному показателю прошлого года), за счет гарантированных трансфертов из НФ.

Гарантированный трансферт из НФ в госбюджет в 2013 году, по данным Правительства, составил – 1 триллион 380 миллиардов тенге, в 2014-15 годах, составит 1 триллион 188 миллиардов тенге. Но, кроме того, за последние три года растут постоянные дополнительные изъятия из НФ в виде целевых трансфертов. Так, если в 2013 году целевой трансферт составил 26 млрд. тенге, то в 2014 году уже 475 млрд. тенге, а на 2015 год запланированы 707,5 млрд. тенге.

Как видно, из официальных данных, несмотря на принятые в 2011 году бюджетные правила, призванные сдерживать расходование средств из НФ, за годы независимости не удалось остановить увеличивающуюся зависимость госбюджета от нефтяных доходов, представляющей собой непредсказуемо угрожающий источник неопределенности.

Экономика РК за годы независимого развития по различным оценкам (в т.ч. зарубежным) стала в высокой степени зависимым от нефтяного сектора, на долю которого приходится 25—30% ВВП (оценка), более 50% доходов бюджета и 60% экспорта. Эти данные свидетельствуют о системно − склонном характере развития экономики РК.

А израсходованные огромные средства из НФ (по экспортным оценкам до 15% от ВВП) для борьбы с кризисом 2008-2009гг. смогли лишь удержать на плаву отдельные сектора экономики, не изменив характера развития экономики РК в пользу конкурентных не сырьевых отраслей, обеспечивающих устойчивость тенге. Несомненно, реализованные антикризисные мероприятия 2008-2009гг. далеко не совпали с необходимыми задачами – диктующими синусоидальным развитием рынка нефти − структурного усиления экономики РК, укрепления тенге на случай очередного падения цены на нефть.

Поэтому, как следствие такой политики, экономика РК на сегодня, из кризиса в кризис сталкивается с однообразными и тяжелыми проблемами, рождающимися окончательно укрепившейся «однокультурной» экономикой, где в общем экспорте доля сырья достигла 80%.

И как показывают исследования нефтяных фондов, где не работают его важные функции, объединяющие политику госбюджета и ЦБ на снижение зависимости экономики от цен нефть, формирование условий для подъема других отраслей экономики, приводит, в итоге, к образованию модели «развития» на основе доходов от нефти, где доминирует государство, а рыночные институты проседают.

Такая модель «развития» имеет огромный недостаток − она в большей степени ренто – раздающаяся для получателей административной и социальной ренты, в ней низка производительность труда и ее способность решать большое количество структурно − рыночных проблем экономики.

В конечном счете, эта модель заводит в ловушку, − где при высоких ценах на нефть идет простое накапливание нефтяных доходов, а при крушении этих цен, сбереженные доходы стремительно «прожигаются» для удержания быстротечного обесценения национальной валюты и уровня жизни населения.

А распределение средства из НФ для удержания при кризисе такой модели экономики не приводит в итоге, к новому, качественному ее уровню, так как она изначальна, не увязывается со структурными ее изменениями и зачастую становится завуалированным способом перераспределения богатства страны.

Практика РК показывает, что НФ, госбюджета и НБК не выступают совместной, единой политикой, обеспечивающей устойчивость тенге от его обесценения, в виде создания первостепенного − условий для подъема конкурентных способностей не сырьевой экономики, как единственно возможного экономического противовеса от крушения цен на нефть.

Ведь чрезмерное, однобокое наращивание нефти в экспорте, привело к тому же к утере фундаментальной стоимости тенге, так как резкие колебания цены на нефть сильно бьют по его стоимости, подвергая ее к глубоким изменениям, и превращая его, практически, в функцию от нее. Вследствие этого, вынужденные крутые снижения курса тенге стали последними, − при падении цен на нефть, − техническими приемами для временного балансирования текущих и капитальных потоков платежного баланса РК.

И в этой главной проблеме, нет практических результатов и от институтов развития РК, которые в мировой практике государствами создаются для решения схожих проблем – ухода от однобокой сырьевой зависимости к перестройке экономики на путь высокотехнологичного и разностороннего развития.

И в этой связи особенно ущербной остается неработающая функция НФ (совместно с НБК), по настройке оптимального курса тенге к росту производительности в экономике являющийся фундаментальным условием для зарождения у не сырьевой экономики способностей к конкурентному развитию и правильному переходу к подлинно плавающему курсу тенге. И эта функция должна была быть основополагающей в подготовке нужной экономической платформы для перехода к подлинному плавающему курсу тенге, обеспечивающий подъем и экономики, и благосостояния населения.

И как следствие этих проблем экономика РК не воспроизводит квалифицированные рабочие места – и это один их главных недостатков сырьевой экономики – и для 30% трудоспособного населения РК, числящегося как «самозанятые» и 5,7% официальных безработных, априори нет шансов, найти квалифицированную работу.

Правительству и НБК обосновывать огромные расходы из НФ дает и его низкая прозрачность. Так, согласно индексу транспаретности Линабурга-Мадуеэла, разработанный в Институте Суверенных Фондов (Sovereign Wealth Funds Institute) прозрачность НФ РК (на 4 квартал 2014 года) была оценена в 2 балла из 10. Тогда как фонды Норвегии, Сингапура и Азербайджана, этим же институтом, оценены в 10 баллов.

По причине низкой прозрачности НФ, информация правительства и НБК о том, что именно на поддержку курса тенге, только за два последних года, израсходовано средств из НФ на сумму $ 28,0 млрд.(!) стала для всех неожиданностью.

И поэтому НФ, по сути, превратился в финансовый «бульдозер», вытаскивающий, за счет громадных расходов, частные банки и компаний из финансовой ямы, а для экономики он стал последней финансовой «плотиной», удерживающий падение курса тенге до «дна».

Очевидно, что нужны конкретные реформы, новая модель экономики, позволяющей развить роль рынков, создающие основы для получения больших экспортных доходов, независящих от реализации сырой нефти и тем самым защитить экономику и национальную валюту от нестабильности легких доходов от нефти.

Но как показывает мировая практика зачастую востребованность в реформах и их конкретная реализация наступает тогда, когда доля нефти (сырья) в формировании ВПП падает до 10%, а в других случаях высокие чиновники, не желая расставаться с легкой сырьевой рентой, продолжают истощать ресурсы нефтяных фондов, выжидая очередного повышения цены на нефть.

Но в мировой практике есть и ценный опыт нефтегазовой Норвегии, которая начиная с 90-х годов, сумела основательно преобразовать структуру своей экономики и стать одной из высокоразвитых стран мира.

Казахстан. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 16 октября 2015 > № 1519344 Слям Ахметов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter