Всего новостей: 2552684, выбрано 3 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фроловский Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Фроловский Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 марта 2018 > № 2547053 Дмитрий Фроловский

Почему эмир Катара зачастил в Москву

Дмитрий Фроловский

Прошедший 26 марта визит безусловно продлевает оттепель в отношениях между Россией и Катаром, но его не стоит рассматривать слишком оптимистично. Катарская внешняя политика очень ситуативная и часто совершает резкие повороты исходя из текущих интересов эмирата. Поэтому стремительно меняющаяся ситуация на Ближнем Востоке ставит под сомнение любые долгосрочные прогнозы, и флюгер двусторонних отношений может повернуться в любую сторону

26 марта Моcкву с официальным визитом посетил эмир Катара шейх Тамим бен Хамад Аль Тани. Он сменил отца во главе эмирата сравнительно недавно – в 2013 году, но это уже второй его приезд в Россию. Предыдущий, в 2016 году, стал переломным моментом в двусторонних отношениях, обозначив переход от многолетней враждебности к сотрудничеству. Нынешний визит должен показать, что две страны не только достигли высокого уровня взаимопонимания, но и признают друг за другом растущее влияние на Ближнем Востоке и готовы активно участвовать в решении проблем региона.

Трудная история

Российско-катарские отношения не отличались стабильностью. В 2004 году в Дохе был убит Зелимхан Яндарбиев, бывший президент самопровозглашенной Республики Ичкерия. Катарские власти тогда арестовали несколько сотрудников российских спецслужб, обвинив их в организации убийства. После этого кризиса отношения стабилизировались только через несколько лет, когда в 2007 году эмират посетил президент России.

Причиной для нового обострения стала «арабская весна». Катар приветствовал свержение режима Хосни Мубарака в Египте. Военно-воздушные силы эмирата участвовали в бомбардировках Ливии, а катарские власти выделяли миллионы долларов вооруженной оппозиции в Бенгази. Также Катар активно финансировал и вооружал антиасадовские группировоки в Сирии: из-за непримиримой позиции Москвы по сирийскому вопросу осенью 2011 года в аэропорту Дохи был избит российский посол Владимир Титоренко.

После инцидента МИД России объявил о понижении уровня дипотношений. В феврале 2012 года произошла знаменитая перепалка в ООН. По неофициальным данным, тогдашний представитель России Виталий Чуркин заявил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет».

Ситуация стала меняться с приходом к власти в Катаре нового эмира Тамима бен Хамада Аль Тани в 2013 году. Обвал нефтяных цен в 2014 году сблизил интересы двух стран на рынке энергоносителей, а начало российской военной операции в Сирии осенью 2015 года окончательно убедило Доху в необходимости договариваться. Тогда стало понятно, что катарские вложения в свержение Асада безвозвратно потеряны, а Россия, на фоне снижения присутствия США, начинает играть на Ближнем Востоке не последнюю роль.

Наконец, финальный импульс к сближению дала международная блокада, которую ввели против Катара Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ и еще несколько арабских стран, обвинивших эмират в поддержке исламистов. Катару грозила изоляция, и необходимо было озаботиться диверсификацией дипломатических альянсов. В результате в 2016 году шейх Тамим отправился с официальным визитом в Москву.

Блокада и Сирия

Нынешний визит хоть и не принес прорывных договоренностей, стал для Катара весьма своевременным. Несмотря на блокаду со стороны Саудовской Аравии и других арабских стран, эмират не принял их ультиматум, стал искать новые каналы для импорта, а местная экономика продолжила рост.

Со временем напряжение в отношениях с соседями спадет, но контакты Дохи с Эр-Риядом, а также взаимодействие в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) уже не будут прежними. В катарском руководстве осознают, что Саудовская Аравия сейчас уступает свои позиции во многих странах региона Ирану, а значит, внешняя политика саудовского наследного принца Мухаммеда бен Салмана (или коротко МБС) может стать еще более агрессивной, поэтому небольшому эмирату необходимо и дальше диверсифицировать свои внешнеполитические связи.

Дата визита катарского эмира в Россию выбрана неслучайно – совсем недавно МБС посетил США и Великобританию. Приехав в Москву, шейх Тамим продемонстрировал Эр-Рияду, что сохраняет доверительные отношения с Россией и активно участвует в геополитических процессах в регионе. Катар надеется, что таким образом сможет еще раз показать собственную решительность и в перспективе побудить Саудовскую Аравию сделать первый символический шаг к примирению.

Помимо распрей с Эр-Риядом, в ходе визита обсуждалось будущее стран Леванта. После разгрома «Исламского государства» (запрещено в РФ) противостояние в Сирии вступило в новую фазу, итогом которой может стать германизация страны, когда сирийская территория будет поделена между странами западной коалиции, Россией, Турцией и Ираном. Тегеран в таком случае добьется невиданного геополитического влияния, получив контроль над частью побережья Средиземного моря.

Усиление Ирана беспокоит не только Эр-Рияд, но и Доху. Катару хотелось бы обозначить собственную роль в новом раскладе сил в регионе и попытаться убедить Москву учитывать позицию эмирата. Кремль, в свою очередь, хочет добиться того, чтобы Доха прекратила заигрывать с исламистскими группировками, взамен Россия могла бы помочь Катару сохранить лицо после провала планов по свержению Асада.

Будущее Сирии уже сейчас начинает заботить Кремль. Есть опасение, что на севере страны, в контролируемой Вашингтоном буферной зоне, может сформироваться более богатая и даже демократическая автономия, которую будут противопоставлять режиму в Дамаске. Поэтому для сохранения внешнеполитического престижа Москва уже сейчас готова озаботиться имиджевыми, лучше всего крупными инфраструктурными проектами в своей зоне влияния. А тут помощь щедрых доноров из богатых монархий Персидского залива пришлась бы ко двору.

Арабская гибкость

Впрочем, визит показал, что противоречий между Россией и Катаром по-прежнему хватает. Многие ожидали, что стороны договорятся о покупке Катаром российского оружия. Ведь ранее было подписано двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, в прошлом году Доху посетил министр обороны РФ Сергей Шойгу, а министр обороны Катара Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на форуме «Армия-2017» заявил о желании закупить российские технологии производства систем ПВО. В январе этого года посол Катара в РФ Фахад Мухаммед аль-Аттыйя также говорил о планах приобрести зенитные ракетные системы С-400. Однако пока все эти разговоры не привели к заключению реальных соглашений.

Для Катара рынок России объективно представляет меньшую ценность, чем, скажем, США или Западная Европа. Однако Доха все же видит возможности для отдельных перспективных вложений в российские компании и инфраструктурные проекты. К примеру, во время визита авиакомпания Qatar Airways заявила о готовности подписать соглашение о покупке 25% аэропорта Внуково.

За последний год товарооборот между Россией и Катаром увеличился на 24,38%, но в абсолютных цифрах это всего $73 млн, $50 млн из которых – российский экспорт в Катар, в основном сельскохозяйственное сырье и продовольственные товары. Несмотря на рост, роль России в торговом балансе Катара остается незначительной, и в ближайшее время эта ситуация вряд ли изменится. Для сравнения: египетский импорт в Катар составляет $325 млн, импорт из США – $4,6 млрд.

В 2016 году Катарский суверенный фонд и нефтетрейдер Glencore приобрели 19,5% акций «Роснефти» – эта сделка стала одной из крупнейших с участием российских компаний за последние годы. Разговоры Катара об увеличении товарооборота и новых инвестициях в Россию являются отражением классической катарской тактики экономической дипломатии, когда инвестиции и продвижение геополитических интересов переплетаются. Эмират, таким образом, хочет одновременно показать свое расположение к партнеру и добиться уважения к собственной роли на Ближнем Востоке.

То, что обе страны намерены продолжить сближение, подтверждается акцентом на сотрудничестве в гуманитарных областях. В 2018 году Россия и Катар проводят перекрестный Год культуры. В Дохе, в деревне культурного наследия регулярно проводятся мероприятия, рассказывающие о России; в России увеличивается количество туристов из Катара – эмир сам первым делом посетил Третьяковскую галерею.

Прошедший 26 марта визит безусловно продлевает оттепель в отношениях между Россией и Катаром, но его не стоит рассматривать слишком оптимистично. Катарская внешняя политика очень ситуативная и часто совершает резкие повороты исходя из текущих интересов эмирата. Поэтому стремительно меняющаяся ситуация на Ближнем Востоке ставит под сомнение любые долгосрочные прогнозы, и флюгер двусторонних отношений может повернуться в любую сторону.

Россия. Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 марта 2018 > № 2547053 Дмитрий Фроловский


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 мая 2017 > № 2168828 Дмитрий Фроловский

Серый кардинал Ближнего Востока. Как маленький Катар покорил большой регион

Дмитрий Фроловский

Катар успешно создал себе репутацию идеального исламского государства, подавая свой образ жизни и государственного устройства в качестве образца для всего Ближнего Востока. Большинство жителей региона видят в Дохе богатый и нейтральный уголок исламского мира, но лишь немногие осознают истинные масштабы катарского влияния на развитие Ближнего Востока

Нынешний Ближний Восток похож на описанную Гоббсом войну «всех против всех». Помимо противостояния между суннитами и шиитами, регион страдает от множества самых разнообразных конфликтов, а количество воюющих сторон в некоторых из них достигает нескольких тысяч, как, например, в Сирии. На этом тревожном фоне выделяется небольшой эмират Катар, причем не только своим благополучием, но и масштабами международных амбиций и влияния в регионе, которые явно непропорциональны его скромным размерам.

Объективность и интересы

За несколько десятилетий из бедуинской деревушки ловцов жемчуга Катар превратился в один из главных политических центров Ближнего Востока. История успеха эмирата – это уникальный пример в мировой истории, который прямо противоречит доминирующей в изучении международных отношений теории реализма.

Катар не располагает ни военной мощью, ни человеческими ресурсами, необходимыми, чтобы существенно влиять на процессы в регионе с помощью твердой силы. Однако умелая работа над собственным государственным имиджем, а также развитие инструментов мягкой силы с лихвой компенсируют эти недостатки.

Именно Катар стал одним из ключевых инициаторов потрясений «арабской весны», которые изменили ход истории Ближнего Востока на многие десятки лет вперед. Сейчас с мнением Дохи в арабском мире считаются не меньше, чем с такой традиционной региональной державой, как Египет, а стабильность в некоторых странах Ближнего Востока напрямую зависит от состояния отношений с руководством крошечного эмирата.

В первую очередь успех внешнеполитической стратегии Катара – это следствие глубокого понимания протекающих в регионе процессов. В условиях хаоса и межобщинного противостояния, столкновений исламистов всех мастей и флагов, борьбы светских режимов с исламистами и так далее катарские власти удачно выбрали и время, и нишу для развития своего влияния.

Переход эмирата к чрезвычайно активной внешней политике во многом стал результатом свалившегося на страну богатства в виде колоссальных запасов природного газа, составляющих около 15% от мировых. Это раздуло амбиции местного руководства, которое видит себя в роли истинных последователей идей ваххабизма и считает своей целью донести это знание до всего региона.

Внешнеполитическая стратегия Катара оформилась во время правления предыдущего эмира, Хамада бин Халифы Аль-Тани, заложившего основы катарской мягкой силы. Еще в 1990-х годах он решил воспользоваться теми возможностями, которые открывало перед богатым эмиратом удручающее состояние региона. В 1996 году, через год после прихода к власти, эмир Хамад бин Халифа распорядился создать телекомпанию «Аль-Джазира», которая с тех пор превратилась в основной источник объективной информации на Ближнем Востоке.

Показательной оценкой масштабов влияния катарского телеканала были слова бывшего президента Египта Хосни Мубарака. В 2001 году он посетил штаб-квартиру «Аль-Джазиры» в Дохе, после чего поинтересовался у министра связи Сафвата эль-Шерифа, как подобный «спичечный коробок» способен создавать столько проблем. И действительно, десять лет спустя телеканал сыграл важную роль в поддержке египетской революции и свержении режима Мубарака.

Редакционная политика «Аль-Джазиры», помимо объявленной независимости, основывается на следующих принципах: поддержка продвижения демократии на Ближнем Востоке, оппозиция правлению авторитарных и светских лидеров, как Хосни Мубарак и Башар Асад, а также защита прав мусульман во всем мире.

Резкая критика многих ближневосточных правителей в условиях жесткой цензуры сделала катарский телеканал главным рупором поддержки ближневосточных оппозиционеров и обеспечила особую популярность среди арабской молодежи. В результате именно из студий «Аль-Джазиры» транслировались судьбоносные сообщения о начале и развитии протестов «арабской весны».

В свое время репортажи телеканала активно обсуждали коррупцию режима Каддафи в Ливии, репрессии Асада в Сирии, победу демократии на Тахрире в Египте. Сюжеты были сделаны на высочайшем уровне, над ними работали ведущие специалисты со всего региона, а также с западных телеканалов.

Доступность вещания, простота и качество передачи информации, а также объективность стали залогом популярности «Аль-Джазиры». Никогда ранее на Ближнем Востоке не существовало регионального СМИ, которое по качеству не отстает от западных аналогов, вещает на арабском, чувствует и подстраивается под настроения населения региона и при этом пользуется почти неограниченными финансовыми возможностями катарского правительства.

Главное достижение катарского руководства заключается в том, что они сумели успешно дистанцироваться от своего телеканала. В результате «Аль-Джазира» воспринимается в регионе как единственный объективный источник информации – не связанный с политикой Катара, – иногда панарабский, но в целом отстаивающий ценности всего мусульманского мира.

Интересы Катара продвигаются телеканалом умело и завуалированно. К примеру, за последние годы Доха предоставила убежище бывшему премьер-министру Сирии Рияду Хиджабу и бывшему министру внешней политики Ливии Муссе Куссе. Впоследствии эти политики из студий «Аль-Джазиры» активно призывали к борьбе с изгнавшими их режимами, подчеркивая роль эмирата в защите и поддержке «борцов за справедливость».

«Аль-Джазира» успешно поддерживает свою репутацию объективного СМИ, включая в свои эфиры мнения независимых экспертов и репортажи о самых разных событиях и проблемах Ближнего Востока, от засухи до притеснения женщин и бедности. В то же время повестка «Аль-Джазиры» завуалированно включает в себя элементы внешней политики Катара, власти которого стремятся позиционировать эмират как островок спокойствия и благополучия в бурном исламском мире.

Центр и образец

«Аль-Джазира» – важный, но далеко не единственный инструмент мягкой силы Катара, с помощью которого эмират создает себе особую репутацию на Ближнем Востоке. В условиях перманентной бедности, экономической отсталости, коррупции и отсутствия социальных лифтов практически повсюду в регионе процветающий и невероятно богатый Катар предстает раем на земле.

Огромные запасы газа гарантируют жителям Катара один из самых высоких уровней жизни в мире. Арабские гастарбайтеры за год здесь могут заработать в несколько раз больше, чем дома за десятилетие. При этом Доха предстает перед ними как богатый центр, где на первом месте, в отличие от «бескультурных» ОАЭ (Дубай и Абу-Даби), находятся истинные исламские ценности.

Катар стремится подать себя как идеальное исламское общество, центр возрождения арабской и исламской культуры, где умеют успешно сочетать современность, аспекты исламского социализма – общества социальной справедливости, свободы и равенства, – а также идеи Мухаммада ибн аль-Ваххаба, основателя ваххабизма.

Власти Катара не жалеют денег на строительство объектов, имеющих региональное значение. К примеру, в Дохе открылся Музей исламского искусства, один из крупнейших в мире, а также «Деревня культуры Катара», совмещающая ценности бедуинского наследия и современного общества.

В знаковом Университете Хамада бин Халифы (HBKU) недавно начала работать грандиозная мечеть под названием «Центр исламского возрождения и умеренности имени Юсуфа аль-Кардави». Аль-Кардави представляет одно из радикальных направлений в исламе, он знаменит своими жесткими фетвами и не раз называл Россию «врагом ислама №1».

Образование – это еще один важный инструмент мягкой силы Катара, который продвигает свои интересы средствами народной дипломатии. Власти эмирата ежегодно выделяют существенные средства на учебные гранты для иностранных студентов в катарских вузах.

Предыдущий эмир, Хамад бин Халифа Аль-Тани, и его супруга шейха Моза бинт Насер активно работали над продвижением западного образования и прогрессивных ценностей. Это привлекло в страну представительства лидирующих западных вузов, среди которых Корнеллский университет, Джорджтаунский университет и некоторые другие.

Нынешний эмир, Тамим бин Хамад Аль-Тани, хоть и не стал полностью отказываться от идей своих родителей, но существенно сократил финансирование предыдущих проектов, сделав основной упор на консервативное обучение на арабском.

Система, по которой иностранные студенты попадают и учатся в катарских вузах, похожа на советскую. Местные университеты отбирают талантливую арабскую молодежь, у которой нет денег на обучение за границей и возможностей социального роста дома. Им предоставляют гранты на обучение, стипендии, беспроцентные и бессрочные ссуды на основе исламских финансов.

В результате, окунувшись в идеальное исламское общество, получив местное образование и поддержку, многие из студентов, вернувшись на родину, сохраняют крайне положительное отношение к Катару, а также связи с эмиратом.

Эта стратегия начала работать около 10 лет назад, и отследить ее результаты пока еще затруднительно. Выпускники катарских вузов хоть и работают во всех уголках арабского мира в министерствах и крупнейших компаниях, но пока слишком молоды.

Похожим образом Катар действует и в поддержке исламского образования. Катар – один из основных спонсоров строительства медресе и всевозможных исламских центров на Ближнем Востоке. Учение ваххабизма лежит в основе идеологии эмирата, поэтому и преподавание в таких центрах строится соответствующим образом. Отдельно готовят религиозных деятелей для работы в подобных центрах.

В дополнение к поддержке образования Катар также позиционирует себя как общество социальной утопии. Несмотря на жесткие нормы шариата, в эмирате один из самых высоких уровней образования среди женщин. В отдельных кампусах Университета Хамада бин Халифы, по разным данным, до 70% студентов составляют женщины. В крупнейшем вузе страны, Университете Катара, женщин среди студентов около 50%. Уровень рождаемости в Катаре упал с семи детей на женщину в 1960 году до двух в 2015-м.

Доха также позиционирует себя как региональный центр толерантности. По разным данным, около 20% населения страны составляют шииты, которые отлично интегрированы в катарское общество. Многие шииты – это выходцы из соседнего Ирана, но они активно поддерживают катарские власти. Коренное население Катара составляет около 200 тысяч человек, иностранных рабочих в эмирате в десять с лишним раз больше.

Наконец, Доха предстает как центр исламского и панарабского единения. Эмират широко известен попытками примирить ФАТХ и ХАМАС для совместной борьбы против Израиля. Катар стал ключевой площадкой для общения и координации усилий антиасадовских сил Сирии, а также представителей «Братьев-мусульман» со всего региона.

Хотя Катар активно финансирует различные группировки по всему региону, эмират воспринимается на Ближнем Востоке как нейтральная страна. По данным центра исследования общественного мнения Zogby Research, несмотря на прямую катарскую поддержку вооруженной оппозиции в Сирии и его участие в бомбардировках Ливии, лишь единицы в арабском мире считают, что Катар несет какую-либо ответственность за нынешнее состояние дел в этих странах.

В результате Катар успешно создал себе репутацию идеального исламского государства, подавая свой образ жизни и государственного устройства в качестве образца для всего Ближнего Востока. Большинство жителей региона видят в Дохе богатый и нейтральный уголок исламского мира, но лишь немногие осознают истинные масштабы катарского влияния на развитие Ближнего Востока.

Катар. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 11 мая 2017 > № 2168828 Дмитрий Фроловский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter