Всего новостей: 2550275, выбрано 14 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Урманбетова Жылдыз в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Урманбетова Жылдыз в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 27 ноября 2017 > № 2411378 Жылдыз Урманбетова

Важность человеческого фактора в Кыргызстане

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Прошли выборы Президента Кыргызской Республики, которые явились главным контекстом рассуждений, предположений, догадок, иллюзий, экспертных оценок этого года. Сохраняющаяся на протяжении больше полугода интрига, связанная с нешуточной борьбой сил, экономической подоплеки и политического веса основных фигур, с привлечением сильных мира сего на свою сторону, переубеждением некоторых личностей и целых мини-сообществ, стала основным блюдом всех дискуссий, как в печати, так и на ТВ и в различных кулуарах. Оценивая значимость пройденного события, впору перефразировать В.Ленина, чье пафосное восклицание на столетие вперед предопределило рейтинг наиболее крылатых изречений: выборы, о которых все время говорили в обществе, свершились!

Кто-то считает, что начинается новый период в жизни государства, а значит и общества. В таком случае необходимо определиться в приоритетах политического развития - парламент или президент? Хотя в любом случае президент для республики – фигура значительная. Вся новейшая история Кыргызстана протекает в перманентном ожидании харизматичной фигуры, лидера, способного вырвать страну из клубка многих противоречий, кризиса и консолидировать политические и социальные силы для единого уверенного движения вперед. Каждый из бывших президентов внес свой вклад в развитие суверенитета – кто-то заложив тенденцию насильственной смены власти, а кто-то возвращая республику в рамки конституционного законодательства. Роль личности в истории, несомненно, важна и сильна, в особенности, если это касается руководства государства. В остальных случаях Кыргызстан проецирует общую тенденцию, сложившуюся в эпоху массового общества: в большинстве своем человек стал человеком-функцией.

Если присмотреться к расстановке и смене кадров в нашей республике за весь постсоветский период, можно с уверенностью сказать, что человек реально превратился в функцию. Именно поэтому одного управленца очень легко заменить другим, от этого практически ничего не меняется, во всяком случае, особо не менялось. Несомненно, есть исключения, но быстрая смена премьеров и управленцев различного уровня обусловили фактор ни к чему не обязывающей сменяемости пазлов, вследствие чего личностный критерий потерял свою существенную значимость. Это и есть процесс обезличивания и именно поэтому не остается значимого следа от личностей-функций, потому что они просто исполняли обязанности и на определенный срок выполняли свои функции. Если же мы нацелены на существенный и сущностный поворот в развитии, то необходимо изменить сам принцип отношения к управленцу. Только тогда, когда подбор и расстановка кадров будет строиться не на личности-функции, а на персоне (личности-индивидуальности), понимающей и осознающей историческую ответственность, или хотя бы просто социальную ответственность, произойдет реальный перелом. Перелом как в самом подходе к определению необходимых фигур в той или иной сфере жизни государства, так и в стратегии выстраивания развития общества и в целом государства.

В этой связи тенденция на цифровое правительство в Кыргызстане – это замечательно в контексте технологического детерминизма, но это не меняет существа дела – важности персоны, отвечающей за определенную отрасль или сферу. Почему запомнились некоторые руководители и деятели советской эпохи, оставшись в сознании общества и истории как выдающиеся личности, внесшие существенный вклад в развитие республики? Кроме того, что была четко отлаженная система подбора кадров, или благодаря ей, действительно была целая плеяда руководителей-управленцев, проецирующих достаточно высокий уровень персонального, интеллектуального развития, транслирующих не менее высокую этику поведения и управленческой культуры, и самое главное осознающих персональную, а порой и историческую ответственность за проводимые реформы. Ни в коем случае не желая противопоставлять поколения, восхваляя ушедшую историческую эпоху и ее субъектов, хотелось бы поставить вопрос о профессионализме, уровне подготовленности, возможностях и способностях новой когорты управленцев. Конечно, в любой период были и есть достойные личности, это бесспорно, речь идет не об отдельных случаях, а о существовании целой когорты способных осуществить преобразования людей.

В каждый период истории и государственного развития существует цель, в большинстве своем благая цель, для осуществления которой востребованы не только профессионалы в определенных областях. Необходимы личности, способные масштабно мыслить, предвосхищать те или иные изменения, брать на себя ответственность, и что немаловажно, проецировать культуру мышления и претворения ее в практике управления и действия. В этом случае востребованы фигуры, совмещающие в себе как профессионализм, так и умение стратегически определять цель и осуществлять тактику внедрения или ведения преобразований. Наличие либо профессионализма, либо опыта, либо человеческих качеств недостаточно, необходим синтез характеристик для достижения результата. В этом отношении ориентир только на молодость или только на качество образования не всегда дает желаемые результаты.

К примеру, одной из приоритетных сфер развития выступает наука вкупе с образованием. Модернизация этих сфер не должна ориентироваться на резкое переключение существа системы; необходимы личности, понимающие как специфику бывшей советской школы, так и стандарты развития мировой науки. Необходимо определиться по какому пути мы хотим идти – по пути модернизации, исходящей из западных стандартов, тем самым предпочитая универсальные ценности и западный рационализм? Или же мы пытаемся приложить технологические достижения и принципы демократического управления к существующей исторической и ментальной культуре, что ни в коем случае не означает призыва к доисторическому прошлому в его нетронутом технологией виде?

К примеру, страны Восточной Европы являют собой пример следования пути либеральной демократии, что совсем неслучайно. Рационализм не просто близок европейской культуре, он является основополагающим элементом европейской культуры мышления. Сингапур – это пример использования технологических достижений на базе исторических культурных символов. И этот прорыв – исключение из стандартных правил прогресса. Эти примеры позволяют поставить важный вопрос о наших приоритетах, который стратегически важен. Не все его понимают и во властной структуре, что порой приводит к несогласованным действиям в той или иной области. Действия наши во всех сферах жизнедеятельности должны исходить из четкого следования выбранной траектории развития. Только в этом случае будут реальные достижения и успехи. Хаос от непонимания многих вещей рождает хаос в совершении преобразований.

Тенденция снижения актуальности потенциала личностного развития в немалой степени продиктована внедрением рынка во все сферы жизни общества. Мышление исключительно в денежных категориях породило так называемого рыночного человека, который проецирует непродуктивный тип социального характера, т.е. человек воспринимается как товар. Понятие рыночного человека отражает общую ситуацию общественного развития человечества, при этом в каждой стране есть свою нюансы. К примеру, если на Западе индивидуальная ценность напрямую зависит от той цены, которую заплатили за человека, то у нас отчего-то индивидуальная ценность зависит от того, сколько человек заплатил за себя, точнее за свое место. Такая тенденция в большей степени обнаруживает себя в политическом контексте: заплатив за место в списке политических партий и оказавшись в первых числах, человек обеспечивает себе вступление в когорту политической элиты. Но самое интересное и забавное, впоследствии он действительно считает себя элитным политиком, не задумываясь о своем политическом и человеческом капитале. Человек слаб и чаще всего не в состоянии адекватно оценить соотношение своих возможностей и способностей с той политической или управленческой должностью, на которую он претендует. Это эффект кривого зеркала, когда цена выступает доминантой в личностной самооценке, где уж тут говорить о здравом смысле.

Так и рождается класс посредственностей (это общепринятый термин), чаще всего доминирующих везде и всюду, на то, как говорится, и существует рыночная эпоха. Все бы ничего, но ведь доминанта посредственностей разрушает ореол политической элиты, от которой зависит успех и продвижение государства на пути развития. Отчего преобладание посредственности чревато негативными последствиями? Оттого, что чаще всего посредственность в силу своей ограниченности способна отмечать и воспринимать то, что составляет круг ее интересов и ценностей. Все другое – знания, открытия, устремления обесцениваются. Соответственно эффективная социальная коммуникация становится невозможной. Именно поэтому определение элиты по финансовому критерию губительно для будущего государства. Точно также именно поэтому и существует необходимость отделения бизнеса от политики и управления, за исключением отдельных случаев.

В контексте общечеловеческой цивилизации наблюдается процесс ослабления востребованности посредственных людей, идет мода на перфекционистов. Насколько развитие нашего государства идет в ногу с мировыми тенденциями сказать сложно, однако затяжной период актуализации личностей-функций заставляет задумываться о последствиях. Что нас ждет в период нового президента, покажет жизнь, вместе с тем хотелось бы определенного всплеска, чтобы волны перемен вытолкнули вперед истинных реформаторов.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 27 ноября 2017 > № 2411378 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > СМИ, ИТ > kg.akipress.org, 7 сентября 2017 > № 2304117 Жылдыз Урманбетова

Социальный портрет суверенного Кыргызстана

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Вторая четверть века независимости Кыргызстана начала свой отсчет, в связи с этим имеет смысл задаться вопросом о социальном портрете нашего общества – кто, какие слои составляют основу? В бытность советского государства классический портрет общества представляли классы рабочих и крестьян и прослойка интеллигенции. После развала Союза все большее внимание стали уделять прежде считавшейся буржуазной теории стратификации. Критерии социального расслоения в этом случае более витиеваты и включают в себя несколько параметров.

Однако на сегодняшний день индивидуальный портрет общества Кыргызстана в социальном разрезе особо не сложился. Какие коррективы внесла первая четверть века суверенитета в формирование социального облика государства? Каков базовый уровень среднего кыргызстанца, какую культуру транслирует этот самый среднестатистический представитель нашего общества? В данном случае речь идет не о соотношении национальной культуры и глобальной, а о культуре поведенческой, диктуемой социальным уровнем гражданина.

Самый большой минус пройденного этапа – это постепенное исчезновение интеллигенции как существенного слоя нашего общества. К началу независимости интеллигенция действительно представляла лицо общества, транслируя не только передовые идеи в науке и творческое разнообразие художественной сферы, но и достаточно высокий уровень поведенческой культуры. На тот момент исторического развития мы подошли к тому рубежу, когда интеллигенция из прослойки начинала превращаться в класс. Как известно, наличие трех поколений, принадлежащих к интеллигенции, дает возможность перейти рубеж слоя и сформировать класс, обладающий более устойчивым социальным статусом. Интеллигенция была фарватером многих движений в обществе. Это было большим достижением Кыргызской Республики. Это позволяло проецировать качество культуры мышления, общения и поведения на должном уровне. Это вселяло уверенность в развитии нации, ее продвижении и совершенствовании.

Хаос и социальная суета как естественные последствия обретения суверенитета привели не только к экономическому коллапсу, но и социальному. Интеллигенция не только не сумела завершить формирование класса, но постепенно стала сокращаться как слой. Почему и отчего мы не смогли сберечь социальное достояние всего предшествующего развития? Среди объективных причин необходимо назвать невозможность уделять государством внимания сферам образования, науки, творческих направлений художественной культуры в первые два десятилетия независимости; экономический провал, способствующий обнищанию интеллигенции; социальную нестабильность, провоцирующую противоречия и катаклизмы на уровне общества и государства.

Помимо названных причин следует назвать и субъективные причины, главной из которых является психологический кризис, который не все сумели преодолеть. Именно представители интеллигенции в большей степени оказались особенно уязвимым слоем населения, что привело не только к потере качества фарватера общества, но и к утрате высокого уровня социальных качеств. Особенно хотелось бы отметить тот факт, что многие дети, выросшие в интеллигентных семьях, оказались неспособны к адаптации в новых условиях социального кризиса: одни еще в эпоху советской стабильности оказались склонны к деградации, другие ввиду обеспеченной жизни оказались неспособны выживать в пограничной ситуации социальной катастрофы. Тем самым они не смогли сохранить и транслировать прежде высокий уровень поведенческой культуры.

Еще одной существенной характеристикой общества независимого Кыргызстана стала возможность резкого прорыва по вертикали социальной лестницы. Грубо говоря, это можно выразить так: сегодня ты – никто, уже завтра ты – представитель «элиты», но при этом поведенческая культура с переходом в статус «элиты» не повышалась и не повышается, а точнее не меняется вообще. Именно поэтому в настоящее время сложно сказать, что элита транслирует высокий уровень мышления, общения и поведения, свидетельством чего являются многочисленные факты из социальной жизни, как депутатов, так и представителей государственных органов. Так каков же социальный портрет общества?

Два класса, составляющих основу общества в советское время, крестьяне и рабочие, стали базой для формирования среднего класса. Бизнес стал общим употребляемым понятием, выражающим сферу деятельности большинства населения, за исключением работников государственного сектора. При этом бизнесмены, возможно, и составляют отдельный слой, но качественные характеристики их социального статуса пока не сформировались. Интеллигенция из мощного слоя превратилась в узкую-узкую прослойку. Получается, что в целом социальный портрет нашего общества практически однороден, если не сказать маргинален. Это означает, что и культура мышления, и культура общения, и поведенческая культура отражает очень и очень средний уровень, а порой и совсем низкий.

Отдельный вопрос – соотношение города и села, без которого отражение социального портрета общества будет неполным. Не секрет, что издревле город являлся центром развития, неслучайно понятие цивилизации в качестве основного критерия имело наличие города. В любом обществе существуют сленговые понятия, выражающие принадлежность к двум основным очагам – городу и селу. Однако такие понятия в большей степени отражают не саму принадлежность к городу или селу, а скорее уровень поведенческой культуры. Так было прежде. В настоящем миграционные процессы способствуют смешению городского и сельского населения при доминанте наиболее пробивных представителей и тех, и других. И если раньше город диктовал стандарты поведенческой культуры для приезжих, то сейчас стандарты размыты, хаотичное развитие общества привело к диктату маргинальной культуры. Тем самым маргинализация общества обусловила потерю прежних социальных норм поведения, а новые практически не выработаны.

Появилась новая когорта «дельцов мира» - самоуверенность их порой граничит с наглостью (некогда бытовала пословица о том, что наглость – второе счастье), социальная культура их выражается словами «будет так, как сказал я» или «мне на все наплевать». При этом бессмысленно стремиться изменить их, это невозможно в принципе, такая простота действительно хуже воровства. Получается, что повысить стереотипы и стандарты поведенческой культуры в настоящее время практически невозможно, впору съежиться от такого социально-психологического падения. Порой так называемые нормы социального общения «дельцов мира», транслируемые в обществе, обескураживают до ступора. Не стыдно быть богатым, напротив, это замечательно в разрезе спектра возможностей, но стыдно, когда бескультурье преподносится как новая манера поведения в обществе. Поведение дельцов мира порой зашкаливает за всякие стандарты, достаточно вспомнить пример, когда молодые бизнесмены проводили застолье на сцене театра оперы и балета. Естественно, не все одинаковы и уровень поведенческой культуры разнится даже в пределах одной социальной группы.

Спецификой современного общества явился тот момент, что к рыночной экономике и культуре быстрее приспособились те, кто находился в сложных социально-экономических условиях. Это объективный факт, приправленный особой психологией свободы – когда человека ничего не сдерживает, ему нечего терять, никакие нормы или стандарты не способны умерить его рвение и пыл. Такая свобода на старте – скорее во благо, чем во вред, однако существуют и свои минусы: порой такой старт и впоследствии победа закрепляют на уровне сознания некую вседозволенность. В этом случае поведенческая культура так и остается на уровне «хочу и буду», не соотнося общую социальную ситуацию и нормы поведения в обществе. Так и рождаются нувориши.

Понятное дело, что во всех обществах в периоды кризисов складывается благоприятная ситуация для резкого прорыва в экономическом и социальном положении. Возникает слой нуворишей, критерием поведения которых выступают деньги, никакие стандарты духовной или поведенческой культуры не проецируют стиль их поведения и образ жизни. Это естественный процесс формирования рыночной культуры, который рано или поздно должен прийти к стабилизации. Так было в истории практически всех капиталистических государств. Поэтому в настоящем современные представители кланов Рокфеллеров и Ротшильдов транслируют стандарты рафинированной культуры аристократов. Для этого понадобились десятилетия, а то и столетие. Сколько потребуется времени нам, чтобы временами примитивный уровень социальной культуры новых нуворишей достиг если не рафинированности, то хотя бы приемлемого уровня социального поведения?

Раньше определенный тон поведенческой культуры задавали произведения искусства – и театр, и кино, и музеи воспитывали молодежь, приобщали к некой высоте. В первые десятилетия суверенизации не было возможности вспоминать о таком воспитании, все было отдано на откуп массовой культуре в процессе дикой вестернизации. Сформировавшиеся стереотипы мышления за четверть века независимости привели к новой социальной культуре – когда принципы массовой культуры сплелись с некоторыми особенностями ментальной культуры.

Появился обновленный масс-культурой феномен кыргызского тоя, о масштабе и размахе которого знают все, но никто не задумывается о том, что стремление «переплюнуть и перепрыгнуть» транслирует своеобразную поведенческую культуру как одну из разновидностей массовой культуры. При этом также мало кто заморачивается о культуре преподнесения празднества: на широкую ногу не должно означать «свалить все в одну кучу», что чаще всего и происходит. Иногда стремление сделать «побогаче», а также внутреннее и внешнее убранство заведений просто сводит с ума. Речь не идет о том, чтобы совсем запретить торжества, это было бы насильственным ограничением свободы, однако не мешало бы каким-то образом поднять культуру празднества. Это возможно только в перспективе, поскольку необходимо воспитывать культуру поведения с ранних лет.

Особый момент в социальном портрете нашего общества – это примеры нисхождения культуры общения и поведения. Удивление вызывает, что некоторые отпрыски некогда рафинированной интеллигенции, в реальности демонстрируют выученную наизусть социальную культуру «дельцов мира». Это и есть некоторое доказательство того, что интеллигенция как слой вырождается, если ее новые поколения не только не транслируют высокие стандарты в своей манере поведения, но, напротив, усваивают приемы маргинальной культуры. Очевидно, вопрос выживания в нашем современном обществе отметает ценностные критерии и высокие социальные нормы. Учитывая, что мы проецируем коллективистский тип мышления, можно не сомневаться, что стандарты поведения усваиваются также коллективно.

Что мы имеем сейчас? Как уже было сказано, почти однородное общество довольно среднего уровня. Это – издержки так называемого переходного периода. Что будет дальше? Будет продолжать расти бескультурье как критерий социализации общества, если не предпринимать какие-либо меры, где уж тут вспоминать об элитарной рафинированной культуре. Что можно и нужно сделать? Достойно вести культурную политику государства, которая пока не выработана.

И самое главное – вкладывать в систему образования и культуры. Вкладывать – не означает просто повысить проценты отчисления на развитие этих отраслей, а выработать образовательную культуру с ориентиром не на ликбез, а на высокие стандарты поведенческой культуры в том числе. Это может быть решено не только количественными показателями роста школ и количества учебников, а ориентиром на качество воспитания. Понимаю, что говорить легко, когда же дело касается реальной деятельности, то на поверхность выходит масса проблем, противоречий и несовпадений. И все же говорить об этом просто необходимо. Стратегия «Таза коом», как презентовали ее разработчики, нацелена на прогресс в развитии государства, цель благая. Вместе с тем имеет смысл делать акцент не только на технико-технологические достижения современной цивилизации, но и точечно выявлять проблемные ситуации социально-культурного характера, чтобы суметь со временем выработать социальные нормы нашего общества, отвечающие стандартам высокоразвитых государств.

Киргизия > СМИ, ИТ > kg.akipress.org, 7 сентября 2017 > № 2304117 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 11 мая 2017 > № 2169123 Жылдыз Урманбетова

Традиции или традиционное общество?

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

На переломе веков, при смене исторических эпох общественные катаклизмы кажутся естественным явлением, поскольку заключают в себе ключ к объяснению всего происходящего. Однако время объективных исторических катастроф не бесконечно, рано или поздно жизнь должна возвратиться в свое стабильное русло и тогда, по логике вещей, должен начаться новый отсчет времени, символизирующий собой начало нового этапа бытия.

Периоды безвременья, символизирующие собой слом «старого» и появление ростков «нового», не щадят никого и ничего: разрушаются империи, некоторые государства уходят с мировой авансцены, определенные народы претерпевают глубочайший кризис самоопределения, исчезают значительные символы культуры, происходит встряска сознания, в результате чего рождаются новые ценности, а с течением времени и будоражащие воображение симулякры. Это время проверки на прочность народов, культур, государств, систем, цивилизаций. Основным субъектом остается все тот же человек, хотя и он становится другим: метаморфозы эпохи не могут не сказаться на сознании человека, именно поэтому такие времена провоцируют противоречия личности, кризис идентичности, конфликты культур, извращения религиозных ценностей, так или иначе, усиливая феномен отчуждения.

Конец ХХ века, ознаменованный распадом огромной империи, обнажил столкновение человека с феноменом предельных основ бытия: быть или не быть новым государствам, традиционным культурам, политическим системам, цивилизационным сдвигам?! Жернова истории поставили под угрозу существование традиционного общества как не отвечающего запросам времени – технологическому детерминизму, провоцирующему развитие постиндустриального и информационного обществ. Традиционное общество стало пониматься как недопустимый уровень жизни человека и человечества в век высоких технологий и энергоносителей. Несокрушимый натиск глобализации начал выбивать традиционные общества из общей колеи мирового развития, предъявляя требования к переходу на новый уровень существования. В этом смысле государства, находящиеся на постиндустриальном и информационном уровне, стали восприниматься примером для подражания. Это один аспект понимания истории и общества в современности, исходящий из деления общественного развития на традиционное, индустриальное, постиндустриальное и информационное.

Параллельно с наступлением века глобализации, представляющей человечество как некую универсальную субстанцию, тем самым распространяющую определенные нормы и стандарты жизни для человека вообще, на излете века вновь озарилось светом явление истоков как ответ на самые животрепещущие вопросы существования народов, культур, государств, систем. Лозунг «возврат к истокам» стал неким символом обретения утраченного смысла бытия в преломлении все к тем же народам, культурам, государствам.

Почему это произошло?! Потому что именно в эпоху становления архетипов формировались традиции ментальных культур как определенные инвариантные модели восприятия мира. Сама история на протяжении всех тысячелетий слагалась из традиций, которые время от времени обогащались новациями. Потеря традиции для народа означает потерю своего «я», неслучайно у многих восточных народов традиции консервировались в ритуалы для подтверждения уникальности и древности культуры. Традиции, тем самым, являют собой устои, не позволяющие рассыпаться народу, это способ сохранения духа. Таким образом, второй аспект понимания истории и общества в настоящем сводится к обновлению феномена традиции, к культивированию тех символов и ценностей, без которых теряется специфика ментальной культуры народа. Интерес к традиции в этом смысле – это не праздное любопытство и поиск чего-то особенного, а скорее возрождение и подтверждение безусловных для народа ценностей.

Скрупулезное соотношение двух аспектов истории современности в преломлении к обществам, государствам и культурам обнаруживает их пересечение. В этой связи, что являет собой Кыргызстан в проекции этих моделей понимания?!

Если исходить из наиболее пропагандируемой сейчас схемы определения уровня развития, то Кыргызстан являет собой симбиоз традиционного общества с элементами индустриального и отчасти постиндустриального и информационного обществ. В этой проекции наше традиционное общество по определению сохраняет сложившиеся социокультурные устои жизни, по общепринятому пониманию тормозящие развитие вперед. В чем это выражается? В существовании устойчивых социальных общностей, функционирующих по принципу «свой – чужой», что находит отражение в ограничении межличностных взаимодействий и социальной активности. Данный принцип достаточно силен и не позволяет делать акцент на личностных и профессиональных качествах человека, ориентируя на сохранность и предпочтительность ограниченного круга лиц в доступе к различным благам (куда входит и материальный достаток, и продвижение по служебной, социальной лестнице, и достижение некоторых высот в политике и даже науке). Это в наибольшей степени отражается на росте развития и благополучии общества. Профессиональная этика, ориентированная на умение выстраивать нужные отношения, сохранять схему взаимодействия, исключающую присутствие инородного члена, изначально чревата негативными для общества последствиями.

При этом моральные нормы перетекают в узко-конъюнктурные. Подобную тактику поведения можно наблюдать практически во всех отраслях жизнедеятельности. Естественно, что это значительно тормозит развитие государства вперед, поскольку создаваемая группа комфорта основана на предубеждении и с течением времени превращается в паутину, ликвидирующую все инородное. Однако такое традиционное общество исторически сложилось не так давно, поскольку издревле в истории кыргызов имела место быть меритократия, основанная на выдвижении наиболее достойных. Описанное выше традиционное общество, безусловно, вредит развитию государства.

Вместе с тем традиционное общество имеет смысл рассматривать не только как модель, не вписывающуюся в современные темпы развития мира. В преломлении ко второму аспекту понимания истории современности традиционное общество – это действительно начальная ступень истории народа, когда были сформированы традиции как понимание и выражение своеобразия народа, его ментальной памяти и системы ценностей. Соответственно это ступень развития, являющаяся предтечей всех впоследствии появившихся форм. В этом смысле традиционное общество есть некая центрирующая систему ментальной культуры сила, которая с необходимостью должна обновляться в соответствии с запросами исторического времени. Это означает, что необходимо акцентировать внимание на тех символах, без которых невозможно существование народа как некой особой целостности.

Какие они в преломлении к нашей культуре? Они продиктованы такими качествами культуры мышления нашего народа, как экологичность, динамичность, духовность, контекстуальность, пространственность, интуитивность. На первый взгляд абстрактные понятия в реальности наполняются особенным смыслом, когда на их основании формируются механизмы возрождения духа народа. Именно поэтому нужные и важные акценты в преподнесении и использовании традиций, безусловно, несут пользу для развития государства. При этом также важно восприятие и понимание традиций – как объективных оснований культуры и истории, или же, как выхолощенной копии существовавших некогда символов?

Какое понимание традиций и традиционного общества предпочтительно сейчас определяет стратегия развития государства. Однако необходимо заметить, что в определении иерархии форм общества (традиционное, индустриальное, постиндустриальное и информационное) обнаруживает себя критериальный казус, т.е. критерий обоснования статуса общества в этих типах неодинаков. Традиционное общество, т.е. общество, основанное на традициях, отражает основу всех типов обществ, поскольку это тот период, когда закладываются основы ментальной культуры, соответственно он, по образному выражению Н.Бердяева, и есть «историческое предание», предвосхищающее последующее движение народа в истории. Все остальные типы (индустриальное, постиндустриальное и информационное) проецируют совершенствование технологического характера, соответственно они отражают цивилизационный критерий. Тем самым и возникает неувязка в соотношении традиционного и всех остальных типов общества. Как в свое время утверждал А.Вебер, смешение культурного и цивилизационного критериев рождает неверное понимание многих явлений. В этом случае вместо понятия «традиционного» должно употребляться аграрное общество.

Что же касается проявления культурного критерия, то в преломлении к развитию общества имеет смысл соотносить эпоху традиционализма с модерном и постмодерном. В этом смысле Кыргызстан находится на пересечении традиций и модерна, вместе с тем некоторые веяния постмодерна также достигли нас. Определение культурной политики государства, равно как и стратегии общего развития, должно основываться на понимании того, в каком культурном ареале мы находимся сейчас и чего мы ожидаем в ближайшей перспективе.

На что мы ориентируемся в обосновании собственной позиции – мы идем в ногу с некоторыми существующими тенденциями мира (в основном в его западной интерпретации), мы определяем собственную индивидуальную позицию или мы предпочитаем нечто совершенно другое?! Четкое понимание современного состояния (в каком соотношении традиций и инноваций мы находимся, что мы вкладываем в понятие «модернизации» и как мы предполагаем развитие в контексте культурного и цивилизационного критериев) даст нам уверенность в выработке тактики дальнейшего пути. В конце концов, это позволит осознать правильность выбора, и самое главное, более детально обозначить механизмы достижения цели.

Какова наша цель, и каким образом она достижима в контексте стратегии ли, демократии ли определяется нашими предпочтениями – это идея, которую необходимо разворачивать на фоне других категорий государственного и исторического развития.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 11 мая 2017 > № 2169123 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 23 ноября 2016 > № 1978631 Жылдыз Урманбетова

Политический бомонд: трагедия или комедия?

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

По меткому определению философов, XXI век – это век информации, а значит, век сенсаций и погони за «горячими» новостями. Частичкой этого всеобъемлющего мира в круговерти веков представляется и Кыргызстан, за последние два десятилетия преуспевающий на стезе сенсаций: то революцию «замутит», то прорицателем «зимы не будет» выступит, то прославится вспышкой чумы. На этой волне серьезные политические скандалы занимают отдельную нишу: президенты убегают, партии сходятся и расходятся, кто-то из политического олимпа за всевозможные деяния попадает за решетку, и совершенно чудесным образом выбираясь, вновь становится игроком на политической арене, или кто-то в очередной раз «прихватизирует» народную собственность, газеты пошумят и все забудется. Теперь вот общество настигла очередная сенсация. Впору задуматься – а есть ли как таковая обыденная жизнь с ее трудовыми буднями, столь необходимыми при поэтапном восхождении по пути прогресса ли, демократии ли, творческой самореализации ли, или жизнь течет от сенсации к сенсации в обход столь необходимого обновления.

Последняя новость – участие небезызвестных депутатов в предполагаемой афере – правда или кривда?! Размышлять об этом - не дело философа, скорее, это по части других специалистов. Однако возникает желание понять: политическое бытие суверенного Кыргызстана – это трагедия нации или комедия-фарс политического бомонда? Чего вообще больше в нашей жизни – трагедии или комедии?!

Как известно, трагедия и комедия берут свое начало в древнегреческой мифологии, но если в комедии все больше находили себя чисто житейские явления, трагедия возводила человека на духовную высоту осмысления жизни, неминуемым образом приводя к катарсису, чистому духовному очищению. Трагедии Софокла или Эсхила имели громадное влияние на людей, воспитывая определенную высоту духа. Многие исследователи трагедии обязательным образом затрагивают две стороны этого феномена – глубокую драму и очищение, и одновременно основу для начала нового. Помнится, и символ кыргызской культуры Чингиз Айтматов всегда подчеркивал, что трагедия дает возможность прочувствовать некую духовную высоту, что становится началом прозрения и нового восхождения.

В настоящее время в нашей жизни все больше комедий – камеди клубов, смехопанорам, комедийных постановок, сопровождающихся порой примитивным закадровым смехом, словно направленным на выработку условного рефлекса. Естественно, говорить о том, что комедия – это плохо, не приходится (в той же Древней Греции комедии Аристофана имели философский смысл). Да и сама ирония, о чем неоднократно говорил Ницше, представляет собой высоту саморефлексии человека. Но это когда ирония действительно осмысленна и проникновенна, а не просто игра слов, отвлекающий ширпотреб для обывателя. Когда же не всегда первосортный юмор отовсюду льется непрекращающимся потоком, то это превращается в портрет века. Отчего комедия заполняет собой практически все духовное пространство? Может быть оттого, что трагедий слишком много в реальной жизни. Трагедий, которые не очищают, а скорее опустошают. Вот и приходит очередь комедий для восполнения этих пустот. Наверное, это можно вынести, лишь глубоко иронично воспринимая саму жизнь. Значит, мир изменился…

После социокультурного коллапса ХХ века не произошло катарсиса, и сама жизнь начала превращаться в трагикомедию. Это вошло в норму, определив стандарты ценностных пристрастий. Говорят, что все когда-то возвращается на круги своя. Где этот наш круг? Есть ли он и самое главное, какой он? Через что надо пройти, чтобы вернуться на круги своя, если очищения не происходит? Былые президенты уверяли, что жизнь налаживается и не за горами время Швейцарии в Центральной Азии; западные социологи утверждали, что к концу четверти века независимости мы получим полную смену элит, а значит, заживем по-новому, - ошибаться могут все, но когда это превращается в стиль жизни, сложно что-либо прогнозировать.

И вновь остается юмор. Тонкий юмор – это тоже высота, особенная и порой болезненная. Это как игры разума, где сложно разгадать смысл происходящего и предугадать какой-либо исход событий, где скорее можно заблудиться в лабиринте чужых мыслей. Это уже не тот мир, когда Гераклит говорил, что «человеческие мысли – детские игры». Скорее, это мир небывалых взлетов и искусных махинаций, и за всем этим прячется совсем нешуточная игра и, тем более, не детская ирония. Если раньше всех очаровывала философия проникновения, пытающаяся приоткрыть завесу будущего, то сейчас балом правит аналитика как здоровый прагматичный расчет все тех же ближайших тенденций развития, но иногда ее заменяет вездесущая пустота.

А может быть прав был Ницше, когда безупречной гармонии и красоте творческого гения противопоставлял бренный и от этого унылый мир?! Сказки случаются только в снах, но ведь и в жизни происходят совсем неудивительные «чудеса». Наши кыргызские чудеса отчего-то все больше превращают нашу жизнь в трагикомедию, или напротив, жизнь способствует возникновению трагикомедий? Думается, может быть у нас не развито коллективное бессознательное, которое должно было бы вытолкнуть нас на новую волну. Все тот же Гераклит говорил, что «мудрость – в том, чтобы понять мысль, которая правит всем и вся». Было бы замечательно найти эту мысль и привнести ее в наше бренное существование. А пока очередная волна нигилизма захлестывает все новое и новое поколение, поскольку безнаказанность рождает глухую стену откровенного недоверия, или безверия.

На что можно уповать в таком случае?! Наверное, оптимальным будет тезис о том, что каждый сам выбирает для себя вариант восприятия мира и с ним происходит именно то, что он прокручивает в своем сознании. И даже в этом случае есть свое «но» - человек живет в конкретном обществе, которое не может быть ему безразлично. Тем самым ожидание оправдывает происходящее. Так и живем, делая вид, что все происходящее – естественное течение знаменитого «переходного» периода, который и не думает заканчиваться для нас или мы сами этого не хотим, кто знает? Выходит, жить весело, а главное нескучно на фоне очередных крутых сенсаций.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 23 ноября 2016 > № 1978631 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 9 ноября 2016 > № 1964357 Жылдыз Урманбетова

Кыргызстан: Восток – Запад или Север - Юг

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Жизнь с ее реальными событиями и буднями, победами и промахами, проблемами и противоречиями вносит коррективы в наше понимание многих вещей, начиная от теоретических концепций и до вопросов обыденного существования. Этим она и превосходит по силе своей стихии созданные человеком культурные формы бытия: и только кажется, что все созданное человеком способно превзойти своего создателя. Точно также даже идеи великих представителей человеческого сообщества, совершенные по своему замыслу и гармонии, порой разбивались о будни реальной жизни. Вместе с тем сила человеческого интеллекта и заключается в том, чтобы уметь размышлять над природой своей жизни и анализировать свои взлеты и падения, совершенные и несовершенные идеи и их проявления в реальном мире.

На такие странные мысли натолкнула реплика одного из участников международного симпозиума «Традиционные спортивные игры тюркских народов», прошедшего в Кыргызско-Турецком университете «Манас». Собеседник вопрошал, насколько мы правы, преподнося феномен Всемирных игр кочевников как современный бренд кыргызов и Кыргызстана, ведь за порогом такого представления остается немалая часть населения, издревле представляющая юг республики в проекции оседлого земледельческого труда. Не обидится ли эта часть народа? На первый взгляд обескураживающее заключение нивелировало некий пафос, который присутствовал со времени достойного проведения игр. Эйфория, пусть и на недолгое время поселившаяся в сердцах многих, предстала совершенно в другом ракурсе. Тут же вспомнились и некогда высказанные нарекания коллег о том, что феномен кочевничества не исчерпывает историю и ментальную культуру кыргызов.

Размышления на предмет феномена игр кочевников и современного бытия Кыргызстана навели на необходимость осмысления проекции «север – юг» в нашей реальности и попутно зацепить извечную параллель Востока и Запада. И отчего-то вспомнилась фраза Ч.Айтматова: «а поезда шли с востока на запад и с запада на восток»… Издревле Восток и Запад представляют собой два культурологических стереотипа, две традиции в истории человечества, которые сформировали ось человеческой истории, при этом неизменно обращая свои взоры друг на друга. Так и зародился диалог культур как некая парадигма существования и общения. Эти два феномена объединяет один важный момент – и Восток, и Запад представляют оседлый тип цивилизации, то есть одну ветвь человеческой истории, которую точно также издревле дополнял другой тип цивилизации – кочевой. Современная Центральная Азия исторически раскрывает существо кочевого бытия с его инвариантной моделью культуры, что, несомненно, наложило отпечаток на формирование менталитета. Кочевой принцип жизнедеятельности был основополагающим, вместе с тем не исключая сосуществования на определенных территориях кочевья и оседлости.

И совершенно неслучайно с обретением независимости возник некий бум исследований кочевой цивилизации – архетипа многих центральноазиатских культур. Как подчеркивают значительные философские умы (К.Ясперс, Н.Бердяев, О.Шпенглер и др.) и как неоднократно подтверждает сама история, именно в периоды смены эпох, исторических катастроф и обновления, архетип помогает вновь обрести свой очаг, привнося мотивацию в интерпретацию самих себя и окружающего мира. В нашем случае это никоим образом не означает возврата к доисторическому прошлому в буквальном смысле слова. Это означает, что символы культуры должны вдохнуть новую жизнь в наше бытие, поскольку именно символы культуры в своем рафинированном виде заключают в себе информационно-культурный портал, из которого можно и нужно черпать силы в развитии своей культуры.

Как говорил Э.Кассирер, «культура есть неизбывное порождение символов, философия же вынуждена расчленять язык символов, чтобы сделать их доступными пониманию». Соответственно, на каждом новом этапе развития мы обнаруживаем новые интерпретации символов культуры, которые позволяют нащупать ось и найти путь стабильного, а значит устойчивого существования. Чем не концепция устойчивого развития, о которой вновь и вновь напоминает ООН, проводя мониторинг осуществления этой концепции в рамках отдельных государств? Это означает, что общие нормы устойчивого развития, также как и в прошедшие периоды истории, представляют параметры современной эпохи, не исключая индивидуальные критерии бытия, продиктованные символами ментальной культуры. В этом и заключается единство исторического времени и как следствие вызов к имеющим место быть народам, системам культур, государствам. Разнообразие же вариантов ответов основано на различиях в самовоплощении все тех же народов, культур и государств, где решающую роль играет пространство.

Так есть ли смысл нам искать себя на Востоке или на Западе, если история распорядилась несколько иначе и преподнесла нам индивидуальные архетипические истоки? Жизнь многогранна сама по себе, надо только уметь реализовывать своеобразие ментальной культуры в духе времени. Как неоднократно утверждают футурологи, именно историчные культуры имеют шанс на выживание в глобальном мире. В этой связи не грех исследовать свою историю и культуру, если это поможет нам сформулировать свое ноу-хау. При этом еще раз хочется подчеркнуть, что развитие глобального мира не исключается, без использования его достижений жить в современном мире просто не получится.

А как же Север и Юг? Постглобализация как следствие глобализации не перестает актуализировать вопрос углубленной идентификации. В этом смысле историчная для Кыргызстана проблема севера и юга обретает новую волну, точно также как с обретением суверенитета все кинулись искать свои родовые корни. Многие западные исследователи всегда подчеркивают феномен родового сознания у народов Центральной Азии (К.Коллинз, М.Митчел) как некий критерий идентификации, что вполне правомерно. При этом выводы делаются не всегда адекватные процессу исторического самоопределения. К примеру, надо отметить, что родовое – необязательно низшее в контексте самоопределения народа.

Некогда, в период исторического приобщения к Российской империи, сознание кыргызов обнаружило некоторый скачок в своем развитии, сумев понять важность объединения родов. Таких моментов немало, тем самым объективности ради имеет смысл утверждать, что формирование родового сознания в нашем случае изначально было продиктовано контекстуальным образом мышления кочевников в отличие от явного антропоцентризма и индивидуализма западного человека. Это были разные варианты взаимодействия человека с окружающим миром.

Современный трайбализм как следствие возрождения родового сознания, в особенной степени нашел свое применение в формировании политической культуры в Кыргызстане. На фоне развития национального самосознания кыргызов в период советской эпохи всплеск родовых критериев самоопределения показался откатом назад. Однако при этом есть о чем задуматься. Очевидно, на момент исторического развития в рамках Союза насильственное «завершение» развития родовых признаков сознания и резкий скачок в формировании национального самосознания оставил незавершенным процесс естественного единения народа как целостности. И очевидно неслучайно феномен родового сознания с еще большей силой всплыл в период обретения суверенитета.

После ухода идеологической концепции советского народа возврат к истокам проявил себя и в реинтерпретации родового сознания как реакции на запрет функционирования родовых признаков в прошедшую эпоху. Возможно, это надо пережить, чтобы переход к единству нации произошел естественным путем, а не путем директив?! В любом случае этот процесс идет с момента провозглашения суверенитета, и идет он достаточно активно и стихийно, обнаруживая как позитивные, так и негативные моменты влияния на идентификацию личности. Опять-таки есть о чем подумать… Очевидно отмахнуться от этого явления в нашей реальной жизни не получится, слишком явно оно присутствует, важно обратить процесс во благо естественного единения народа. Хорошо бы не застрять в этом процессе, поскольку нерешенность проблемы или игнорирование ее может лишь усугубить непрекращающуюся дискретность идентификации.

Конечно, в XXI веке сохранить себя возможно и через сохранение этнической идентичности, однако вариант национального государства предпочтителен, поскольку позволяет представить не только этническую общность саму по себе, а институционально выразить свое «я». При этом этническое самосознание по логике вещей должно включаться в национальное самосознание на уровне государства. Этот путь должен быть пройден не путем проб и ошибок (он слишком долог и травматичен), а целенаправленной дорогой единства народа. Но как это ни парадоксально, к единству можно прийти через осознание себя и через принадлежность к родам (это первая ступень идентификации), за которой видится более высокий уровень единства кыргызского народа. Наиболее высшей ступенью самоопределения на уровне государства мыслится единство народа Кыргызстана в целом. Это означает, что путь достаточно тернист, но благороден по своей сути.

В этой связи проекция «север – юг» в представлении кыргызского народа тоже в определенной степени обнаруживает свою принадлежность к родовому сознанию. Поэтому и возникают вопросы типа возможных обид. Что необходимо?! Найти те символы культуры, которые объединяют кыргызов вне их деления на роды. К примеру, феномен Курманжан Датки как представительницы юга является одним из этих символов, символов мудрого правления. Разве в этом случае может возникнуть вопрос о том, что это представительница юга, а не севера?! Это общий символ кыргызов. Точно также игры кочевников могут и должны быть интерпретированы как общий, единый символ кыргызов. Разве не так?! В этой связи смысл идеологического ориентира государства и должен заключаться в нахождении и представлении единой системы символов, объединяющей народ вне принадлежности к определенным кланам и родам. Если корректно расставить акценты, можно повернуть от обид к единству, очевидно в этом и заключается дальновидность и мудрость государственного управления.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 9 ноября 2016 > № 1964357 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 14 сентября 2016 > № 1897040 Жылдыз Урманбетова

25 лет независимости Кыргызстана: каковы перспективы?

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Перефразируя знаменитого писателя, можно сказать, что независимость – звучит гордо! Однако помимо звучания было бы замечательно, чтобы и содержание независимости было мощным, сильным, волевым и стабильным. Так ли это? Совершенно естественно, что начальный путь независимости объективным образом сопровождается проблемами, противоречиями и определенного рода трудностями. В чем видится главная причина многих неудач, сопутствовавших сложному суверенному пути? Отчего важно это знать?! Оттого, что это знание должно способствовать тому, чтобы дальнейший путь был менее катастрофичен и более перспективен.

Иначе в чем смысл независимости?! Очевидно не в том, чтобы просто бравировать ею. Важнее доказать себе и другим, что эта независимость помогла обрести индивидуальный путь развития не вопреки, а благодаря. Прошедшие четверть века дались непросто, и, несмотря на то, что в настоящий момент мы живем не в контексте «революций», трудно утверждать, что мы сумели придать своей независимости тот весомый характер, который вселял бы твердую веру в будущее и надежду на процветание при наличии бесконечной любви к отчизне, с каким бы пафосом это ни звучало (хотя в период юбилеев пафос уместен).

Наша основная ошибка заключалась в том, что в самом начале суверенного пути мы все перевернули с ног на голову (как тут не вспомнить крылатое изречение К.Маркса), провозгласив ориентир на демократию, подразумевая либеральную демократию, всуе. С одной стороны, налицо объективный фактор того периода исторического времени – эйфория, сопровождающая провозглашение независимости, не способствовала тщательному анализу возможных перспектив развития. Нам преподнесли модель либеральной демократии как наилучшее состояние для развития общества и государства, и мы уцепились за саму идею как спасительную соломинку, не давая себе отчет о возможных противоречиях, несоответствиях образа мышления, культуры и принципов традиционного устройства жизни.

С другой стороны, в нужное время и в нужном месте не оказался дальновидный стратег, сумевший разложить предполагаемые варианты развития. Эпоха хаоса вытаскивала в передние ряды наиболее предприимчивых представителей нации, очевидно, это было, как веянием времени, так и спонтанной реакцией на пробуждение инстинкта самосохранения.

Что необходимо было сделать?! Глубоко проанализировать имеющуюся традиционную модель жизнеустройства, основанную на системе историко-культурных ценностей, к которой можно было бы адаптировать и определенные моменты демократического управления, и достижения техногенной цивилизации. Это принципиальным образом отличается от того, что мы сделали. Сама жизнь, реальное бытие должно было стать основой, а различные модели в виде гипотез должны были накладываться на это бытие. В таком случае были бы видны откровенные несоответствия и противоречия, что помогло бы что-то воспринимать, а что-то явно отвергать. В этом случае мы начали бы созидать свое государство, опираясь на свою историю, культуру, ментальные особенности, и одновременно привлекая лучшие черты цивилизаций, в том числе и западной.

Мы же, не ведая пагубности, выбрали более легкий, но и более разрушительный путь – мы взяли чужую готовую модель и начали искусственным образом насаждать ее у себя, не взирая ни на что. Модель мы поставили выше самой жизни со всеми ее традициями, ментальными особенностями и явными несоответствиями выбранной модели. Это означает, что мы пошли по следу, на практике реализуя придуманную для этого схему «государство-донор» и «государство-реципиент». При этом мы забыли извечную истину о том, что копия, во-первых, никогда не будет признана за оригинал, а, во-вторых, всю жизнь будет плестись на задворках раскрученных цивилизаций, мечтая приблизиться к ним, но в реальности лишь больше усугубляя разрыв.

Нам нарисовали, каким образом будет пройден этот путь, мы и обрадовались, что ничего не надо придумывать самим, в буквальном смысле следуя прямым указаниям. Жизнь «след в след» - в определенной степени отражение бытовавшего в эпоху социализма лозунга «догнать и перегнать развитые страны», только на порядок ниже, поскольку идеальной целью нового лозунга представлялось лишь достижение образа жизни продвинутых западных государств. Перегнать оригинал не представлялось возможным в силу катастрофичности смены ориентира развития и специфики самой жизни, однако постоянное ожидание того вожделенного времени, когда мы догоним эти самые продвинутые государства, превратило нас в некое потерянное поколение, растворяющееся в истории в вечном ожидании светлого будущего, о чем некогда писал Ф.Ницше. Получается, что либеральная демократия в тех сложных условиях нашего развития явилась очередной утопией.

Последней из современных утопий представлялась теория научного коммунизма К.Маркса, но, как оказалось, сама природа утопии такова, что она рождается там и тогда, где и когда возникают наиболее благоприятные для этого условия. Так и родилась для нас очередная утопия под названием «либеральная демократия». Сразу хотелось бы заметить, что статья не преследует цель развенчания достоинств и достижений либеральной демократии, это пошло бы вразрез с самой историей человечества. Продвинутые западные государства доказали ее жизнеспособность, но ведь это было их детище, развитое и отточенное сквозь века. Необходимо признать, что достижения либеральной демократии существенны, но это не наша песня в силу исторических условий, специфики менталитета и культуры, привычного образа жизни.

Неслучайно ведь исстари возникли такие архетипы, как Запад и Восток, на протяжении веков демонстрирующие особенности мышления и развития. Имеет ли смысл себя насиловать, чтобы стремиться к тому, что противоестественно нашей сути, если только мы не желаем ускорить процесс исчезновения нашей культуры в потоке исторического времени, о чем неоднократно говорили футурологи. Неумение представить свою модель развития в процессе творческого созидания обрекает на механическое копирование чужой жизни. Достойны ли мы того, чтобы наш суверенитет бесславно растворился в круговерти времен, эпох, веяний исторических ветров?!

Ориентир на либеральную демократию как на манну небесную, которая спасет нас и приведет к гармоничной жизни, в реальности выработал у нас приспособленческий характер существования, а постоянное и часто бездумное следование прописанным извне шагам, породил комплекс неполноценности, некую ущербность на уровне сознания, которую мы сами различными путями подпитывали. Такая трезвая оценка того, что мы имеем в реальности, ни в коем случае не означает призыв к сохранению древней традиционной жизни, основанной на отторжении всего цивилизованного и высокотехнологичного. Возвращаться к жизни наших предков в их изначальном кочевом состоянии никто не призывает, конечно же, нет. Отказ от либерализма в пользу средневековья не есть выход из ситуации.

В таком случае есть ли на этом фоне другие возможности для реального созидания? Несомненно. К примеру, Китай явился одной из немногих цивилизаций древности, сумевшей испытать вторичное возрождение. Их незыблемое кредо – высокое почитание истории и культуры, следование своим ценностям и одновременно умелое наслоение экономического маневрирования и внедрения новых технологий. Да, можно будет задать вопрос относительно того, насколько может и может ли вообще маленькое государство, каковым является Кыргызстан, сравниваться со столь мощной цивилизацией, имеющей вековые корни, опыт и победы. В прямом смысле нет. Однако можно в который раз приводить примеры небольших государств: Сингапура, сумевшего понять и различить феномен созидания от прямого следования, или же ОАЭ, за менее чем полувековой период вырвавшихся из пучины противоречий и нищеты. Есть и другие примеры в истории и современности, когда государство сумело проложить свой путь благодаря сохранению индивидуальности.

Это означает, что, как когда-то в разные времена говорили классики, необходимо в первую очередь избавиться от рабской психологии и потом уже все поставить с головы на ноги. Тогда и начнется истинное созидание достойного государства. С самого начала мы этого не уловили, но за четверть века, ознаменованного революциями, митингами, противоречиями и кризисом, можно понять причины многих неудач и внести необходимые в стратегическом отношении нововведения, пока жернова истории не перетрут неуверенные шаги становящихся на ноги в выравнивании пути человечества в поисках новых ответов на возникающие вызовы. Это означает, что только истинное созидание находит отклик в потоке времен.

При этом опыт продвинутых государств, как Запада, так и Востока, бесконечно ценен, но не мы, целое государство, должны подлаживаться под определенную модель (к примеру, либеральной демократии), какой бы прекрасной она ни казалась, а наша реальность (история, ментальность и культура) должна стать основой, которая может быть обогащена деталями и нюансами в управлении, отчасти взятыми у других государств, проанализированными и адаптированными к нашей жизни. Вследствие неорганики либеральной демократии к кыргызскому обществу свое проявление нашли извращенные формы отдельных элементов демократии, породив феномен «кыргызской демократии».

Хватит ли мудрости, достоинства, знания, уверенности и политической воли нашему государству в определении дальнейшего пути покажет время, которое не заставит себя долго ждать: от того, какой президент окажется во главе очередного витка развития зависит чрезвычайно многое. Каждому президенту суждено сыграть свою историческую роль. От этого будет зависеть, продолжим ли мы идти по следу или «замутим» рискованное созидание. Есть ли такой оракул, который может предречь развязку будущих событий, сказать практически невозможно.

Однако лидерам политических партий, отдельным политическим деятелям, претендующим на обозначение своей роли в истории государства, хотелось бы пожелать развивать у себя, помимо необходимых политических амбиций, умения проникать в завуалированную разными обстоятельствами суть вопроса, мудрости, знания, в конце концов, политической воли, выдержки, такта и, по возможности, благородства. Именно такие черты были присущи нашим легендарным представителям истории и выдающимся деятелям более позднего периода, которые в разные, не менее сложные эпохи истории, сумели добиваться компромисса, доходить до истины и в итоге позволяли народу осознавать важность и правильность выбранного пути.

Почему позволительны подобные интенции? Потому что этому способствует философское осознание и понимание многих вещей. Чем хороша философия, которую на протяжении веков на обыденном уровне нередко обвиняли в полетах во сне, а не наяву? Тем, что она позволяет приоткрыть завесу реальной жизни сквозь противоречия и проблемы обыденной жизни и подняться на более тонкий уровень видения ситуации в контексте истории, пространства, времени и культуры. Именно так поступали философы в эпоху социальных катаклизмов, в периоды трансформации бытия, в начале веков и по их истечении. Отчего бы не перенять эту традицию, доказавшую свою эффективность на протяжении многих-многих веков существования человечества. Как сказал один миллиардер, баллотирующийся в президенты, кто мы такие, чтобы пренебрегать традицией, выработанной веками (фраза была сказана в отношении древнего китайского учения). Бессмысленно пренебрегать философской традицией, иначе, действительно, как некогда выразил О.Шпенглер, оптимизм может стать трусостью.

Теперь можно перефразировать извечный гамлетовский вопрос «быть или не быть» и задать его в несколько ином ключе. Что мы хотим – идти по следу, спотыкаясь и не приходя к существенному прорыву, или созидать? Постоянное апеллирование к кому-то извне со временем приводит к атрофии инстинкта самосохранения, подменяя созидание постоянным копированием. В определении функциональности предлагаемых моделей развития мы так и не дошли до того витка, когда зерна надо было очистить от плевел. Кто знает, может все еще впереди, об этом мы узнаем достаточно скоро.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 14 сентября 2016 > № 1897040 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 29 августа 2016 > № 1876648 Жылдыз Урманбетова

Выборы «по-кыргызски»

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

На протяжении последних двух лет в республике прокатилась волна очередных выборов за лидерство в вузах, научно-исследовательских центрах медицинского профиля. Выборы, как известно, прерогатива демократии, это и побудило заново вдуматься в смысл демократии, в данном контексте – в смысл выборов как механизма волеизъявления определенного коллектива. В любом словаре демократия расшифровывается как власть большинства, что в проекции политического бытия символизирует победу большинства против произвола одного человека. Этот термин изначально несет в себе отражение западного образа мышления, соответственно, и первичное понимание, и последующие интерпретации данного понятия, равно как и самого феномена, с необходимостью несут в себе идею реализации власти большинства.

В конце ХХ столетия демократическая волна захлестнула множество новых государств, провозгласивших ориентацию на демократию в выборе своего пути. Декларативное признание демократии опиралось на существующее понятие либеральной демократии, проецирующей развитие продвинутых западных государств. Однако любая идея в процессе своей реализации с необходимостью опирается на конкретные национально-исторические условия. И совершенно естественным образом стержневое понятие демократии начало обрастать «телом», основу которого закладывает менталитет того или иного народа, выступающего базовым элементом государства. К примеру, в нашем бытии родилась весьма интересная интерпретация демократии, чисто кыргызская, которая нашла отражение во всех сферах бытия. Одним из проявлений «нашей» демократии явился новый подход к формированию кадров. Умелый стратег демократии придумал новую форму выборов руководителей – назначение одного из трех кандидатов, набравших наибольшее количество голосов в коллективе. Справедливости ради имеет смысл отметить, что такой подход к формированию кадров сложился не только в нашей республике, но и в некоторых других государствах.

Схема одна: выборы в коллективах проходят по всем параметрам волеизъявления большинства, когда определяется тройка лидеров. А потом начинается самое интересное, именно в этом моменте зарыта собака умелого маневрирования. С виду соблюдены демократические нормы подбора кадров – выборы, а по существу происходит назначение, поскольку результаты выборов обнуляются, когда на стол премьер-министра ложатся данные о трех кандидатах. Как показывает практика, чаще всего назначают третьего по количеству набранных голосов претендента. Понятное дело, что это чистая случайность, но главное работает механизм – «войти в тройку», а потом начинается настоящая борьба, изобилующая витиеватыми ходами-выходами «достучаться» до главного и ориентируемая на главенство межличностных отношений. По большому счету коррупционная мина заложена в этой схеме «войти в тройку», поскольку, как опять же показывает практика, никакого обоснования, даже формального, в пользу кандидата не дается, т.е. это произвольное решение одного человека – росчерком пера премьер-министра решается судьба как кандидата, так и всего коллектива. Получается, что решение одной личности перечеркивает решение большинства коллектива.

Если рассуждать, то, может быть, к лучшему иметь возможность определения руководителя из нескольких человек (как говорится, ставка делается на более опытного управленца и профессионала, во всяком случае, чисто теоретически), однако с другой стороны, налицо имитация выборов как элемента демократического управления. Совершенно объективно возникает вопрос – не проще ли в таком случае сразу назначать руководителя, не создавая ненужной внутренней борьбы в коллективе, итоги которой все равно обречены на произвольное решение одного человека. Зачем обрекать коллектив на внутренние распри, если решение большинства практически не учитывается?!

Необходимо признать, что и выборы у нас не всегда проходят в позитивном ключе, часто сопровождаясь практически неразрешимыми конфликтами интересов. Но это уже другая песня, к которой подходит изречение о том, что каждый народ достоин своего лидера (в данном случае имеется в виду лидера коллектива). И потом небезынтересен вопрос ответственности премьера в деле назначения: хорошо, если после выборов развитие коллектива идет либо успешно, либо в более-менее нормальном русле. Однако есть примеры, когда дальнейшая жизнь коллектива сопровождается митингами недовольства, которые накапливаясь и не находя своего разрешения, превращаются в мину замедленного действия, что тормозит стабильное существование, не говоря о развитии. В таком случае какова персональная ответственность и назначенца, и того, кто осуществил назначение?!

Особенная форма решения по выборам – это не назначить никого из прошедших в вожделенную тройку лидеров. Тогда встает вопрос о внешнем руководстве до проведения новых выборов. Вполне логичен в таком случае вопрос о возможностях внешнего руководителя: надо быть поистине сверхталантливым руководителем, обладая недюжинными способностями, чтобы суметь наладить за пару-тройку месяцев спокойную атмосферу в коллективе вместо имеющей место быть длительной нервозности, превратившейся в дурную бесконечность. Или еще лучше, создать плацдарм для участия в очередных выборах – логика чисто «кыргызская», но, очевидно, в демократическом ключе?! Кто знает, насколько оправдан подобный механизм, однако, возвращаясь к понятию демократических выборов, в нашем случае получается, что их можно проводить до бесконечности, которая рано или поздно приведет к нужному кандидату. Так что это – выборы или назначение?! Кто может взять смелость за формулировку выборов-назначений?!

Кадры действительно решают очень многое: от руководителя зависит и нормальное развитие коллектива в его профессиональной ориентации, и стратегия развития отрасли. К примеру, от личности руководителя вуза зависит, насколько сумеет этот вуз стать фарватером реальных преобразований в образовании, стратегически направленных на рост уровня и качества образования и, как следствие, это будет работать на повышение имиджа этого учебного заведения. От личности руководителя медицинского учреждения зависит принцип работы коллектива – умение сочетать лечение с внедрением научных разработок, если таковые имеются (не секрет, что в недалеком прошлом наши больницы и центры пользовались авторитетом, о нынешнем состоянии рассуждать сложно). Хотя в настоящем главное – умение наладить работу в нужном направлении, вне имеющих место быть передряг и анонимок, которые отвлекают от самого важного – лечения больных.

Однако, по большому счету, особое значение имеет выработка и внедрение принципа подбора кадров, который бы позволил заложить базу для формирования достойных лидеров – элиты государства. Только существование отлаженной системы формирования кадров позволит заложить основы достойного будущего. Принцип «близости к телу» главы исполнительной власти или кого-то другого вряд ли сможет стать базой для формирования руководящей элиты. Зачем нужна имитация выборов?! Надо полагать, не для того, чтобы отвлечь народ пресловутыми демократическими преобразованиями. Историки считают, что издревле у нас была система меритократии, основываемая на власти достойных. В любом случае необходима определенность – или действительные выборы, или ответственное назначение. Нет смысла что-то делать наполовину – немного демократии и чуть-чуть личностного произвола. Историческая практика государств, совершивших скачок в развитии, показывает, что принципы формирования кадров, превратившиеся в отлаженную, а главное, незыблемую основу воспитания лидеров, стали базой для существенного прорыва.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 29 августа 2016 > № 1876648 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Образование, наука > kg.akipress.org, 8 июля 2016 > № 1825918 Жылдыз Урманбетова

Наука в Кыргызстане: проблемы и противоречия

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Образование и науку отличает востребованность и влиятельность во все времена общественного движения, о чем свидетельствует сама история человечества. Понимание этого, воплощенное в стратегии развития многих государств, приводило к их позитивному скачку в разные периоды существования. Глобализация, так или иначе проецирующая современное бытие, с еще большей силой актуализировала ценность неосязаемого капитала. Человеческий интеллект выступает кладезем идей, провоцирующим новые достижения цивилизации, о чем свидетельствуют современные ноу хау. Практически все государства, ориентированные на будущее, как субъекты современной эпохи делают ставки на эту силу, способную привести к желаемой цели прогрессивного развития.

В Кыргызстане больше года муссировалась идея о реформировании сферы науки, что также свидетельствует о попадании ее в число приоритетных направлений развития государства, создан фонд науки, сформирован общественный экспертный совет по образованию и науке при Президенте, следовательно, какие-то подвижки есть. Однако хотелось бы поднять вопрос о качестве развития научных кадров, по логике вещей долженствующих стать главной силой, способствующей продвижению государства вперед. Не секрет, что наряду с истинными учеными, посвящающими свои жизни изучению самых разных направлений науки, представляющими интереснейшие идеи обществу, бывают и такие, для которых важен внешний атрибут – наличие степеней и званий, как говорится для большей «представительности».

Это сопутствующее развитию науки явление, наблюдаемое в каждой отрасли, в каждом государстве, возможно, где-то закономерно в контексте социальной иерархии, борьбы интересов, да и в целом в контексте разнообразия человеческой сути. В этой связи для более качественного производства научных кадров немаловажную роль играют не только объективность, беспристрастность и порядочность отдельных лиц, так или иначе связанных с процессом подготовки кадров, но и общепринятые структурные принципы, лежащие в основе системы научного образования.

В процессе подготовки научных кадров большую роль играют специализированные советы, являющиеся основным структурным подразделением, отвечающим за качество научного образования. В этой связи должны быть с обязательностью прописаны принципы организации специализированных советов, ответственных за «выпуск» кандидатов и докторов наук, и, что очень важно, они должны неуклонно соблюдаться. К примеру, если соучредителями специализированного совета выступают три организации (как это недавно случилось при формировании профильного специализированного совета по философии и культурологии), то соответственно должен быть соблюден паритет трех организаций. Это, как минимум, должно отражаться в количестве представленных членов совета и их качестве, помимо официального утверждения базовых учреждений.

Кроме того, необходимо определить по какому принципу формируются экспертные советы ВАК КР, на которые возлагается существенная ответственность за признание или отказ в присуждении научных степеней и ученых званий. Это должен быть либо принцип индивидуального вклада того или иного ученого в профильную сферу науки, либо принцип равных возможностей соучредителей, заложенный в организации специализированного совета, либо комбинирование этих двух принципов. В таком случае необходимо учитывать и индивидуальный вклад ученого, и представительство организации.

В последние годы усложнились требования к защите диссертаций, одно из которых заключается в наличии монографий (изданных в республике или за рубежом), статей в индексированных журналах. Возможно, и для определения состава экспертного совета по профильному направлению имеет смысл брать во внимание количество и качество опубликованных за пределами республики статей и монографий. Это не означает, что работы, изданные в республике, менее качественны, скорее это будет показатель того, насколько ученый интегрирован в региональное и мировое научное сообщество. В таком случае вряд ли кому-нибудь придет в голову сомневаться в статусе этих ученых. В контексте требований ВАК КР к процессу организации структурных подразделений научного производства это будет более чем уместно. Отдельный вопрос – проблема ротации кадров специализированных советов: поколение ученых постоянно обновляется, что с необходимостью должно отражаться на составе советов во избежание их «вечности», для того и существует преемственность поколений.

Еще один щепетильный вопрос – проблема плагиата, издревле определяемого как самое большее зло в науке. Неслучайно в ВАК КР стали использовать систему «антиплагиат», что позволило проводить первоначальную экспертизу работ. В таком случае, каким образом членом экспертного совета ВАК КР может быть человек, при утверждении кандидатской диссертации которого в недалеком прошлом был поднят вопрос о плагиате (один из параграфов диссертации которого полностью дублировал статью известного американского теоретика). Правила научной этики сродни негласному закону, долженствующему соблюдаться всеми структурными подразделениями науки, тем более практически высшим контролирующим органом науки в республике.

Другой, не менее важный вопрос – личные пристрастия тех или иных представителей науки. Как говорится, все мы люди, и никто не застрахован от наличия конфликтных ситуаций. Идеальных людей не бывает, соответственно каждому земному человеку присущи, как положительные, так и отрицательные свойства, не всегда высокие и благородные черты характера. Тем не менее, в научной среде на первый план должна выходить беспристрастность, не позволяющая апеллировать к восприятию или неприятию отдельных личностей в оценке их научного труда или их признанию или непризнанию в структурных подразделениях производства кадров. Кто может и должен гарантировать выход за пределы личных симпатий и антипатий? Очевидно высший орган в системе науки.

Отдельный вопрос – руководство диссертантами, что выступает неотъемлемой компонентой научной работы. В этой связи очевидно неслучайно в мире науки выделяются специализации, каждой из которых соответствует свой шифр. Вызывает недоумение явление многостаночников в сфере науки, которые в силу «недюжинного таланта» руководят работами самых разных, пусть и смежных, специальностей (к примеру, и работами по истории философии, и по онтологии и теории познания, одновременно по социальной философии, политологии и культурологии). Раньше доводом служил тот факт, что в республике не так много профильных специалистов, однако в настоящее время особого дефицита практически по всем шифрам не наблюдается. Понятно желание иметь «свою школу», но в настоящем количество учеников некоторых представителей уже переваливает за клан. Возможно, имеет смысл похвалить за такое стремление ковать научные кадры, но при этом хорошо бы не забывать о качестве и профиле специалистов.

Вопросом, вызывающим неподдельный интерес у многих представителей, как науки, так и образования, представляется эквивалент стандартных ученых степеней со степенью PhD. Обладателей этой степени уже немало в республике, каким образом можно и необходимо привлекать их к процессу научного производства?! В республике существует двоякая интерпретация степени PhD: сами обладатели этих степеней считают себя полноправными докторами наук, когда как классические доктора наук признают их лишь как обладателями степени кандидата наук, апеллируя к необходимости Full Science Doctor, чтобы войти в когорту докторов наук. Необходимо определиться в адекватной интерпретации, поскольку от этого зависит, могут ли обладатели PhD осуществлять руководство диссертациями (и какими в иерархии традиционной системы), и могут ли они входить в состав специализированных и экспертных советов.

В любом случае должна быть некая системность в процессе трансформации восприятия и производства научных кадров. Только в этом случае можно будет говорить о том, насколько процесс развития науки в ее субъектном воплощении налажен. Произвол никогда не шел на пользу какого-либо дела: ни в разрезе государства и общества, ни в разрезе политики и культуры, ни тем более в разрезе науки и образования.

Киргизия > Образование, наука > kg.akipress.org, 8 июля 2016 > № 1825918 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 12 мая 2016 > № 1748954 Жылдыз Урманбетова

Был век идеологий - стал век культур

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Все научные исследования, как и просто идеи и мысли относительно развития Кыргызстана, так или иначе, связаны как с понятием государства, так и с феноменом народа. В чем заключается единство народа и есть ли оно, каким образом это можно «измерить» и как это сказывается на жизнеспособности государства?! Что нас должно объединять? Какие такие неосязаемые символы способны выступить основой единства, без которого немыслимо полноценное движение государства, особенно в период глобальных изменений мира вообще? Говорят, что душа нации – это то, что определяется общей историей, традициями, культурой, общими героями, победами и поражениями. Это означает, что история и культура выступают не только теми истоками, которые наполняют существо жизни народа, но и служат базой для формирования так называемого стержневого основания национального государства. Идеология же позволяет транслировать национальную идентичность внутри государства и за его пределами.

На протяжении четверти века новейшей истории нашего государства неоднократно поднимался вопрос об идеологии, предлагались различные идеи, которые, по большому счету, не привели не только к функционированию, но и формированию идеологии суверенного Кыргызстана. Всегда казалось, что появись качественная идеология, и наша республика расцветет, приведя к вожделенному состоянию самодостаточного государства, геополитической единицы, воспринимаемой мировым сообществом. Идеологические концепты сменяли друг друга, параллельно менялись политические элиты, случались революции, но существенного скачка в нациестроительстве не происходило. Рождались новые идеи, появлялись сомнения, порой приводящие к скептицизму относительно будущего, возникали вопросы – где тот новый отсчет в истории независимого Кыргызстана? Казалось, что вся загвоздка в отсутствии идеологии.

Пытаясь найти ответы на многочисленные вопросы, исследовательский интерес порождал лишь жажду познания. Поиски истины, тем не менее, приводят к интересным открытиям, подтверждаемым некоторыми трудами: в веке нынешнем и статус идеологии другой, и ее функциональное предназначение несколько другое, нежели в ХХ столетии. По образному выражению С.Хантингтона, ХХ век – был веком идеологических конфликтов. И действительно, именно борьба идеологий в прошедшем веке привела к современному раскладу сил; доминирующие идеологические концепты пришли к своей развязке. Социокультурный взрыв конца ХХ столетия определил место и роль государств в мировой политике. Идеологический коллапс обусловил распад некогда мощного государства, играющего роль великой империи, объединяющей многие геополитические единицы. Идеологическая напряженность, достигнув своего пика, получила историческую развязку, что и стало основанием современного витка развития мира. Все более чем логично, в русле общественных закономерностей, определявших ход истории нескольких столетий.

XXI век только начал набирать обороты, соответственно о результатах говорить пока не приходится. Напротив, имеет смысл определить, какие концепты, по логике вещей, предопределяют развитие нового столетия. В контексте развития современности на первый план выступили идеи, зарождение которых происходило в конце прошлого века. Эти идеи разнятся с основной логикой эпохи прошлого столетия. В XXI веке идеология еще не успела занять свою высоту, да и вряд ли она сумеет также выстрелить, как это было в минувшем столетии.

В новом веке идентификация идет преимущественно через культуру и религию, роль и статус национальных государств не потеряли свою силу, но все же они несколько другие. Так происходит и в больших государствах: к примеру, неслучайно Америка начала копаться в своей истории, вопрошая, кто же они, и искать пути для определения прежде стабильной национальной идентичности, которую существенно подкосил принцип культурного многообразия, взлетевший в девяностые годы до уровня государственной политики. Россия в своей новейшей истории усиленно искала и, кажется, нащупала свой концепт, евразийский, для обозначения своей уникальности и, соответственно, предназначенности играть роль на континенте. Китай, единственный из прежде осевых культур, сумел диагностировать точки для возрождения.

Так происходит и в малых государствах, каковым выступает и Кыргызстан. Для обретения национальной идентичности, для формирования системности развития необходима ясность в определении базы – культурных символов, символов государственного бытия. Хаотичное наслоение элементов культуры, начиная от кочевого архетипа, существующего на уровне подсознания; укрепившихся в сознании параметров идеологических критериев культуры социалистического бытия; противоречивого хаоса в обозначении культуры суверенного периода не привело пока к определенности. Стержневая культура, долженствующая стать объединяющим началом, должна стать рафинированной системой синтеза традиционных и современных ценностей.

К примеру, одним из параметров стержневой культуры должно стать экологическое сознание, оставленное нам кочевым образом жизни. Динамичность и открытость также располагают к адаптации в мире глобализации, неслучайно в настоящем ощущается бум номадизма. Духовные символы, каковыми выступают «Манас», юрта, калпак должны раскручиваться и использоваться в соответствии с их особой внутренней наполненностью, не приводя к их девальвации и превращению в этноэкзотику, которая используется исключительно как внешний атрибут культуры.

Подобное обозначение стержневой культуры позволит, если не избежать религиозных метаний, явившихся следствием отсутствия определенности в духовной сфере, то хотя бы несколько сгладить, несмотря на то, что это одна из угроз современной исторической реальности. Культура, в том числе грамотно выстроенная традиционная культура, создает необходимую группу комфорта, заполняющую духовное пространство ее членов.

Только обосновав приоритеты стержневой культуры, можно будет обрисовать идеологию как механизм закрепления национальной идентичности. Соответственно, хаотическое развитие должно обрести некую направленность, на основании которой необходимо будет развивать системность. В этом отношении востребована наука, которая в результате исследований и должна определить приоритеты в культурном осознании народа. Система образования же призвана закреплять преемственность в восприятии и развитии стержневой культуры. Это диктует логика жизни: взаимосвязанная цепь ступеней образования – самая мощная сила в формировании национального самосознания будущих поколений. Это означает, что востребованы управленцы, обладающие масштабным видением проблем и перспектив развития отдельных отраслей.

Особое значение имеет гражданское общество, без должного развития которого невозможно говорить о движении в контексте продекларированного демократического приоритета. И в этой сфере отсутствует единство. Отдельные НПО продвигают отдельные моменты существования этого сектора, однако эти разрозненные действия не представляют собой единой системы, тонко и умело вливающейся в прежде традиционное бытие. Кроме того, складывается такое ощущение, что работа государственных органов и деятельность НПО – это или совершенно разновекторные вещи, или прямо противоположные, работающие в пику друг другу. Хотя по логике вещей они должны работать в тандеме, а не вырываться вперед за счет слабости другого. Возможно ли такое единство или это иллюзия? Вот здесь и актуален талант управленцев.

Если же вернуться к характеристике эпох и веков, то можно сказать, что был век идеологий, стал век культур. Это и шанс обрести свое «я» для национального государства, базирующегося на своей стержневой культуре, но одновременно это и возможность кануть в лету истории. Принцип культурного многообразия, выступивший вперед в конце ХХ столетия, по своей сути, есть и вызов, и угроза. В этом заключается диалектика истории. Век двадцатый раскрыл силу идеологии, на основе которой были сформированы мировые империи. Вместе с тем, именно тот факт, что эти империи были основаны на единстве и силе идеологии, а не реальном единстве культуры, привел к тому, что такие империи и распались очень быстро (одна прекратила свое существование, другая потеряла свое кредо).

Идеология была мощным инструментом единения государства как элемента политического бытия исторической эпохи, особенно полиэтнического. Она позволяла превратить государство в империю как доминанту мировой политики. Однако в каждом феномене есть две стороны – сильная и слабая. Если сильная сторона идеологии способствовала формированию империи, то слабая сторона заключалась в том, что ослабление идеологии стремительным образом способствовало распаду государства.

Так было с СССР – некогда мощная идеология превратила государство в одну из двух мировых держав, игравших первую скрипку в мире. Развал идеологии также быстро привел к неминуемой гибели столь внушительной империи. США также быстро сумели стать одним из центров мировой политики благодаря американскому кредо – краеугольному основанию победоносной идеологии. Однако несмотря на победу в идеологической борьбе двух сверхдержав, потеря того самого американского кредо привела к победе идеи культурного многообразия, способствующей постепенному разрушению национальной идентичности государства, начавшего сталкиваться с существенными проблемами к концу ХХ века.

Рубеж веков выравнивает большие и малые государства. В этом парадокс истории. Тем и интересен XXI век, который с понижением статуса идеологии дает шанс государствам с сильной стержневой культурой вырваться вперед, несмотря на малый объем государства. Этим интересен XXI век – век стремительного взлета культурной составляющей. Если стержневая культура государства окажется достаточно сильной, а политика взвешенной, можно будет совершить скачок. Возможность образования новых империй – самый риторический вопрос в этом контексте развертывания истории. Однако одновременно с этим есть и обратная сторона медали – идея культурного многообразия предопределяет хаотичность нынешнего столетия, поскольку отсутствие доминанты идеологии в формировании и развитии государств не позволяет им должным образом закрепить свою национальную идентичность. Это некая круговерть национальных государств и народов. В этом сила и слабость XXI столетия.

В веке настоящем идеология призвана играть несколько другую роль, менее существенную по статусу. На основе культурного осознания народов государств должна возникать четко выверенная идеология, которая предназначена закреплять символы и настраивать системную работу, а не воевать с другой системой и побеждать. Это означает, что голое настаивание на идеологическом концепте без наполненности культурным содержанием не приведет к осознанию специфики государства, не приведет к победам, поскольку на смену века противоборствующих идеологий крупных государств, пришел век культурного многообразия. Однако сложно сказать, что в настоящем все народы четко обозначили свою стержневую культуру, тем самым выработка национальных идентичностей продолжается.

Получается, что на данном этапе, как оказалось, проблема Кыргызстана заключается не в отсутствии идеологии, а в неспособности пока выработать стержневую культуру, долженствующую стать основанием национального государства. Наша культура, как говорилось выше, многослойна. Что должно выйти вперед – сохранение традиционных ценностей или формирование демократических свобод как неотъемлемого элемента современного государства, однозначно сказать сложно. Есть внешние угрозы, проявляющие специфику настоящей исторической эпохи, наряду с которыми налицо, как это ни прискорбно, внутренние вызовы.

К этим вызовам можно и нужно отнести проблемы Севера и Юга; родов и кланов; противоположных пристрастий нынешней политической элиты в выборе доминирующих внешних игроков; мировоззренческие различия между элитой и обществом, в совокупности своей не позволяющие своевременному объединению народа, без чего бессмысленно надеяться на достойное будущее. Длительная нерешенность внутренних вызовов не позволяет должному принятию нас со стороны внешнего мира. Это парадокс или тупик? Ответ никогда не придет извне, это глубокая иллюзия. Свою судьбу, решение своих внутренних проблем необходимо искать в самих себе.

Как оказывается, необходимо масштабное видение ситуации в мире и реальности внутри государства, что демонстрирует актуальность харизмы действующего и предполагаемого в недалеком будущем президента для выстраивания нового витка в движении суверенного национального государства. От этого зависит, куда выведет нас кривая развития. Не верь после этого в случайности, которыми изобилует конец прошлого и начало нынешнего столетий.

Литература:

Диалоги об идентичности и мультикультурализме. – М., 2005.

Россия «двухтысячных»: стереоскопический взгляд /Под общей ред. Г.Хейла и

И.Куриллы. – М.: Планета, 2011.

Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. – М.: Транзиткнига, 2004.

Центральная Азия. Геополитика и экономика региона. – М., 2010.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 12 мая 2016 > № 1748954 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 26 февраля 2016 > № 1664049 Жылдыз Урманбетова

Кыргызстан в разрезе современности

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

На двадцать пятый год независимого существования с необходимостью должно интересовать состояние нашего государства в эпоху современности: насколько мы сумели обозначить себя, насколько чувствуем веяние времени, насколько открыты наши перспективы в век высоких технологий и эпоху роста цивилизационного сознания. Двадцать пять лет – много или мало для самообозначения и обретения своей ниши самостоятельным государством?

Если взглянуть на некоторые примеры истории, то получается, что вовсе немало, не говоря уже о теоретических разработках некоторых политологов о будущем нашего государства. Как известно, З.Бзежинский грешил творением сценариев для новых государств, включая постсоветские республики некогда мощного Советского Союза. Он оценивал шансы Кыргызстана в стремлении стать полноценным демократическим государством пятьдесят на пятьдесят, считая, что в течение двадцати пяти лет есть теоретические шансы обретения демократической уверенности.

Находясь в начале предположительно завершающего года переходного периода, описанного теоретиком, мы можем с уверенностью сказать, что западный политолог существенно погорячился, расписав временные отрезки нашего становления и восхождения на пик демократического развития. И это неслучайно, поскольку транзитология базировалась на западном образе мышления, рациональном и следующим жесткой логике бытия. Соответственно и временные прохождения всех ступеней выводились, исходя из этого самого западного стиля мышления и образа жизни. Разве можно после этого говорить о том, что специфика образа мысли – это абстрактные измышления?!

В первые годы суверенитета опьяненные неожиданно упавшей с неба независимостью мы, помнится, на ура воспринимали все западные теории переходного общества, искренне считая, что они являются панацеей от всех наших бед, все равно, что нашли ключи от рая. Однако уповать на ошибки западных философов, политологов, экспертов бессмысленно и винить их во всех наших грехах будет политической близорукостью. Наша судьба – в наших руках, это некоторая непреложная истина, которой мы изначально пренебрегли, а жаль. Теперь же все стенания относительно того, что мы не виноваты и потерялись в сетях внешних игроков, были бы не более чем признанием безысходности.

Так что же история? Какие такие интересные факты можно усмотреть в ее недрах и даже на поверхности исторических вод? О феномене Сингапура говорят все чаще и чаще, задумываясь на предмет возможного использования идей Ли Куан Ю. Но в данном случае поучительнее ретроспективный взгляд в историю этого государства, в начале своего независимого пути находившегося в жутком состоянии, задавленном как внутренними проблемами, так и давлением извне. Однако экономическое чудо случилось, и сейчас это государство дает фору по многим параметрам развития, представляя пример позитивной модернизации. В настоящее время процветание Сингапура, потребовавшее тридцать лет, будоражит сознание самой возможностью такого феномена. Особо примечателен факт, что Сингапур не владел особенными ресурсами, даже питьевая вода завозилась извне.

Вызывает интерес и вдохновляет пример Объединенных Арабских Эмиратов, историческое существование которых в форме государства насчитывает всего сорок четыре года. Судя по музейным экспонатам, их жизнь можно напрямую соотнести с бытом кыргызов в не совсем далекие времена, недаром нас объединяло кочевье: многие предметы быта напоминают наши досоветские и первые советские годы. Сейчас ОАЭ – сказка, способная временами всколыхнуть мир то самыми высокими небоскребами, то самыми длинными яхтами, то сногсшибательными проектами построения искусственного моря в пустыне. Можно, конечно, все успехи списать на нефть, благодаря которой государство и превратилось в сказку, однако без должного управления, политической воли и колоссальных усилий ни один природный ресурс сам по себе не станет волшебной палочкой достижения высот. Невольно посещают иллюзорные мысли: хорошо бы, если гравитационные волны пространства сумели донести и до нас вирус исторического преображения.

Можно привести еще не один пример подобного расцвета не для того, чтобы понять, что мы пока далеки от таких райских кущ, а для осознания того факта, что четверть века для государства – это совсем немало, а скорее достаточно, чтобы совершить некий скачок, если не в безоблачное, то перспективное будущее. Отчего сразу рождается вопрос: «Неужели мы настолько беспомощны или бездарны, что не в состоянии подарить миру свое чудо?». Уместен ли вообще подобный вопрос в отношении нас или наш случай был настолько сложен, что не приходится говорить о возможности молниеносного чуда? Что мы имели в основании независимости, определяющее возможность прорыва?

Наследие было не такое уж и плохое, как считают некоторые специалисты, называя чрезмерную идеологизированность, несвободу, конформизм тормозом, отбросившим нас далеко назад в понимании основ и традиций культуры. Однако свободу мысли отобрать невозможно, и надо признать, что уровень образования был достаточно высок, особенно в сравнении с настоящим. Это не означает, что все самое лучшее позади, это лишь констатация, что база, оставленная нам Союзом, была единая для всех постсоветских республик, остальное – дело собственных голов, а скорее шаловливых рук. Наиболее принципиальным вопросом является качество самосознания, каково оно?! А ведь именно уровень самосознания предопределяет возможность и перспективы развития народа.

Но сейчас даже не это главное, не разборки в прошлом и размышления в поисках ответов на вездесущие «почему?», «за что?», «из-за кого?» и «надолго?». Сумеем ли встать на ноги и обозначить свой глас в раздираемом противоречиями хоре внешних игроков? Важнее следующие четверть века не провести в бесконечных конфликтах, разборках и стенаниях. Вряд ли история подарит еще двадцать пят лет на бесконечный переход к иллюзорному либерально-демократическому бытию. Социальная память – не блеф, а закодированное коллективное осознание народом своей жизни, несущее в себе некоторые культурные символы.

Так на что надо ориентироваться в определении стратегии развития государства не самого по себе, а в контексте современности?! Объективности ради необходимо рассматривать три аспекта: глобальный, региональный и индивидуальный. Глобальный уровень невозможно игнорировать, поскольку он, по большому счету, диктует многие параметры развития. На то и существуют вызовы времени, чтобы определять общий вектор исторического развития. Каков уровень глобального бытия сегодня? Совершенно разношерстный, несмотря на провозглашение глобализации объективной тенденций развития мира.

В чем это выражается? В сосуществовании различных цивилизационных волн, различных стадий общественного развития: в едином пространстве и времени умещаются и традиционное, и индустриальное, и постиндустриальное, и информационное общества, детерминирующие особенности развития государств. Такое сосуществование и рождает противоречия различных форм и уровней, конфликты интересов и проявления политической воли. Одновременно с таким многообразием высвечивается доминанта технико-информационных достижений, находящая свое проявлением абсолютно во всех типах общества. Это означает, что для продвижения вперед необходимы интеллектуальные взлеты: чем больше ноу-хау, тем ярче перспективы для экономического и технического прогресса. Недаром XXI называют веком интеллекта, требующим значительных капиталовложений.

Что может быть толчком для этого? Стимулирование развития науки и образования, это и есть две самые главные фишки сегодняшнего века инноваций и высоких технологий. Возникает вопрос: «Интеллект имеется только в самых продвинутых обществах?» Тем интересен и парадоксален мир, что интеллектуальный взрыв может быть как у представителей постиндустриального и информационного обществ, так и традиционного. Однако при всем при этом важен акцент на все те же науку и образование, создающие основу предполагаемого совершенствования, неслучайно это было фишкой взлета некоторых государств, речь о которых шла выше.

Еще одни немаловажный аспект современного развития – социально-политический, недаром мы живем в эпоху разного рода конфликтов, несогласия и противоречий. В этой связи известны изречения многих западных теоретиков и политиков о победном шествии либеральной демократии в мире. Однако вместе с ними небезызвестен и кризис теории демократического мира. Что важно для нас?! Ориентир на демократию в противовес автократии или тоталитаризма, но при четком понимании того, какую демократию мы хотим и строим. Либеральную ли демократию мы строим? Этот вопрос таит в себе много подводных камней, что, немудрено, разбиться о них.

В чем это проявляется? Во многом, начиная от принципиальных различий образа мышления, когда индивидуализму и прагматизму западного общества противостоит контекстуализм как проявление родового сознания местного разлива. Да и образ жизни несколько иной, несмотря на единство темпов времени. Циклическое восприятие времени отлично от линейного в западной культуре. Это рождает несколько другой подход в осознании ценностей. Те проявления социального бытия, которые органичны для либерального западного общества, в большинстве своем неприемлемы в традиционном обществе.

К примеру, взять тот противоречивый закон о статусе секс-меньшинств, разделивший общество на сторонников и ярых противников. Что в данном случае важно? Права и свободы человека, о которых вещали некоторые представители гражданского общества? Они, конечно же, нужны, но если вдуматься в сущность самого явления в контексте сохранения и развития нации, то в нашем случае это более чем чревато, учитывая, что мы - малочисленный народ. В этой связи имеет смысл напомнить о прогнозах футурологов относительно возможных перспектив исчезновения многих народов к концу века.

Очевидно, одним из механизмов, провоцирующим вырождение малого народа, может выступить и такой, поскольку не стимулирует рост численности нации, одновременно разрушая некоторые элементы инвариантной модели культуры поведения. В таком случае не менее риторичен вопрос – что может и должно перевесить: личность или народ?! Конечно, каждая личность представляет собой высшую ценность этого мира, вместе с тем, возможно, неслучайно многие философы говорили о диалектики личности и общества. Впору вспомнить И.Канта с его идеей о том, что «общество, в котором максимальная свобода под внешними законами сочетается с непреодолимым принуждением, и есть совершенно справедливое гражданское устройство».

Отдельным аспектом конфликтологии предстает тот момент, что источником конфликтов выступают культурные различия. Культурные предпочтения всегда играли существенную роль, благодаря чему история не монохромна, а богата и разнообразна. Именно поэтому некоторые программные философы и говорили о доминанте культуры в век экономических, социальных и политических конфликтов. Именно поэтому и актуален акцент на сохранение своей инвариантной модели культуры как препятствия для возникновения культурного хаоса в случае абсолютизации стандартных ценностей. Отсутствие безусловных ценностей, детерминирующих развитие общества, и есть проявление культурного хаоса.

Глобальный уровень содержит в себе немало рисков, которые, однако, можно предупреждать при правильном проставлении акцентов. Глобальный уровень при проекции на геополитические единицы сглаживается региональным, который и выступает буфером снижения рисков и угроз. Он необходим, стратегичен и востребован, однако в случае с Центральной Азией он пока не вырисовывается, оттого и все тяготы глобального уровня с удвоенной, утроенной силой ложатся на индивидуальное развитие.

Стратегия индивидуального развития по своему содержанию должна не просто схематично представлять встроенность государства в общий контекст мирового развития, а подчеркивать свои возможности и способности для адекватного бытия в мире современной эпохи. На что делать акценты?

Для продвижения по пути прогресса и внедрения технологических достижений в существо государства, для сохранения интеллекта в республике – на науку и образование. Причем необходима оптимальная модель их соотношения. Что должно стать для нас приоритетом в плане организации и управления? В настоящее время есть два варианта. Сохранение этих двух направлений в рамках одного министерства для сохранения преемственной нити всех ступеней образования и сопряженности их с наукой. Этот вариант ныне действует у нас. Некоторые специалисты считают, что более плодотворен второй вариант – разделение управления образования, включающего дошкольное, школьное и специально-профессиональное от управления наукой и высшей школой в отдельной структуре, функционирующий во многих государствах. Какая модель более востребована в наших конкретных условиях? Необходимо признать, что пока не будет налажена работа этих направлений, мечты о достойном будущем для государства останутся не более чем иллюзией – безосновательной и бесперспективной.

Для сохранения социально-политической стабильности – наладить путь диалога, не мнимого, а результативного. В контексте необходимости стабильности понятен интерес к парламенту, учитывая провозглашение в республики парламентской формы правления. Успех парламентаризма напрямую зависит от качества политических партий. Разговоры об этом набили оскомину, однако идеологическая направленность партий особо не проявляется: открытый либерализм - это или откровенный социализм непонятно, скорее это завуалированный синтез идей, порой противоположных друг другу. Можно ли ожидать в этой связи депутатского постмодернизма?

Очень важный момент – различие пристрастий партий к внешним игрокам, диктующим свои правила в рамках нашего государства. Чрезвычайно важно при всех различиях в подходе к внутренним проблемам иметь единую позицию парламента по отношению к внешним игрокам, в этом и проявляется целостность и самодостаточность государства. Это означает, что акцент должен быть сделан на усиленное продвижение партийного строительства, наличие стольких партий чревато неспособностью выделить перспективы развития государства, как показывает мировой опыт. Отдельный аспект – формирование политического сознания народа.

Центральный акцент развития нашего государства связан с возможностью и необходимостью сохранения культуры как критерия своеобразия не в плане экзотики, а в разрезе сохранения своего «я». Подсказки культуры востребованы практически во всех сферах, поскольку так или иначе ментальные особенности сказываются в ведении хозяйства, выстраивании политического консенсуса и проявлении социальной реальности. Здесь важна проблема безусловных ценностей, составляющих основу духовной иерархии. Как ни крути, даже в век абсолютизации всего материального, в век высоких технологий именно духовная составляющая определяет акценты человеческой жизни, без которой человек – не более чем биологический робот. В этой связи понятен акцент в этой сфере – не механическое сохранение культурного наследия, а работа по его использованию в контексте нашей цивилизованной жизни, впору вспомнить Ж.Делеза – его «подтягивание к реальности» означает переоценку традиционных ценностей и появления нового взгляда на реальность.

Акценты в каждой из сфер развития проецируют общую стратегию, позволяя усилить внимание на наиболее значимых моментах в воспроизводстве жизни во всех ее проявлениях. На сегодняшний день индивидуальный уровень развития наиболее ответственный, при этом он включает ответы на вызовы глобального уровня.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 26 февраля 2016 > № 1664049 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 4 февраля 2016 > № 1637038 Жылдыз Урманбетова

Философия и геополитика

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Новый год по традиции ассоциируется с новым отсчетом времени, обозначая новые надежды и высвечивая новые ожидания. Неслучайно говорят, что надежда умирает последней, она психологически защищает человека, создавая иллюзию гармонии внутреннего и внешнего миров. Вместе с тем, надежда есть диалектическое преподнесение реальности: с одной стороны, это признание безысходности ситуации и, как следствие, упование на судьбу, а с другой, это проявление оптимизма в возможном улучшении самой жизни.

Надежда сопровождает не только человека, но и бытие государства. Однако в разрезе существования государства предпочтительнее знать тенденции развития мира, чтобы иметь представление о возможностях, вызовах, угрозах и рисках, чтобы каким-то образом предвосхитить некоторые моменты будущего движения. В этой связи хотелось бы не просто ожидать наступления следующего этапа в развитии Кыргызстана как суверенного государства в смысле некоторой безысходности и, соответственно, плыть по течению современной геополитики, не предполагая, куда занесет это самое течение жизни. Более эффективно уметь управлять этим течением, разрабатывая собственные рычаги поддержки и сохранения государства.

Способность определять стратегию государства с необходимостью должно быть сопряжено со знанием и пониманием существа современности в ее пространственно-временном смысле, ее вызовов и ожиданий. Знание наиболее значительных философских идей современности помогает нащупать нерв времени, соотнести его с адекватной оценкой собственных сил государства. Почему именно государства? Поскольку, несмотря на муссируемые ожидания замены государства транснациональными организациями в управлении геополитическими процессами, произошел всплеск государственного развития в конце ХХ века. Это было связано с образованием новых независимых государств, нацеленных на поиск своего места в существующей карте мира и геополитике. Вопрос о субъектах мирового развития встал по-новому: новое раскрытие потенциала государств – возрождение или закат?!

Современная эпоха была провозглашена философами ситуативным временем (Х.Ортега-и-Гассет), когда реализация свободы выбора рождала образ данного времени. Так сложилась обстановка во второй половине ХХ столетия, такой она продолжает оставаться и сейчас. Именно поэтому вместо классических философских концепций (определявших если не все бытие, то его значительную вековую канву) появилась некая разбросанность идей, так называемая фрагментарность прозрения (по образному выражению К.Ясперса). Это было связано с приоритетом феномена открытости (особый акцент следует сделать на феномене открытого общества К.Поппера), который превратил некогда традиционный мир со строгими пространственными границами в единое безличное пространство – пространство возможностей.

И вот здесь философия, которой принадлежала прерогатива изучения сферы духовного в человеке и возможности просветления экзистенциального, стала выполнять функцию коммуникации между странами и веками поверх границ культурных миров. По большому счету, это неоднозначное, но концентрирующее творческую энергию время: разбожествление пространственных границ привело к осознанию единого смысла человеческой жизни, рождая при этом совершенно разноплановые трактовки. Это время творческого поиска, созидания и преображения, которого не было на протяжении веков существования человечества. Именно поэтому неклассический период философии, отражающий начало совершенно нового витка жизни в ее экономической, социальной, политической, культурной ипостасях, обозначил новые транскрипции некогда незыблемых, где-то фундаментальных истин относительно человеческой судьбы и судьбы самой истории.

Вместе с тем не бывает абсолютного чуда, любое явление диалектично изнутри: наряду с новыми возможностями появляются и новые вызовы, риски и угрозы. Стали исчезать так называемые безусловные ценности – то, без чего жизнь превращается в обыденный поток. Философия космополитизма обнажила обратную сторону своей сущности: утрата национальной самобытности, когда ничего взамен не предлагается, породила обволакивающую пустоту. Это и есть кризис человеческой сущности, кризис духа, когда в поисках столь необходимой группы комфорта человек приходит к извращенному пониманию сути духа (отсюда и взлет экстремизма).

Именно поэтому инстинкт самосохранения привел к новому обращению к архетипам, содержащим нетленное духовно-культурное наследие народов. Причем и эта тенденция небезупречна, поскольку способна родить и возрожденный ореол духа, но одновременно при утрированном отношении может и отбросить на эпоху назад. Историческое наследие – это дар, данный народу в качестве основы самодостаточности, однако его невозможно напрямую использовать в выстраивании стратегии будущего, именно поэтому и необходимы интерпретации шифров архетипического для адекватной адаптации в мире новых эпох.

Осознание этих появившихся тенденций раскрытия человека и мира исподволь дает философия, что впору задуматься – так ли уж абстрактна эта наука, если способна преподнести ключи от многих проблем и раскрыть шифры многих непознаваемых явлений. Это знание может служить мостом к сопряжению глобальных тенденций развития и индивидуальных. Неслучайно парадигмой нашего века предстает диалог, поскольку в эпоху разрушения пространственных границ, в эпоху постмодерна, в эпоху относительности единства и различий именно диалог способен привести к прозрению в понимании сущности жизни и существа различных систем (этнических, культурных, религиозных, социальных, политических).

В эпоху, когда утрачены безусловные ценности истины, добра и справедливости только диалог может спасти от катастроф, краха и ненужной суеты. Но для этого необходим глобальный взгляд на саму жизнь, историю, человечество, требующий проникновения в нарождающиеся тенденции развития. Причем надо отметить, что само понимание диалога обнаруживает некоторую динамику. Традиционное понимание диалога (в интерпретациях М.Бахтина, В.Библера, Ю.Лотмана) в первой половине ХХ века исходило из осознания стабильного существования человека и человечества. Современное же понимание должно исходить из конфликтного (противоречивого) существования, как того диктует современная эпоха.

Чего не хватает в осознании феномена диалога в настоящем? Центрирования диалога как объективной необходимости в мире открытости и одновременно кризиса человеческой сущности, кризиса духа. Что это такое? Это способность выйти за рамки местечкового комфорта и попробовать определить стратегическую линию развития в контексте семьи, этноса, общества, государства, мира вообще. Диалог означает неизбежное признание наличия иной точки зрения, образа жизни, также имеющего право на существование в силу бесконечности, разнонаправленности и многоаспектности Вселенной. Но самое важное – осознание ценности другого (неважно более сильного или менее значимого) дает возможность не только понимания позиции иного, но и более глубокое осознание себя.

В реальности же открытость мира, разбросанность идей привела к выдвижению разнородных концепций геополитического видения этого самого мира. Появились принципиально новые концепции конца истории (Ф.Фукуяма) или столкновения цивилизаций (С.Хантингтон), взбудоражившие человечество. Размышления на эту тему привели все к тому же осознанию значимости диалога культур и цивилизаций вместо их столкновения. Однако скрупулезное прочтение наиболее нашумевшей работы С.Хантингтона приводит к осмыслению футурологического характера его произведения, поскольку многие явления оказались «пророческими», подтверждением чего служит развитие первой четверти XXI века.

В рассуждениях на предмет объективности многих предсказанных американским философом явлений геополитики коллега навела на интересную мысль о том, что возможно это не случайно, что в свою очередь натолкнуло на следующие «измышления». Вполне реально, или хотя бы возможно, что С.Хантингтон не просто предопределил тенденции движения истории, а представил концептуальное видение развития мира, которое идеологически было необходимо его государству, провозгласившему глобализацию объективной тенденцией развития человечества. Это и есть умелое и тонкое манипулирование мировой политикой, рождающееся изначально в недрах теории и постепенно транслируемое в практику социальной реальности. Это и есть качественный геополитический проект, задача которого заключалась в представлении тенденций развития человечества, которые будут подхвачены мировым сообществом. Это и есть высший пилотаж рафинированной идеологии, не просто муссируемой в бытии современности, а пожинающей реальные плоды своего осуществления.

В этом отношении необходимо признать, что западной философии изначально присущ рациональный подход ко всему, поэтому и рождаются логически выверенные и жизнеспособные концепции развития мира. Что очень важно, на Западе не просто ценят философов, а умеют «использовать» их в качестве стратегов мирового развития. В этой связи на ум приходит восточная параллель, когда в прошлые летоисчисления именно визири (мудрецы) определяли тонкости политики, ханы, по большому счету, выполняли представительские функции, определяемые мудрыми советчиками. Возможно, поэтому хитросплетения Востока рождали империи, оставившие след в истории человечества. В любом случае эти примеры Запада и Востока свидетельствует о базовом значении философии, история которой в обеих системах исчисляется веками.

Современность не является исключением в преемственной цепи представления тенденций развития. В современности задача западных философов-футурологов – развернуть те идеи и варианты развития, которые проецируют определенный геополитический проект значимых игроков мировой геополитики. В этом случае философия есть искусство формирования мировоззрения на уровне глобальной политики. Это уже не классическая философия в чистом виде, а геополитически ориентированная философия. Это есть высококачественная философии политики, дающая футурологический взгляд на тенденции развития мира. Очевидно, этого требует веяние времени. Это и есть ответ на вызов истории. Необходимо отдать должное Западу в умении выстраивать свою позицию и линию поведения, а значит представлять идеологический концепт, когда философия подчинена необходимости формирования интереса мирового сообщества. С.Хантингтон – не единственный случай стратегически выверенной концепции, можно вспомнить и Зб.Бзежинского, представившего шахматную доску мировой геополитики, и Ф.Фукуяму, который реализует западный образ мышления в своих концепциях.

Своеобразным ответом на западные проекты, претендующие на лидерство в мировой геополитике, выступают инициации других игроков, стремящихся обозначить свою нишу в карте мира. При этом Россия неоднократно использовала в истории, и использует сейчас феномен евразийства, а Китай, в истории которого были значительные концепции социально-политической философии, время от времени находит рецепт «интеллектуальных революций», способствующих продолжению своего пути.

На фоне таких значительных моментов рационального использования философии на благо развития государства впору использовать современный сленг и задать вопрос самим себе: «А нам слабо так представить концепцию развития нашего государства, чтобы тонко влиться в этот неоднозначный процесс представления и настаивания на своих национальных интересах?!» Необходимо знать умонастроения основных геополитических игроков, однако важнее понимать и осознавать последствия этих проектов на развитие своего государства. Быть исключительно ведомыми в мировой геополитической игре означает не просто признание безысходности, а скорее неспособности найти оптимальный вариант пусть и для маленького, но суверенного государства. Это неспособность найти ответ на вызов истории и мировой геополитики.

Какова картина у нас? У нас не просто не ценят философов, а скорее не понимают, как их «использовать». Наши философы – или почтенные аксакалы, изредка выполняющие функции представительства; или «бизнесмены» от философии, или в большинстве просто преподаватели, в лучшем случае интерпретирующие или передающие знания по истории и теории философии. А четкого, тонкого и умелого обозначения существа нашего государства в его внутренней и внешней составляющей не видно. Такой стратегии нам и не хватает, оттого и барахтаемся в водах глобализации, когда выплыть самостоятельно и пристать к своему берегу не совсем получается, поэтому и «подсказки» извне прокладывают нам путь независимости. Но это не наш истинный путь.

Понятное дело, что Кыргызстан – маленькое государство, которому непросто предстать самим собой на уровне глобальной геополитики. Учитывая, что региональный аспект в контексте Центральной Азии пока обнаруживает свою несостоятельность и еще не видно насколько он актуализируется в ближайшем будущем, политический ракурс развития концентрируется на важности индивидуального развития государства. Это означает, что более глубокое осознание себя возможно через понимание трендов мирового развития и их влияния на все без исключения процессы собственного существования. Одновременно с этим подобное осознание должно мотивировать на поиск оптимальной стратегии развития в контексте позитивной перспективы.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 4 февраля 2016 > № 1637038 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 26 ноября 2015 > № 1564324 Жылдыз Урманбетова

Жизнь после выборов: значимость интеллигенции

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Эмоционально-эмпирическое основание:

Выборы в Жогорку Кеӊеш шестого созыва прошли. Это означает, что позади предвыборная истерия, сопровождаемая где-то приподнятым от ожидания настроением, а где-то беспросветным пессимизмом. На дорогах нигде не встречаются лица кандидатов, по фенотипу которых сложно было определить лидерский потенциал, тем не менее, многие отчего-то запомнились. Исчезли лозунги, некоторые из которых невольно вызывали улыбку (у кого ироничную, а у кого-то и саркастичную), немногие из них остались высеченными в сознании – не верь после этого в пиар.

Телевизионные вечера уже не разбавлены дебатами, во время которых кто-то удивлял патологической неспособностью формулировать мысли, а кто-то, напротив, вселял некую надежду в сердца многих людей. Уже успела улечься и поствыборная эйфория, и горечь от судебных разбирательств: ничто не в состоянии надолго отвлечь жителя республики от своей ежедневной жизни. В современном мире, как и столетия назад, все еще живо выражение «хлеба и зрелищ» для описания устремлений народа. Так вот в жизни нашего государства выборы сродни зрелищам, в ходе которых можно окунуться в водоворот трагедий и комедий, процесс развития которых временами представлялся как фарс, дай бог, чтобы не исторический.

Что может стать выводом после проведения очередных выборов? Жизнь продолжается. Это, конечно, замечательно, поскольку на этой земле нет ничего выше, значительнее, глубиннее, интереснее и важнее, чем жизнь, с ее радостями и горестями, победами и промахами, загадкой и обыденностью. Однако в контексте выборов актуален вопрос об ожиданиях – реализованы ли они, насколько воплотились в обнародованном составе депутатского корпуса надежды народа на старт, обновление, предполагаемые прогнозы на кардинальное улучшение жизни? Представители практически всех партий уверяли, что эти выборы судьбоносны. Какая же судьба теперь ожидает Кыргызстан?! Насколько новая, вернее, обновленная политическая элита окажется дееспособной, инициативной или безмолвной, прогрессивной или регрессивной, законотворческой или консервативной, деятельной или дрейфующей? Вряд ли кто возьмет смелость однозначно определить судьбу государства. Вместе с тем можно строить предположения относительно перспектив развития республики, исходя из объективных данных нового состава парламента.

Основной костяк новоиспеченного парламента составляют предприниматели. Твердо стоять на ногах не то что никому не возбраняется, но, напротив, приветствуется. Предприниматели – люди, знакомые с химией бизнеса и, возможно, знающие о том, каким образом следует поднять экономику – базу нашего государства. В определенной мере это вселяет уверенность. Вместе с тем, было бы более эффективно, если бы такие люди находились в составе исполнительной власти, имея возможность напрямую влиять на формирование направлений развития, давая здоровую экспертную оценку и консультируя на предмет механизмов и рычагов воздействия на определенные моменты экономического бытия.

И все же проблематично, насколько присутствие многих лиц, уже показавших себя в бытность «стратегами» ключевых направлений экономики и реализовывавших политику власти, кардинально изменит ситуацию в республике. Того доверия, которое некогда было им выражено, уже нет, поскольку существенных изменений экономического и политического развития не было. А социальное доверие в наши дни значит очень много – об этом писали такие интересные теоретики как Ф.Фукуяма, об этом же свидетельствует практика сегодняшнего Кыргызстана. Возможно, правы те, кто утверждает, что этот парламент будет еще более лояльным к манипуляциям разного рода, чем прежний. Конечно, будет замечательно, если такие мнения окажутся ошибочными. Точно так же, возможно, правы те, кто утверждает, что востребованной и столь необходимой для государства новизны следует ожидать от выборов 2020 года. Кстати, многие зарубежные эксперты в свое время тоже говорили о предполагаемой значимости 2020 года. Однако более яркого камертона для определения качества и уровня развития государства, нежели настоящее состояние социальной жизни в республике, быть не может. В определении прогнозов развития имеет смысл исходить из того, что есть, не строя иллюзий по поводу мгновенного чудесного преображения.

В этом контексте, что необходимо сделать сейчас, чтобы спустя пятилетие мы с уверенностью могли сказать, что вправе ожидать существенного изменения ситуации в государстве. Жизненно важно изменить вектор социальных движений. До сегодняшнего дня основная масса населения живет в ожидании кардинальных сдвигов в бытии государства, и лишь наиболее предприимчивые пытаются что-то сделать, исходя из своего понимания реформ. За четверть века в качестве мощной силы, способной осуществлять резкую смену развития, оказался сам народ – бессменный участник митингов, бунтов, переворотов и революций, что вправе воскликнуть, как это в свое время сделали марксисты: народ – творец своей истории. И все же должна быть сила, способная вести народ в его стремлении к лучшей жизни, сила, интеллектуальная по своему характеру и прогрессивная по своим воззрениям. Во всяком случае, так было раньше, когда именно интеллигенцию называли фарватером идей. Сейчас же, более чем два десятилетия интеллигенция находится в состоянии сна. Однако время адаптации к экономическим, политическим и социальным изменениям, происходящим в государстве, небесконечно, именно поэтому есть смысл обратиться к прежде передовой силе общества.

В этой связи, возможно, имеет смысл подумать о создании партии, основу которой будет составлять интеллигенция. Необходимо движение интеллектуалов, способных представить реальные программы развития во всех сферах с пошаговым механизмом внедрения. Некогда была партия «Моя страна», состоящая из представителей интеллигенции, которая не сумела переломить ситуацию, на тот момент интеллигенция находилась в состоянии непонимания ни происходящего, ни собственных сил. Точно также появилась и исчезла партия горожан, лишь промелькнув на политическом небосклоне республики. Возможно, есть смысл начать такое движение сейчас, чтобы за пять лет выработать действительно актуальные проекты, пока утечка мозгов совсем не обнулила интеллектуальное богатство страны. Надо начинать сейчас, чтобы за пять лет из субъекта, провоцирующего амбициозные идеи, превратиться в достойную силу, способную если и не перевернуть мир, то сдвинуть в необходимом направлении. Найдутся ли такие энтузиасты? Необходима сила, внушительная по масштабам, деятельная, способная в силу интеллектуального уровня представлять идеи, способствующие реальному прорыву.

Можно тихо сидеть и уповать на судьбу, пеняя, что утеряно нечто важное из нашей жизни. Можно сокрушаться, что время неумолимо и прежнего не вернешь. Можно критиковать всех и вся, не веря, что когда-нибудь мы выберемся из этого глубокого кризиса – кризиса как экономики, так и политики, социального и культурного, кризиса духа, в конце концов. И при этом нам будет видеться только грязь на улицах, грязь в душах, воровство и насилие, протесты, мы будем сами себя изводить желчными умозаключениями по поводу всего и вся, что будет означать не более чем собственное бессилие. Но жизнь продолжается и преподносит нам сюрпризы, плохие и хорошие, обнадеживающие и ввергающие в пучину зла и безысходности.

Но можно и воодушевиться на свой бой за лучшую жизнь, лучшую долю некогда зеленого и благодатного края, за спокойное и уверенное будущее, в котором есть место для нас, уверенных и способных к позитивным деяниям.

Где вы, интеллигентные интеллектуалы или интеллектуальные интеллигенты, способные не просто и не только брюзжать по поводу хаоса и неразберихи в обществе, но и решиться на свое созидание, созидание будущего своего государства?

Где вы, болеющие за свою Отчизну убеленные сединами представители той славной советской интеллигенции, готовые поделиться своим советом во благо созидания достойной жизни?

Где вы, люди науки, способные показать и доказать, что кыргызстанская наука жива и готова горы перевернуть для обеспечения интеллектуально подкрепленного прорыва вперед? Готовы ли вы воскликнуть о том, что наука есть и она способна представить свое обоснованное видение развития отраслей экономики и народного хозяйства? Готовы ли вы придать новый импульс развитию науки, без которой немыслимо будущее Кыргызстана?

Где вы, златое среднее поколение, которое способно не только выражать мнение в социальных сетях, критикуя все и вся, но и предложить что-то функциональное? Имеет смысл найти более созидательное применение для ваших сил – не виртуальное, а реальное, где вы будете чувствовать востребованность.

Где вы, деятели культуры и искусства, горящие желанием поделиться интересными идеями и произведениями, отражающими специфику и уровень развития как нашего общества, так и мира вообще? Где вы, писатели и поэты, художники и представители кино и театра? Ваш глас востребован не только для возрождения основ культурного бытия, но и для определения настоящего и будущего нашей культуры.

Где вы, работники образования, учителя и преподаватели, болеющие за кардинальное преобразование системы образования, способные остановить увеличение количества безграмотных и оттого неспособных влиться в реальную общественную жизнь представителей нашей страны?

Где вы, представители сельской интеллигенции, знающей боль и проблемы регионов?

Где вы, убежденные скептики, не верящие в достойное будущее, но жаждущие его?

Где вы, все те, кто радеет за свой край, кто хочет что-то сказать, а еще больше сделать? Где вы, неравнодушные к настоящему и будущему Кыргызстана? Судьбоносные идеи, стратегии нужны здесь и сейчас.

Назрело время для объединения интеллекта, сил, способностей и возможностей! Пришло время, чтобы, как было когда-то в истории, сказать: нас много и вместе мы – сила! Энергия людей способна как разрушать, так и созидать. Мы прошли через митинги и «революции», где перемешались идеи разрушения и созидания. Сейчас необходимо сосредоточиться на новом витке созидания. Это и есть основной посыл, способный и долженствующий собрать энергию созидания. При достойном управлении идеями и ресурсами можно изменить вектор социального движения. Идеи сильны тем, что они способны не просто увлечь людей, но и вести их к победному шествию. Такими моментами изобилуют история многих стран и народов, история человечества вообще.

Возможно, интеллигенция в Кыргызстане еще не совсем отошла в тень истории?! Критерием развития государства мыслится развитие гражданского общества, которое должно идти изнутри, оно должно проявляться не только в периоды революций и не столько в организации митингов, а именно в процессе стимулирования преображения общества. Возможно, партия, объединяющая в себе социальные силы под управлением интеллигенции, соберет под своими знаменами людей, стремящихся объединить все сферы жизни и представить общество как некую целостность?! Для этого необходимо даже не стопроцентное использование интеллекта, а элементарное осознание важности перемен, осмысленность в подходе не только к формированию программ развития, но главное, к их реализации и достижению результата.

Каким образом должно существовать и работать, а значит действовать такое общественное объединение? В нашем случае необходимо формирование новой политической партии, способной объединить здоровые силы с акцентом на интеллигенцию. Почему? Потому что только такое объединение как политическая партия дает понять, что это объединение готово взять на себя ответственность за формирование стратегии развития государства, за выработку жизненных концепций, за претворение их в жизнь, за контроль над их исполнением и за получение результатов – не мнимых, а реальных. Именно партия как политическое объединение имеет возможность участвовать в реальном политическом процессе, чего-то достигать и что-то инициировать.

Существует древняя истина – под лежачий камень вода не течет. Можно уповать на нелегкую судьбу, можно критиковать власть за кризис и застой, можно горевать за нереализованность многих идей, но скорее необходимо уметь видеть стратегию, брать ответственность, обладать знаниями и мудростью не только в видении перспектив, но в повседневном воплощении их в жизнь. В конце концов, необходимо показать и доказать, что интеллигенция – это не эфемерное и ни к чему не обязывающее наименование социальной прослойки, а реальная сила, мотивирующая скачок к преодолению себя. Интеллигентность – это системное качество, заставляющее молчать злость и невежество, наглость и ханжество, умеющее побеждать обыденность и халтуру, обладающее недюжинным потенциалом, способным вырвать из бездны противоречий наиболее правильное решение.

Такие представители общества, безусловно, есть, вопрос в том – готовы ли они к действиям, к забытому энтузиазму во благо общего дела?! Можно ли преодолеть порог невозврата?! Это сделать нужно!

Такой призыв ни в коем случае не означает призыв к возврату ушедшего периода истории, что невозможно в принципе. Все происходящее в республике – объективно в том смысле, что обретение суверенитета не дается легко, оно обязательно сопровождается неким хаосом: от увлечения всем универсальным прозападным до абсолютизации всего традиционно-исторического. Может быть, это и есть перерывы постепенности, о которых некогда говорил Ленин? Кризис в самоопределении всегда сопряжен с противоречивым осознанием себя.

Речь идет и о том, что рано или поздно период хаотического барахтания в водах независимости должен закончиться, иначе кризис перейдет в стойкую фазу деградации. Пришло время координировать выход из этого кризиса, определить баланс сил. Именно поэтому необходима такая сила как интеллигенция (интеллектуальная элита), которая должна реагировать на вызов времени и регулировать процесс прихода в фазу стабильного существования.

Почему интеллигенция? Потому что она, как никакая другая сила, может выверить культурный контекст развития, который в наше время глобализации и усиления процессов национальной идентификации является ключевым. Кыргызстан должен быть государством, умеющим точно обозначить свою индивидуальность (которая детерминируется культурным контекстом) и одновременно способным занять свою нишу как в региональном разрезе бытия, так и глобальном. Это означает, что вызов глобального мира должен быть адекватно услышан. Культура должна стать основой, позволяющей выдержать натиск универсальных ценностей, глобального космополитизма и представить ответ в виде провоцирования развития своего культурного контекста. Вместе с тем, необходимо правильно понимать культурный контекст. Архетипическое должно быть проинтерпретировано в духе исторического времени. Это зависит от уровня национального самосознания, когда настаивание на своей самобытности не перерастает в тенденцию культурного изоляционизма.

Возможно ли продвижение силы интеллигенции в контексте того скепсиса, который царит в обществе? Не просто возможно, а необходимо. Каким путем?

Для начала осознанием роли интеллигенции в социальном процессе. Затем обозначением всех приоритетных направлений развития с акцентом на подчиненность главной идее и определением рисков. Очень важно суметь донести это понимание и уверенность в правильности выбранного пути в общество. Это и есть основной посыл стратегии развития. Системой тактических мер должно стать провоцирование нового уровня культуры общения: в позиционировании, соотношении сил, решении проблем.

Рационально-теоретическое обоснование:

Эмоциональные выпады относительно реальности в Кыргызстане и необходимости нового выпада социальной силы, устремленной вперед, должны сопровождаться рациональными доводами в пользу основного тезиса – необходимости совершения некоего существенного общественного действия: возрождения некогда большой силы – интеллигенции. Пафос должен получить свое теоретическое обоснование, которое можно провести по следующим составляющим:

- важность социального доверия;

- резкий прорыв в социальном движении – изменение вектора развития.

В современности феномен социального доверия является индикатором качества общественного развития, развития государства. Неслучайно Ф.Фукуяма разделил общества с высоким уровнем доверия и низким, поскольку сама категория доверия означает возможность успеха социальных действий в том или ином государстве. В данном случае доверие - не просто понятие морали, а база для социальных движений. Это означает, что доверие на уровне социума – это некое условие для достижения политического успеха на уровне государства. При этом само собой разумеется, что не существует универсальных рецептов успешного общества, в каждом отдельном государстве успех достигается особенным путем, когда индивидуальность, основанная на специфике культуры, накладывается на общепризнанные социальные рычаги, одним из которых и мыслится социальное доверие.

В этой связи как выглядит Кыргызстан? Государство с низким уровнем доверия, именно поэтому многие инициации бесперспективны изначально, поскольку с самого начала они сопровождаются стойким безверием со стороны населения. В настоящем на многие социальные действия накладывается «вето» со стороны народа – нет доверия, значит, нет импульса, нет необходимого выброса социальной энергии в рамках всего общества и в целом - государства.

В течение более чем двух десятилетий Кыргызстан пережил многие социальные бури, противоречия, когда те силы (включая сбежавших экс-президентов), которые находились у власти, исчерпали лимит доверия. Произошла дискредитация целой плеяды облеченных властью политиков. Это поспособствовало возникновению глубокого кризиса социального доверия. Возник социально-энергетический коллапс в социальной жизни. С течением времени перестала существовать мотивация на личностном уровне, человек перестал моделировать будущее в контексте уверенности в себе и своем государстве. Безверие обусловило тормоз на внутри-личностном уровне множества людей, в целом сформировался закрытый социально-энергетический кокон, сродни застывшей энергии, скованной силе, не находящей своего выхода в контексте всего общества.

Этот момент характерен для достаточно длительного периода существования в независимости. При этом нельзя путать выброс социальной энергии в моменты «революций» с наличием энергетического кокона позитивного социального характера в периодах между «революциями». Существование такого кокона напрямую связано с исчерпанием лимита доверия к власть предержащим. Возникла социальная ловушка – народ перестал верить собой же выбранным представителям власти.

Одним из проявлений низкого доверия, а порой и отсутствия его вообще выступает наличие коррупции, которая, по большому счету, и есть следствие растраты социального доверия. Доверия нет, соответственно и возникает необходимость в финансовой составляющей межличностных отношений как некой мотивации для исполнения тех или иных действий.

Именно поэтому необходим приход таких личностей, такой социальной силы, которая сумеет этот энергетический кокон раскрыть и повернуть в нужном социальном направлении. В этой связи депутатский корпус шестого созыва не внушает значительного доверия среди населения. Ожидание той самой новизны не осуществилось. Все уповают на то, что этот корпус изобилует лицами, исчерпавшими доверие народа и собственный лимит политического действия, а главное - влияния. Это не голый пафос, неподкрепленный ничем, это естественное и закономерное отторжение населения от некоторых политических деятелей. Это проявление социальной интуиции народа.

Поэтому необходимо понять и определить новый социальный субъект, который сумеет осуществить вожделенный прорыв, в первую очередь, прорыв социальный. Почему выбор падает на интеллигенцию? Потому что ранее, в прежних социальных водоворотах она играла такую роль фарватера социальных действий. Она еще не исчерпала лимита доверия к себе. Интеллигенция спала весь этап перехода от союзного государства к суверенному бытию, не сумев быстро адаптироваться к новым объективным условиям жизни. Однако сейчас пришло время для инициации не только идей, но и социальных действий. Если удастся восстановить доверие народа и постепенно перейти на рельсы общества с высоким уровнем доверия – это и будет означать свершение того самого прорыва, после которого должны начаться существенные изменения в сторону прогресса.

Хотелось бы отметить еще один момент. Таким социальным субъектом, такой силой, провоцирующей изменения, должна стать сила достаточного интеллектуального содержания. Именно поэтому не надо уповать только на элементы традиционного общества в деле возрождения духа доверия. К примеру, в истории нашего суверенного Кыргызстана были случаи, когда основой идеологии предполагали эпос «Манас», и сейчас некоторые эксперты считают, что манасчи должны стать мобилизующей общество силой. Если порассуждать, то действительно манасчи в прошлых летоисчислениях были проводниками преемственности духа. Природный талант манасчи – живое воплощение этнической памяти, сохраняющей обширную и многогранную историю кыргызского народа, это феномен человеческого сознания, интегрирующий в свободном творчестве преемственные связи человека и бытия. Для преемственности позитивного традиционного мышления «Манас» и его носители незаменимы.

И сейчас манасчи – проводники духовного в культуре, они, безусловно, необходимы в контексте оживления традиционного общества, но не в качестве социальной силы, провоцирующей движение общества и несущей социальное изменение. Когда речь идет о социальном изменении, об адекватной адаптации и социальном движении в мире XXI века, то мобилизующей силой должна стать социальная сила, обладающая возможностью сочетания традиционного и прогрессивного в мышлении, общении и действии.

Момент исторического времени важен, хотим мы того или нет, мы живем в век информационных технологий. Это означает, что провоцирование социального изменения должно нести в себе некий энергетический импульс. Субъекты традиционной культуры должны быть встроены в общественное бытие современного общества Кыргызстана для осуществления духовной модальности. Силой же, увлекающей за собой народ в процессе социального движения, должна стать интеллигенция. Во всяком случае, таковой она призвана стать, теоретические аргументы в пользу этого достаточно существенны. Другой вопрос – насколько ей хватит воли для осуществления необходимого социального действия.

Социальное движение вперед невозможно без доверия. Конечно, наличие доверия не означает мгновенного наступления общества благоденствия. Доверие не есть панацея от всех бед. Однако восстановление доверия – это шанс для начала реального преображения. Сам факт достижения социального доверия – это очень большое дело, учитывая тот скепсис, который царит сейчас и где-то разъедает общество изнутри. Социальное доверие – это та педаль, на которую необходимо нажимать сейчас, чтобы переориентировать направление социального движения. Именно поэтому социальное доверие связано с ожиданиями: когда ожидания реализуются, то уровень доверия естественным образом возрастает.

Это и предполагает второй момент – необходимость изменения вектора социальных движений, в этой связи и актуализируется кардинальная смена элит – закономерное явление в провоцировании новых направлений изменения. Для того чтобы это осуществить необходимо осмыслить, осознать, понять существо первой четверти века независимости. Неслучайно ведущие политологи выдвигают понятие социального доверия в качестве необходимой базы преображения общества. Какой же должна быть новая элита? Она не может появиться из ниоткуда, должно быть некое основание для ее выхода, поэтому и возникает потребность в такой силе, которая каким-то образом ранее зарекомендовала себя. В связи с этим вновь и вновь на ум приходит интеллигенция, очень важно сохранение преемственности этой социальной силы. Учитывая тот факт, что новая элита должна встраиваться в существующее политическое пространство, есть смысл создания политического объединения этой социальной силы, нацеленной на провоцирование существенных изменений в ближайшем будущем. Такое политическое объединение и позволит выдвинуться вперед новой политической обойме, новой элите.

Эта социальная сила по определению должна будет опираться на базу культуры, которая формирует контекст развития конкретного общества, конкретного государства – Кыргызстан.

Возникает естественный вопрос – почему этого понимания, этой смены элит не произошло раньше, учитывая, что за два десятилетия возникает и подрастает еще одно поколение кыргызстанцев? А ведь за одно поколение можно сделать существенный рывок, о чем свидетельствуют факты истории (к примеру, Юго-Восточной Азии). Почему оказалась несформированной социальная сила, которая сумела бы осуществить резкий поворот во внутренней направленности развития? Потому что резкое изменение социальной системы, возникшее в связи с разрушением союзного государства и образованием суверенного, явилось шоком для всего общества, включая всех социальных субъектов и сил. Такое переходное время есть лакмусовая бумажка для выживания.

Процессы социальной деградации порой становятся массовыми, у кого-то ступор не проходит долгие годы. Именно поэтому в такую эпоху безвременья на плаву оказываются наиболее приспосабливающиеся личности, это естественно, логично и где-то закономерно. Возможно, необходим приход таких личностей, гибкость мышления и поведения которых граничит с гуттаперчивостью. Они словно вбирают в себя все трансформации эпохи и становятся бескостными, могут извиваться абсолютно в разных направлениях, чтобы суметь оставаться на плаву, несмотря на явные противоречия объективных направлений жизни. Они могут быть коммунистами и демократами, консерваторами и либералами одновременно. Они могут представлять то одну, то другую партию – это не проблема. Они могут быть «экспертами» совершенно в разных отраслях экономики, народного хозяйства и науки в том числе. Они могут быть патриотами и моралистами с одной стороны, а с другой – они могут вкупе нести идеи разных внешних игроков.

Возможно, этого требовало само время, в любом случае нет необходимости чрезмерно клеймить их, надо уметь достойно нести свою историю вместе с ее субъектами. Просто необходимо понять, что миссия этих личностей в определенной степени уже выполнена, теперь очередь за новой обоймой, имеющей свои исторические задачи. История всегда должна чему-то учить, в этом и заключаются ее уроки.

Однако такой переходный период, актуализирующий бытие мастеров на все руки, несмотря на тенденцию к бесконечности, завершается. В связи с этим, такая бескостность социальных субъектов будет сильно тормозить развитие, напротив, сейчас, как никогда, необходим стержень, определяющий единство и целостность государства и представляющий начало нового витка в раскрытии потенциала общества. Осознание этого постепенно приходит, теперь дело за социальными действиями. В этом отношении интеллигенция получает возможность для проверки собственной состоятельности. Кто чувствует силы для такого социального движения?! Кто хочет встать под стяг для свершения новых дел?!

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 26 ноября 2015 > № 1564324 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 9 ноября 2015 > № 1543395 Жылдыз Урманбетова

Место под солнцем

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Это крылатое выражение, означающее право на существование, за несколько столетий приобрело различные трактовки, так или иначе сводящиеся к отстаиванию своих интересов. И сейчас, в начале XXI столетия, оно, как никогда, актуально. Как в эпоху глобализации, а значит, абсолютизации универсального суметь сохранить свое «я»? Каждое государство пытается всеми доступными средствами сохранить свое место под солнцем. Стремление найти свою нишу в этом огромном мире, с одной стороны, едином для всех в этом пространстве и времени, с другой – предъявляющем вызовы как тест на выживание, сопряжено с проблемой сохранения своей культуры.

Кыргызстан не является исключением: с момента обретения суверенитета республика идет своей непростой дорогой, пытаясь найти свое место под солнцем. Экономические коллапсы, политический кризис, социальная напряженность за прошедшие почти четверть века свидетельствуют о том, что путь независимости сложен и противоречив, однако вместе с тем интересен и вдохновенен. Поиск своего места сопряжен и отчасти детерминирован проблемами культуры в стремлении нахождения растерянного в пути духа. Такие процессы происходят в истории многих, а возможно, и всех культур. К примеру, ровно век назад, в начале ХХ столетия многие европейские мыслители заговорили о кризисе духа Европы (Э.Гуссерль, О.Шпенглер), об отсутствии идей культуры современной эпохи в Европе (Г.Зиммель). Они утверждали, что непонимание духа, в конце концов, приводит к глобальному конфликту, способному завершиться как возрождением, так и смертью европейской культуры. Во избежание негативной развязки европейские философы предлагали различные пути возрождения европейского духа.

Первая четверть XXI века ознаменована проблемами сохранности духа многих культур, стремящихся отстоять свое место под солнцем. Озабоченность этой проблемой означает, что еще не все потеряно: технико-технологические достижения цивилизации еще не уничтожили потребность в духовном самовыражении народов. В Кыргызстане за прошедшие два десятилетия наряду с обоснованием национально-государственной идентичности протекали процессы поиска того духовного, которое должно стать отправной точкой в формировании и развитии культуры, определяющей специфику государства.

Кризис культурной идентичности в Кыргызстане был сопряжен с двумя основными тенденциями развития культуры: с обращением к историко-культурным истокам и с чрезмерным увлечением универсальными ценностями как детищем глобализации. Второе направление – ориентир на прозападные ценности как прообраз универсального, как неоднократно замечали многие эксперты, вылился в процесс вестернизации – простого копирования чаще всего внешних атрибутов так называемой глобальной культуры. Открытие горизонтов мира было связано с потоком продвинутых и функциональных «примочек» универсальной культуры, какое-то время фанатично воспринимавшихся заидеологизированным населением прежде мощного единого государства. В особенной степени это сказалось на определенной части молодежи, стремящейся идентифицировать себя согласно западным критериям культуры. Естественным образом такое определение своего «я» было сопряжено с отторжением от собственных истоков – от традиционной кыргызской культуры.

Наряду с тенденцией вестернизации и в определенной степени в пику ей возникло направление на возрождение исконно исторических ценностей традиционной культуры. Этот процесс оказался чрезвычайно противоречивым, поскольку возникли многочисленные разночтения истоков традиционной культуры. Каким образом необходимо было понимать существо исторического предания традиционной культуры? Учитывая сложность так называемого переходного периода (перехода к рынку, политической независимости), никто не контролировал процесс заполнения духовного пространства. Возникли общества, по своей духовной наполненности выражающие ориентир на абсолютный возврат к этническим ценностям прошлых эпох. Чем чреват подобный сценарий развития культуры в проекции духа?

Подобный процесс разветвления мнений относительно настоящего и будущего имел место быть и в российской истории, когда в определении направления культуры в XIX веке появились западники и славянофилы. Это говорит о том, что определение тенденций развития культуры и общества имеет некоторую закономерность в постановке проблем и обозначении путей.

Абсолютизация всего древнего, соответственно архаики, несет с собой большие противоречия в определении временного ориентира: насколько современны и своевременны лозунги о возврате исключительно к древним, историческим этническим ценностям как в определении существа культуры, так и обозначении механизмов совершенствования общественной или политической системы? К примеру, в нашем случае есть ли смысл абсолютизировать ценности кыргызской культуры в их архаической форме или, к примеру, провоцировать замену парламента курултаем? Что дадут подобные инициации – возможность истинного возрождения или псевдоразвитие?

В данном контексте необходимо отметить важную деталь – без обозначения культурного контекста действительно невозможно построить самодостаточное государство Кыргызстан. Однако имеет ли смысл национальную культуру низводить до исключительно этнических ценностей в ее архаической форме? Здесь уместно вспомнить слова Терри Иглтона о том, что «культура была тем, что в прошлом дало национальному государству его основу; культура же станет в будущем тем, что его разрушит». В особенной степени это касается полиэтнических, а значит и поликультурных государств, каковым выступает и Кыргызстан.

В этом отношении имеет смысл определиться, какие акценты проставляются в обозначении культуры. Да, знание и понимание существа и специфики кыргызской культуры, давшей название национальному государству Кыргызстан, объективно необходимо. Это позволит определить многие фишки в преломлении к пониманию национально-государственной идентичности, к проецированию приоритетов и стратегии развития государства. Вместе с тем, необходимо понять, какие символы и знаки традиционной культуры способны дать импульс к дальнейшему совершенствованию, поскольку абсолютизировать все древнее бессмысленно. Нет необходимости замыкаться в этноскорлупе в контексте общемирового процесса глобализации, это чревато некоторой самоизоляцией. Как известно, изоляционизм – это путь в никуда.

Каким образом в таком случае представлять культуру в преломлении к национальному государству? Очень важный момент заключается в необходимости придания новых шифров архетипическому. Это означает, что истоки культуры (в данном случае – кыргызской) должны быть проинтерпретированы согласно вызовам современной эпохи. В этой связи уместно вспомнить К.Ясперса, который ратовал за внутреннее соприкосновение со своими историко-культурными истоками в кризисные периоды развития для получения новых толчков в интерпретации архетипов. Это означает, что значимость архетипов заключается в том, что они способны получать обновленное звучание в каждый период истории. Это позволит сохранить традиции культуры в наиболее функциональной форме, и в то же время находиться в потоке сегодняшнего дня.

Можно привести маленький пример: «Манас» является нетленным достоянием кыргызов, значение которого для сохранения духа и культуры народа в целом сложно переоценить. Знание эпоса – огромное духовное богатство, вместе с тем это не может означать того, что только знание «Манаса» в современности будет одновременно означать исчерпывающую духовную наполненность человека как представителя духовной культуры кыргызов. Нет необходимости и напрямую использовать «Манас» в построении государственной идеологии современного Кыргызстана, это приведет лишь к девальвации духовного наследия. Необходимо более тонкое и продуманное отношение к нашим символам, чтобы они вновь реально заработали в обществе. Все это должно выразиться в грамотной культурной политике государства, долженствующей обозначить приоритеты и акценты в трансляции духовной культуры в соответствии с запросами сегодняшнего дня.

Где проходит грань между адекватным восприятием традиционной культуры и ее мудрым использованием в процессе формирования ответа на вызов истории и беспринципным уходом в архаические дебри этники? Каким образом в стремлении к сохранению своей культуры, своей индивидуальности не перейти эту грань, тем самым «ударившись» в субъективные поиски духа, не обремененные учетом современности? Как суметь воздержаться от подмены столь необходимого культурного контекста в деле развития национального государства внешними атрибутами этнического характера, способными передать лишь экзотическую особенность культуры.

Ответ все тот же – придать новые шифры архетипическим истокам, получив мотивацию, некий толчок, необходимый для достойного возрождения культуры в процессе нахождения своей ниши независимым государством Кыргызстан. При этом акцент должен быть сделан на уровне национального самосознания, соответственно адекватной самоидентификации себя в контексте глобальной культуры. Необходимо понимать, что ответ культуры на вызов времени детерминируется не только историчностью ее, но и уровнем национального самосознания. Отдельный момент – безусловно, все национальные культуры претерпевают определенный процент изменения в связи с объективностью глобализации, ее универсальностью в представлении глобальной культуры.

Эти две тенденции развития культуры в Кыргызстане - обращение к историко-культурным истокам и абсолютизация универсальных ценностей в контексте глобализации в настоящем дополняются еще одним направлением в поиске духовного: культивированием исламских ценностей. Однако этот процесс в отличие от спонтанного характера двух предыдущих тенденций отличается определенной системностью, обусловленной извне. Если первые две тенденции заполнения духовного пространства протекают несколько хаотично, то последняя сопровождается определенной политизацией, что вызывает не просто настороженность, а откровенную обеспокоенность. Этот процесс должен быть регулируем не только потому, что мы провозгласили себя светским государством, но и из-за существующих угроз экстремизма и терроризма, нередко использующих религиозный фактор для достижения своих целей.

Все существующие тенденции развития духовного, так или иначе, отражаются в социальной жизни. В данном случае правы С.Хантингтон и Ф.Фукуяма, считающие, что в современности (конец ХХ – начало XXI столетий) именно культура определяет детерминанту развития человека, общества, государства. Это означает, что экономические и политические проблемы напрямую связаны с культурой. Именно поэтому должно быть небезынтересно, в каком направлении в Кыргызстане идет развитие культуры и какие ценности традиционной культуры выходят на первый план, насколько они своевременны, функциональны и эффективны одновременно?! Есть о чем подумать. Однако надо признать, что о культурном контексте мы думаем уже почти четверть века, было бы совсем неплохо от раздумий перейти к действиям.

Литература:

Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия.

Зиммель Г. Конфликт современной культуры //Избранное. – Т.1. – М., 1996.

Шпенглер О. Закат европы. Очерки морфологии мировой истории. – М., 1993.

Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М., 1991.

Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию – М., 2004.

Хантингто С. Столкновение цивилизаций

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 9 ноября 2015 > № 1543395 Жылдыз Урманбетова


Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 16 октября 2015 > № 1521018 Жылдыз Урманбетова

Ценности: какие, откуда и почему?

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор

Обрисовывать контуры ценностных предпочтений, долженствующих составить современную систему ориентаций в Кыргызстане как суверенном государстве, дело неблагодарное, поскольку дать стопроцентно выверенную систему ценностей невозможно в принципе. Историческое движение государства в преломлении духовно-культурных предпочтений имеет смысл обозначать в контексте динамики. Ценности текучи, соответственно, определенный процент их существа неизбежно подвержен постоянному изменению. Трансформация ценностей зависит от изменения движения социального развития, в конце концов, отражаясь в глубине и свободе мышления, процессах отчуждения, специфике национальных образов мира. Вместе с тем, можно, да и нужно определить основные ориентиры, имеющие место быть, т.е. витать в воздухе самого общества.

Издревле в начале каждого нового века, новой эпохи философы создавали концепции философии истории, которые разворачивали определенные ценностные ориентации, именно поэтому в обиход речи вошли такие понятия как гуманизм и утилитаризм, массовая и элитарная культуры, человек-масса, толпа, антикультура… По большому счету, культура детерминирует противоречия и приоритеты эпохи, на которые накладываются специфические особенности каждой духовно-национальной системы.

Если взглянуть на историю кыргызов и становление государственности в разрезе культурных ценностей, можно выделить три наиболее полноценных этапа (естественно это деление условно), в течение которых были сформированы и развивались ценности, ориентирующие человека в обществе и символизирующие собой бытие стабильности.

Начальный этап, называемый Н.Бердяевым в приложении к развитию определенного народа историческим преданием, олицетворял собой становление традиционной культуры в смысле закладывания основ духовно-культурной специфики. Этот этап в нашей истории сопряжен с кочевьем, ставшим истоком формирования своеобразной культуры мышления и системы духовных ценностей. Наиболее историчными и одновременно функциональными элементами культуры мышления древнего этапа предков-кочевников явились природовосприимчивость, динамичность, контекстуальность.

Неслучайно природа рассматривалась как высшая ценность, и жизнь в гармонии с ней мыслилась основной задачей кочевника. При этом кочевники не были консерваторами, поскольку сама жизнь проходила в вечной и бесконечной динамике, именно поэтому толерантность была не просто ценностью, а образом мышления и общения. Что касается контекстуальности (необходимости жизни в контексте рода), то это породило ценность коллективизма. Эти предпочтения кочевой культуры были закреплены на уровне подсознания и нашли отражение в формировании традиционной ценностной культуры.

Другой значительный этап связан с Советским Союзом, когда традиционные ценности испытали на себе мощное влияние идеологии. Духовно-национальные ценности представляли кыргызский вариант адаптированных к культуре идеологических норм. Надо отметить, что коллективизм стал особым символом эпохи социализма, который органично лег на контекстуалистскую психологию бывшего кочевника. При этом национальные ориентиры в большинстве своем были сведены к внешним параметрам культуры.

Суверенитет пришелся на эпоху глобализации, которая органично перетекла в постглобализацию. Кризис идентичности претерпела и культурная форма. Произошло возрождение коллективистского мышления на родовом уровне в отличие от социалистического коллективизма-интернационализма, это нашло отражение в современном трайбализме.

Два варианта развития духовности – возрождение тенгрианства как образа мышления предков и всплеск исламских ценностей как некий ответ на возникшую духовную пустоту получили свое развитие с обретением независимости. Эти варианты обозначают себя в разрезе обращенности к истории. Еще один вариант-тенденция развития духовного напрямую связан с современной эпохой глобализации, когда в стремлении к независимости и открытости миру возникла абсолютизация универсальных ценностей.

По логике истории нашего развития исламские ценности никогда не были центральной составляющей нашей духовности. Резкий взлет в процентном соотношении глубоко подверженных исламу среди молодежи, объясняется переходом от понятного социализма в «неизведанное» демократическое настоящее, когда окно в мир распахнулось настежь, открывая горизонты мироздания, идеологии практически не было, кризис получил свое глубокое развитие не только в экономике и политике, но и в культуре.

Именно в такие сложные общественные периоды религия как одна из оставляющих духовности выходит на первый план: к нам хлынул поток исламской культуры в виде строительства мечетей и борьбы за умы и сердца молодежи, долженствующей созидать будущее. Область духовного всегда тонка и щепетильна, тем более, если это касается религиозных пристрастий. Религия издревле представляла собой, прежде всего, духовную наполненность. Вместе с тем объективности ради необходимо отметить, что среди среднеазиатских республик Кыргызстан и Казахстан были наименее подвержены абсолютизации исламских ценностей как потомки все тех же кочевников (даже принимая во внимание существо Ферганской долины с ее ментальными особенностями).

Еще одним аргументом в пользу расцвета исламских ценностей стала тенденция поиска культурной идентичности в контексте слома старого мира и поиска нового. Своеобразным толчком для этого выступила и глобализация, незримо поставившая вопрос о способности противостояния культурных систем натиску универсальных ценностей. Отсутствие должного внимания к этой тонкой сфере стало основанием для использования исламских ценностей в качестве доминанты в заполнении духовного пространства. При этом молодежь – наиболее уязвимый слой, поскольку ей присуще сознание максимализма, и если молодой человек вливается в ту или иную духовную струю, нередко это проходит в русле азарта без тормозов. Эмоции захлестывают, разум вовремя не включается, это благодатная почва для стратегического проникновения в контексте борьбы за духовные предпочтения.

Увлечение тенгрианством затронуло только часть общества, озабоченную истоками духовности нашей культуры. Это выразилось как в увеличении научных исследований, так и в пропаганде данной идеи как основы идеологической работы. Обращенность же к исламским ценностям охватила более объемный пласт, в особенности молодое поколение, это заметно по переполненным площадям коленопреклоненных. Универсальные же нормы пришлись по душе отчужденным от основ традиционной культуры представителям общества.

Что объединяет все три этапа развития духовно-культурных ценностей в контексте специфики мышления? Контекстуальность мышления находит свое отражение во всех периодах развития: изначально кочевник мыслил себя в контексте рода; в период социализма в контексте коллективизма советского народа; в эпоху становления суверенитета в контексте некоего возрождения родоплеменных (клановых) отношений. Это означает, что духовные ценности будут легче восприниматься в русле их контекстуального преподнесения, несмотря на то, что глобализация на первый план выдвигает индивидуализм и универсальные ценности, нивелирующие этническую принадлежность.

Что вызывает удивление? То, что наряду с универсальными ценностями, шествующими по планете, представленность в мире глобальном имеют и ценности кочевья. Ценностные ориентации кочевников востребованы именно в эпоху глобализации, которая отмечается массовыми миграционными процессами, происходящими по всему миру. Однако это уже другой уровень проблемы культурных ценностей – не узконациональный, а глобальный.

Вместе с тем исторические истоки кочевого образа мышления позволяют более органично их ощущать, воспринимать и понимать представителям нашей культуры. Те ценности, которые остались на уровне подсознания, могут стать мотивацией для адаптации в глобальном мире глобальных перемещений. Если у представителей Запада, выбирающих кочевой образ жизни, это выступает определенной формой пресыщения урбанистическим стилем жизни, высокими темпами времени, ностальгией по чему-то природному, и при этом сопровождается неким протестом против абсолютизации привычного порядка жизни. То в нашем случае люди более органично адаптируются к новым местам, без какого-либо протеста находя новые пространства для себя такими же естественными, как и исконно родные. Духовное наследие исторических кочевников неслучайно актуализируется в настоящем мире глобальных перемещений, становясь ключом к пониманию феномена современного человека в его пристрастии к динамике существования. Правда, необходимо отметить, что не в своем девственном виде, а несколько модернизированном, в духе универсальных проявлений человеческого «я».

Что на что должно накладываться в определении системы духовно-культурных ценностей в настоящем? Однозначного ответа нет. В данном случае происходит пересечение национального, социального и глобального. Какая система ценностей должна выступить базой в нашем случае? Историческое предание (традиционные ценности) обычно выступает основой, на которую нанизываются новые ценностные ориентации эпохи. Само собой разумеется, что универсальные нормы бытия, так или иначе, найдут свое место в любой системе духовных ориентиров как проявление эпохи глобализации.

Как преподносить духовные ориентиры в нашем государстве? Через культурную политику и систему образования. Механизмы и рычаги – наиболее простой элемент этого проекта. Наиболее важный момент – процентное соотношение истории, идеологии и современности в плане духовно-культурных предпочтений. При этом необходимо понимать, что настаивание на необходимости сохранения самобытной культуры не есть каприз или происки националистического движения, тормозящие процесс демократизации, а фишка самостоятельного государства.

Что необходимо сделать, чтобы элементы нашей традиционной культуры не просто создавали внешний облик (как некая экзотика), а стали воплощением индивидуальности? Наряду с необходимостью разрабатывать проекты экономики и выражать политическую волю, регулировать процессы воспитания, чтобы угроза вовлечения молодежи в экстремистские группировки не увеличивалась в арифметической прогрессии. Почему необходимо рассматривать духовные ориентиры в контексте исторической и традиционной составляющей? Потому что в XXI веке проверку временем смогут пройти только культуры с богатой историей и выдержанными духовными ценностями.

Как сделать так, чтобы не произошло абсолютизации традиционных ценностей, не прошедших проверку временем, а значит нефункциональных в настоящем? Уделять пристальное внимание процессу трансляции духовно-культурных ценностей народа в контексте системы образования и посредством средств массовой информации. Процесс захвата ниши духовного исламскими ценностями уже имеет свою историю в контексте новейшей истории. Одно дело, если это преданность религии как предельному воплощению духовного, другое - когда невозможность или неспособность реализовать себя в контексте общепринятых норм поведения или традиций рождает некую озлобленность, находящую преломление в экстремистских деяниях под знаменем поиска духа. Невнимание к духовному со стороны государства рождает прецедент, когда различные религиозные течения используются в социальных и политических процессах.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 16 октября 2015 > № 1521018 Жылдыз Урманбетова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter