Всего новостей: 2551239, выбрано 3 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кыдыралиев Улан в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиАгропромвсе
Кыдыралиев Улан в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиАгропромвсе
Киргизия > Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 2 марта 2017 > № 2100620 Улан Кыдыралиев

Кыргызстан должен завершить (совершить) индустриализацию (урбанизацию)

Улан Кыдыралиев, экономист

Мы живем в бедной стране. Может быть страна у нас и не бедная, но живем мы бедно. Так называемое фактическое конечное потребление по итогам 2015 года в Кыргызстане составило всего 75 тыс. сомов на душу населения или 6250 сомов в месяц. В условиях, когда черта бедности (минимальная потребительская корзина) у нас в стране сейчас проходит на уровне 4800 сомов в месяц, приведенные цифры среднего потребления означают, что, за небольшим исключением богатой верхушки, бОльшая часть населения живет на грани бедности, а значительная - в бедности и нищете. Поэтому для улучшения положения у нас бесполезно, по аналогии с богатыми странами, придумывать отдельные программы по преодолению бедности (получается простое перетягивание одеяла), а нужно развивать страну семимильными шагами, делать «большой рывок», «кыргызское чудо», увеличивать ВВП не на проценты (мы не США или Япония, и даже не Россия, чтобы радоваться 2 или 3 процентам роста), а на десятки процентов, чтобы почувствовать какие-то положительные изменения.

Осуществимость увеличения ВВП на десятки процентов можно продемонстрировать на одном только следующем примере. В развитых странах в сельском хозяйстве трудится всего 1,5-2% трудоспособного населения. Если в Кыргызстане создать условия, чтобы в сельском хозяйстве остались 15-20% (с учетом 10-кратно низкой производительности труда) вместо нынешних 60, то можно высвободить более 1 млн трудоспособных человек, которые при обеспечении их работой могли бы удвоить наш ВВП. На сегодняшний день этот 1 млн человек официально занят в сельском хозяйстве: имеет свой крошечный земельный надел, кое-какой скот, хотя на самом деле эти люди фактически являются скрытыми безработными, которые непосредственно работают в своих хозяйствах всего 2-3 месяца в году. (К скрытым безработным смело можно относить тех, кто занят менее половины нормативного рабочего времени.)

То, что сельские жители составляют более 60 (официально 66) процентов населения Кыргызстана исторически можно объяснить недоиндустриализацией республики в советскую эпоху. Урбанизация, как следствие индустриализации, в 70-е годы прошлого века остановилась именно на этой черте и это, наверное, было связано с общесоюзными проблемами, в общем именуемыми сейчас как застой. Преобладание сельского населения в условиях, когда доходы колхозников и работников совхозов были ниже в несколько раз оплаты труда рабочих-горожан, приводило к тому, что уже тогда около 60% населения республики жили ниже черты бедности (АКИpress, №8 2004).

С тех пор соотношение городского и сельского населения страны почти не изменилось, просто на место промышленных рабочих пришли работники других отраслей, в основном торговли и сферы обслуживания. И также остается невыполнимой задача роста благосостояния наших сограждан: каким образом сельское хозяйство, которое может обеспечить работой максимум 15-20% трудоспособных, сможет обеспечить нормальный уровень доходов для 60-процентного сельского населения?

Где можно найти работу для 1 миллиона лишних рабочих рук из села:

1. Трудовая эмиграция. Вряд ли у нас еще остался потенциал — кто хотел и мог - уже уехал.

2. Создание рабочих мест там же, в селах. Это решение имеет весьма ограниченный потенциал из-за закономерностей движения инвестиций: в села, небольшие поселки идут небольшие инвестиции, большие деньги идут в большие дорогие проекты в крупных городах. Такие проекты как строительство ГЭС, освоение рудников и т.п., которые, казалось бы, осуществляются в сельской местности не имеют никакого отношения к развитию села.

3. За счет укрупнения городов.

Многие жители, например, Бишкека воскликнут: куда же более укрупняться? Уже сейчас в городе невозможно проехать, большие проблемы с экологией и коммунальным хозяйством. В городской казне вечная нехватка средств, и это в условиях, когда Бишкек является наиболее привлекательной для инвестиций административно-территориальной единицей в стране. Город окружен кольцом ущербных новостроек. О чистом и благоустроенном прошлом можно только вспоминать. И все это произошло только при росте с 500 тысяч жителей до 1 миллиона, а что будет, если горожан станет 2 миллиона?

Дело в том, что рост Бишкека на протяжении последних 20 лет не был привязан или обусловлен соответствующими планами, не сопровождался соразмерными инвестициями в городское хозяйство и инфраструктуру. В итоге не 500 тыс. сельчан стали горожанами, а как будто перенесли свои села на территорию Бишкека, сам город стал большим селом.

Как живут крупные города и горожане в других странах мира (не обязательно в развитых странах)? Также теснятся в маршрутках, стоят в пробках, шагают по грязи, смотрят на горы мусора? Или у них исправно работает общественный транспорт, городские службы, решаются проблемы экологии, а дети играют на лужайках? 1 миллион горожан или 2 - не имеет значения, если вопросы градостроительства компетентно решаются на государственном уровне. Например, для развития административного центра СУАР города Урумчи в Китае планируется инвестировать 35 млрд (!) долларов США, как говорится в заметке, на реализацию ряда важных проектов в ведущих отраслях, в сфере инфраструктурного и социального строительства (Шелковый путь, №66, 22.02.17). Мне кажется, что и в Бишкеке, и в Оше при определенном старании можно изыскать «ряд важных проектов» и средства для их осуществления.

Если при таком подходе мы увеличим население Бишкека до 2 млн человек, Оша — до 1 млн, то с остальными малыми городами долю городского населения Кыргызстана можно довести до 70%. И тогда уже можно говорить о совсем ином, современном качестве нашей экономики, об открытии перспектив для многократного увеличения ВВП, решения проблемы бедности, придания нашим городам комфорта и притягательности, как среды обитания.

Киргизия > Госбюджет, налоги, цены > kg.akipress.org, 2 марта 2017 > № 2100620 Улан Кыдыралиев


Киргизия > Финансы, банки > kg.akipress.org, 26 апреля 2016 > № 1734479 Улан Кыдыралиев

Сказка о золотом соме

Улан Кыдыралиев, экономист

На фоне разочарования и растерянности от постоянных экономических бед и беспросветного будущего, в числе прочих чудодейственных рецептов спасения, родилась и крепнет мечта о золотом (алтын) соме. Действительно, зачем золотодобывающей стране носиться с американским долларом или использовать постоянно обесценивающуюся валюту — деревянный (по аналогии с рублем, с кыргызской спецификой, наверное, будет «глиняный») сом? Давайте как в старое доброе средневековье или во времена НЭПа введем золотой сом и заживем как в сказке!

Только вот сказки не получится. Какова первейшая роль денег в экономике? Это средство обращения. Фермер вырастил 1 кг пшеницы, повез на рынок, продал за 10 сомов, купил мороженое ребенку. Чтобы сын фермера смог съесть стаканчик мороженого, Нацбанк должен выпустить в обращение кусочек бумаги номиналом в 10 сомов, так как мороженщику пшеница на данный момент не нужна. Таким образом, чтобы товар каждого товаропроизводителя в стране нашел своего покупателя, нам нужны деньги в обращении в сумме, равной цене этих товаров. Но мороженщик ту же купюру в 10 сомов может использовать на покупку носков, а продавец носков пустит деньги еще дальше... Экономическая теория гласит, что сумма денег в обращении равна сумме цен товаров деленная на количество оборотов. Эта же теория уточняет, что количество (сумма) денег в обращении зависит от количества и цен товаров (общего товарооборота), а не наоборот — уровень цен от количества денег.

За последние десять лет кыргызский номинальный ВВП вырос от 114 млрд сомов до 424, т.е. в 3,7 раза, за это же время денежная база выросла с 22,8 млрд сомов до 67,1 - в 2,9 раза (к незначительному расхождению мы вернемся позже). Если бы сом имел золотой эквивалент равный хотя бы 1 г на 1 тысячу сомов, то в 2006 году для целей обращения стране было бы необходимо держать 23 тонны золота, а сейчас уже 67 тонн. Это только для обращения, не говоря уже о кредите и накоплении. Нужно ли держать столько золота мертвым грузом, когда для этого нет никакой технической необходимости?

На это мне возразят, что если бы был золотой сом, то не было бы и инфляции. Разберемся с этим. Инфляция — это рост цен. Рост цен происходит по двум основным причинам. Первая: денег выпускается значительно больше, чем необходимо для нужд обращения (при этом обычно происходит общий, резкий рост цен). Вторая причина носит немонетарный характер — это так называемая ползучая инфляция Например: неурожай провоцирует рост цен на продукты, повышение таможенных тарифов или курса иностранной валюты приводит к росту цен на импортные товары, кто-то получил исключительное право на ввоз, производство или реализацию, т.е. монопольные злоупотребления, из-за проблем с логистикой слишком выросли накладные расходы и т.д. и т.п.

Номинальный ВВП (ВВП в текущих ценах) увеличивается за счет роста цен и физического объема производства. За 10 лет реальный (физический) ВВП Кыргызстана вырос на 50%, а за это же время цены увеличились на 240%. В свою очередь из этих 240 процентов 200 приходится на рост доллара (именно на столько вырос курс за 10 лет, а так как мы одна из самых импортозависимых стран, то здесь существует прямая связь). Из оставшихся 40% инфляции значительная часть вызвана также немонетарными причинами. На чисто монетарные факторы остается, по экспертным оценкам, всего 5-10%, т.е. это те проценты, победить которые призван наш золотой сом. Действительно, овчинка не стоит выделки. Золотой сом не сможет победить рост курса доллара, засуху, некомпетентность, воровство.

Почему растет курс доллара? Рассмотрим роль денег в качестве средства внешнеэкономической деятельности: торговли, инвестиций, накоплений, т.е. мировых денег. Сейчас мировые деньги — это доллар. Золото для мирового рынка, для внешней торговли — это такой же товар, как и вышеупомянутые пшеница, мороженое и носки. Чтобы что-то купить из-за рубежа, мы должны продать туда что-то: золото, электроэнергию, яблоки, рабочую силу, мозги и т.д. Беда в том, что мы продаем меньше, чем покупаем.

У страны хронический дефицит внешнеэкономической деятельности. Например, для покупки товаров из-за рубежа Кыргызстану понадобятся 5 млрд долларов, 2 из них мы заработаем на экспорте своих товаров, еще 2 пришлют наши трудовые мигранты. Не хватает 1 млрд. Если бы наш сом имел золотое обеспечение, то при денежной базе в 70 млрд сомов, все золото Кыргызстана ушло бы за рубеж всего за 1 год. Импортеры предъявили бы наши сомы и забрали золотое обеспечение. (Представьте про себя сом с золотым обеспечением в виде золотой монеты.) А так как наш сом деревянный (глиняный), то нам это не грозит: за счет постоянного удешевления сома и удорожания импортных товаров решается проблема дефицита внешней торговли.

И наконец, а что, если мы будем использовать золотой сом исключительно как средство накопления? В этом случае он ничем не будет отличаться от сертификата на определенное количество золота. Поверит ли население, если к нему не будет приложен физически осязаемый кусок золота?

Таким образом по золотому сому можно сделать следующие выводы:

1. В качестве средства обращения или платежа нет никакой технической необходимости в золотом содержании национальной валюты. Бумага справляется.

2. Золотой сом не сможет оградить нас от инфляции и роста курса доллара.

3. Использование золотого сома в качестве альтернативы доллару во внешней торговле приведет в самые короткие сроки к обнулению его золотого содержания.

4. Использование золотого сома только как средства накопления может не вызвать доверия населения.

Вроде бы закончили с несерьезной темой о золотом соме, но в ходе его рассмотрения мы вскользь упомянули действительно серьезные вопросы.

Если за последние 10 лет объем денежной базы колебался около 20% от номинального ВВП (минимум в 2008 году — 19%, максимум в 2010 — 22,9), то в 2014 году он упал до 16,1%, а в 2015 еще до 15,8. И это происходит в условиях, когда показатели Кыргызстана по уровню монетизации экономики и кредитов к ВВП и без того одни из самых низких в мире.

Резкое уменьшение объема денег в экономике, конечно, не могло не отразиться на снижении темпов роста ВВП за последние два года, которое в этом году вообще сменилось на падение. Нехватку денег (а именно длинных денег) доказывает резкий рост их цены: некоторые банки согласны брать депозиты под 20%, а эффективная ставка кредитов перешагнула 50%.

Ситуация для Нацбанка непонятная: о каком недостатке денег идет речь, если у банков страны наблюдается хроническая излишняя ликвидность? Что это такое, чем оно вредно и почему именно в кыргызских банках? Дело в том, что при осуществлении расчетно-кассовых операций, денежные средства клиентов задерживаются в банках на несколько минут, часов, дней, иногда месяцев. Из-за огромного объема таких операций у банков образуются довольно большие временно свободные денежные средства. Если в банке лежат чьи-то деньги, возникает соблазн заработать на них, но так как неизвестно, когда владелец их потребует, нельзя рисковать, пуская их в долгие дела. Поэтому банк вкладывает их в краткосрочные операции: покупает ценные бумаги с коротким сроком погашения и идеальный, абсолютно ликвидный актив — доллары (шансов заработать на них значительно больше, чем прогореть), тем самым оказывая давление на обменный курс сома.

Объем этих средств является почти постоянной величиной и зависит, как было уже сказано, от объема расчетно-кассовых операций и не зависит от размера активов банка. Например, по состоянию на 31 марта текущего года в РСК денежные средства составляли 4,8 млрд сомов при активах в 16,5 млрд сомов, а в Айыл Банке соответственно 1,9 и 17,4, т.е. при почти одинаковых размерах активов временно свободных денег в РСК было больше в 2,5 раза. Временно свободные деньги (вполне нормальное явление) превращаются в излишнюю ликвидность (ужас Нацбанка), только на фоне весьма скромных размеров наших банков. (Бороды у гномов на самом деле нормальной длины, просто при их размерах кажутся длиннющими.)

Отсюда делаем два вывода:

1. В Кыргызстане излишняя ликвидность вполне сочетается с дефицитом длинных денег для кредитования.

2. Рост кредитных ресурсов банков не обязательно приведет к пополнению их излишней ликвидности.

Другое дело, что у нас в стране до сих пор крайне низкая культура кредитования и у клиентов, и у банков. Например, фермер просит на посев сахарной свеклы кредит на 3 года, а банк безропотно дает такой кредит. Фермер через 6 месяцев продает урожай, но погашать кредит не спешит. Теперь уже у него возникает излишняя ликвидность. У нас совершенно не развиты оборотные кредиты для закупки сырья и материалов, реализации готовой продукции (складские расписки, товарные закладные, авансы под будущую продукцию, овердрафты и т.д.) и в результате деньги выбиваются из производственного процесса и пополняют излишнюю ликвидность уже заемщиков.

Киргизия > Финансы, банки > kg.akipress.org, 26 апреля 2016 > № 1734479 Улан Кыдыралиев


Киргизия > Агропром > kg.akipress.org, 20 ноября 2015 > № 1554941 Улан Кыдыралиев

Про сельское хозяйство Кыргызстана. Часть 1

Кыдыралиев Улан, экономист

Почему не работают бюджетные субсидии? Почему много мелких хозяйств — плохо?

В развитых странах в сельском хозяйстве занято 2-3 процента трудоспособного населения, от силы — 5. Этого вполне хватает, чтобы накормить свою страну, еще и на экспорт что-то отправить. В Кыргызстане занятых в сельском хозяйстве, как минимум, четверть населения, но нам не удается ни себя толком накормить, ни перерабатывающую промышленность сырьем обеспечить. Проблем здесь много (Потребители пожалуются на качество и цены, переработчики — на объемы, сами аграрии — на бедность и отсутствие господдержки), рецептов решения еще больше: обеспечение современной техникой, сортовыми семенами, породистым скотом, мелиорация, кооперация, логистика, гранты, субсидирование кредитов, госзакупки и т.д, и т.п.

Для того, чтобы из всей этой мешанины проблем и решений попробовать выстроить правильную аграрную политику, нужно, первым делом, определиться с самым важным для нее вопросом: кто должен быть основным сельским товаропроизводителем, кому должно помогать государство? Потом уже в соответствии с ответом должны приниматься решения экономического и юридического характера. Я не сомневаюсь, что в Кыргызстане законы и другие нормативные акты, имеющие отношение к сельскому хозяйству, приняты в полном наборе, но работают ли они, а если они работают, то содействуют ли его развитию?

Приложение 1. Почему не работают бюджетные субсидии?

Уже несколько лет наше правительство ежегодно тратит сотни миллионов на программу субсидирования сельскохозяйственных кредитов, в рамках которой за счет государственного бюджета выплачивает банкам до 10 процентов от суммы их кредитов сельским товаропроизводителям. Вроде все правильно — аграриев нужно поддерживать, это распространенная в мире практика, а субсидирование кредитов — один из способов поддержки сельского хозяйства. Кыргызская специфика в том, кого мы субсидируем и что мы субсидируем.

Сейчас у нас на селе сотни тысяч (около 500 000) семей, у которых имеется своя земля. В их распоряжении находятся участки пашни площадью от нескольких соток на юге, до нескольких гектаров на севере страны. Кроме них, по действующему законодательству любой гражданин Кыргызстана может пойти в местный орган статистической службы и зарегистрироваться сельхозпроизводителем. Нет собственной земли — не проблема, можно взять в аренду, или на нескольких квадратных метрах (например, на балконе) устроить теплицу, в подвале — грибную плантацию. А для того, чтобы назваться животноводом, вообще, не нужно никакой земли.

В 2015 году сельскому хозяйству было выдано чуть меньше 4 млрд сомов субсидированных кредитов. Их получили около 10 тыс. хозяйств, т.е. 1 из 50. Кто эти счастливчики? По какому принципу шел отбор, если, как мы уже поняли, к требованию быть сельхозпроизводителем формально можно подвести чуть ли не любого кыргызстанца.

Может быть, поэтому в этом году со стороны правительства была предпринята робкая попытка отделить «правильных» фермеров от околоаграрной массы, жаждущей дешевых кредитов. По задумке большая часть субсидированных кредитов должна была бы попасть крупным хозяйствам, например, имеющим поголовье овец в 100 и более голов. Хотя правительство в конечном итоге не смогло отстоять это свое решение (наверное, под напором не подпадающих под норму избирателей) и отменило ее, все равно, на мой взгляд, ее реализация не принесла бы ни малейшей дополнительной пользы нашему сельскому хозяйству.

К слабым местам такого решения относятся, во-первых, попустительское (мягко говоря) отношение к выдаваемым справкам со стороны айыл окмоту, которые должны подтверждать наличие того или иного поголовья. Можно спокойно написать, что некто имеет 100 овец вместо 10. Здесь они совершенно не рискуют, так как их никто не будет проверять, тем более считать чьих-то овец (со статистикой в нашей стране обращаются довольно-таки смело). Во-вторых, значительная доля служащих, бизнесменов, работников других отраслей, имеют свои, фактически, подсобные хозяйства с поголовьем далеко за 100 овец. Почему государство должно субсидировать депутата, гаишника или владельца сети магазинов? В-третьих, почему овцы? Нашему сельскому хозяйству не хватает овец для решающего прорыва на мировые рынки? Может мы получаем с овцеводства больше налогов или социальных отчислений? Или эта отрасль очень трудоемка и сможет сократить безработицу на селе? То же самое относится и к КРС, и лошадям.

На одном примере субсидирования сельских кредитов уже можно сделать следующий вывод: программа не работает (вернее, работает вхолостую) потому что:

а) нет четкого понимания цели, которой мы хотим достичь за счет удешевления кредитов. (Что мы хотим субсидировать?) В условиях острого дефицита вообще кредитных ресурсов (только ежегодная потребность сельского хозяйства для финансирования текущих работ оценивается примерно в 10 млрд сомов), льготные кредиты по идее должны быть направлены для решения наиболее актуальных проблем, закрыть конкретные узкие места;

б) нет четкого определения хозяйствующих субъектов, которым государство хочет выдавать льготные кредиты (Кого мы хотим субсидировать?).

Первый вопрос является чисто техническим и вполне решается в рамках компетенции Минсельхоза. В дальнейшем мы сосредоточимся на втором.

Есть две проверенные временем и успешные формы организации сельскохозяйственного производства (фермерские хозяйства и крупные сельскохозяйственные предприятия), и также две формы собственности на земли сельхозназначения (физических и юридических лиц). В Германии, например, идут по первому пути. Там производство сельхозпродукции сосредоточено исключительно в фермерских хозяйствах и законодательно запрещено корпоративное владение землей, т.е. она может быть только в индивидуальной (фермерской) собственности. В США, напротив, и земли, и сельскохозяйственное производство в основном сосредоточено в руках транснациональных агропромышленных корпораций.

Каким путем пойдет сельское хозяйство Кыргызстана? Вне зависимости от форм собственности на землю и юридических нюансов в этой сфере, безусловным видится следующее направление: укрепление и укрупнение хозяйств.

Приложение 2. Почему много мелких хозяйств — плохо?

1. Стихийность, неуправляемость. Сотни тысяч семей, которые в той или иной степени ведут хозяйство, совершенно неуправляемая, хаотичная, анархическая масса. Раз у нас капитализм и рыночное хозяйство, наверное, предполагается, что все должно отрегулироваться само по себе, под влиянием механизмов рынка. Но этого не происходит: если в прошлом году были хорошие цены на редиску, все бросаются сеять редиску, а потом выходим на митинги с требованием, чтобы правительство скупило тысячи тонн никому не нужной редиски по прошлогодним ценам.

2. Мелкие хозяйства не в состоянии обеспечить рациональное использование ресурсов. В первую очередь, это относится к земле. На мелких участках почти невозможно производить качественную продукцию, получать хорошие урожаи с использованием современной техники и технологий. Происходит значительный перерасход рабочей силы и поливной воды. Дорогостоящая техника не может развернуться на крошечных полях, впустую перегоняется на многие километры от одного поля до другого, часто простаивает. Кошары и животноводческие комплексы ветшают из-за неполной загрузки. Технологии, которые окупались бы при больших объемах, не используются, отсюда распространение болезней и растений, и животных, падение уровня племенного и семенного дела.

3. Низкая производительность труда. В развитых странах один фермер с 2-3 помощниками обрабатывает сотни га пашни, содержит несколько сотен голов КРС, или тысячи голов свиней, или десятки тысяч овец. Уже на этом сравнении можно судить о нашем отставании от них в десятки раз. ВВП сельского хозяйства на одного занятого в прошлом 2014 году составил всего 40 тыс. сомов или чуть более 3 тыс. сомов в месяц.

Такой низкий показатель производительности труда неудивителен и с точки зрения занятости в сельскохозяйственных работах. Чтобы произвести белее-менее достаточный объем продукции, работник должен трудиться 8 часов не менее 240-260 дней в году. У наших фермеров не получается и 100 дней. Если произведем нехитрый расчет, получим, что скрытая безработица в сельском хозяйстве Кыргызстана составляет около 60 процентов, а всех мелких фермеров фактически можно отнести к скрытым безработным.

4. Низкий уровень доходов. Низкий уровень производительности труда, высокая скрытая безработица приводит к замораживанию уровня бедности на селе. Большинство сельских жителей ведут почти натуральное хозяйство, т.е. производят продукцию, в основном, для собственного потребления. В условиях отсутствия доходов от реализации продукции выживают за счет переводов трудовых мигрантов, пенсий родителей и детских пособий.

5. Невозможность действенной государственной поддержки отрасли. Например, как уже выше отмечалось, программа государственного субсидирования кредитов имеет почти нулевой эффект из-за невозможности адресной поддержки.

Киргизия > Агропром > kg.akipress.org, 20 ноября 2015 > № 1554941 Улан Кыдыралиев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter