Всего новостей: 2554005, выбрано 8 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Тавровский Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТвсе
Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 28 марта 2018 > № 2580817 Юрий Тавровский

Китай и уроки истории

о том, как новая мобилизация выводит КНР в мировые лидеры

Китай встал на рельсы нового мобилизационного периода в конце 2012 г. Только что избранный тогда на пост генерального секретаря ЦК КПК Си Цзиньпин провозгласил план "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации" и обозначил время его реализации — 2049 год. Уже первые пять лет движения к намеченной цели доказали реалистичность замысла "товарища Си" превратить Китай в мощнейшее государство современности при условии наличия и надлежащего применения необходимых элементов мобилизации: правильно поставленной стратегической цели, выбора оптимальной экономической модели, наведения дисциплины и порядка в управленческом слое и обществе в целом, создания атмосферы подъёма национального духа, наличия благоприятного внешнего окружения, Прошедший в октябре 2017 г. XIX съезд КПК одобрил итоги первых пяти лет "китайской мечты" и утвердил её в качестве курса правящей партии на перспективу до середины XXI века. Теперь мобилизация "китайской мечты" будет набирать темпы.

Нынешний мобилизационный период — вовсе не первый в почти 70-летней истории КНР. Одержав победу в многолетней гражданской войне, коммунисты получили отсталую страну, состоявшую из разных по уровню развития крупных районов. Японцы оставили довольно развитые промышленные центры на Северо-Востоке, которые создавали в расчёте на аннексию нового жизненного пространства и создания "второй Японии". Там же действовали построенные еще Российской империей железные дороги и порты. Лёгкая промышленность и внешняя торговля были довольно развиты в районе Шанхая. Военная промышленность — в провинции Сычуань и прилегающих районах, которые в конце войны с японцами (1931-1945) оставались последним оплотом Китайской Республики под руководством партии Гоминьдан и Национальной армии во главе с Чан Кайши. Коммунисты контролировали обширные районы на Северо-Западе с преимущественно аграрной экономикой. Тибет и Синьцзян стали практически автономными регионами под властью местных военных или религиозных деятелей.

Собрать страну воедино, наладить нормальную хозяйственную деятельность и создать взаимосвязанную транспортную систему — такова была задача-минимум. Проблема усугублялась отсутствием кадров, способных разработать столь необходимый мобилизационный план, а затем — и осуществить его. Мао Цзэдун и его окружение, выбравшись из своих баз в бедной провинции Шэньси после десятилетий осады, не имели опыта решения экономических и социальных проблем общенационального масштаба. Полуграмотная крестьянско-солдатская масса захлестнула города, из которых сбежали на Тайвань и без того немногочисленные квалифицированные кадры управленцев, инженеров, учёных и технических специалистов.

Удержать власть в руках КПК и спасти страну можно было только за счёт выбора эффективной стратегии, мобилизации скромных наличных ресурсов и поддержки союзников. Неудивительно, что в Пекине, хотя и не без колебаний, выбрали социалистический путь развития по советской модели, которая подразумевала экономическое планирование и преимущественное развитие тяжёлой промышленности. Перед глазами у Мао Цзэдуна и его соратников стоял успешный опыт мобилизации Советского Союза перед 1941 годом, во время Великой Отечественной войны и уже ставшие очевидными успехи в послевоенном восстановлении.

Выбор оказался верным. При содействии СССР в середине ХХ века в Китае было построено 250 крупных промышленных предприятий, цехов и других объектов, которые оснащались новейшим оборудованием. 8,5 тысяч советских специалистов не только руководили строительством крупнейших предприятий, но и заняли там места инженеров и техников. В 1954 г. Москва безвозмездно передала Пекину свыше 1400 проектов промышленных предприятий и свыше 24 тысяч комплектов различной научно-технической документации. Особое внимание было уделено вёрстке первого пятилетнего плана развития народного хозяйства — китайским коллегам помогали лучшие специалисты Госплана и отраслевых министерств.

Первый план составлялся с 1951 г., работа над ним растянулась на несколько лет. В это время в Пекине шла острая внутрипартийная борьба по ключевым вопросам экономического и политического развития, тогда же развернулась кровопролитная Корейская война (1950-1953). Неудивительно, что работа над планом на 1953-1957 гг. была завершена лишь к началу 1955 г., а утвержден он был в конце июля того же года. Тем не менее, этот первый опыт государственной политики развития оказался успешным. Задания первой пятилетки были выполнены и перевыполнены. Промышленное производство в 1957 г. превысило показатели 1952 года на 141%. Новорожденные тяжёлая промышленность и машиностроение ставили всё новые рекорды — КНР стала на 60% самостоятельно удовлетворять свои потребности в машинном оборудовании. Возникли отсутствовавшие ранее отрасли промышленности: автомобилестроение, тракторостроение, авиастроение.

Первая пятилетка стала крупным успехом — удалось заложить основы социалистической индустриализации, практически все задания плана, в том числе в сферах индивидуального сельского хозяйства, ремесленного производства, частной промышленности и торговли были выполнены за счёт мобилизации сил китайской нации и содействия СССР. Негативные последствия Корейской войны, напряженности в районе Тайваньского пролива, а также общего враждебного окружения и экономической блокады со стороны США и их азиатских союзников компенсировались "ядерным зонтиком" и другими формами военной помощи от Советского Союза.

Сверхмобилизация — большой скачок назад

Успех начального этапа мобилизации оказался настолько впечатляющим, что Мао Цзэдун и его сторонники в руководстве Компартии задумали план сверхмобилизации. Его назвали "Большой скачок". Идея достижения сверхрезультатов за счёт сверхнапряжения всех физических и духовных сил присуща китайской духовной традиции. Она присутствует, например, в учении буддийской школы Чань (Дзэн), которая говорит о возможности достижения состояния нирваны не только через длительное совершенствование судьбы-кармы из одного перерождения в другое, а через полную концентрацию мысли и мгновенного просветления под руководством мудрого наставника. "Революционное строительство необычное, форсированное" рекомендовал в своих трудах Сунь Ятсен, первый президент Китайской Республики. Он неоднократно отмечал возможность догнать и перегнать наиболее развитые страны путем скачкообразного развития, особенно с учётом того, что "китайская нация — самая большая и самая одарённая".

"Большой скачок", как известно, закончился провалом. На этапе сверхмобилизации были неверно поставлены цели, а затем и выбраны средства. Был разработан фантастический план на первые 5 лет "десятилетки": промышленное производство в 1958-1962 годах увеличить в 6,5 раз, сельскохозяйственное — в 2.5 раза. Выплавка стали должна была сразу вырасти с 10 до 100 миллионов тонн. Рекордные ориентиры в сельском хозяйстве намеревались достичь за счёт масштабных ирригационных работ и нетрадиционных способов обработки земли (глубокая вспашка, загущение посадок риса), а также борьбы против "четырёх вредителей": крыс, воробьев, мух и комаров.

Катастрофические результаты плана "большого скачка" в промышленности и "народных коммун" на селе стали очевидны очень быстро. Несколько лет Китай переживал массовый голод, число жертв по разным оценкам колебалось от 20 до 45 миллионов человек. Но даже последовавшая вскоре десятилетняя "культурная революция" (1966-1976), призванная, в частности, предотвратить массовые протесты против "мобилизационного авантюризма" Пекина, не уничтожила стремления к плановому развитию экономики. Составлялись и в значительной степени выполнялись пятилетние планы. По данным государственного бюро статистики КНР, в период с 1966 г. по 1976 г. рост промышленности составил 79%, сельского хозяйства — 53%, национальный доход вырос на 77,4 %.

Мобилизация с китайской спецификой

После смерти Мао Цзэдуна (1976) Китай оказался на грани хаоса и распада по границам больших военных округов. Вдова "великого кормчего" Цзян Цин и её помощники, вместе получившие прозвище "банды четырёх", собирались продолжить "революционные" эксперименты. Только молниеносный захват власти группой высших чинов армии и госбезопасности предотвратил скатывание в пропасть. Но у престарелых ветеранов не было плана выхода из общенационального кризиса, и они вернули во власть Дэн Сяопина, соратника по Великому походу и гражданской войне. Во время краткого интервала между окончанием "большого скачка" и началом "культурной революции" он вместе с тогдашним главой государства Лю Шаоци пытался начать экономические реформы. Теперь ветераны в строгих френчах вспомнили об этом и обеспечили карт-бланш ради спасения Поднебесной.

За годы ссылки на тракторостроительном заводе в провинции Цзянси и нескольких месяцев неопределённого положения в Пекине накануне смерти Мао Цзэдуна, Дэн Сяопин много думал и писал. Он перечитал работы Николая Бухарина, с которыми познакомился во время учёбы в Москве в 1926 году, вспоминал быстрое восстановление советской экономики в годы НЭПа, анализировал причины успеха первой китайской пятилетки. На этой основе он развил мобилизационный план "четырёх модернизаций", сильно напоминавший программу покойного премьера Чжоу Эньлая, которая даже была одобрена на сессии ВСНП (парламента) в 1975 году. Дэн Сяопин сохранил упор на социалистическую модернизацию обороны, сельского хозяйства, науки и промышленности, а также сделал то, что не мог при живом "великом кормчем" позволить себе Чжоу Эньлай. Он провозгласил отказ от первенства коммунистической идеологии и поднял на щит лозунг "практика — единственный критерий истины". В развитие "четырёх модернизаций" Дэн Сяопин выдвинул более конкретную программу из 12 пунктов. Приоритет экономики был официально закреплен на 3-м пленуме ЦК КПК 11 созыва в декабре 1978 года. От этого рубежа отсчитывается третий мобилизационный период истории КНР. В китайской и мировой политологии он получил название "периода реформ и открытости".

Сила, и одновременно слабость плана Дэн Сяопина заключалась в его размытости, отсутствии жёстких принципов, рамок, показателей. Довольно разнородным было и идеологическое обеспечение реформ. Снова был взят на вооружение лозунг "Неважно, какого цвета кошка, лишь бы ловила мышей". Сильно оголодавшим китайцам по нраву пришёлся призыв "Обогащайтесь!" Заманчивые перспективы сулил лозунг создания в Поднебесной "сяокан", общества среднего достатка. Сохранив социалистическое планирование в формате пятилеток, Дэн Сяопин, в то же время, не выдвинул долгосрочной общенациональной стратегии с чёткими целями и сроками их достижения. Памятуя о мегаломании Мао Цзэдуна, он предпочёл "переходить реку с камня на камень".

Немало инициатив, приписываемых ныне "архитектору китайских реформ", появились "снизу" в разных провинциях Китая, но были им поддержаны и закреплены в партийных решениях. В первую очередь, это касалось закрепления земли в долгосрочную аренду за крестьянскими дворами. На счёт Дэн Сяопина партийные историки записали также важные разработки Ли Сяньняня, Чэнь Юня и других ветеранов. То же самое случилось, например, с созданием специальных экономических зон, ставших "визитной карточкой" китайских реформ и их "архитектора". Идея рыночного эксперимента в ограниченном пространстве районов, прилегающих к колониальным анклавам Гонконг и Макао, родилась у Си Чжунсюня, отца нынешнего китайского руководителя Си Цзиньпина. Вернувшись из 16-летней ссылки, этот видный представитель "старой гвардии" был назначен руководить провинцией Гуандун, на землях которой сохранялись эти крошечные, но процветавшие колонии Великобритании и Португалии. Успех разработанного им проекта сближения форм хозяйствования социалистического Гуандуна и капиталистических Гонконга и Макао породил процветающие ныне города Шэньчжэнь и Чжухай. Но, главное, он убедил самого Дэн Сяопина и поначалу критически настроенное Политбюро ЦК КПК в реальности модели конвергенции, получившей сначала название "реформ и открытости", а впоследствии — "социализм с китайской спецификой".

Дэн Сяопин хорошо знал свою страну, понимал ограниченность внутренних ресурсов и степень её отсталости от передовых держав. Помня об успехах первой пятилетки, достигнутых с помощью Советского Союза, он не мог не задуматься о поиске внешних источников капитала и технологий, новых рынков для оживающей экономики. Возврат к союзническим отношениям с СССР был неприемлем после антисоветской истерии конца 60-х и начала 70-х годов, взаимного глубокого недоверия Кремля и Чжуннаньхая. В этих условиях активизировалось прощупывание возможностей прорыва всё ещё действовавшей блокады стран Запада и налаживания с ними нормальных отношений. Начатый ещё при жизни Мао Цзэдуна процесс сближения, который привёл к визиту в Пекин в 1972 году президента Р. Никсона, был заторможен внутренней нестабильностью в Китае. Но уже в январе 1979 года, сразу после установления дипломатических отношений, Дэн Сяопин совершил визит в США. Через месяц после этого началась краткосрочная, но кровопролитная война на границе Китая с Вьетнамом. Неудачная для Китая с военной точки зрения, "Первая социалистическая война" доказала Западу стратегическую ценность Пекина, и вскоре после этого Дэн Сяопин получил внешнюю поддержку "реформ и открытости".

Начавшись с села, вечной основы китайской "цивилизации риса", реформы последовательно переходили на лёгкую, среднюю и крупную промышленность. Накопившаяся за годы войн и "смутных времён" созидательная энергия китайской нации рвалась наружу и нуждалась только в снятии оков. До тех пор, пока предпринимательский порыв миллионов китайцев не выходил за рамки социализма под руководством Компартии, им обеспечивалась небывалая свобода рук. С благословения Запада, в Китай устремился капитал "заморских китайцев" с Тайваня и стран Южных морей. Созданная ими привычная для Запада инфраструктура бизнеса позволила вскоре приступить к массированным капиталовложениям в страну с неисчерпаемой и небывало дешёвой рабочей силой. Сам Дэн Сяопин тоже изучал успешно действовавшие модели "конфуцианского" или "авторитарного" капитализма, как в масштабе крошечного Сингапура, так и более крупного "азиатского тигра" — Тайваня, интересовался "японским экономическим чудом".

Выбор оптимальной для китайских условий того времени экономической модели, обеспечение благоприятного внешнего окружения и массовая поддержка "реформ и открытости" элитой и населением позволили добиваться впечатляющих успехов, особенно заметных на фоне предыдущего периода всеобщей нищеты и хаоса. Однако отсутствие стратегической цели развития, "многовекторность" установок Пекина и низкая эффективность управленческого слоя, принявшего лозунг Дэн Сяопина "Обогащайтесь!" на свой счёт, не могли не привести к серьёзным последствиям. Страна разделилась на две части: быстро развивающиеся приморские провинции с сильным присутствием капитала "заморских китайцев" и стран Запада — с одной стороны, и всё заметнее отстающие остальные районы Поднебесной — с другой. Произошло разделение и среди населения — быстро богатели получившие начальный капитал родственники "заморских китайцев" и наладившие коррупционные связи с предпринимателями чиновники, стали жить лучше работники частных и иностранных предприятий. Большинство же китайцев продолжали жить в условиях бедности и нищеты.

Предпринятая на XII съезде КПК в 1982 году попытка решить накопившиеся концептуальные и практические проблемы "реформ и открытости" не принесла ожидавшихся результатов. Разочарование в рыночной экономике как панацее от бедности, опасения партийной элиты выпустить рычаги управления обществом привели к усилению популярности социализма и, отчасти, даже маоизма. Эти настроения привели к подчёркиванию в материалах съезда важности сохранения социалистического строя, базирующегося на таких принципах, как отсутствие эксплуатации человека человеком, государственная собственность на основные средства производства, распределение по труду и плановое развитие народного хозяйства, а также на социалистической духовной культуре. Сторонники форсированного развития за счёт использования принципов рыночной экономики тоже отразили свои взгляды — в решения съезда была записана установка на увеличение в 4 раза ВВП к 2000 году. Компромиссом стала предложенная Дэн Сяопином новая формулировка — "социализм с китайской спецификой". Этот компромисс, с одной стороны, обеспечил сохранение высоких темпов экономического развития, но, с другой стороны, не разрешил внутренние проблемы китайского общества.

Особенно остро усиление неравенства, вседозволенности управленцев почувствовали студенты. В 1985 году на острове Хайнань и в городе Гуанчжоу начались студенческие протесты против роста цен, коррупции и бюрократизма. Их поддержали учащиеся Пекина, Сианя и Чэнду. Партийные власти, наряду с жёсткими мерами наведения порядка в студенческих городках, вынуждены были провести кампанию борьбы с "порочным стилем среди кадровых работников". С благословения Дэн Сяопина именно тогда была восстановлена смертная казнь и начались показательные расстрелы попавшихся коррупционеров на стадионах.

В конце 1986 г. студенты в провинции Аньхуэй, а затем в Шанхае, Ухане, Тяньцзине и Пекине вышли на улицы под лозунгом "Без демократии нет реформ" и с требованиями борьбы против бюрократизации и коррупции. Выступления довольно быстро погасили мирными средствами. Нескольких реформаторски настроенных партийных лидеров, включая генсека ЦК КПК Ку Яобана, который санкционировал аресты коррупционеров, в том числе — родственников членов Политбюро, обвинили в потакании "буржуазному либерализму" и сместили с поста. Тем не менее, Дэн Сяопин защитил остававшихся в руководстве сторонников преобразований и даже дал добро на подготовку проекта политической реформы. Однако ограниченные шаги в этом направлении не привели к сокращению масштабов коррупции и неравенства, а предпринятая реформа цен вызвала всплеск инфляции, уровень жизни населения понизился.

На фоне развития экономики нарастали социальные, политические и духовные проблемы общества. Ради сплочения партии и нации XIII съезд КПК (октябрь-ноябрь 1987 г.) попытался найти выход в постановке мобилизационной задачи достижения Китаем уровня среднеразвитых стран к 2050 году. Однако ни апелляция к национальному чувству отставшей из-за "унижений империалистов" страны, ни солидные цифры роста ВВП, ни повышение уровня жизни некоторых категорий населения не решили всех проблем. Неоднородное в социально-экономическом отношении общество продолжало накапливать протестный потенциал.

К весне 1989 г. формирование бюрократического капитализма в качестве базиса при одновременном ослаблении партийно-идеологической надстройки приняло ещё более откровенные формы. Ускорилась инфляция, разрыв в доходах верхов и низов стал вызывать массовое возмущение. Вседозволенность нуворишей и кланов "новой аристократии" из парткомов и органов власти настраивала на боевой лад бунтарей, ещё помнивших о временах "культурной революции", о погромах горкомов и райкомов, о "дурацких колпаках" на головах вчера ещё всесильных, а сегодня — смиренно кающихся начальников. В мае–июне 1989 г. развернулись беспорядки на площади Тяньаньмэнь в Пекине, поддержанные молодёжью в Шанхае и других городах. Ценой кровавой трагедии, о которой даже сегодня в Китае "не принято" упоминать, Компартии удалось удержать кормило власти, но "работа над ошибками", отставки высокопоставленных руководителей (включая самого Дэн Сяопина) продолжались ещё несколько лет.

Руководство КПК, столкнувшееся в мае 1989 г. с перспективой раскола партии и утраты власти в стране, довольно долго преодолевало пережитый шок. Даже авторитета Дэн Сяопина, взявшего на себя ответственность за разгон демонстраций, не хватило для защиты реформаторского курса. Его выдвиженец, генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян, который сочувствовал манифестантам, был смещён со своего поста и на всю жизнь изолирован где-то в окрестностях Пекина. Сам Дэн Сяопин ушёл с остававшегося у него ключевого поста председателя Военного совета ЦК КПК. Началось торможение экономических реформ.

Только спустя три года сохранивший неформальный авторитет Дэн Сяопин в ходе частной поездки по южным провинциям Китая, больше других выигравших от курса "реформ и открытости", смог заручиться поддержкой влиятельных сил в партии и государстве. Китай стал возвращаться на восходящую траекторию. 90-е годы и начало "нулевых" годов стали периодом "китайского экономического чуда", когда темпы прироста ВВП измерялись двузначными цифрами.

Даже при отсутствии чёткой мобилизационной стратегии с долгосрочной стратегической целью, без атмосферы подъёма национального духа и жёсткой дисциплины в управленческом слое и обществе, Китай, тем не менее, шёл вперёд. Этому способствовала победившая после нескольких испытаний модель ориентации на экспортные рынки, которые были гарантированы Китаю как по чисто экономическим причинам, так и ради втягивания страны в военно-политическую орбиту Запада. Большой удачей стало вступление КНР в 2001 году во Всемирную торговую организацию (ВТО). Пекину позволили выторговать 15-летний переходный период, который был использован для наращивания объёмов экспорта. Если в 2001 г. объём внешней торговли КНР составлял 200 млрд. долл., то за льготный период он достиг 4 трлн. долл.

За успех была уплачена высокая цена. В жертву небывалым темпам роста экспорта приносились судьбы сотен миллионов сверхэксплуатируемых рабочих. На глазах ухудшалась окружающая среда: воздух, земля и воды пропитывались отходами производства. Страна ещё больше разделилась на процветающие и отсталые регионы. Только жёсткая система прописки "хукоу" сдерживала массовое бегство крестьян из деревень, предотвращала коллапс городской инфраструктуры и зачаточной системы социального обеспечения. В духовной сфере царили пришедшие из Гонконга, Тайваня и Америки образцы массовой культуры. Снизился авторитет Компартии, вынужденной для сохранения своего контроля расширять полномочия органов общественной безопасности. Однако "кошка" продолжала "ловить мышей", и о смене стратегии или её серьезной коррекции речь не заходила. Генеральный секретарь Цзян Цзэминь (1989-2002) и сменивший его Ху Цзиньтао (2002-2012) ограничивались лишь косметическими изменениями в экономике и внутренней политике, а также удерживали Китай "в тени" на международной арене по совету Дэн Сяопина. По существу, они управляли страной "на автопилоте".

Мобилизация зовётся "Китайская мечта"

Инерционное развитие Китая могло бы продолжаться ещё долго, но ситуация как внутри страны, так и за её пределами качественно изменилась. Даже постепенное повышение зарплат в экспортных отраслях промышленности стало лишать китайские товары дешевизны, их главного конкурентного преимущества… Совокупность проблем привела к замедлению ещё недавно рекордного роста ВВП, а разразившийся в 2008-2009 годах мировой финансовый кризис привёл к дальнейшему падению спроса на китайские товары. Быстрое усиление Китая стало вызывать на Западе озабоченность и желание остановить или хотя бы замедлить взлёт "красного дракона". Наверное, руководителям КНР того времени было ясно, что назрели решительные перемены, но им не хватило интеллектуального ресурса для поиска выхода из быстро приближавшегося тупика, а также политической воли для смены маршрута движения. И то, и другое появилось только в конце 2012 г., когда на XVIII съезде Компартии её генеральным секретарем был избран Си Цзиньпин.

Похоже, что он стал разрабатывать свой план мобилизации Поднебесной как минимум за 5 лет до прихода к верховной власти. Став в 2007 г. заместителем главы партии и государства, он получил доступ ко всей полноте информации о реальном положении дел в стране, установил тесные связи с новым поколением кадровых работников в партийных, административных и военных кругах: как в центре, так и в провинциях. Пост ректора Партийной школы ЦК КПК, "кузницы партийных кадров", который достался ему, как "наследнику", Си Цзиньпин использовал для отбора перспективных управленческих кадров и создания "мозгового штаба" по разработке нового плана преобразований. С тех пор опора на интеллектуалов, учреждение неформальных "мозговых штабов" и "малых руководящих групп" стало "визитной карточкой" управленческого стиля "товарища Си".

Вовсе не случайно, что всего через две недели после завершения XVIII съезда он поставил перед правящей партией и всем народом долгосрочную, стратегическую цель под названием "китайская мечта о великом возрождении китайской нации". Были определены сроки реализации двух этапов. К 2021 г., 100-летию образования КПК, — построить общество среднего достатка "сяокан", о котором говорил не только Дэн Сяопин, но даже Конфуций. К 2049 г., 100-летию КНР, — превратить Китай в "богатое и могучее, демократическое и цивилизованное, гармоничное и современное социалистическое государство".

Но даже самая мудрая стратегия может не выдержать испытания реальностью. Условия, в которых началось руководство Си Цзиньпина, были далеко не оптимальными. Темпы экономического развития Китая снижались. Давали о себе знать перекосы в темпах развития разных отраслей и регионов. Обострились экологические трудности больших городов и социальные проблемы китайской деревни. Усилилось "сдерживание" Китая Америкой и её сателлитами из стран Восточной и Юго-Восточной Азии. Решать эти и многие другие проблемы приходилось одновременно, а для этого было необходимо, словами Мао Цзэдуна, "ухватиться за главное звено, чтобы вытащить всю цепь". Главным звеном Си Цзиньпин определил экономику. Она-то и стала главным пунктом повестки дня 3-го пленума ЦК КПК 18-го созыва, который прошёл в Пекине 9–12 ноября 2013 г.

Без улучшения жизни народа — гибель Китая

Выступая перед участниками пленума, Си Цзиньпин, в частности, отметил: "В 1992 году товарищ Дэн Сяопин в своей речи, произнесенной на Юге, сказал: "Без руководства со стороны КПК, без строительства социализма, без проведения политики реформ и открытости, без развития экономики, без улучшения жизни народа Китаю грозит верная гибель". Оборачиваясь на пройденный путь, мы ещё глубже понимаем слова Дэн Сяопина. Поэтому мы утверждаем, что только социализм спасёт Китай и только политика реформ и открытости является нерушимой гарантией того, что Китай, социализм и марксизм будут неуклонно развиваться вперёд".

Решая ключевой вопрос выбора оптимальной экономической модели, Си Цзиньпин для начала поставил диагноз колоссальному организму народного хозяйства КНР. На том же III пленуме он сказал: "В процессе развития наша страна сталкивается со значительными противоречиями и вызовами, на её пути встречаются немалые трудности и проблемы. Например, по-прежнему остро стоит вопрос неравномерного, негармоничного и непродолжительного развития. Китай недостаточно силён в области научно-технических инноваций, отраслевая структура характеризуется нерациональностью, во многих сферах до сих пор используется экстенсивная модель развития, разница между уровнями развития города и деревни, как и между уровнями доходов разных слоёв населения, продолжает увеличиваться. Значительно обострились социальные противоречия, накопилось множество вопросов, тесно связанных с первоочередными интересами населения, в сферах просвещения, трудоустройства, социального обеспечения, медицины, жилья, экологии, безопасности продуктов питания и лекарственных препаратов, безопасности на производстве, общественного спокойствия, исполнения законов и т.п. Малозащищённая часть населения испытывает большие жизненные трудности. Также налицо проявления формализма, бюрократизма, гедонизма и расточительства. В некоторых наиболее уязвимых областях то и дело обнаруживаются случаи коррупции и другие негативные явления, ситуация с антикоррупционной борьбой по-прежнему остается весьма острой. Для урегулирования всех этих вопросов необходимо углубление реформ".

Самая глубокая из заранее разработанных Си Цзиньпином и его единомышленниками реформ называлась "синь чантай", т.е. "новая нормальность" или "новая норма". Этот броский и ёмкий термин был обнародован в мае 2014 года и быстро облетел весь мир, вскоре став расхожим в лексиконе политиков и экономистов всего мира. Правда, все они стали вкладывать в понятие "новой нормы" собственное содержание. Для Китая же "новая норма" означала изменение всего маршрута движения, намеченного ещё в 1978 г. Дэн Сяопином. Разработанный в условиях кризиса и состоявший из наспех пригнанных друг к другу составных частей социалистической плановой экономики и рыночных норм, курс "реформ и открытости" выполнил свою историческую роль — отодвинул Китай от грани хаоса и самораспада в результате авантюристических "скачков" и "культурных революций". После нескольких взлётов и падений политика Дэн Сяопина поставила страну на восходящую траекторию. Его курс удачно вписался в международную обстановку 70-х—80-х годов ХХ века. Но в новых условиях, на новом уровне развития КНР была остро необходима другая экономическая модель. Ею и стала "новая норма".

Смысл этой модели выглядит примерно так.

Заканчивается период гонки за высокими темпами экономического роста, во имя которых допускалось непропорциональное развитие разных отраслей производства, приносились в жертву интересы населения и окружающей среды. Приходит время высокого качества экономической структуры, точного баланса между отраслями и регионами, повышения эффективности капиталовложений и уменьшения энергоёмкости, сокращения выбросов вредных веществ.

Заканчивается период ставки на внешние рынки и привлечение иностранных инвестиций любой ценой. Начинается время приоритетного удовлетворения запросов внутреннего рынка, качественного улучшения и сближения условий жизни населения городов и деревень.

Заканчивается период встраивания КНР в мировые производственные цепочки как поставщика дешёвой рабочей силы и вложения заработанных денег в контролируемые США финансовые институты. Начинается время производства высококачественных и конкурентоспособных товаров в собственных цепочках, основанных на достижениях китайской науки, создания самостоятельной финансовой системы и обеспечения глобальных торговых интересов КНР.

Ради перевода национальной экономики на рельсы "новой нормы" Си Цзиньпину было необходимо не только подавить лишь слегка прикрытое сопротивление кормившихся от "старой нормы" могущественных и многочисленных участников групп влияния и коррупционных цепочек. Необходимо было навести порядок в партии и во всем управленческом слое, обществе в целом.

"Авгиевы конюшни" власти и бизнеса были переполнены. Их расчистке были посвящены IV (2014), V (2015) и VI (2016) пленумы ЦК КПК. За эти три года вместо разрозненных "посадок" и расстрелов развернулась общенациональная системная борьба с казнокрадством. С начала 2013 года более 1,3 млн. чиновников понесли дисциплинарные и административные наказания. Против 35,5 тысяч были возбуждены уголовные дела. Антикоррупционные расследования затронули 280 чиновников ранга министра, 8600 — в ранге замминистра или главы департамента. За пять лет из-за границы удалось доставить 3317 беглых коррупционеров.

Было сделано многое, но, судя по решениям прошедшего осенью 2017 г. XIX съезда Компартии Китая, борьба далеко не завершена и будет поднята на качественно новый уровень. По инициативе КПК весной 2018 г. на сессии ВСНП (парламента) были слиты партийные и государственные антикоррупционные органы и создано единое могущественное ведомство — Надзорный комитет.

Успешная борьба с коррупцией не только оздоровляет экономические отношения и дисциплинирует систему партийно-государственной власти снизу доверху. Она пользуется растущей поддержкой подавляющего большинства китайцев, увеличивает "кредит доверия" правящей партии, обеспечивает подъём национального духа, вселяет уверенность в правильности курса мобилизации под названием "Китайская мечта".

Веской причиной для оптимизма служат экономические показатели пятилетнего периода реализации "Китайской мечты". Даже в условиях смены экономического курса и неизбежных потерь от закрытия ставших ненужными предприятий, высвобождения миллионов рабочих рук, средний рост ВВП в 2014-2017 гг. был на уровне 7,2%. Для Китая это означает, что к 2020 г. "общество средней зажиточности" будет построено — ведь для этого было бы достаточно и 6,5%-ного роста. Впечатляют и другие показатели — 2%-ная инфляция и 5%-ная безработица. В 2016 г. реальный располагаемый денежный доход составил 23 821 юаней, что на 7 311 юаней выше, чем в 2012 г., среднегодовой рост составил 7,4% (1 юань стоил 27.10.17 8,71 рубля). Численность живущих ниже черты бедности (2300 юаней в год) составляло к осени 2017 г. 43 млн. человек, это число сократилось на 55,6 млн. по сравнению с 2012 г. Цифры роста означают, что Китай преодолел наблюдавшуюся с середины "нулевых годов" тенденцию затухания темпов экономического развития и вышел на траекторию устойчивого прогресса.

Сила противодействия превышает силу действия

Пожалуй, единственным отсутствующим элементом для идеальной модели нынешней мобилизации является благоприятное внешнее окружение. Напротив, оно становится для Китая всё более неблагоприятным. Запоздало осознав стратегическую ошибочность превращения Поднебесной в "мастерскую мира", Вашингтон попытался договориться с Пекином о создании американо-китайского альянса "G-2" для управления мировой экономикой и политикой. В 2009 г. президент Барак Обама сделал такое предложение председателю Ху Цзиньтао, но получил отказ — Китай не собирался становиться "племянником" дяди Сэма. В ответ была сформулирована стратегия сдерживания Китая военно-политическими методами под названием "Поворот к Азии". Затем развернулось создание торгового блока под названием Тихоокеанское торговое партнёрство (ТТП), принципиально исключавшего КНР. Пришедший к власти в 2016 г. президент Дональд Трамп раскритиковал "Поворот к Азии" и вывел свою страну из ТТП. Но уже вскоре был запущен проект создания "квадрата" из Японии, Южной Кореи, Австралии и Индии — всё с той же целью сдерживания Китая.

Конечно, такие действия со стороны США негативно сказываются на продвижении долгосрочного плана "Китайская мечта". Весьма возможно введение президентом Д. Трампом запретительных пошлин на китайские товары, способное создать серьёзные трудности в целом ряде китайских регионов, сориентированных на американские рынки. Не исключено дальнейшее продвижение к рубежам Китая авианосных групп и ракетных систем, создание очагов нестабильности на рубежах Поднебесной, а также в ряде её регионов, включая Синцзянь-Уйгурский автономный район, Тибет и Гонконг.

Реакцией Пекина, скорее всего, станет ускорение нынешнего мобилизационного проекта "Китайской мечты". Оно может принять формы форсированной переориентации промышленности на внутренние рынки, более энергичного продвижения юаня в качестве мировой валюты, повышения уровня стратегического партнерства с Россией вплоть до военно-политического союза, Откровенные попытки Вашнгтона давить на Пекин только мобилизуют всё более патриотически настроенные массы на труд и даже возможные лишения во имя отстаивания чести Поднебесной. "Деоффшоризация" китайской элиты, ужесточение партийной дисциплины и усиление патриотического настроя в духовной жизни также внесут вклад в успех мобилизации. Таким образом, наличие неблагоприятного внешнего окружения может не столько ослабить, сколько усилить эффект синергии таких элементов мобилизационного проекта "Китайской мечты", как правильно поставленная долгосрочная стратегическая цель, выбор оптимальной экономической модели, наведение дисциплины и порядка в управленческом слое и в обществе в целом, создание атмосферы подъёма национального духа. Нынешняя мобилизация Поднебесной, получившая недавно пышное название "новой эпохи социализма с китайской спецификой", становится самым масштабным и самым интересным экспериментом XXI века. Его влияние непременно ощутят не только соседи КНР, но и все человечество. Опыт уже пройденных и ещё предстоящих этапов развития Китая — заслуживает нашего пристального внимания и изучения.

Юрий Тавровский

Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 28 марта 2018 > № 2580817 Юрий Тавровский


Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 декабря 2017 > № 2477690 Юрий Тавровский

Путин и китайская мечта

опыт стратегии Си Цзиньпина

Юрий Тавровский

Накануне президентских выборов 2018 года положение Путина удивительно напоминает положение Си Цзиньпина накануне ХVIII съезда КПК в конце 2012 года. В том и в другом случае было понятно, что грядущие голосования – по существу простая формальность, всё уже предрешено почти двадцатилетним правлением Путина и пятилетним подготовительным сроком Си Цзиньпина на постах заместителя генерального секретаря ЦК КПК, заместителя председателя КНР и заместителя председателя Военного совета ЦК КПК. В том и в другом случае главной загадкой были действия после выборов.

Китай тогда, как и Россия сейчас, находился на нисходящей траектории: замедлилось ещё недавно рекордное наращивание ВВП, катастрофических масштабов достигло загрязнение окружающей среды, коррупция на всех уровнях партийного и административного аппаратов поставила под вопрос право Компартии и дальше править Поднебесной, усиливалось «сдерживание» Китая со стороны США и их сателлитов. Но, пожалуй, самый серьёзный вызов для Си Цзиньпина состоял в выборе между следованием прежним социально-экономическим курсом, разработанным Дэн Сяопином, и созданием новой долгосрочной стратегии, способной вернуть страну на восходящую траекторию. Он мог продолжить следовать путём «социализма с китайской спецификой», как это десять лет делал Цзян Цзэминь, а затем ещё десять лет – Ху Цзиньтао. Мог спокойно отсидеть собственный десятилетний срок правления. Шумно проводить партийные пленумы на темы «расширить», «обеспечить», «добиться» и ничего кардинально не менять в экономике, пусть даже угасающей. Продолжать устраивать показательные расстрелы отдельных чиновников, не трогая систему хищений и взяток как таковую. Ввести дополнительные поборы на собственников автомобилей, но не замахиваться на «угольную» энергетику, обрекающую все промышленные регионы на жизнь во мгле. Продолжать «платить дань» Америке, размещая сотни миллиардов долларов в долговые расписки Федерального казначейства, выполнять хотя и не все, но наиболее серьёзные «пожелания» из Вашингтона.

Благополучно пройдя все полагающиеся церемонии партийных выборов, Си Цзиньпин неожиданно быстро и резко приступил к коренным изменениям. Для начала он поставил маяк, на который всей партии и всей нации предстояло держать курс до 2049 года, когда КНР исполнится сто лет. Название этого ориентира не могло оставить равнодушным ни одного жителя Поднебесной: «великое возрождение китайской нации». Именно эти слова содержатся в программе «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации». Иероглиф, которым записывают слово «мечта», имеет ещё одно значение – «сон». Поначалу многие наблюдатели так и восприняли предложение Си Цзиньпина, сделанное, заметьте, не с трибуны партийного форума, а в залах Национального музея.

«Сон» очень быстро начал становиться явью. Вслед за «китайской мечтой» в китайский, а за ним и международный лексикон вошёл термин «новая нормальность». Началась перестройка колоссальной махины китайской экономики с гонки за высокими показателями роста ВВП и экспорта на обслуживание собственного рынка с почти полутора миллиардами потребителей. Предсказанная западными экспертами «жёсткая посадка» из-за смены модели развития не состоялась, Пекин сохранил в своих руках штурвал управления обеими половинами народного хозяйства, как государственной – через пятилетки и отраслевое планирование, - так и рыночной – через подконтрольную Компартии финансовую систему. «Новая нормальность» превзошла ожидания. Накануне прошедшего в октябре 2017 года XIX съезда правящей Компартии были оглашены такие показатели: с 2013 по 2016 годы рост ВВП Китая составил 7.2%, что на 2.6% выше мирового уровня. Инфляция – 2%, безработица – 5%. Китай стал первым в мире по вкладу в мировой экономический рост. В 2016 году его ВВП составлял 14.8% мировой экономики, что на 3.4 % выше, чем в 2012 году.

«Посадить власть в клетку закона», «бить не только мух, но и тигров» - эти яркие лозунги тоже обогатили китайский и мировой политический лексикон. Си Цзиньпин инициировал переход от выборочных посадок и даже расстрелов коррупционеров к системной борьбе с коррупцией. «Карающим мечом» стала Комиссия по проверке партийной дисциплины, которая в условиях обязательного членства в КПК каждого мало-мальски ответственного чиновника может дотянуться до любого из почти 90 миллионов носителей значка с красным флагом (партбилетов в Китае нет). За время правления Си Цзиньпина более 1.3 миллиона чиновников подверглись административным наказаниям за «нарушение партийной дисциплины», против 35.5 тысяч из них были возбуждены уголовные дела. Антикоррупционные расследования прошли в отношении 280 чиновников в ранге министров, 8600 – замминистров. «Под раздачу» попали даже члены Политбюро, руководители парткомов провинций, высшие военачальники.

Понимая несовместимость «великого возрождения китайской нации» с сохранением глобальной финансовой и военной гегемонии США, Вашингтон стал поднимать уровень «сдерживания» КНР, провоцируя соседей, создавая исключающие Китай торговые структуры, переоснащая вооружения на своих базах вблизи рубежей Поднебесной. Си Цзиньпин реагировал не в ставшей традиционной за последние десятилетия манере – публикуя объяснения и обещания, делая смущённый вид и продолжая делать всё по-своему. Он с самого начала предупредил, что «ни одна страна не должна рассчитывать на то, что мы будем вести торговлю своими ключевыми интересами. Ни у кого не может быть ни малейшей надежды на то, что мы вкусим горькие плоды ущемления суверенитета безопасности и интересов развития государства». Начав с новой концепции «отношений великих держав», нацеленной на установление равноправия с Америкой, Си Цзиньпин затем выдвинул инициативу «Один пояс и один путь» межконтинентального, пан-евразийского масштаба. К концу первого пятилетнего срока правления он поднялся до глобальной стратегии, объявив основой внешней политики Китая доктрину «создания сообщества единой судьбы человечества». Накопленных за пять благоприятных лет экономических и финансовых ресурсов хватает, чтобы подкреплять слова делами: началась военная реформа, строятся авианосцы и другие океанские корабли, создаются кибервойска, космические группировки, зарубежные военные базы.

Благодаря хорошо продуманной и блестяще осуществлённой первой пятилетке долгосрочной стратегии «Китайская мечта», Си Цзиньпин доказал всей китайской элите, всем китайцам своё право править. Его стратегия признана новым вкладом в марксизм и внесена в Устав КПК под названием «социализм с китайской спецификой новой эры». Совершенно ясно, что ему вручён «Мандат Неба» на дальнейшее правление. На Западе спорят: продлится ли оно остающиеся пять лет традиционного десятилетия – или Си Цзиньпин нарушит неписаную традицию и останется править ещё какое-то время после ХХ съезда КПК в 2022 году. Мои китайские коллеги шёпотом называют даже такую дату: 2035 год. Именно к этому сроку, согласно решениям XIX съезда, должна закончиться «социалистическая модернизация», предпоследний рубеж накануне выполнения в 2049 году всего плана «великого возрождения китайской нации». Как распорядится судьба, какой вариант выберет сам Си Цзиньпин – покажет время. Но уже сегодня всем ясно, что он встал в ряд с великими правителями не только «красной династии» - Мао Цзэдуном и Дэн Сяопином. Его сравнивают и с императорами великих династий древности и средневековья, открывшими новые пути к укреплению могущества Поднебесной.

Конечно, китаец Си Цзиньпин и русский Владимир Путин – люди разного возраста, разной политической биографии. Но их объединяет то, что оба они являются мировыми лидерами, несут ответственность за судьбу своих великих стран-цивилизаций. Очень хочется надеяться, что президент Путин, как и его китайский коллега, не упустит исторический шанс открыть новые блестящие страницы в истории своей страны. России на этих страницах нужны записи не о бесконечном топтании на месте и постепенном угасании великой цивилизации, а о величественных достижениях. Только добившись великого возрождения русской нации, Путин займёт достойное место в череде великих правителей России.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 декабря 2017 > № 2477690 Юрий Тавровский


Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 1 ноября 2017 > № 2480198 Юрий Тавровский

Товарищ Си и эпоха фу син

XIX съезд КПК как начало новой эры в истории Китая

Юрий Тавровский

Китай разработал, опробовал и теперь утвердил на съезде правящей партии новую модель социально-экономического развития. Она называется "социализм с китайской спецификой новой эры", поскольку является глубокой модификацией предыдущей модели под названием "социализм с китайской спецификой". Проработавшая около 30 лет старая модель становилась всё менее эффективной, и ей на смену был предложен целый комплекс принципиально новых стратегий под общим названием "Китайская мечта". С конца 2012 года руководитель КПК и КНР Си Цзиньпин выдвинул долгосрочный план "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации" и стал дополнять его стратегиями: "новая норма" в области экономики, "управление государством при помощи законов" в общественной жизни, "один пояс и один путь" в области международных экономических связей. Эти стратегии и менее масштабные тактические установки дополняли друг друга и постепенно сложились в целостную инновационную систему. Ко времени проведения XIX съезда КПК в конце октября 2017 года стало ясно, что эксперимент с "Китайской мечтой" удался.

От "новой нормы" — к "возрождению нации"

Взять хотя бы показатели, которые иллюстрируют реализацию экономической стратегии "новая норма". Они впечатляют. С 2013 по 2016 годы рост ВВП Китая был на уровне 7.2%. Для Китая это означает, что программа-минимум "Китайской мечты" — построение к 2020 году "общества средней зажиточности" — будет выполнена. Ведь для этого было бы достаточно и 6.5% роста. Впечатляют и другие показатели: двухпроцентная инфляция и пятипроцентная безработица. Это означает, что Китай преодолел наблюдавшуюся с середины "нулевых годов" тенденцию затухания темпов экономического развития и вышел на траекторию устойчивого прогресса. Следовательно, Китай останется локомотивом глобальной экономики: с 2013 по 2016 годы вклад Поднебесной в мировое хозяйство достиг примерно 30%, превысив сумму общего вклада США, Евросоюза и Японии. ВВП КНР в 2016 году составил 14.8% от мирового, что на 3.4% выше, чем в 2012 году. Закрепление на XIX съезде "новой нормы" как составной части "социализма с китайской спецификой новой эры" позволяет ближним и дальним соседям Китая выстраивать национальные стратегии экономического развития с учётом этого мощного и долгосрочного фактора.

Стоит отметить, что "новая норма", в первую очередь, подразумевает не приоритет роста ВВП, а переход к высококачественному развитию. Вместо ставки на завоевание экспортных рынков любой, подчас весьма высокой ценой (низкие зарплаты, загрязнение окружающей среды, неравномерность развития города и села, разных регионов) происходит переориентация на рынок внутренний. Он становится главной движущей силой экономического роста. С 2013 по 2016 годы вклад конечного потребления в экономический рост составил 55%, больше половины. Ряды потребителей расширяются за счёт роста доходов граждан, переезда сельских жителей в города, быстрого сокращения числа бедных. В 2016 году реальный располагаемый денежный доход составил 23 тыс. 821 юаней, что на 7 тыс. 311 юаней выше, чем в 2012 году, среднегодовой рост составил 7.4% (1 юань стоил 27 октября 8.71 рубля). К концу 2016 года в городах жило 57.4% населения Китая, это почти на 5% больше, чем четырьмя годами раньше. Искоренение бедности, одна из главных задач Си Цзиньпина, тоже идёт уверенными темпами. Численность живущих ниже черты бедности (2300 юаней в год) составляет сейчас 43 млн. 350 тыс. человек, это число сократилось на 55 млн. 640 тыс. по сравнению с 2012 годом. Неплохие темпы!

За последнюю пару лет я совершил дюжину поездок по Китаю, причём преимущественно по так называемым "отстающим регионам". Своими глазами я видел то, что на языке экономистов именуется "новыми драйверами роста". В Синьцзяне это был мощный новый центр "облачных исчислений", входящий в мощнейшую в мире компьютерную сеть Китая, а также фирма электронной торговли с Россией. В Цзилине вчерашние выпускники технического университета создали компанию по изготовлению и эксплуатации искусственных спутников Земли и уже запустили несколько аппаратов для космической съёмки. В Хэйлунцзяне несколько инженеров придумали и уже построили завод по разборке и утилизации списанных самолётов. В провинции Ганьсу я беседовал с жителем нового посёлка, недавно переселившимся из нищей горной деревни. Он был счастлив не только от полученного бесплатно небольшого дома и участка земли, но, особенно, от воды, которую впервые в его жизни можно было не считать по капле и пить прямо из-под крана.

Все эти добрые дела можно назвать экономическими и социальными инновациями (число технических инноваций за минувшие четыре года выросло на 69%, а число выданных патентов — на 40%). Можно назвать всё это предприимчивостью. Можно — примером взаимодействия пассионариев с местными властями, которые, по указанию Пекина, обеспечивают энтузиастов "новой нормы" льготными кредитами, землёй по сниженным арендным ставкам, щадящим налогообложением. Но главное — в том, что колоссальный творческий и предпринимательский потенциал китайской нации получил возможности реализации благодаря инновационной стратегии "новой нормы" как части долгосрочного плана "Китайская мечта". Инновационность, в которую вовлечены лучшие силы нации, от "самого главного китайца" Си Цзиньпина до тысяч, сотен тысяч инженеров и партработников, учёных и студентов, поможет Китаю успешно пройти "контрольные точки" 2020, 2035 и 2049 годов, приведёт к осуществлению "китайской мечты о великом возрождении китайской нации".

Эта концепция подразумевает не только процветание Поднебесной, но также достижение симфонии с соседями, ближними и дальними. На это нацелена стратегия "Один пояс и один путь", ставшая неотъемлемой частью комплексного плана "Китайская мечта". На XIX съезде была одобрена и стала партийным законом и эта стратегия Си Цзиньпина. Её автор с трибуны съезда призвал "расширять открытость и сотрудничество в сфере инновационного потенциала, формировать архитектонику открытости, характеризующуюся взаимодействием сторон на суше и на море, в Китае и за рубежом, а также взаимной выгодой на восточном и западном направлениях".

Думаю, Китаю и России на нашем общем участке Нового Шёлкового пути как раз и недостаёт "архитектоники открытости". До сих пор не появилось проектов, достойных двух великих соседних держав. Скажу по секрету, что группа экспертов, к которой принадлежу и я сам, работает над концепцией "Северного коридора Шёлкового пути". Мы хотим предложить лидерам двух стран построить современную скоростную грузовую магистраль напрямую из китайского Синьцзяна через российские Сибирь и Поволжье до Санкт-Петербурга с продолжением морским путём далее в Западную Европу, а в перспективе — её стыковку с Северным Морским путём. Такая магистраль оживит экономическую жизнь в наших регионах, удалённых от существующей инфраструктуры, откроет всем дополнительные возможности для экспорта в Китай. С точки зрения геоэкономики и геополитики "Северный коридор" может стать становым хребтом Большой Евразии, стимулирует прогрессивные тенденции мировой хозяйственной и финансовой жизни.

Великая Октябрьская социалистическая эволюция

Работа 19 съезда КПК практически совпала со столетием Великой Октябрьской социалистической революции. Потребовалось немало времени, пока люди поняли, что ровно век назад началась новая историческая эра, осознали значение этого события для России и всего мира. Думаю, что в октябре 2017 года в Китае началась Великая Октябрьская социалистическая эволюция. Для Китая началась новая эра, значение которой уже скоро почувствуют соседи, партнёры и противники Поднебесной. Термин "социализм с китайской спецификой новой эры" впервые употребил в своём докладе на XIX съезде КПК её генеральный секретарь Си Цзиньпин Он нашёл очень удачное определение новому этапу развития китайского общества, в условиях которого 90 миллионов членов КПК и 1300 миллионов остальных китайцев живут уже пять лет. Содержанием этого этапа как раз и стала "китайская мечта о великом возрождении китайской нации".

Оглашённый в конце ноября 2012 года план "Китайская мечта" предусматривал к 2049 году превратить Китай в мощную современную мировую державу, а ещё до этого, к 2021 году, окончательно покончить с бедностью и вывести всех китайцев на уровень, как минимум, "средней зажиточности". По прошествии пяти лет стало ясно, что этот комплексный долгосрочный план Си Цзиньпина вполне работоспособен и уверенными темпами выводит китайскую нацию на новый уровень цивилизационного развития. На XIX съезде привели достаточно цифр, которые превзошли ожидания даже оптимистов. (Мы с вами уже видели некоторые показатели в начале статьи). Эти показатели произвели сильное впечатление и на пессимистов, всех тех экспертов, которые ещё недавно предрекали Китаю затухание экономического роста, а то и "жёсткую посадку".

Часть этих экспертов не могут смириться с тем, что классические принципы либеральной экономической теории не работают в отношении второй экономики мира, ставя под сомнение будущее всей западной модели. Другие специалисты тенденциозно манипулировали цифрами ради того, чтобы затушевать контраст убогих результатов деятельности заказчиков, неспособных вывести свою страну на траекторию реального роста и сулящих ей ещё долгие годы движение со скоростью "n+1", где "n" стремится к бесконечно малой величине. Сейчас принизить экономические успехи стратегии Си Цзиньпина становится крайне трудно. Поэтому центр тяжести критики переносится на политические аспекты состоявшегося съезда. Внимание думающих людей стараются переключить на анализ состава новых ЦК КПК, Политбюро и Постоянного комитета Политбюро. Лейтмотивом становится мысль о концентрации небывалых полномочий в руках Генерального секретаря ЦК КПК, Председателя КНР и Председателя Военного совета ЦК КПК Си Цзиньпина. Его выставляют чуть ли не диктатором и тираном. При этом не принимается в расчёт тот факт, что всеми этими полномочиями Си Цзиньпин обладает уже пять лет, что за это время и именно благодаря этой концентрации власти удалось добиться впечатляющих экономических результатов и оздоровления социальной обстановки (ликвидация системы бессудного "трудового перевоспитания", отмена жестокой системы "одна семья — один ребенок", смягчение системы прописки для приезжающих в города на заработки крестьян-мигрантов и т.д.).

У несомненного успеха, достигнутого за первые пять лет реализации "Китайской мечты", будут не только положительные, но и отрицательные последствия. Нетрудно просчитать размеры экономики Китая к 2049 году при семипроцентных темпах роста. Нетрудно понять также политические и стратегические последствия этого для мирового порядка, в котором своё лидерство пытаются сохранить Соединённые Штаты. "Сдерживание" Китая в разных формах будет продолжаться и усиливаться по мере продвижения к созданию к 2049 году "мощной, процветающей, социалистической державы". Однако законы экономики и истории невозможно изменить. Более эффективный хозяйственный уклад вытесняет менее эффективный. Новые политические и идеологические нормы приходят на смену устаревшим. "Ничего не поделаешь, лепестки опадают", — написал в одном из своих стихотворений Мао Цзэдун. Пусть этим поэтическим образом утешатся приверженцы всё ещё сильного, но обречённого либерального мирохозяйственного уклада. Ну, а реалисты не могут не видеть, что четверть человечества уже живёт и всё больше процветает в условиях новой эпохи.

Эта эпоха, возможно, войдёт в пятитысячелетнюю историю Китая как "эра Фусин", т.е. "эпоха возрождения". Заимствованный у Конфуция термин "фу син" лежит в сердцевине плана "Китайской мечты о великом возрождении китайской нации". "Эра Фусин" началась не с победы революции, которая неизбежно сопровождается разрушением устаревших норм и порядков, а также построенного на их основе материального мира, меняет судьбы миллионов людей (именно так случилось в России в 1917 году). В Китае новая эпоха пришла мирным путём, путём эволюции предыдущей эры — "социализма с китайской спецификой".

Все предшественники Си Цзиньпина — Мао Цзэдун, Дэн Сяопин, Цзян Цзэминь, Ху Цзиньтао — тоже видоизменяли пришедшую из Советского Союза теорию марксизма-ленинизма. Мао Цзэдун изобрёл "большой скачок" и "культурную революцию", которые не смогли продвинуть китайскую нацию к лучшей жизни. Зато это удалось сделать Дэн Сяопину, который облёк конвергенцию моделей развития Запада и Востока в стратегию "реформ и открытости", сделавшую возможным "китайское чудо" в 70-90-е годы. Правившие по десять лет Цзян Цзэминь и Ху Цзиньтао добавили в сформировавшуюся на основе "реформ и открытости" концепцию "социализма с китайской спецификой" свои незначительные уточнения. Однако ни эти теоретические изыскания, ни вытекавшие из них практические шаги не смогли обеспечить устойчивого развития. С начала нулевых годов темпы роста стали падать, осложнилась международная экономическая ситуация, началось открытое "сдерживание" Китая Америкой.

Сначала теоретический, а затем и практический выход из приближавшегося тупика нашёл Си Цзиньпин. Его долгосрочный план "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации" смог обеспечить партии и всей нации "второе дыхание", веру в правильность выбранного в 1949 году социалистического пути.

С октябрьских дней 2017 года начинается новая "эра социализма с китайской спецификой", ускоряется отсчёт времени до "великого возрождения китайской нации". Китайские "часы" идут всё быстрее. Наши — всё очевиднее отстают. "Разница во времени" будет становиться очевиднее с каждым прожитым годом, если не… Если не появится собственный долгосрочный план великого возрождения русской нации. Если не сложится команда пассионариев, способных поставить державу на путь самостоятельного и свободного развития.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 1 ноября 2017 > № 2480198 Юрий Тавровский


Китай. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.china.org.cn, 20 октября 2017 > № 2358321 Юрий Тавровский

Эксклюзив: книга Си Цзиньпина "О государственном управлении" сыграла выдающуюся роль в повышении уровня понимания Китая в мире -- Ю. Тавровский

Книга Си Цзиньпина "О государственном управлении" крайне важна не только для китайцев. Она содержит ответы на многочисленные вопросы, рождающиеся у соседей Китая, считает автор книги "Си Цзиньпин. По ступеням китайской мечты" Юрий Тавровский.

Книга Ю. Тавровского "Си Цзиньпин. По ступеням китайской мечты" была опубликована в 2015 году. Работать над ней автор начал годом ранее, а заинтересовался "китайской мечтой" еще в далеком 2013 году. Недавно на полках книжных магазинов появилась новая книга автора -- "Новый Шелковый путь: главный проект 21 века". Сейчас Ю.Тавровский работает над книгой "Эпоха Си Цзиньпина: первые 5 лет".

"Начав работать над книгой "Си Цзиньпин. По ступеням китайской мечты", я отметил в статьях и речах из книги "О государственном управлении" необходимые моменты. Затем при работе над каждой главой я снова и снова вчитывался в отобранные материалы, цитировал ключевые выражения", -- вспоминает Ю. Тавровский.

"Главная мысль Си Цзиньпина в моем понимании такова: китайская нация выстрадала свой нынешний успех и готова к мощному рывку вперед ради возрождения былой роли Китая в мире, достижения ключевых позиций в мировом управлении", -- говорит Ю. Тавровский.

По его словам, многие мысли в статьях и речах Си Цзиньпина, собранных в книгу "О государственном управлении", "скапливались годами". "Они возникли у человека зрелого, хорошо знающего жизнь, хорошо образованного, цитирующего Конфуция и Сунь Ятсена, Мао Цзэдуна и Маркса. Горизонт видения проблем, стоящих перед государством, простирался у автора до пределов современного мира и на несколько десятилетий вперед", -- говорит Ю. Тавровский.

Успех книги за рубежом и огромные тиражи эксперт по Китаю объясняет "актуальностью, своевременностью изложения позиции Китая в самом начале нового этапа ускоренного движения вперед". Книга "О государственном управлении", по его словам, сыграла выдающуюся роль в повышении уровня понимания Китая в мире, в том числе и в России.

"Прочитав книгу Си Цзиньпина, можно существенно расширить познание современного Китая, увидеть и достижения, и проблемы, понять логику принимаемых Пекином решений", -- говорит Юрий Тавровский.

Китай. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > russian.china.org.cn, 20 октября 2017 > № 2358321 Юрий Тавровский


Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 18 октября 2017 > № 2480182 Юрий Тавровский

Всё выше и выше!

к открытию XIX съезда КПК

Юрий Тавровский

18 октября в Пекине открывается XIX съезд КПК. После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году и наведения порядка во всех областях жизни, в том числе партийной, съезды проводятся регулярно, раз в пять лет, между ними раз в году проходят пленумы. Нынешний съезд в известной степени промежуточный — он подведёт итоги первых пяти лет руководства Си Цзиньпина и рассмотрит программу на следующие пять. Ни у кого нет сомнений в том, что Си Цзиньпин будет переизбран на посту Генерального секретаря ЦК КПК. Вряд ли можно ожидать и критики долгосрочной программы "Китайская мечта", выдвинутой Си Цзиньпином.

Искусство сяо кан

Дело не только в том, что на политической арене Китая нет фигуры, равновеликой Си Цзиньпину, способной разработать и предложить альтернативную программу. Дело также не в том, что за последние месяцы были смещены со своих постов влиятельные региональные и военные деятели, которые были замешаны в коррупции и поэтому могли выступить против одной из главных установок Генсека — на "борьбу с тиграми и мухами", большими и малыми казнокрадами. Всякий, кто не слеп, видит реальные достижения страны за пять лет движения вперёд под лозунгом "китайской мечты о великом возрождении китайской нации". Рассчитанный до 2049 года, когда будет отмечаться столетие КНР, этот план имеет промежуточный рубеж — 2021 год, столетие образования Компартии Китая. Разделяющий XVIII и XIX съезды пятилетний срок как раз и есть половина пути до этого ближайшего рубежа. По плану Си Цзиньпина, к 2021 году должно быть построено "общество средней зажиточности" (сяо кан). ВВП должен удвоиться, и в стране не должно остаться живущих ниже уровня бедности. Сегодня уже ясно, что "сяо кан" будет построен.

Ещё в 2012 году, накануне предыдущего "всекитайского партсобрания", было подсчитано, что для достижения этих целей среднегодовые темпы прироста экономики должны быть не меньше 6.5%. В самом Китае и за его пределами было много сомневавшихся в реалистичности таких темпов. Привыкшие сидеть в болоте нулевого роста иностранцы особенно сладострастно предвкушали "китайский застой" или даже "жёсткую посадку". Не дождались. Несмотря на продолжающийся мировой экономический кризис и неизбежные потери от переналадки народного хозяйства в рамках "новой нормы", темпы роста остались на весьма завидном уровне.

Накануне съезда статистическое управление правительства поведало: "Нет никаких проблем в достижении запланированной цели роста китайской экономики в 6.5%. Тенденция стабильного экономического развития КНР не изменилась, годовые итоги могут показать даже более внушительные результаты". С 2013 по 2016 годы рост ВВП Китая составил 7.2%, что на 2.6% выше мирового роста за этот период.

Вот ещё итоги правильного выбора стратегии и её четкой реализации. "За прошедшие годы Китай поддерживал средний рост экономики на уровне 7.2%. Уровень инфляции — 2%. Уровень безработицы — 5%. Подобная структура народного хозяйства с высокими темпами роста, большой занятостью и сравнительно низкими ценами на товары является крайне редкой в мировых масштабах", — подчеркнул руководитель статистического управления. Его голос звенел от гордости при оглашении достижений своей страны на мировой экономической арене. Китай является первым в мире по вкладу в экономический рост планеты. В 2016 году ВВП составлял 14.8% мировой экономики, что на 3.4 пункта выше, чем в 2012 году. Китай прочно удерживает второе место в мире по этому показателю. С 2013 по 2016 годы коэффициент вклада КНР в рост мировой экономики достиг примерно 30%, что больше общего совместного вклада США, стран Еврозоны и Японии.

Очень важно, что выдвинутая Си Цзиньпином стратегия "новой нормы" (синь чан тай) на глазах становится действительностью. Внутреннее потребление превращается в главную движущую силу роста. С 2013 по 2016 годы его вклад в экономический рост достиг 55%. Сфера услуг уже заняла половину в экономике страны и продолжает наращивать свой объём. Идёт процесс урбанизации — в конце 2016 года городское население составило 57%, что на 5% выше по сравнению с концом 2012 года. Параллельно сокращается разница между доходами городских и сельских жителей. Расширяется число потребителей, растёт внутренний рынок.

Если измерять экономические достижения нации содержанием кошелька среднестатистического китайца, то полезно обдумать такие цифры. В 2016 году реальный располагаемый денежный доход составил 23 тыс. 821 юань (рубль — 0.11 юаня), что на 7 тыс. 311 юаней выше, чем в 2012 году, среднегодовой рост составил 7.4%. Резко сократилась армия бедных (этот уровень составляет 2300 юаней в год), насчитывавшая в 2012 году сто миллионов человек. Теперь их осталось 43.4 миллиона человек. Всё ещё много, но гораздо меньше, чем пять лет назад, а через пять лет бедных совсем не останется.

Очень важно, что все эти успехи достигнуты не за счёт наращивания бюджетных инвестиций, как в предыдущие десятилетия. Ключевым в концепции "новой нормы", в партийных материалах и документах органов власти разных уровней стало слово "инновация". В области макроэкономики инновации заключались, например, в том, что началась борьба с перепроизводством, которое стало результатом прежнего щедрого бюджетного субсидирования ориентированных на экспорт отраслей. Предложение не должно превышать спрос, эта нехитрая идея реализуется через закрытие избыточных предприятий, высвобождение и переквалификацию миллионов рабочих. Власти обратили внимание на сокращение производственных мощностей, снижение товарных запасов, сокращение избыточной долговой нагрузки, снижение себестоимости продукции. В первую очередь "экономика предложения" затронула металлургию, тяжёлое машиностроение, добычу угля, строительство. Оздоровление этих ключевых отраслей благотворно сказывается на всей экономике. Акцент на качество стимулировал инновации в науке и технике. В 2016 году количество заявок и выданных патентов по сравнению с 2012 годом выросло соответственно на 69% и 39.7%.

Инновационный подход был характерен для внутренней политики Си Цзиньпина, позволившей улучшить не только материальное положение подавляющего большинства китайцев, но и социальное самочувствие. Достаточно назвать отмену запрета иметь второго ребёнка в семье, ликвидацию института внесудебного "трудового перевоспитания", существенное ослабление системы прописки "хукоу", которая лишала сотни миллионов мигрантов из бедных провинций права на лечение, образование и другие виды социальных услуг в больших городах. А ещё — закрепление за крестьянами права на пожизненную аренду земли (вся земля в Китае принадлежит государству), что ограничивает произвол коррумпированных чиновников. А ещё — расширение категорий населения, получающих пенсию по старости…

Кисть в большой руке

В центре внимания Си Цзиньпина в минувшие пять лет была экономика, внутренние проблемы 1400 миллионов жителей Поднебесной. Именно тут проявился его талант к инновациям, главной из которых стал долгосрочный план "Китайская мечта". Но и на международной арене появилось немало новых китайских концепций и новых институтов. Стиль Си Цзиньпина недаром прозвали "да шоу би", "кисть в большой руке" или, в русском эквиваленте, "рисовать широкими мазками". Так в Китае говорят о создании шедевров вдохновенным автором. В первые же дни своего пребывания у власти он одним выражением "китайская мечта о великом возрождении китайской нации" наметил новый контур развития страны до середины XXI века. Сильное движение "большой руки" — и прорисован новый принцип внешней политики: "ни у кого не может быть ни малейшей надежды, что мы вкусим горькие плоды ущемления суверенитета, безопасности и интересов развития государства, что мы будем вести торговлю своими ключевыми интересами". Ещё один взмах кисти — и появляется концепция "нового типа отношений между крупными державами", который в первую очередь обозначал отказ от подыгрывания Америке. Вот кисть наметила охватывающие и пересекающие всю Евразию линии "Пояса и пути", а вот уже возникают скоростные железные дороги и шоссе, зоны свободной торговли, логистические хабы, новые города и порты.

Всего год назад "кисть в большой руке" впервые наметила контур новой стратегии глобального лидерства Китая. Ей ещё даже не подобрали по китайской традиции краткого и ёмкого названия типа "Китайской мечты", "Борьбы с тиграми и мухами", "Пояса и пути", "Новой нормы"…. Говоря словами знаменитого стратега, поэта и каллиграфа Мао Цзэдуна, это "чистый лист бумаги, на котором можно писать самые красивые иероглифы". Что это будут за иероглифы? Не станут ли они для США, считающихся пока мировым гегемоном, знаками "мене, текел, фарес", которые появились во дворце Валтасара, царя Вавилонского? Во время пира этого гегемона древнего мира таинственная рука начертала на стене послание из трёх слов, которое никто из мудрецов не смог объяснить. Только библейский пророк Даниил всё понял. Сказал он Валтасару: "Вот значение слов: "мене" — исчислил Бог царство твоё и положил конец ему; "текел" -- ты взвешен на весах и найден очень лёгким; "фарес" — разделено царство твоё"…

От знающего толк в инновациях разного рода Си Цзиньпина можно ожидать самых смелых новшеств как во время XIX съезда, так и после него. Не забудем, что "Китайская мечта" и другие инновационные концепции были оглашены им уже после завершения предыдущего, XVIII съезда. Что это будут за новые концепции и инициативы, планы и программы — покажет скорое время. Но ясно, что они помогут Китаю подниматься всё выше, и выше, и выше.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 18 октября 2017 > № 2480182 Юрий Тавровский


Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 21 февраля 2017 > № 2081974 Юрий Тавровский

 «Ялта-2»

возможен ли «равносторонний треугольник» в отношениях Москвы, Пекина и Вашингтона?

Юрий Тавровский

В начале XXI века, с интервалом примерно каждые пять лет, в мировой политике происходят этапные события.

В феврале 2007 года Владимир Путин на конференции по международной безопасности в Мюнхене выступил с речью, содержавшей следующую формулировку: "Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня. Вместе с тем, мы хорошо видим, как изменился мир, реалистично оцениваем свои собственные возможности и свой собственный потенциал. И, конечно, нам бы также хотелось иметь дело с ответственными и тоже самостоятельными партнёрами, с которыми мы вместе могли бы работать над строительством справедливого и демократического мироустройства, обеспечивая в нём безопасность и процветание не для избранных, а для всех".

В феврале 2013 года во время беспрецедентной встречи с правящей элитой в форме "коллективной учебы Политбюро ЦК КПК" на тему "Решительно идти по пути мирного развития" Председатель КНР Си Цзиньпин заявил: "Мы будем решительно идти по пути мирного развития, но категорически не станем отказываться от наших законных прав и интересов и не будем жертвовать коренными интересами государства… Ни одна страна не должна рассчитывать на то, что мы будем вести торговлю своими коренными интересами, ни у кого не может быть ни малейшей надежды на то, что мы вкусим горькие плоды ущемления суверенитета, безопасности и интересов развития государства".

В январе 2017 года в своей инаугурационной речи 45-й президент США Дональд Трамп сказал: "Мы будем стремиться к дружбе с другими странами, но при этом будем руководствоваться только своими интересами. Мы будем укреплять союзы и создавать новые".

Каждое из этих программных заявлений не только влекло за собой последствия для всей мировой политики, но и меняло отношения в "глобальном треугольнике" Москва—Пекин—Вашингтон. Именно после своей мюнхенской речи Путин окончательно стал persona non grata для Запада, а Россия — главным объектом давления и провокаций. Именно после объявления Си Цзиньпина о "выходе из тени" всерьёз началось сдерживание КНР в военной и торговой областях. Именно после речи Трампа на инаугурации глобалисты-"неоконы" в США и по всему миру начали ожесточённую "гибридную войну" против него.

Приоритет национальных интересов объединяет Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа, ярких лидеров трёх ведущих держав современного мира. Вопрос в том, какими они видят эти национальные интересы и смогут ли достичь если не их синергии, то хотя бы отказа от противостояния? Путин продолжает следовать "мюнхенским" курсом", и его принципы вряд ли изменятся. Си Цзиньпин тоже выдерживает курс "следования коренным интересам государства". Неизвестной величиной в этом уравнении пока остаётся Трамп. Ему ещё предстоит продемонстрировать серьёзность обещаний, которые он давал в ходе предвыборной кампании и в первых заявлениях уже внутри Белого дома.

Срочно подождать!

За первые недели своего президентства Трамп привёл в исполнение два главных предвыборных обещания: отказался от Транстихоокеанского торгового партнёрства и приступил к сооружению "Великой мексиканской стены". При этом пока не разразилась обещанная торговая война с КНР, и не началось хотя бы ограниченное сотрудничество с Россией. В Москве и Пекине в создавшейся ситуации, скорее всего, приняли самое мудрое решение: "Срочно подождать!". Это ожидание, по традиции, продлится сто дней. "Испытательный срок" закончится к началу мая, а в середине месяца Путин и Си Цзиньпин встретятся в Пекине на саммите "Новый Шёлковый путь". У них будет время и возможность подробно обсудить слова и дела нового участника "треугольника", согласовать те общие позиции, которые не противоречат национальным интересам России или Китая.

Российско-китайское стратегическое партнёрство недаром называется именно так. Именно стратегические, военно-политические причины постоянно подталкивают обе страны к расширению и углублению взаимодействия, которое всё больше напоминает военный союз. НАТО во главе с США четверть века вгрызалось в зону российских жизненных интересов, дойдя уже до рубежей внутренних русских земель, а к 2016 году балансирование на грани войны приняло крайне опасные формы. Одновременно США за последние годы стянули вокруг Китая кольцо военных баз, подстрекают недружественные режимы, размещают боевые корабли в угрожающей китайскому судоходству конфигурации, провоцируя Пекин на создание "выдвинутых рубежей" в Тихом океане. Именно стремление Москвы и Пекина "не пропасть поодиночке", а вовсе не торгово-экономические интересы как таковые помогли им "взяться за руки".

Разъединить российско-китайскую сцепку мечтали и во времена правления Барака Обамы. Однако пойти на сближение с Россией "неоконам" мешала иррациональная ненависть, усиленная представлением о слабости России, а с Китаем — в общем-то, рациональное неприятие китайского "мирного возвышения", поставившего США на грань утраты глобального лидерства. Ещё в 2009 году Обама привёз в КНР предложение создать дуумвират "G-2" и совместно править миром — при условии, что Вашингтон будет "старшим братом". Стоит ли разъяснять, что принятие этого предложения Пекином означало бы конец китайско-российского стратегического партнёрства и сползание к новой "холодной войне" с Москвой? Но предложение было отвергнуто, а сдерживание продолжилось с удвоенной силой.

Теоретически можно допустить, что подобная или похожая попытка может быть повторена. Однако резкие антикитайские заявления Трампа в ходе предвыборной кампании и первые практические шаги его самого и его команды делают такое допущение маловероятным. Игра на оголённом нерве тайваньской проблемы, подтверждение "ядерного зонтика" над оспариваемыми Японией островами Дяоюйдао/Сэнкаку вряд ли можно считать случайностями начального периода. А ведь в небесах витает ещё и "дамоклов меч" обещания обложить китайский экспорт пошлинами в десятки процентов, что будет означать начало торговой войны.

"Чечевичная похлёбка" для Москвы

Попытки расшатать стратегическое партнёрство Москвы и Пекина могут последовать и на российском направлении. Для Трампа очевидно, что российские товары не лишают американцев рабочих мест. Напротив, снятие санкций может стимулировать американский экспорт в Россию, создать многие тысячи дополнительных вакансий на предприятиях США. В данной ситуации оказались невостребованными идеологические фобии госдеповских дам, которым уже показали на дверь. Но созданное ими "прокрустово ложе" американо-российских отношений, символом которого являются санкции, вряд ли удастся быстро разрушить. Впрочем, отрицательное влияние санкций может быть перевешено шагами по ослаблению давления НАТО на западные рубежи России, завершением подстрекания Киева, реальным взаимодействием в борьбе с исламистами. Отвечающие в первую очередь интересам самих США, эти и другие шаги могут подаваться как авансы Кремлю в ожидании ответных ходов. Именно так их будут трактовать не только западные дипломаты и журналисты, но и наши доморощенные либералы, для которых неприятие Китая стало "символом веры". Уже сейчас разные формулы "размена" стратегических отношений с КНР на благосклонность США оживлённо обсуждаются на телевизионных ток-шоу и в печатных изданиях. Думается, что и в экспертном сообществе, включая специалистов по Китаю, найдётся некоторое число сторонников "размена".

В оборот уже ввели разнообразные аргументы. Напоминают о том, как в 70-е годы прошлого века Дэн Сяопин разменял переход к системной враждебности с СССР на допуск к западным капиталам, рынкам и технологиям. Называют имя Генри Киссинджера, не раз успешно сыгравшего роль напёрсточника в игре с Пекином и Москвой и продолжающего манипулировать двумя столицами в интересах третьей. Подсчитывают скромные итоги российско-китайской торговли, мизерные суммы китайских капиталовложений. Настаивают на "предательстве" Пекином Москвы в критические моменты украинского и сирийского кризисов. Эксплуатируют глубоко засевший в нашем коллективном бессознательном со времен боёв на острове Даманский миф о намерении Поднебесной захватить Сибирь и Дальний Восток. Обнаруживают у российских границ то танковые колонны, то стратегические ракеты.

Конечно, в большой политике никогда нельзя говорить "никогда". Совпадающие сегодня национальные интересы завтра могут разойтись. Но в текущей ситуации и на обозримую перспективу их близость или даже совпадение для Москвы очевидны. Прежде всего, одновременное сдерживание России и Китая продолжается. Довольно туманные намёки на возможность ослабления давления на Москву не принимают реальных очертаний. Но даже если сдвиг от конфронтации к сосуществованию или точечному сотрудничеству с Вашингтоном произойдёт, он потребует времени. Есть ли это время у администрации Трампа, а если есть, то как много? За несколько месяцев или лет и ценой существенных уступок в отношениях с Китаем Москва действительно можно добиться потепления с Америкой. Но как долго продлится оттепель? Не повысит ли классический бизнесмен Дональд Трамп цену на свой товар ещё до завершения сделки?

Пойдя на тактическое удлинение российско-американской стороны треугольника за счёт отношений с Китаем, Кремль понесёт стратегические потери. Он уменьшает свою дальнейшую ценность в рамках "треугольника" как с точки зрения Вашингтона, так и Пекина. Мало того, что будет утрачено личное доверие, которое было наработано между Путиным и Си Цзиньпином в ходе их 15 встреч за 2013-2016 годы. Путину уже не удастся войти в историю творцом новой модели отношений с Китаем, которую он начал создавать чуть ли не с первых месяцев своего президентства: подписание Большого договора в 2001 году, создание тогда же ШОС, окончательное урегулирование пограничной проблемы в 2005 году, начало сопряжения ЕАЭС и "Нового Шёлкового пути" в 2015 году. Будет поставлено под вопрос наработанное с большим трудом доверие и взаимопонимание между силовыми структурами двух стран. Вернуться обратно ко всем этим наработкам в весьма вероятном случае перемены настроений у Трампа или его ухода из власти будет очень трудно и уж точно невозможно во время правления Си Цзиньпина, которое продлится до 2022 года.

Разные возможности, равные выгоды

Суета вокруг "разменов" в рамках "глобального треугольника" подменяет осознание возможности создания устойчивой равносторонней структуры с вершинами в Москве, Вашингтоне и Пекине. Именно сейчас для этого сложилась небывало удачная ситуация, позволяющая соединить три стороны, ставшие примерно равновеликими. Отречение Трампа от экономического и финансового глобализма, от намерения проецировать силу в любую точку мира сокращает американскую сторону "треугольника". Недавние заявления Си Цзиньпина в Ханчжоу и Давосе о готовности возглавить глобализацию мировой экономики, напротив, говорят не о стремлении к мировому военному господству, а о желании качественно нарастить участие Китая в мировых делах после десятилетий "пребывания в тени". Это удлиняет китайскую сторону. Что касается России, то её наступательная внешняя политика на время компенсировала экономическое затухание и почти уравняла нашу сторону "треугольника" с двумя другими.

Мало того — именно Россия могла бы стать посредником в предотвращении перехода американо-китайского противостояния на более высокий и опасный уровень или даже инициатором трёхстороннего взаимодействия по ключевым международным проблемам. Коренные интересы Москвы, Вашингтона и Пекина одновременно, хотя и в разной степени, затрагивают проблемы исламского терроризма, распространения ядерного оружия, кибербезопасности, глобального финансово-экономического кризиса. Даже этот краткий перечень показывает обширность поля для взаимодействия, которое не ущемляет национальные интересы ни одной из сторон.

"Красные линии" в отношениях трёх стран пока не пересечены. Окна возможностей не захлопнулись, а иногда даже открываются шире. Выход США из Транстихоокеанского партнёрства означает для Пекина положительный сигнал о возможности предотвращения антикитайской торговой войны. В случае отказа от обещанного резкого повышения пошлин на китайский экспорт или даже введения невысоких дополнительных барьеров можно будет рассчитывать и на предотвращение двустороннего конфликта. Антироссийские заявления из новой вашингтонской администрации продолжают раздаваться, но на довольно низком уровне. С более высоких этажей идут ощутимые позитивные импульсы.

Три рыцаря традиционализма

Помимо близости интересов в сфере безопасности, начинает просматриваться и некая идеологическая близость "вершин треугольника". Это безусловный приоритет национальных интересов, возврат к традиционным ценностям своих народов и отторжение противоречащих им либерально-глобалистских мантр. Это апелляция к авторитету мыслителей и лидеров прошлого, к религиозным и этическим нормам, прошедшим проверку веками.

Выдвинув в 2012 году программу "Китайской мечты о великом возрождении китайской нации", Си Цзиньпин в своих выступлениях и статьях цитирует Конфуция гораздо чаще, чем Мао Цзэдуна. Возвращение к традиционным китайским ценностям после периода увлечения западным образом жизни набирает темпы и проявляется в самых разных областях: от ношения традиционного костюма даже в бытовых ситуациях до прилива интереса молодёжи к полузабытому классическому литературному языку "вэньянь". Развернувшаяся в последние годы системная борьба против коррупции тоже носит антилиберальную окраску — среди осуждённых за последние три года примерно миллиона чиновников большинство имели счета и недвижимость за границей, получали "откаты" от иностранных фирм и потому были сторонниками прозападной ориентации Китая.

Российский лидер пока не сформулировал столь необходимую нам "Русскую мечту", хотя его разрозненные выступления складываются во вполне последовательную систему консервативных, патриотических ценностей. Он цитирует классиков русской философской мысли XIX-XX веков. Он воцерковлён и соблюдает все православные праздники, одновременно проявляя должное уважение к другим традиционным религиям России: мусульманству, иудаизму и буддизму. Он шаг за шагом восстанавливает духовные скрепы общества, символы преемственности российских традиций: от возрождения поруганных храмов до возврата гвардейских мундиров, от мелодии советского государственного гимна до советских праздников. Несмотря на сильнейшее давление либерального прозападного лобби, он не позволяет пересадить на нашу почву однополые браки, вседозволенность, разрушать традиционные семейные нормы, систему просвещения и защиты семьи.

Даже в ходе предвыборной кампании, когда каждый голос был решающим, Дональд Трамп не боялся открыто говорить о своём неприятии размывания традиционных ценностей, подчёркивать значение христианской морали вопреки либеральному "мейнстриму", узаконивающему привилегии сексуальных и национальных меньшинств. Трамп обещал защитить семьи, христианскую этику и свободу вероисповедания, понимаемую как право отвергать диктат новомодной политкорректности. Он говорил, что их утрата обернётся отказом от наследия отцов-основателей Соединённых Штатов, создавших Конституцию на основе Священного писания. Отказ от христианских скреп может уже в обозримом будущем привести Америку к распаду по конфессиональным и этническим линиям. В своей инаугурационной речи 45-й президент США сказал, ссылаясь на Библию: "Как это хорошо и приятно, когда народ Божий живёт в единстве!". И его лозунг "Америка прежде всего!" означает "Христианство прежде всего!".

Это удивительное расположение звёзд на мировом политическом небосклоне может превратиться в устойчивое созвездие. Его могут назвать "G-3", "Второй Ялтой" или ещё как-нибудь. Шансов на такое развитие событий не так много, но они есть.

На фото: «Ялта-2»: роли могут быть распределены и так, Китай — на подъёме, США — на спуске

Материал подготовлен в рамках реализации проекта "Научно-просветительская программа "Государство Российское: новый этап". При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией "Российский союз ректоров".

Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 21 февраля 2017 > № 2081974 Юрий Тавровский


Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 15 декабря 2016 > № 2005802 Юрий Тавровский

 Великий поход

Компартия Китая проводит мобилизацию

Юрий Тавровский

Российскому государству, которое во главе с президентом Путиным за последние годы успешно прошло не только сквозь огонь "цветных революций" с "гибридными войнами", но и через воду финансово-экономических санкций, предстоит, пожалуй, самое тяжкое испытание — "медными трубами" признания и славы. Когда со всех сторон вместо привычных слов угроз и ненависти раздаются пожелания дружбы и сотрудничества, когда недавние враги распахивают свои объятия, возникает гигантский соблазн "почить на лаврах", посчитав, что теперь все конфликты преодолены и никогда не вспыхнут вновь. В этом отношении любые победы ничуть не менее опасны, чем поражения. И чтобы в момент видимого триумфа не пропустить смертельный удар от мнимых друзей, нужно трезво учитывать не только собственный исторический и политический опыт, но и опыт своих соседей. В этом отношении для нас чрезвычайно важен пример "красного Китая", который сейчас готовится к жесточайшей и долгой схватке против США и их союзников.

В Китае началась мобилизация. На первом этапе она касается только "гвардии". 88 миллионов членов КПК ведут за собой всю китайскую нацию — 1350 миллионов человек. В конце октября прошёл 6-й пленум ЦК КПК, который принял документы о повышении в новых условиях дисциплины вплоть до беспрекословного выполнения приказов сверху, установлении ещё более жёсткого контроля над деловой активностью парторганизаций и членов КПК, сплочении вокруг ЦК КПК и его "ядра" — генерального секретаря Си Цзиньпина. Без внутрипартийной мобилизации невозможно обеспечить устойчивое развитие Китая в новых условиях, упоминаемых в двух главных итоговых документах. Речь идёт о новой ситуации в китайской экономике, новой ситуации на мировых рынках и новой международной обстановке.

Радикальная переориентация всей китайской экономики на обслуживание внутреннего, а не внешнего рынка, сокращение избыточных мощностей в государственных монополиях и стимулирование малого и среднего бизнеса — эти и другие установки были выдвинуты ещё в 2014 году и получили название "синьчантай", "новая норма". Однако переход к "новой норме" происходит не так быстро и плавно, как предполагалось. Высвобождаются миллионы рабочих, особенно в металлургической и строительной индустрии. Перестали расти зарплаты, а нередко они даже сокращаются. Задеты интересы многих региональных и отраслевых "групп влияния", а также миллионов чиновников, получавших "откаты" в рамках старой системы.

Новая для Китая ситуация складывается на внешних рынках, появляется всё больше конкурентов, производящих технологически простые товары дешевле. Избранный президент США Трамп обещал "зарубить" потенциально опасный для Китая масштабный план переориентации финансовых и товарных потоков под названием Тихоокеанское торговое партнёрство, зато угрожал обложить импорт из КНР непомерными налогами. Не все соседи Китая торопятся реально подключаться к инициативе "Один пояс, один путь", которая призвана перенаправить потоки китайского экспорта с морских на наземные маршруты, где им не угрожают ВМС США.

Новая ситуация вырисовывается на границах Китая — провокации в Южно-Китайском море принимают системный характер. На Корейском полуострове расширяется военное присутствие США. Японские вооружённые силы осваивают новые районы поближе к рубежам Китая. С началом функционирования новой администрации в США весьма возможно усиление военно-политического сдерживания Китая, включая создание крупного конфликта вокруг Тайваня. Заявления Дональда Трампа о нежелании придерживаться политики "одного Китая", на которой 40 лет стояли китайско-американские отношения, сулят открытый скандал уже в первые дни после инаугурации 20 января.

В новой обстановке крайне важна эффективность правящей Китаем партии. Добившись беспрецедентных успехов в реализации курса "реформ и открытости", многие партийные руководители и функционеры "разделили успех" подконтрольных им коммерческих структур, установили коррупционные связи. Возможно, это было неизбежно в старой, благоприятной обстановке. В новой же обстановке подобные связи становятся неприемлемыми. Они тормозят перестройку экономики. Они отравляют настроения в обществе, серьёзно воспринявшем план "Китайская мечта", поддержавшем "новую норму" и решения 4-го пленума ЦК о борьбе с коррупцией. Крупные коррупционеры — "тигры" и "лисы" — забивают в самом Китае целые склады наличностью и золотом, держат за границей капиталы, недвижимость, родных и близких. Это открывает для западных конкурентов и спецслужб возможности прямой вербовки или приобретения "агентов влияния", при помощи которых можно влиять на ход развития партии и страны.

В новой обстановке мобилизации повышается роль правящей партии как генератора планов стратегического развития и как системы управления. Мозг нации и его нервная система — такова сегодня роль КПК. Мозг должен работать безукоризненно — и на это направлены решения об укреплении дисциплины в партийном руководстве, установлении единоначалия "ядра партии" — генсека Си Цзиньпина. Нервная система должна моментально и точно выполнять сигналы мозга. Расхлябанность и коррупция в любом звене партийного организма чреваты самыми серьёзными последствиями. Китайцам всё время напоминают о печальном примере Компартии Советского Союза, в последние годы своего существования утратившей ленинские и сталинские партийные традиции и впавшей в эпилепсию. Поэтому укрепление партийной дисциплины и совершенствование внутрипартийного контроля, системная борьба с коррупцией являются своевременными и необходимыми решениями 6-го пленума ЦК КПК. Накануне этого важнейшего ежегодного "общего собрания", как дословно переводится слово "пленум", в Китае развернулась мощная идеологическая кампания, посвящённая Великому походу. Не стихла она и по сей день.

Коммунисты зовут в поход

20 октября 1936 года измученные двухлетними скитаниями по труднодоступным районам, бомбёжками и атаками гоминьдановских войск, голодом и болезнями отряды китайской Красной Армии вошли в горный городок Яньань на северо-западе Китая. Прошли 10000 километров, преодолели 18 горных цепей и форсировали 24 крупные реки. Обозначили свой маршрут могилами тысяч обмороженных, сорвавшихся в пропасти, умерших от голода и болезней. Окропили кровью места десятков сражений, сотен боёв и тысяч столкновений с кадровыми частями Гоминьдана, с отрядами местных милитаристов. Этот массовый подвиг в Китае называется "Длинный поход", а в дни 80-летнего юбилея прославлялся как пример стойкости и веры в победу даже в самых трагических обстоятельствах.

В русском языке есть несколько выражений, ставших символами Китая. Великая стена, Великий Шёлковый путь, Великий канал и, конечно, Великий поход. Эти выражения не очень сильно, но все же отличаются от китайских оригиналов — Длинная стена, Шёлковый путь, Длинный поход.

Пожалуй, из всех "великих" в нынешней России меньше всего знают о Великом походе. В советские времена о нём говорили чаще — уже на первом курсе Ленинградского университета в 1966 году преподаватель истории рассказал нам о 30-летии завершения Великого похода китайской Красной Армии, назвав его романтическим, фантастическим и героическим событием, достойным летописей. "Пройти 10000 километров по горам и болотам, целых два года ведя почти непрерывные бои с превосходящими силами противника — это торжество человеческого духа, проявление массового героизма и непоколебимости веры в правоту своего дела", — говорил наш любимый профессор. Он сравнивал Великий поход с легендарным странствием на Восток войск Александра Македонского, с путешествием Колумба, с походами Ермака.

За полвека исследований Китая мне посчастливилось побывать в нескольких местах, связанных с Великим походом: Я пробирался по горным тропам и подземным ходам, осматривал превращённые в казармы и госпитали пещеры, изучал экспозиции в столичных и местных музеях, фотографировал величественные мемориалы на местах побед и поражений. Получив даже это, отрывочное представление о труднейших условиях стратегического отступления, обеспечившего впоследствии стратегическое наступление и окончательную победу КПК, я понял смысл китайской пословицы "проиграть сто сражений, но выиграть войну".

Думаю, что главное значение Великого похода состоит в том, что в тяжелейшие годы антияпонской войны удалось вывести из-под сокрушительного удара противника и сохранить тот сгусток политической воли к сопротивлению, который представляло собой руководство Компартии, включая Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, Пэн Дэхуая, Чжан Вэньтяня, Чжу Дэ и других китайских большевиков. Останься компартия на своей главной опорной базе в уютной приморской провинции Цзянси, и войска Чан Кайши окончательно уничтожили бы довольно слабые силы коммунистов. Да, Красная армия несла тяжелейшие потери: до уцелевшей опорной базы на стыке провинций Шэньси, Ганьсу и Нинся дошло лишь 4 тысячи их тех 86 тысяч, что вышли в путь длиной в два года. Но именно эти считанные герои смогли создать в подготовленной для них товарищами по борьбе Лю Чжиданем, Гао Ганом и Си Чжунсюнем (отцом нынешнего председателя Си Цзиньпина) "пещерной лаборатории" Яньаня действующую модель будущей великой красной державы.

Вперёд к суверенитету и целостности Китая

Если бы основные силы и руководство Компартии разделили участь решившей "идти своим путем" и отколовшейся от основной колонны "армии западного направления" под командованием конкурента Мао Цзэдуна по имени Чжан Готао и были по пути уничтожены врагом, то история антияпонской войны, да и всей Второй мировой войны на Тихоокеанском театре сложилась бы иначе. Скорее всего, без коммунистической альтернативы капитулянтские силы в Гоминьдане пошли бы на прекращение сопротивления, как это и сделал один из руководителей партии Ван Цзинвэй. Этот "китайский Власов" на штыках японцев в 1940 году на землях нескольких оккупированных провинций создал марионеточную "Китайскую Республику" со столицей в Нанкине. "Нанкинское правительство", китайский вариант французского режима Виши и прочих коллаборационистских режимов, боролось с непокорившимися гоминьдановцами Чан Кайши и с коммунистами, имело свою почти миллионную армию и в 1943 году даже объявило войну США и Англии.

Поражение во Второй мировой вой­не на стороне Японии стало бы для Китая ещё одной трагедией исторического масштаба. Поднебесную вполне могла ждать участь Германии — разделение на зоны оккупации стран-победителей, огромные репарации. Вместо этого ужасного сценария Компартия написала совсем другой. Она навязала патриотической части руководства Гоминьдана Единый антияпонский фронт и вынудила Чан Кайши принять верную сторону в мировой войне. Ценой колоссальных жертв и с помощью союзников Китай вышел из 14-летней антияпонской войны победителем, вернул себе достойное место великой державы на мировой арене и в ключевых международных организациях. Нынешние успехи Китая базируются на фундаменте суверенитета и территориальной целостности, обеспеченных статусом державы-победительницы, одного из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Движение продолжается

Великий поход стал плавильной печью, в которой была отлита непреодолимая воля к победе, способность двигаться к стратегической цели через преграды и периоды временных неудач. Так закалялась сталь особой, китайской марки. Эта сталь оказалась нержавеющей. Выжившие в годы антияпонской и последовавшей гражданской войны, перенёсшие незаслуженные репрессии в годы "культурной революции" большевики-ветераны возглавили марш к мирному возвышению Китая. Говоря современным языком, они создали "матрицу" патриотизма и веры в справедливость, самопожертвования и предприимчивости. Эта матрица была опробована ими в ходе нового Великого похода под знамёнами "реформ и открытости", когда по лекалам "освобождённых районов" создавались "специальные экономические зоны", складывался "социализм с китайской спецификой". Эту матрицу они смогли передать новым поколениям китайских коммунистов, которые в наши дни осуществляют смелый эксперимент сосуществования рыночной экономики и социалистических методов управления обществом.

Сохранение этой матрицы и передача её следующим поколениям представляется мне крайне важным делом исторического значения. Если Китай под влиянием западной цивилизации погрязнет в индивидуализме и стяжательстве, разврате и вседозволенности, то совокупная мощь китайской нации неизбежно начнёт сокращаться. Без мобилизации каждого коммуниста, без "матрицы Великого похода" Компартия Китая может превратиться в заурядную, хотя и огромную по масштабам сеть административного управления без центрального сервера, долгосрочной программы и сверхзадачи. Вот почему я считаю очень своевременной и важной начатую недавно работу по передаче новым поколениям правды и легенд о Великом походе. Иностранцам тоже невредно побольше знать о Великом походе, чтобы лучше понимать китайский характер и не питать иллюзий о возможности "сдерживать" Поднебесную.

На пути к реализации мечты о великом возрождении китайской нации китайская Компартия объявляет мобилизацию и готовит нацию к новому Великому походу.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 15 декабря 2016 > № 2005802 Юрий Тавровский


США. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990236 Юрий Тавровский

 Быть вместе, как зубы и губы

российско-китайские отношения и новая стратегия Соединённых Штатов

Юрий Тавровский

Буквально за несколько часов до оглашения итогов выборов в Америке делегация Изборского клуба встречалась с пекинскими финансистами и политологами. Китайский деятель весьма крупного масштаба заявил тогда: в обозримой перспективе нас беспокоят три вопроса. Во-первых, какую политику в отношении Китая будет проводить Клинтон. Во-вторых, что будет с российской экономикой. В-третьих, каковы будут последствия "Брекзита". Среди наших собеседников никто не сомневался в поражении Дональда Трампа.

Уже на следующее утро было любопытно наблюдать удивление видных представителей китайского экспертного сообщества вестями из-за океана. Ведь в справках и прогнозах "на самый верх" предсказывалась уверенная победа Хиллари Клинтон. Перефразировав русскую пословицу, можно сказать "Старый враг лучше новых двух". В самом деле, манеру поведения бывшей первой леди и недавнего госсекретаря изучили досконально, интересы стоящих за ней "групп влияния" просчитывали отлично. А тут вдруг появляется деятель малоизвестный и непредсказуемый, способный на резкие слова и неожиданные поступки. Солидной и неспешной китайской дипломатии, пожалуй, впервые предстоит непрерывно решать уравнения с большим количеством неизвестных.

Разбившись на небольшие кружки по интересам, мы стали обсуждать победу Трампа и пытаться предсказать его первые действия. Мне удалось сильно удивить собеседников предположением, что Трамп унаследует важнейшую составляющую внешней политики своего предшественника — тихоокеанскую. Вот каковы были мои аргументы.

Не справившись с противниками, усмирять союзников

Придя к власти, Барак Обама провозгласил себя "тихоокеанским президентом". Могли сказаться воспоминания юности, проведённой в доме бабушки на Гавайских островах. Там он — бывают же совпадения! — посещал миссионерскую школу, в которой за много десятилетий до этого учился первый президент Китайской Республики Сунь Ятсен. Но дело, конечно же, вовсе не в этом. Обама и стоявшие за ним силы уже тогда опасались начавшегося "мирного возвышения Китая".

После унизительных поражений во время тихоокеанских битв Второй мировой войны: бомбежки Пёрл-Харбора, разгрома и пленения американских войск на Филиппинах, страшных жертв при штурме Окинавы и других островов Японии, — Вашингтон стал очень нервным и имел все основания оставаться таковым и в послевоенные десятилетия. Этому сильно поспособствовала "потеря Китая" после победы китайских коммунистов и бегство клиентов США на Тайвань. Вырванная с трудом "ничья" в Корейской войне и фиаско в вой­не Вьетнамской только усилили привычку американских правящих кругов ожидать неприятностей с просторов Тихого океана и омываемых им стран Азии.

Неприятные сюрпризы не заставили себя ждать и начались где-то в конце 70-х годов в форме "японского экономического чуда". Что делать с соперниками на поле боя, американцы знали: удары авианосных групп, высадки морской пехоты. Но разбомбить заводы "Тойоты" или "Сони", высадить десант в токийском финансовом центре Маруноути как-то не представлялось возможным.

Работая в Токио в 80-е годы, я был свидетелем торговой войны с военно-политическим союзником, разделявшим идеалы либерализма и рыночной экономики, скопировавшим многие институты американского общества. Американцы непрерывно ужесточали требования "притормозить" экспорт и скупку "чувствительных" активов, от студий Голливуда до небоскрёбов в Нью-Йорке, открыть японские рынки для импорта риса, снять ограничения для других "священных" для японцев отечественных товаров. Но постепенно главным требованием стало повысить курс японской иены по отношению к доллару. Японцы кланялись всё ниже, виновато улыбались всё шире, но ревальвацию не начинали. Только к 1985 году открытый и скрытый нажимы сделали своё дело, и Япония подписала "соглашение отеля Plaza". Иена и цены на экспортные товары подорожали, промышленность резко сбавила темпы развития, экспорт упал, рынок недвижимости "схлопнулся". О "японском экономическом чуде" больше никто не вспоминал.

По совету многомудрых Киссинджера и Бжезинского похожую ловушку приготовили и для Китая. В 2009 году президент Обама приехал с визитом в Пекин и предложил председателю Ху Цзиньтао ни больше, ни меньше как совместное господство в мире. Крупным шрифтом было набрано "G-2", гегемония двух держав. Шрифтом помельче были записаны разъяснения: Штаты будут старшим, а Китай — младшим партнером. Однако то ли Пекин вообще не собирался ни с кем заключать "Священный Союз", то ли уже тогда хотел чего-то большего. Предложение было отвергнуто.

За двумя тиграми погонишься…

Ответом Вашингтона стала разработка комплексной стратегии сдерживания Поднебесной всеми имеющимися средствами. Первая линия окружения была традиционной, военной. Собрать у берегов Китая две трети судов U.S.Navy. Активизировать соглашения с давними союзниками — Японией, Южной Кореей, Филиппинами и Таиландом. Создать угрозу главному маршруту транспортировки экспорта и импорта через Малаккский пролив, разместив в Сингапуре боевые суда и самолёты. Всё это предусматривала концепция "Pivot to Asia" ("Поворот к Азии"), оглашённая госсекретарём Хиллари Клинтон в 2011 году. Ради концентрации сил на этот антикитайский "поворот" Белый дом был готов даже сократить масштабы вмешательства в других районах мира, уйти из Афганистана и других "горячих точек".

Вторая линия называлась Транстихоокеанское торговое партнёрство (ТТП), которое должно было объединить в зону свободной торговли 12 стран тихоокеанского бассейна, кроме самой крупной торговой державы — Китая. Во имя сдерживания Пекина Вашингтон пошёл на целый ряд уступок другим странам-членам ТТП, подчас — даже вопреки собственным экономическим интересам. Именно эти уступки стали причиной затягивания ратификации уже подписанного документа в Конгрессе и резкой критики данного соглашения со стороны как республиканского, так и демократического кандидатов в президенты США.

Неудача договора о ТТП, на мой взгляд, была закономерным следствием попытки одновременно создать ещё одну новую зону свободной торговли — Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (ТТИП). Это объединение должно было ещё сильнее привязать Евросоюз к США и, в частности, увековечить санкции против России, создать вокруг нашей страны кольцо экономической блокады вдобавок к НАТО. Американской дипломатии и самому Бараку Обаме пришлось и в этом случае преодолевать сопротивление потенциальных участников, включая Францию и других членов ЕС. Новые уступки, новое недовольство в Вашингтоне…

Распыление сил на геоэкономических фронтах сопровождалось такими же действиями на фронтах геостратегических. Так и не выбравшись из афганской ловушки, Вашингтон попал в новые: в Сирии, Ливии, Ираке, на рубежах России. Были и достижения: удалось резко ухудшить связи между Японией и Китаем из-за островов в Восточно-Китайском море, между странами Юго-Восточной Азии и Китаем из-за островов и морских пространств Южно-Китайского моря. Провоцируя Пхеньян на гонку вооружений, США в качестве "защитных мер" стали размещать ракетные комплексы THAAD в Южной Корее.

Однако баланс удач и провалов сложился явно отрицательный. Китай не удалось сдержать ни в военном, ни в экономическом отношении. В ответ на активизацию военных приготовлений у своих берегов Пекин укрепил цепь островов Южно-Китайского моря, создав, по существу, выдвинутый в сторону США новый рубеж обороны. Ускоренно строится океанский флот, включающий авианосцы и новейшие подводные лодки. Создана самостоятельная космическая группировка и система киберзащиты.

Взяв курс на выход из "вашингтонского консенсуса", Китай приступил к созданию альтернативного "пекинского консенсуса". При доминирующей роли китайских капиталов возникло сразу несколько финансовых институтов глобального масштаба: Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Фонд "Шёлковый путь", Новый банк БРИКС. С недавним включением в "корзину" резервных валют МВФ китайский юань окончательно превратился в мировую валюту. Ответом на переговоры о создании ТТП стало всё более популярное предложение образовать в этом же районе мира Всеобъемлющее региональное экономическое партнёрство (ВРЭП). Успешно продвигается реализация выдвинутой в 2013 году инициативы "Один пояс и один путь", призванной, в первую очередь, направить торговые потоки между Китаем, Ближним Востоком и Европой по безопасным континентальным маршрутам подальше от американских военных баз в Тихом и Индийском океанах.

"Разворот к Америке" не означает "Отворот от Азии"

Провал попыток военного и экономического сдерживания КНР к концу правления Обамы стал очевиден. Он стал важнейшей темой предвыборных выступлений не только республиканца Трампа, но даже поддержанной демократами бывшего госсекретаря Клинтон, лично огласившей "Поворот к Азии" в 2011 году. Однако ни один из двух претендентов не говорил об отказе от конфронтации с Китаем и поиске новых форм взаимодействия двух финансово-экономических систем. Речь шла только о выборе новых, более эффективных средств борьбы. Заявив о намерении понизить уровень конфронтации с Россией, покончить с войнами в мусульманском мире, в которых американские генералы не могут добиться победы, сократить военное присутствие в странах Европы и Азии, не желающих оплачивать американский "зонтик", Дональд Трамп ничего не говорил о "разрядке" с Китаем. Напротив, он грозил резко нарастить число авианосцев и других боевых судов, объявить торговую войну Китаю, обложив пошлиной в 45% товары из Поднебесной. Огласив смертный приговор ТТП, Трамп одновременно заявил о намерении заключить "жёсткие" двусторонние соглашения со странами тихоокеанского бассейна, при помощи которых можно будет контролировать уровень их связей с "красным драконом".

Но главное — "символ веры" Трампа, выраженный словами "Америка на первом месте" (America first!), исключает возможность сосуществования на равных с любой другой державой мира. Единственная страна, способная сегодня претендовать на такие отношения, — это Китай. Именно модель равенства заложена в концепции "нового типа отношений мировых держав", выдвинутой Председателем КНР Си Цзиньпином ещё в 2013 году. Эту концепцию он несколько раз безуспешно предлагал Бараку Обаме, отказываясь поступиться национальными интересами своей страны и согласиться на первенство США. Никаких уступок не стоит ожидать Трампу и в ходе весьма вероятных контактов на высшем уровне вскоре после начала деятельности новой администрации. Несмотря на существование в китайской элите, включая партийное руководство, сильных проамериканских настроений, товарищи по партии могут "не понять" любую слабину в отношениях с Трампом. Ведь первый год правления нового президента станет предвыборным для председателя Си Цзиньпина, которому в декабре 2017-го придется побороться за переизбрание на ещё один пятилетний срок.

Российский угол Тихоокеанского треугольника

Выслушав мои доводы в пользу продолжения новыми властями США старой политики сдерживания КНР, мои пекинские собеседники задали вполне логичный вопрос: какова будет позиция России? Не захотят ли в Москве встать над американо-китайской конфронтацией и получать выгоду в обмен на поддержку то одной, то другой стороны?

Свой ответ я начал с того, что у каждой из великих держав треугольника есть свои национальные интересы. Они могут меняться, создавая различные конфигурации в "треугольнике". Китай при Мао Цзэдуне и, особенно, при Дэн Сяопине мастерски сыграл на американо-советском противостоянии и за переход на сторону Америки получил огромные финансовые и технологические ресурсы, без которых не состоялось бы "китайское экономическое чудо". Национальные интересы СССР и КНР, совпадавшие до конца 50-х годов, окончательно разошлись.

На протяжении примерно последних 10 лет США осуществляют политику одновременного сдерживания как России, так и Китая, что подталкивало две наши страны если не к военному союзу, то к той или иной форме стратегического взаимодействия. В Вашингтоне вряд ли хотели получить такой побочный эффект, но не могли действовать иначе. Исходя из собственного понимания национальных интересов, правящие круги Соединённых Штатов стремятся не допустить утраты статуса мирового гегемона, а также эмитента глобальной валюты — доллара. Понадеявшись на слабость России после распада Советского Союза и присоединения её экономики к "вашингтонскому консенсусу", они были поражены и возмущены всё более независимым поведением Москвы на мировой арене. Доведя конфронтацию до грани мировой войны, Вашингтон не решился её перейти и будет впредь только "жать на тормоза". В то же время о прекращении гибридной войны и подрывной деятельности в области экономики вряд ли стоит даже мечтать. Таким образом, центр тяжести американской стратегии сдерживания, как обещал Трамп, скорее всего, переместится на Китай. Уже в ближайшие месяцы можно ожидать обострения торговой войны, а также крупных провокаций по периметру границ Поднебесной — в первую очередь на Тайване.

Национальные интересы подвергающихся давлению России и Китая, как минимум, в обозримом будущем будут совпадать на стратегическом уровне. Накопившееся за последние месяцы разочарование состоянием торгово-экономических отношений отступает на второй план перед новыми вызовами. В Москве не могут не понимать, что возможное временное снижение накала антироссийских действий будет объясняться именно стремлением покончить с характерным для режима Обамы распылением сил и средств ради концентрации на главном фронте, против Китая. При этом на создание раскола между Москвой и Пекином будут брошены мощные средства: жонглирование санкциями, дипломатия, пропаганда, действия агентов влияния в национальных элитах. На нескольких "круглых столах" и телевизионных ристалищах последних дней мне уже довелось слышать предложения "продать Китай подороже". К чести участников этих мероприятий отмечу, что пробные шары катали считаные единицы, а остальные эксперты в резкой форме осаживали их. Тем не менее в китайской печати уже появились встревоженные статьи на тему возможного изменения позиции России в условиях надвигающихся неприятностей с Америкой.

Конечно, наши национальные интересы, в значительной степени совпадающие сейчас с китайскими, могут с течением времени поменяться. Да и китайские интересы когда-то могут измениться. Но в Москве и Пекине сейчас правят реалисты. Они видят неизменность американских интересов, которые состояли в прошлом, состоят сейчас и будут состоять вечно в устранении любых мощных держав, способных конкурировать с США. Следовательно, ни России, ни Китаю не стоит питать иллюзий и надеяться, что кого-то из них "минует чаша сия". Не минует. При этом лучше всего, словами китайской пословицы, "быть вместе, как зубы и губы".

Не знаю, согласились ли с этими аргументами китайские коллеги. Но надеюсь, что российские читатели примут мою сторону.

США. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990236 Юрий Тавровский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter