Всего новостей: 2655524, выбрано 1 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Экономи Элизабет в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Экономи Элизабет в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Китай > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2015 > № 1363822 Элизабет Экономи

Имперский лидер Китая

Элизабет Экономи

Си Цзиньпин укрепляет свою власть

Элизабет Экономи – старший научный сотрудник, директор азиатских исследований в Совете по международным отношениям США.

Резюме Председатель КНР сформулировал мощную идею – обновление китайской нации. Это патриотический призыв к оружию, вдохновением для которого служат славное имперское прошлое Китая и идеалы его социалистического настоящего.

Председатель КНР Си Цзиньпин сформулировал простую, но мощную идею – обновление китайской нации. Это патриотический призыв к оружию, вдохновленное славным имперским прошлым Китая и идеалами его социалистического настоящего, эти компоненты должны обеспечить политическое единство дома и влияние за рубежом. За два года у власти Си проявил себя лидером-преобразователем, выдвинув программу, предполагающую реформирование, если не революцию, политических и экономических отношений не только внутри Китая, но и с остальным миром.

Мотив Си Цзиньпина – растущее ощущение безотлагательности изменений. Он получил власть, когда КНР, несмотря на экономические успехи, находилась в политическом замешательстве. Компартия Китая, погрязшая в коррупции и не имевшая убедительной идеологии, потеряла доверие общества, поднималась волна социального недовольства. Китайская экономика, по-прежнему растущая впечатляющими темпами, начала демонстрировать признаки перенапряжения и неопределенности. На международной арене, несмотря на позицию глобальной экономической державы, Китай явно располагался ниже своей весовой категории. Пекину не удалось дать адекватный ответ на кризисы в Ливии и Сирии, он выжидал, пока политические потрясения происходили в Мьянме и Северной Корее, которые являются самыми близкими партнерами КНР. Многим наблюдателям казалось, что у Китая нет комплексной внешнеполитической стратегии.

Си Цзиньпин отреагировал на это чувство тревоги, усилив власть – собственную, Компартии и Китая в целом. Он отказался от коммунистической традиции коллективного руководства, позиционируя себя как верховного лидера в рамках жестко централизованной политической системы. Предложенные им экономические реформы увеличат роль рынка, но позволят государству сохранить существенный контроль. За рубежом Си Цзиньпин стремится повысить статус Китая, расширяя торговлю и инвестиции, создавая новые международные институты и укрепляя вооруженные силы. В его программе ощущается скрытый страх, что, будучи допущены в страну, западные политические и экономические идеи подорвут власть китайского государства.

В случае успеха результатом реформ станет свободное от коррупции, политически единое и экономически мощное однопартийное государство с глобальным влиянием – что-то вроде Сингапура на стероидах. Но нет гарантий, что преобразования будут столь значительными, как надеется Си Цзиньпин. Его политика привела к возникновению очагов внутреннего недовольства и спровоцировала негативную международную реакцию. Чтобы заставить несогласных замолчать, Си начал применять жесткие меры, что оттолкнуло от него многих талантливых и предприимчивых граждан, на поощрение которых нацелены реформы. Его пробные шаги в экономике поставили под вопрос перспективы продолжения роста. А приверженность принципу «победитель получает все» мешает усилиям стать глобальным лидером.

США и весь остальной мир не могут позволить себе подождать и посмотреть, каковы будут результаты реформ. Соединенные Штаты должны быть готовы принять некоторые инициативы Си Цзиньпина как возможность международного сотрудничества, а в других увидеть тревожные тенденции, которые надо остановить до того, как они наберут силу.

Жесткая внутренняя политика

Идея Си Цзиньпина об обновленном Китае базируется прежде всего на его способности реализовать собственное представление о политических реформах: консолидировать личную власть посредством создания новых институтов, подавления политической оппозиции, легитимации своего лидерства и власти Компартии в глазах китайского народа. Приступив к исполнению обязанностей, Си Цзиньпин начал быстро аккумулировать политическую власть и стал не первым среди равных, а просто первым. Он возглавляет Компартию и Центральный военный совет – два традиционных столпа руководства страной, а также ключевые группы по экономике, военной реформе, кибербезопасности, Тайваню, внешней политике, руководит Комиссией по национальной безопасности. В отличие от предыдущих председателей КНР, которые позволяли своим премьерам рулить экономикой, Си Цзиньпин взял на себя и это. Он также принял личное командование вооруженными силами Китая: прошлой весной 53 высших военачальника дали ему публичную клятву верности. По словам одного отставного генерала, подобные присяги случались в истории Китая лишь трижды.

Для консолидации власти Си Цзиньпин также стремится заглушить альтернативные политические голоса, в том числе в когда-то очень оживленном китайском интернете. Власти задерживали, арестовывали или подвергали публичному унижению популярных блогеров, например бизнесменов-миллиардеров Пань Шии и Чарльза Сюэ (Сюэ Маньцзы). Их посты в социальных сетях на разные темы – от загрязнения окружающей среды до цензуры и торговли детьми – читали десятки миллионов человек. Хотя заставить их совсем замолчать не удалось, они больше не касаются существенных политических тем. Пань Шии, центральная фигура кампании по улучшению качества воздуха в Пекине, был вынужден покаяться в эфире национального телевидения в 2013 году. После этого в популярном китайском микроблоге Weibo он посоветовал своему коллеге по девелоперскому бизнесу воздержаться от критики экономических действий правительства: «Осторожно, а то тебя могут арестовать».

При Си Цзиньпине Пекин разработал свод новых норм, регулирующих интернет. Один из законов грозит лишением свободы на срок до трех лет за распространение информации, которую власти определяют как «слухи», если пост читают более 5 тыс. человек или его пересылали более 500 раз. В соответствии с новыми жесткими законами китайских граждан арестовывали за посты с теориями исчезновения рейса 370 «Малайзийских авиалиний». В течение четырех месяцев Пекин заблокировал, уничтожил или применил иные санкции против более чем 100 тыс. аккаунтов в Weibo за нарушение одного из семи «основных положений», определяющих допустимые высказывания в интернете. В результате количество постов в Weibo сократилось с марта 2012 по декабрь 2013 г. на 70%, согласно исследованию 1,6 млн пользователей, проведенному The Telegraph. Когда китайские обитатели интернета нашли альтернативные способы общения, например, стали использовать платформу мгновенных сообщений, государственная цензура принялась за них и там. В августе 2014 г. Пекин ввел новые нормы для сервисов мгновенных сообщений, которые требуют, чтобы пользователи регистрировались под настоящими именами, ограничивают возможность делиться политическими новостями и закрепляют определенный кодекс поведения. Неудивительно, что в 2013 г. в рейтинге интернет-свободы в мире базирующаяся в США некоммерческая организация Freedom House поставила Китай на 58-е место из 60 – на одну строчку с Кубой, ниже только Иран.

Стремясь обеспечить идеологическое единство, Си обозначил зарубежные идеи, бросающие вызов политической системе Китая, как непатриотические и даже опасные. В связи с этим Пекин запретил научные исследования и преподавание по семи темам: универсальные ценности, гражданское общество, права граждан, свобода прессы, ошибки, допущенные Компартией, преимущества капитализма и независимость судебной системы. Прошлым летом партийный чиновник публично подверг критике Китайскую академию общественных наук, государственную исследовательскую организацию, заявив, что в нее «проникли иностранные силы». Вне стен академии известные китайские интеллектуалы, в том числе экономист Мао Юйши, профессор права Хэ Вэйфан и писатель Лю Имин, встретили заявление насмешками. Тем не менее подобные обвинения скорее всего окажут негативное воздействие на научные круги и международное сотрудничество.

Такой жесткий курс может подорвать политическую сплоченность, к которой стремится Си Цзиньпин. Жители Гонконга и Макао, традиционно пользующиеся бóльшими политическими свободами, чем население материкового Китая, наблюдают за действиями Си с растущим беспокойством, многие призывают к демократическим реформам. В случае с бурлящим демократическим Тайванем репрессивные тенденции китайского лидера вряд ли способствуют стремлению объединиться с материком. А в расколотом Синьцзян-Уйгурском автономном районе ограничительные меры и культурная политика Пекина привели к массовым протестам и насилию.

Даже внутри политической и экономической элиты Китая многие озабочены ужесточением курса и пытаются закрепиться за рубежом. По данным Hurun Report, 85% тех, кто имеет активы более 1 млн долларов, хотят, чтобы их дети получали образование за границей; более 65% китайских граждан с активами 1,6 млн долларов или более эмигрировали либо планируют это сделать. Отъезд китайской элиты не только стал политическим конфузом, но и нанес серьезный удар по попыткам Пекина вернуть домой ведущих ученых, перебравшихся за границу в предыдущие десятилетия.

Моральный авторитет?

Центральный элемент политических реформ Си Цзиньпина – усилия по восстановлению морального авторитета Компартии. Он подчеркивает, что если не решить проблему повальной коррупции, крах грозит не только партии, но и всему китайскому государству. Под пристальным наблюдением Ван Цишаня, члена Постоянного комитета Политбюро ЦК Компартии, борьба с коррупцией стала лейтмотивом. Предыдущие китайские лидеры проводили антикоррупционные кампании, но Си занялся проблемой энергично и всерьез: ограничены средства на официальные мероприятия, автомобили и приемы; преследованию подвергаются публичные фигуры из правительства, вооруженных сил и частного сектора; резко возросло количество коррупционных дел, которые преданы огласке. В 2013 г. партия наказала за коррупцию более 182 тыс. чиновников – на 50 тыс. выше среднегодового показателя за предыдущие пять лет. Два скандала, разразившиеся прошлой весной, демонстрируют масштабы кампании. В первом случае арестован генерал-лейтенант, продававший посты и звания в вооруженных силах, иногда за астрономические суммы – цена звания генерал-майора, например, доходила до 4,8 млн долларов. Во втором случае Пекин начал расследование против 500 чиновников правительства провинции Хунань, которые участвовали в схеме покупки голосов на 18 млн долларов.

Крестовый поход против коррупции – лишь часть масштабного плана восстановления морального авторитета. Си также объявил о реформах, которые касаются ключевых проблем общества. Китайское руководство объявило кампанию по улучшению качества воздуха; реформировало политику «одна семья – один ребенок»; пересмотрело систему «хукоу», которая привязывает жилье, медицинское обслуживание и образование граждан к их официальному месту жительства, что дает определенные преимущества городскому населению; закрыло систему лагерей «трудового перевоспитания», позволявшую властям задерживать граждан без предъявления обвинений. Правительство также объявило о планах сделать правовую систему более прозрачной и избавить ее от вмешательства чиновников местного уровня.

Несмотря на впечатляющие темпы и масштабы инициатив, остается неясным, являются ли они началом долгосрочных преобразований или представляют собой лишь поверхностные меры, чтобы заручиться поддержкой населения в краткосрочной перспективе. В любом случае некоторые из реформ вызвали ожесточенное противодействие. По данным Financial Times, бывшие лидеры КНР Цзян Цзэминь и Ху Цзиньтао предупредили о необходимости обуздать антикоррупционную кампанию, а сам Си Цзиньпин признал, что столкнулся с серьезным сопротивлением. Кроме того, кампания принесла реальные экономические потери. По данным доклада Bank of America Merrill Lynch, по итогам 2014 г. ВВП Китая может сократиться на 1,5% из-за сокращения продаж товаров и услуг класса «люкс» – многие чиновники опасаются, что роскошные приемы, привлечение политической поддержки и дорогие покупки вызовут нежелательное внимание. (Конечно, многие китайцы продолжают приобретения, но делают это за границей). И даже те, кто поддерживает борьбу с коррупцией, ставят под сомнение методы Си. Так, премьер Ли Кэцян в начале 2014 г. призвал к большей прозрачности антикоррупционной кампании и публичной подотчетности государства, но его замечания быстро исчезли с сайтов.

Позиция Си Цзиньпина по коррупции может также представлять риск для личного и политического положения лидера: его семья входит в число самых состоятельных в китайском руководстве, и, по данным The New York Times, Си велел родственникам скрыть свои активы, чтобы не ставить его под удар. Кроме того, он отвергает призывы к большей прозрачности: активисты, требующие обнародования активов чиновников, оказываются под арестом, а против западных СМИ, пытающихся собрать сведения о руководителях Китая, применяются санкции.

Сохранение контроля

Одновременно с консолидацией политического контроля и усилиями по восстановлению легитимности Компартии Си Цзиньпин ищет способы стимулировать рост экономики. Если говорить в общем, то ставятся цели превратить Китай из мирового производственного центра в инновационный узел, переориентировать экономику на потребление, а не на инвестиции, и расширить пространство для частного предпринимательства. Си Цзиньпин планирует и институциональные, и политические реформы. К примеру, намечен существенный пересмотр налоговой системы: доходы местных бюджетов будут пополняться за счет различных видов налогов, а не только продажи земли, что является причиной коррупции и недовольства общества. Кроме того, центральное правительство, которое традиционно забирало практически половину национальных налоговых поступлений и лишь на треть обеспечивало социальные расходы, увеличит средства на социальные нужды, снизив нагрузку на региональные власти. В стадии тестирования десятки дополнительных инициатив экономической политики, включая привлечение частных инвестиций в государственные предприятия, уменьшение бонусов их топ-менеджеров, создание частных банков, которые станут кредитовать малых и средних предпринимателей, упрощение процедур согласования для нового бизнеса.

Экономический план Си Цзиньпина постепенно проясняется. Хотя акцент сделан на свободный рынок, государство сохранит контроль над большей частью экономики. Управленческая реформа госкомпаний не изменит доминирующую роль Компартии в принятии решений по их бизнесу; Си сохранил барьеры для иностранных инвестиций и, хотя правительство обещает уйти от экономического роста, основанного на инвестициях, их продолжают стимулировать, что ведет к нарастанию долгов регионов. По данным китайской газеты Global Times, рост объема задолженности по проблемным кредитам за первое полугодие 2014 г. превысил объем новых проблемных кредитов за весь 2013 год.

Кроме того, Си Цзиньпин привнес в экономическую программу те же националистические – и даже ксенофобские – настроения, которыми пропитана политическая повестка дня. Его агрессивные антикоррупционная и антимонопольная кампании направлены против транснациональных корпораций, производящих сухое молоко, лекарства и медицинскую продукцию, запчасти для автомобилей. В июле 2013 г. Комиссия по национальному развитию и реформам Китая собрала представителей 30 транснациональных компаний, чтобы заставить их признать свои проступки. Периодически возникает ощущение, что Пекин намеренно давит на иностранных производителей товаров и услуг: государственные СМИ уделяют огромное внимание предполагаемым нарушениям со стороны транснациональных корпораций, похожие проблемы в китайских компаниях остаются в тени.

Расследования, связанные с деятельностью иностранных компаний, как и антикоррупционная кампания, вызывают вопросы об их истинных мотивах. В ходе дискуссии, которую транслировало китайское государственное телевидение, глава Торговой палаты ЕС в КНР вынудил представителя Комиссии по национальному развитию и реформам защищать очевидно неравноправное отношение китайского правительства к иностранным и местным компаниям. В итоге его собеседник сдался, заявив, что антимонопольная процедура в КНР имеет «китайские особенности».

Таким образом, первоначальные обещания Си Цзиньпина по поводу пробразований остаются невыполненными. 31-страничная брошюра об экономических реформах в Китае, изданная в июне 2014 г. Деловым советом США и КНР, содержит десятки нереализованных задач. Кажется, лишь три инициативы Си воплотились в жизнь: сокращение сроков регистрации нового бизнеса, разрешение транснациональным корпорациям использовать китайскую валюту для расширения своей деятельности и изменение системы «хукоу». Однако более глубокие реформы могут потребовать возвращения к ней, например, в случае обвала рынка недвижимости. Пока можно сказать, что Си Цзиньпин – главный противник самого себя: призывы к доминированию рынка никак не сочетаются с его желанием сохранить контроль над экономикой.

Проснувшийся лев

Усилия по преобразованию политики и экономики дома дополняются такими же кардинальными шагами, направленными на позиционирование Китая как глобальной державы. Однако корни такой внешней политики уходят в период, предшествующий приходу Си к власти. Руководители страны начали публично обсуждать подъем Китая как мировой державы на фоне глобального финансового кризиса 2008 г., когда многие китайские аналитики стали утверждать, что США вступили в неизбежный период упадка и у Пекина появляется возможность взойти на вершину глобального иерархического порядка. Выступая в Париже в марте 2014 г., Си вспомнил рассуждения Наполеона о Китае: «Наполеон говорил, что Китай – это спящий лев, и когда он проснется, содрогнется весь мир». Си Цзиньпин заверил аудиторию, что китайский лев уже проснулся, но это «мирный, дружелюбный и цивилизованный лев». Однако некоторые действия опровергают успокаивающие заверения. Взамен многолетней мантры бывшего китайского лидера Дэн Сяопина «скрывай свои способности, оставайся незаметным» нынешний председатель КНР предложил гораздо более экспансионистскую и силовую внешнюю политику.

По мнению Си Цзиньпина, все дороги ведут в Пекин, в прямом и переносном смысле. Он возродил древнюю концепцию Шелкового пути, который связывал Китайскую империю с Центральной Азией, Ближним Востоком и даже с Европой, предложив огромную сеть железных дорог, трубопроводов, автотрасс и каналов, которые повторят контуры старого маршрута. Инфраструктура, которую, как ожидает Си Цзиньпин, профинансируют китайские банки и построят китайские компании, позволит увеличить торговлю практически со всем миром. Пекин также рассматривает возможности строительства скоростной межконтинентальной железной дороги, которая свяжет Китай с Канадой, Россией и США через Берингов пролив. Даже Арктика стала «задним двором» КНР, ученые называют свою страну «приарктическим государством».

Вместе с новой инфраструктурой Си Цзиньпин хочет создать новые институты, которые укрепят позиции Пекина как регионального и глобального лидера. Он способствовал созданию нового банка развития стран БРИКС – Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР, – который призван бросить вызов доминированию МВФ и Всемирного банка. Продвигает идею Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, что позволит Китаю играть ведущую роль в финансировании регионального развития. Эти инициативы говорят о намерении воспользоваться недовольством, которое вызывает нежелание США сделать международные экономические организации более представительными и учитывать интересы развивающихся стран.

Си Цзиньпин также выдвигает новые инициативы в сфере региональной безопасности. В дополнение к уже существующей Шанхайской организации сотрудничества (институт, возглавляемый Китаем, в который входят Россия и четыре центральноазиатских государства) Си хочет построить новую азиатско-тихоокеанскую структуру, не включающую Соединенные Штаты. Выступая на конференции в мае 2014 г., он подчеркнул: «Именно азиатские народы должны заниматься делами Азии, решать проблемы Азии и поддерживать безопасность в Азии».

Склонность лидера к силовой региональной политике обнаружилось еще до того, как он стал председателем КНР. В 2010 г. Си Цзиньпин возглавлял группу, ответственную за политику в отношении Южно-Китайского моря. Именно тогда в сферу основных интересов Пекина вошли притязания на обширную акваторию. С тех пор он использовал различные средства – от ВМС до рыбацких лодок, чтобы закрепить эти претензии, оспариваемые другими странами. В мае 2014 г. возник конфликт между Китаем и Вьетнамом, когда китайская нефтяная компания CNPC установила буровую платформу в спорном районе Южно-Китайского моря; ситуация оставалась напряженной до вывода платформы в середине июля. Чтобы закрепить намерения Китая в Восточно-Китайском море, Си объявил о введении «идентификационной зоны ПВО», которая частично совпадает с соответствующими зонами Японии и Южной Кореи, установил правила рыбной ловли. Никто из соседей Китая не признал легитимность этих шагов. Пекин тем временем изменил карту КНР, которая изображена на паспортах, добавив к своей территории спорные районы на границе с Индией и некоторыми гсоударствами Юго-Восточной Азии, что вызвало политический скандал.

Эти маневры способствовали росту националистических настроений в стране и в равной степени опасной враждебности за границей. Новые лидеры Индии и Японии, также не чуждые националистическим настроениям, выразили озабоченность политикой Си Цзиньпина и предприняли ответные действия, чтобы укрепить безопасность. Во время избирательной кампании в начале 2014 г. будущий премьер-министр Индии Нарендра Моди подверг критике экспансионистские тенденции в Китае, с тех пор он и премьер-министр Японии Синдзо Абэ активизировали связи в сфере обороны и безопасности. Разрабатывается несколько новых региональных инициатив, которые не включают Китай (и Вашингтон тоже). Например, Индия занимается подготовкой военнослужащих ВМС ряда стран Юго-Восточной Азии, включая Мьянму и Вьетнам. Кроме того, многие страны региона, в том числе Австралия, Индия, Япония, Филиппины, Сингапур и Южная Корея, планируют совместные военные учения.

Решительная ответная реакция

У США и большинства других стран мира пробуждение Китая при Си Цзиньпине вызывает двойственную реакцию. С одной стороны, взволнованное любопытство – чего же сможет достичь более сильный, менее коррумпированный Китай. С другой – серьезную озабоченность по поводу вызовов, которые авторитарный, воинственно настроенный Пекин может бросить либеральному порядку, возглавляемому Соединенными Штатами.

Плюсом является то, что планируемый «новый Шелковый путь» подразумевает заинтересованность в политической стабильности на Ближнем Востоке; таким образом, у Пекина появятся стимулы сотрудничать с Вашингтоном во имя обеспечения мира в регионе. Точно так же растущий интерес китайских компаний к инвестициям за рубежом может дать Вашингтону дополнительный инструмент для продвижения двустороннего договора об инвестициях. США должны поддержать участие Китая в Транс-Тихоокеанском партнерстве (ТТП) – региональном соглашении о свободной торговле, которое находится на стадии переговоров. Дискуссии о вступлении Китая в ВТО в 1990-е гг. заставили китайских реформаторов ускорить изменения в экономике, то же самое может произойти и сейчас, если начнутся переговоры о партнерстве.

Кроме того, хотя Китай уже обладает существенными позициями в международной системе, Соединенным Штатам стоит стремиться к его более активной вовлеченности в мировые дела. Так, Конгрессу США следует одобрить предлагаемые изменения в системе голосования в МВФ, что позволит Китаю и другим развивающимся странам играть более значительную роль в управлении фондом. Таким образом, Пекин будет менее склонен создавать конкурирующие группы и институты.

Минус – националистическая риторика Си Цзиньпина и агрессивное поведение Китая бросают прямой вызов интересам США в регионе и требуют решительной ответной реакции. «Переориентация» Вашингтона на Азию и ее «приоритетность» – не просто ответ на агрессивную политику Китая. В этом отражаются самые значимые для Америки внешнеполитические ценности: свобода мореплавания, воздушного и космического пространства; свободная торговля, верховенство закона и базовые права человека. Если этому региону не будет отдан приоритет, Соединенные Штаты утратят роль регионального лидера, и Вашингтон лишится преимуществ, которые дает тесное сотрудничество с самыми динамично развивающимися экономиками мира. Поэтому Америке нельзя отказываться от этого приоритета, обязательно сохранять военное присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе, чтобы сдерживать агрессивность Китая или противодействовать ей. Также необходимо добиться консенсуса и ратифицировать ТТП. Наконец, расширять американские программы по поддержке демократических институтов и гражданского общества в таких странах, как Камбоджа, Малайзия, Мьянма и Вьетнам, где демократия только зародилась, но активно развивается.

В то же время Вашингтон должен понимать, что Си Цзиньпин может не добиться заявленных целей преобразований. Он сформулировал программу, но на него давят как внутренние, так и внешние силы. Дальнейший путь чреват неожиданностями. Некоторые страны воздерживаются от сотрудничества с китайскими компаниями из-за проблем с социальной ответственностью, это заставляет Пекин искать новые пути ведения бизнеса. Соседи Китая, встревоженные агрессивностью Пекина, начали налаживать новые отношения в сфере безопасности. Даже в самой КНР такие известные эксперты по международным отношениям, как Ван Цзисы из Пекинского университета и бывший посол У Цзяньминь, высказали опасения общей тональностью внешней политики Си Цзиньпина.

Наконец, хотя мало что во внутренней и внешней политике Си говорит в пользу углубления сотрудничества с США, Вашингтону не следует строить отношения с Китаем в духе соперничества. Восприятие Китая как соперника или противника только повысит накал антизападной риторики и подорвет позиции тех, кто призывает к сдержанности; это не поможет продвижению двусторонних отношений и приведет к ослаблению роли Америки в регионе. Вместо этого Вашингтону следует внимательно следить за эволюцией курса Си Цзиньпина, чтобы стимулировать шаги, которые пойдут на пользу двусторонним отношениям или, наоборот, противодействовать тому, что несет угрозу интересам Соединенных Штатов. В условиях неопределенности будущего Китая американским политикам нужна гибкость и способность быстро адаптироваться к новым условиям.

Китай > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2015 > № 1363822 Элизабет Экономи

Полная версия — платный доступ ?


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter