Всего новостей: 2554352, выбрано 5 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Южаков Владимир в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиНедвижимость, строительствовсе
Китай. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232890 Владимир Южаков

Пять рычагов против одного: как Китай противостоит доминированию США с помощью России

Владимир Южаков

управляющий партнер Long Jing Capital

Россия, как одна из немногих ведущих мировых стран, где личностные взаимоотношения играют решающую роль, для Китая сейчас приобрела особую ценность

Прошедшая встреча президента Путина и председателя Си стала уже третьей за последние три месяца. Поскольку главам государств, как правило, не свойственно встречаться столь часто, закономерно возникает вопрос: с чем связано такое обострение внешнеполитической активности? Для ответа на это необходимо представить, в какой сложной и необычной ситуации в последнее время оказался Китай.

До недавнего времени США фактически играли роль мирового «менеджера», управляющего международным мироустройством. Китай же находился в удобной и выгодной роли догоняющего.

Однако в начале этого года после пятнадцати лет оттока капитала, связанного с гипертрофированным потреблением американцами китайских товаров, стало понятно, что ресурсы США истощаются. Америка начала самоизолироваться от международных вопросов, что проявилось, например, в отказе от Транстихоокеанского партнерства.

Пекину стало очевидно, что ему как второй крупнейшей экономической державе более не удастся стоять в стороне и неизбежно придется подобрать брошенные бразды правления, взяв на себя как минимум некоторые функции по управлению миропорядком. Для страны, традиционно предпочитающей заниматься своими внутренними вопросами и не вдаваться в проблемы соседей, это несомненно является нестандартной задачей.

Нельзя сказать, что Китай к этому не готовился. Например, проводимая стратегия развития в противофазе позволила Китаю подойти к этому этапу в хорошей экономической форме. Однако Пекин вряд ли мог представить, что события будут развиваться столь стремительно.

Специфика проблемы, стоящей перед Китаем, заключается в следующем. США управляют современным миром, используя пять основных видов рычагов. Во-первых – экономические рычаги, которые дают окружающим странам различные выгоды от работы с Америкой. Во-вторых, финансовые рычаги, открывающие доступ к мировой финансовой системе, в настоящий момент практически полностью контролируемой США, в первую очередь с помощью доминирования американского доллара. В-третьих, универсальный и понятный всему миру культурный код, основным каналом распространения которого является Голливуд и музыкальная индустрия. Четвертым рычагом является идеология и в первую очередь концепции прав человека и свободного мира. И пятым рычагом традиционно является военное доминирование.

Из этих пяти рычагов в настоящий момент Пекин обладает лишь одним — экономическим влиянием. Остальные пока лишь развиваются. Например, несмотря на очевидный прогресс, юань пока еще не успел стать международной валютой обращения. Влияние китайской культуры на внешний мир также пока достаточно сильно ограничено, несмотря на следующие одна за другой покупки Китаем голливудских студий и такие ориентированные вовне блокбастеры как «Кунг-фу Панда». Что касается внутренней китайской идеологии, то в современном виде для других стран она не применима и, в отличие от американской, не может быть экспортирована.

В условиях, когда из всех инструментов полноценным пока является лишь экономический рычаг, Пекин пытается искать альтернативные решения. Главная альтернатива — усиленное построение межличностных взаимоотношений, одно из следствий чего — необычно частые встречи на уровне глав государств.

Россия, как одна из немногих ведущих мировых стран, где личностные взаимоотношения играют решающую роль в определении вектора внешней политики, для Китая в этой ситуации приобретает особую ценность. Поэтому в новой конфигурации мирового порядка, в которой Вашингтон дистанцировался от внешних вопросов, важность Москвы как союзника для Пекина резко повысилась. Именно этим, вероятно, объясняется активизация внешнеполитической активности между странами и растущая частота встреч глав Китая и России.

Китай. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232890 Владимир Южаков


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 14 февраля 2017 > № 2072777 Владимир Южаков

США и Китай на пороге «Третьей Опиумной войны»?

Владимир Южаков

Forbes Contributor

Америка зависит от Китая, как заемщик от кредитора

Иннаугурационная речь нового президента Трампа и первая в истории речь китайского лидера Си в Давосе фактически стали программными посланиями, обращенными к миру и предлагающими направления дальнейшего развития.

Трудно представить себе два более противоположных направления. Если Председатель Си, выступая перед мировыми бизнес-лидерами, речь посвятил преимуществам глобализации и открытости, то смысл речи президента Трампа можно свести к лозунгу: «Америка сама за себя». Произошло столкновение идей глобализации и изоляции.

Трамп не ограничился лишь словами. Первым приказом Трампа как президента стал выход из Транстихоокеанского партнерства. За этим последовало объявление о строительстве стены с Мексикой, что фактически является отменой североамериканского торгового блока НАФТА. Затем стало известно, что в разговоре с премьер-министром Австралии, одним из главных союзников США, президент Трамп, рассердившись, повесил трубку.

Происходит стремительное дистанцирование от союзников эпохи глобализации. Но все напряженно ожидают главного шага — введения заградительных барьеров с Китаем, главным торговым партнером США.

Действия Трампа настолько резко контрастируют со всей предыдущей глобальной политикой США, что они кажутся спонтанными, случайными и необоснованными. Однако, если проанализировать общую историю США и Китая, можно увидеть логику происходящих событий с нового ракурса.

Первая и Вторая Опиумные войны

Впервые Китай напрямую столкнулся с западными цивилизациями совсем недавно, в начале XIX века. До этого контакты с европейцами в основном ограничивались случайными визитами торговцев и миссионеров.

Китай в технологическом отношении находился далеко позади европейских стран, которые уже совершали индустриальную революцию. О масштабе разрыва говорит то, что основным вооружением китайской армии оставались арбалеты и парусные джонки, в то время как европейцы уже обладали ружьями и пароходами. Сложилась ситуация, когда гигантский, но морально устаревший Китай столкнулся с малочисленными, но современными и очень активными европейскими колонизаторами.

Европейцы были заинтересованы в торговле с Китаем — китайская керамика, шелк и чай были чрезвычайно популярны в Париже, Лиссабоне и Лондоне. Однако, оказалось, что китайцам европейские товары были неинтересны. Европе нечего было предложить традиционно самодостаточной Поднебесной.

Решение нашла Англия, которая стала продавать в Китай опиум, выращиваемый в индийских колониях. Несмотря на угрозу смертной казни, контрабанда наркотического вещества процветала — опиум стал тем, в обмен на что китайцы были готовы торговать. К Британии присоединились другие страны, и очень быстро значительная часть населения Китая, включая императора, оказалась в наркотической зависимости.

В отчаянной попытке прекратить торговлю опиумом, в 1839 году Пекин объявил о самоизоляции Китая от Запада, на что Запад ответил военными действиями. Так началась Первая Опиумная война. Перед технологическим и военным превосходством противника китайская армия оказалась бессильна. Беспрепятственно достигнув Нанкина, британцы заставили Китай открыть границы для торговли опиумом, а также передать им Гонконг. В ходе последовавшей вскоре Второй Опиумной войны западные страны получили целый ряд портов на восточном побережье, включая Шанхай.

Так началась европейская колонизация Китая — период, называемый в китайской истории «Столетием национального унижения». Европейские державы стали активно возводить многочисленные города на восточном побережье, при этом полностью игнорируя мнение императора.

Упавший авторитет центральной власти привел к целому ряду восстаний против императора, главное из которых — Тайпин, стало одним из самых кровопролитных событий в истории человечества, унесшим жизни более чем 20 млн человек.

Поставки опиума в Китай вызвали беспрецедентный отток капитала. В одном лишь 1838 году, перед Первой Опиумной войной, Китай потратил на западный опиум более 100 млн талей золота (примерно 3125 т). Для сравнения: все расходы императорского правительства в том же году составили всего 40 млн талей — в 2,5 раза меньше, чем расходы на опиум. В первые дни Первой Опиумной войны только в Кантоне у 500 рабочих заняло 23 дня, чтобы уничтожить 1200 т опиума, конфискованного у западных торговцев.

После окончания Второй Опиумной войны в 1860 году импорт опиума только вырос, а к 1880-м годам он более чем удвоился. Поднебесная, которая еще совсем недавно была одним из самых богатых государств мира, к концу столетия была практически полностью разорена.

Таким образом, первые две Опиумные войны стали следствием попытки Китая изолироваться и прекратить один из самых грандиозных оттоков капитала в мировой истории.

В качестве заметки на полях можно отметить, что хотя США фактически не участвовали в боевых действиях, они достаточно активно вели торговлю опиумом. Более того, президент США Франклин Делано Рузвельт был внуком Уоррена Делано — одного из наиболее преуспевших торговцев опиумом в Китае.

«Третья Опиумная война»

Спустя сто лет ситуация развернулась с точностью до наоборот. Большую часть ХХ века Китай посвятил тому, чтобы собраться и восстановиться после эпохи унижения. В результате реформ Дэн Сяопина, который направил страну на путь повышения производительности труда рыночными методами, к концу 1990-х Китай научился производить товары потребления значительно дешевле и эффективней, чем какая бы то ни было другая страна.

Как раз в это время начался период глобализации и специализации. Западный мир с готовностью отдал третьему миру функцию производства товаров массового потребления. Китай сумел выстроить эффективные производственные цепочки, и очень быстро Поднебесная стала мастерской мира.

Это вызвало колоссальный приток капитала в страну. По данным World Bank, только в 2015 году сумма проданных Китаем товаров превысила сумму купленных им товаров на $330 млрд. Это примерно эквивалентно притоку 6600 т золота, что в два раза больше оттока капитала в 1838 году.

С начала 2000-х общий объем полученного Китаем профицита составил примерно $3 трлн. Это эквивалентно 60 000 т золота, или около трети всего золота, добытого в истории человечества.

Если в XIX столетии Европа пользовалась зависимостью Китая от опиума, то в начале XXI столетия Китай пользуется зависимостью западных потребительских обществ от дешевых товаров. Роль опиума сегодня играют товары потребления.

До настоящего времени отток капитала проходил в основном незаметно. Однако в 2016 году американское общество отреагировало: влияние потерявших рабочие места американцев набрало критическую массу, что привело к избранию президента Трампа.

В своей инаугурационной речи Трамп в качестве защиты от оттока капитала и стратегии сохранения рабочих мест озвучил практически ту же стратегию, которой Пекин пытался защититься от «глобалистов» в 1839 году — стратегию изоляции и торговых барьеров.

 

1839

 

2017

 

Письмо Линь Цзэсюя британской королеве Виктории – начало Первой Опиумной войны.

 

Инаугурационная речь Президента Трампа.

 

Ваши корабли стремятся к нашим берегам за прибылью. Богатство Китая используется для вашего обогащения. Взамен мы получаем наркотик.

 

Мы сделали другие страны богатыми, в то время как наше богатство, сила и уверенность растворились за горизонтом. Одна за другой наши фабрики закрываются и покидают нашу страну.

В XIX веке главную роль в конечном поражении китайской политики изоляционизма сыграло технологическое и военное превосходство Запада. На этот раз, вероятно, аналогичную роль могут сыграть два других фактора.

Фактор 1: Отгораживание от мирового потребительского рынка

Американский потребительский рынок перестал доминировать в мире. Официальные данные еще недоступны, но в 2016 году китайский рынок потребления, скорее всего, стал больше американского

Более того, Китай в последние пять лет целенаправленно накапливал отложенный спрос на собственном внутреннем рынке. Это делалось с помощью кампании по экономии и кампании против роскоши. Также искусственно сдерживалось потребительское кредитование. Главной целью этих мер была подготовка к компенсированию возможного падения спроса на китайские товары за рубежом за счет роста внутреннего потребления (подробнее — здесь). Представляется возможным, что в случае необходимости Китай сможет форсировать внутреннее потребление и достаточно быстро удвоить его объем.

Что еще более важно, в последнее десятилетие потребительские рынки других развивающихся стран, помимо Китая, также росли намного быстрее американского рынка. Таким образом, если раньше американский потребительский рынок доминировал в мире, то теперь это уже не так.

Если изоляционистская логика «Третьей Опиумной войны» в конечном счете возобладает, США не столько защитит американский рынок от иностранных товаров, сколько ограничит американским компаниям доступ к мировому потребительскому рынку.

Фактор 2: США и Китай — зависимость заемщика и кредитора

Второй причиной, почему политика изоляционизма может быть разрушительной, является снижение зависимости между Китаем и США, как кредитора и заемщика. Эта зависимость обеспечивала экономический рост и стабильность последних двух десятилетий. Политика изоляционизма, скорее всего, приведет к ее нарушению.

До недавнего времени в качестве оплаты за свои товары Китай получал не только деньги, но и американские долговые обязательства. В результате к 2015 году у Китая накопилось американских казначейских долговых бумаг на $1,3 трлн. Таким образом, Китай зависит от США так же, как кредитор зависит от своего крупного заемщика.

Одновременно с этим США зависят от Китая. Государственный долг США к настоящему моменту приблизился к $20 трлн. Возможность США выплачивать проценты по такому колоссальному долгу в первую очередь основана на рекордно низких процентных ставках и отсутствии инфляции.

В свою очередь, главной причиной низкой инфляции и нулевых процентных ставок был поток дешевых товаров из Китая и готовность главных кредиторов США (и в первую очередь опять же Китая), предоставлять фактически бесплатные кредиты.

Изоляция от Китая — главного кредитора — практически неизбежно приведет как к росту инфляции, так и к повышению процентных ставок. Но рост ставок всего на 1% увеличит процентные платежи США на $200 млрд. Если же ставки вернутся к своему среднеисторическому диапазону 5-6%, ежегодные процентные платежи Америки увеличатся более чем на полтриллиона долларов, что сравнимо со всем военным бюджетом США.

Таким образом, Америка зависит от Китая, как заемщик зависит от кредитора. Эта взаимная финансовая зависимость США и Китая является одной из основ, на которой строятся отношения двух крупнейших стран мира. Изоляционистская политика грозит смещением этой зависимости, что чревато структурными сдвигами как в американской, так и мировой экономике.

Самое опасное, что этот процесс уже начался. Начиная с мая 2016 года, когда кандидат Трамп в интервью CNBC предложил «провести переговоры о дисконтировании долга США», Пекин начал активно избавляться от американского государственного долга. К настоящему моменту он сократил его с $1,25 трлн примерно до $1 трлн. В последнее время скорость продаж увеличилась и составляет порядка $50 млрд в месяц. Если динамика сохранится, то уже к концу этого года владение Китаем американского долга сократится до несущественных размеров.

Однако американские рынки пока этого не замечают из-за тактического маневра, к которому прибег Пекин.

Чтобы продать такой большой объем американского долга, не вызывая при этом паники и преждевременного падения его стоимости, нужно было найти убедительную причину. Следуя концепции книги Сунь Цзы «Искусство войны», Китай объяснил продажи американского долга внутренними проблемами — замедлением экономики и падением юаня. Похожей тактике следуют продавцы подержанных машин, придумывая причину продажи.

Доллары, высвобождающиеся от продажи американских гособлигаций, Пекин стал выдавать в виде кредитов китайским компаниям и частным лицам для покупки иностранных компаний и недвижимости за рубежом. В случае попыток нового президента США «дисконтировать» или инфлировать госдолг США эти активы не пострадают и сохранят свою стоимость.

Средства массовой информации же трактовали это как признак замедления китайской экономики — мол, китайские компании не могут найти выгодных инвестиций внутри страны и вынуждены направлять капитал за рубеж.

Выдача кредитов Пекином в свою очередь привела к снижению валютных резервов, росту долговой задолженности, а также оттоку капитала из Китая. Эти процессы хорошо вписались в общую парадигму замедления китайской экономики: рост долга внутри Китая дал новый повод для разговоров о китайском кредитном пузыре, а отток капитала и снижение резервов средствами массовой информации были объяснены паникой рядовых китайцев из-за падения юаня и скупкой ими долларов. В результате этого тактического приема распродажа Китаем американского долга пока в основном остается незамеченной.

Таким образом, в ответ на угрозу дисконтирования долга Китай ответил продажей этого долга. Опасность этого процесса в том, что таким образом начинает раскручиваться маховик взаимной изоляции, постепенно снижая зависимость США и Китая друг от друга.

Что дальше?

Следующий шаг за Трампом. На первый взгляд, изоляция может казаться простой и оправданной стратегией. Однако, как показывают исторические аналогии с первыми двумя Опиумными войнами, она может привести к обратному результату.

Изоляция будет означать закрытие для американских компаний мировых потребительских рынков, которые уже значительно превысили по своему размеру американский рынок. Изоляция также, скорее всего, приведет к дестабилизации американского долга и снижению взаимозависимости Китая и США, что сделает отношения между двумя крупнейшими странами намного менее устойчивыми.

Если все же будет сделан выбор в пользу глобализации, США придется найти ответы на целый ряд вопросов. Главные из них — как остановить потерю капитала, не теряя преимуществ глобализации; как конкурировать с Китаем, не прибегая к логике «Третьей Опиумной войны»?

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 14 февраля 2017 > № 2072777 Владимир Южаков


Китай > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 14 сентября 2016 > № 1895141 Владимир Южаков

Китайская стратагема. Развитие в противофазе

Владимир Южаков

управляющий партнер Long Jing Capital

Современную китайскую модель развития можно условно назвать «развитием в противофазе». Эквивалентом из повседневной жизни является стратегия «делать всё наоборот». Этой стратегии, например, следуют некоторые горнолыжники, приезжающие в горы за нетронутым снегом в межсезонье.

Мировая экономика окончательно стала глобальной примерно на рубеже столетий. Последним относительно локальным кризисом был 1998 год, в то время как финансовый кризис 2008 года уже был «мировым». В новой экономической парадигме все стали напрямую соперничать друг с другом. Если раньше каждая страна находилась на своем собственном маленьком горнолыжном курорте, то теперь в мире все вышли на один склон и конкурируют за один и тот же снег.

Каждая страна вынуждена по-своему адаптироваться к глобальной конкуренции. Китай использует стратегию противофазы, что впервые отчетливо проявилось во время предыдущего кризиса. Когда в 2005 – 2007 годах мировые потоки капитала массово направлялись на рынок недвижимости, закладывая основу для финансового кризиса, Китай, наоборот, размещал свои резервы в тогда непопулярных — и потому относительно дешевых — американских государственных долговых бумагах.

Когда же после 2008 года целый ряд правительств (США, ЕС, Японии), следуя программам количественного смягчения (QE), начал скупать свои собственные долговые бумаги (более подробно в материале «Сардины для торговли: чем финансовая политика США грозит долларовым активам»), стоимость этих бумаг, а с ними и стоимость китайских резервов, выросла колоссально.

Только от американской программы количественного смягчения стратегия противофазы принесла Китаю, как крупнейшему владельцу американских казначейских облигаций, прибыль более четверти триллиона долларов.

Это стало одной из самых высокодоходных сделок в истории, уступая, пожалуй, лишь покупке Америкой Луизианы у Франции и Аляски у России.

Пекин продолжил придерживаться стратегии от обратного и непосредственно в сам кризис, одним из наиболее значимых проявлений чего стала программа поощрения внутреннего потребления, запущенная в 2009 году.

Как мы помним, большая часть развитых государств тогда боролась с последствиями чрезмерного потребления первой половины 2000-х. Соответственно, основными средствами борьбы стали экономия, урезание затрат и снижение потребления.

Китай же пошел прямо противоположным путем. Падение потребления западных стран ставило под угрозу главный источник доходов Пекина – экспорт товаров потребления. Чтобы компенсировать снижение экспорта, Пекин ввел первую – экспериментальную — программу поощрения потребления внутри страны.

Программа была нацелена на сельских жителей – государство предложило им субсидии в 13% на покупку телевизоров, холодильников, телефонов, кондиционеров и солнечных нагревателей воды. Крестьяне откликнулись мгновенно, и всего за год по программе было куплено более 100 млн единиц бытовой техники общей стоимостью $41 млрд США. Это позволило сгладить падение экспорта.

Важно обратить внимание на две главные причины, почему программа оказалось успешной. Во-первых, к тому моменту был накоплен большой объем отложенного спроса – в сельских районах тогда даже обычные холодильники были далеко не во всех домах.

Во-вторых, высокая степень управляемости китайского потребителя позволила запустить программу всего за несколько месяцев. Массовый потребитель очень чутко реагирует на внешние стимулы — часто бывает достаточно лишь нескольких телевизионных репортажей, чтобы вызвать очереди в магазинах. Помимо этого, в китайском обществе с его развитыми горизонтальными связами очень сильно влияние окружающих — если одна семья купила холодильник или автомобиль, многие соседи спешат поступить так же.

Таким образом, благодаря своему масштабу, результативности и хорошей управляемости программа стимулирования внутреннего потребления идеально подошла на роль главного инструмента стратегии противофазы.

Почему это особенно важно сегодня? Потому что Пекин готовится снова использовать эту стратегию для балансирования очередного циклического падения мировой экономики.

Новый экономический цикл

Со времени последней рецессии прошло девять лет, что уже превышает среднеисторическую длительность одного экономического цикла. За это время в мировой экономике снова накопилось большое количество долга, являющегося классическим топливом любого экономического кризиса. Маятник кредитного цикла, как показывают беспрецедентно низкие процентные ставки, находится в той стадии, когда инвесторы вместо сбережения капитала стараются от него избавиться (многие даже готовы за это платить).

Одновременно с этим мировой фондовый рынок находится в стадии эйфории — индекс S&P500 с 2009 года вырос на 200%, в то время как прибыль компаний, его составляющих, увеличилась менее чем на 100%. Стоимость акций (мультипликатор P/E) в среднем выросла до 25 годовых прибылей, что выше, чем перед каким-либо кризисом за последние 100 лет. Иными словами, оценка инвесторами состояния экономики сейчас намного более оптимистична, чем экономика того заслуживает.

Все это является стандартными предпосылками приближающейся циклической рецессии. Динамика подобных циклов в прошлом хорошо описана в книге «The Most Important Thing: Uncommon Sense for the Thoughtful Investor» Говарда Маркса, управляющего Oaktree Capital.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 14 сентября 2016 > № 1895141 Владимир Южаков


Китай > Финансы, банки > forbes.ru, 30 ноября 2015 > № 1567438 Владимир Южаков

Восхождение юаня: как Китай готовится к роли мирового банкира

Владимир Южаков, управляющий партнер Long Jing Capital

Включение юаня в число резервных валют изменит глобальную экономику и, возможно, приведет к новым инфляционным шокам

Мировая финансовая система претерпевает быстрые изменения. Китай, как бы он ни старался держаться в стороне от глобальных проблем, в мировом экономическом пространстве неизбежно начинает занимать если еще не первые, то уже и не вторые позиции. Это начинает оказывать влияние практически на все — начиная с роста цен на недвижимость в главных мировых столицах и заканчивая рекордно низкими процентными ставками. Но впереди нас всех ожидает еще более значимое событие — становление китайского юаня как международной валюты. МВФ принял соответствующее решение в понедельник, 30 ноября.

Происходящее можно представить на примере двойной звездной системы из школьной программы по астрономии. До настоящего времени мы жили в системе с одной звездой — США. Практически все остальные страны, наподобие планет, так или иначе вращались вокруг этой звезды.

Но одна из планет начала расти и стала сравнимой по массе с центральной звездой. В результате сейчас в центре нашей системы две звезды, вращающиеся друг вокруг друга.

Хорошая новость в том, что подобные двойные звездные системы могут быть стабильными, особенно если две звезды находятся далеко друг от друга, так что материя каждой из звезд находится в зоне, где гравитация своей звезды доминирует. В противном случае переток материи с одной звезды на другую, как правило, заканчивается уничтожением обеих звезд.

Но даже в стабильном сценарии бинарные системы по определению намного более сложные, и в них действует целый ряд законов и правил, отличных от правил моноцентрических систем. Изменение конфигурации системы уже вызывает переход к новым правилам игры. Одним из таких процессов становится появление второй доминирующей валюты.

Моноцентрическая система

После Второй мировой войны США взяли на себя функцию мирового банкира. Американский доллар стал главной валютой как мировой торговли, так и сбережений. Другие валюты не могли служить достойными конкурентами, в первую очередь из-за недостаточного размера своих экономик.

Роль мирового банкира чрезвычайно выгодна, поскольку международная финансовая система создает колоссальный спрос на доллары, в обмен на которые США получает фактически бесплатные реальные активы. Например, около 75% всех выпущенных стодолларовых банкнот находятся за пределами США.

До определенного времени Китаю, поставившему перед собой цель стать «мастерской мира», было выгодно подобное положение дел. До конца 2000-х практически вся китайская экономика была сфокусирована на экспорте, чему доминирование доллара только способствовало. Более того, чтобы убрать валютные риски для своих экспортеров, Пекин целенаправленно установил достаточно жесткую привязку юаня к доллару.

Но в какой-то момент преимущества перестали компенсировать недостатки, в первую очередь угрозу всплеска долларовой инфляции вкупе с чрезмерным объемом государственного долга США.

Угроза инфляционного всплеска

США поставили под сомнение свою роль надежного мирового банкира, не удержавшись от соблазна потратить активы, переданные им на хранение в обмен на выпускаемые доллары. Эти активы ушли в основном на потребительский бум 2000-х, а также на расточительные и неэффективные системы здравоохранения и помощи безработным, а также на финансирование целого ряда войн.

Справедливости ради надо сказать, что значительная часть расточительного потребления пришлась на китайский импорт и была профинансирована самим Китаем. Пекин через кредитование американского потребительского рынка стимулировал своих производителей. В результате у Китая накопился большой (по состоянию на июнь 2015 года — более $1,6 трлн) объем американского государственного долга. Пекин стал крупнейшим кредитором Америки.

Одна из самых прибыльных сделок в истории человечества

До недавнего времени статус главного кредитора Америки приносил Китаю значительные бонусы. Американская политика «количественного смягчения», представляющая из себя фактически печатание новых долларов и покупку на них собственных же долговых обязательств, привела к невиданному росту стоимости этих обязательств. В результате рыночная цена американского долга, находящегося в распоряжении Пекина, выросла примерно на $150 млрд. Это стало одной из самых прибыльных сделок в истории человечества, по крайней мере в абсолютном выражении.

Но теперь на первый план выходят опасения Пекина относительно переоцененности американских долговых бумаг. Не меньшее опасение вызывает колоссальный объем новых денег, которые Вашингтон был вынужден напечатать, чтобы выйти из кризиса. Главную тревогу у Китая вызывает то, что большая часть этих денег все еще заморожена в виде избыточных резервов, не попала в экономику и поэтому еще не вызвала инфляцию. Вероятный всплеск долларовой инфляции может размыть резервы Китая.

Начиная с лета 2015 года, воспользовавшись волной страхов относительно кризиса китайской экономики, Пекин начал активно продавать дорожающие американские долговые обязательства паникующим инвесторам. По разным оценкам, с июня 2015 года Пекин продал американских казначейских долговых бумаг примерно на $200 млрд.

Что делать с долларами?

Проблема Пекина заключается в том, что использовать такое количество высвобождающихся долларов очень трудно. В мире доллару практически нет альтернатив. Единственным способом для размещения значительных средств является покупка реальных активов, в первую очередь недвижимости и ресурсов. Именно такими покупками Китай и занимается на протяжении последних лет.

Но покупка активов поодиночке, «в розницу», очень неэффективна и требует неоправданного количества усилий. Как показывает практика, китайским компаниям часто приходится платить премию вынужденного покупателя, зачастую существенно переплачивая.

Создание механизма более эффективной, «оптовой» конвертации долларов в реальные активы является одной из основных целей превращения юаня в международную валюту.

Конвертация долларов в активы

Концептуально механизм этой конвертации прост. Получение юанем статуса международной резервной валюты и валюты обращения создаст спрос на китайскую валюту со стороны международных компаний, банков и инвесторов, которые будут в обмен на юани предоставлять свои реальные активы, в первую очередь природные ресурсы. Когда в мировой финансовой системе аккумулируется достаточное количество юаней, американские доллары будут постепенно обменены обратно на юани.

В сухом остатке у Китая останутся реальные активы.

Не менее важным преимуществом такого механизма является то, что в роли вынужденного участника сделки на этот раз выступят международные продавцы, и Китай сможет рассчитывать на более выгодные условия. Стандартизация сделок и постановка их на поток также позволит поднять их эффективность для Китая.

Разумеется, также нельзя забывать, что роль мирового банкира, даже на вторых ролях, хорошо оплачивается, как мы видели на примере США выше.

Этап 1: валюта торговли

Становление юаня как международной валюты начнется в первую очередь с торговли. На сегодня сложилась парадоксальная ситуация, когда Китай стал крупнейшей в мире страной по торговому обороту с долей более 11%, в то время как доля китайской валюты в мировой торговле не превышает 3%. Для сравнения, США с 10% мирового торгового оборота занимает почти 45% рынка расчетов.

Китай активно строит финансовую инфраструктуру, которая позволит перевести расчеты китайской внешнеторговой деятельности в юани. Поскольку торговые расчеты и финансирование требуют значительного количества свободных денежных средств на счетах многочисленных банковских посредников, перевод расчетов из доллара в юань приведет к высвобождению значительного количества долларов и потребует новых юаней.

По ряду оценок, конвертация только китайского экспорта и импорта создаст спрос на примерно 3 трлн юаней. По мере привыкания участников системы международной торговли к новой валюте спрос на юань с их стороны продолжит увеличиваться и, возможно, составит несколько десятков триллионов юаней.

Этап 2: валюта сбережений и резервов

Более сложной целью будет трансформация китайской валюты в валюту сбережений. На настоящий момент большая часть мировых инвестиций так или иначе размещена в долларовых активах. Основными причинами этого являются всеобщая распространенность, ликвидность и стабильность американской валюты. Очевидно, что юань еще долгое время будет неизбежно проигрывать доллару как минимум по двум первым показателям.

Труднее всего будет изменить психологический настрой инвесторов и банков.

Именно на это направлено готовящееся включение юаня в список резервных валют МВФ (SDR). Сам по себе этот факт вряд ли вызовет какие-то глобальные сдвиги, но будет вызывать постепенное привыкание трейдеров и инвесторов к новой валюте.

Что дальше?

Как Китай, так и США, заинтересованы в плавном, постепенном перемещении центра тяжести, что позволило бы относительно безболезненно найти новую точку равновесия.

Однако колоссальная закредитованность американского правительства может этому помешать. У США рекордный долг в $18 трлн и не менее рекордное количество новых напечатанных денег, к тому же «замороженных» в виде избыточных резервов. До последнего времени США были способны оплачивать проценты по этому долгу из-за практически нулевой процентной ставки.

Вашингтон был способен держать ставку процента низкой, поскольку до сих пор рынок государственного долга США оставался рынком продавца — заемщик, пользуясь монопольным положением, диктовал ставку кредита.

Это как если бы на ипотечном рынке был бы только один заемщик и множество банков, желающих выдать ему кредит.

Как изменится эта система с приходом второго крупного заемщика — Китая? Что произойдет, когда доллары, вытесненные юанем из мировой торговой системы, вернутся на валютный рынок? Что случится, когда центральные банки и инвесторы начнут обменивать часть своих резервов из долларов в юани? Эти вопросы остаются открытыми. Мы еще никогда ранее не жили в подобных бинарных системах и не можем опираться на исторические прецеденты для ответа на эти вопросы.

Подводя итог, нужно сказать, что уже в скором будущем юань прочно займет второе место в мировой финансовой системе. Это приведет к структурным изменениям в мировой банковской и торговых системах. Одновременно это закладывает базу для экономических шоков и инфляционных всплесков.

Китай > Финансы, банки > forbes.ru, 30 ноября 2015 > № 1567438 Владимир Южаков


Россия. Китай > Финансы, банки > forbes.ru, 11 марта 2015 > № 1313111 Владимир Южаков

Одолжить в Китае: как найти правильный банк

Владимир Южаков

управляющий партнер Long Jing Capital

Изменения в китайской экономике заставляют банкиров смотреть на Россию как на возможный рынок кредитования

В начале 2014 года много говорилось о возможности рефинансировать западные кредиты в китайских банках. Но поскольку волны китайских кредитов не последовало, к настоящему моменту сложилось общее мнение о нежелании китайских банков кредитовать российские компании и проекты.

Это мнение ошибочно — заинтересованность и готовность кредитовать российский бизнес у китайских банков есть.

В прошедшем году китайский заемный капитал не шел в Россию из-за взаимной неготовности как китайских банков, так и российских компаний. У первых не было групп, специализирующихся на России, а вторые еще не отвыкли от ультрадешевых западных денег. Но уже сейчас в целом ряде китайских банков созданы специализированные российские команды, а российские компании психологически адаптировались к двузначным процентным ставкам. Таким образом, основы для роста китайского кредитования заложены.

Однако подход китайцев к кредитованию существенно отличается от того, к чему привыкли российские заемщики при общении с западными и российскими банками. Дело в том, что банковский рынок КНР в настоящее время стоит на пороге фундаментальных перемен. До недавних пор бизнес-модель большинства китайских банков была очень проста. Она заключалась в получении на внутреннем рынке крайне дешевых депозитов и финансировании опять же внутри страны крупных корпораций или инфраструктурных проектов. Сейчас происходит ряд значимых процессов, влияющих на эту бизнес-модель. И как раз эти процессы впервые делают возможным масштабное китайское кредитование российского бизнеса.

Во-первых, в Китае постепенно снижается рост инфраструктурного строительства.

Теперь официальный Пекин заставляет китайские строительные компании искать проекты за рубежом, в том числе и в России. Так как одним из инструментов строительной экспансии за рубежом является льготное финансирование, государственные банки получили директиву быть более открытыми российскому рынку.

Во-вторых, Китай за последние 10 лет создал производственную базу, способную выпускать товары с высокой добавленной стоимостью, включая электронику и автомобили.

Производители этих товаров начинают активную борьбу за внешние рынки сбыта, и дешевое экспортное финансирование — важный аргумент в этой борьбе. Россия для Китая является значительным рынком сбыта, что заставляет банки подстраиваться под компании-производители и создавать внутри себя специализированные российские группы.

В-третьих, финансовые власти в Пекине в рамках политики превращения юаня в мировую резервную валюту начали поощрять перевод внешнеэкономических расчетов из евро и долларов в юани. Это дает банкам дополнительный — и весьма существенный — стимул в тех случаях, когда заемщик готов рассматривать кредитование в китайской валюте.

В-четвертых, в Китае сейчас активно осуществляется либерализация банковского рынка. Ранее существовала фактически полумонополия государственных банков на сбережения, и у населения, традиционно сберегающего более 40% своего дохода, не было другого выбора, кроме как размещать средства на депозите под 2-3% годовых. Начиная же с прошлого года правительство дало разрешение крупнейшим компаниям электронной коммерции открывать собственные банки и привлекать капитал непосредственно от своих покупателей по значительно более высоким ставкам.

Такие банки электронной коммерции развиваются чрезвычайно быстро, поскольку большинство китайских потребителей уже хорошо интегрированы в системы электронной коммерции (например, в 2013 году объем online-покупок в Китае приблизился к $300 млрд.) и открыть депозит для них не сложнее, чем просто нажать кнопку. Из-за возрастающей конкуренции депозитные ставки и стоимость капитала для традиционных банков в Китае скоро существенно вырастет. Это вынуждает банки рассматривать новые высокодоходные возможности размещения капитала как внутри страны, так и за рубежом. Некоторые из них впервые начали смотреть на Россию как на возможный рынок кредитования.

Все вместе это сделало российский бизнес значительно более привлекательным для китайских банков.

Но последние внезапно столкнулись с неожиданной проблемой: они не могут найти в России подходящих заемщиков. Главная причина в том, что большая часть российских компаний пока плохо ориентируется на китайском банковском рынке.

Банки в Китае условно делятся на три основные группы: 1) банки развития; 2) коммерческие банки; и 3) городские банки. Разница между ними в том, что для банков развития прежде всего важна политическая значимость проектов, а экономические аспекты находятся на втором плане. Крупнейшие коммерческие банки также помогают проводить экономическую политику государства, но для них гораздо важнее экономика проекта. Городские банки, как правило, полностью движимы экономической целесообразностью.

Для российских корпоративных заемщиков интерес представляют в первую очередь крупнейшие коммерческие банки, в том числе имеющие представительства в России, а также городские банки, территориально расположенные недалеко от границ северного соседа. Для инфраструктурных заемщиков и строительных проектов главными целями являются банки развития и четыре-пять крупнейших коммерческих банков.

Главным требованием практически любого китайского банка является обязательная вовлеченность китайского бизнеса. Для торговых компаний финансирование может предоставляться либо под закупки китайской продукции, либо под продажи в Китай. В случае со строительными проектами обязательным является участие китайских строительных компаний. Тем самым банки минимизируют свои кредитные риски, а также удовлетворяют требованию государства по содействию внешнеэкономической деятельности китайского бизнеса.

Ключевой проблемой являются валютные риски.

Китайские банки готовы кредитовать в юанях, долларах или евро. Для долгосрочных проектов с рублевыми денежными потоками это является барьером, преодолимым только с помощью государственных гарантий. Но компании с валютной выручкой или закупающие продукцию в Китае, как правило, менее чувствительны к этим рискам.

Что касается стоимости финансирования, то высококачественные российские заемщики могут рассчитывать на стоимость заимствований в диапазоне 8-12% годовых. Еще год назад это было запретительно дорого, но сейчас вполне конкурентоспособно. Исключением являются инфраструктурные проекты — под них некоторые банки готовы давать льготные кредиты под 3-4% годовых при условии государственных или квазигосударственных гарантий.

Подводя итог, можно сказать, что за последний год ситуация на российско-китайском рынке заимствований существенно улучшилась. Теперь, когда целый ряд китайских банков готов кредитовать российский бизнес, а ожидания российских заемщиков постепенно адаптировались к новой экономической реальности, созданы условия для роста кредитования из Китая.

Россия. Китай > Финансы, банки > forbes.ru, 11 марта 2015 > № 1313111 Владимир Южаков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter