Всего новостей: 2661265, выбрано 6 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Ковачич Леонид в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаФинансы, банкиСМИ, ИТвсе
Ковачич Леонид в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаФинансы, банкиСМИ, ИТвсе
Китай > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 3 октября 2018 > № 2748983 Леонид Ковачич

Как китайский рынок р2р-кредитования стал гигантской пирамидой

Леонид Ковачич

Рынок p2p-кредитования в Китае рушится с невероятной скоростью. Каждый день в стране закрывается в среднем три-пять p2p-платформ. С конца июня обанкротилось более 260 компаний. Обвал рынка, который аккумулировал $218 млрд почти у пяти миллионов инвесторов, уже вызвал социальные протесты

Утром 6 августа в районе Сичэн в Пекине было необычно много полицейских. Часть улицы, где находится офис Комиссии по регулированию банковской и страховой деятельности КНР (КРБСД), была оцеплена. Почти у всех проходящих мимо людей спрашивали удостоверение личности. И некоторых по результатам проверки задерживали и сажали в полицейские автобусы.

Задерживали пострадавших вкладчиков p2p-платформ (peer-to-peer кредитование, где участники дают друг другу займы без посредничества банка), которые шли на митинг к офису КРБСД. Большинство протестующих были задержаны за несколько дней до планируемой акции, некоторых иногородних обманутых вкладчиков полиция снимала прямо с поезда по пути в Пекин. Тех немногих, кто все-таки смог добраться до района Сичэн, вязали на подходе к офису КРБСД.

Очевидно, что полиция знала о готовящейся акции протеста, более того, знала поименно всех участников, которых, по оценкам организаторов, должно было быть около десяти тысяч человек. Подвели протестующих, скорее всего, новые технологии. Акция в Пекине организовывалась через мессенджер WeChat. По-видимому, полиция отслеживала переписку пользователей в мессенджере. Задержанных вскоре отпустили, напомнив о незаконности проведения несанкционированных акций. Им посоветовали отстаивать свои права «законными методами».

Через несколько дней после несостоявшегося митинга Канцелярия руководящей группы по специальному управлению рисками в сфере интернет-финансов разработала пакет из десяти мер, направленных на урегулирование кризиса p2p-платформ. Эти меры, в частности, предписывают местным властям открыть «окна коммуникации» с пострадавшими вкладчиками, запретить создание новых p2p-платформ и усилить проверку и контроль за уже действующими платформами, определить рамки ответственности компаний и их акционеров в соответствии с законом о банкротстве, разработать процедуру банкротства для компаний.

Также меры призывают бороться законными методами с неплательщиками по своим обязательствам, в том числе включать их в черные списки в рамках системы социального кредита (единой системы оценки благонадежности физических юридических лиц, которая заработает в полную силу по всей стране к 2020 году).

Впрочем, как пишет Мартин Чорземпа из Института мировой экономики Петерсона, нового в этих мерах мало. Они скорее призваны заставить местные правительства выполнять разработанное ранее центральными властями законодательство в сфере p2p. Чорземпа отмечает, что у КРБСД всего три штатных сотрудника, которые отвечают за разработку регулирования тысяч платформ. Поэтому, конечно, центр за всем уследить не может, и значительная часть контролирующих функций ложится на местные власти.

Причины кризиса

Платформы p2p были придуманы не в Китае, но именно здесь этот рынок завоевал наибольшую популярность. С 2007 по 2015 год он рос почти на 234% в год. В 2015 году число p2p-платформ переваливало за 3500. С тех пор их количество стало сокращаться (хоть и не было такого обвала, как этим летом). Но даже сейчас в Китае около 1500 p2p-платформ. Для сравнения: в Великобритании (родине p2p) всего сто подобных платформ, в США – около трехсот.

Власти КНР поначалу никак не препятствовали развитию этого рынка и даже, напротив, поддерживали его. Госсовет в июне 2015 года опубликовал «Руководящие мнения по активному стимулированию концепции Интернет+» где, в частности, дается четкое указание «активно развивать глубину и широту инноваций в сфере финансовых услуг в интернете, а также нормативно развивать интернет-кредитование и операции по предоставлению потребительских кредитов в интернете».

Дело в том, что традиционные банковские продукты в массе своей недоступны заемщикам. Банки с охотой выдают кредиты (пусть часто и на сомнительные с точки зрения экономики проекты) государственным корпорациям, потому что понимают, что в случае чего за них ответит государство. А вот малый и средний бизнес часто остается не у дел. Тем более это касается потребительского кредитования.

Кредитная история в Китае есть лишь у 320 млн человек – около 20% населения. Поэтому для среднестатистического китайца получить кредит в китайском банке – практически невозможная задача.

В традиционной банковской системе плохо обстоят дела и для вкладчиков. Ставки по депозитам китайских банков не превышают 2%. При этом индекс потребительских цен колеблется от 2% до 3%. Получается, что, вкладывая деньги в банк, население кредитует банки по отрицательной процентной ставке.

Кредитование p2p, с одной стороны, давало новые инвестиционные возможности для людей. С другой стороны, позволяло получить финансирование тем, кто не мог кредитоваться в банках. Это было на руку властям хотя бы потому, что, с одной стороны, рост кредитной массы стимулировал деловую активность и потребление, чего так не хватало для трансформации модели экономического роста, о которой говорят уже много лет. С другой – это снимало нагрузку и какие-либо риски с китайской банковской системы.

В начале 2016 года прошла первая волна дефолтов p2p-платформ. Самый одиозный случай – платформа Ezubao, которая оказалась обычной финансовой пирамидой. Компания увела $7,3 млрд у 900 тысяч инвесторов. С этого момента финансовые власти Китая стали более пристально рассматривать рынок p2p. И выяснилось, что в Китае он совсем не похож на классический рынок p2p в других странах.

По идее p2p-компания – это лишь посредник в схеме «заемщик – кредитор». Ее роль сводится к тому, чтобы за определенную плату свести друг с другом тех, кто хочет дать деньги в долг, с теми, кто их хочет получить. Компания может помочь инвесторам проанализировать кредитные риски и просчитать оптимальную ставку процента. Однако решение об инвестировании принимает сам кредитор. Никаких решений, гарантий доходности и возврата средств и других рисков платформа на себя не берет.

Но в Китае p2p-платформы стали играть роль квазибанковских структур. Они аккумулировали средства инвесторов и гарантировали им фиксированную (причем очень высокую) доходность. Затем компании просто вкладывали средства инвесторов в те отрасли, для которых недоступно банковское кредитование. Так, значительный объем p2p-инвестиций шел на проекты в сфере недвижимости. Мартин Чорземпа даже указывает, что некоторые p2p-платформы были тесно связаны с местными правительствами, которые с их помощью финансировали государственные проекты.

Но для того чтобы гарантировать доходность, выдавать кредиты на длительный срок, привлекая при этом краткосрочные депозиты и не допуская разрыва ликвидности, компания должна формировать обязательные резервы и вообще попадать под довольно жесткое банковское регулирование. Платформы p2p не являются банками, поэтому любые подобные действия крайне рискованны и имеют признаки финансовой пирамиды. Стало понятно, что отрасль нужно как-то регулировать.

Меры регулирования

В августе 2016 года КРБСД опубликовала правила, по которым физические лица не могут занимать более 200 тысяч юаней (около $30 тысяч) на одной p2p-платформе, а общая сумма долга по всем платформам не должна превышать 1 млн юаней (для юридических лиц эти пороговые значения выше в пять раз).

Кроме того, р2р-платформам запретили аккумулировать капитал и заниматься предоставлением финансовых услуг – например, управлением активами. Каждая p2p-компания должна вести свою деятельность исключительно через депозитарный банк, причем для каждой p2p-платформы – только один. Это значит, что все средства, полученные p2p-платформой от кредиторов, должны сначала поступить в банк и только после этого направляться заемщикам.

В апреле этого года Канцелярия руководящей группы по специальному управлению рисками в сфере интернет-финансов выпустила новый документ: «Уведомления об усилении интенсивности нормализации операций по управлению активами через интернет и налаживанию работы по контролю». В них, в частности, говорится, что действующие p2p-платформы должны до 30 июня получить лицензию на ведение деятельности (позднее дедлайн перенесли на лето 2019 года). Для этого компании должны соответствовать вышеперечисленным правилам КРБСД.

Кроме того, p2p-платформы должны перестать формировать какие-либо резервы из фондов инвесторов, должны быть исключительно посредниками в отношениях между кредиторами и заемщиками и установить потолок на суммарную стоимость кредита 36% годовых (потолок суммарной стоимости кредита установил в 2015 году Верховный суд КНР).

Несвоевременный обвал

Западные СМИ пишут, что нынешний обвал на китайском рынке p2p-кредитования вызван как раз жесткими мерами со стороны регуляторов. С одной стороны, определенная логика в таких суждениях есть. Квазибанковский бизнес p2p по управлению активами потенциально мог принести гораздо больший доход, чем просто комиссионные за посреднические услуги. К тому же привлечение еще одного финансового посредника в лице депозитарного банка увеличивает транзакционные издержки, что также влияет на рентабельность p2p-бизнеса. Многие p2p-компании указывали на нечеткость требований и процедур для получения лицензий. Поэтому, как отмечает ряд СМИ, p2p-компаниям просто стало невыгодно работать, и они свернули свою деятельность.

Но дело в том, что первые правила КРБСД, как было сказано, опубликованы в конце 2016 года. Крайний срок исполнения этих правил, как и требований к лицензированию компаний, опубликованных Руководящей группой, не раз переносился. На данный момент переходный период продлен до июня 2019 года. Возникает вопрос: почему обвал на p2p-рынке произошел именно сейчас? По логике это должно было произойти или сразу, когда первые правила были опубликованы, или к истечению срока исполнения новых требований. А получилось так, что p2p-сектор рос вплоть до начала июня – за 12 месяцев, включая май, объем непогашенных займов вырос на 43%. А потом произошел резкий обвал.

Паника p2p-инвесторов началась в городе Ханчжоу. Именно там в апреле этого года власти ввели систему лотереи для покупки нового коммерческого жилья. Делалось это для того, чтобы сдуть пузырь на рынке недвижимости. Теми же соображениями руководствовались в свое время власти Пекина, когда вводили лотерею на получение регистрационных знаков на автомобили.

Но если в Пекине эксперимент удался и число новых машин на дорогах перестало расти гигантскими темпами, с недвижимостью в Ханчжоу получилось иначе. Во-первых, таким образом был искусственно разогрет спрос на вторичное жилье, на которое лотерея не распространялась. Во-вторых, для участия в лотерее нужно вносить аванс, который в случае розыгрыша особенно привлекательных лотов доходит до миллиона юаней. Таким образом, людям срочно потребовались деньги, и они стали забирать свои инвестиции из p2p-платформ.

Если бы p2p-платформы работали как положено, просто связывая между собой кредиторов и заемщиков, то такой сценарий был бы невозможен: до истечения срока погашения задолженности кредитор не может требовать полный возврат средств. Но китайские p2p-платформы работали как квазибанки. Во многих была возможность досрочно вывести средства с потерей процентов.

Другой вопрос, что когда бегство инвесторов стало массовым, компании столкнулись с разрывом ликвидности и стали банкротиться. Первой закрылась крупнейшая p2p-платформа в Ханчжоу Shanlin Finance, не вернув $9 млрд инвесторам. Затем, уже в июне, обанкротились еще две старейшие p2p-платформы Ханчжоу – Tang Xiaoseng и Lian Bi finance.

Напряжения добавил глава КРБСД Го Шуцин. Выступая на форуме Луцзяцзуй 15 июня, он сказал, что инвесторы должны понимать связь высокой доходности с высоким уровнем риска. И предупредил, что если обещана доходность хотя бы 10%, то нужно быть готовым потерять все свои деньги. При этом большинство p2p-платформ как раз предлагали доходность от 10% и выше. Та же Tang Xiaoseng, например, обещала вкладчикам 12% годовых.

Видимо, тогда инвесторы отчетливо поняли, что государство никаких гарантий сохранности их вложений не дает. Поэтому после слов главы КРБСД даже те, кто не собирался в ближайшее время покупать недвижимость, бросились забирать нажитые непосильным трудом деньги. А были и те, кто, позарившись на высокую доходность p2p, вкладывался с большим кредитным плечом.

Люди набирали займов в микрофинансовых организациях, даже по кредитным картам, и вкладывались в p2p, рассчитывая заработать на спреде. Естественно, они запаниковали. Так и начались массовые банкротства p2p-компаний. И очень быстро эта волна захлестнула остальные регионы Китая. Еще больше осложнял ситуацию спад на фондовом рынке, куда многие p2p-платформы вкладывали деньги инвесторов.

30 лет перехода

Можно ли сказать, что китайский регулятор сам спровоцировал кризис, которого власти страны как раз пытались не допустить? Вряд ли. Волна банкротств началась еще до заявления Го Шуцина по гораздо более фундаментальным причинам, он лишь невольно ускорил неизбежное приближение коллапса. Регуляторы, наоборот, хотели как лучше: с одной стороны, разработать необходимое законодательство, а с другой – дать бизнесу время для перехода, чтобы избежать жесткой посадки.

Единственное, в чем просчитались власти, это в необходимости активного просвещения населения. Иначе как объяснить, что среди протестующих, которых задержали на подходе к офису КРБСД в Пекине, было много тех, кто вложил в единственную p2p-платформу все свои сбережения. Например, 47-летняя вдова, вложившая $550 тысяч, доставшиеся ей после смерти мужа. Теперь она осталась без сбережений, ей нечем оплачивать ребенку учебу. Или 28-летний работник отеля, потерявший в p2p-платформе $66 тысяч, которые были предназначены для покупки жилья к свадьбе.

Теперь, понимая серьезность ситуации, власти пытаются разрешить кризис. На помощь призвали четыре государственные корпорации по управлению активами (AMCs), также известные как банки плохих долгов. Они в свое время были созданы, чтобы спасти финансовую систему страны, переходившей от плана к рынку.

Правда, как эти компании, набившие руку в реструктуризации задолженности и реализации залогов по кредитам, будут решать проблему p2p, непонятно. Ведь здесь никаких залогов и обеспечений не предусмотрено. Пекинское Управление по финансовой работе решило предупреждать проблемы заранее и обязало все p2p-компании, работающие в местной юрисдикции, составить отчет о своей деятельности. Компании среди прочего должны будут сообщить о количестве активных пользователей, объем десяти крупнейших непогашенных займов и их отношение к общему объему займов, объем просроченных кредитов и так далее.

Эти меры подпитывают в китайском обществе патернализм, который как раз и вышел боком в случае с p2p-рынком. Государство, опасаясь социальных волнений, опять берет на себя и значительный контроль, и часть ответственности, которая по идее должна лежать на кредиторах и заемщиках. Похоже, что практика вмешательства государства в случае любого негативного события в сфере финансов привела к тому, что тридцатилетний переход Китая от плана к рынку пока еще так и не завершен. В сознании населения не укладывается, что доходность в пять раз выше, чем по депозитам, не может предлагаться просто так, и что, разумеется, государство не может давать гарантии по таким вложениям.

На самом деле даже полный крах p2p-рынка не был бы фатальным для финансовой системы страны: общий объем непогашенных займов p2p не превышает 1% от суммарного объема непогашенных банковских кредитов. Однако патерналистский общественный договор обязывает власти вмешаться и не допустить жесткой посадки.

Но проблема в том, что меры регулирования не могут быть эффективными, если в сознании населения не будет четкого понимания разницы между сбережением и инвестированием. Ведь помимо p2p есть и различные продукты по управлению активами, в том числе в банках, и инвестиционные продукты в страховых компаниях. При этом среднестатистический китаец считает, что это такие же безопасные вложения, как в банковские депозиты, просто под более высокие проценты.

Таким образом, спасая p2p-сектор, государство хоть и избегает небольших социальных волнений, но берет при этом на себя неограниченную ответственность. Люди будут по-прежнему ждать, что за любые их инвестиционные решения ответит государство. Но что делать в случае серьезного экономического кризиса? Как сдерживать десятки, если не сотни миллионов людей, которые пострадают в этом случае и будут ждать помощи от государства? Подобные шаги могут оказаться для Китая бомбой замедленного действия, которая рискует взорваться при наступлении серьезных финансовых проблем, например из-за последствий торговой войны с США.

Китай > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 3 октября 2018 > № 2748983 Леонид Ковачич


Эквадор. Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Медицина > carnegie.ru, 9 февраля 2018 > № 2490795 Леонид Ковачич

Большой брат под кожей: как Китай выводит слежку на генетический уровень

Леонид Ковачич

Много лет Эквадор, как и другие латиноамериканские страны, страдал от разгула преступности. Но теперь на помощь пришли китайские технологии слежки. Преуспев в создании системы тотального контроля внутри страны, Китай начал делиться своим опытом с остальным миром

«В темное время суток водители обычно не останавливаются на красный свет, а очень осторожно и на малой скорости продолжают движение. Связано это с тем, что в данный период преступники могут нападать с целью ограбления на стоящие на перекрестках автомобили. В Кито и Гуаякиле нередки случаи уличных преступлений ненасильственного характера и грабеж на дорогах. Туристам следует особенно остерегаться карманников, часто «работающих» в аэропорту, в портах, на вокзалах, в общественных заведениях и в местах большого скопления народа».

Такое предупреждение для выезжающих в Эквадор россиян можно прочитать на сайте консульского департамента МИД РФ. Складывается ощущение, что уехать целым и невредимым из Эквадора непросто. Впрочем, не исключено, что информация уже устарела. Эквадор поднялся на четвертое место в рейтинге самых безопасных стран Латинской Америки, хотя еще в 2010-м был на одиннадцатом. А все благодаря системе ECU911, которая пришла в страну из Китая.

В 2016 году Эквадор внедрил китайскую систему умного видеонаблюдения, оснащенную технологией распознавания лиц. Камеры, установленные в 24 провинциях, круглосуточно наблюдают за 16-миллионным населением. Под присмотром камер крупные аэропорты, транспортная инфраструктура, места массового скопления людей. «За время работы системы преступность в стране упала на 24%, превратив Эквадор в одно из самых безопасных мест в Латинской Америке», – гордо цитирует замруководителя штаба оперативного управления системой ECU911 Сиксто Эраса агентство «Синьхуа».

Любопытно, что оборудование для создания ECU911 на сумму $14 млн китайцы передали Эквадору безвозмездно. Правда, о том, что Китай помогает создавать всевидящую систему, президент Эквадора Рафаэль Корреа заявил всего за две недели до государственного визита председателя КНР Си Цзиньпина в ноябре 2016 года. В ходе этого визита Си и Корреа посетили штаб управления ECU911.

Создавать ECU911 помогала Китайская национальная импортно-экспортная корпорация электроники CEIEC, близкий российский аналог – Объединенная приборостроительная корпорация). Это государственное предприятие, занимающееся производством и экспортом электроники для военных нужд, а также систем обеспечения безопасности. В портфеле экспортных заказов компании не только системы видеонаблюдения, но даже радиолокационные станции.

В Эквадоре компания построила комплексную систему общественной безопасности. Это и умные камеры, и система оперативного отслеживания мобильных телефонов. По словам Сиксто Эраса, с помощью пеленгации мобильных устройств полиция смогла существенно повысить раскрываемость дел, связанных с похищением или пропажей людей. Эквадорские полицейские довольны: много висяков удалось раскрыть.

Возможно, для Эквадора налаженная система ECU911 – настоящее технологическое чудо. Однако это лишь малая часть того, что умеет Китай. Чтобы понять, какие еще прорывные технологии в области безопасности и контроля может дать миру КНР, стоит рассмотреть подробнее, что собой представляет «всевидящее око» внутри Китая.

Система сетевого управления

Китайская система управления обществом действительно может считаться одним из величайших изобретений наряду с порохом и компасом. Еще в 400 году до н.э. китайский реформатор Шан Ян, премьер-министр царства Цинь, приказал всему народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству ответственный за группу семей. Эта система называлась «баоцзя». Деление населения на маленькие блоки с назначением ответственного за каждый блок помогло создать передовую для того времени саморегулирующуюся систему. Все друг за другом следили, везде был порядок.

Уже в наши дни китайские власти решили снова применить проверенную веками технологию. В 2004 году район Дунчэн в Пекине поделили на 1652 квадрата. Каждый квадрат – 100 на 100 метров. Забавно, но изначально это делалось для того, чтобы оптимизировать процесс обслуживания трансформаторных будок и других объектов инфраструктуры, например общественных туалетов.

Со временем власти поняли, что с помощью такой системы очень легко контролировать население. В Дунчэне были повсеместно установлены камеры слежения. Кроме того, местные власти и полиция привлекали дружинников. Дружинники должны были патрулировать квадрат и сообщать о случаях нарушений общественного порядка или поломки объектов инфраструктуры начальнику квадрата. Тот, в свою очередь, передавал данные в единый информационный центр. В информационном центре располагались мощные компьютеры, которые аккумулировали информацию с камер и от волонтеров.

В базе данных единого информационного центра, помимо каждого объекта инфраструктуры вплоть до скамеек, было учтено и все население, распределенное по квадратам (примерно по 200–250 человек). Ответственный за квадрат должен был сообщать о всех изменениях: кто уехал из района, кто, наоборот, приехал. При этом все информационные системы были объединены в единую систему управления, поэтому перемещения людей фиксировались: допустим, если человек сменил место жительства в пределах района, то база данных другого квадрата сообщает, что он переехал именно туда.

За три года эксперимента в пекинском районе Дунчэн число социальных волнений и конфликтов удалость сократить на 35%. Власти стали пробовать работать по той же схеме и в других городах: Шанхае, Яньтае, Гуанчжоу. Но это были скорее инициативы и эксперименты местных властей. На общенациональном уровне за сетевое управление взялись в 2011 году.

В начале 2011 года на Ближнем Востоке бушевала «арабская весна». Волна протестов прокатилась по многим странам арабского мира и в некоторых из них привела к свержению режима или затяжной гражданской войне. Причем большую роль в организации протестных движений играли соцсети и интернет. Современные средства коммуникации позволяли за считаные дни мобилизовать тысячи человек и организовать массовые беспорядки.

Власти некоторых стран пытались в последний момент точечными мерами ограничить распространение информации. Власти Туниса, например, ограничивали доступ к LiveJournal. В Египте крупнейшие провайдеры по указанию режима Хосни Мубарака и вовсе отключили интернет. Но эти меры не помогли – было слишком поздно.

В Китае с тревогой смотрели на эти события, невольно проецируя их на собственные неспокойные регионы на западе и северо-западе страны. В июле 2011 года ЦК КПК и Госсовет КНР выпустили «Предложения об укреплении инноваций в социальном управлении». Документ не был опубликован в свободном доступе, но по некоторым цитатам из него на китайских государственных порталах и в СМИ можно сделать вывод, что значительная часть этого документа была посвящена сетевому управлению.

Стало понятно, что сетевое управление – полезный механизм, но одними камерами слежения и дружинниками здесь не обойтись. Нужна тотальная взаимосвязанная система контроля всех сфер жизни – как реальной, так и виртуальной. Как это можно сделать, показал Чэнь Цюаньго.

Железный Чэнь

В августе 2011 года в Тибетский автономный район был назначен новый партийный секретарь – Чэнь Цюаньго. И он сразу начал воплощать в жизнь идеи сетевого управления, причем с существенными инновациями. Он также разделил все городские территории на квадраты. И поставил через каждые 500 метров по небольшому полицейскому участку. Конечно же, не обошлось без камер наблюдения с технологией распознавания лиц, которые были установлены буквально на каждом шагу.

Данные с камер подведомственных квадратов поступают и обрабатываются в этих полицейских участках. При этом за счет близости участков друг к другу полицейский патруль в случае какой-либо экстренной ситуации может появиться на месте через одну минуту.

Кроме того, в отличие от пекинского района Дунчэн, где патрулирование квадратов осуществляли дружинники-добровольцы, для выполнения этой задачи в Тибете Чэнь привлекал исключительно полицейских. Если с 2007 по 2011 год в Тибете было принято на работу 2830 полицейских, то за пятилетку 2011–2016 годов на охрану общественного порядка поступило уже 12 313 новых сотрудников.

Все эти меры оказались очень результативны: за пять лет пребывания Чэнь Цюаньго на посту в Тибете не было ни одного случая массового протеста, произошло лишь восемь актов самосожжения (распространенный среди тибетцев способ выражения индивидуального протеста), тогда как по всей стране таких актов было 150 за тот же период. Таким образом, Чэнь зарекомендовал себя как успешнейший борец за стабильность. Поэтому в 2016 году его отправили в еще более нестабильный регион – Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР).

Полицейские сети от земли до неба

О том, что Синьцзян – это бомба замедленного действия, власти Китая думали всегда, но особенно после «арабской весны». В регионе, где живет более 10 млн уйгур-мусульман, сильны сепаратистские и радикальные настроения. В 2008 году произошли массовые волнения. В 2013-м террористы-смертники подорвали автомобиль прямо на центральной площади Тяньаньмэнь в Пекине. В 2014 году радикальные уйгуры устроили резню на вокзале в Куньмине, столице провинции Юньнань, и взрыв на рынке в Урумчи (административном центре Синьцзяна). После этих событий председатель КНР Си Цзиньпин призвал «расставлять сети от земли до неба», чтобы искоренить терроризм.

Чэнь Цюаньго подошел к поставленной задаче ответственно. Во-первых, он, как и в Тибете, расставил через 500 метров полицейские участки. Штат полицейских вырос значительно. Например, с 2003 по 2008 год в регионе было принято на работу 5800 полицейских. С 2009 по 2016 год было открыто уже 40 тысяч вакансий. В одном лишь 2016 году было принято на работу 90 тысяч новых полицейских.

В регионе на каждые 10 тысяч жителей приходится столько же камер наблюдения, сколько в других частях страны смотрят за несколькими миллионами человек. По подсчетам аналитической компании IHS Markit, на Китай приходится 46% мирового рынка систем видеонаблюдения на $17,3 млрд. В Китае уже установлено 176 млн камер (для сравнения: в США всего 50 млн), а к 2020 году будет установлено еще почти 500 млн камер. Значительная часть из них, конечно, поставят в Синьцзяне.

Однако этим система безопасности Синьцзяна не ограничивается. Каждый житель подвергается процедуре сканирования радужной оболочки глаза. Делается это для того, чтобы удостоверение личности невозможно было подделать. Кроме того, в полицейских базах данных хранятся фотографии всех зарегистрированных жителей, эта база связана с нейросетью, на основе которой и работает система распознавания лиц. Таким образом, уличные камеры в автоматическом режиме могут отслеживать перемещение по городу любого человека.

Во многих торговых центрах перед входом установлены сканеры, которые распознают лица и идентифицируют личность посетителей. Чтобы проехать на автозаправочную станцию, человек должен просканировать свои права на специальном устройстве, только тогда шлагбаум открывается и можно заехать на АЗС.

Если человек значится в полицейской картотеке как подозрительный, система автоматически посылает предупреждение в полицейский участок. При этом подозрительными для полиции могут быть не только люди с криминальным прошлым. Это могут быть и активисты-правозащитники, и просто этнические уйгуры-мусульмане. Недавно агентство Bloomberg сообщало со ссылкой на источник, знакомый с проектом, что власти ввели в строй систему, оснащенную искусственным интеллектом, которая сама предупреждает полицию, если подозрительные личности отклоняются от своего привычного маршрута работа – дом более чем на 300 метров.

На каждый автомобиль, зарегистрированный в Синьцзяне, согласно распоряжению властей, устанавливаются специальные датчики геолокации. При этом машина с номерами из другого региона не может просто так въехать в город. Дорожные камеры заранее предупреждают о приближении к городу «чужой машины». Каждый въезд в крупные города Синьцзяна оборудован специальными КПП. Иногородние автомобили тщательно досматриваются, а у водителей и пассажиров проверяют документы и фотографируют их.

Полицейские ходят по улицам со специальными гаджетами. Это анализатор мобильного контента. Они могут остановить любого человека на улице и попросить его мобильный телефон. Мобильный подключают к этому гаджету, который самостоятельно, независимо от модели телефона, определяет наличие на нем запрещенного, политически чувствительного контента. Поэтому распространена практика, когда люди имеют два телефона: один держат дома, а с другим ходят по улице. С другой стороны, все мобильные номера регистрируются. Поэтому власти все равно знают, сколько у человека мобильных устройств.

В Синьцзяне жестко контролируется даже оборот кухонных ножей. Купить нож можно лишь при предъявлении удостоверения личности. Всех продавцов этой продукции обязали приобрести специальное дорогостоящее оборудование. Если человек покупает нож, то на лезвии лазером гравируется QR-код, который содержит полную информацию о покупателе. Только после этого нож дают в руки покупателю. Видимо, вспоминая резню в Куньмине, власти решили пойти и на такие крайние меры.

Под маской доктора

Абдул Карем Абдулайни более 40 лет не посещал врачей. Он живет в отдаленном горном селе в Синьцзяне, и добраться до городской больницы для него целое приключение. Но медработники пришли к нему сами. Измерили давление, сняли кардиограмму, сделали экспресс-анализ крови. Оказалось, что у пожилого уйгура повышен сахар. Скоро врачи придут к нему снова; если уровень глюкозы в крови не нормализуется, придется начинать лечение от диабета.

А Турсун Реджеп давно страдал от гипертонии, но к врачам обращался нечасто. Бесплатная диспансеризация показала, что у него коронарная болезнь и сердечная пневмония. Турсуна Реджепа сразу госпитализировали без лишних бюрократических формальностей. Через четыре дня пациенту стало уже гораздо лучше.

Подобные истории часто рассказывают официальные синьцзянские СМИ. Вовремя выявить серьезные заболевания помогла ежегодная бесплатная диспансеризация, которую власти проводят для всего населения Синьцзяна в возрасте от 12 до 65 лет. В тестовом режиме программу стали проводить в 2016 году. В 2017-м, согласно сообщению на сайте Госсовета КНР, диспансеризацию прошли 18,8 млн человек. При этом население всего региона – 21,8 млн человек. Власти уездов отчитываются, что «диспансеризация приходит к каждому жителю самых удаленных поселений на самых последних километрах». На массовое обследование в 2017 году было потрачено 1,5 млрд юаней.

Официально заявляется, что всеобщая диспансеризация проводится для раннего выявления и лечения заболеваний, повышения уровня здоровья населения и качества медицинских услуг в относительно бедном регионе, а также создания цифровых историй болезни населения. Цель, конечно, благородная. Но ведь Синьцзян не единственный относительно бедный регион Китая. Почему же «диспансеризация для всех» положена только жителям Синьцзяна?

Ответ на этот вопрос нашла организация Human Rights Watch. В декабре она опубликовала расследование, в котором сообщается, что во время бесплатных диспансеризаций у населения Синьцзяна собирают образцы ДНК, которые потом передаются правоохранительным органам. «Массовый сбор образцов ДНК – это само по себе серьезное нарушение прав человека. Еще хуже, что происходит это обманным путем под видом бесплатного медицинского обследования», – писала HRW.

В подтверждение своих опасений организация приводит документ: «Рабочие указания по точной регистрации и проверке населения автономного района (СУАР)». Документ, по данным HRW, выпущен руководящей группой по системе регистрации настоящего имени, управлению и обслуживанию населения. HRW ссылается на сайт администрации города Аксу, где был опубликован полный текст этого документа (сейчас страница, на которую была дана ссылка, уже не существует, причем она даже не отображается в кеше поисковых систем).

Зато был найден другой документ: «План реализации работы по точной регистрации и проверке населения уезда Инин» (тоже находится в Синьцзяне), опубликованный на сайте администрации уезда. В нем говорится, что основная цель программы – собрать и проверить данные о реальном количестве населения региона, собрать фотографии, отпечатки пальцев, сканы радужной оболочки глаз, данные о группе крови и ДНК у всего населения в возрасте от 12 до 65 лет. А для представителей фокус-групп и их родственников возрастные ограничения отсутствуют.

Все данные должны быть собраны воедино и привязаны к номеру удостоверения личности человека, чтобы создать электронную базу данных всего населения. За сбор биометрических данных (фотографии, отпечатки пальцев, сканы радужной оболочки), согласно документу, отвечают правоохранительные органы на местах. За сбор образцов ДНК отвечают работники на местах Госкомитета по делам здравоохранения и планового деторождения КНР. Массовый сбор образцов ДНК должен производиться в ходе всеобщей ежегодной бесплатной диспансеризации, говорится в документе.

На своем сайте HRW дает неофициальный перевод на английский язык «Рабочих указаний по точной регистрации и проверке населения автономного района (СУАР)». И хотя оригинал документа найти не удалось, текст найденного «Плана реализации работы по точной регистрации и проверке населения уезда Инин» практически полностью совпадает с текстом, который дает HRW. Поэтому можно сделать предположение, что документ, найденный правозащитниками, просто был удален с официальных сайтов администраций и все следы в интернете тщательно зачищены после того, как вышла резонансная публикация HRW.

Биослежка

Конечно, ежегодная диспансеризация – дело добровольное. Однако власти развернули масштабную кампанию, убеждая население в необходимости этого мероприятия. Причем делают это на редкость настойчиво. На местном телевидении регулярно выходят сюжеты о счастливых жителях деревень, которые прошли обследование, не потратив на это ни юаня, и вовремя выявили опасные заболевания. Люди оперативно получили высокотехнологичную медицинскую помощь, и это спасло им жизнь. При этом регулярно приводятся слова Си Цзиньпина, которые он произнес на Национальном конгрессе гигиены и здоровья в 2016 году, что «без здоровья всего народа невозможно построение общества средней зажиточности».

Что делают на диспансеризации? Согласно «Плану реализации процедур диспансеризации населения», в программу входит общий осмотр, аускультация (прослушивание внутренних органов с помощью стетоскопа), общий анализ крови и анализ на глюкозу, анализ мочи, ЭКГ, ультразвуковая диагностика печени, почек, поджелудочной железы, рентгенография органов грудной клетки. При этом пациентам ничего не сообщается о заборах образцов ДНК.

Чем грозит для человека тайный сбор его биоматериалов? Дело в том, что образцы ДНК – это, по сути, конфиденциальные личные данные человека. Их сбор без личного согласия нарушает фундаментальное право человека на телесную неприкосновенность, охрану жизни и здоровья. Использование таких данных должно быть строго регламентировано. Иначе они могут быть использованы для тотальной слежки над людьми, причем на генетическом уровне.

В процессе жизнедеятельности человек неизбежно оставляет свои генетические следы: например, слюну на посуде, волосы на одежде и на мебели и т.д. Таким образом можно идентифицировать и отслеживать места пребывания человека, его круг общения. Это возможно, даже если человек, например, кардинально изменил свою внешность, поскольку генетический код остается одинаковым всю жизнь. Более того, можно выявлять, отслеживать и оказывать давление на родственников искомого человека.

Прецеденты в Китае были. В прошлом году полицейские рапортовали о поимке серийного убийцы, который изнасиловал и убил более 11 женщин. Его не могли поймать много лет. А теперь с помощью технологий анализа ДНК на убийцу вышли через его дядю, у которого произвели забор биоматериала.

В уезде Цяньвэй в провинции Сычуань медработники ходили по школам, собирая образцы ДНК у всех учащихся мужского пола. Зачем это делалось, стало понятно через некоторое время. Таким образом полиции удалось раскрыть убийство двух владельцев магазина девятилетней давности – на преступников вышли через их младших дальних родственников, которые учатся в школе.

Китай обладает самой крупной в мире базой ДНК. Руководитель Центра экспертизы вещественных доказательств Министерства общественной безопасности КНР Лю Шо в своей статье в специальном ведомственном журнале «Технологии криминалистики» писал, что на 2016 год в базе данных китайской полиции 54 млн профилей ДНК. Для сравнения: в США этот банк данных насчитывает всего 13 млн профилей.

В планах китайской полиции к 2020 году довести этот показатель до 100 млн профилей. Это значит, что каждый год должно собираться столько же биоматериала, сколько в США собиралось в течение более 20 лет. Полиция с воодушевлением смотрит на поставленную задачу. «Банк данных ДНК стал оружием точного поражения, которое применяет полиция в расследовании и раскрытии преступлений» (DNA)», – пишет Лю Шо. На эти цели уже потрачен не один миллиард юаней.

С другой стороны, для китайской полиции нет никаких юридических преград в этом деле, что дает ей существенное преимущество по сравнению с иностранными коллегами. В США, например, образцы ДНК в большинстве штатов могут собираться лишь у осужденных за тяжкие преступления людей. В некоторых штатах, правда, есть послабление: сбор биоматериалов можно осуществлять и у подследственных.

В Китае статья 130 Уголовно-процессуального кодекса гласит: «Для определения конкретных обстоятельств, характера повреждений или физического состояния жертвы или подозреваемого может быть проведено медицинское обследование, собраны отпечатки пальцев, кровь, моча и другие биологические материалы. Если подозреваемый отказывается от процедуры, следователи в случае необходимости могут настаивать на проведении принудительных процедур. Осмотр и забор биоматериалов должен проводиться лицами того же пола, что и подозреваемый». Других разъяснений по этому вопросу Уголовный кодекс не дает.

В 2011 году Главное государственное управление КНР по контролю качества, инспекции и карантину совместно с Государственным комитетом по стандартизации Китая опубликовали для обсуждения проект документа «Технологии информационной безопасности – инструкции по защите персональных данных», разработанный Министерством промышленности и информатизации КНР. В них говорится, что обработку персональных данных нельзя проводить без согласия лица, которому они принадлежат, за исключением случаев, предусмотренных законодательством.

Документ не разъясняет, что это за случаи. Но в конце декабря 2017 года те же структуры выпустили «Технологии информационной безопасности – стандарты по защите персональных данных». Документ разработан Всекитайским техническим комитетом по стандартизации в сфере информационной безопасности и вступит в силу в мае 2018 года. В нем говорится, что собирать, использовать, передавать и обнародовать персональные данные, в том числе «деликатные» персональные данные, можно без согласия лица, которому они принадлежат, в случае, если эти действия напрямую связаны с государственной или общественной безопасностью, национальной обороной, общественным здравоохранением, важными общественными интересами, расследованием преступлений, вынесением приговора и его исполнением. Биологические материалы упоминаются в документе как «деликатные персональные данные», и данный пункт на них также распространяется.

Безусловно, иногда исследование образцов ДНК бывает необходимо для раскрытия преступлений. Однако практика показывает, что рутинный сбор и обработка биоматериалов не оправданы хотя бы по экономическим соображениям. Например, полиция Дацина (северо-восток КНР) собрала 340 тысяч образцов. Но это помогло раскрыть лишь 136 преступлений. По словам представителя полиции города, большинство преступлений совершается рецидивистами, поэтому собирать биоматериалы целесообразно лишь у определенной фокус-группы. Между тем власти Синьцзяна потратили более 60 млн юаней на закупку оборудования для обработки образцов ДНК. Зачем вкладываются такие деньги?

Любопытно, что программа бесплатной диспансеризации и, соответственно, массового сбора ДНК началась в 2016 году – именно тогда, когда на должность партийного секретаря Синьцзяна заступил Чэнь Цюаньго. Можно предположить, что Чэнь решил выстроить систему тотального контроля: физического, цифрового и даже генетического. Кстати, в фокус-группы, на которые не распространяются возрастные ограничения по сбору ДНК, входят мигранты, не имеющие прописки в Синьцзяне. Соединив материалы ДНК с другими большими данными, например с камер слежения или сканеров радужных оболочек, действительно можно создать всемогущее всевидящее око, которое знает подноготную каждого человека в городе.

Море данных

По свидетельствам очевидцев, жизнь в Синьцзяне сейчас напоминает пребывание на режимном объекте. Многочисленные отряды вооруженной полиции, КПП, похожие на блокпосты, поделенные на квадраты города, камеры слежения и сканеры. Конечно, большая масса радикально настроенного мусульманского населения Синьцзяна – серьезный источник нестабильности в стране. Это по-прежнему бедный регион с высоким уровнем безработицы.

Различные террористические организации, в том числе ИГ (запрещена в РФ), активно вербуют жителей Синьцзяна в свои ряды. Так что понять обеспокоенность властей можно. Но помогут ли решить проблему Синьцзяна сотни миллионов камер и сбор биоматериала у миллионов человек? Сможет ли система уследить за всеми? Не утонет ли полицейская машина в море big data?

Может быть, важен не сам тотальный контроль, а мысль, что Большой брат все время смотрит на тебя? Может, это и есть те самые моральные сдержки, которых, по мнению многих китайских исследователей, так не хватает современному обществу? По словам Софи Ричардсон, директора китайского отделения HRW, важно, чтобы люди знали, что они под постоянным контролем. Не важно при этом, смотрит на них полиция на самом деле или нет. Это будет подсознательное чувство, которое, конечно же, будет отражаться на их поведении и образе жизни.

Что будет с огромной исследовательской и производственной базой, когда система контроля полностью отстроится и наладится? Ценным опытом и знаниями можно поделиться. В Эквадоре уже спокойно. Китайская национальная импортно-экспортная корпорация электроники CEIEC распространила свою сеть на Лаос, Мьянму, Венесуэлу, Бразилию, Боливию, Перу. Кстати, единственное представительство компании в Европе находится в Москве.

Эквадор. Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Медицина > carnegie.ru, 9 февраля 2018 > № 2490795 Леонид Ковачич

Полная версия — платный доступ ?


Китай > Финансы, банки > carnegie.ru, 20 декабря 2017 > № 2430075 Леонид Ковачич

Как Китаю пришлось спасать страну от микрокредитов

Леонид Ковачич

Поначалу китайские власти рассматривали микрокредиты как полезный инструмент в борьбе с бедностью и даже рекламировали их в госСМИ. Но вскоре этот инструмент вышел из-под контроля и стал угрожать стране всесторонней катастрофой: от массовых протестов общенационального масштаба до обвала на финансовых рынках, по типу американского кризиса 2008 года

Китайские власти наводят порядок в сфере потребительского кредитования и микрозаймов. Комиссия по регулированию банковской деятельности КНР, а также Народный банк Китая совместно приняли документ «Уведомления об упорядочивании и регулировании деятельности микрофинансовых организаций (МФО). Новые правила, полный текст которых будет опубликован позднее, устанавливают предельно допустимую процентную ставку для микрокредитов, разъясняют порядок предоставления займов, ограничивают работу коллекторов, устанавливают правила формирования капитала таких организаций. Для кредиторов меры можно назвать драконовскими. Но принимать их надо было срочно. По заявлению китайских регуляторов, беспорядочное потребительское кредитование загоняет граждан в кредитную ловушку и угрожает стабильности всей финансовой системы страны.

iPhone ценою жизни

Девятнадцатилетняя студентка из Шэнси всего лишь хотела купить iPhone 6s Plus. Ей не хватало 12 тысяч юаней (около $1800). Просить деньги у родителей она стеснялась – родители крестьяне и так экономили на всем, чтобы только их единственная дочь получила хорошее образование. В университетском кампусе она увидела рекламу микрокредитов. Компания предлагала оформить кредит за 15 минут на любые цели без залога и поручителей.

Доверчивая девушка обратилась в организацию и действительно через считаные минуты получила деньги. Все условия договора студентка, видимо, до конца не прочитала. Оказалось, что, помимо тела кредита 12 тысяч юаней и почти 40% годовых, ей еще предстоит выплатить некий «сервисный сбор» 4000 юаней. Девушка поняла, что расплатиться своими силами не сможет, и взяла другой кредит, на оплату предыдущего, потом еще и еще. В итоге долг за iPhone составил более 230 тысяч юаней (около $35 тысяч).

Ситуация казалась безвыходной. И студентка решила покончить с собой. К счастью, ее с пузырьком снотворного в руках вовремя заметил отец и отговорил от такого поступка. Родители потратили все свои сбережения до копейки, но все равно остались должны еще около 60 тысяч юаней (примерно $9000). Эта история разошлась в китайских соцсетях. Пользователи интернета советовали обратиться в суд.

Возможно, теперь у родителей студентки есть шансы выиграть дело. Такие высокие ставки процента и раньше были запрещены законом, а по новым правилам выдавать займы людям, у которых нет стабильного источника дохода, МФО не могут.

Не копи – купи

Исторически в Китае жить в долг считалось зазорно. Многие поколения китайцев упорно работали и откладывали деньги на черный день. Поэтому в стране была чрезвычайно высокая норма накопления и низкое потребление. Но все изменилось, когда на рынок вышло поколение 90-х. Они выросли в относительном достатке и привыкли потреблять гораздо больше своих родителей. Типичная логика нынешнего поколения: жить надо не потом, а сейчас. Деньги обесцениваются, их надо тратить, а не откладывать на потом.

Финансовые структуры обратили внимание на этот тренд еще в середине 2000-х. Тогда банки стали выдавать кредитные карты студентам, часто привлекая их разными плюшками: кешбэком, скидками в магазинах при оплате картой, подарками от банка. Для финансовых структур китайские студенты стали настоящей находкой. Уже в 2008 году 15% всех розничных покупок потребительских товаров совершалось с помощью кредитных карт, тогда как за два года до этого их было всего 4,8%. Два года быстрого роста потребления в кредит – как раз то время, когда банки активно выдавали кредитки студентам.

Но вскоре головокружение от успехов сменилось разочарованием: готовые на безудержное потребление молодые люди еще не состоялись в финансовом плане, поэтому обеспечить высокую норму потребления на свои собственные средства они все равно не могли. Родители отнимали у своих детей иногда по десятку различных кредиток, из последних средств расплачивались с их долгами, которые доходили до нескольких сотен тысяч юаней. Тогда финансовые власти вовремя отреагировали, и в 2009 году китайский ЦБ запретил выдавать кредитные карты студентам без источника дохода, а также лицам моложе 18 лет.

В то время уже стали появляться микрофинансовые организации, но их популярность была невелика. О том, какие риски может нести их деятельность, мало кто задумывался. Необходимость в жестком регулировании этой отрасли была неочевидна. Официальный документ, регулирующий деятельность МФО – «Руководящие мнения Комиссии по регулированию банковской деятельности КНР и ЦБ КНР о тестировании МФО» – появился в 2008 году. Но он описывал лишь базовые принципы – что такое МФО, как формируется капитал МФО, к какому ведомству относится их регулирование и так далее.

Так, например, в документе сказано, что фонды МФО формируются за счет уставного капитала, внесенного акционерами, добровольных взносов акционеров, а также за счет банковских кредитов. Но МФО может брать кредит не более чем в двух банках. А сумма банковского займа не должна превышать 50% от чистого объема капитала компании. Кому выдавать кредиты, какова процедура истребования долга, какие могут быть процентные ставки – ничего этого документ не регламентирует.

Микрокредит против бедности

В то время китайские власти рассматривали микрокредиты как полезный инструмент в борьбе с бедностью. И это вполне логично: первые в мире МФО создавались именно для этой цели. В 1970-х экономист из Бангладеш Мухаммед Юнус начал выдавать свои деньги в долг малоимущим предпринимателям, чтобы те могли использовать их для развития бизнеса. Именно он стал основателем Grameen Bank – первой микрофинансовой организации в мире, и получил Нобелевскую премию за вклад в борьбу с бедностью.

Китай решил воспользоваться мировым опытом. В 2015 году Госсовет КНР опубликовал «Программу развития финансовой системы, доступной для всех групп населения, 2016–2020»). В ней значительная роль отводилась микрокредитам. «Нужно стимулировать создание финансовыми структурами инновационных продуктов, в том числе продвижение микрокредитных продуктов, микрокомпаний по страхованию жизни. Необходимо расширять каналы финансирования микрокредитных компаний и ломбардов», – говорится в программе.

Упор на микрокредиты был сделан в первую очередь в борьбе с бедностью на селе. Главное информагентство страны «Синьхуа» рапортовало о том, как счастливый фермер легко получил кредит через мобильное приложение Ant Financial, входит в группу Alibaba, купил трехколесный мотоцикл с тележкой и стал зарабатывать на жизнь мелкими грузоперевозками. Он спокойно живет на своей малой родине, ему уже не надо ехать в прибрежные города на заработки. В сотрудничестве с Китайским фондом по борьбе с бедностью компания Ant Financial работает в 245 беднейших регионах и предоставила кредитов 160 миллионам крестьян, сообщало «Синьхуа».

Предприимчивые финансисты быстро уловили этот сигнал. Сначала в 2007 году в Китае появились платформы p2p-кредитования, и рынок начал бурно расти, в среднем на 234% в год. К началу 2017 года он достиг $290 млрд. Регуляторы не вмешивались до тех пор, пока в 2016 году не случился скандал с крупнейшей на тот момент платформой Ezubao, оказавшейся финансовой пирамидой. Компания увела $7,3 млрд у 900 тысяч инвесторов.

Тогда Комиссия по регулированию банковской деятельности выпустила правила, по которым физические лица не могут занимать более 200 тысяч юаней (около $30 тысяч) на одной p2p-платформе, а общая сумма долга по всем платформам не должна превышать 1 млн юаней. Кроме того, р2р-платформам запретили аккумулировать капитал, каждая p2p-компания теперь должна вести свою деятельность исключительно через депозитарный банк, причем для каждой платформы он только один.

В таких условиях p2p-платформам работать стало невыгодно. Тогда компании стали сами напрямую предоставлять потребкредиты населению.

Количество МФО стало быстро увеличиваться. Кроме того, бывшие p2p-платформы, например PPDAI, также переключились на предоставление микрозаймов. Не отставали и технологические гиганты – Alibaba и Tencent, предоставляя пользователям своих электронных кошельков возможность моментально получить некоторую сумму денег на покупки, причем с льготным периодом погашения – по сути, такая альтернативная кредитная карта.

Все это привело к тому, что потребление, на которое так давно надеются китайские власти как на будущий двигатель роста ВВП, наконец-то начало расти. По данным Министерства коммерции КНР, доля потребления в приросте ВВП в 2016 году была 64,6%, в 2017 году ожидается, что превысит 70%. По данным министерства, розничные продажи потребительских товаров превысят 37 трлн юаней в этом году. При этом совокупный объем выданных без залога и поручителей микрозаймов, по подсчетам CBRC, достигает 1 трлн юаней, а всего в стране на данный момент действует более шести тысяч МФО.

Акулы микрозаймов

Однако впоследствии в СМИ стали всплывать жуткие подробности работы МФО. То крупнейшая платформа интернет-кредитования, Qudian, которая, кстати, недавно вышла на IPO в Нью-Йорке, вымогает обнаженные фотографии у студенток в качестве залога за кредит. То МФО нанимают танцующих и поющих бабушек, которые водят хороводы вокруг дома должника и нараспев сообщают всей округе о нечестном поведении хозяина.

Некоторые компании даже стали привлекать в качестве коллекторов ВИЧ-инфицированных сотрудников, которые ходят по домам должников с табличками «У меня ВИЧ». Коллекторы обещали сидеть в доме должника до тех пор, пока долг не будет погашен. Иначе, угрожали коллекторы, они будут хвататься руками за все предметы и посуду и таким образом заразят всех членов семьи. Это пугало не очень разбирающихся в медицине крестьян.

Зачем МФО идут на такие странные меры выбивания долгов? Дело в том, что еще в 2015 году Верховный суд КНР постановил, что суммарная стоимость кредита не может превышать 36% годовых. Это значит, что решить в правовом поле проблему неплатежей по кредитам с более высокой процентной ставкой попросту невозможно. Поэтому единственный способ для МФО истребовать у должника выплаты по кредиту – обращаться к коллекторам и использовать такие нестандартные методы.

С одной стороны, в МФО кредит может получить практически любой человек без залога и поручителей. С другой – при оформлении кредита организация запрашивает у клиента большое количество личных данных. Кроме того, с развитием интернета и технологий мобильных платежей компании обладают огромным массивом разнообразной информации. Ведь мобильный телефон знает практически все: где человек бывает, с кем общается, причем не только в соцсетях, но и вживую (за счет сопоставления данных о геолокации), какие покупки делает и каков его среднемесячный оборот средств.

Проанализировав эти большие данные, компания может оценить платежеспособность клиента лучше любой традиционной системы скоринга. Когда вся жизнь человека как на ладони, он становится легкой мишенью для коллекторов. Тем более в Китае компании достаточно легко относятся к вопросу передачи личных данных третьим лицам. На днях, например, сообщалось об утечке данных пользователей Wechat, Alipay и Sesame Credit. В сентябре China Daily писала об аресте 410 человек в провинции Гуандун, которые торговали персональными данными из кредитных организаций. Всего было конфисковано более 100 млн файлов с личными данными пользователей.

Все это создает большие социальные риски. Это гораздо опаснее, чем трудовые конфликты, земельные споры, обманутые дольщики. Потому что с развитием интернет-финансов жертвы микрокредитов могут появляться по всей стране, переводя конфликт в общенациональный масштаб.

Есть еще один немаловажный момент: поскольку в Китае государство долгое время сохраняло абсолютную монополию на любую финансовую деятельность, в головах людей до сих пор сидит убежденность, что государство за все отвечает и будет следить за соблюдением справедливости и их прав. Именно поэтому государство и вмешалось сейчас, пока тысячи или миллионы обанкротившихся должников не пошли с вилами на Чжуннаньхай.

Помимо этого, деятельность МФО стала создавать и системные финансовые риски. Регулирующий документ 2008 года регламентировал лишь пропорцию банковских займов в капитале МФО. Но компаниям ничто не мешало найти другие источники финансирования. МФО стали пополнять свои балансы с помощью выпуска ценных бумаг, обеспеченных этими задолженностями (ABS).

Допустим, микрофинансовая организация выдала какое-то число потребительских кредитов. Затем она продает права требования спецюрлицу SPV. SPV формирует пул активов и выпускает по ним ABS. Далее ABS передается консорциуму андеррайтеров, которые обеспечивают размещение этих ценных бумаг. Размещение может быть частным между ограниченным кругом инвесторов. Кроме того, такие ABS торгуются на Шанхайской и Шэньчжэньской фондовых биржах. Например, одна лишь Ant Financial выпустила ABS, обеспеченные потребкредитами, на 149 млрд юаней ($22 млрд). JD.com, вторая по величине китайская площадка интернет-торговли, выпустила таких ABS на 9,5 млрд юаней ($1,4 млрд), а компания Baidu – на 1,3 млрд юаней ($196 млн).

Конечно, субординированные транши (самые рискованные) остаются, как правило, на балансе оригинатора. Однако примечательно, что местные рейтинговые агентства присваивают рейтинги AAA и АА+ для старших и мезонинных траншей. Ситуация еще более рискованная, чем с печально известными американскими CDO, которые вызвали финансовый кризис 2008 года. CDO тоже присваивался максимально высокий рейтинг, но они хотя бы были обеспечены ипотечными кредитами, где недвижимость была в качестве залога. И то практика показала, что такие облигации оказались ненадежными. Что уж говорить об облигациях, обеспеченных микрокредитами, по которым вовсе нет никакого залога.

Смена курса

Теперь китайские власти пытаются купировать все эти риски. Согласно новым уведомлениям, выпущенным регулирующими органами, ставка по микрокредитам, включая все платежи и сервисные сборы, не должна превышать 36% годовых. Кроме того, в договоре займа должна быть прописана именно годовая ставка процента, а не месячная или дневная. Это важная мера, поскольку МФО, пользуясь низкой финансовой грамотностью населения, зачастую указывают привлекательные ставки процента за день, дезориентируя своих клиентов (эта проблема характерна не только для Китая, в опросе «Коммерсанта» только 22% смогли верно ответить на вопрос: «Какую ставку по кредиту вы считаете более выгодной – 1% в день или 70% в год?»).

Кроме того, по новым правилам микрокредиты запрещено предоставлять заемщикам без стабильного источника дохода: безработным, студентам и так далее. Пролонгация кредита не может производиться более двух раз. Согласно уведомлениям, компании должны активно использовать новые технологии, в том числе больше данные, чтобы тщательно оценивать платежеспособность клиента и не предлагать ему займы на сумму большую, чем он может себе позволить. Вместе с тем уведомления призывают уделять больше внимания охране личных данных и запрещают нелегальную передачу личной информации третьей стороне.

Существенные ограничения вводятся на работу коллекторов. Теперь они не могут использовать насильственные меры, не могут вмешиваться в частную жизнь клиента или оказывать на него моральное давление. Кроме того, отныне они должны общаться по поводу возврата долга исключительно с самим заемщиком, запрещается давление на третью сторону, например родственников или друзей должника.

Регулятор также ввел меры стабилизации финансовой системы. Хотя для МФО по-прежнему не запрещена секьюритизация, банкам теперь запрещено инвестировать средства фондов по управлению активами в облигации, обеспеченные микрокредитами.

Выдача лицензий для новых МФО будет приостановлена. Те организации, которые работают без специальной лицензии, теперь оказались вне закона, их деятельность будет прекращена. А те МФО, которые уже получили специальную лицензию, будут снова проверяться на соответствие новым уведомлениям. В случае каких-либо нарушений компаниям грозят санкции: от приостановки деятельности до отзыва имеющейся лицензии.

Безусловно, новые меры направлены на защиту потребителей. Для МФО это большой удар и, как полагают участники рынка, не многие смогут его пережить. С другой стороны, эта мера позволит упорядочить рынок, оставив в игре лишь сильнейших представителей. Уже сейчас понятно, что у крупных компаний вряд ли возникнут проблемы с выполнением новых указаний. Некоторые решили даже сыграть на опережение. Например, Ant Financial сообщила, что не будет предоставлять займы по ставке выше 24% годовых, еще за неделю до того, как в дело вмешались регуляторы.

Китай > Финансы, банки > carnegie.ru, 20 декабря 2017 > № 2430075 Леонид Ковачич


Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 октября 2017 > № 2336946 Леонид Ковачич

Система распознавания лиц. Как в Китае готовятся арестовывать за будущие преступления

Леонид Ковачич

Китайские власти уверены, что с помощью системы видеонаблюдения, распознавания лиц и анализа больших данных можно делать достоверные прогнозы о возможных преступлениях и находить потенциальных преступников. Нет ничего криминального, если человек купил, например, кухонный нож. Но если вместе с ножом он еще купил мешок и молоток – такой человек для системы считается потенциально опасным

В Москве начала работать система видеонаблюдения с функцией распознавания лиц, сообщает Департамент информационных технологий Москвы. Пока к системе подключено около трех тысяч камер, но в будущем планируется оснастить этой функцией все городские камеры, а их более 160 тысяч. Такая аналитическая система должна помочь правоохранительным органам ловить преступников, а значит, существенно повысить безопасность граждан.

Система работает на основе искусственного интеллекта и глубокого обучения нейросетей. Нейросети по определенному алгоритму анализируют видеозаписи с городских камер. Лица на записях сканируются и сравниваются с различными базами данных. Так, например, видеокамеры могут за короткое время сами найти преступника, объявленного в розыск. Департамент информационных технологий Москвы уже рапортует об успехах: во время пилотных испытаний система помогла найти более половины нарушителей закона, которых не могли разыскать несколько лет. А мировой опыт показывает: дальнейшее развитие технологий распознавания лиц с помощью искусственного интеллекта открывает перед правоохранительными органами фантастические возможности.

От штрафов и выше

В начале года в полицию китайского города Шэньчжэнь обратился молодой мужчина. Он сообщил, что его трехлетняя дочь пропала. Случаи похищения детей в Китае не редкость, а раскрываемость таких преступлений раньше была крайне низка. Убитый горем отец никого не подозревал, совершенно не понимал, что могло случиться и куда могла пропасть его дочь. Зацепок у полицейских не было практически никаких.

Но на счету была каждая минута. Полицейские взяли у отца фотографию девочки, и поиск начался. Фотография была загружена в базу данных, нейросети стали ее сравнивать с данными районных видеокамер. В течение нескольких минут была обнаружена запись с уличной камеры, на которой видно, как неизвестная женщина идет по улице с пропавшим ребенком на руках.

Система распознала лицо похитительницы, предоставила ее паспортные данные. Полиция тут же выяснила, что на этот паспорт был куплен билет на поезд до города Ухань, что в тысяче километров от Шэньчжэня. Ориентировка была передана местным полицейским, которые и встретили преступницу прямо на перроне в Ухани. Ребенок был спасен. Вся операция длилась не более 15 часов.

Китай – лидер в области внедрения технологии искусственного интеллекта и развития умных систем видеонаблюдения. Если в России такая система работает пока в пилотном режиме в столице, то в Китае уже 20 миллионов камер слежения умеют распознавать лица и взаимодействовать с обширной базой данных.

Развитию технологии способствует два фактора. Во-первых, китайское законодательство в области защиты личных данных крайне неразвито. По сути, власти страны могут совершенно беспрепятственно собирать и использовать как угодно биометрические и другие личные данные своих граждан. Во-вторых, огромная численность населения страны позволяет скормить системе большой массив данных. А технология искусственного интеллекта работает таким образом, что чем больше ей предоставлено различных параметров и вариантов, тем лучше она обучается и более совершенной становится.

Хотя китайская система успешно себя показала в раскрытии тяжкого преступления с похищением ребенка, в основном она пока что используется для наказания за легкие правонарушения. В том же Шэньчжэне технология распознавания лиц помогает привлекать к ответственности пешеходов, которые переходят дорогу в неположенном месте. Даже если в поле зрения нет полицейского, камера все равно узнает нарушителя.

Денежных штрафов за такие нарушения пока не предусмотрено. Однако власти решили сыграть на чувстве стыда и столь важном исторически для всех китайцев желании сохранить лицо. По всему городу установлены экраны, на которых высвечиваются лица нарушителей и их имена. О какой защите личных данных может идти речь?

Высокие технологии позволяют бороться и с недоступными для традиционных полицейских камер нарушениями ПДД. В Шанхае, Шэньчжэне и некоторых других крупных городах Китая запрещено неоправданное использование автомобильного клаксона. Но раньше такое нарушение мог зафиксировать только полицейский. А сейчас – пожалуйста. Камеры снабжены системой акустического сканирования изображений. Проще говоря, камера наблюдения замечает исходящий от автомобиля громкий звук, оценивает дорожную ситуацию, и, если ей кажется, что сигнал был применен необоснованно, владельцу автомобиля приходит штраф.

Области применения системы распознавания лиц в Китае бывают просто анекдотичными. Например, администрация парка при Храме неба в Пекине решила многолетнюю проблему воровства туалетной бумаги из общественной уборной. Теперь при входе в туалет посетитель должен несколько секунд посмотреть на экран аппарата, который распознает его лицо и затем отматывает примерно 60 сантиметров бумаги. Если человеку этого количества не хватило – беда. Одному и тому же лицу аппарат выдает бумагу не ранее чем через девять минут.

Узнать и обезвредить

Это пока лишь первые шаги в области использования технологий искусственного интеллекта и распознавания лиц. А вообще у китайских властей на этот счет далеко идущие планы, которые сейчас кажутся фантастическими. В июле этого года Госсовет КНР опубликовал «Программу развития искусственного интеллекта нового поколения». Согласно этой программе, отрасль искусственного интеллекта в Китае аккумулирует $22,8 млрд до 2020 года, а к 2025 году выйдет на первое место в мире с капитализацией $60 млрд.

Искусственному интеллекту отводится ведущая роль, например, в будущей судебной системе. «Нужно стимулировать применение искусственного интеллекта для сбора доказательной базы, для расследования дел, для анализа правовых документов с целью интеллектуализации системы правосудия», – говорится в программе. Есть еще один пункт программы, и он заслуживает особого внимания – применение искусственного интеллекта для обеспечения общественной безопасности и социальной стабильности.

В программе говорится: «Создать интеллектуализированную систему предупреждения преступлений и контроля общественной безопасности, исследовать и разрабатывать интегрированные технологии обнаружения, системы распознавания лиц, широко внедрять полицией и органами госбезопасности средства идентификации биометрических параметров для построения комплексной интеллектуальной системы контроля».

Что скрывается за этими размытыми бюрократическими формулировками, вскоре пояснил руководитель Политико-юридической комиссии ЦК КПК (курирует суды, прокуратуру и полицию, осуществляет контроль над сохранением политической стабильности, обеспечивает надзор за соблюдением линии партии в исполнительной и законодательной власти) Мэн Цзяньчжу. Он сказал, что нужно использовать искусственный интеллект для предсказания и предотвращения еще не случившихся тяжких преступлений, главным образом террористических атак и социальных беспорядков.

По его словам, с помощью системы распознавания лиц, машинного обучения, анализа больших данных можно делать вполне достоверные прогнозы о возможных преступлениях и находить потенциальные источники нестабильности. «Искусственный интеллект может выполнять задачи с точностью и скоростью, недостижимой для людей. Эти технологии позволят совершить прорыв в области предсказания преступлений, точности и эффективности социального управления», – сказал Мэн Цзяньчжу.

Похоже, власти КНР в разработке программ на будущее часто ищут вдохновение в произведениях западных фантастов. Система социального кредита, предполагающая тотальный цифровой контроль и присвоение каждому жителю Китая индивидуального рейтинга благонадежности, невольно ассоциируется с антиутопией Джорджа Оруэлла «1984». А планы внедрить искусственный интеллект для предотвращения преступлений похожи на фильм Стивена Спилберга «Особое мнение». Но как бы фантастично сейчас ни выглядели эти планы, уже ведется реальная работа по претворению их в жизнь.

Например, китайская компания Cloud Walk тестирует систему, которая не только распознает лица, но и анализирует походку человека, места его пребывания и его покупки. Если человек, скажем, посещает оружейные магазины, он становится подозрительным. По словам представителя Cloud Walk, нет ничего криминального, если человек, например, купил кухонный нож. Но если вместе с ножом он еще купил мешок и молоток, а также часто появляется в местах массового скопления людей, – такой человек для системы считается потенциально опасным.

Прелесть системы заключается в том, что она работает автономно. Сама собирает и обрабатывает массив данных с камер видеонаблюдения. И сама сообщает о подозрительных лицах в правоохранительные органы.

Пекинский университет авиации и космонавтики разрабатывает систему повторной идентификации – распознавания одного и того же человека в различных местах пребывания. Система может узнать одного и того же человека буквально по походке, даже если он каким-то образом изменил свое лицо.

Сообщается также, что система учится распознавать карманных грабителей с помощью анализа походки и поведения людей в общественных местах. Предполагается, что в будущем нейросети будут настолько умны, что смогут составлять поведенческий портрет человека на основании его действий и мест его пребывания и предсказывать, какое именно преступление и когда он может совершить. По словам заместителя министра науки и технологий КНР Ли Мэна, использование умных систем и технологий искусственного интеллекта позволит определять заранее, кто может совершить что-то плохое, кто может быть потенциальным террористом.

Алгоритм без подробностей

Зарубежный опыт показывает, что искусственный интеллект и нейросети могут значительно облегчить жизнь правоохранительным органам и совершить революцию в области обеспечения безопасности. Однако такой прогресс несет в себе и новые риски, в первую очередь юридические. Совершенно неясно, на каком основании, например, можно судить человека за то, что он еще не совершил.

Пока это лишь возможная проблема будущего. Но уже сейчас вполне резонен вопрос: как относиться к доказательной базе, собранной с помощью искусственного интеллекта? Можно ли верить машине, которая узнала лицо преступника? А если машина ошиблась? Это не такой уж праздный вопрос, если вдуматься в технологию, по которой обучаются нейросети.

Для наглядности можно рассмотреть процесс обучения программы AlphaGo. Это искусственный интеллект, который учился играть в го и в конце концов обыграл сильнейших игроков. AlphaGo сперва научилась играть на уровне профессионального игрока в го на основе 30 миллионов ходов из игр между людьми. Но затем программа стала играть против себя, используя ход каждой игры, чтобы совершенствовать свое мастерство. Таким образом нейронные сети научились выбирать из возможных ходов лучшие решения, в зависимости от текущих параметров.

Проблема в том, что, когда процесс самообучения машиной запущен, человек не может отследить, на каком основании и по каким именно параметрам искусственный интеллект принимает то или иное решение. Иными словами, свое решение машина не объясняет. А значит, в случае возникновения коллизий система не сможет предоставить логическое обоснование сделанных выводов.

Наконец, самый простой вопрос: насколько правомерен сбор и обработка личных данных людей? Как было уже сказано, Китай вышел в лидеры в области технологии распознавания лиц и искусственного интеллекта во многом благодаря неразвитости законодательства в области охраны личных данных и конфиденциальной информации. А что делать, если эти данные будут украдены?

Такое в Китае случалось неоднократно, иногда с трагическими последствиями. Восемнадцатилетняя студентка из провинции Шаньдун умерла от сердечного приступа после того, как узнала, что перевела плату за обучение в университете мошенникам. Ей позвонили якобы из деканата и назвали номер счета, куда следует перевести деньги. Поскольку в ходе телефонного разговора мошенники называли ее по имени, знали специальность и номер группы, где она обучается, у студентки даже подозрений не возникло, что это может быть обман.

Очевидно, что внедрение новых технологий требует и новых мер по охране информации. Даже московская система видеонаблюдения с функцией распознавания лиц, находясь еще в зачаточном состоянии, уже несет в себе риски злоупотреблений. Председателя координационного совета Московского профсоюза полиции Михаила Пашкина цитирует «Интерфакс»: «Конечно, злоупотребления будут. Где же злоупотреблений не бывает. Но их количество будет уменьшаться с увеличением количества посадок и увольнений. Ведь данная система будет использована лишь в тех случаях, когда это необходимо. Если кто-то среди сотрудников той же полиции самостоятельно захочет что-то сделать, его найдут, накажут и уволят. Тут недавно один товарищ решил по внутренним базам правоохранительных органов пробить товарища Путина, его сразу уволили. Другой решил по базам пробить начальника УВД, его тоже уволили».

Остается надеяться, что новая система действительно пойдет на пользу обществу, а риски будут вовремя купироваться. Для самой же системы пока законодательных рисков нет. Федеральный закон №152 «О персональных данных» гласит: «Обработка биометрических персональных данных может осуществляться без согласия субъекта персональных данных в связи с реализацией международных договоров Российской Федерации о реадмиссии, в связи с осуществлением правосудия и исполнением судебных актов, а также в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации об обороне, о безопасности, о противодействии терроризму, о транспортной безопасности, о противодействии коррупции, об оперативно-розыскной деятельности».

Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 октября 2017 > № 2336946 Леонид Ковачич


Китай > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2248781 Леонид Ковачич

Большой брат 2.0. Как Китай строит цифровую диктатуру

Леонид Ковачич

Став во главе Китая, Си Цзиньпин начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. С помощью цифровых технологий и big data система будет анализировать данные о каждом гражданине, присваивая ему индивидуальный рейтинг. Законопослушных обладателей высокого рейтинга ждут льготы и поощрения, низкого – трудности и остракизм

За современным Китаем надежно закрепился образ большой копировальной машины, которая способна только модифицировать и тиражировать чужие достижения. Но сейчас, кажется, для китайцев настало время подарить миру собственное изобретение, сопоставимое по своему масштабу с созданными ими когда-то бумагой, порохом и компасом. Китай изобретает цифровую диктатуру.

Кто идейный вдохновитель?

Представьте себе мир, где есть высший разум, всевидящее око, которое знает о тебе больше, чем ты сам. Оценивается каждый твой поступок, даже мелкие прегрешения не остаются незамеченными и записываются тебе в минус. А добрые дела улучшают твою карму. Человечество давно задумывалось об этом: общим местом любой религии было наличие постулата, что ты можешь обмануть или быть обманутым, но небо все видит, и тебе обязательно воздастся по заслугам. Такая картина мира много тысяч лет существовала лишь на уровне веры. Но теперь, с появлением новых технологий, она становится реальностью. Всевидящее око XXI века пришло в Китай. И имя ему – система социального кредита.

Более точный по смыслу перевод этого термина – система социального доверия. О создании такой системы думали еще при прежнем председателе КНР Ху Цзиньтао, руководившем страной с 2002 по 2012 год. В 2007 году были опубликованы «Некоторые замечания канцелярии Госсовета КНР о создании системы социального кредита».

Тогда проект был очень похож на расширенную систему скоринга – оценки платежеспособности заемщика, которую производит компания FICO в США. «Используя международный опыт, совершенствовать системы скоринга в области кредитования, налогообложения, выполнения контрактов, качества продукции» – такая задача была поставлена в документе.

Уже после прихода к власти Си Цзиньпина Госсовет КНР в 2014 году опубликовал новый документ – «Программу создания системы социального кредита (2014–2020)» 2014–2020). В ней система изменилась до неузнаваемости.

Из программы следует, что к 2020 году не только каждая компания, но и каждый житель материкового Китая будет отслеживаться и оцениваться этой системой в режиме реального времени. Рейтинг доверия физлиц будет привязан к внутреннему паспорту. Рейтинги будут публиковаться в централизованной базе данных в интернете в свободном доступе.

Обладатели высокого рейтинга будут пользоваться различными социальными и экономическими льготами. А тем, у кого рейтинг будет плохой, придется страдать – на них обрушится вся мощь административных санкций и ограничений. Главная задача, и это прямым текстом указывается в «Программе Госсовета», чтобы «оправдавшие доверие пользовались всеми благами, а утратившие доверие не могли сделать ни шагу».

В середине декабря 2016 года Си Цзиньпин на заседании Политбюро ЦК КПК заявил: «Для борьбы с острой проблемой недостатка доверия нужно крепко взяться за создание системы оценки надежности, покрывающей все общество. Нужно совершенствовать как механизмы поощрения законопослушных и добросовестных граждан, так и механизмы наказания тех, кто нарушает закон и утратил доверие, чтобы человек просто не осмеливался, просто не мог потерять доверие».

Конечно, доподлинно неизвестно, кому именно в высшем руководстве КНР принадлежит идея создания такой системы. Но учитывая тот факт, что система преобразилась после прихода к власти нового поколения руководителей, а также то внимание, которое уделяет нынешний председатель КНР борьбе с коррупцией, можно предположить, что идейный вдохновитель всевидящей системы социального кредита сам Си Цзиньпин.

Отвечает за создание и внедрение в жизнь системы, судя по всему, Государственный комитет по развитию и реформам КНР. По крайней мере, именно он публикует разнообразные отчеты о том, как продвигается работа по созданию системы социального кредита. Текущую работу курирует замглавы комитета по развитию и реформам Лянь Вэйлан. Он также проводит совещания с отраслевыми ведомствами и ассоциациями, доносит до них указания, полученные от первых лиц страны.

Город-сказка

Система уже работает в пилотном режиме примерно в тридцати городах Китая. Передовиком в этом деле стал город Жунчэн в провинции Шаньдун. Всем жителям города (670 тысяч человек) дается стартовый рейтинг 1000 баллов. Далее в зависимости от их поведения рейтинг либо растет, либо падает. Разрозненная информация о жизни и деятельности гражданина поступает из муниципальных, коммерческих, правоохранительных, судебных органов в единый информационный центр, где обрабатывается с помощью технологии big data, и рейтинг гражданина, соответственно, либо повышается, либо снижается. В Жунчэне единый информационный центр анализирует, ни много ни мало, 160 тысяч различных параметров из 142 учреждений. Активно приветствуется и система доносов. Гражданину, сообщившему куда следует о всяких нехороших делах своего соседа, полагается как минимум пять баллов.

Какого-либо единого документа, где было бы четко прописано, что делать можно, а что нельзя и что за это будет, система не предполагает. Известно лишь, что если твой рейтинг больше 1050 баллов, то ты образцовый гражданин и маркируешься тремя буквами А. С тысячей баллов можно рассчитывать на АА. С девятьюстами – на B. Если рейтинг упал ниже 849 – ты уже подозрительный носитель рейтинга C, тебя выгонят со службы в государственных и муниципальных структурах.

А тем, у кого 599 баллов и ниже, несдобровать. Их записывают в черный список с припиской D, они становятся изгоями общества, их не берут почти ни на какую работу (даже в такси с черной меткой D работать нельзя), не дают кредиты, не продают билеты на скоростные поезда и самолеты, не дают в аренду автомобиль и велосипед без залога. Соседи от тебя шарахаются как от огня, ведь не дай бог кто-то увидит, как ты общаешься с человеком D, на тебя сразу донесут, и твой рейтинг тоже стремительно пойдет вниз.

Еще несколько примеров, как живется в Жунчэне людям с разными рейтингами. Тем, у кого рейтинг АА и выше, дают потребительский кредит до 200 тысяч юаней без залога и поручителей, по сниженной процентной ставке. Тот, у кого рейтинг А, может лечь в больницу без залога, если стоимость лечения не превышает 10 тысяч юаней. С рейтингами АА и ААА беззалоговая сумма увеличивается до 20 и 50 тысяч юаней соответственно. Практически святых людей ААА с порога больницы или поликлиники будет бесплатно сопровождать младший медперсонал, оказывать им всяческую помощь. Если надо – дадут инвалидную коляску без залога, женщинам сделают анализ на раннее выявление рака шейки матки и маммографию без предварительной записи. Здоровым жителям Жунчэна с рейтингом А+ дадут велосипед в аренду без залога, и первые полтора часа можно будет кататься бесплатно. Для сравнения: обладателям рейтинга С велосипед дадут только под залог 200 юаней.

Возникает вопрос: как зарабатывать рейтинги или хотя бы их не потерять? Власти Жунчэна говорят: это очень просто. Достаточно жить по закону, вовремя погашать кредиты, платить налоги, соблюдать правила ПДД (за каждое нарушение, помимо административного штрафа, также снимают от пяти баллов рейтинга), не нарушать морально-нравственные устои общества, и все будет в порядке. Не убрал во дворе за своей собакой – минус пять баллов. Проводил пожилого соседа до поликлиники – получил пять баллов, поясняет китайский информационный ресурс «Хуаньцюван».

Но проблема в том, что когда четко не оговорено, что можно, а что нельзя, то начинается административный произвол. Практически невинные люди могут пострадать. Представим себе ситуацию: человек поставил нестандартные колеса на машину и поехал из Жунчэна в теплый Гуанчжоу. Показания спидометра слегка искажаются, и по дороге камеры сфотографировали номер раз пятнадцать за незначительное превышение скорости. А 75 баллов – минус из кармы. По возвращении из поездки расстроенный водитель идет в аптеку покупать успокоительное. Расплачивается с помощью мобильного приложения, которое передает куда следует данные о покупках. Система оценивает его как психически неуравновешенного и снова понижает рейтинг. В результате образцовый патриот и общественник уже даже в таксисты не годится.

Как работает система?

Для юридических лиц правила игры сформулированы более четко. Компании проверяются на соответствие их деятельности экологическим, юридическим нормам, инспектируются условия и безопасность труда, финансовая отчетность. Если никаких претензий нет – компании присваивается высокий рейтинг и она пользуется льготным режимом налогообложения, хорошими условиями кредитования, по отношению к ней упрощаются административные процедуры по принципу «принятия неполного комплекта». Это значит, что если при обращении в какую-либо инстанцию компания представила неполный комплект документов, ее обращение все равно принимается в работу, а недостающие документы просто можно донести потом или даже прислать скан.

Тем, у кого низкий рейтинг, – дорогие кредиты, повышенные ставки налогов, запрет на эмиссию ценных бумаг, запрет на инвестирование в компании, акции которых торгуются на бирже, а также необходимость получать государственное разрешение на инвестирование даже в те отрасли, доступ к которым в принципе никак не ограничивается.

Но как именно будет функционировать система оценки социального доверия для физических лиц, до сих пор остается загадкой. Что известно на сегодняшний момент? Данные о человеке будут собираться из всевозможных государственных структур, правоохранительных и муниципальных органов, с одной стороны. С другой стороны, это указано в программе Госсовета, данные будут собирать восемь частных компаний.

Затем огромный массив данных будет поступать во Всекитайскую объединенную платформу кредитной информации, которая, кстати, уже работает. Она будет обрабатывать этот массив данных и формировать рейтинги. Рейтинги компаний можно будет посмотреть в Национальной информационной системе публичной кредитной информации для компаний, а данные о физических лицах – на информационном портале Credit China.

Первые две из восьми частных компаний, собирающих информацию, – Alibaba и Tencent. Почему выбраны именно эти компании, понятно. Tencent – владелец мессенджера WeChat, которым пользуются 500 млн человек. Alibaba – крупнейшая платформа интернет-торговли, которой пользуются 448 млн китайцев, а объем продаж составляет более $23 млрд. Причем и Tencent, и Alibaba активно осваивают финтех-индустрию: на сервисы мобильных платежей этих двух компаний – Alipay и WeChatPay – приходится 90% рынка мобильных платежей в Китае, объем которых достиг $5,5 трлн.

Какую информацию могут собрать эти компании? Самую ценную. Рынок мобильных приложений открывает практически безграничные возможности. Известно, что ты покупаешь, где покупаешь. По геолокации можно отследить, где бываешь, в какое время. Можно оценить твой реальный доход, сферу интересов, отследить, с кем и о чем ты общаешься в чате, что читаешь. Какие посты в социальных сетях пишешь, какой контент тебе по душе. Alibaba, которой не только принадлежит платформа Alipay, но и 31% в Weibo – крупнейшем китайском сервисе микроблогов c 340 млн пользователей, – знает о китайцах, пожалуй, больше, чем Министерство государственной безопасности.

Кстати, Alibaba уже запустила собственный рейтинговый сервис Sesame Credit. По какому алгоритму считаются рейтинги, компания держит в секрете. Известно лишь, что на рейтинг влияет, реальное ли имя ты указал при регистрации аккаунта в соцсетях, что ты пишешь, что читаешь и даже то, кто у тебя в друзьях. Если в друзьях люди с низким рейтингом – твой рейтинг тоже падает. Так что лучше не водиться с неблагонадежными личностями.

Также, по признанию технического директора Sesame Credit Ли Инъюня, на рейтинг влияют покупки. В интернете широко разошлась цитата из его интервью изданию Caixin, где Ли Инъюнь заявил, что «те, кто по 10 часов в день играет в компьютерные игры, будут считаться неблагонадежными, а те, кто регулярно покупает подгузники, вероятно, ответственные родители, и их рейтинг будет расти».

Эта тема широко обсуждалась среди пользователей китайского сервиса микроблогов Weibo, аналога Twitter. Они даже попытались разработать собственную стратегию повышения рейтингов. Так, например, блогеры утверждают, что если поддерживать на счете Alipay более 1000 юаней, хотя бы раз в три-пять дней совершать маленькие покупки, использовать сервисы по управлению благосостоянием и p2p-займам, например Zhaocaibao, то твой рейтинг в Sesame Credit значительно вырастет. Таким образом, есть версия, что консюмеризм может быть одним из существенных факторов благонадежности.

Под колпаком

В компании подчеркивают, что пока Sesame Credit – это пилотный проект и дело сугубо добровольное. Однако, во-первых, пользователей активно подталкивают предоставлять личную информацию и заманивают в сети рейтингов, играя на самых высоких чувствах. Например, на любви. Китайский сервис знакомств «Байхэ», аналог Tinder, обещает одиноким сердцам поднять их анкеты в результатах поиска на первые строчки, чаще высвечивать их профили на главной странице, если у них будет высокий рейтинг Sesame.

Во-вторых, многие даже не знают, что машина уже работает против них и они давно под колпаком. Взять, например, расплодившиеся в огромных количествах в Китае различные сервисы шеринга (краткосрочной аренды). Во всем мире в основном существует два типа шеринга: каршеринг (аренда автомобилей) и байкшеринг (аренда велосипедов). В Китае же в аренду можно взять и велосипеды, и зонтики, и зарядки для телефонов, и баскетбольные мячи.

Бизнес-модель такой аренды, как может показаться, крайне неэффективна. Аренда велосипеда в крупнейшем сервисе байкшеринга Ofo стоит всего полтора юаня в час, баскетбольный мяч в Zhulegeqiu можно взять поиграть за один юань в час, столько же стоят зонтики Molisan. Зачастую все эти вещи не оборудованы никакими датчиками геолокации, защитой от кражи. Неудивительно, что многие фирмы практически сразу разоряются. Например, Wukong Bicycle из Чунцина была вынуждена закрыться, потому что 90% велосипедов компании было украдено.

Но, может быть, задача совсем в другом? Делимый продукт выдается через специальное мобильное приложение. Поэтому информация о пользователе все равно в руках компании. И на нечестных воришек, которые, казалось бы, безнаказанно обрели баскетбольный мяч или зонтик, уже собирается досье. И к 2020 году, когда система заработает в полную силу, всевидящее око со всех спросит за старые грешки.

А судьи кто?

Вопросов, даже чисто юридических, к системе социального кредита пока остается немало. Например, насколько правомерно использование компаниями личных данных клиента в пользу третьей стороны, которой в данном случае является государство. Конечно, западные технологические компании также иногда используют личные данные в собственных интересах. Но тогда им приходится отвечать перед законом.

К примеру, российское представительство Google не так давно было оштрафовано по решению суда за чтение электронных писем. Житель Екатеринбурга подал иск к Google после того, как посчитал, что контекстная реклама, предложенная ему в почтовом сервисе, была подобрана после прочтения его электронной почты. Суд постановил, что Google нарушила права гражданина на личную тайну и тайну переписки. А в Китае Alibaba и Tencent открыто говорят о сотрудничестве с госструктурами и использовании личных данных в составлении рейтингов.

Второй вопрос: какие поощрения и какие санкции ожидают людей с высоким или низким рейтингом? Официальные документы четкого ответа не дают. «Руководящие рекомендации Госсовета КНР по становлению и совершенствованию механизмов поощрений лиц с высоким рейтингом доверия и наказаний лиц, утративших доверие, для ускорения создания системы социального кредита» содержат весьма размытые формулировки.

Обладателям высоких рейтингов сулят упомянутую выше систему «принятия неполного комплекта», обещают «зеленый свет во всех административных процедурах», а также серьезную поддержку и преференции в образовании, трудоустройстве, открытии бизнеса, социальных гарантиях. Тем, у кого низкий рейтинг, напротив, грозят всевозможные административные препоны, ограничения в покупке недвижимости, авиабилетов, билетов на высокоскоростные поезда, ограничение выезда за границу, ограничение на проживание в отелях люкс.

До тех пор, пока четкие меры не будут выработаны наверху, в каждом регионе будут свои правила, и ограничиваться они будут лишь фантазией местных властей. Уже сейчас в Пекине серьезно карают за перепродажу железнодорожных билетов; в провинции Цзянсу – если не навещаешь родителей достаточно часто (при этом нигде не написано, как часто их надо навещать); в Шанхае – за сокрытие предыдущего брака или за необоснованное использование клаксона в автомобиле; в Шэньчжэне – за переход дороги в неположенном месте.

Наконец, самый главный вопрос: а кто судья? Кто решает, что можно, а что нельзя? На каком основании частные компании считают рейтинги? Насколько система достоверна? А если аккаунты в соцсетях будут взломаны, данные украдены или неправомерно исправлены? Кто за это будет отвечать? Может, суперкомпьютер Sesame Credit дал сбой и рейтинг подсчитан неверно. А ведь на основании этих данных ломаются судьбы людей, выносятся конкретные судебные решения. На конец 2015 года Верховный суд КНР, опираясь на данные Sesame Credit, наложил упомянутые в инструкциях Госсовета санкции на 5300 человек. К концу июня нынешнего года таких людей было уже 7,3 млн.

Общество китайской мечты

По мнению китайских властей, в условиях стремительного роста экономики КНР, где важную роль играет кредитование, необходимость системы скоринга очевидна хотя бы по экономическим мотивам. Впрочем, социальные и политические факторы для властей не менее важны. Известный китайский политолог Дэн Юйвэнь так писал о современной ситуации в КНР: «Общество, в котором этические границы постоянно размываются, происходит распад личности, нет даже элементарных сдержек – что добродетель, что бесчестие, когда вся нация руководствуется лишь интересами, такое общество деградирует до уровня борьбы за существование, до животного уровня».

По мнению ряда близких к власти интеллектуалов, общество, где честный считается лузером, где сплошь и рядом подделываются продукты питания и другие товары, где даже встречаются лжемонахи, собирающие пожертвования, где на всех уровнях процветает коррупция, где финансовые махинации стали нормой жизни, – такое общество нуждается в срочном упорядочивании, в восстановлении морали. Иначе под угрозой оказывается общественная стабильность и в конченом итоге власть партии.

Си Цзиньпин это прекрасно понимает. Он начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. Цель была заявлена уже в 2012 году, вскоре после назначения Си генсеком – воплощение китайской мечты. А что такое китайская мечта, каким именно должно быть гармоничное общество? Ответы на эти вопросы китайское руководство ищет, видимо, в историческом опыте.

Примерно в 400 году до н.э. великий китайский реформатор Шан Ян приказал народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. По закону на дверях домов должны были висеть таблички с подушевой описью семей. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству сотский староста. Эта система называлась «баоцзя». Идущий уже свыше двух тысяч лет спор между последователями Шан Яна, легистами, которые выступали за управление обществом с помощью жесткой системы поощрений и наказаний, и конфуцианцами, ратовавшими за воспитание в народе этических начал с помощью образования и личного примера властей предержащих, стал одним из главных стимулов для развития управленческой мысли в Китае.

Власти экспериментального Жунчэна решили применить проверенные тысячелетиями методы в новой системе социального кредита. Только все население города поделено на блоки не из 5–10, а из 400 семей. Но они также должны следить друг за другом. Кроме того, назначаются специальные наблюдатели, ответственные за каждый блок, которые его регулярно проверяют, собирают фото- и видеодоказательства плохого поведения и отправляют эти данные куда следует.

Политические эффекты подобного механизма социального контроля в Китае описаны давно. Еще живший в II–I веках до н.э. классик китайской историографии Сыма Цянь, младший современник Полибия, писал, что баоцзя с ее круговой порукой и взаимной слежкой нередко использовалась властями в целях борьбы с оппозицией и выколачивания налогов с населения.

Конечно, в официальных документах упоминается, что верховная власть должна стать локомотивом и примером для подражания в новой системе социального кредита. Однако конкретные меры и тестовые проекты пока распространяются лишь на партийных чиновников низового уровня. Например, партийная школа при Комитете КПК провинции Сычуань недавно подписала с Университетом электроники и технологий КНР соглашение о создании первой в стране системы рейтингов и оценки надежности для чиновников низового уровня. Система называется «Умное красное облако».

С помощью технологий искусственного интеллекта и big data система будет анализировать такие данные о каждом чиновнике, как посещаемость партийных собраний, образование, семейное положение. Система будет сопоставлять данные о доходах чиновника и членов его семьи с данными о приобретенной недвижимости и предметах роскоши. На основании этих данных, а также информации об активности чиновника в соцсетях будет оцениваться степень его политической благонадежности. Отмечается, что таким образом можно будет гораздо эффективнее предсказывать поведение чиновника, оценивать его моральный облик и выявлять потенциальных коррупционеров.

А кто будет ограничивать верховную власть? Институт политических исследований Asan (Республика Корея) назвал систему социального кредита «кошмаром Джорджа Оруэлла». Время покажет, превратится ли система социального кредита в невиданную ранее цифровую диктатуру XXI века, всевидящего Большого брата, который неусыпно следит за тобой. Неясно также, будет ли существовать какой-либо контроль и ограничения для самого Большого брата. Пока же вполне резонным для жителей Китая кажется совет Оруэлла из «1984»: если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя.

Китай > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2248781 Леонид Ковачич

Полная версия — платный доступ ?


Китай > Финансы, банки. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 26 мая 2017 > № 2190111 Леонид Ковачич

МММ по-китайски: почему Пекин сдувает рынок интернет-кредитования

Леонид Ковачич

Китайские власти ужесточают правила p2p-кредитования, где участники выдают кредиты друг другу без посредничества банка. Пекин опасается, что рынок объемом почти $300 млрд окажется гигантской пирамидой, а проблемы на нем без должного надзора могут обернуться социальными волнениями

Китайские власти взялись за рынок p2p (peer-to-peer) кредитования, на котором никак не связанные друг с другом лица могут давать друг другу в долг без привлечения традиционного финансового посредника – например, банка. В апреле Комиссия по регулированию банковской деятельности (КРБД) КНР опубликовала «Инструкцию для работы по предотвращению рисков в банковской сфере». Этот документ стал ответом на указание премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна, который в марте причислил интернет-финансы к сферам, представляющим наибольшие риски для экономической безопасности Китая. Как же вышло, что растущая до настоящего времени в среднем на 234% в год отрасль, объем которой уже достиг $290 млрд, попала в немилость у первых лиц страны?

Полезный инструмент или пирамида?

С критикой рынка интернет-финансов (значительную часть которого как раз составляет p2p-сектор) Ли Кэцян выступил в ходе пятого рабочего совещания Госсовета по «чистому правительству». Само заседание прошло еще 26 марта, а дата публикации официального отчета о нем совпала с началом внутрипартийного расследования в отношении председателя Госкомитета по управлению и контролю за страховыми операциями Сян Цзюньбо. На этом фоне акценты в речи Ли Кэцяна были сделаны на усилении контроля и борьбе с коррупцией, но вместе с тем премьер уделил отдельное внимание интернет-финансам, поставив их в одну категорию с такими рисками, как проблемные активы на балансах госбанков, теневой банкинг и дефолты по облигациям.

Самый последний пример нарушений на рынке – дело главы крупнейшей шанхайской компании р2р Financial Information Service Co., глава которой Сянь Янь был оштрафован в конце марта на рекордные 3,47 млрд юаней (около $500 млн, такого штрафа в истории регулятора еще не было). Выходит, что отрасль р2р-кредитования в Китае стала разносчиком многочисленных мошеннических и даже коррупционных схем, хотя изначальная идея, как раз наоборот, предполагает максимальную прозрачность за счет исключения посредников из системы, ведь все операции совершаются на онлайн-платформах, за счет чего p2p-компании экономят на расходах и могут предложить заемщикам и инвесторам более выгодные ставки, чем у традиционных финансовых посредников. В Китае рынок р2р возник в 2007 году и стал быстро расти. Так, например, сейчас в Великобритании всего сто подобных компаний, в США – около 300, а в Китае – более 2400.

Поначалу китайские власти никак не регулировали рынок р2р, в том числе из-за того, что не могли точно определить, какое из ведомств должно этим заниматься. В строгом смысле слова p2p-платформу можно отнести и к финансовым структурам, и к сфере телекома, и даже к онлайн-СМИ. Поэтому соответствующие органы – КРБД, Министерство промышленности и информатизации КНР лишь смотрели за бурным ростом p2p-платформ, затаив дыхание и периодически публикуя отчеты о невиданных успехах новой отрасли.

На p2p-рынок даже стали возлагать надежды как на новый локомотив китайской экономики, который экспрессом доставит ее к модели роста, ориентированной на внутреннее потребление. Госсовет в июне 2015 года опубликовал «Инструкции по активному стимулированию концепции Интернет+», где, в частности, дается четкое указание «активно развивать глубину и широту инноваций в сфере финансовых услуг в интернете, а также нормативно развивать интернет-кредитование и операции по предоставлению потребительских кредитов в интернете».

Лишь Народный банк Китая отнесся к неконтролируемому росту p2p-рынка с опаской и неоднократно заявлял о необходимости разработки механизма поручительства третьей стороны в операциях с p2p-кредитованием. Иначе, предупреждал ЦБ, p2p-платформы могут стать просто финансовой пирамидой. Так и получилось.

В начале 2016 года была ликвидирована крупнейшая на тот момент онлайн-платформа p2p-кредитования – Ezubao, которая оказалась пирамидой. Компания увела $7,3 млрд у 900 тысяч инвесторов. Стало понятно, что бесконтрольно эта отрасль развиваться не может.

Запретить нельзя исправить

В августе 2016 года КРБ опубликовала новые правила, по которым физические лица не могут занимать более 200 тысяч юаней (около $30 тысяч) на одной p2p-платформе, а общая сумма долга по всем платформам не должна превышать 1 млн юаней (для юридических лиц эти пороговые значения выше в пять раз). Кроме того, р2р-платформам запретили аккумулировать капитал и заниматься предоставлением финансовых услуг, например управлением активами. Усложнились и административные процедуры. Чтобы открыть p2p-компанию, теперь надо сначала получить лицензию, затем в десятидневный срок предоставить документы для регистрации предприятия, а потом получить лицензию ICP.

Но самое главное, согласно распоряжению КРБД, каждая p2p-компания теперь должна вести свою деятельность исключительно через депозитарный банк, причем для каждой p2p-платформы – только один. Это значит, что все средства, полученные p2p-платформой от кредиторов, должны сначала поступить в банк и только после этого направляться заемщикам.

Последний пункт восприняли без энтузиазма как сами p2p-компании, так и банки. Налаженной системы для оценки заемщиков p2p-платформ в одинаковом и сравнимом формате (например, такой, как FICO в США, агрегирующей и анализирующей данные трех основных кредитных бюро) в Китае нет, соответственно оценить потенциальные риски для банков не представляется возможным. Нормы обязательных резервов на р2р-компании не распространяются, поскольку они не принимают депозитов.

Конечно, во «Временных мерах...», выпущенных КРБД, подчеркивается, что банки не будут выступать гарантами перед инвесторами. И тем не менее нельзя исключить возможность ненужных для банка объяснений и разбирательств с отчаявшимся инвестором, который потерял свои деньги. Очевидно, что нести весьма неясную ответственность за дефолты p2p-компаний финансовые структуры не хотят – либо согласятся делать это только за очень большую маржу.

Для р2р-компаний это означает немалые расходы, что, безусловно, повлияет на рентабельность. Во-вторых, привлечение традиционного финансового посредника противоречит исконному смыслу всей схемы. С ростом издержек кредит станет дороже, доходность для инвесторов снизится, а увеличение количества формальных процедур замедлит и значительно усложнит процесс заключения сделки. По крайней мере на эти факторы ссылаются сами p2p-компании, когда критикуют решение регулятора.

На самом деле главная проблема для них заключается в том, что присутствие банка по определению исключает возможность аккумулирования средств. По идее классические р2р-компании должны выступать лишь посредником в схеме заемщик – кредитор. Движение средств должно осуществляться между ними напрямую, а сама платформа не может давать никаких гарантий инвесторам.

Однако китайская специфика p2p состоит в том, что многочисленные платформы дают инвесторам гарантии фиксированной (и причем высокой) доходности. Для того чтобы свои гарантии выполнять, р2р-платформы придумали такую схему: средства инвесторов поступают на счет, например, связанной с платформой фирмы и лишь потом направляются заемщикам. Это позволяет создать своеобразный финансовый пул и выполнять свои обязательства за счет привлеченных от новых инвесторов средств. Классическая схема финансовой пирамиды.

Власти КНР, разумеется, боятся финансовых пирамид – особенно сейчас. Практика показывает, что пирамиды появляются и тем более лопаются в момент замедления экономики. Взять хотя бы МММ в России 1990-х или пирамиду Бернарда Мейдоффа в США, которая лопнула аккурат во время кризиса 2008 года. Объясняется это просто: организаторов пирамид и их потенциальных жертв объединяет желание заработать денег как-то по-другому, в нетрадиционных сферах экономики, которые в такие моменты находятся на спаде. Это заставляет инвесторов вкладываться в сомнительные предприятия, а организаторов пирамид – обещать сверхвысокую доходность от этих сомнительных вложений. Учитывая распространенность р2р-платформ в Китае, власти опасаются, что неконтролируемый обвал нескольких пирамид может перерасти в социальные волнения.

Расчистка или обвал?

Регулятор отвел ровно год на выполнение «Временных мер». К августу те компании, которые не смогут подстроиться под эти правила, будут ликвидированы. Мнения экспертов по поводу того, что будет дальше, расходятся. Соучредитель p2p-платформы Renrendai Чжан Шиш в ходе Боаоского азиатского форума – 2017 сообщил, что все меры регулирования лишь оздоровили отрасль. По мнению Чжан Шиши, слова которого приводит газета South China Morning Post, новые меры вытеснят слабых игроков с рынка р2р-кредитования, и в результате перегруппировки появится олигополия из нескольких гигантов, которые и будут задавать тон на рынке.

Согласно «Ежегодному докладу о развитии р2р-рынка в Китае», суммарный объем сделок в 2016 году достиг $290 млрд. В докладе отмечается, что к концу 2017 года рынок p2p-кредитования в Китае будет уже более $500 млрд. Однако уже сейчас понятно, что недавние скандалы и последовавшие за ними регулятивные меры этот рост явно затормозят. Пока что из двух тысяч четырехсот р2р-платформ требования регулятора выполнили лишь сто восемьдесят. Не исключено, что многим игрокам придется в итоге закрыться. В то же время многие с ужасом представляют обвал, который может произойти в августе, когда масса p2p-платформ, подлежащих ликвидации, уйдет с рынка, а инвесторы, работающие через эти платформы, не смогут вернуть свои деньги.

Китай > Финансы, банки. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 26 мая 2017 > № 2190111 Леонид Ковачич


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter