Всего новостей: 2554706, выбрано 6 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Воронцов Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Воронцов Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов

Диктатор и провокатор: на каких условиях смогут помириться США и Северная Корея

Александр Воронцов

заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО

Предвоенная риторика КНДР и Соединенных Штатов внезапно сменилась конструктивным диалогом. Тем не менее вопрос ядерного разоружения останется главной темой предстоящих переговоров Дональда Трампа с Ким Чен Ыном

Американо-северокорейский саммит состоится этой весной — и похоже, мир все еще не может в это поверить. Стороны долго уклонялись от переговоров, но с наступлением 2018 года пошли на компромиссы.

Особую интригу в подготовку саммита привнесла лидирующая роль специальных служб США, Южной Кореи и КНДР. Разведывательные ведомства трех стран действовали в секретном режиме без уведомления министерств иностранных дел и других национальных ведомств, выяснила газета New York Times.

Крутой разворот событий породил массу вопросов о его причинах новой риторики, повестке ожидаемых переговоров и месте их проведения. Разумеется, каждая сторона дает свою интерпретацию данных событий.

Чего добиваются США и Южная Корея

Вашингтон представляет инициативу Ким Чен Ына как собственную победу, то есть прямой результат жесткого режима санкций и военно-политического давления, которое якобы напугало руководство КНДР и вынудило пойти на капитуляцию. Естественно, Пхеньян объясняет свой шаг по-другому — проявлением доброй воли и искреннего стремления к миру, подкрепленного усилившимся оборонным потенциалом.

В декабре 2017 года, задолго до начала головокружительной дипломатической истории, Северная Корея объявила о завершении намеченных ранее программ создания ракетно-ядерного оружия. Власти КНДР утверждают, что уже сформировали ядерный щит, гарантирующий безопасность государства. Мировые державы не обратили должного внимания на это заявление, представив его как очередной пропагандистский ход Пхеньяна.

На данный момент запросы сторон остаются в целом прежними, а Вашингтон и Сеул стремятся продемонстрировать подчеркнутую жесткость и непоколебимую солидарность собственных действий в отношении КНДР. США и Южная Корея продолжают утверждать, что конечным итогом переговоров может быть только полная ликвидация ядерной программы КНДР.

Более того, западные партнеры выдвигают предварительные требования. Как заявила пресс-секретарь Белого дома Сара Хакаби Сандерс, «президент не будет проводить встречу, пока не увидит конкретных шагов и конкретных действий, предпринятых Северной Кореей таким образом, чтобы президент кое-что получил (до проведения встречи)».

Еще одно требование Вашингтона звучит так: «любое соглашение с КНДР должно сопровождаться обязательным механизмом его верификации, нацеленным на необратимую денуклеаризацию».

При этом ни Дональд Трамп, ни глава Южной Кореи Мун Чжэ Ин не собираются ослаблять санкции против Пхеньяна в период подготовки и проведения саммита. Вместо этого они намерены наращивать давление на Ким Чен Ына, чтобы сделать его более сговорчивым.

Нетрудно заметить, что набор этих требований неоднократно выдвигался США и их союзниками, а северокорейский режим столь же регулярно отвергал предложения западных стран. Пока трудно представить, что на этот раз Ким Чен Ын согласится принять американский ультиматум.

В чем заключается тактика КНДР

В марте этого года я был в командировке в Пхеньяне, где встретился с сотрудниками Министерства иностранных дел северокорейской республики. В тот раз дипломаты из КНДР впервые озвучили обновленный подход к ведению дел с США. По их словам, Северная Корея предлагает такую формулу переговоров, на которых каждая сторона будет иметь возможность поставить на обсуждение любой вопрос.

Это значительно более гибкая позиция по сравнению с той, на которой Пхеньян категорически настаивал до сих пор. Прежде суть заявлений КНДР сводилась к утверждению: «Мы не будем участвовать ни в каких переговорах, в повестку которых может быть включен вопрос о ракетно-ядерный программах Северной Кореи».

Теперь же в КНДР воспользовались посредничеством южнокорейских эмиссаров и передали в Вашингтон, что Ким Чен Ын выразил «приверженность денуклеаризации Корейского полуострова и дал понять, что у него не будет причин для обладания ядерным вооружением в случае отсутствия военных угроз для КНДР и гарантий сохранности северокорейского режима». Действующий глава КНДР также неоднократно вспоминал заветы своего деда, основателя северокорейского государства Ким Ир Сена, который хотел видеть будущее Корейского полуострова в безъядерном статусе.

Под внешними гарантиями своей безопасности Ким Чен Ын подразумевает вывод американских войск из Южной Кореи, изъятие американского ядерного оружия с территорий, примыкающих к КНДР (в первую очередь с острова Гуам и Японии), прекращение регулярных американо-южнокорейских военных учений, снятие международных и односторонних санкций, а также предоставление экономической помощи в качестве компенсации ущерба, причиненного санкциями. Прежде Вашингтон многократно отвергал такие запросы КНДР, но, похоже, в этот раз все может быть по-другому.

Сейчас речь идет о новом, но наиболее серьезном за последние годы раунде дипломатической игры и маневрирования. Сам по себе этот факт, конечно, заслуживает позитивной оценки. Но насколько широки границы подобного маневрирования, можно спорить.

Как на самом деле проходили переговоры

Можно не сомневаться, что спецпредставитель Мун Чжэ Ина в Пхеньяне договорился о чем-то, что осталось за скобками опубликованных материалов. Южнокорейский президент старается быть «настоящим корейцем» для Пхеньяна и надежным союзником для Вашингтона. Совместить это очень сложно.

Можно допустить, что информация и детали договоренностей, которые были реально достигнуты в Пхеньяне, а затем доложены в Вашингтоне, не совпадают и имеют различную тональность. Тогда в случае срыва намечающегося грандиозного проекта и Вашингтон, и Пхеньян смогут сказать, что посредник в лице Южной Кореи их дезинформировал.

С другой стороны, игра уже началась, и с северокорейской стороны она хорошо продумана. Во время Олимпийских игр в Пхенчхане им удалось установить контакты с американскими представителями. При этом Пхеньян исходит из того, что «козырные карты» КНДР усилились.

В Северной Корее считают: США всерьез обеспокоены успехами ракетно-ядерной программы Пхеньяна и верят в способность Ким Чен Ына нанести ядерный удар по континентальной части Америки.

К тому же Вашингтон с разочарованием убедился, что Япония и Южная Корея, главные дальневосточные союзники Соединенных Штатов, категорически отвергают любой вариант военной операции против КНДР. Возможно, Трампу стало ясно: если США проигнорируют жестко негативную позицию союзников и все-таки нанесут военный удар по Северной Корее, то Вашингтон может потерять Токио и Сеул в качестве союзников. Подобная реальность в определенной степени сузила рамки маневрирования администрации Трампа.

Наконец, неожиданно начавшийся вопреки воле Вашингтона и динамично продолжающийся прогресс в межкорейских отношениях в январе-марте 2018 года дал Пхеньяну новый рычаг воздействия на США.

В итоге свобода действий Вашингтона на Корейском полуострове относительно сократилась, а переговорные позиции Пхеньяна сравнительно укрепились. В этих условиях КНДР, видимо, решила перейти в дипломатическое наступление, надеясь на получение ограниченных, но реальных дивидендов.

В качестве разумного жеста доброй воли Северная Корея добровольно пошла на мораторий по ракетно-ядерным испытаниям до проведения двух саммитов. Впрочем, на деле этому может способствовать нынешний технологический цикл развития военных программ, не требующий ракетных запусков в ближайшее время. Естественно, это не помешает Вашингтону трактовать миролюбивый шаг КНДР как проявление слабости и уступку северян под нажимом международного сообщества.

Военные учения против ядерной программы

Если для стран Запада ключевым вопросом в переговорах остается ядерная программа Ким Чен Ына, то для КНДР принципиальную важность имеют совместные военные учения США и Южной Кореи. Эти учения проходят каждый год, но в этот раз кое-что изменилось.

Вопреки неоднократно озвученным утечкам информации о том, что военные маневры «Фоул игл» и «Ки Ризолв» могут отменить, в апреле совместные учения США и Южной Кореи все-таки начались. Прошедшие маневры оказались более масштабными, чем прежде: в 2017 году в учениях участвовало 320 тысяч военнослужащих, включая 15 тысяч американских военных, а в этом году — 323 тысячи солдат, в том числе 23 тысячи представителей Соединенных Штатов.

Одновременно союзники сократили продолжительность маневров, ранее длившихся по два месяца. Сценарий учений стал менее воинственным и более деликатным: в документах более не упоминается цель «обезглавливания», то есть скорейшей ликвидации высшего руководства Северной Кореи. Не случайно южнокорейские и американские СМИ отмечают, что «Ким Чен Ын проявил сдержанную реакцию и неожиданную гибкость к маневрам этого года».

Непредсказуемый фактор Трампа

Предсказывать итоги начавшегося интересного этапа дипломатической борьбы невозможно. Очень многое зависит от соотношения внутриполитических сил в Южной Корее и в США. В Америке позиции «ястребов», то есть сторонников бескомпромиссного подхода к КНДР, сильнее, чем у мирно настроенных «переговорщиков»: весной в Белый дом вернулся Джон Болтон, известный своей жесткой риторикой. Из-за этого начавшийся хрупкий процесс диалога может сорваться в любой момент.

Вместе с тем недавняя история помнит случаи, когда президенты США начинали с жесткой конфронтации с КНДР, а затем резко переходили к конструктивному переговорному процессу. В частности, так поступали Билл Клинтон и Джордж Буш-младший. Подобные дипломатические повороты можно назвать частью американской внешнеполитической традиции. Нельзя недооценивать и «фактор Трампа», который со своей непредсказуемостью способен круто развернуть вектор переговоров в любую сторону.

В последние два месяца на различных международных площадках проводится серия совещаний экспертов высокого уровня с целью прояснения и формирования позиций в преддверии саммита США — КНДР. Американские представители, как всегда, занимают бескомпромиссно наступательную позицию: они акцентируют внимание на известных резолюциях Совета Безопасности ООН и фокусируются на легалистском подходе и требовании немедленной денуклеаризации по формуле CVID (полное проверяемое необратимое уничтожение) без предварительных условий.

Зато позиция северокорейской стороны стала значительно более сдержанной и осторожной. Создалось впечатление, что, уходя от прямых ответов на резко заостренные вопросы американских коллег, северяне хотят довести дело до саммита и озвучить свою реальную позицию уже там. Сама же позиция, судя по всему, заключается во введении поэтапной дорожной карты с взаимными обязательствами сторон.

Зная северокорейскую дипломатию не первое десятилетие, трудно представить, что Пхеньян согласится на формулу CVID без предварительных условий или на полное ракетно-ядерное разоружение по ливийской модели. Эту модель активно продвигает советник Трампа Джон Болтон. Хочется верить, что реализм и прагматизм с обеих сторон проявятся должным образом.

США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов


КНДР. Россия > Армия, полиция. Электроэнергетика > forbes.ru, 18 октября 2017 > № 2355580 Александр Воронцов

Отложенный эффект: наказала ли Москва Северную Корею за ракетно-ядерный авантюризм

Александр Воронцов

заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО Университет МИД РФ

Санкции России против Пхеньяна стали сенсацией. Но почему Москва отреагировала именно сейчас и повлияли ли рестрикции на отношения между странами?

На фоне обостряющегося кризиса между Пхеньяном и Вашингтоном и продолжающегося осложнения северокорейско-китайских отношений Россия осталась единственной среди ведущих держав, которая сохраняет конструктивное сотрудничество с КНДР. Неслучайно в последние месяцы в Москву зачастили официальные эмиссары из заинтересованных государств, прежде всего из США, КНДР, Китая. На Россию кто с надеждой, кто с раздражением сейчас смотрят как на важнейшего игрока, чей потенциал балансировки ситуации на Корейском полуострове повышается.

Тем более неожиданным (а для кого-то как «гром среди ясного неба») стал указ президента №484, подписанный президентом Владимиром Путиным 14 октября, о введении болезненных санкций против КНДР. Это стало сенсацией, новостью дня, отечественные и международные СМИ бросились широко комментировать данное решение. Среди них многие интерпретации сводились к тому, что в политике России в отношении Пхеньяна произошел крутой перелом, терпение Москвы, мол, лопнуло и она решила примерно наказать Пхеньян за его ракетно-ядерный авантюризм.

Поскольку многие из подобных оценок, предположений далеки от действительности, представляется уместным и своевременным внести ясность в рассматриваемые сюжеты.

Во-первых, одно из заблуждений, встречающееся в ряде СМИ, состоит в том, что нынешние санкции Москвы введены в качестве реакции на последнее, шестое по счету ядерное испытание, произведенное Северной Кореей 3 сентября 2017 года, по поводу чего Совбез ООН 12 сентября принял резолюцию 2375. На самом деле в отмеченном указе президента речь идет об ответе на предшествующий — пятый — подрыв ядерного заряда, который корейские военные осуществили 9 сентября 2016 года.

Во-вторых, многие СМИ представляют решение Владимира Путина как национальные санкции России против КНДР, подтверждающие, что Москва, наконец, решила присоединиться к стратегии Запада, направленной на полную изоляцию и экономическую блокаду Северной Кореи.

В реальности ситуация выглядит совершенно иначе. В упомянутом указе подчеркивается, что речь идет о мерах по выполнению резолюции Совбеза ООН 2321 от 30 октября 2016 года, посвященной осуждению пятого испытания ядерного оружия Северной Кореей. Здесь всё понятно и закономерно. Проголосовав за эту резолюцию в октябре прошлого года, Россия, как и все другие члены Совета безопасности, взяла на себя обязательства исполнять прописанные в резолюции рестрикции в отношении КНДР. Но чтобы их выполнять, их надо воплотить в национальные меры. Почему это произошло сейчас?

Да просто потому, что процесс воплощения международных обязательств в национальные практические шаги со стороны конкретно России в силу особенности бюрократических процедур у нас занимает около года. Сначала центр рассылает в заинтересованные министерства и ведомства (Министерство финансов, транспорта, Минэкономразвития и многие другие) задания по выработке конкретных ограничительных мер в рамках их участка работы и профессиональных компетенций. Затем данные организации определяют рестрикции в своих конкретных сферах и возвращают свои предложения в правительство, где они обобщаются и передаются в администрацию президента и уже на их основе готовится указ президента. И на всё это в России уходит около года.

Так происходило и с аналогичными актами в рамках предшествующих резолюций Совбеза ООН. Бывало, например, как после первого ядерного испытания Пхеньяна в 2006 году — про него мир уже успевал подзабыть, и шестисторонние переговоры по ядерной проблеме Корейского полуострова набирали позитивную динамику, и в двусторонних отношениях между Россией и КНДР всё обстояло благополучно, и вдруг Москва объявляет о своей порции санкций против северян. У многих и тогда возникало чувство недоумения и непонимания. А на деле оказывалось, что это всего лишь технический результат реализации как будто отложенного исполнения санкций Совбеза ООН. Именно такая же история произошла и сейчас.

В свете этого становится понятным, что в действительности озвученные 16 октября 2017 года рестрикции не имеют ничего общего с пересмотром позиции России по отношению как к ядерной проблеме КНДР, так и нашим двусторонним отношениям с ней.

Позиция Москвы по этим вопросам ясна и принципиальна. Россия последовательно выступает за денуклеаризацию Корейского полуострова, но исключительно мирным, дипломатическим путем. Мы понимаем мотивы поведения Пхеньяна и причины, подтолкнувшие его пойти по пути создания ядерного оружия, но признать его ядерной статус не можем и не будем. Объяснения этому простые. Исходя из обязательств как одного из депозитариев Договора о нераспространении ядерного оружия и собственных национальных интересов, Россия глубоко заинтересована в сохранении глобального режима нераспространения оружия массового поражения.

Конечно, эти санкции накладывают ограничения на возможности развития нашего экономического сотрудничества. Но когда КНДР приняла решение проводить испытания, она знала нашу позицию и понимала, какие будут действия с нашей стороны. Одновременно с этим мы признаем легитимные озабоченности КНДР в сфере обеспечения национальной безопасности и стремимся найти взаимопонимание со всеми заинтересованными сторонами, прежде всего США, Южной Кореей, Японией по этой важной проблеме. Поэтому Россия твердо выступает за скорейшее возобновление переговорного процесса на различных треках, в том числе американо-северокорейском и многостороннем. Эта наша позиция хорошо известна северокорейским партнерам.

Поэтому шаги Москвы, конечно, их не обрадовали, но не стали неожиданностью и не должны (как было и в предшествующих аналогичных случаях) негативно отразиться на традиционно дружественных отношениях между Россией и КНДР.

КНДР. Россия > Армия, полиция. Электроэнергетика > forbes.ru, 18 октября 2017 > № 2355580 Александр Воронцов


Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172388 Александр Воронцов

Сеул идет к самостоятельности

После избрания нового президента Южную Корею ждет кардинальное изменение внутренней и внешней политики, полагает востоковед Александр Воронцов.

Президентская кампания во Франции заслонила выборы президента на другом конце Евразии — в Южной Корее. Между тем, по мнению экспертов, не исключено, что, с учетом остроты ситуации в регионе, выборы главы государства в этой стране будут иметь в ближайшее время не меньшее значение.

После недавнего импичмента предыдущего президента Южной Кореи Пак Кын Хе, к власти в результате досрочных выборов 9 мая пришел леволиберальный президент Мун Чжэ Ин, заявивший, что первым делом после своего избрания нанесет визит в Пхеньян, а также «возьмется» за гигантские южнокорейские финансово-промышленные группы — чеболи.

В числе первых шагов Мун Чжэ Ина можно также отметить указ, отменяющий план по внедрению в школах учебников истории, одобренных государством. Новый южнокорейский лидер при этом отметил, что изучение истории не должно быть политизированным.

Кому достанется Северная Корея

О том, насколько серьезно может измениться политика Южной Кореи с приходом нового президента, а также военно-политическая ситуация на Дальнем Востоке в целом, обозревателю «Росбалта» рассказал заведующий отделом Кореи и Монголии, член ученого совета Института востоковедения РАН Александр Воронцов.

— Что означает для Южной Кореи и для всего Дальнего Востока избрание президентом Мун Чжэ Ина, участвовавшего в свое время в студенческих волнениях и, как уверяют, человека достаточно левых взглядов?

— Избрание Мун Чжэ Ина означает кардинальное изменение внутренней и внешней политики этой страны, которое будет проявляться постепенно. Мун Чжэ Ин представляет собой реально оппозиционную силу. Оппозиционную той право-консервативной партии (Партия великой страны — Партия новых рубежей), которая господствовала в Сеуле последние 10 лет в лице двух президентов: Ли Мен Бака и отстраненной недавно в результате процедуры импичмента Пак Кын Хе.

Они проводили курс на свертывание отношений с Северной Кореей. Их философия состояла в том, что КНДР дышит на ладан, она на краю краха, поэтому надо только усилить давление и санкции (в том числе, и международные) против нее, продолжать военно-политический нажим на Пхеньян в виде непрекращающихся маневров по периметру границ Северной Кореи.

Они были уверены, что коллапс правящего режима в КНДР произойдет буквально в течение года-двух и объединение Кореи пройдет по германскому варианту. Раз так, то межкорейские переговоры ни к чему, нужно лишь наращивание санкций и изоляции.

В результате все межкорейское сотрудничество, которое до этого было создано двумя предшествующими руководителями Южной Кореи, было разрушено. При том, что политика, которую проводили в течение предыдущих десяти лет президенты Ким Дэ Чжун, разработавший так называемую «политику солнечного тепла», а затем Но Му Хен, провозгласивший идею «примирения и сотрудничества», сумела растопить ледяные горы недоверия с Северной Кореей.

Два корейских государства приступили к реальному и очень широкому экономическому, гуманитарному, политическому сотрудничеству. Состоялось два государственных визита президентов Южной Кореи в Пхеньян — Ким Дэч Жуна и Но Му Хена. В результате последнего визита в ноябре 2007 года был подписан очень широкий спектр документов по крупномасштабным экономическим проектам. То есть эти президенты придерживались идеи постепенного объединения с Северной Кореей через экономическое сближение и сотрудничество.

— Что же разрушило этот процесс?

— В Сеуле к власти пришла другая партия, которая заявила, что все это было неправильно, что это была игра в одни ворота, потому что экономическая помощь Южной Кореи северянам шла на создание ядерного оружия. В конце концов, все экономическое сотрудничество между двумя корейскими государствами было разрушено полностью. И это при том, что Южная Корея была тогда главным экономическим партнером Севера. На территории КНДР, в 10 километрах от демилитаризованной зоны, невзирая на противодействие американцев, был создан крупный район экономического сотрудничества, где работало порядка 130 совместных предприятий. Южнокорейские бизнесмены были тогда очень довольны, и их можно было понять — общий язык, географическая близость, дешевизна…

Однако президент Пак Кын Хе своим последним указом закрыла и этот район, последний очаг межкорейского взаимодействия, и сейчас оба государства находятся на грани войны.

— Насколько популярны в Южной Корее леволиберальные взгляды, которые выражает новый президент этой страны?

— Правые пытаются представить Мун Чжэ Ина чуть ли не коммунистом, чучхеистом и агентом Пхеньяна, демонизируют его так же, как в свое время в Америке правые пытались демонизировать Билла Клинтона. Что, естественно не соответствует действительности. У него сейчас первоочередная задача приступить к восстановлению диалога с Пхеньяном, чтобы начать хотя бы слышать друг друга, и, конечно, наладить отношения с США, поскольку любой президент Южной Кореи — союзник Соединенных Штатов и это не подвергается сомнению.

Сейчас у Сеула еще одна проблема — размещение на ее территории американского противоракетного комплекса (THAAD). Для президента США Дональда Трампа этот комплекс, против размещения которого в Южной Корее выступают и Китай, и Россия — важнейший объект, в том числе с репутационной точки зрения. Но, с точки зрения военных России, Китая, да и, возможно, многих самих южнокорейцев, эта система не столько прикрывает Южную Корею, сколько необходима против ракетных систем КНР и Российской Федерации.

Так вот, Мун Чжэ Ин, еще до включения в президентскую гонку, высказывал сомнения в том, насколько его стране нужна система THAAD и насколько она эффективна против ракет Северной Кореи. По его словам, прежде чем размещать эту противоракетную систему, Южная Корея должна провести независимое расследование, основанное не только на разведданных США, но и на других военных источниках.

— Мун Чжэ Ин заявил: «Я проамерикански настроен, но теперь Южная Корея должна принять дипломатию, в которой она может и отказывать американцам». Что имеется в виду? Что Сеул готов отказаться от американской военной помощи, от американских войск на своей территории?

— Нет, он не это имел в виду. Основы южнокорейско-американского союза незыблемы. Отказываться от американских войск он, естественно, не собирается. Мун Чжэ Ин подразумевает, что в рамках этого союза голос южных корейцев должен зазвучать громче, а Сеул намерен приобрести больше автономности.

— А насколько в Южной Корее популярны предложения Мун Чжэ Ина об ограничении всевластия чеболей?

— Южнокорейское общество как по вопросу о сотрудничестве с КНДР, так и по чеболям расколото примерно пополам. Одна половина южнокорейцев за развитие сотрудничества с Северной Кореей, другая — за ее удушение. Одна — за сохранение чеболей, поскольку они «тянут» за собой экономику страны, другая половина — лузеры, которые находятся за рамками этих крупнейших южнокорейских корпораций и очень плохо себя чувствуют из-за того, что чеболи их зажимают.

Эта борьба была и раньше, она продолжается и сегодня, но реально чеболи — локомотивы южнокорейской экономики. Кого-то новый президент прижмет, возможно, накажет какую-то конкретную из имеющихся в стране тридцати финансово-промышленных групп. Не исключено, что попадет, например, корпорации Lotte, которая продала землю под американский ракетный комплекс.

Возможно, будет развернута кампания с тем, чтобы сделать руководство и администрацию хотя бы некоторых компаний более прозрачными. Но полностью систему этих крупнейших финансово-промышленных групп Южной Кореи новый президент ломать не станет, потому что это было бы самоубийством для национальной экономики.

Беседовал Александр Желенин

Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172388 Александр Воронцов


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > rosbalt.ru, 18 января 2017 > № 2046676 Александр Воронцов

Недавнее обещание руководителя Северной Кореи Ким Чен Ына провести испытания межконтинентальной баллистической ракеты, которая способна долететь до территории США, вызвало мгновенную, но при этом неоднозначную реакцию избранного президента Соединенных Штатов Дональда Трампа. Его слова о том, что «этого не случится» можно интерпретировать, в том числе, как угрозу провести силовую акцию против режима в Пхеньяне. О том, насколько высока угроза обострения ситуации на Корейском полуострове, в интервью «Росбалту» рассказал руководитель отдела Кореи и Монголии Института Востоковедения РАН Александр Воронцов.

— Действительно ли Северная Корея насколько продвинулась в своей ядерной программе, что может всерьез угрожать Америке?

— Специалисты в разных странах, в частности в США и в России, не говоря уже о Южной Корее, где это все вообще воспринимается очень эмоционально, считают, что да, КНДР серьезно продвинулась в этом вопросе за последнее время. Северокорейская ядерная программа последовательно развивается — в 2016 году она вышла на такой этап, когда ее результаты стали очевиднее. Пять ядерных испытаний, запуски ракет разного типа, в том числе, и из подводного положения. Также в прошлом году они испытали ракету на твердом топливе, что открывает принципиально новые возможности. Так что прогресс очевиден, тут двух мнений быть не может.

Цена ядерной дубинки

— Насколько возможен сценарий нанесения Соединенными Штатами превентивного удара по ядерным объектам КНДР при новом американском президенте?

— По этому вопросу сейчас идет довольно большая полемика. В своем новогоднем обращении Ким Чен Ын сказал, что мы, дескать, добились больших успехов и близки к тому, чтобы создать ракету, которая долетит до американского континента. На что избранный президент США Дональд Трамп в своем «твиттере» пообещал, что «этого не произойдет». Трактовать эти слова можно кому как больше нравится. Можно представить это как угрозу разбомбить Северную Корею, а можно и как-то, что он обещает не допустить этого с помощью переговоров. Во всяком случае, попытается вовлечь северокорейцев в переговорный процесс.

Возможно, эти слова Трампа говорят о том, что он и его команда готовы к серьезным переговорам с целью достичь какого-то соглашения с северянами. Что касается нанесения удара по Северной Корее, то военные специалисты уже давно пришли к мысли, что это не решение проблемы. Любой превентивный удар по КНДР — это начало большой корейской войны на уничтожение не только Северной Кореи, но и всего Корейского полуострова.

Еще президент США Билл Клинтон в начале своего правления принял решение о нанесении удара по КНДР по иракскому сценарию 2003 года. В Южную Корею реально начали перебрасывать американские войска, все пришло в движение, но затем в Пентагоне провели компьютерное моделирование предстоящей войны и подсчитали возможные потери. Да, КНДР была бы уничтожена и американцы победили бы, но потери со стороны Южной Кореи могли составить 1 млн человек, а со стороны американских военных — от 50 до 100 тысяч человек.

Такой уровень потерь посчитали неприемлемым, и США перешли к переговорному сценарию. И, как известно, Билл Клинтон к концу уже своего второго срока был близок к установлению дипломатических отношений с Северной Кореей, но для этого ему не хватило времени.

Надо понимать, что превентивный удар по КНДР — это война. Причем тогда (во времена Клинтона) у северян не было ядерного оружия, а сейчас есть. Для всего Корейского полуострова такая война стала бы катастрофой. Кроме того, в этом случае неизбежно произошла бы интернационализация конфликта. Как отреагировал бы на эту войну Китай, который считает Корею зоной своих жизненных интересов, тоже сложно сказать.

— Насколько реально, что КНДР в ответ на удар американцев по своим ядерным объектам может нанести удар по Сеулу, находящемуся недалеко от границы?

— Это давно известно, и именно это является главным сдерживающим фактором, объясняющим, почему на КНДР до сих пор не напали. Еще 20-30 лет назад, когда у них не было ракет и ядерного оружия, Северная Корея обладала артиллерией, которая насчитывала 8-10 тыс. стволов, сконцентрированных напротив Сеула. Одним превентивным ударом их не уничтожить. Подсчитано сколько снарядов за минуту, за десять минут, за час они могут выпустить.

Понятно, что 12-миллионный Сеул и сеульская агломерация, которые вместе насчитывают больше 23 миллионов человек, уничтожаются. Это примерно треть населения Южной Кореи, и больше половины ее экономического и административного ресурса.

— А что в ситуации возможной новой войны между Севером и Югом Кореи будут делать США?

— Ни в Пхеньяне, ни в Сеуле сумасшедших нет. Если же удар нанесут американцы, то делать нечего — им придется воевать. В Южной Корее американские войска, которые в этом случае мгновенно автоматически будут вовлечены в эти события.

— То есть, насколько я понимаю, это все-таки очень маловероятный сценарий развития событий на Корейском полуострове?

— Безусловно. Конечно, сейчас, пока политика Трампа еще не сформулирована, можно предполагать что угодно, но то, что более или менее понятно, это то, что он считает, что Америке надо сосредоточиться на внутренних делах. Все эти Ирак, Афганистан, Ливия, Сирия стали чрезмерным грузом для США, и теперь еще один новый крупномасштабный конфликт — это, на мой взгляд, противоречит устремлениям избранного президента Америки.

— Но есть мнение, что при Трампе заместителем Госсекретаря может стать Ричард Хаас, который в январском выпуске Foreign Affairs опубликовал статью, где прямо говорится о возможности упреждающего удара по северокорейским ядерным объектам.

— Республиканцы вообще считаются жесткими ребятами, но демократы нередко оказываются менее гибкими, чем республиканцы. При президенте Джордже Буше-младшем в администрацию США пришли очень крутые ястребы, на фоне которых Хаас отдыхает. Но потом их уволили и на их место пришли другие ребята, которые начали проводить очень гибкую дипломатическую политику в отношении Пхеньяна.

И, наоборот, при Бараке Обаме была совершенно негибкая политика ожидания краха КНДР. Никаких переговоров, ставка на дожимание Пхеньяна, базирующаяся на необоснованной уверенности, что в Северной Корее скоро будет экономический коллапс.

Хотя реальная картина в этой стране говорит об обратном — в ее экономической жизни все больше позитива. ВНП растет на 3-4% в год. Нам такой рост еще и не снится. Строительный бум — в Пхеньяне растут целые улицы небоскребов, улучшается снабжение населения продовольствием, есть успехи в энергетической сфере. Это, конечно, не экономическое чудо, но позитив совершенно очевидный.

Беседовал Александр Желенин

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > rosbalt.ru, 18 января 2017 > № 2046676 Александр Воронцов


США. КНДР. РФ > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 14 марта 2016 > № 1685593 Александр Воронцов

После очередного испытания ядерного оружия Северной Кореей и запуска ею на орбиту искусственного спутника Совет Безопасности ООН в начале марта принял беспрецедентно жесткую резолюцию, вводящую крайне болезненные для этой страны экономические санкции. Причем, если в прошлые времена Китай и Россия относились к подобным мерам без особого восторга, то на этот раз санкции поддержали и они. Явным ответом на это стало очередная громкая угроза КНДР «уничтожить Манхэттен ударом водородной бомбы». О том, почему Москва и Пекин решили поддержать экономическое наступление на Пхеньян, в интервью «Росбалту» рассказал руководитель отдела Кореи и Монголии Института Востоковедения РАН, кандидат исторических наук Александр Воронцов.

— В чем причина столь жесткой резолюции Совбеза ООН в отношении Северной Кореи, учитывая, что космические и ядерные испытания в КНДР проводятся далеко не в первый раз?

— Вы правильно заметили, что нынешние санкции действительно жестче, чем это было раньше. С одной стороны, для северных корейцев это стало прогнозируемым действием — примерно раз в три года мы видим такие, уже технологические, моменты их программы. На этот раз они запустили на орбиту реальный спутник, однако реакция международного сообщества на это событие оказалась куда более жесткой, чем обычно, а резолюция СБ ООН гораздо более болезненной для экономики КНДР. В целом она направленна не столько против сдерживания ракетно-ядерного потенциала Пхеньяна, сколько, фактически, против гражданской экономики. Эти санкции направлены на то, чтобы если не подорвать, то серьезным образом нанести ущерб экономике этой страны, подорвать жизненный уровень ее населения.

— Почему это произошло?

— У этого есть причины. Прежде всего, до сих пор не удается остановить реализацию ядерной программы КНДР. Прежние санкции не работают. Логика авторов резолюции Совбеза состоит в том, что санкции не работают, потому что их недостаточно. Новые ограничительные меры призваны закрыть доступ Северной Кореи к валюте, а для этого они перекрыли почти весь ее экспорт. Это, прежде всего, уголь, железная руда, руды цветных металлов. Плюс целый ряд других жестких мер.

Почему это произошло? С одной стороны, все понимают, что надо что-то делать. С другой, резолюция согласовывалась рекордно долго — почти два месяца. Уже сложилась традиция, что основными сторонами, которые согласовывают текст таких резолюций, выступают Соединенные Штаты и Китай, а Россия присоединялась уже потом, поскольку у нее и Пекина весьма близкие позиции по этой проблеме.

При этом США всегда выступали за максимально жесткий вариант санкций, в том числе, и таких которые затрагивают гражданскую экономику Северной Кореи, а КНР и РФ — за то, чтобы санкции были направлены именно против ракетно-ядерных программ и военно-промышленного комплекса, но не затрагивали бы гражданский сектор. Так было до этого года.

Когда был представлен проект нынешней резолюции, то многие увидели, что в нем под санкции попало много объектов гражданской экономики, в том числе, и российских бизнес-проектов. Россия взяла дополнительное время для согласования этого документа и уже самостоятельно провела его обсуждение с Соединенными Штатами. Кое-что ей удалось вывести из-под этих санкций. Прежде всего, это самый крупный и успешный наш проект по развитию северокорейского порта Раджин. Российские железные дороги (РЖД) реконструировали железную дорогу от нашей границы в этот порт длиной 54 км и взяли ее в аренду. В этом незамерзающем порту мы проводим отгрузку наших товаров в страны Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Главным образом, это уголь, который идет в Китай, Южную Корею и другие страны.

— Экспортирует ли Россия в Северную Корею какие-либо другие энергоносители?

— Это было во времена Советского Союза — почти весь объем нефтепродуктов, потребляемый КНДР, поставлялся тогда из СССР. Но последние десятилетия такими поставками Пхеньяну в основном занимается Китай, хотя и мы им кое-что из этого тоже отгружаем.

— Насколько я понимаю, честь санкций как раз и сводится к тому, чтобы перекрыть экспорт энергоносителей в КНДР?

— Туда конкретно запрещены поставки авиационного топлива, а не всего объема нефтепродуктов.

— К чему могут привести эти санкции? Не получится ли, что в ответ Ким Чен Ын, что называется, «закусит удила»?

— Действительно, ситуация тревожная. КНДР, как всегда, отвергла эту резолюцию как несправедливую. У них на этот счет своя логика и своя система аргументов. Правда, мир не очень хочет их слышать.

— А что это за аргументы?

— Они считают, что на запуск спутника, на мирное освоение космоса, имеет право каждое суверенное государство, что записано в международных законах. Запрет КНДР этой резолюцией запускать свои спутники — это ущемление ее суверенитета. Резолюции СБ ООН не дают Северной Корее проводить любые действия с использованием баллистических ракетных технологий. Спутники запрещены тоже, поскольку они, естественно, выводятся на орбиту ракетами дальнего действия. Северокорейцев обвиняют в том, что мирное освоение космоса — это только предлог, а на самом деле они таким образом продолжают испытывать боевые баллистические ракеты.

Правда, технические специалисты, ракетчики, уверяют, что есть разница между запуском спутника и испытанием стратегической ракеты. При выводе спутника на Землю ничего не возвращается. А испытание боевой ракеты — это перевоз определенного груза с одной точки поверхности Земли на другую. Для этого тот же ракетоноситель должен быть оснащен многими дополнительными технологиями, в частности, деталями для отделения боевой части, наведения ее на цель и так далее. То есть, для реального испытания баллистических ракет все эти сложные и дорогостоящие технологии туда еще надо добавить.

— Какова дипломатическая ситуация на сегодняшний день вокруг Северной Кореи?

— Ситуация тревожная, потому что санкции СБ ООН совпали с проведением регулярных крупномасштабных американо-южнокорейских маневров, которые длятся уже почти два месяца. Причем участвуют в них и американские носители ядерного оружия — авианосцы, подводные лодки, стратегические бомбардировщики. Все это в совокупности не может не беспокоить. Более того, в парламенте Южной Кореи прозвучали призывы к физической ликвидации Ким Чен Ына, что провоцирует северян на более эмоциональный и жесткий ответ. Так что, повторю, ситуация тревожная, хотя я считаю, никто, в том числе, и Пхеньян, сознательно начало боевых действий не планирует.

Северокорейцы, конечно, делают очень жесткие заявления, в том числе, и вызвавшее громкий международный резонанс обещание нанести превентивный ядерный удар, но в этих грозных словах всегда есть ссылка, что такой удар будет нанесен, если против них будет совершена агрессия. То есть, речь все-таки идет об ответной мере. При этом одной из задач проводимых сейчас американо-южнокорейских маневров является отработка нанесения превентивных ударов, в том числе, и по северокорейским ядерным объектам.

— А к чему введенные сейчас санкции могут привести внутри Северной Кореи? Не станет ли сам режим там еще жестче?

— То, что он станет жестче, это однозначно. Санкции могут привести только к усилению мобилизационных механизмов внутри страны. Все это грустно, потому что в последние годы там развивались элементы рыночных реформ, были позитивные тенденции, шел реальный экономический рост, начиналась реальная внутренняя экономическая либерализация. Все это в рамках политики усиления внешнего давления может пострадать.

Беседовал Александр Желенин

США. КНДР. РФ > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 14 марта 2016 > № 1685593 Александр Воронцов


КНДР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 24 апреля 2014 > № 1197414 Александр Воронцов

Новая фаза политики России на Корейском полуострове и в отношениях с КНДР

Александр Воронцов, кандидат исторических наук, заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН

В настоящее время российско-северокорейские отношения переживают своего рода ренессанс, который особенно контрастно воспринимается на фоне совсем недавнего похолодания. Ведь ещё в ходе празднования в КНДР 60-летия окончания «горячей фазы» Корейской войны в июле 2013 г. Москва, решив продемонстрировать свое критическое отношение к третьему ядерному испытанию Северной Кореи в феврале 2013 г. и «авантюристичному» поведению в ходе острого военно-политического кризиса на Корейском полуострове в марте-апреле того же года, ограничилась скромным присутствием России на данном мероприятии. Китай же, несмотря на не меньшее раздражение по тем же поводам, направил в Пхеньян на указанные торжества третье лицо в государственной иерархии КНР, которое неразлучно проводило всё время с молодым лидером КНДР Ким Чен Ыном.

При этом сами северокорейцы в рамках праздничных мероприятий пошли на беспрецедентные шаги, демонстрирующие настрой на укрепление сотрудничества с Россией. В программу массового спортивно-художественного представления «Ариран» впервые была включена сцена, символизирующая дружбу между нашими народами, сопровождавшаяся лозунгом на «живой» трибуне «Корейско-российская дружба — Из поколения в поколение». Ещё более значимым стал эпизод в ходе военного парада, когда (впервые в истории!) северяне публично с благодарностью подчеркнули участие в Корейской войне советских военнослужащих. Вдоль трибун на грузовом автомобиле был провезён крупный транспарант с изображением в профиль корейского солдата, китайского добровольца и лётчика славянской внешности в шлемофоне. Надпись под транспарантом была следующая: «Спасибо всем, кто сражался вместе с нами».

На торжественном приёме, устроенном в тот же день МИД КНДР министр иностранных дел Пак Ы Чун прямо сказал российскому гостю: «Вы видели этот символ на параде?… передайте С. В. Лаврову, что мы «ничего не скрываем».

Похоже, что этот сигнал в Москве был услышан. С начала 2014 г. последовала резкая активизация двусторонних контактов на высоком уровне. В январе для участия в открытии Олимпийских игр в Сочи прибыл Председатель президиума Верховного народного собрания КНДР Ким Ён Нам (второе лицо в государстве) и имел беседы с президентом РФ В.В. Путиным и другими руководителями России. В марте в Пхеньяне побывали президент Татарстана Р.Н. Минниханов, Министр Российской Федерации по развитию Дальнего Востока А.С. Галушка. Все эти визиты были весьма результативны, проходили в как никогда откровенной дружественной атмосфере. В конце апреля ожидается визит в Пхеньян Заместителя председателя Правительства Российской Федерации, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Дальневосточном федеральном округе Ю.П. Трутнева.

Россия имеет конкретные планы энергичного расширения своего экономического присутствия на севере Кореи. И это — одна из причин искренней заинтересованности Москвы к снижению напряженности на полуострове, которую она пытается демонстрировать не на словах, а на деле.

Один из векторов посреднических усилий России — продвижение трёх крупных инфраструктурных проектов трехстороннего (РФ-КНДР-РК) сотрудничества: соединение железных дорог двух Корей с Транссибом, строительство газопровода и линии ЛЭП из Приморья в Южную Корею через Северную, в которые Россия уже инвестировала значительные средства. Москва не склонна недооценивать серьёзную заинтересованность Пхеньяна в расширении российского экономического присутствия, в том числе, в качестве средства ослабления собственной односторонней чрезмерной зависимости от Китая. При этом она также отдает себе отчёт в том, что это «окно возможностей» для российского бизнеса не вечно и может быстро «захлопнуться» в случае изменения внешнеполитической ситуации и массированного прихода на север Кореи главных экономических игроков в лице США, Японии, РК, ЕС. Ведь существует немало свидетельств, что даже сейчас в условиях жёстких экономических санкций, проводимых правительствами упомянутых государств против Пхеньяна, представители их деловых кругов настойчиво ищут и находят разнообразные возможности для реализации своих бизнес проектов в Северной Корее.

Поэтому нам тем более приятно отметить в ряду успешных усилий РФ в рассматриваемой сфере состоявшийся в феврале 2014 г. визит группы бизнесменов Южной Кореи в лице представителей ведущих компаний: “ Хёнде”, металлургического гиганта “ Поско” и железнодорожной «Корэйл» в северокорейский порт Раджин, где успешно функционирует российско – северокорейское СП “РасонКонТранс”, завершившее строительство современной железной дороги от границы РФ-КНДР до данного порта и реконструкцию одного из его пирсов. Примечательно, что данный визит южан на Север был осуществлен в условиях действия закона, принятого предшествующей южнокорейской администрацией президента Ли Мен Бака, категорически запрещающего любое торгово-экономическое сотрудничество с Севером. В отношении данной беспрецедентной поездки южан на Север министерство по делам объединения РК дало специальный комментарий, разъясняющий, что данный контакт является не отменной закона Ли Мен Бака, а исключением из него. Тем не менее, встреча в Раджине была плодотворной, и данная линия межкорейского сотрудничества обрела серьезные перспективы развития.

В этой связи нельзя не подчеркнуть важную конструктивную роль России в содействии налаживанию диалога Севера и Юга Кореи. Ведь это в ходе визита президента РФ В.В. Путина в РК в ноябре 2013 г. были подписаны меморандумы о намерениях вышеотмеченных флагманов южнокорейского бизнеса, пожелавших присоединиться к деятельности российско-северокорейского СП в Раджине, направленной на превращение данного пункта в мощный интермодальный перевалочный хаб, некий «Роттердам в Восточной Азии». И этот шаг, как видим, получил продолжение и имеет хорошие перспективы к дальнейшему развитию.

Ещё одним направлением, где Россия призвана сыграть важную роль, является курс на возобновление шестисторонних переговоров по ядерной проблеме корейского полуострова и в их рамках поиск реалистичных развязок существующих в данной сфере вызовов. Среди наиболее злободневных из них, следующий.

Как известно, на данном этапе КНДР решила сконцентрироваться на развитии ядерной энергетики, основанной на обогащении урана и использовании легководных реакторов. Строительство экспериментального ЛВР близко к завершению. По мнению отечественных и западных физиков-ядерщиков квалификация корейских специалистов позволяет им в целом исполнить данные проекты. Но тут во всём объёме встаёт проблема технического совершенства и ядерной безопасности данных объектов.

Северяне строят их исключительно на основе собственной интеллектуальной и научно-технической базы, в условиях полной изоляции от внешнего мира, без какого-либо профессионального консультирования и наблюдения из-за рубежа, т. е., по сути «повторно изобретая колесо». В результате соответствие строящихся ядерных объектов международным стандартам ядерной безопасности, требования к которым значительно возросли после трагедии в Фукусиме, не может не вызывать самые серьёзные сомнения и озабоченности.

Перспектива появления в ближайшем будущем в непосредственной близости от своих границ новых объектов атомной энергетики, чьи параметры и стандарты ядерной безопасности абсолютно неизвестны и в высокой степени сомнительны, неизбежно вызовет обоснованную и серьёзную тревогу, прежде всего, у сопредельных с КНДР государств, включая Россию.

Данный вызов формирует перед Москвой настоятельную необходимость генерировать идеи и инициировать соответствующую деятельность с целью определённым образом переформатировать, «перепаковать» действующую в настоящее время систему международных санкций в сфере блокирования ракетно-ядерных программ КНДР с той целью, чтобы добиться разрешения на сотрудничество с этой страной компетентных международных организаций в области мирного атома. В мировой практике подобные прецеденты имелись. Пакистан, не будучи членом Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), успешно сотрудничал с МАГАТЭ в указанных областях.

Россия в высшей степени заинтересована в том, чтобы строительство ЛВР в Северной Корее проходило под международным мониторингом и в соответствии с международными нормами ядерной безопасности. Как известно, РОСАТОМ в этой сфере является признанным мировым лидером, и мог бы сыграть фундаментальную роль.

Думается, что при всей юридической и идеологической сложности решения данной задачи в СБ ООН, здравый смысл и аналогичные опасения относительно собственной безопасности помогут России найти общий язык с другими соседями КНДР: Китаем, и даже с Японией и РК.

На актуальность данной задачи указывают и американские ученые. Один из них, директор института Наутилус, Питер Хайес убежден, что не военный ядерный потенциал Пхеньяна, а именно этот мирный объект представляет реальную угрозу региональной безопасности и требует к себе конструктивного внимания международного сообщества.

Коренные интересы России, в том числе, задачи укрепления национальной безопасности, особенно ее Дальнего Востока, настоятельно требуют от Москвы продолжения такой самостоятельной и активной политики на корейском направлении, что ставит вопрос о целесообразности поиска новых нестандартных решений, способствующих переосмыслению международным сообществом, прежде всего, Вашингтоном сложившейся тревожной ситуации и корректировки его нынешней пассивной с точки зрения дипломатии линии на Корейском направлении.

КНДР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 24 апреля 2014 > № 1197414 Александр Воронцов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter