Всего новостей: 2553756, выбрано 1 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Костамо Вера в отраслях: СМИ, ИТвсе
Костамо Вера в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > ria.ru, 29 марта 2016 > № 1704733 Вера Костамо

От Мезени через Несь, Ому, Нижнюю Пёшу, Волонгу, Индигу и Коткино снегоходными трассами по Канинской и Тиманской тундрам, частично по берегу Баренцева моря шесть дней мы добирались до Нарьян-Мара. В тундре нет дорог, есть направления, отмеченные вешками. Справа зелеными, слева оранжевыми — чтобы не заблудиться. И живут эти зимники-направления своей строгой, столетиями сложившейся жизнью.

Продолжение путевых заметок — в материале "Заполярные заметки: "социальные сети", плач зайца и чай.

Зимник

Молочным туманом накрывает зимник, снегоходы, редкие сосны. Нет больше неба и земли, только белое безмолвие — лист ватмана, на котором забыли нарисовать.

По дороге из Мезени в сторону поселка Несь мы проезжаем Харв Пад, священную для ненецкого народа землю. Раньше в этот лес приезжали за деревом для изготовления Сядеев — идолов. Сейчас просто останавливаются, оставляют подношения духам и просят их помощи в дальнейшем пути. Харв Пад, русское название Козьмин перелесок, — негласные ворота в тундру. Оставишь монетку, лучше желтого металла, попросишь доброй дороги — впереди сто километров до первого жилья.

На участке зимника, близком к Мезени, техники и людей встречается много: до весенней распутицы нужно успеть перегнать машины и снегоходы, купить строительные материалы, съездить в гости. Снег растает, и попасть во многие населенные пункты можно будет только по воздуху или морю.

Снегоходный зимник, венами бегущий по всему Заполярью, открыт с декабря по апрель. Автозимник от Нарьян-Мара до Республики Коми работает с конца декабря до начала апреля, но многое зависит от погоды.

— Видишь: четыре палки воткнуты в снег, как думаешь, что это?

Николай, мой проводник, ненец. Землю свою знает, в навигатор не заглядывает, но треки в нем всегда пишет — тундра может за час измениться так, что знакомый ландшафт станет неузнаваемым.

Вариантов не так много, кто-то отметил дорогу, что-то оставил в этом месте.

— Вчера тут ехал, метель началась, а у мужика сломался снегоход. Он эти палки воткнул, куртку сверху накинул и ремонтировался.

Сломаться в тундре — дело нередкое и опасное. Между поселками сотни километров.

На зимнике стоит машина, попала в пургу, водитель выехать не смог, и это уже его четвертая ночь в тундре — ждет трактор. Почти все останавливаются: перекинуться парой слов, налить горячего чая, отдать половину, а то и все бутерброды, угостить сигаретой — круговорот помощи в тундре не прекращается никогда, все знают — не поможешь, не поддержишь человека в его беде, когда-нибудь и сам попадешь в такую ситуацию, и кто-то проедет мимо.

Мы останавливаемся. В колею врос автомобиль. Николай отвязывает от волокуш (сани, в которых перевозят людей или грузы) канистру с бензином.

— Обещал вчера, держи.

Начинается пурга. В свете фар только пляшущий снег.

Несколько раз над нами пролетают куропатки. Возникают из ниоткуда, попадают в свет фар и пропадают в темноте.

Совсем рядом хлопок-выстрел. Кто-то охотится на птицу.

Несь

Невысокая ненка Нина стоит у дома, ждет, когда покажется снегоход сына Володи, он должен приехать в гости. Температура за день с —2°С снизилась до —25°С. Дым от печных труб вертикально уходит в небо.

Одежды, которую мы спешим сбросить у печки, кажется, хватит на пятерых.

— У нас как-то датчанин останавливался. Сел за стол, огляделся и говорит — вы тут в XIX веке живете. Разозлил меня. Сидит за моим столом, руки даже не помыл, а о нашей цивилизованности рассуждает. Я переводчика попросила сказать, что там за порогом, где темно и —30°С — вовсю XXI век, и он свободен в своем выборе, — рассказывает Нина.

Дом, в котором мы остановились, построил муж Нины. Супруги прожили вместе 37 лет. В прошлом году он умер, сын давно живет в Нарьян-Маре.

— Сынок, а ты хлеб привез? А молоко?

В Неси держат всего несколько коров.

Володя достает картонную коробку для торта. Нина разрезает капроновую веревочку, открывает.

— Калитки! Мои любимые. Из ржаной муки пекут с ягодами, мезенский бренд, между прочим.

Выкладывает выпечку на тарелку, приглашает к столу.

— Далеко мы живем от остальных городов, от всей России, знают ли, как мы тут живем?

Нина выходит проводить нас, жалеет, что так быстро уезжаем, — в библиотеке выставку только открыли, "посмотрели бы".

До следующего населенного пункта — поселка Ома — еще 95 километров. На зимнике никого. Фары выхватывают в темноте силуэт оленя. Николай берет фонарик и идет к нему. Олень замирает на несколько секунд и бросается прочь. Хромает.

— Отбился от стада.

— Погибнет?

— Скорее всего, потому что один.

Ома

Из Омы несколько лет мне приходили письма. Толстые, многостраничные — письма эти были полны наивных и очень глубоких размышлений о жизни и человеке, о тундре и природе. Месяцами кочуя по Канинской тундре, писал их Григорий Бармич. Гриша был ненецким философом, голосом своей земли.

"Теперь солнце уже садится за горизонт, и появляются сумерки. Появились чувства волнения от первых признаков темноты, тоска заполняет всю душу. Сам не знаешь, что хочешь от жизни. Когда кругом тебя тундра, угоры, реки, небо и глухая тишина. Тоска появилась из-за того, что очень долго стоим на одном месте. Когда перекочуем на новое чумовище, то чувствам будет просторнее…"

Все деревни Заполярья многонациональные, живут здесь ненцы, коми и русские. Многие кочевники построили дома, но живут на одном месте с трудом — душно.

Гришины письма приходили редко. В них, этих строках, чувствовалась душа северного народа. Строгая, независимая.

"Если много знаешь, то все равно будешь мало знать. Что-то вроде замкнутого круга, и эта геометрическая форма идеальна для вселенной. Все просто".

"Через неделю дни будут уже не такими длинными. Все короче и короче. Странной выдалась эта ночь. Удивляюсь, но такое происходит впервые. Ближе к 12 часам ночи с рек и озер поднимался пар, а после этого начало морозить, и холод ощутим. Даже на листьях растений прорисовывался иней. Задаю себе вопрос: нормально ли такое явление летом? Конечно нет. Говорит о том, что у природы пошли климатические изменения. Это мое мнение. Кто знает, хорошо или плохо это? Значит, нам нужно чего-то ожидать от изменений".

"Меня практически мало кто понимает, а хотелось бы, чтобы немного понимали. Ну и ладно, может, ошибка во мне".

В 26 лет Григорий погиб.

Вера Костамо, обозреватель МИА "Россия сегодня", Ненецкий автономный округ — Москва

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > ria.ru, 29 марта 2016 > № 1704733 Вера Костамо


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter