Всего новостей: 2578141, выбрано 2 за 0.024 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чиркунов Олег в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Чиркунов Олег в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 апреля 2012 > № 531908 Олег Чиркунов

«Человек на одном месте в состоянии выкладываться не больше лет семи»

Роман Баданин Илья Жегулев

Олег Чиркунов уходит с поста губернатора Пермского края и не будет принимать участие в выборах. О своей грядущей досрочной отставке он предупредил президента, после чего пообщался с Forbes

«Я предупредил работодателя, что не иду на весь срок»

— Со дня на день начнутся выборы губернаторов по новой схеме. Вы одобряете возвращение к избираемости глав регионов?

— Моя позиция: чтобы эти выборы были. Сами выборы даже важнее, чем тот человек, которого изберут. Изберут человека, которого будет поддерживать население, и он совершит великие дела — хорошо. Изберут полного урода и все провалится — тоже хорошо. Почему? Потому что отрицательный опыт — тоже опыт.

Мне бы хотелось, конечно, чтобы кто-то за отрицательный опыт понес ответственность. Поэтому, как ни странно, я, как человек беспартийный, считаю, что выборы [губернаторов. — Forbes] должны быть от партий. Пусть они скажут: «Да, мы несем за него ответственность».

У нас есть один муниципалитет на юге края, там каждые 5 лет переизбирают мэра. И каждый раз они говорят: мы убираем ставленника областной администрации и ставим народного избранника. А через неделю после избрания они уже считают его назначенцем краевой администрации. И никто за него не несет ответственности, никто. Но негативный опыт надо кому-то записать в зачетку. Пришли коммунисты, сказали: «Мы избираем своего мэра!» Избрали. Достиг результатов — плюс партии, провалил — минус. Пришла «Единая Россия» — то же самое. Мне кажется, такая система должна быть. Примерно так в США, там нет демократии, но есть конкуренция, а у нас нет конкуренции, вот в чем засада.

— Вы сами собираетесь принимать участие в выборах губернатора?

— Я не буду баллотироваться. Никогда не говори никогда, но я сегодня честно говорю: у меня нет таких планов, потому что иначе мне нет смысла складывать полномочия до декабря 2015 года.

— А вы складываете?

— Я восемь лет отработал, если еще плюс пять, то будет 13. Это перебор, по-всякому перебор. Человек, что бы он там ни говорил, на одном месте в состоянии выкладываться при определенных требованиях не больше лет семи. На старте ты начинаешь с огромным желанием, с огромным стремлением чего-то достичь и с пустой копилкой знаний, как что работает. Постепенно приходишь в формат, когда ты все уже понимаешь, все осознаешь, тебе легко со всей этой историей разбираться, но тебе уже чего-то другого не хватает. Может, энергии, может, новизны. Человек не должен ни на каком месте засиживаться долго.

— То есть летом вы планируете написать заявление о досрочной отставке? Чтобы потом, 7 октября могли состояться выборы, перед которыми вы уже примете решение, участвовать в них или не участвовать, так?

— Я встретился с Дмитрием Анатольевичем, сформулировал свою позицию, и он сказал, что отнесется к ней с уважением. И в этом отношении я получил полную поддержку. Я достаточно решительно настроен, но не будем зарекаться. Буду стараться убедить, что для всех выгодно, чтобы я свой проект завершил.

— Но ведь Дмитрий Анатольевич может сказать: «С уважением относимся, но ты еще нужен Родине».

— Очень надеюсь, что все пойдет нормально. Я когда-то служил в организации, из которой не увольнялись. Но думаю, что мы уже другое государство…

— Странно: буквально в прошлом году вы продлили свои полномочия. Значит, вы хотели быть губернатором еще 5 лет? Что же произошло за этот год, что вы так кардинально поменяли свое мнение?

— Я честно предупредил работодателя сразу тогда, что я не иду на весь срок...

— Вы знаете, когда 8 лет управляешь регионом, хочется, чтобы то, чего ты достиг, не похоронил наследник. Есть такой человек, которого вы могли бы убедить участвовать в выборах и которому бы вы доверяли?

— Надо быть философом. Первая реакция у меня у самого: как же я это все оставлю? Все же без меня пропадет! И коллеги мои, к которым я хорошо отношусь, на полном серьезе говорили: «Как же ты можешь уйти? Ты столько не доделал…»

Но я думаю так: что является большей ценностью? То, что мы делаем, или то, что постепенно создается, инструмент какой-то? Для нас сейчас важнее инструмент.

Меня устраивает, когда придет сильный, пошлет меня к черту — да я и сам спокойно уйду — и сделает дело «супер». И я ему скажу: «Парень, ты все что угодно можешь про меня говорить, но это я создал условия для того, чтобы ты пришел». Второй вариант: когда придет слабый и научится на своем опыте. Третий вариант: когда человек придет по моей рекомендации и все развалит. Вот это для меня нежелательно, поэтому я буду очень аккуратным со всеми рекомендациями и буду стараться формулировать населению: «Друзья, вы хотели выборы, вы их получили».

— Кстати говоря, «президентский фильтр» для губернаторов каким должен быть?

— Похоже, его не будет. Были времена, когда, например, чтобы избрать президента Франции, надо было собрать пять тысяч подписей. Но кого? Людей определенного перечня — политиков, депутатов разного уровня. У нас подписи собираются фактически анонимно, никто потом за эту подпись ответственности не несет. А там известные политики подписались, и им можно сказать: «Господа, вы взяли на себя ответственность». Точно так же и у нас должен быть такой формат, где каждый берет на себя ответственность. Может быть, это действительно должна быть если не партия, то, например, депутаты всех уровней.

— Многие говорят, что возвращение к выборности губернаторов было ответом на оппозиционные митинги… А вы бы какие требования Болотной поддержали?

— Конкуренция. Главный мой принцип. Я за создание конкурентной модели. Во всем должна быть конкуренция. Например, есть кока-кола, а есть пепси-кола. Плохой бы был напиток, если бы не было конкуренции. Есть одна партия, есть другая — они бьются за власть. Тогда есть баланс сил, смысл самосовершенствования.

Кроме того, я считаю, что у нас государство уже разрослось до таких масштабов, что оно реально создает дополнительные риски обществу. Для меня всегда была загадка, почему кашу в больнице должно варить государство? А почему детские сады должны быть муниципальными? Почему муниципалитеты не могут купить места в частных садах? Непонятно… И так на каждом шагу.

«Я знаю всех заказчиков наездов на себя»

— Практика «устойчивых» в политическом смысле региональных руководителей показывает, что им принципиально важно выстроить отношения с силовыми органами. Как так получилось, что вы все время с ними на ножах?

— Когда я пришел, силовики мне намекнули: «Мы не трогаем тебя, а ты не лезешь в наши дела». Я им говорю: «Так не пойдет. Будет по-другому. Мы не воруем. И вы тоже». И после этого была пятилетняя война, в результате которой сменился начальник ГУВД, прокурор, два руководителя ФСБ. В принципе я считаю, что у меня сейчас есть с ними этот договор: работаем честно, открыто. Если они находят воров — я их не прикрываю никогда.

— При этом они нередко пытаются найти воров в вашей администрации…

— И этим мне помогают. Мне страшно не это. Мне страшнее, когда они бьют по идеологии. Они могут мне прислать бумагу: «Олег Анатольевич, смотрите… есть задолженность по зарплате, есть долги предприятия, а вы выкупите эту задолженность за счет бюджета и расплатитесь с людьми зарплатой». А я им в ответ: «Друзья, если бы я даже на это имел право, как только я это сделаю, предприятий, которые перестанут платить зарплату, станет в 100 раз больше».

— Многие говорят, что за всеми кознями стоит ваш предшественник на посту, бывший губернатор Пермского края, министр природных ресурсов Юрий Трутнев.

— Понимаете, короля играет свита. У меня хорошие отношения с Юрием Трутневым, мы знакомы с ним 30 лет уже, я только перед вами как раз заезжал к нему. Но как-то так получается, что, когда меняется руководитель в регионе, меняется вся элита. Это какая-то неизбежность. И, конечно, есть масса недовольных. Ему [недовольные. — Forbes] говорят одно, а мне говорят другое. Я думаю, что мы останемся товарищами и друзьями по жизни, я считаю, что такое возможно.

— За время вашего губернаторства было несколько случаев, когда федеральное телевидение включалось против вас, как, например, против Юрия Лужкова в канун его увольнения…

— Ну что тут непонятного? Мне всегда было комфортно работать с этими людьми, у кого в руках «кнопки» [телевизионные. — Forbes]. Все предыдущие годы они работали честно. Каждый раз, когда меня долбили, либо предупреждали заранее, либо говорили: «Да, это мы долбим». Я знаю заказчиков всех наездов на себя. В 2007-м наезд прокуратуры и приезд всех федеральных каналов, до этого тренировка «Наших», когда я у них стал «фашистом».

— Какие поводы были, например, у «Наших»?

— Посмотрите, что было за сутки до этого [в начале февраля 2006 года курируемое Владиславом Сурковым молодежное движение «Наши» выбрало Чиркунова объектом критики за то, что в Перми состоялся молодежный политический форум, где присутствовали члены либеральных и правых оппозиционных организаций. — Forbes].

— То есть это Владислав Сурков?

— Я к этому человеку отношусь с большим уважением.

— Почему?

— Он честный игрок, с ним можно играть, потому что у него есть правила. Ведь когда тебя федеральные каналы колбасить начинают, было бы разве весомой позицией, если бы там наверху кто-то сказал: «Да нет, это не мы»? Было бы смешно, согласитесь. Вот в этой части я, честно говоря, отношусь даже с признательностью, потому что это жизненный опыт. Они мне помогли его приобрести.

— Вы помирились теперь?

— Мы никогда и не ссорились. Когда два человека выходят на ринг и бьют друг другу морду, они поссорились или нет?

— Если ринг, то нет. А если выходят за угол…

— А это ринг, это правила игры. За весь предыдущий период я не считаю, что делал что-то не по правилам игры. И на партнеров по рингу у меня тоже обид нет.

— А от нового начальства внутренней политики у вас нет проблем?

— Без комментариев.

«Культурная столица — это результат конфликта»

— Не будет обидно, если новый губернатор «красных человечков» (скульптуры, ставшие символом пермского культурного эксперимента. — Forbes) уберет? Они же вам нравятся…

— Не скажу, что они мне нравятся. Я к ним относился абсолютно безразлично. До того момента, пока они не стали символом. Есть такой израильский профессор Семен Лицин, он как-то приезжал к нам и говорит: «Олег, скорее всего, у вас никогда не будет приличных университетов». «Почему? Мы так стараемся». «Я вот сейчас общался со своими коллегами. Они вообще не допускают существования красных человечков рядом с органами власти. Арт-объекты могут не нравиться — это нормально. Человеку либо нравится, либо не нравится. Но когда человек не допускает альтернативной позиции в искусстве, в науке он точно не допустит альтернативы. А значит, у вас никогда не будет инновационной экономики». После этого разговора с Семеном я стал понимать, для чего нам нужные красные человечки. До этого не понимал. Ну развивалась какая-то история, везде писали про это. Но теперь это уже символ.

— А как вообще эксперимент по превращению Перми в культурную столицу? Насколько он оправдался с социальной точки зрения и повлиял ли на экономику региона?

— Получилось в сто раз больше, чем планировали. Поначалу Марата Гельмана приглашали на проект «Музей современного искусства». На этом история должна была закончиться. Вот и весь контракт с Маратом. Но в тот момент Марата начали «долбить», и история стала уже совершенно другой. С ним начали конфликтовать местные художники, ему им надо было что-то доказывать. Он никогда не думал, что он когда-то что-то будет делать на улице. Он вытащил людей на улицу и показал, что он работает с ними. Не потому, что он это планировал, а потому, что ему надо было как-то защищаться.

И потом появилась идея. Если бы не было конфликта, той же конкуренции, никто бы даже не подумал про идею создания у нас «культурной столицы». Культурная столица — это результат конфликта двух сил.

— Экономическое измерение/изменение всего должно быть. В чем заключался экономический интерес Гельмана, а в чем — Перми? И какая в этом роль предпринимателя и сенатора Сергея Гордеева?

— Гордеев принял эту идею с музеем современного искусства, и он познакомил нас с Маратом. Резонный вопрос: для чего это нужно Марату? А какой самый известный сейчас в стране проект Марата, а? Он точно выиграл.

— Не проиграл, да.

— Я думаю, что он точно выиграл! Он запозиционировался принципиально на другом уровне: он может сделать что-то, что ни у кого другого не получилось. И вы должны понимать, что Марат не один, кто занимается всеми этими процессами. Думаю, что все эти годы самое главное, что делал Марат, — он инвестировал в себя. Если вы посмотрите начало и конец, это разные люди.

— Самый главный вопрос: позволяет ли это развить экономику или нет?

— Cтандартный подход к развитию региона следующий: создавай рабочие места, и все будет хорошо. Это в том случае, если ограничительным фактором, дефицитным фактором, являются деньги и инвестиции, а если допустить на секунду, что дефицитом являются люди? Тогда надо создать условия, чтобы люди к нам приехали и захотели у нас жить. А бизнес, которому нужна рабочая сила, в любом случае придет следом.

Это мы подходим к тому, что надо сделать как-то так, чтобы люди хотели жить в конкретной точке. Если там хотят жить люди, которые обожают симфонические оркестры, это одна структура общества, а те, которые обожают «красных человечков», это другая структура, те, кто обожает «Реальных пацанов», — третья структура общества. Надо точно понимать, кого мы хотим привлечь и в каком соотношении. С точки зрения экономики у нас простая история, у нас уровень зарплат самый высокий в Поволжье. А люди-то уезжают. То есть нам как-то надо влиять на миграцию. И вторая история — это туристический поток. Это уже чисто экономическая история.

— А вот жители Перми говорят, что при Чиркунове она из миллионника стала немиллионником…

— И к миллионнику вернулась на прошлой неделе…

— Можно было бы, наверное, посчитать, сколько стоил Перми в бюджетном смысле этот эксперимент?

— Ничего. Чтобы вы понимали параметры: 100 млрд бюджет. Из него, грубо говоря, 25 на образование, 25 на здравоохранение, 25 на социальную политику. А все остальное — ни в чем себе не отказывайте, в том числе на культуру — около 2,6 млрд рублей, из этих 2,6 млрд половина — это содержание сельских библиотек. Реально на культуру тратится не более 2,5% от всех расходов.

— А буква «П» (еще один скульптурный символ новой Перми. — Forbes ) во сколько обошлась?

— Девять с небольшим миллионов рублей.

— Не дороговато для буквы П?

— Смотря с чем сравнивать. С точки зрения того, сколько мы неэффективно теряем, это не много.

Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 апреля 2012 > № 531908 Олег Чиркунов


Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 7 марта 2012 > № 508376 Дмитрий Медведев, Олег Чиркунов

Рабочая встреча с губернатором Пермского края Олегом Чиркуновым.

Глава региона информировал Президента о реализации ряда инфраструктурных проектов в Пермском крае.* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Олег Анатольевич, какие новости? Чем живёт пермская земля?

О.ЧИРКУНОВ: Зима закончилась, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, сегодня уже весной пахнет.

О.ЧИРКУНОВ: Пока она, конечно, в полной мере не закончилась – закончилась только по календарю. Но можно уже сейчас говорить, что за последние годы в Пермском крае с инфраструктурой особых проблем за зимний период и вообще не было.

Просто хотелось бы рассказать о том, какие серьёзные системные шаги при поддержке федеральной власти были сделаны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Именно в сфере инфраструктуры?

О.ЧИРКУНОВ: Да, в сфере инфраструктуры, но в самых разных сферах. Например, электроэнергетика: мы энергоизбыточный регион, мы поставляем примерно 25 процентов того, что вырабатываем, в другие регионы.

У нас были свои проблемы. Суть этих проблем заключалась в том, что север области у нас снабжался по одной линии, и это была очень ненадёжная система. Колоссальные инвестиции были сделаны федеральной сетевой компанией, мы соединились по северу со Свердловском и получили возможность как поставлять туда электроэнергию, так и делать обратную запитку нашего северного промышленного узла, где у нас серьёзная промышленность, включая «Калину».

Вторая большая проблема, которая у нас существовала по энергетике, – город Пермь. Как я уже сказал, мы энергоизбыточны, но сама столица региона оказалась как бы изолированной от большой энергосистемы – вернее, соединена с ней линией ограниченной мощности. В этом году завершено строительство линии, и уже принято решение о ликвидации так называемой зоны свободного перетока «Пермь». То есть мы были чуточку изолированы, это сказывалось на ценах, потому что мы не могли брать свою же электроэнергию на эту зону.

Задача почти решена. У нас сейчас есть дополнительная генерация, есть дополнительная сеть, пока не решена проблема со специальными понижающими трансформаторами. Это стоит очень больших денег.

В общем, если можно попросить взять на контроль Минэнерго, чтобы они эту задачку попробовали решить, – они этим вроде бы занимаются, но им одинаково выгодно дать эту электроэнергию, скажем, как на Свердловск, так и на Пермь. А мы заинтересованы, чтобы у нас была возможность эту электроэнергию брать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы хотите, чтобы я у Свердловска её отобрал?

О.ЧИРКУНОВ: Понимаете, ведь нельзя ничего отобрать ни у Свердловска, ни у нас. Есть возможности. То есть мы сейчас взяли, построили систему, когда на Свердловск можно поставлять электроэнергию, а на Пермь есть ограниченная вещь.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть это можно разделить между Екатеринбургом и вами?

О.ЧИРКУНОВ: Это рынок разделит. Главное, чтобы были возможности подавать и туда, и в другом направлении.

А с точки зрения генерации, чтобы нам и Свердловску хватало, введены новые мощности. Примерно на 10 процентов на территории увеличилась выработка электроэнергии, ввели новую станцию на 420 мегаватт и ТГК-9 меньшего объёма, но тоже электроэнергетику ввели. Это что касается электроэнергии.

С точки зрения других ресурсов – газ. У нас тоже была огромная проблема: север области снабжался по очень старым газопроводам. Это большие газопроводы диаметром 900. В этом году принято решение, и с 2012 года мы уже в программе «Газпрома». В общем, эту задачу инфраструктурно мы как-то решили.

Автомобильные дороги. Была огромная проблема: самая опасная трасса Пермь – Екатеринбург, двухполосная, с огромной нагрузкой, громное число погибших. В этом году начали строить шестиполосную дорогу начиная от Перми.

Д.МЕДВЕДЕВ: Когда она вводится в эксплуатацию?

О.ЧИРКУНОВ: Первый участок – это 12 километров, самые опасные, перед городом, – вводим в этом году. Уже летом люди будут ею пользоваться. И так примерно по 10–15 километров в год. Конечно, мы мечтаем о том, чтобы это было быстрее, но в принципе дорожники свои возможности в федеральных средствах используют. Там даже нет просьб, чтоб что-то подталкивать: люди понимают, что эта дорога нужна.

Большая для нас проблема – железнодорожные сообщения. Проблема тоже состоит как бы из двух частичек: Транссибирская магистраль идёт через город Пермь, что, в общем, не очень хорошо. И в проектах, в стратегии развития РАО «РЖД» Южный железнодорожный обход уже тоже вошёл в программу. Мы подготовили за эти годы проект, вернее технико-экономическое обоснование. До проекта надо сделать ещё большой шаг. Тоже, в общем, обозначили, куда будет развиваться железнодорожное сообщение.

Точно так же у нас на севере железнодорожный тупик де факто, откуда поставляются калийные удобрения. Это огромный поток грузов, тупиковая ветка. Разработан проект «Белкомур», он соединяет нас, Республику Коми и Архангельск. Он прошёл все согласования по Инвесткомфонду, но по понятным причинам остановился. Сейчас отрабатываются новые механизмы финансирования. Он тоже в стратегии развития РАО «РЖД», поэтому думаю, что этот проект как-то будет продвигаться.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я смотрю, что, действительно, инфраструктурных проектов много. Все они носят абсолютно адресный характер. Хорошо, что есть движение. Может быть, не такое быстрое, как всем бы всегда хотелось, но здесь главное – не останавливаться, потому как понятно, что денег на всё не хватает.

В то же время даже вот такие 12- километровые участки, как Вы говорите, или по возможности больше – это всё равно развитие дорожной сети и вообще других инфраструктурных объектов.

Но обычно жизнь не заканчивается только на инфраструктуре. Что-то ещё хорошее есть у вас, интересное в преддверии праздников?

О.ЧИРКУНОВ: Много хорошего, Дмитрий Анатольевич. У нас есть амбициозный проект, о котором мы несколько лет думаем и говорим. В Европейском союзе есть проект «Культурная столица Европы», но на самом деле это культурная столица Евросоюза, что в общем какая-то несправедливость. Мы сейчас в информационном поле пытаемся сформулировать, что как-то неплохо бы российским городам участвовать в этом проекте, и пытаемся проработать на 2016 год какой-то формат участия в этом проекте хотя бы потому, что в Евросоюзе в этом проекте будут участвовать фактически самый западный город Испании и польский город как окончание Евросоюза. А у нас ощущение, что было бы неплохо это дальше распространить.

Д.МЕДВЕДЕВ: А вы не хотите быть культурной столицей России? То есть вы сразу хотите стать культурной столицей Европы?

О.ЧИРКУНОВ: Мы хотим использовать все возможные инструменты, которые на сегодняшний день существуют, в том числе в информационном плане. И здесь была бы просьба: если возможно, попросить Министерство иностранных дел оценить реальность этого проекта, подключиться к этому.

Д.МЕДВЕДЕВ: А есть юридические основания в конкурсе участвовать?

О.ЧИРКУНОВ: Пока нет, но сейчас Еврокомиссия обсуждает вопрос, как они будут относиться к участию других стран.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы можем с ними поговорить, абсолютно нормальная тема. Мы обсуждаем с Еврокомиссией и вообще с Евросоюзом любые вопросы: и экономические, и политические, почему собственно гуманитарный вопрос не обсудить?

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 7 марта 2012 > № 508376 Дмитрий Медведев, Олег Чиркунов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter