Всего новостей: 2464030, выбрано 34167 за 0.176 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин

Портал ОСМ – не обязаловка, а удобный рабочий инструмент.

Отраслевая система мониторинга предоставляет доступ к данным очень многим ведомствам, но от них информации практически не получает. Ситуацию надо менять в сторону усиления межведомственного взаимодействия, считает начальник ФГБУ «Центр системы мониторинга рыболовства и связи» Артем Вилкин. О дальнейшем развитии ОСМ, частичном запуске электронного промжурнала – пока только для передачи судовых суточных донесений – и разработке информационной системы «Квоты-2018» он рассказал в интервью Fishnews.

НА ПУТИ К МИАС «РОСРЫБОЛОВСТВО»

– Артем Сергеевич, на коллегии Росрыболовства вы обозначили конечной целью развития подсистем ОСМ – создание межведомственной информационно-аналитической системы «Рыболовство». На каком этапе сейчас эта работа и какая роль в ней отводится Порталу ОСМ?

– Портал в целом – это, в общем-то, внешнее отображение будущей МИАС «Рыболовство» и существующей отраслевой системы мониторинга. Это механизм поступления информации, работы с этой информацией и ее выпуска из базы данных МИАС или ОСМ. Поэтому роль портала крайне важная, наверное, даже ключевая с этой точки зрения.

На сегодняшний день портал разработан и активно тестируется. Пока мы не достигли тех показателей, которые у нас были по ЭПЖ, но все-таки уже зарегистрировано 80 пользователей в теруправлениях и в центральном аппарате Росрыболовства и еще 100 – среди рыбаков.

Недавно мы провели два семинара по порталу ОСМ в Мурманске и во Владивостоке, в которых приняли участие более 250 человек, причем это были и рыбаки, и представители территориальных управлений. Мы выбрали именно такой формат, чтобы разные категории пользователей портала смогли какие-то позиции согласовать или даже поспорить в каких-то моментах.

На наш взгляд, очень позитивно, что присутствовали не руководители, а непосредственно специалисты, которым с этим работать. Мы получили очень серьезные предложения, которые действительно облегчат и упростят работу обеим сторонам. Сейчас у нас оформляются протоколы, по которым мы обязательно будем все дорабатывать.

– А какие вопросы вам чаще всего задавали на этих семинарах?

– Вы знаете, вопросов-то была масса. На многие из них мы ответили, когда просто рассказали саму технологию по тем модулям, которые уже разработаны. И мы анонсировали еще один модуль, который пока не показывали, – это электронные свидетельства ТСК, которых рыбаки, на наш взгляд, очень ждут. Поэтому мы скорее получили именно предложения по упрощению или, наоборот, добавлению каких-то нюансов, в том числе по электронным разрешениям – тема, которая тоже сейчас всех волнует.

Если говорить про МИАС «Рыболовство», мы уже декларировали, что по большому счету это та же самая отраслевая система мониторинга, и ОСМ на сегодняшний день выполняет основные функции, которые заложены в МИАС. Но это не значит, что нам больше ничего не нужно делать. У нас согласована концепция развития, одобренная руководством Росрыболовства, и проект дорожной карты по наращиванию функционала ОСМ, - для того чтобы мы вышли уже на полноценную МИАС «Рыболовство». Как только эта дорожная карта будет утверждена, мы начнем ее выполнять. Надеемся, что это произойдет уже в скором времени.

ОСМ ДОПОЛНЯТ И ОБЕЗОПАСЯТ

– Как именно предполагается нарастить функционал?

– На наш взгляд, в первую очередь необходимо усиление в плане межведомственного взаимодействия. ОСМ пока работает как открытая дверь, но только в одну сторону. Мы предоставляем информацию очень многим ведомствам в электронном виде в достаточно удобных форматах, но при этом ОСМ не получает данных от других ведомств, что неправильно. Это та задача, которую нам надо решить.

Сегодня эти вопросы регулируются межведомственными соглашениями, которые заключены между Росрыболовством, иными федеральными ведомствами и субъектами РФ. Но для того чтобы эта работа перешла на качественно иной уровень, нужно издать соответствующие нормативные документы, в том числе внести изменения в федеральный закон и выпустить акты правительства, которые утвердили бы перечень федеральных органов исполнительной власти, обязанных обмениваться с нами этими данными.

– Какого рода данные вы имеете в виду?

– В большей степени нас интересует информация, которая бы позволяла дополнять пробелы в отраслевой системе мониторинга. Например, данные ФНС дали бы возможность оперативно отслеживать и получать сведения об изменениях организационно-правовых форм – о слияниях, различных реорганизациях компаний. Потому что не все пользователи ВБР и не всегда оперативно предоставляют эти данные в Росрыболовство, и из-за этого опять же возникают сложности с договорами на доли квот.

Или другой пример – это ФТС. Таможенная статистика тоже крайне важна с точки зрения управления отраслью и наличия данных для принятия оперативных и стратегических решений. Это, конечно, существенно дополнило бы тот массив информации, который у нас содержится.

Возвращаясь к функционалу ОСМ, мы считаем важным усилить и международное взаимодействие. Мы уже стабильно работаем, например, с Норвегией. В этом году ЦСМС внес предложение о создании рабочих групп по электронному взаимодействию с Гренландией, Исландией и Фарерами. И мы намерены продолжать эту работу, чтобы наращивать именно международный сегмент обмена данными на уровне центров мониторинга. Чтобы данные, которые наши рыбаки передают даже в чужой экономической зоне, поступали к нам, а мы уже направляли их в центр мониторинга. Такой механизм у нас действует с Норвегией, соответственно мы хотим его применять и с другими зарубежными партнерами.

И третий момент – это, безусловно, повышение информационной безопасности. Хотя на этом направлении мы уже многое сделали, что подтверждено проверкой ФСБ. Сейчас мы готовимся к аттестации ОСМ и к вводу ее в эксплуатацию со всеми нашими подсистемами.

– Это означает новый уровень защиты?

– Да, безусловно. Необходимо пройти все согласования во ФСТЭК и в ФСБ, после чего система будет готова к полноценной аттестации. Как только мы проходим аттестацию, мы сможем уже говорить о том, что она полностью соответствует всем требованиям, которые на сегодняшний день заложены в законодательстве РФ к федеральным государственным информационным системам. Это крайне важная работа. Мы намерены завершить ее в 2019 году, по крайней мере, очень на это надеемся.

Кроме того, речь идет о конкретных новых функциях, которые появятся на портале. Из ближайших – это, как я уже сказал, дополнительный модуль по электронным свидетельствам ТСК. Еще один модуль мы делаем по МКУБ.

РЫБАКИ «РАСПРОБОВАЛИ» ЭПЖ

– Что собой представляет электронное свидетельство ТСК? Рыбакам не надо будет возить эти документы с собой, их можно будет оформлять дистанционно?

– Абсолютно точно. Это та же ситуация, которая сейчас существует по разрешениям, когда бумажное разрешение, которое должно находиться на судне, мы заменяем на электронное. Это касается и механизма подачи заявки, и механизма получения этого разрешения, и попадания его сразу же в электронный промысловый журнал, после чего уже не надо будет иметь бумажную версию на судне.

Аналогичный процесс мы запустили по свидетельствам ТСК. Они точно так же будут загружаться в ЭПЖ, и инспектор, поднявшись на судно, сможет проверить их подлинность.

– Система электронных разрешений, которая успешно прошла тестирование, на практике будет применяться не раньше, чем заработает ЭПЖ?

– Да, реальностью эта система должна стать с выходом федерального закона по ЭПЖ и по электронным разрешениям, которого мы с нетерпением ждем в этом году. Но хотел бы отметить, что, не дожидаясь этого закона, с 1 марта мы объявили кампанию «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Что это значит? Как известно, режим или форматы подачи ССД на сегодняшний день не урегулированы. В соответствии с распоряжением Росрыболовства № 34-р от 10 апреля 2018 года применение в тестовом режиме программного комплекса ЭПЖ дает возможность судам рыбопромыслового флота подавать судовые суточные донесения с использованием квалифицированной усиленной электронной подписи без дублирования посредством радиосвязи или другими способами передачи. Таким образом, если на судне стоит электронный промысловый журнал, и рыбаки отправляют через него эту отчетность, то подавать ССД отдельно им уже не надо.

– Росрыболовством это засчитывается?

– Абсолютно точно это засчитывается Росрыболовством и это засчитывается Погранслужбой ФСБ России. Все эти моменты согласованы, никаких проблем у рыбаков не будет. С 1 марта мы эту работу начали, и уже по 102 судам компании заявили о желании заключить с нами договор и установить электронный промысловый журнал в рамках такой «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Схожим образом обстоит дело и с электронными разрешениями. Пока нет никаких формализованных решений, но я думаю, что они тоже не за горами. По мнению специалистов Росрыболовства, на сегодняшний день нет никаких ограничений на подачу заявок на разрешения в электронном виде. Единственное – наличие самого бумажного разрешения на судне останется обязательным, пока не будет принят федеральный закон. Но по крайней мере механизм подачи заявки можно уже перевести в электронный вид.

Мы специально провели семинары на востоке и на западе страны, для того чтобы в рамках опытно-промышленной эксплуатации доработать эти моменты на портале. Как только у нас это будет готово, думаю, что к середине года, максимум к осени, мы сможем запустить хотя бы механизм подачи заявки на разрешение в электронном виде даже в отсутствие закона.

– На какой стадии сейчас находится законопроект об электронном промжурнале?

– Он уже прошел межведомственное согласование и находится в аппарате правительства. Сейчас идет работа с аппаратом, для того чтобы завершить все формальности и внести законопроект в Государственную думу.

– Получается, это произойдет не раньше осенней сессии?

– Вообще-то руководителем Росрыболовства проект федерального закона по ЭПЖ и разрешениям отмечен как приоритетный. Соответствующие поручения даны депрыбхозу Министерства сельского хозяйства и управлениям федерального агентства. Скажем так, если успеем внести в весеннюю сессию, будет хорошо. Ну, а если оценивать реалистичнее, то до конца года он должен быть принят. Откладывать уже нет никакого смысла.

– Я правильно понимаю, что портал ОСМ, как он задуман, в принципе предполагает охватить всех пользователей ВБР?

– Это, наверное, идеальная ситуация, если каждый пользователь будет работать через портал ОСМ, но это не будет обязаловкой. Мы делаем портал именно для того, чтобы рыбакам было удобней и проще. Мы разговаривали с ними на семинарах, и могу сказать, что они видят большие преимущества такой работы. Отрасль должна это почувствовать, увидеть, и рыбаки сами пойдут на этот портал, без какого-либо административного принуждения. Тем более, с точки зрения законодательства, как это сейчас обсуждается, в любом случае будет предложена альтернатива электронным технологиям в виде бумажного документооборота.

«КВОТЫ-2018» СТАНУТ РАБОЧИМ ИНСТРУМЕНТОМ

– В эти дни в Росрыболовстве полным ходом идет прием заявок от предприятий для перезаключения договоров на 15 лет . ЦСМС активно участвовал в подготовке к заявочной кампании. Расскажите, какая работа была проделана и с какими сложностями пришлось столкнуться?

– На мой взгляд, работа нами была проведена действительно грандиозная. Это сверка почти 14 тыс. договоров Росрыболовства, это сверка около 4 тыс. договоров субъектов РФ, где была масса проблем. Если с Росрыболовством некоторые сложности быстро снимались, то по субъектам было очень много замечаний, решались вопросы территориального взаимодействия, но, в общем-то, мы тоже успели их снять до начала заявочной кампании.

Работа была очень сложная и тяжелая. Надо было выстраивать все цепочки движения договоров, потому что за десять лет чего там только не происходило: и объединения, и реорганизации, выделения, передача этих договоров и долей – в общем, масса проблем была. Соответственно мы писали все отчеты, оперативно реагировали на материалы, которые нам взамен присылали субъекты, и, в общем-то, все спорные моменты совместно с Росрыболовством смогли уладить.

Также ЦСМС разработал математические модели, которые позволяют осуществлять, например, расчет морских долей квот – это касается объединения долей квот промышленного и прибрежного рыболовства, что и будет делать расчетная группа. Механизм понятен, формула тоже. Мы провели около 12 тестовых расчетов долей с демонстрацией, проводили открыто совместно с Росрыболовством, с привлечением ВАРПЭ и других ассоциаций и просто рыбаков. Все это обсуждалось, все видели эти расчеты, как это происходит, поэтому я думаю, что тут никаких вопросов быть не должно.

Самое главное – нам надо было выверить все проблемные места, которые накопились за эти десять лет. Как только мы этот баланс свели, как только у нас появились везде зеленые строчки, расчет стал чисто математической работой. На следующем этапе после определения долей будет расчет самих квот и распределение ОДУ применительно к видам квот. Вот эти математические модели были сделаны.

Сейчас мы также ведем работу по созданию информационной системы «Квоты-2018». Эта система, которая по плану официально будет запущена с 2019 года, должна стать единственным инструментом по работе с долями квот. Мы тоже делаем ее как портальное решение. Соответственно у сотрудников Росрыболовства, которые будут работать в системе «Квоты-2018», будут логины и пароли. Она позволит автоматически формировать и распечатывать и приказы, и договоры.

Любые изменения, которые происходят, будут сначала вноситься в информационную систему и только потом выходить на бумаге. Таким образом мы избежим тех проблем, которые накопились за предыдущие десять лет, когда оформление тех или иных договоров происходило разными способами, в разных обстоятельствах, разными людьми и не всегда эта информация была централизовано помещена в базу данных.

Смена принципа работы, при котором сначала что-то делается в базе данных, в информационной системе, а потом уже распечатывается и подписывается, позволит нам избежать фальсификаций или элементарных ошибок, когда что-то не внесли после подписания. Эту работу мы тоже должны завершить до конца года.

Анна ЛИМ, газета «Fishnews Дайджест»

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин


Аргентина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 апреля 2018 > № 2578481 Виктор Коронелли

«Лучше бы этих наркотиков не было»

Интервью с российским послом в Аргентине Виктором Коронелли

Наталия Еремина (Буэнос-Айрес)

Как аргентинские футбольные болельщики укрепят рубль, почему латиноамериканские страны не будут высылать дипломатов и как отразится скандал с найденными в школе при российском посольстве наркотиками на отношениях двух стран, в интервью «Газете.Ru» рассказал российский посол в Аргентине Виктор Коронелли.

— Весь Буэнос-Айрес обклеен рекламой Чемпионата мира по футболу. По вашим данным, много ли болельщиков из Аргентины отправится в Россию на чемпионат?

--Интерес к футболу в Аргентине колоссальный. Как и в большинстве латиноамериканских стран, футбол здесь – часть жизни. Сколько аргентинцев поедет на Чемпионат мира по футболу в Россию, сложно точно предсказать. Сейчас на билеты на матчи чемпионата в России подано порядка 15-ти тысяч заявок от аргентинцев. При этом, по нашим данным, несколько тысяч человек из Аргентины поедут в Россию, даже не имея билетов на матчи. Они будут смотреть игры на больших экранах в рамках фан-фестов, в спортбарах, чтобы каким-то образом просто присутствовать на этом футбольном празднике. Российское посольство, конечно, активно продвигает Чемпионат мира по футболу. Много мероприятий проводится по этой тематике в Аргентине. Недавно, например, открылся Дом болельщика в Буэнос-Айресе на площадке Россотрудничества.

--А сколько денег в Россию могут привезти болельщики? Сейчас рубль как раз падает, и экономисты оценивают, насколько он может укрепиться благодаря болельщикам.

— Это нам сложно оценить. Конечно, приток валюты в страну будет – и не только благодаря аргентинским болельщикам. Существующие сейчас оценки, что болельщики и туристы привезут в Россию благодаря чемпионату до двух миллиардов долларов кажутся вполне реальными.

--Часть российских отелей уже объявили, что будут принимать оплату в криптовалюте в рамках чемпионата. Как вы считаете, учитывая распространение криптовалют в Южной Америке и, в частности, в Аргентине, будут ли болельщики пытаться расплачиваться криптовалютами?

— Правильнее, наверное, оперировать понятием «криптоактивы», а не «криптовалюты». Недавно на встрече министров финансов и глав центробанков в рамках G20, в которй приняли участие глава российского ЦБ Эльвира Набиуллина и замминистра финансов Сергей Сторчак, эта тема обсуждалась. И по итогам ее было принято решение, что правильнее оперировать понятием криптоактивы.

Все-таки, скорее всего, болельщики из Южной Америки привезут в Россию наличные и банковские карты, вряд ли многие будут пытаться расплатиться биткоином.

--Не так давно в Москву приезжал с визитом президент Аргентины Маурисио Макри и обсуждалось, что здесь проживает самая большая в Южной Америке российская диаспора. Чем занимаются русские в Аргентине?

— В Аргентине действительно самая большая диаспора наших соотечественников, причем не только Южной Америки, но и всей Латинской Америки. Существующие оценки – от 200 до 300 тысяч человек. В Аргентину было несколько волн эмиграции. Первая волна – конец XIX века, когда из России уезжали, спасаясь от голода и безземелья. Вторая волна – после революции 17-го года. Третья – это годы Второй Мировой войны и после нее. И, наконец, четвертая, – это 90-е годы, когда, действительно, из России был отток населения. Аргентина – вообще страна эмигрантов. Здесь исторически поощрялась эмиграция для освоения новых земель – и из Европы и из Азии. Люди в конце XIX – начале XX веков получали земли безвозмездно, осваивали их, начинали заниматься хозяйством. И это, конечно, стимулировало развитие экономики.

Вообще понятие «российская диаспора» здесь особенное. Многие уезжали в Аргентину с земель, которые входили в состав одного государства, потом в силу известных политических процессов и административно-территориальных изменений их государственная принадлежность менялась. Очень много здесь этнических украинцев и белорусов, однако немалое их число ассоциирует себя все-таки с русской культурой и традициями, и мы их относим к российской диаспоре. Работают они в совершенно разных сферах: кто-то в торговле, кто-то в сфере услуг, у кого-то свой небольшой бизнес.

--Со староверами российское посольство взаимодействует?

— Староверов в Аргентине почти нет. Колонии староверов в Южной Америке – это все-таки в основном Бразилия, Уругвай и Боливия. В Аргентине есть одно местечко (Чоэли-Чоэль), где проживают староверы, там буквально 6—7 семей, и на посольство они не выходили, ведут очень закрытый образ жизни. Сейчас есть программа переселения староверов на Дальний Восток, им там выделяют земельные наделы, предоставляют различные льготы. Несколько семей из Уругвая таким образом переехали в Россию, однако к нам таких заявлений от староверов не поступало.

--В каких проектах в целом возможно сотрудничество Аргентины и России, на ваш взгляд?

— Если говорить, например, о торговле, то у нас в последнее время несколько просел двусторонний товарооборот из-за того, что подешевел рубль. Это, прежде всего негативно сказалось на объемах импорта из Аргентины. Тем не менее в прошлом году наметилась тенденция к восстановлению. Сейчас наш ежегодный товарооборот с Аргентиной – в районе миллиарда долларов. Что касается проектов конкретных, то традиционно это энергетика.

Порядка 40% производимой в Аргентине электроэнергии вырабатывается с помощью либо турбин, либо генераторов российского или бывшего советского производства. В этой сфере продолжается сотрудничество.

Продолжаются работы по модернизации имеющихся мощностей и их наращиванию. В Аргентине, кстати, на постоянной основе работает представительство «Силовых машин». В двусторонней повестке есть и вопрос о строительстве в перспективе в Аргентине атомной станции по нашей технологии.

Есть интерес к проектам в Аргентине у одной из дочек «Газпрома» - «Газпром Интернешнл», ведутся даже разговоры об открытии здесь его представительства.

--Ранее наша сторона изучала месторождение Vaca Muerta, но сейчас им занимается американская сторона. С чем это связано?

— Наши профильные компании все-таки интересуются больше традиционными месторождениями углеводородов, а там – неконвенциональные. Скажем так, были попытки со стороны аргентинской стороны «затянуть» российский бизнес в этот проект, однако он довольно дорогостоящий, а сегодняшние мировые цены на энергоресурсы, как представляется, не способствуют его ускоренному освоению.

Еще одна тема стала достаточно актуальной в последнее время для нашей страны из-за того, что аргентинское правительство взяло курс на восстановление железнодорожной инфраструктуры, которая в свое время здесь была довольно развита, но потом пришла в упадок. Сейчас здесь готовится и начинает реализовываться программа возрождения железнодорожной инфраструктуры и подвижного состава. В этой связи три наши компании проявили интерес к соответствующим проектам: это РЖД, Трансмашхолдинг и «Синара – Транспортные машины». Причем Трансмашхолдинг достаточно конкретно уже обозначил возможный объем инвестиций в аргентинскую экономику. Есть уже предварительные конкретные договоренности.

— Сейчас набирает оборот дипломатический скандал после отравления Скрипалей. Можно ли ожидать, что южноамериканские страны, например, Аргентина, тоже вышлют наших дипломатов?

— Нет, я полностью исключаю возможность высылки наших дипломатов из латиноамериканских стран. Этого не сделает ни Аргентина, ни какая-либо другая страна из региона.

К британо-американской инициативе присоединились только страны члены НАТО и несколько их ближайших союзников. У латиноамериканцев своя позиция.

Те комментарии, которые мы давали по делу Скрипалей аргентинской стороне, воспринимались здесь с полным пониманием.

В целом, если говорить о политических отношениях Аргентины и России, они всегда были традиционно хорошими и не подверженными внешнеполитической конъюнктуре. После того, как Маурисио Макри стал президентом, продолжился курс на укрепление отношений всеобъемлющего стратегического партнерства, утвержденный с предыдущим аргентинским руководством. Так, после недавнего визита Макри в Россию президентами наших стран было принято заявление двух сторон о стратегическом внешнеполитическом диалоге между Россией и Аргентиной. Этот документ весьма значимый и реально отражающий уровень наших отношений. Кстати, Макри собирается приехать в Россию в этом году еще, как минимум, один раз – на первые игры аргентинской сборной на Чемпионате мира по футболу.

— Не могу не спросить, а дело о наркотиках в российском посольстве как-то повлияло на отношения Аргентины и России? Сейчас этот инцидент почти уже не обсуждается в аргентинской прессе, можно ли сказать, что о нем забыли?

— Сразу вынужден вас поправить. Наркотики никогда не были и физически не находились в здании российского посольства в Буэнос-Айресе. Многие совершают эту ошибку.

Эти пресловутые чемоданы с наркотиками были обнаружены в школе, действующей при нашем посольстве. Это разные вещи. Школа – это отдельно стоящее здание, которое находится в полукилометре от посольства. У этого здания совсем другой статус, система охраны и безопасности. В школу же эти чемоданы, как потом выяснилось, затащил бывший завхоз. Конечно, эта история вызвала повышенное внимание, когда пошли утечки в прессу, сейчас она, как мне кажется, отходит на второй план, но про нее, безусловно, вспомнят, когда состоится суд над фигурантами дела.

Что касается проекции этой истории на двусторонние отношения, то я бы сказал, что это их отдельная страница. Спецслужбами наших стран была проведена совершенно уникальная операция. Уникальная по длительности и закрытости и по конструктивному взаимодействию, она продолжалась более года, с конца 2016 года и фактически до начала 2018. И на протяжении такого длительно отрезка времени при проведении совместной операции удалось избежать каких-либо утечек информации.

С аргентинской стороны операция велась под непосредственным контролем министра безопасности Аргентины Патрисии Буллрич и главкома национальной жандармерии Херардо Отеро. По ходу операции мне с министром безопасности неоднократно приходилось лично встречаться и общаться по этому поводу. Ну, и, в конечном итоге, все, как вы знаете, завершилось успешно.

Главный итог этой операции – то, что наркотики были обнаружены и не попали на европейский рынок, для которого, судя по всему, груз и предназначался. То есть в результате операции наркотики не попали к конечным потребителям и были задержаны фигуранты этого дела, которые были причастны к трафику и в России, и в Аргентине.

Повторюсь, то, что удалось согласовать и провести такую операцию, отражает уровень взаимодействия двух стран. Без должного уровня политических отношений и доверия провести подобную операцию было бы невозможно.

--То есть, несмотря на то, что теперь иногда говорят, что в российском посольстве были найдены наркотики, отношения двух стран в результате «уникальной операции» могут только улучшиться?

— Лучше, конечно, было бы, чтобы этих наркотиков и вовсе не было бы. Ну раз это произошло, то, в конечном итоге, полагаю, проведенная операция будет способствовать и уже способствовала укреплению сотрудничества и взаимопонимания между силовыми структурами двух стран.

--Можно ли сказать, что уровень взаимодействия двух стран привел к тому, что при поиске затонувшей аргентинской субмарины Аргентина обратилась к России?

— В поисковой операции с 15 ноября 2017 года, когда пропала субмарина, принимало участие с десяток стран. Россия подключилась после телефонного разговора наших президентов, который состоялся в ноябре. За телефонным разговором лидеров двух стран последовал телефонный разговор министров обороны и тогда были согласованы параметры нашего участия. К России обратились, наверное, потому, что у нас технологии поиска намного более продвинутые, чем у многих других. К сожалению, нам не удалось найти эту лодку и сейчас происходит сворачивание российского участия.

При этом хотелось бы подчеркнуть, что ни одна другая страна, как Россия, не приложила столько сил к поиску этой лодки. Никто не работал столько в зоне поиска.

От России в поисковой операции участвовало океанографическое судно «Янтарь», которое несет на себе глубоководное оборудование, как обитаемое, так и необитаемое.

«Янтарь» работал в зоне поиска четыре месяца с 5-го декабря прошлого года и только сейчас заканчивает свою работу. Также в поисковой операции участвовало наше необитаемое глубоководное оборудование, аппараты были доставлены сюда нашим самолетом и смонтированы на аргентинском судне. Они начали работать где-то в 20-х числах ноября. Вся эта помощь была предоставлена аргентинской стороне абсолютно безвозмездно, исключительно на гуманитарной основе. И если возвращаться к вопросу об уровне взаимодействия наших стран, то можно сказать, что так помогают только друзьям.

— Латинская Америка не самый спокойный регион. Часто ли обращаются в российское посольство наши сограждане за справкой для возвращения домой, например, поскольку документы украдены?

— К сожалению, такие случаи бывают, хотя не могу сказать, что они повседневные. Как правило, все заканчивается, что называется, малой кровью. То есть, нередко бывают эпизоды, связанные с кражей сумки, либо пропажей документов и денег. Хотя, например, 2 месяца назад был у нас случай более неприятный, когда одного из наших туристов в центре, в районе Национального конгресса ограбили, нанеся ему ножевые ранения. К счастью, все обошлось без каких-то тяжелых последствий, наш соотечественник на следующий день улетел в Россию. Так что такие обращения есть и мы делаем все, что необходимо, чтобы помочь нашим согражданам. И документы помогаем восстановить, и получить медицинскую помощь, и перевести деньги, и общению с местными полицейскими структурами помогаем. Паспорта мы не восстанавливаем, только даем свидетельства на возвращение. Хотя, если говорить про Буэнос-Айрес, то это, конечно, не самая криминогенная точка не только Латинской Америки, но и мира. Так что, если соблюдать элементарные меры личной безопасности и осторожности, быть внимательным, то ничего с вами не произойдет.

Аргентина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 апреля 2018 > № 2578481 Виктор Коронелли


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов

АО «Казахтелеком»: Для нас 5G — это технологический и организационный вызов

Главный телеком-оператор Казахстана проводит внутреннюю трансформацию, которая обеспечит технологический прорыв страны

Современные технологии быстро становятся частью нашей жизни, однако перспективы скорого будущего не могут не ошеломлять. Смарт-сити, интернет вещей, связь 5-го поколения… Какие технологические условия должны быть созданы, чтобы это стало реальностью? Об этом корреспондент центра деловой информации Kapital.kz поговорил с управляющим директором по инновациям АО «Казахтелеком» Нурланом Мейрмановым.

— «Казахтелеком» заявил о желании перейти на сетевые технологии SDN. На какие сроки запланирован этот переход и какие причины заставляют сделать выбор в пользу именно этого технологического решения?

— Если говорить точнее, SDN не является каким-то отдельным технологическим решением, то есть каким-то «первым среди равных». SDN — это общее название технологической основы (наряду с NFV) цифровой трансформации телеком-операторов. Более того, SDN, так же как и NFV, являются безальтернативными технологическими трендами, то есть вопрос не в том, переходить на SDN или нет, а в том, как и когда это делать?

В конце прошедшего года мы разработали мастер-план технологического развития, предусматривающего архитектурную и технологическую трансформацию. Архитектурно предусматривается построение единой ИКТ-инфраструктуры, формирующей распределённое телеком-облако в виде так называемых CORD-узлов. Технологическую основу составляют технологии SDN, NFV, мультисервисная оркестрация (LSO) и облачные технологии.

Мастер-план рассчитан на срок до конца 2021 г. Сейчас трудно сказать, сколько времени займёт полный переход на SDN/NFV — таких сроков для себя мы пока не определяли, но полагаем, что это займет не меньше 10−15 лет. В процессе выполнения мастер-плана мы рассчитываем реализовать базовые технологические SDN/NFV/LSO-решения, которые станут основой цифровой платформы для любых цифровых сервисов, масштабируемой и функционально наращиваемой в будущем. Мы понимаем, что другого будущего у операторов нет и уже не будет. Например, тот же 5G изначально разрабатывался с учётом реализации именно в SDN/NFV-виде. Это означает, что успех в построении сети 5G и конкурентоспособность реализации 5G-сервисов напрямую зависят от продвинутости оператора в части использования SDN/NFV и облачных технологий.

— Какие перспективы у внедрения технологии 5G?

— Что касается 5G, то здесь операторы стоят перед вызовами, с которыми им раньше не приходилось иметь дело ни технологически, ни организационно. В части инфраструктуры необходимо радикально, буквально на порядок и более увеличить количество антенн вследствие существенного увеличения скоростей и перехода на миллиметровый диапазон, ограничивающий дальность связи. В свою очередь ориентация 5G на SDN/NFV технологии означает виртуализацию не только так называемого пакетного ядра, но и сетей радиодоступа, то есть базовых станций, что требует от операторов наличия распределённой облачной инфраструктуры операторского класса и соответствующей IT-квалификации и опыта, которых, как правило, ранее у операторов мобильной связи не было.

Эти и другие вопросы выливаются в клубок проблем внедрения 5G, и, как показывает практика, наиболее эффективно с финансовой и технологической точки зрения вопрос может быть решён с помощью инфраструктурного оператора, которым, как нам кажется, с учётом наших инфраструктурных возможностей и SDN/NFV трансформации вполне мог бы стать «Казахтелеком».

— В конце февраля в Барселоне прошёл ежегодный глобальный мобильный конгресс. С кем из производителей сетевых технологий SDN были проведены встречи, кто из них кажется наиболее оптимальным партнёром?

— По сути, ни один производитель не может себе позволить сказать, что его решения не являются SDN. Тем не менее есть вполне явные критерии разделения SDN-решений на более инновационные и менее инновационные. Общие признаки инновационных SDN решений — открытость, дезагрегация, виртуализация.

Мы, как оператор с большой базой установленного оборудования традиционных производителей, должны рассматривать весь спектр SDN-решений, включая реализацию SDN-управления для существующего оборудования, создаваемого в до-SDN эпоху.

С этой целью мы провели ряд встреч с производителями, использующими в основе своих продуктов открытые, в частности open-source, технологии. В части SDN мы, например, встречались с Inocybe Technologies, создающим коммерческие SDN-контроллеры на базе OpenDayLight проекта, с NoviFlow, создающим SDN-решение на P4-программируемых white-box-коммутаторах от Barefoot Networks. В части оркестрации и мультидоменного SDN/NFV управления мы, в числе прочих, провели встречу с Amdocs, реализующем коммерческие продукты на базе open-source проекта ONAP, стремительно набирающего популярность среди ведущих операторов связи. В части облачных технологий, дополняющих SDN и NFV и позволяющих создать так называемые облачные узлы связи, известные как CORD, мы провели интересную встречу с Canonical.

Сейчас сложно говорить о партнёрских отношениях. Рынок истинных SDN-решений только формируется. Нам, как «профессиональному» в прошлом покупателю готовых интегрированных решений, еще только предстоит выбрать оптимальный подход: с одной стороны, иметь оптимальные (по стоимости) инновационные решения, а с другой стороны, минимизировать участие в подготовке решений и связанные с ними риски.

— Там же, на форуме в Барселоне, «Казахтелеком» заявил о завершении первого этапа проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети M2M. Какие открываются перспективы и дополнительные преимущества для клиентов в связи с вводом в строй новой сети? Какие возможности для Казахстана появятся по мере расширения этой сети?

— Действительно, мы завершаем 1-й этап проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети Internet of Things/Machine2Machine, начатый в 2017 году на базе технологий LORA, Zigbee и LTE. Проект охватывает все сегменты рынка интернета вещей: квартиры, частные дома и подъезды в сегменте B2C; уличная территория городов, многоквартирные дома, административные здания, производственные объекты и автомобильные дороги в сегменте B2B/B2G.

Во-первых, мы строим энергоэффективную сеть на базе технологии LORA. До конца 2018 года сетями LORA будут покрыты все областные центры Казахстана, а также города Семей, Темиртау и Жезказган. В совокупности в рамках проекта планируем установить более 400 базовых станций LORA в 19 городах с охватом более 30 тыс. многоквартирных домов, около 1,5 млн квартир и 6 926 квадратных километров городской территории. Сеть LORA станет основной инфраструктурой для реализации решений умного города, в частности по автоматизации сбора показаний с приборов учета ресурсов (Smart Metering) и по умному освещению (Smart Lightning). Преимуществами сети LORA является высокая масштабируемость за счет большого радиуса покрытия (до 25 км.), долгий срок службы батареи конечных устройств (до 10 лет) и открытость ее протокола для широкого спектра устройств.

Например, наша услуга Smart Metering позволит энергоресурсным компаниям автоматизировать процесс сбора показаний с приборов учета ресурсов, таких как счетчики воды, электроэнергии, тепла и газа. Во-вторых, мы запустили платформу Smart Home, которая реализована как облачное решение с горизонтальной расширяемостью и возможностью реализации различных решений умного дома на базе технологии Zigbee. Возможно подключение IP-камер, датчиков движения, открытия дверей и окон, сенсоров дыма, температуры и влажности. Платформа расширяема до 5 млн устройств и 1 млн пользователей. При этом абонентам доступно мобильное приложение на ОС iOS/Android для управления камерой, датчиками и сенсорами.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар

Алматинец Александр Боднар рассказал о новой нише для бизнеса

Кто и зачем водит своих питомцев в тренажерный зал для собак

Подтянуть свое здоровье и улучшить физическую форму теперь могут не только люди, но и их четвероногие любимцы. Сегодня в Алматы работает первый и пока единственный фитнес-центр для животных. Специально разработанная программа направлена на улучшение физического состояния четвероногих друзей. Но так ли эта специфичная услуга востребована? О ценовой политике, спросе на услуги центра и о том, зачем собакам фитнес, корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал директор кинологического центра «К-9» Александр Боднар.

— Александр, расскажите, что такое фитнес для собак и как родилась идея открытия специального центра.

— В Казахстане мы являемся родоначальниками такого направления. Наш центр работает с 2016 года. В России, в крупных мегаполисах, это направление развивается давно. Если говорить о востребованности услуги, то для владельцев собак в Алматы и Казахстане в целом это в новинку. Но есть у нас продвинутые владельцы, которые с удовольствием пользуются нашими услугами и всегда нам благодарны.

Что же такое фитнес для собак? Все думают, что это так же, как и для людей, — большие залы, спортивные тренажеры. На самом деле в том виде, в котором он существует, это минимальное количество тренажеров и по большей части работа не техники, а кинолога.

— Люди ходят в фитнес-центры, чтобы скорректировать недостатки фигуры, неужели те же проблемы у братьев наших меньших?

— Все мы после зимы хотим привести фигуру в порядок. У собак точно так же. Весной начинаются выставки — шоу, на которых оценивается красота собак. На них получают титулы, и, исходя из этого, собаки растут в рангах, их щенки стоят дороже. Опять же это бизнес. И каждый владелец племенной собаки хочет, чтобы его питомец выступил на выставке лучше всех. Один из вариантов — привести собачку в норму. Это вычесать ее, помыть, если есть лишний вес, то скорректировать его, нарастить мышечную массу, рельеф. Например, у длинношерстных пород не видно рельефа, как у такс, доберманов, ротвейлеров. Исходя из этого, существуют разные направления в дог-фитнесе.

— Что вы используете для занятий с собаками? Есть ли у вас специальные тренажеры?

— Основа занятий — кардионагрузки на беговой дорожке. Это специальные тренажеры, которые приучают собаку к координации. Мы также используем для занятий бассейн. Второе направление дог-фитнеса — это реабилитация. Довольно часто происходят неприятные ситуации с собакой: попадает под машину, получает травму. Многим вставляют протезы. И, для того чтобы восстановиться, животным прописывают такие щадящие нагрузки, как бассейн. Это самый нетравматичный вид спорта. У нас очень много владельцев собак, которые обращаются по этому вопросу. Есть очень хорошие результаты. С помощью бассейна мы реабилитировали собаку, которая не могла ходить. После 25 занятий она хоть с трудом, но начала передвигаться. Общий курс рассчитан на 25 занятий. Если это программа реабилитации, то туда входят занятие в бассейне, на беговой дорожке и массаж. Если это программа общего тонуса, то она предусматривает либо беговую дорожку, либо бассейн без массажа. Сейчас в Алматы открываются бассейны, в этом плане мы не единственные.

— Насколько финансовоемким оказался проект создания центра фитнеса для собак? Окупается ли бизнес?

— Для того чтобы заниматься дог-фитнесом в полном объеме, нужны средства. Если брать с коммерческой точки зрения, то он пока себя не оправдывает. Это такой вид бизнеса, который нацелен на перспективу. Во-первых, это подготовка специалистов, во-вторых, оборудование, которое стоит достаточно дорого. Например, одна специализированная беговая дорожка тянет почти на миллион тенге. Бассейн наш не совсем для собак, поэтому мы его переоборудовали. Но он все еще не до конца нас устраивает. Но мы совершенствуемся и продолжаем вкладываться. Общая сумма наших вложений в направлении дог-фитнеса составила около 4 млн тенге. И речи о прибыльности пока не идет. Самое затратное — аренда помещения с бассейном. Бассейн нужен с системой очистки от шерсти, плюс дезинфекция, обработка воды, оборудование, чтобы собачка могла в него спуститься, а не просто прыгнуть. Специализированные жилеты разного размера. Мы закупили американские. Жилеты нужны для правильной нагрузки на определенные мышцы собаки.

Но дог-фитнес становится все более популярным. И мы намерены эту идею развивать и дальше. Постараемся привлечь как можно больше клиентов. Тут играют роль и ценовая политика, и предоставление каких-то бонусов. Сейчас мы начали активно сотрудничать с компанией, которая предоставляет корма. У нее есть линейка кормов, связанных с ветеринарными вопросами, в том числе для собак, с повышенной физической нагрузкой. То есть за счет определенного питания мы также хотим проследить, поможет ли это более быстрой реабилитации животных.

— Какие разрешения нужно получить для открытия центра? Были ли какие-то особые требования?

— В нашей стране кинологическая деятельность не лицензируется. Чтобы открыть кинологический клуб или заниматься дрессировкой, не требуется лицензии. Многие люди, которые обращаются за услугами профессиональных кинологов, ошибаются. Есть объявления, в которых обещают за 10 занятий обучить вашу собаку всему. Действительно, те, кто работает давно, могут научить. Но чаще попадаются самоучки и те, кто просто хочет на этом нажиться. Людей же привлекает низкая цена. Это 1,5−2 тысячи тенге за занятие, а не 5−6 тысяч, как у нас. Многие обижаются, но потом приходят к нам, и мы исправляем ошибки непрофессионалов. Мы обучали наших людей на специальных семинарах, которые проводили с привлечением специалистов из России.

— Посещение вашего фитнес-центра — дорогое удовольствие?

— Привести свою собаку на дог-фитнес — удовольствие не из дешевых. Стоимость посещения бассейна у нас зависит от размера собаки. Если это крупная собака, например, среднеазиатская овчарка, стоимость составит 8 тысяч за час. Если это немецкая овчарка — 6 тысяч. Если собачка маленькая, спаниель или корги, то 4 тысячи. Нашим постоянным клиентам мы, конечно, предоставляем скидки. Большой популярностью пользуется абонементная система, в которой каждое занятие дешевле. К примеру, абонемент на 10 занятий стоит 45 тысяч в независимости от размера собаки. Для дог-фитнеса стандартная цена у нас 155 тысяч за 25 занятий. Сюда входят бассейн, беговая дорожка и массаж. На каждом занятии, кратном 5, у нас присутствует ветеринар. С ним мы разрабатывали программу, и он контролирует процесс. Мы можем остановить программу или изменить нагрузку. Больше дозировать водные процедуры, а не беговую дорожку, или увеличить массаж. Все это отслеживает ветеринар.

— Как проходят занятия по фитнесу, что они включают?

— Фитнес для собак начинается с разогрева мышц с помощью массажа, чтобы не травмировать собаку и не потянуть ей связки. После нужно дать животному легкую разминку. Потом переходим к упражнениям, куда входят физические упражнения, кардиотренировка. Обязательна растяжка. Для каждой собаки программа подбирается индивидуально. Предварительно мы всех отправляем к ветеринарному врачу. Нам нужна справка о том, что животное здорово. Все как у людей.

— Услуги вашего центра востребованы всегда или есть сезонные предпочтения?

— Перед выставкой у нас была достаточно хорошая нагрузка. Это 4−5 собачек в бассейне. Плюс их надо вычесать, посушить. Но, вообще, все зависит от сезонности. Зимой в бассейн почти не ходят. В основном весной, перед выставкой и летом. В несезон есть определенные скидки, акции. Для нас горячая пора в выходные дни и праздники, когда многие люди уезжают за город и оставляют животных. Но в основном мы работаем с постоянными клиентами. Но в целом такой комплекс услуг предоставляем пока только мы. Мы готовим к выставке, дрессируем, моем и стрижем, предоставляем бассейн, беговую дорожку, специальные тренажеры, зоотакси и гостиницу для животных.

— Как давно вы работаете? С чего все начиналось?

— Работаем мы давно, но как компания существуем с 2007 года. Я окончил погранучилище, кафедру кинологии. Единственную на всю страну. Затем я служил в пограничной службе, потом перешел в таможенную службу. Мне удалось поездить по миру, посмотреть, как все устроено в других странах. И, зная уровень наших специалистов, это было реально осуществить у нас. К конце 90-х нам удалось создать кинологический таможенный центр. Он до сих пор работает. Закончив погранслужбу и выйдя на заслуженный отдых, я начал заниматься любимым делом. Были единомышленники, с которыми мы вместе собрались и начали этим заниматься. Политика нашей компании — мы не используем кредиты и заемные средства. К дог-фитнесу был долгий путь, потому что это затратно и еще до конца непонятно, насколько это людям интересно. Но пока мы от этого направления отказываться не собираемся.

— Насколько востребованы в Алматы предлагаемые вами услуги?

— Когда я начал заниматься этим на гражданке, 20 лет назад, многие люди ругались, узнавая цены. Говорили, что за такую стоимость они и сами могут в гостинице пожить, а не собаку поселить. На самом деле среди владельцев животных наблюдается прогресс в понимании, что такое отношение к животным, качественный уход, качественные услуги для животных. Сейчас люди больше беспокоятся о своих питомцах.

— Есть ли намерение отрыть представительства в других городах Казахстана?

— Сейчас в развитии дог-фитнеса по Казахстану мы пока не видим перспективы. Возможно, продолжим в Астане. Сейчас успешно занимаются этим направлением в Караганде. Но пока дог-фитнес в нашей стране переживает период становления и развития.

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578456 Аман Тыныбеков

Массовая вакцинация: добро или зло?

Медицина приложила титанические уси-лия, чтобы обуздать такие детские болезни, как краснуха, корь, скарлатина, коклюш, которые в мрачное средневековье были бедой неодолимой. Мы уже не говорим о таких заболеваниях, как дифтерия, менингит и полиомиелит, – они вообще считались божьей карой. Да что там средневековье! Мы лишь в ХХ веке ценой невероятных трудов сумели разработать вакцины, упреждающие эти недуги, помогающие им противостоять.

Беспощадная иммунизация

Есть книга австрийского врача Гуго Глязера «Драматическая медицина», ее название очень точно отражает тот воистину тернистый путь, которым шли врачи в поисках вакцин, способных противостоять заболеваниям, казавшимся неизлечимыми. Вакцин, побуждающих организм человека вырабатывать иммунитет, невосприимчивость к тому или иному инфекционному заболеванию. Тем более если речь идет об организме малыша, который тотчас же после рождения попадает в среду, перенасыщенную микрофлорой, прежде всего – патогенной, противостоять которой детский организм еще не приспособлен.

Мы беседуем с Аманом Тыныбековым, профессором кафедры детских инфекций Казахского национального медицинского университета имени С.Д.Асфендиярова.

– Неслучайно уже в первые 12 часов жизни младенцу делают прививку от гепатита В, – говорит он. – И там же, в роддоме, на третий-четвертый день после рождения ребенок получает вакцинацию от туберкулеза.

– В роддоме? На третий-четвертый день после рождения? К чему такая спешка?

– Причина такой «спешки» вполне обоснована: туберкулез – болезнь социально значимая и очень страшная. Иммунитет против него не передается по наследству, и изначально у новорожденного антител нет. Конечно, прививка не защищает полностью от туберкулеза, ее задача – предохранить маленького ребенка от тяжелых форм болезни. К тому же туберкулез поражает не только легкие, но и другие органы, в том числе костную систему, что очень часто ведет к инвалидности. А далее, начиная с двух-трех месяцев, ребенок должен получить прививки от коклюша, дифтерии, столбняка, полиомиелита, кори, краснухи. Существует так называемый Национальный календарь прививок, он есть в каждой цивилизованной стране, в том числе и у нас в Казахстане. Календарь отражает те заболевания, от которых надо защитить детей и взрослых, в нем указаны набор вакцин и возраст для проведения прививок. При Советской власти практика вакцинации не вызывала сомнений, ей следовали неукоснительно. Но, начиная с 1991 года, вдруг обнаружились ее противники...

– Противники?

– Да, причем очень яростные. Вначале в России – это, прежде всего, вирусолог Галина Червонская и ее сторонники, а затем несогласные появились и в Казахстане. Они подняли волну на телевидении, в Интернете, в прессе, утверждая, что вакцины небезопасны, дают осложнения, подрывают иммунитет, нарушая его становление. И вообще – стоит ли делать прививки малышу до одного года? Согласно календарю их 14! Не слишком ли большая нагрузка на неокрепший детский организм? Было заявлено, что современные прививки слишком неэффективны с точки зрения своего прямого назначения, а опасность болезней, от которых якобы защищают прививки, слишком преувеличена. К тому же сами вакцины далеко небезопасны, в их состав входят формальдегид, гидроксид алюминия, соли ртути, они очень токсичны, особенно для детей.

– А разве это не так?

– В известной мере так, но при желании и на солнце можно найти пятна. Так что страшилок было в переизбытке! И хотя иммунизация признана одной из самых успешных и экономически эффективных мер здравоохранения из всех существующих, причем это официальная позиция всех развитых стран, тем не менее вирус сомнения был громогласно брошен, и родители в массовом порядке стали отказываться от прививок своим детям. Появился даже хлесткий, как пощечина, термин «беспощадная иммунизация». Этому сложно было противостоять, поскольку прививки детям осуществляются только с согласия родителей.

Лучше перебдеть, чем недобдеть

– И к чему же это привело?

–Актому,чтостали возрождаться полузабытые детские болезни. Уже с 1991 года участились случаи заболевания и смертности от дифтерии, и в 1994 году детям в обязательном порядке вновь стали делать прививки АКДС – комплексную вакцину от коклюша, дифтерии и столбняка. Вообще, расслабляться в этом деле нельзя. Вот мы в Казахстане, казалось бы, полностью избавились от полиомиелита, но он недавно поднял голову в Таджикистане, а это от нас рукой подать, тем более что население мигрирует, и где гарантия, что нам не завезут транзитом вирус полиомиелита? А потому вакцинация от этого заболевания сегодня просто необходима. Наряду с дифтерией поднял голову столбняк, люди отказывались делать от него прививку, результат не замедлил сказаться. Пришлось принимать экстренные меры. Мы почти ликвидировали коклюш, но он тотчас появился снова – все по той же причине.

– То есть мы в новейшие времена наступаем на старые грабли?

– Вот именно! Самоуспокоение – наш главный враг. Когда-то корь была столь же опасна как оспа, дети умирали от нее. А сегодня она вроде бы уже не представляет опасности. Стоит ли от нее вакцинировать детей? И вакцинировать перестали. А корь – вот она, тут как тут! При Советской власти подобное инакомыслие не допускалось. Да, перекосы были, но все же в вопросах вакцинации главенствовал здравый смысл. И если у ребенка после прививки повышалась температура, никто не кричал «караул!», это была естественная реакция организма, который должен реагировать на введение в него возбудителя. Родители тревожатся: а не слишком ли велика нагрузка на иммунную систему ребенка, ведь от количества прививок в календаре рябит в глазах. Но во многих развитых зарубежных государствах нагрузка эта много выше. Другое дело, что прививать нужно только здорового ребенка, при любом недомогании прививку лучше отложить.

– Но это же азбучная истина!

– Конечно, но отчегото она понятна далеко не всем. А прививать своего малыша или нет – это с учетом конкретной ситуации должны решать сами родители, если они не подвержены чужому и не всегда верному мнению, если они не кидаются следовать моде, если их не сбивает с толку кликушество новоявленных эскулапов. Таких родителей очень трудно убедить в том, что вакцины безопасны, это доказано десятки и сотни раз. Да, они вызывают временную реакцию и повышение температуры. Но это же нормально, без этого никак! Побочные эффекты крайне редки и тщательно расследуются. А вот серьезные последствия после заболевания, от которого следовало сделать прививку, куда губительнее. Полиомиелит ведет к инвалидности, корь может вызвать слепоту, энцефалит. Да, прививка вызывает реакцию, сходную с реакцией на инфекцию, но вакцина не вызывает болезнь и не связана с рисками осложнений после болезни. Может, я повторяюсь, но все это крайне важно знать родителям.

Наше дело правое, победа будет за нами!

– Насколько я понимаю, противники вакцинации в меньшинстве?

– Безусловно. Государственная программа вакцинации была разработана еще при Советской власти, в 1970-е годы, она неукоснительно продвигалась – и продвигается! – в жизнь. На ее осуществление выделяются средства – и немалые. И государство ни в коей мере не урезает эту программу, то есть оно заботится о будущем поколении своих граждан. Родители, конечно, могут отказаться от вакцинации детей на свой страх и риск, но это случается все реже и реже. Тут важно, чтобы врач, допускающий ребенка к прививкам, был настоящим специалистом, занимал твердую позицию. Вот когда врач колеблется, у родителей неизбежно возникают вопросы. Тут многое зависит от привходящих обстоятельств. К примеру, ребенку сделали прививку, а он возьми да и простудись. Прививка-то ни при чем. Случайное совпадение. А родители поднимают шум на всю округу: дескать, вот до чего довела вакцинация. Опять-таки здесь многое зависит от профессионализма врача, от его опыта и той позиции, которую он занимает. А, может, в организме ребенка таится хроническое заболевание и как раз возникло обострение недуга? Оно возникло бы и без прививки, но это опять-таки должен видеть и понимать врач. И если ребенку нездоровится, или он на грани заболевания, участковый педиатр должен прививку отложить.

– Скажите, а насколько поучительным может быть для нас зарубежный опыт? Чем практика вакцинации там отличается от нашей?

– Принципиальной разницы я не вижу. В практике вакцинации там те же стандарты, что и у нас. И в каждой стране существует Национальный календарь прививок, по существу мало отличающийся от нашего. Вообще, здесь должна быть прозрачность полная, и когда моему ребенку вводят вакцину, я могу поинтересоваться сроком ее годности, страной и фирмой, где эта вакцина изготовлена. Вот у нас в Караганде в свое время возник скандал, связанный с противотуберкулезными прививками. Вакцина оказалась непригодной, не смогла противостоять заболеванию, дала осложнения. У детей, получивших вакцинацию, обнаружилось воспаление лимфатических узлов. Оказалось, что партию этой вакцины тогдашний министр здравоохранения приобрел не в России, как это практиковалось ранее, а в Сербии, где шли боевые действия, что не могло не сказаться на качестве препарата. Лично для меня в таких случаях ориентирами являются Англия, Франция и Германия, я пытаюсь установить, каким фирмам, изготавливающим вакцины и лекарства, они отдают предпочтение. После чего постараюсь приобрести нужный мне препарат именно этой фирмы. Все предельно просто.

– Подводя черту под нашей беседой, вопреки всей сложности ситуации, проникаешься определенным позитивом.

– Да, у нас делается все возможное, чтобы уберечь детей от тяжелых недугов. Государственная политика в этой сфере проводится последовательно и четко.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578456 Аман Тыныбеков


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578455 Толганай Умбеталиева

С религией бесполезно спорить, с ней лучше договариваться...

Принято считать, что светскость и религия плохо уживаются в одной стране. Однако именно этот факт заставляет сегодня многие государства искать между ними компромисс. О том, почему в Казахстане этот процесс затормозился, мы беседуем с генеральным директором Центральноазиатского фонда развития демократии, кандидатом политических наук Толганай Умбеталиевой.

– Наше общество продолжает настойчиво противопоставлять религию и светскость. Насколько это оправданно?

– Вы затронули очень важную тему, которая активно обсуждается в международном научном пространстве после событий 11 сентября 2001 года. Этот дискурс известен как постсекуляризм. Основной его тезис заключается в переходе к обсуждению сочетания светскости и религии. Ведь последняя – часть нашей жизни, и как бы мы от нее ни отказывались, она не исчезла и не исчезнет. Даже напротив: религия все больше усиливает свое присутствие, в том числе и в светских сферах, создавая «гибридное» состояние.

Однако в Казахстане вопросы соотношения религии и светского государства под таким углом зрения пока не рассматриваются. Большинство наших экспертов все еще находятся под влиянием прежней теории – тео-

рии секуляризма, то есть противопоставляют религию и светскость. Хотя, к примеру, в соседнем с нами Кыргызстане постсекулярные дискурсы уже являются частью публичных дискуссий. Там даже предлагают внести изменение в Конституцию, отказавшись от такого пункта, как признание себя светской страной.

– То есть мы говорим об активном возвращении религии в нашу жизнь?

– Процесс возрастания роли и значения религии в жизни общества наблюдается не только в Казахстане, не только в Центральной Азии, но и во всем мире. Сами сторонники теории секуляризма уже в начале 2000-х годов признали ошибочность своих убеждений и сегодня участвуют в формировании новых взглядов на роль религии в современной жизни в рамках теории постсекуляризма.

Наряду с этим существует также дискурс «десекуляризации», который рассматривает «новое усиление религии» именно как возврат к прошлому,

к периоду Средневековья, когда она занимала доминирующее положение и выступала в совершенно неприглядном свете. Но постсекуляристы не согласны с такой постановкой вопроса. По их мнению, сегодня происходит не возврат религии или возврат к прошлому, а наступление нового этапа взаимоотношений между религией и обществом – взаимоотношений, которые можно перевести в формат партнерства. Это даст религии право на существование и участие в определенных сферах жизни.

Вопрос только в том, где должны проходить границы. Ведь как раз таки ислам, по мнению религиоведов, за короткий срок нарушил прежние границы, создав исламскую экономику, исламское финансирование, исламское право, то есть проник во многие светские сферы. И хотя по сей день доминирует точка зрения, что ислам закрыт от дискуссий и реформирования, процессы, которые мы сегодня наблюдаем, говорят, скорее, об обратном.

– Активен ли дискурс «десекуляризации» у нас в Казахстане?

– Да, и это отчетливо демонстрируют дискуссии в социальных сетях, когда при описании религиозной ситуации очень часто используются такие термины, как «мракобесие», «средневековье», «отсталость». Мы продолжаем противопоставлять религию и светскость, хотя, как я уже отметила, в Европе и вообще в мире пересматривают подобные взгляды, признавая их «ошибочными».

– Как вы думаете, приживется ли в нашем обществе идея партнерства между светскими и религиозными институтами?

– Эта идея нашему обществу все еще непонятна. Ясно, что она будет неоднозначно воспринята, так как мы до сих пор обсуждаем и интерпретируем все процессы в религиозной сфере сквозь призму либо «десекуляризации», либо «секуляризма» – жесткого противопоставления.

Как известно, в СССР реализовывалась самая радикальная форма «секуляризма» – атеизм: религия рассматривалась в качестве чуждого элемента, от которого следует избавиться любыми средствами, ибо это «опиум для народа». Она находилась

под жестким контролем государства. И так как все мы были воспитаны в рамках этой идеологии, то идеи партнерства религии и общества могут показаться, на первый взгляд, неприемлемыми.

Тем не менее, я думаю, что наиболее разумным выходом из ситуации могло бы стать обсуждение принципов и идей партнерства с религией в конкретных сферах. То есть нужно обозначить для религии определенное пространство, в котором она может функционировать. Это лучше, чем пытаться с ней бороться или тем более конфликтовать.

– Но есть и такая серьезная проблема, как радикализация ислама. Она может помешать этому процессу?

– Радикализация вполне реальна... Чем более активно религия будет участвовать в жизни общества (а этого не избежать), тем активнее будет этому сопротивляться светская его часть. Лучше договориться. Но это возможно лишь в том случае, если мы перестанем демонизировать религии, характеризуя их (христианство, ислам и другие) такими словами, как «мракобесие», «отсталость», «средневековье». Вряд ли подобное отношение к религии будет способствовать диалогу.

Наше государство взяло курс на развитие в Казахстане «собственного» ислама – суннитского ислама ханафитского мазхаба. Это течение более понятно и близко нам, оно позволяет избежать конфликта между поколениями. Ведь сегодня нередки случаи жестких споров внутри семей (между взрослыми и молодыми) по вопросам веры. И здесь, на мой взгляд, следует сделать акцент именно на «дальнейшем развитии», а не на «возврате к старым досоветским идеям». В перспективе такой подход позволит и нашему социуму, и государству выстроить эффективное сотрудничество с религиозным сообществом, с религиозными идеями.

Еще раз повторюсь: мы сможем договориться, если признаем религию частью нашей жизни. Хотя в действительности она уже давно таковой является.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578455 Толганай Умбеталиева


Армения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578451 Сергей Маркедонов

Протесты в Армении. Что они могут изменить

Сергей Маркедонов

Даже в случае гипотетического прихода к власти оппозиция не сможет быстро и радикально изменить сложные внешние условия, в которых находится Армения, если только не пойдет на солидные уступки. Но оппозиционеры, наоборот, активно ругают власть именно за «соглашательство». Расхождение с Россией тоже чревато для страны огромными рисками, поэтому, в случае успеха, сторонникам «евразийского скептика» Пашиняна, скорее всего, придется развернуть свою позицию на 180 градусов

В Армении очередной всплеск массовых протестов. Поводом для них стало утверждение в должности премьер-министра Сержа Саргсяна, который до этого в течение десяти лет был президентом республики, а его переход на другой пост стал возможен благодаря конституционной реформе, перераспределившей полномочия в пользу правительства. Глава государства превратился в символическую фигуру (согласно Конституции, он может находиться у власти в течение семи лет, но только один срок), а ключевые управленческие прерогативы оказались в руках премьера.

Срок премьерских полномочий Саргсяна – пять лет, но, в отличие от президента, он может выдвигаться на пост главы правительства неограниченное количество раз, лишь бы партия, которая его выдвигает, побеждала на выборах. Или успешно формировала правящую коалицию.

Обвинения и разоблачения

Над Арменией, которая со времен распада СССР не знала ни референдумов о продлении полномочий (как в Центральной Азии, Азербайджане или Белоруссии), ни рокировок (как в России в 2008–2012 годах), навис призрак несменяемости власти. Это ощущение вечности Саргсяна и возмущение президентско-премьерским круговоротом, несомненно, подстегнуло протесты. Но начались они еще до того, как депутаты проголосовали за нового главу правительства; недовольство зрело в Армении не один год и рано или поздно должно перейти в новое качество.

Сегодня протестующие и армянская оппозиция демонизируют старого нового лидера страны. О нем говорят как о диктаторе, душителе свободы, коррупционере, предателе национальных интересов. Но каждая из этих характеристик кажется не вполне корректной.

Будь Саргсян диктатором, то не позволил бы и десятой доли тех массовых протестов, что сотрясали Армению в 2013, 2015 или в 2016 годах. Не допустил бы он и тех митингов, которые бросили вызов ему и его предшественнику Роберту Кочаряну в марте 2008 года (тогда первый фактически получал власть от второго). Невозможной была бы и бурная кампания по избранию Совета старейшин Еревана (по своему значению она почти общенациональная – в столице Армении проживает треть граждан страны).

Все десять лет правления Саргсяна практически весь политический спектр Армении так или иначе был представлен в законодательных органах страны и столицы, включая самых закоренелых оппонентов власти, таких как нынешний лидер протестов Никол Пашинян или Заруи Постанджян. Эти политики активно пользовались предоставляемой им трибуной, а также время от времени становились героями уличных акций.

В Армении никогда не прекращалась широкая дискуссия по вопросам внешней и внутренней политики, а власти открыто обвинялись в недостатке патриотизма и соглашательстве по вопросам карабахского урегулирования.

Если же говорить о коррупции, то эта проблема носит системный характер, и в периоды правления Роберта Кочаряна и Левона Тер-Петросяна поводов для критики властей было ничуть не меньше. Уйди на покой нынешний глава армянского правительства, поводы для подобных обвинений, скорее всего, не исчезнут.

Сержу Саргсяну ставят в вину то, что он не признал независимости Нагорно-Карабахской республики после «четырехдневной войны» 2016 года. Что он боится испортить отношения с Россией, Западом, партнерами Еревана по евразийским проектам и отказывается настаивать на озабоченности Армении развитием ситуации в зоне конфликта. Эти тезисы постоянно звучат в армянских СМИ, блогосфере, на круглых столах в ведущих академических и экспертных центрах страны.

Но разве Саргсян был первым, кто начал строить внешнюю политику Армении на этих принципах? Еще в 1997 году первый президент страны Левон Тер-Петросян предлагал компромиссное решение карабахского конфликта «здесь и сейчас», чтобы не пришлось принимать его в худших условиях в будущем. Тогда эти призывы закончились для него отставкой.

Следующий президент Армении Роберт Кочарян пришел в кресло премьер-министра, а затем и президента непосредственно из Карабаха, но он также не добился его признания. Почему? Потому что по договоренностям «большой тройки» (сопредседателей Минской группы ОБСЕ по урегулированию конфликта: Россия, США и Франция) статус спорного региона определяется юридически обязывающим референдумом и никак иначе. И любой шаг в сторону тут рассматривается как ревизия мирных принципов.

Какой лидер Армении пойдет против согласованного подхода Москвы, Парижа и Вашингтона? Скорее всего, даже если вдруг Армению возглавит лидер нынешних протестов Никол Пашинян, этот вариант не будет реализован.

Саргсян как политик, во всем следующий в фарватере Москвы? Но разве не он стал первым среди партнеров России по Евразийскому союзу, кто подписал с ЕС Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве? В похожем соглашении между ЕС и Казахстаном, заключенном в 2015 году, не было понятия «всеобъемлющий».

Если же говорить о якобы «спонтанном решении» Саргсяна присоединиться к Таможенному союзу в сентябре 2013 года, то оно было принято не в последнюю очередь из-за нежелания Евросоюза следовать принципу «и-и» и допустить параллельное участие Армении и в европейском, и в евразийском интеграционном проекте. Как только этот жесткий подход был пересмотрен, Ереван вернулся к многовекторной внешней политике и продолжил сближение с ЕС.

Армянский формат

Почему же сегодня неприятие «вечного Сержа» так сплотило многих людей в Армении? Лидер протеста Никол Пашинян, которого оппоненты клеймят как экстремиста и радикала, еще в начале апрельского протеста выдвинул лозунг: «Единство минус Саргсян». Тем самым он недвусмысленно давал понять прагматикам во власти, что готов к компромиссам, но без старого нового национального лидера.

Многие ответы на обозначенные вопросы можно почерпнуть в биографии главного героя нынешней истории. Серж Саргсян прожил несколько политических жизней. Первая – обычная советская, похожая на тысячи других в Армении и в тогдашнем Советском Союзе. Армия, освоение «рабочей специальности», вечернее отделение в университете, карьера комсомольского вожака. Пределом мечтаний для армянина, шедшего по карьерной лестнице в Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР, была позиция первого секретаря обкома.

Но перестройка круто изменила карьеру начинающего партийного активиста Саргсяна. Историки Бабкен Арутюнян и Александр Искандарян справедливо описывают ситуацию в позднесоветской и постсоветской Армении как «карабахизацию». Благодаря стремительному развитию событий в Карабахе и вокруг него Саргсян становится известен.

С 1995 года, после окончания активных военных действий в Карабахе, он начинает строить политическую карьеру уже в Армении, работает в силовых структурах (министр внутренних дел, национальной безопасности, министр обороны). В 2006 году Саргсян получает пост председателя совета правящей Республиканской партии, а после смерти тогдашнего премьер-министра Андраника Маргаряна занимает пост главы правительства Армении при президенте Роберте Кочаряне. И наконец, 19 февраля 2008 года выигрывает президентские выборы.

Президентская кампания 2008 года сыграла в карьере Саргсяна важнейшую роль. Фактически многие проблемы с его нынешней легитимностью возникли именно тогда. Во-первых, он получил трудное наследство от Роберта Кочаряна и, особенно поначалу, воспринимался как его преемник и продолжатель. У самого Кочаряна тоже за плечами были выборы 2003 года, которые оспаривались оппозицией, и конституционная реформа 2005 года – многие воспринимали ее как попытку пересесть в премьерское кресло без потери полномочий.

Во-вторых, силовой разгон акций протеста 1 марта 2008 года («кровавая суббота») сказался не только на репутации уходившего президента Кочаряна, но и на новом президенте Саргсяне. Уже первое вступление Саргсяна в президентскую должность было зарифмовано с внутригражданским противостоянием. Тогда, в 2008 году, лидер нынешних протестов Никол Пашинян сначала был объявлен в розыск, а затем, в 2009–2011 годах, находился под стражей.

Через пять лет, на президентских выборах 2013 года Саргсян снова столкнулся с массовыми протестами и отказом оппозиции признавать итоги голосования. И будь его оппоненты менее амбициозными и более консолидированными, то второй президентский срок Саргсяна мог бы пройти для него куда сложнее.

Дважды легитимность Саргсяна была поставлена под сомнение значительной частью армянского общества, но он сумел сохранить власть, не доводя до силового разгрома оппозиции. Уличная активность в Армении не прекращалась ни в 2008-м, ни в 2013-м, ни в последующие годы вплоть до недавних апрельских событий. Тот же Пашинян после своего освобождения из-под стражи стал депутатом парламента.

Особое место в политической биографии Саргсяна занимает «четырехдневная война» 2016 года, самая масштабная эскалация в Карабахе после вступления в силу Соглашения о бессрочном прекращении огня в мае 1994 года. По итогам того противостояния переговорный формат не изменился, инфраструктура непризнанной Нагорно-Карабахской республики сохранилась, а Азербайджан не добился впечатляющей победы. Но символически армянская власть все равно понесла существенные потери.

Прежде всего, сам Саргсян признал потерю «незначительных территорий». Но главное – кратковременная эскалация выявила существенные проблемы в подготовке армянской армии, масштабную коррупцию и прочие недостатки, которые ранее прикрывались победными реляциями военного начальства. Захват радикальными армянскими националистами поста ППС в Ереване летом 2016 года был прямым следствием апрельских событий в Карабахе и отражал массовые опасения того, что армянские власти готовы начать «сдачу территорий».

Наконец, последнюю крупную проблему Саргсян создал себе сам, дав публичное обещание покинуть политику после завершения конституционных реформ и перехода к парламентской республике к 2018 году. Сегодня нарушенное обещание бьет в общественном сознании десятки других резонов. В том числе и откровенную слабость армянской оппозиции, которая не смогла представить никакой серьезной критики конституционных реформ и по факту пропустила референдум 2015 года.

Сейчас протестующие не столько поддерживают оппозицию, сколько недовольны переходом Саргсяна на пост премьера. А это делает армянскую политическую систему очень неустойчивой.

Недовольство политикой властей может вынести на поверхность случайных персонажей, не обладающих достаточным уровнем компетентности и подготовки для управления страной. Такому сценарию способствует и то, что протест расширяется прежде всего за счет молодежи. Плохо организованное, без четких политических лидеров движение становится удобным объектом для манипуляций. Со временем это может привести к тому, что внутриполитический протест станет активнее взаимодействовать с внешними игроками, чтобы получить поддержку для борьбы с реальными или вымышленными угрозами.

В итоге Армения оказывается в непростой ситуации. С одной стороны власть, имеющая изрядный дефицит легитимности, а с другой – оппозиция без четкой конструктивной программы (не считать же такой создание ревкомов «бархатной революции»).

Даже в случае гипотетического прихода к власти оппозиция не сможет быстро и радикально изменить сложные внешние условия, в которых находится Армения, если только не пойдет на солидные уступки. Но оппозиционеры, наоборот, активно ругают власть именно за «соглашательство». Расхождение с Россией тоже чревато для страны огромными рисками, поэтому, в случае успеха, сторонникам «евразийского скептика» Пашиняна, скорее всего, придется развернуть свою позицию на 180 градусов.

Ситуация в Армении развивается стремительно, и сегодня сложно что-либо прогнозировать. Пока очевидно, что хотя политическая система в Армении и далека от демократических стандартов, но армянское общество не принимает среднеазиатских и азербайджанских форматов. Армянская оппозиция остается влиятельной силой, а ее праймериз с солидным отрывом выиграл Никол Пашинян. Других лидеров, сопоставимых с ним, у оппозиции нет. Власть при этом демонстрирует жесткость и не готова идти на уступки протестующим.

Тем временем 21 апреля снова обострилась ситуация на линии соприкосновения в Нагорном Карабахе. Не в первый раз нестабильность в Армении пытаются использовать для того, чтобы протестировать Ереван на предмет возможных уступок. Так было в марте 2008 года, когда через неделю после трагических событий 1 марта на линии соприкосновения произошли самые крупные на тот момент столкновения с перемирия 1994 года. Однако такой расчет вряд ли оправдается – любое внешнее давление лишь консолидирует армянское общество. Односторонние уступки Еревана как основу для карабахского урегулирования в Армении не готовы принять ни те, кто настроен провластно, ни те, кто в оппозиции.

Армения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578451 Сергей Маркедонов


КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков

Закрытие полигона. Почему Северная Корея отказалась от ядерных испытаний

Андрей Ланьков

Уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего прошлого года

В последние дни мировые СМИ так много говорят о ситуации в Корее, что у широкой публики, похоже, создается впечатление, что там сейчас происходит «коренной перелом» в сложившейся ситуации. Выступление Кима на Пленуме ЦК ТПК, в котором он заявил о приостановке ядерных и ракетных испытаний, подается в большинстве СМИ чуть ли не как кардинальный пересмотр всей северокорейской политики по ядерному вопросу.

Однако ничего сенсационного в заявлении Ким Чен Ына нет, и в этом легко убедиться, если подробно ознакомиться с текстом выступления. Северокорейский руководитель сказал, что КНДР считает достаточным достигнутый уровень ракетно-ядерного потенциала и в настоящее время не видит необходимости в проведении новых испытаний ядерных зарядов и межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Он также сказал, что Северная Корея закрывает свой «северный ядерный полигон», и подчеркнул, что сейчас, когда безопасность страны обеспечена на необходимом уровне, основные ресурсы и силы следует сосредоточить на решении экономических задач.

В таком заявлении нет ничего неожиданного. По сути, оно повторяет, пусть и в более четкой форме, то, что было официально сказано еще полгода назад, в конце ноября 2017 года. Тогда в Пхеньяне было заявлено, что КНДР «полностью завершила» разработку сил ядерного и ракетного сдерживания. Хотя напрямую о прекращении испытаний тогда не говорилось, наблюдатели восприняли ноябрьское заявление однозначно – именно как декларацию о приостановлении ядерных и ракетных испытаний, в которых теперь, дескать, больше нет никакого военно-технического смысла (потенциал уже создан). Сейчас Ким Чен Ын просто повторил то, что было сказано тогда, хотя и в более определенных выражениях.

Прекращение ядерных испытаний для Северной Кореи – шаг не просто ожидаемый, а неизбежный. Последние несколько месяцев руководство КНДР активно стремится договориться с США и, до некоторой степени, с Южной Кореей. Договоренности по определению всегда предполагают компромисс, то есть уступки с обеих сторон, а мораторий на проведение ядерных и ракетных испытаний является едва ли не самой очевидной и неизбежной из всех мыслимых уступок, которые только может сделать Пхеньян. Иначе говоря, уже несколько месяцев ясно, что в любом случае Пхеньяну рано или поздно пришлось бы делать заявление о моратории.

Само по себе заявление о прекращении работы «северного полигона», столь понравившееся мировой печати, является чисто символическим. На полигон всегда можно повесить виртуальную табличку «закрыто», но в условиях КНДР эту табличку также легко и снять. Если ситуация изменится, ядерный полигон будет объявлен открытым – или же возобновит свою работу вообще без всяких формальных объявлений. Как вариант, на смену «северному полигону» может прийти «восточный» или «южный» – тем более что на старом, ныне закрываемом, полигоне возникли, кажется, некоторые технические проблемы.

При этом надо иметь в виду, что никаких заявлений об отказе от ядерного оружия Ким Чен Ын не делал.

Заявления Ким Чен Ына – это часть подготовки к встрече с президентом Трампом, которая намечена на май или июнь. Сейчас уже мало сомнений в том, что эта встреча состоится. Очередным показателем того, что подготовка к ней идет полным ходом, стал состоявшийся в начале апреля визит в Пхеньян Майка Помпео, до недавнего времени – директора ЦРУ, а теперь – госсекретаря.

Причины, по которым Северная Корея в конце января неожиданно сменила свою позицию и согласилась на переговоры, достаточно понятны. Связано это, в первую очередь, с «фактором Трампа». На протяжении первого года его правления из Белого дома постоянно поступали сигналы о том, что на этот раз США готовы применить силу для решения «корейского ядерного вопроса».

Вдобавок Вашингтону удалось добиться того, что Китай, который ранее не проявлял особого энтузиазма по поводу санкций против КНДР, внезапно занял беспрецедентно жесткую позицию. В прошлом году Пекин активно поддержал новые санкции Совета Безопасности ООН, которые близки к полному эмбарго и фактически лишают КНДР возможности продавать те немногие северокорейские товары, которые пользуются спросом на мировом рынке.

Столкнувшись с реальной вероятностью американской атаки на военные и промышленные объекты, а также понимая, что новые санкции рано или поздно подорвут экономику страны, руководство КНДР решило пойти на некоторые уступки. При этом об отказе от ядерного оружия речи не идет и идти не может: в Пхеньяне не забыли уроков Ирака и, особенно, Ливии и считают ядерное оружие единственной гарантией своего политического, а отчасти – и физического выживания.

Тем не менее то, что у Северной Кореи нет реального желания сдавать ядерное оружие, еще не означает, что она не может о таком желании заявить. Ведь процесс денуклеаризации в любом случае будет очень долгим и очень постепенным. В конце концов, сделав такое заявление, Пхеньян окажется в неплохой компании – в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия от 1968 года, все подписавшие его ядерные державы, включая США, тоже взяли на себя формальное обязательство когда-нибудь, в прекрасном будущем, отказаться от ядерного оружия.

Таким образом, задачи, которые стоят перед северокорейскими дипломатами, ясны. Они должны, во-первых, создать условия, при которых будет исключен американский удар по КНДР. А во-вторых, добиться частичного снятия экономических санкций.

В обмен на это КНДР вводит мораторий на ядерные и ракетные испытания, а возможно, также приостанавливает работу тех или иных предприятий своего ВПК (например, останавливает имеющийся у КНДР реактор – наработчик плутония). Вдобавок КНДР придется заявить о своей готовности к отказу от ядерного оружия – именно как «первый шаг» на пути к этой блистательной цели и будет представлен и мораторий, и иные шаги Пхеньяна, о которых мы услышим в ближайшем будущем.

Утверждения о том, что речь идет именно о начале процесса денуклеаризации, важны потому, что без такой упаковки компромисс по ядерному вопросу, каким бы разумным он ни был, будет неприемлем для Конгресса США и противников Трампа, которые тут же обвинят президента в капитуляции и в «готовности платить выкуп шантажистам из Пхеньяна».

Разумеется, уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего последнего года.

Заявление Ким Чен Ына – это часть подготовки общественного мнения США и других заинтересованных стран к этому компромиссу. В ближайшее время мы, скорее всего, услышим немало подобных заявлений, а через пару-другую недель Ким Чен Ын наконец открыто заявит, что его страна собирается отказаться от ядерного оружия – со временем, конечно, и только в том случае, если для этого будут созданы соответствующие условия (такие заявления он уже делал, но пока – только кулуарно).

Пожалуй, будет лучше, если мы все притворимся, что поверили этому заявлению: хотя решить северокорейскую ядерную проблему невозможно, ее вполне можно на какое-то время взять под контроль. К этому, кажется, сейчас и идет дело – если все пойдет по плану (плану Ким Чен Ына, конечно).

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 23 апреля 2018 > № 2577980

Заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Коллеги! У нас, как обычно, достаточно большая повестка дня, много разных вопросов. Для начала хотел бы всех проинформировать о том, что я подписал постановление Правительства, которое утверждает механизм поддержки вложений ВЭБа в передовые технологии. Речь идёт о производстве предприятиями ОПК высокотехнологичной продукции гражданского и двойного назначения, в том числе российского оборудования, которое заменит импортные аналоги в добывающем секторе, а также на речных и морских гражданских судах. Такие проекты требуют значительных вложений, окупаются далеко не сразу, от них зависит тем не менее конкурентоспособность промышленных компаний на мировом рынке. Поэтому ВЭБ обеспечивает такие проекты длинными деньгами на льготных условиях, а государство субсидирует предоставление этой льготы путём снижения кредитной ставки.

В текущем году объём субсидий составит более 117 млн рублей. Такой механизм позволит расширить существующее производство и какие-то новые начать. В результате в перспективе в бюджете появятся и новые деньги в виде налогов.

Сегодня мы также обсудим финансирование проекта по строительству транспортно-перегрузочного комплекса в морском порту Ванино в Хабаровском крае. Этот проект – один из приоритетных для развития экономики Дальнего Востока. Выполнение этого проекта позволит значительно нарастить экспорт угля в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Общая стоимость строительства – более 36 млрд рублей. Четверть этой суммы, почти 10 млрд, уже вложили частные компании. Участие ВЭБа обеспечит необходимые для завершения проекта финансовые ресурсы. При этом предполагается использовать механизмы фабрики проектного финансирования.

Ещё один вопрос – кадровый, изменения в руководстве Российского экспортного центра. Действующий генеральный директор Пётр Михайлович Фрадков переходит на другую работу. Он сделал многое для становления экспортного центра. Хочу поблагодарить Вас, Пётр Михайлович, за работу, пожелать успехов на новом месте. На должность генерального директора экспортного центра предполагается назначить заместителя руководителя Аппарата Правительства Андрея Александровича Слепнёва, сейчас он отвечает за проектную деятельность.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 23 апреля 2018 > № 2577980


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров

Встреча с главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с главой Республики Ингушетия Юнус-Беком Евкуровым. Обсуждалось социально-экономическое положение в регионе.

В.Путин: Юнус-Бек Баматгиреевич, мы поговорим по обычной повестке, по социально-экономическому положению республики. Знаю, что у Вас есть вопросы и определённые просьбы, связанные с финансированием.

Но одна из важнейших задач на протяжении предыдущих многих лет заключалась в создании новых рабочих мест с учётом демографической составляющей, с учётом состояния рынка труда.

Давайте с этого начнём. Как там обстоят дела?

: Уважаемый Владимир Владимирович, по итогам 2017 года у нас есть позитивные изменения, в том числе, как Вы сказали, по снижению [безработицы].

Да, результаты небольшие, но всё равно по тем прогнозам, которые у нас есть, они дальше будут лучше, потому что вновь построенные экономически важные объекты уже становятся на крыло и начинают давать результаты.

Поэтому, конечно, нужно время для того, чтобы они втянулись уже в цикл работы. Мы по валовому региональному продукту выросли на 1,7 процента. По индексу промышленного производства мы находимся где-то на седьмом месте по России и на втором месте в СКФО.

В.Путин: По темпам роста?

Ю-Б.Евкуров: Да, по темпам роста. Хорошие результаты по агропромышленному комплексу.

Но особо хочу сказать, конечно, мы исторически довольно серьёзно отставали по социалке, и мы сегодня благодаря Вашей помощи, помощи Правительства Российской Федерации и особенно социального блока на 27 процентов снизили двухсменку, полностью ликвидировали трёхсменку [в школах].

Хотя есть определённая угроза. Мы с Ольгой Юрьевной Голодец обсуждали эту тему – есть угроза для десяти школ, но это вопрос уже решаемый, там тоже программа заложена.

Мы благодаря помощи федерального центра и особенно Вероники Игоревны Скворцовой с одноуровневой за четыре года подняли до трёхуровневой [систему оказания медицинской помощи] населению, на сегодня решили проблему в целом по детской смертности – снизили на 50 процентов.

Перинатальный центр, который построен, – уже за полтора года это 1,5 тысячи новорождённых детей. С 15,4 до 7 процентов снизилась смертность. Да, она ещё высока в целом, но у нас два года ещё есть, чтобы выйти на уровень уже российский. Мы выйдем на этот уровень.

Буквально недавно Вы обсуждали с Правительством вопросы выплат, в том числе матерям за первого ребёнка. Хорошая, позитивная тоже здесь есть динамика. Из 210 обратившихся 75 процентов получили эти деньги, остальные отсеяны по разным причинам, в том числе и за несоответствие требованиям законодательства.

Вы на Правительстве обсуждали тему по газомоторному топливу – весь общественный транспорт республики уже полтора года работает на газомоторном топливе.

В.Путин: Это очень хорошо.

Ю-Б.Евкуров: Мы специально заказали именно на Нижегородском заводе переоборудование на газомоторное топливо. С помощью «Роснефти» мы в этом году начинаем строительство ещё трёх новых газовых автозаправочных станций. Здесь тоже хорошая динамика.

По сектору экономики хотел бы представить альбом. За короткое время, буквально за шесть лет, мы построили более 490 объектов. Если брать школы и садики, мы строим по новому облику, после Госсовета, который Вы провели.

Если брать по сектору экономики. Мы с Львом Владимировичем Кузнецовым открыли завод по переработке, по алюминиевым профилям и открыли завод по сухим смесям. Это же более 250 рабочих мест только на двух этих предприятиях.

По агропромышленному комплексу у нас один из лучших ОРЦ [оптово-распределительных центров] в стране – 32 тысячи тонн хранения уже сегодня, к концу 2019 года – 60 тысяч тонн хранения, это «Сад-гигант Ингушетия» и тепличный комплекс. Поэтому, конечно, реальный сектор экономики мы поднимаем.

Туристическая отрасль. Мы первые запустили горнолыжную трассу – после уже исторических в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. У нас горный бассейн – единственный в стране в среднегорье бассейн, послесоветского образца, в Кисловодске, 25-метровый, с трамплином, бассейн крытый.

Работаем на всех направлениях. Вы как-то мне задавали вопрос по собственным доходам [республики]: многие школы и садики построены в том числе и за счёт собственных доходов, но у нас большие деньги, доходы идут на содержание этих объектов. Я показывал, что только на содержание объектов здравоохранения уходит почти полтора миллиарда рублей.

В.Путин: Но вам есть что содержать.

Ю-Б.Евкуров: Да, есть что содержать.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров


Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > yle.fi, 22 апреля 2018 > № 2579066 Юха Сипиля

В сегодняшнем радиоинтервью финский премьер сказал, что лично призывал финские компании не бояться выходить на российский рынок.

Сегодняшний день, как и субботу, финский премьер Юха Сипиля провел в городе Лахти. В программу входило посещение мемориала пленным красным финнам, выступление на собрании совета партии «Центр» и традиционное воскресное радиоинтервью.

На собрании совета партии премьер-министр официально объявил о выдвижении своей кандидатуры на пост председателя «Центра». Выборы пройдут в июне на общем партийном съезде в Соткамо.

В ходе радиоинтервью Сипиля сказал, что верит в успех своей партии на предстоящих региональных и парламентских выборах. Он также прокомментировал недавний скандал, когда в российских средствах массовой информации распространялись недостоверные сведения о финской госкомпании «Фортум».

– Значительная часть деятельности «Фортума», действительно, связана с Россией. Но этот единичный случай – распространявшиеся недостоверные сведения – оказался незначительным делом. Автор сам признал ошибку и издал опровержение.

– Но это не затмевает тот факт, что риски «Фортума» в России высоки, а энергетические вопросы там являются частью государственной политики.

– Насчет самой этой статьи я могу сказать, что этот вопрос закрыт. Насколько я помню, 30 процентов оборота «Фортума» приходится на Россию, и компания является там сильным и уважаемым игроком рынка. Мне кажется, нам нужно смело присутствовать на российском рынке, и я сам призывал другие компании к этому. И у нас есть компании, работающие в России сейчас, хотя там экономика испытывает трудные времена.

– Вы не считаете, что конфронтация России и запада ставит под угрозу бизнес «Фортума»?

– Конечно, если противостояние ужесточится, это может повысить риски, но риски связаны и с тем, что достаточно непредсказуемо воздвигаются торговые барьеры тут и там, в том числе на западе. Конечно, все время существуют глобальные риски для роста мировой экономики и мировой торговли, и нам нужно быть бдительными в отношении этих рисков.

– Поставил ли запад Россию в слишком стесненные условия?

– На это есть свои причины. Я бы хотел, чтобы ситуация на Украине и в Крыму начала разрешаться и как следствие этого торговые отношения нормализовались.

Северный поток

Журналисты также задали премьеру вопрос о проекте газопровода «Северный поток-2». В середине апреля канцлер Германии Ангела Меркель после переговоров с украинским президентом Петром Порошенко заявила, что проект невозможен без определения судьбы транзита российского газа через территорию Украины. Сипиля сказал, что финская сторона в принятии таких решений о газопроводе не участвует:

– Это решение будут принимать те, кто будет пользоваться газопроводом. Для Финляндии это только проходящая по ее территориальным водам труба, и на нее в стране выданы соответствующие разрешения с точки зрения окружающей среды.

– В этом вопросе Финляндия не согласна с Ангелой Меркель?

– С точки зрения Финляндии это вопрос выдачи разрешений от природоохранных властей коммерческому проекту, который может не состояться. Финляндия разрешила строительство газопровода, если его вообще будут строить. Но весь проект может развалиться по политическим причинам.

Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > yle.fi, 22 апреля 2018 > № 2579066 Юха Сипиля


Россия > Образование, наука > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577626

Эксперты: пора защитить частное образование от наездов государства

Сегодня Россия — это единственное государство постсоветского и постсоциалистического пространства, где нет специальной программы развития частного образования

Преимущества частного образования перед государственным и о необходимость его защиты от некомпетентности чиновников обсуждали участники панельной дискуссии «Эволюция частного образования в Российской Федерации», прошедшей на этой неделе в рамках Московского международного образовательного салона-2018.

В России должна появиться должность омбудсмена по защите системы негосударственного образования, а также общественная организация, решающая ту же задачу в качестве буфера между некомпетентными или нечистыми на руку госчиновниками и частными вузами и школами, к такому выводу пришли эксперты. Пока же ситуация выглядит так: власти одной рукой подписывают законы, президентские указы и правительственные программы, провозглашающие равенство прав государственной и частной систем обучения, а другой душат последнюю на корню.

«Вопреки закону «Об образовании», четко прописывающему равенство прав государственного и частного секторов образования в стране, последний сталкивается с колоссальными проблемами,- обрисовал общую ситуацию руководитель объединенного экзаменационного центра Кембриджского университета в России Амет Володарский.- Негосударственным вузам периодически объявляют о якобы выявленных у них нарушениях норм закона, но потом, при судебном разбирательстве, как в случае с московским Институтом иностранных языков, выясняется, что таких норм не существует вовсе, либо что требования внезапно сменились. С подобными проблемами частные учебные заведения сталкиваются постоянно, причем, не только те, что появились пару года назад, но те, что работают по 20-25 лет. Происходящее не может не наводить на мысль, что в стране идет политика уничтожения частного образования. Но откуда такое отношение? Люди, работающие в нашем частном образовании — не наперсточники, заработавшие свои первые деньги где-то на вокзалах! В коммунистическом Китае таких поддерживают, а у нас искусственно создан образ частника, который обирает людей!»

Этот неблагоприятный российский тренд полностью противоречит мировой практике, напомнил он: «Именно частное образование охватывает основную долю учащихся в самых развитых странах мира. К примеру, в Японии — 79%, а в Южной Корее — более 70%. Похожая картина в Великобритании, в США. И всюду частные школы и вузы ощущают разумную поддержку государства — через налоговые и другие виды льгот, систему грантов и т. п. В итоге в Японии это обернулось бурным развитием экономики в 1970-е годы, а в Южной Корее - в 1980-е».

Действительно, «колоссальное преимущество частного образования заключается в том, что оно умеет добиваться решения поставленных задач с наименьшими затратами и с наибольшей эффективностью,- разъяснил ректор Российского нового университета Владимир Зернов.

- Почему во всем мире поддерживают частное образование? Потому что оно дешевле! А у нас что, лишние деньги в стране? Россия — единственное государство постсоветского и постсоциалистического пространства, где нет специальной программы развития частного образования. А закон «Об образовании», провозглашающий равноправие государственного и негосударственного образования, не работает. В результате самый слабый государственный вуз получает больше господдержки, чем самый сильный негосударственный. Нужна госпрограмма поддержки частного образования, а общий тренд должен соответствовать мировому!»

Заслуги частного образования перед страной и в самом деле велики, напомнила ректор Института иностранных языков Эмма Володарская: именно оно в лихие 1990-е и начале 2000-х годов спасло от эмиграции в другие страны и другие области деятельности многих педагогов, брошенных тогда государством на произвол судьбы, да и сейчас продолжает учить детей, невзирая на сложное положение, в которое его постоянно ставят госчиновники: «Мы — органичная, неотъемлемая часть общества и государства! И оно не должно игнорировать этот факт! Если же это — целенаправленная государственная политика, то государство должно набраться смелости и сказать честно: дорогие частные организации образования! Спасибо за все, что вы сделали, но вы нам больше не нужны!»

Услышав такие речи, многие, кстати, не удивились бы: «Думаю, что сейчас государству не нужно частное образование, как оно было нужно в 1990-е и 2000-е годы. Проблем в госшколе не стало, вот к нам так и относятся: начисляют немыслимые арендные платежи и лишают положенного по закону бюджетного финансирования по нормативом государственных школ»,- подытожил глава Ассоциации некоммерческих образовательных организаций регионов России Александр Вильсон.

Противостоять мощи государственного давления каждое отдельно взятое частное учебное заведение, понятно, не может. Поэтому образовательное сообщество нашло свой способ справиться с проблемой. По результатам обсуждения участники дискуссии пришли к выводу о необходимости создать при правительстве России комиссию по делам частного образования, а кроме того - и институт омбудсмена частного образования.

Россия > Образование, наука > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577626


Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577625

Бегом к упадку: Петербург становится Гаваной

В плохом состоянии находятся не только городские дороги, но даже главные достопримечательности города - Зимний дворец и Михайловский замок

Во времена СССР Ленинград метко прозвали «столичным городом с провинциальной судьбой». Казалось бы, в современной России ситуация в этом прекраснейшем городе мира пойдет на лад, тем более что у руля государственной власти много лет стоит его уроженец. Вялые попытки возродить город предпринимались: в Петербург базируется «главный кормилец» страны – «Газпром», туда переведен Конституционный суд, там с помпой отмечали 300-летие города... Но нет, по многочисленным свидетельствам, процесс упадка продолжается, а в последние годы идет ускоренными темпами. Питер становится похож на Гавану. Вот что написала в ФБ о своем родном городе журналист Анастасия Миронова:

В последнее время пришлось дважды гулять по Петербургу с туристами. Гуляла долго, по несколько дней, и поняла вдруг, как Петербург обветшал. Раньше читала об этом, но не верила. На самом деле, я мало бывала в центре. Особенно тяжело смотреть Петербург после Европы. Я погуляла в центре Хельсинки, потом - в Кракове, в Варшаве. И следом - в Петербурге. И увидела, как же он стал плох. Миллионная, Галерная, обе Морские улицы обветшали. Центральная часть за Английским проспектом, обшарпана...

В общем-то, в плохом состоянии находятся даже главные достопримечательности: на Зимнем дворце шелушатся окна и штукатурка, Михайловский замок традиционно запущен, да еще и выкрашен в разные оттенки. Асфальт во всем центре выщерблен. На Невском проспекте накатаны глубокие колеи: плохое дорожное покрытие сразу проседает. Бывает, что в дождь или слякоть машина на перекрестке не может из колеи вырулить.

Я водила по городу своих знакомых, приехавших в Петербург впервые, и поняла, что им неинтересно. Европейцам неинтересно. Для европейцев Петербург - запущенный город, в котором есть несколько больших достопримечательностей, но все они далеко друг от друга расположены. Смотреть в Петербург приезжают Эрмитаж с Петропавловской крепостью и пригороды: Петергоф, Царское село, Павловск, Гатчина, Стрельна, Ораниенбаум - все это очень далеко друг от друга и требует каждый по отдельному дню. Туризм в Петербурге не насыщен. В том же Кракове, откуда я недавно вернулась, ты за день видишь и старый город, и бастион, и рыночную площадь, и сады, и кварталы модерна. В Петербурге для этого нужно провести минимум неделю. А чтобы увидеть все и не свалиться с ног, следует ехать на месяц - очень непривлекательное предложение.

Иностранные туристы будут пропадать из Петербурга. Останутся разве что китайцы и жители Средней Азии, приехавшие проведать родственников-гастарбайтеров. Петербург скатывается к тому состоянию, когда он интересен только россиянам, потому что для нас здесь все - история. Идешь по улицам и смотришь, где жил Пушкин, где писал Достоевский, где били женщину кнутом, крестьянку молодую. Для иностранцев здесь -неопрятные стены, развороченные бордюры и громкоголосые зазывалы.

Петербург запущен, он многие годы просто не развивался, а теперь и вовсе осыпается и тускнеет. Петербург плохо выглядит даже на фоне Москвы, потому что центр Москвы давно привели в порядок.

Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577625


США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900

Комментарий. Какие овощи и фрукты самые безопасные для аллергиков.

Уже много лет подряд известная американская некоммерческая организация «Экологическая рабочая группа» (EWG) проводит исследования овощей и фруктов на предмет наличия в них вредных веществ. Как эти вещества действуют на многих людей рассказывать, думаю, не надо. Но помимо видимых последствий присутствия вредных веществ есть еще и невидимые, которые могут проявиться впоследствии, и что также необходимо иметь в виду.

Конкретно EWG анализирует данные, касающиеся присутствия в овощах и фруктах остатков пестицидов. Список тестируемых культур публикуется с 2004 года. На днях было опубликовано самое последнее исследование, которое дает пищу для размышлений.

Выяснилось, что уже третий год подряд рейтинг самых опасных с точки зрения наличия пестицидов овощей и фруктов возглавляет клубника.

Оказалось, что практически одна треть всех образцов стандартной, то есть обычной, «не органической» клубники содержит до 10 и более пестицидов. А в одном образце исследовательская группа обнаружила присутствие даже 22 различных пестицидов.

На втором месте оказался шпинат, отмечает EWG. Если исключить образцы категории «органик» и взять самый обычный шпинат, то 97% образцов содержали остатки пестицидов.

Установлено также, что более 98% образцов клубники, груш, картофеля, нектарин, черешни и яблок показали положительный результат на присутствие хотя бы одного вида пестицидов. А ведь это может негативным образом сказаться на здоровье потребителей, прежде всего, детей. Правда, другие исследователи, не входящие в данную группу, отмечают, что общее количество остаточных пестицидов, обнаруженных на исследованных образцах, значительно меньше, чем официальная наука считает допустимым и приемлемым для потребления человеком. Согласно официальным стандартам безопасности, принятым в США, такое количество пестицидов «не представляет риска для здоровья».

Теперь о методике составления рейтинга и почему он заслуживает доверия. Итак, рейтинг основан на тестах, проведённых Минсельхозом США и Управлением по контролю за качеством продовольствия и лекарств. Всего протестировано 38,8 тыс. образцов обычных (не органических) овощей и фруктов. Как отмечается, образцы были предварительно вымыты и с них была счищена кожица. Иными словами, исследовалась мякоть. Тесты проводились в разных местах и в разное время. Специалисты EWG затем внимательно изучили и проанализировали результаты. Вот что получилось. Самые «загрязненные» растения: 1. клубника, 2.шпинат, 3.нектарины, 4. яблоки, 5.виноград, 6.персики, 7.черешня, 8.груши, 9.помидоры, 10. сельдерей, 11.картофель, 12. сладкий перец.

А вот самые «чистые» овощи и фрукты. 1.авокадо, 2.сладкая кукуруза, 3.ананас, 4.капуста, 5. лук, 6. сладкий горошек (замороженный), 7. папайя, 8. спаржа, 9. манго, 10. баклажаны, 11. дыни, 12. киви, 13. дыни канталупа, 14. цветная капуста,15. капуста брокколи.

Авторы рейтинга, да и многие специалисты из других организаций, призывают не паниковать, а здраво и спокойно учитывать данную информацию, проявляя при этом житейскую мудрость.

Николай ХУДЯКОВ, «Крестьянские ведомости»

США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900


Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов

Авиацию помирим, мигрантам поможем: итоги переговоров Шувалова и Расулзода

Российские и таджикистанские власти успели за 3 часа решить самые наболевшие вопросы для обеих стран.

Москва и Душанбе наконец-то урегулировали конфликт вокруг авиасообщения, а также обсудили проблемы миграции и рост взаимной торговли.

Именно эти темы стали лейтмотивом встречи премьер-министра Таджикистана Кохира Расулзода и первого вице-премьера России Игоря Шувалова на заседании межправительственной комиссии двух государств, передает Sputnik Таджикистан.

Что касается острых вопросов, то главным из них был конфликт между таджикистанскими авиакомпанией и Росавиацией.

Напомним, 13 марта Таджикистан не подтвердил российской авиакомпании "Уральские авиалинии" допуск на ряд маршрутов из городов России в города Таджикистана. Вскоре Росавиация вынесла решение, по которому "Таджик Эйр" и "Сомон Эйр" должны использовать непривычные воздушные трассы и лететь более длинным маршрутом, который занимает, в среднем, на 30-60 минут больше. Душанбе вскоре ввело зеркальные меры по удлинению маршрутов. Затем в обоих странах сократили полеты авиакомпаний из России и Таджикистана.

И вот теперь, по словам Шувалова, обстановку удалось разрядить, противоречия урегулированы и никаких недопониманий между сторонами не осталось.

"Мы удовлетворены, как вопрос разрешен на настоящий момент, но не удовлетворены, что он возникает каждый год. Поэтому наш Минтранс получил соответствующие указания подготовить и обновить нормативную базу, чтобы мы точно знали, на каких условиях компании из Таджикистана летают в наши города", — подчеркнул вице-премьер.

Кроме того, российское ведомство должно разработать механизм, чтобы сложности, если они возникнут в будущем, могли бы оперативно разрешить специалисты от авиасектора, а сам вопрос из строго экономического, не выходил на политический уровень.

Что касается темы торговли, по данным Кохира Расулзода, экспорт плодоовощей из Таджикистана в РФ вырос на 6%, а по словам Игоря Шувалова — итого больше.

"Мы не совсем доверяем существующей статистике. Мы видим, что фактически плодоовощной продукции из Таджикистана поступает больше, чем на 6%, однако наши таможенные службы и органы статистики не до конца видят все товарные потоки", — отмечает он.

Кроме этого, на ниве сельского хозяйства были достигнуты и другие важные договоренности.

Так, предлагается за счет российского семенного фонда ранней весной выращивать в Таджикистане селхозпродукцию, которую в этот сезон не производят в России. Тем более, что в Центрально-Азиатском регионе за последние полгода произошли серьезные изменения, способствующие товарообороту между странами.

"Отрадно то, что между Таджикистаном и Узбекистаном сложились благоприятные отношения и теперь для транзита грузов, произведеных в Таджикистане, нет препятствий для движения на российский рынок", — заявил Шувалов.

Среди прочего обсуждалась задолженность Душанбе по Сангтудинской ГЭС и финансовые обязательства "Тоджиксодирбанка" перед российскими кредиторами и АО "ЭКСАР".

По заявлению российской стороны, тему вокруг ГЭС можно считать закрытой. Власти обсудили, как погасить долг, разобрались в деталях, где было недопонимание.

Особое внимание было уделено проблемам мигрантов.

"Мы предложили, чтобы наши граждане могли прибывать в РФ без регистрации до 30 дней. Мы предложили рассмотреть семейный статус мигрантов и их пенсионное обеспечение", - сообщил после заседания Кохира Расулзода.

Другими темами заедания комиссии, продлившегося более 3 часов, стали антимонопольная политика, газовая сфера и продолжение образовательного эксперимента в школах Таджикистана, в рамках которого учителя из России отправляются в республику преподавать школьникам различные дисциплины на русском языке.

Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов


Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576702

Больше миллиона стариков стали пленниками забытой войны на Украине: «Моя дочь забрала мою пенсию»

Себастьян Гранскуг (Sebastian Granskog), Yle, Финляндия

В промышленном городе Светлодарск, что в Донецкой области, сейчас совсем тихо, а улицы его пустынны. Нынешняя картина кардинально отличается от того, что здесь было в 1970-х годах, когда в город съезжались люди со всех уголков Советского Союза, чтобы строить идеальное общество.

В паре километров отсюда украинская армия ведет позиционную войну.

Наталья Солдатова помогает лежачим старикам по дому.

Помощь от международной гуманитарной организации «Каритас» (Caritas), которая раньше поддерживала добровольцев, в апреле резко прекратилась.

Раньше Солдатова и другие волонтеры получали компенсацию за свою работу.

«Это ужасно. Люди в панике плачут, а мы ничего не может им предложить», — говорит Солдатова.

50 евро в месяц

В унылом здании на улице Четвертой лифта нет. Подниматься на третий этаж надо по лестнице.

Этого 68-летняя Надежда не в состоянии делать уже много лет.

Дверь открывает ее 40-летний сын-инвалид. Вонь затхлости бьет в нос. Сразу заметно, что с гигиеной тут проблемы.

Здоровье у Надежды сдало, у нее трудности с дыханием.

«У меня ни на что нет средств. Мне нужны деньги на операцию, но заплатить некому».

Пенсия у Надежды соответствует примерно 50 евро в месяц (3 500 рублей). Пособие сына — не больше. Треть всех денег уходит на оплату отопления. На еду и медикаменты не хватает.

«Мы не можем позволить себе купить лекарства, денег едва хватает на еду. Мне хотелось бы хоть новый матрас получить вместо этого», — говорит Надежда.

Ее нынешний матрас практически уничтожен.

Гуманитарный кризис, о котором мир забыл

Война на Украине привела к одному из худших в мире гуманитарных кризисов. По оценкам ООН 3,3 миллиона человек нуждаются в гуманитарной помощи или защите. Конфликт на востоке Украины уникален. Треть нуждающихся в помощи — старики.

На Ближнем Востоке и в кризисных районах Африки гуманитарная помощь нужна скорее детям и молодежи. Но из Восточной Украины молодое население бежало в другие районы.

Вскоре после нашего прибытия Надежде понадобилось в туалет. Этот процесс далеко не простой, несмотря на помощь Натальи и сына.

«С тех пор как прекратилась помощь от „Каритас", у нас нет средств на подгузники», — рассказывает Наталья Солдатова.

Пустые полки зияют отсутствием предметов гигиены. На город тоже нечего рассчитывать — он не оказывает старикам никакой помощи.

Война усугубила проблемы со здоровьем

По ночам слышно эхо выстрелов. Но уже некоторое время снарядов поблизости не падало.

Пару лет назад в дом Надежды попал снаряд, разбив стекла в окнах ее квартиры.

Она долгое время жила без стекол, пока не появилась «Каритас» и не поставила новые окна.

Надежда была слишком слаба, чтобы спускаться в бомбоубежище во время обстрелов. А ее сын не мог сам найти бомбоубежище.

«Я оставалась дома. Это было ужасно», — рассказывает она.

Когда вспыхнула война, состояние здоровья Надежды ухудшилось. Это естественно.

«Война вызывает у стариков разные заболевания, связанные со стрессом. Они беспомощны, когда идут бои», — рассказывает Наталья Солдатова.

Конфликт на востоке Украины идет уже четыре года. Окружающий мир успел забыть об этой войне, и международная поддержка перестала поступать в регион.

В прошлом году ООН удалось собрать лишь треть необходимой гуманитарной помощи. В этом году целевая сумма была снижена до 150 миллионов евро, но и ее оказалось невозможно собрать.

«Моя дочь забрала мою пенсию»

На окраине Луганска находится один из немногих домов престарелых. Он финансируется из пенсионных денег стариков через некоммерческую организацию.

«Мы не бросаем тех, кто в беде. Здесь живут и люди, которые не получают пенсии, так как у них нет удостоверений личности. Их дома были разрушены во время войны», — рассказывает руководительница дома престарелых Светлана Пенчева.

Маленький одноэтажный дом находится в тихой сельской местности.

Неподалеку пасутся коровы. В огороде выращивают овощи. Все это обеспечивает большую часть питания обитателей дома.

В каждой комнате живут от четырех до восьми стариков. Всего в доме обитают около 50 человек. Все они слишком слабы, чтобы справляться самостоятельно.

Сиделка меняет белье на постели пожилой женщины. В соседней комнате сидит ослепшая Нина.

«Война началась в 2014 году. После этого я ослепла. Моя дочь пьет. Она забрала мою пенсию», — рассказывает Нина.

Матрасы в качестве защиты от осколков стекла

В кровати напротив лежит 88-летняя Екатерина и жалуется на свои больные ноги.

Дом престарелых находится вблизи от линии фронта. Пару лет назад несколько снарядов разорвались совсем рядом.

«Это было ужасно. Я вжалась в стену. Тамара спряталась под кровать», — рассказывает Екатерина.

Она всхлипывает от нахлынувших воспоминаний.

Руководительница дома престарелых Светлана Пенчева рассказывает, что сиделки накрывали стариков матрасами, чтобы защитить их от осколков стекла.

В самые сильные бои сиделки сносили стариков в подвал.

По словам Пенчевой, всей пенсии стариков не хватает на финансирование. Работники толком не получают зарплаты. Не хватает средств гигиены, матрасов и медикаментов.

Дом престарелых получает небольшую помощь от Норвежского совета по делам беженцев. Но Пенчева все равно и не рассчитывает на международную помощь.

«Если кто-то захочет предложить нам помощь, мы будем рады, но за призрачными пожертвованиями охотиться не станем».

Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576702


Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576700 Петер Сийярто

Более тесное сотрудничество Востока и Запада — в интересах Венгрии

Истван Леко (István Léko), Česká Pozice, Чехия

Восемь лет правления Виктора Орбана, труд как традиционная христианско-демократическая ценность и миграция — эти и другие темы министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто прокомментировал в интервью, которое он дал Česká pozice во время визита в Прагу в марте этого года.

После выборов в Италии Европейский Союз с большой надеждой ожидал, что парламентские выборы, которые прошли в Венгрии восьмого апреля, положат конец восьмилетнему правлению консерваторов во главе с Виктором Орбаном, и к власти придут устраивающие Брюссель леволиберальные политические силы. Поэтому в Венгрии и правительство, и оппозиция считала эти выборы решающими.

Последний опрос общественного мнения, проведенный независимым агентством Medián, предрекал очередную убедительную победу партии премьера Виктора Орбана. Партия «Фидес», которая в коалиции с христианскими демократами правит с 2010 года, по опросам, могла получить в парламенте 142 из 199 мандатов, то есть более двух третей (около 70%) депутатских кресел.

Парадоксально, но намного более осторожным был прогноз проправительственного аналитического центра Nézöpont Intézet, согласно которому, правительственные партии получат 112 — 123 мандата. В итоге партия «Фидес» получила 48,89% голосов, 134 депутатских кресла и вновь конституционное большинство. Таким образом, Орбан возглавит правительство уже третий раз подряд и как премьер он занимает в Европе второе место (после немецкого канцлера Ангелы Меркель) по продолжительности правления.

В Венгрии смешанная избирательная система: 93 депутата проходят в парламент по партийным спискам, согласно партийным преференциям, а остальные — по мажоритарной системе из 106 избирательных округов. Что самое главное в венгерских выборах? Некоторые проправительственные журналисты описали это вкратце так: правительство составит или Орбан, или Сорос.

Центральной темой выборов было не образование, здравоохранение, социальные проблемы или коррупция, а нелегальная миграция, которую консервативное правительство считает угрозой. Кроме того, оно негативно оценивает не только продолжительную политическую деятельность миллиардера Джорджа Сороса, ЕС и ООН, но и ситуацию в западных странах, где проблема незаконной миграции, прежде всего из мусульманских стран, превращается в серьезную социальную проблему.

Под руководством 54-летнего Виктора Орбана Венгрия уже продолжительное время показывает очень хорошие экономические результаты. Также в его пользу и то, что венгерская оппозиция уже давно разобщена. Ее образует несколько небольших либеральных и левых партий и популистское объединение «Йоббик», которое еще недавно проповедовало крайние антицыганские и антисемистские взгляды.

Большая часть левой и либеральной оппозиции в своей ненависти к Орбану явно забыла о прежде провозглашаемых ценностях и сделала ставку на отчаянный шаг, решив объединиться с экстремистами только для того, чтобы получить шанс на максимум депутатских кресел и на самостоятельное формирование правительства. Этот странный союз проправительственные СМИ назвали «кошмарной коалицией», и возникла угроза, что избиратели либеральных левых откажутся поддерживать крайне националистического кандидата и наоборот.

Кроме того, оппозиция, о которой правительственные пропагандисты отзываются только как о кандидатах Сороса, вела кампанию в стиле, который не сработал ни в США (антиТрамп), ни в Чешской Республике (антиБабиш и антиЗеман). В Венгрии антиОрбан тоже не добился успеха.

Орбана критиковали за авторитарное правление, якобы близкие отношения с российским президентом Владимиром Путиным и некоторые (вскрытые оппозиционными журналистами) коррупционные махинации его зятя, друзей из мира бизнеса и коллег по партии. Венгрия, как и Чешская Республика, разделена на леволиберальный Будапешт и на остальную страну с преимущественными консервативными настроениями.

Министр иностранных дел Петер Сийярто заявил в интервью, которое дал во время своего визита в Прагу в марте этого года: «Нам удалось улучшить нашу экономику, которая когда-то была в очень плохом состоянии, настолько, что сегодня мы принимаем участие в решении проблем Европы, а не создаем их. Мы прошли длинный путь, и для этого нам потребовалась смелость и смелые решения председателя правительства Венгрии. На международной арене нас всецело поддерживали страны Вышеградской четверки, то есть на этот альянс мы всегда могли положиться».

Česká pozice: Как Вы оцениваете прошедшие восемь лет правления премьера Виктора Орбана?

Петер Сийярто: В 2010 году Венгрия балансировала на грани экономического коллапса. Сегодня об этом уже мало кто помнит, но тогда наше положение было хуже, чем у греков. Нашу страну поддерживал на плаву только кредит от Международного валютного фонда, и было понятно, что если мы пойдем по пути традиционной экономической политики, то максимум, чего мы достигнем, это переживем кризис, но набраться новых сил нам не удастся. Поэтому мы решили встать на путь новаторской экономической политики и сделать акцент на обществе, в основе которого лежит труд.

Это повлияло на нашу налоговую систему, экономическую стратегию и социальную систему. Сначала мы подвергались сильнейшему международному давлению, но в итоге жизнь подтвердила нашу правоту. Сегодня уровень безработицы в Венгрии очень низкий (3,8% — прим. авт.), и теперь год от года мы бьем собственные рекорды в области внешней торговли.

Таким образом, оторвавшись от дна, от экономики в очень плохом состоянии, мы достигли того, что сегодня мы принимаем участие в решении проблем Европы, а не создаем их. Мы прошли длинный путь, и для этого нам потребовалась смелость и смелые текущие решения председателя правительства Венгрии. На международной арене нас всецело поддерживали страны Вышеградской четверки, то есть на этот альянс мы всегда могли положиться.

— То есть главное — практические шаги. А на каких ценностях, идеологии и философии основывались эти изменения?

— Мы основываемся на традиционных христианско-демократических принципах. Я учился в гимназии бенедиктинцев, а их девиз: «Ora et labora!» («Молись и работай!»).

Труд — это традиционная христианско-демократическая ценность: прогресса можно достигнуть только трудом и усердием. И с этим связана наша философия: все, кто способен, должны работать и взять на себя часть нашего общего бремени. Наша политика основана на принципе, согласно которому вместо поддержки нужно обеспечить людей работой. Государство вознаграждает за труд и усердие.

В 2010 году дефицит государственного бюджета и государственный долг были огромными, поэтому политики начали экономию с самих себя. Так, в парламенте мы сократили количество депутатских мест на половину: с 386 до 199. Все усилия мы направили на государственные обязательства, но не только на словах, а и на деле.

— Нам в Европе кажется, что с тех пор, как во главе правительства стоит Виктор Орбан, Венгрия подвергается множеству нападок. Это сказывается на всей стране в целом. Сформировались два лагеря. И так произошло не только в Венгрии, но и в США и в Великобритании в связи с Брекситом. Схожая ситуация сложилась в Чешской Республике. В чем Вы видите причины этого?

— Объяснить эту ситуацию можно двумя явлениями. Во-первых, мир во всех смыслах ускоряется, и, если присмотреться, полностью изменилась роль и характер современной внешней политики. Раньше она была намного более неспешной. В солидных залах, выпуская дым из трубок и попивая утонченные напитки, политики могли вести философские разговоры часами и вдумчиво обсуждали проблемы мира. Времени было достаточно, и никто никуда не спешил.

Сегодня все иначе, и обстановка меняется за минуты или даже секунды. Интернет-СМИ распространяют новости или фальшивые сообщения мгновенно, что само по себе может быть важным фактором, создающим напряжение. С другой стороны, в европейских политических дебатах еще никогда не было столько лицемерия и политической корректности, как сегодня.

По-моему, наше общество крайне разочаровано тем, что некоторые политические элиты явно заняты чем угодно, только не народом. Эти политические элиты увлечены сами собой, и им совершенно неинтересно, чего хотят люди, которые их выбрали. И именно здесь, как мне кажется, проходит линия раздела: существуют политические силы, которые по-настоящему представляют интересы людей, а есть такие, которые совершенно оторваны от своих избирателей.

— Любого, чьи представления о политике хоть немного отличаются, противоположная сторона, которая сама себя считает либеральной, тут же клеймит популистом, расистом, ксенофобом или «путинофилом», а потом в СМИ и социальных сетях начитается кампания по дискредитации…

— Факт в том, что, к сожалению, сегодня стигматизация остальных в европейской политике наиболее выражена, чем когда-либо прежде. Хороший пример: если либералы проигрывают выборы, то, по их мнению, система вдруг уже не демократическая. Но это не так, просто они не победили в ней. И по этому поводу порой ведутся просто оскорбительные однобокие дискуссии, полные эмоций.

Например, в ноябре 2016 года я, как министр иностранных дел, сформулировал точку зрения, которая не соответствовала европейскому мейнстриму. Меня тут же назвали сторонником Путина. С тех пор ситуация изменилась только в том, что теперь у меня есть выбор: считаться сторонником Путина или поклонником Трампа.

А ведь венгерская внешняя политика всегда представляет национальные интересы, и нам совершенно неважно, кем нас считают. Вместо того чтобы обсуждать вопросы рационально и исходя из здравого смысла в поисках окончательного решения, уже на второй минуте разговора мы сталкиваемся с тем, что нас начинают клеймить и втаптывать в грязь. Это ни к чему хорошему не приведет.

— Либералы часто называют Виктора Орбана диктатором, который ловит каждое слово Путина и хочет вывести Венгрию из ЕС. По-Вашему, у этих обвинений есть реальные основания?

— Это ерунда, и мы решительно отвергаем подобные мнения. Кстати, лучше посмотреть, кто из европейских государств сотрудничает с русскими теснее всех. Это не Венгрия. Некоторые западные страны значительно обогнали нас в этом. А что касается сотрудничества в области энергетики, то и там есть несколько европейских стран, которые поддерживают с Россией на зависть тесные отношения, и я уже не говорю об экономических и торговых связях. Ситуация такова, эти государства обвиняют других, а собственные контакты умело маскируют.

Мы маленькая страна в Центральной Европе с совершенно определенным историческим опытом, который подсказывает нам, что в случае конфликта между Востоком и Западом страдает как раз Центральная Европа. Мы отстаиваем более тесное сотрудничество Востока и Запада не потому, что служим чьим-то чужим интересам, а потому, что это соответствует интересам Венгрии. А мы всегда действуем сообразно им. Исторический опыт свидетельствует о том, что Венгрии нужно, чтобы восточная и западная часть континента могли тесно сотрудничать и с уважением относиться друг к другу.

— Огромной политической проблемой является попустительство в области незаконной миграции и система квот, которую продвигает Брюссель. Это камень преткновения не только на уровне единой Европы, но и в отдельных странах ЕС. Вот уже более двух лет венгерское правительство в связи с этой проблемой предупреждает, что на кону — будущее Европы. Неужели нелегальная миграция действительно столь опасна?

— Помимо уже упомянутой политической корректности и лицемерия, одной из серьезнейших проблем современных европейских политических дискуссий являются двойные стандарты. Иногда мне кажется, что право на то или иное действие обусловлено площадью или размером ВВП государства. Это неправильно.

Если говорить о миграции, то Венгрия вместе с остальными странами Вышеградской четверки уже давно и последовательно отстаивает мнение о том, что нелегальная миграция опасна, поэтому ей надо препятствовать. Надо защитить свои границы. Сегодня уже однозначно доказано, что представители Центральной Европы были правы: за последние два с половиной года террористы из рядов мигрантов совершили в Европе 27 террористических акта, во время которых погибло 330 и было ранено 1300 человек.

Мы четко сказали, что миграцию можно остановить. Мы доказали это тем, что на южной границе Венгрии (с помощью Польши, Чехии и Словакии) сумели остановить миграционные процессы. Мы утверждали, что система квот не работает. Потом выяснилось, что так и есть, ведь нам известно, что даже те страны, которые приняли эти квоты, сумели заполнить их всего на 25%. Западные европейцы нас критикуют, а сами заполнили квоты всего на 25%. К сожалению, двойные стандарты продолжают существовать.

Думаю, что мы в Центральной Европе успешно доказали, что нужно упорно настаивать на том, чтобы Европа осталась европейской. Мы должны настаивать на том, что мы — христианский континент. Нужно настаивать на том, чтобы здесь не могли возникать смешанные общества. Наконец, нужно сказать, что утверждения, которые прежде считались неприкосновенными догмами (вроде того, что Европе удалось интегрировать всех пришлых), — это ложь.

Стоить посмотреть, что происходит там, где рапортовали об успехах интеграции мигрантов в общество. Там возникли параллельные общества, зоны «ноу-гоу». И там постоянно растет напряженность, совершается физическое насилие. Мы не хотим быть такой страной, и все должны с уважением относиться к нашей позиции.

— Западноевропейские политики, прежде всего немецкие правящие круги, говорят странам, которые отказываются от квот, что если им нужны европейские дотации, то в вопросе миграции нужно проявить солидарность. То есть эти страны должны принять часть мигрантов, прибывших в Европейский Союз. Вы согласны с этим мнением?

— Это не по-европейски, поскольку, по сути, мы имеем дело с шантажом стран Центральной Европы. Мы должны четко понимать, что европейские дотации не гуманитарная помощь. У членов ЕС есть право на эти средства, согласно договору. Когда мы, страны Центральной Европы, вступили в Европейский Союз, мы все открыли свои рынки для стран Западной Европы, благодаря чему их компании стали зарабатывать огромные суммы.

Как минимум 70% финансовых средств, поступающих к нам из ЕС, в итоге перетекают в западноевропейские компании. То есть на практике это означает, что около 70% средств, отправляемых нам Евросоюзом, возвращаются в Западную Европу. Теперь к вопросу о том, кто солидарен, а кто нет. Если бы мы с помощью Вышеградской четверки не закрыли южную границу Венгрии, то сегодня в западной части Европы было бы не полтора миллиона нелегальных переселенцев, а намного больше.

Венгрия потратила миллиард евро на защиту шенгенских границ, а от Брюсселя не получила на это ни одного евро. Я уже не говорю о том, что мы, страны Вышеградской четверки, вместе выделили 35 миллионов евро на защиту южной границы Ливии, чтобы мигранты не использовали ее в качестве зеленого коридора в Европу.

— Вот уже почти год венгерское правительство ведет жесткую кампанию против американского миллиардера венгерского происхождения Джорджа Сороса. Мы в Чешской Республике не очень понимаем, в чем суть спора с Соросом. Не могли бы Вы объяснить?

— Действительно, между Венгрией и Джорджем Соросом существуют огромные противоречия. И этот спор нужно довести до конца. Сорос представляет позицию, которая для Венгрии крайне опасна.

Я читал основные публикации Сороса и поддерживаемых им организаций о том, каким они видят будущее Европы. По их представлениям, к нам нужно пустить массы мигрантов, нужно демонтировать национальные государства и открыть границы для переселенцев. Все это совершенно противоречит интересам Венгрии и венгров.

Реализация плана Джорджа Сороса представляет для Венгрии (и для вашей страны тоже) огромный риск. Поэтому мы вступили в борьбу, и мы доведем ее до конца.

— Неужели влияние Сороса на Европейский Союз действительно столь сильно?

— Все помнят фотографии, на которых председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер радушно приветствует Сороса. Он не занимает никакого государственного поста, но тем не менее его принимают с почестями, подобающими премьеру или главе государства.

Кроме того, появился список депутатов Европейского парламента, которых сеть Сороса считает благонадежными. Совершенно очевидны невероятные масштабы сети, на которую Сорос тратит миллионы долларов. Таким образом, к сожалению, я должен сказать, что Сорос оказывает очень большое влияние на механизмы принятия решений на уровне ЕС.

— В связи с кампанией против Сороса руководство Венгрии также критикуют за то, что в кампании есть антисемитский подтекст, поскольку у американского миллиардера еврейские корни…

— Нам неинтересно, какое у Сороса вероисповедание. Мы боремся с ним не из-за его веры или происхождения, а делаем это потому, что он хочет превратить Европу в континент переселенцев, а Венгрию — в страну переселенцев.

— Кстати, Сорос не пользуется симпатией и израильского правительства…

— Я думаю, что некорректно всякий раз поднимать тему антисемитизма только потому, что мы спорим с Соросом.

— Что Вы думаете о так называемой двухскоростной Европе, о которой в последнее время говорит президент Франции Эммануэль Макрон?

— Сейчас есть страны, которые являются членами еврозоны или шенгенской зоны, а есть те, которые туда не входят. Но существует и другой аспект. Мне очень нравится подход вашего председателя правительства Андрея Бабиша. Во время визита в Будапешт он сказал, что Европа действительно двухскоростная: есть Центральная Европа, которая динамично развивается, и есть остальные, кто так не развивается. Сегодня Центральная Европа превратилась в двигатель европейского роста.

Также ясно, что кое-кто вынашивает радикальные планы по созданию Соединенных Штатов Европы. Это федералистский подход. Ему противостоим мы — рационально мыслящие жители Центральной Европы, не лишенные здравого смысла. И мы говорим, что хотим сильный Европейский Союз, основанный на суверенных и сильных странах-членах. Между этими двумя подходами и ведется борьба.

Некоторые предложения президента Франции игнорируют реальность некоторых стран-членов ЕС. В некоторых западноевропейских странах полагают, что конкурентоспособности можно достигнуть при меньших объемах труда и больших налогах. Именно поэтому им так не нравится, что в Центральной Европе налоги снижаются. Но в Западной Европе забывают, что низкие налоги не шанс, который сваливается с неба.

Страны Центральной Европы могут позволить себе низкие налоги потому, что граждане этих стран много и хорошо работали, а правительства проводили дисциплинированную фискальную политику. Если бы французы раньше были более дисциплинированными и требовательными к себе в области финансов, то сегодня они тоже могли бы снизить налоги. Давайте не будем лишать других возможности использовать экономические преимущества, которых они добились самостоятельно.

— Неужели Западной Европе действительно не нравится, что правительства нашего региона снижают налоги?

— Западная Европа говорит о налоговой гармонизации и налоговом демпинге, а также о том, что мы снижаем налоги благодаря средствам из Фонда сплочения ЕС. Это ложь. Все не так. Мы снижаем налоги благодаря собственной экономической дисциплинированности и труду людей.

— Тогда почему их это не устраивает?

— Потому что западные компании инвестируют свои средства в Центральной Европе.

— Вы расширили бы Вышеградскую четверку? Говорят о возможном участии в ней Словении и Австрии.

— Вышеградская группа является самым крепким и самым эффективным альянсом Европейского Союза, который хорош в нынешнем своем виде. Мой словацкий коллега Мирослав Лайчак как-то сказал мне, что не стоит ремонтировать то, что исправно. Я думаю, что он совершенно прав, поэтому расширение Вышеградской группы сегодня неактуально.

Напротив, актуально тесное сотрудничество Вышеградской группы с другими странами. Как правило, мы называем это V4+. Так что, Австрия и Словения — потенциальные партнеры, потому что мы активно поддерживаем расширение Европейского Союза за счет Западных Балкан.

— Как Вы оцениваете положение чешского премьер-министра и споры вокруг его правительства?

— Мы предполагаем, что премьер Андрей Бабиш воплощает собой политику, основанную на здравом смысле, которая крайне важна не только для сотрудничества в Центральной Европе, но и для будущего всего Европейского Союза. Ничто не ново под луной: совершенно ясно, что против такого типа политиков применяют все возможные средства.

Посмотрите, к примеру, каким нападкам подвергаются политики, которые отказались примкнуть к европейскому мейнстриму. Поэтому со своей стороны мы надеемся, что положение премьера Бабиша стабилизируется, и в итоге он сможет сформировать правительство, и мы сможем как можно теснее сотрудничать с ним в будущем.

Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576700 Петер Сийярто


Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576699

Узбекистан: одна из самых закрытых и тоталитарных стран мира открывает двери

Это вселяет надежду на лучшее в одном из самых опасных регионов мира

Пер Юхансен (Per Anders Johansen), Aftenposten, Норвегия

Самарканд (Aftenposten): Жестокий режим в Узбекистане известен тем, что варил своих противников живьем.

Впервые более чем за 10 лет с минарета мечети в узбекском Самарканде раздается пятничный призыв к молитве.

На улице стоит русско-узбекская женщина и исподлобья смотрит на происходящее. Там, где еще несколько недель тому назад для западных журналистов была закрытая страна, дуют новые ветры.

«Честно говоря, мне это не нравится», — говорит она корреспонденту Aftenposten.

«Почему они должны оповещать весь мир, что пришло время молиться? Они же могут пользоваться часами, как мы все. Даже хотя большинство из нас — мусульмане, я хочу, чтобы мы оставались светской страной», — говорит женщина.

Призывы на молитву в Самарканде — один из многих признаков того, что самая густонаселенная страна в Средней Азии меняется, и это может преобразить один из самых опасных регионов мира.

Так меняется диктатура

Узбекский режим пользовался дурной славой. Тех, кто критиковал режим, могли сварить заживо — если верить утверждениям правозащитных организаций, американских властей и бывшего британского посла в стране. Женщины — активистки правозащитного движения, протестовавшие в 2015 году против рабского труда, подверглись чудовищным «обследованиям» женских половых органов, а потом были объявлены душевнобольными.

В том, что касается прав человека, Узбекистан примерно то же, что Саудовская Аравия и Северная Корея. Сейчас в одной из десяти самых страшных диктатур мира происходит быстрая, хотя и тихая революция:

• Около 20 политзаключенных выпущены на свободу, в том числе и журналист, отсидевший в заключении самый большой срок в мире.

• Руководитель одной из самых одиозных и жестоких служб безопасности недавно уволен. На прошлой неделе страна приняла новый закон, который — на бумаге — должен запретить пытки, коррупцию и применение насилия.

• Всеобъемлющая торговля валютой на черном рынке была ликвидирована практически за один день благодаря тому, что официальный курс валют был подогнан под курс на черном рынке.

• Новый президент также фактически прекратил пресловутый сбор хлопка, когда, по информации недавнего отчета МОТ, несколько миллионов узбекских школьников и госслужащих направлялись на принудительные работы.

• Было принято много антикоррупционных мер.

• Начата приватизация, масштабная налоговая система; доступ к СМИ и интернету стал свободнее.

Факты: Узбекистан

Узбекистан — самая густонаселенная страна в Средней Азии, население составляет 31,5 миллионов человек.

Состоит население, в основном, из узбеков, но в стране проживают также большие группы таджиков, казахов, русских и представителей других народов.

Мусульмане — в основном, сунниты — составляют 95% населения.

Узбекистан располагает богатыми природными ресурсами — такими как нефть, газ, золото, кобальт — и рядом других ценных видов сырья, но находится на 125 месте в мире по ВВП на душу населения — как, например, Ангола.

Граничит с Афганистаном, Таджикистаном, Туркменией, Казахстаном и Киргизией.

Около 6-7 миллионов узбеков проживают в соседних странах.

Поэтому Средняя Азия так важна

Есть много причин, заставляющих Владимира Путина, Дональда Трампа и китайского Си Цзиньпина обращать большое внимание на Узбекистан.

• Страна играет ключевую роль в регионе, в котором мировые сверхдержавы соперничают в борьбе за новые рынки, транспортные маршруты, энергетику и колоссальные природные ресурсы.

• Страна граничит с Афганистаном, где несколько тысяч боевиков ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.) пытаются создать новый халифат, а большая часть страны находится под контролем Талибана (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.). Сейчас происходит эскалация войны после многочисленных кровавых терактов и хаоса в нынешнем правительстве.

Бедность, внутренние противоречия и жестокий режим способствовали превращению региона в место, где легко вербовать радикальных мусульман.

В 2017 году террористы узбекского происхождения стояли за терактами в Стамбуле, Санкт-Петербурге, Стокгольме и Нью-Йорке.

Революция, управляемая сверху

Бывший президент Узбекистана Ислам Каримов правил страной железной рукой вплоть до своей смерти в августе или сентябре 2016 года.

Его смерть замалчивалась, пока шла тайная закулисная борьба за то, кто же станет его наследником. Победил человек, 13 лет бывший при Каримове премьер-министром, Шавкат Мирзиёев.

За короткое время ему удалось улучшить напряженные отношения с соседними странами.

Открыты новые железнодорожные маршруты, дороги и авиарейсы, Мирзиёев урегулировал много конфликтов со своими соседями, в частности, из-за недостаточных, но так важных для жизни водных ресурсов.

«Едва ли не самое главное — что у Узбекистана улучшились отношения с соседними странами, особенно Киргизией и Таджикистаном», — говорит знаток Узбекистана, имеющий степень магистра международных отношений, Йоаким Браттволл (Joakim Brattvoll). В прошлом году он три месяца прожил в стране — учил узбекский.

«Во многих местах вновь открылись пограничные переходы, заключено несколько торговых соглашений».

Нет бороде и хиджабу

«Стоит нам разрешить хиджаб, и следующим шагом будет введение законов шариата», — говорит узбек, с которым корреспондент «Афтенпостен» (Aftenposten) повстречался в Ташкенте — городе с миллионным населением, где проживает большое русское меньшинство.

«Стоит нам дать мусульманским фанатикам мизинец, они всю руку отхватят», — говорит узбек.

Страх перед радикальными исламистами использовался как предлог для строительства тоталитарной системы. Не было никаких признаков свободной прессы, оппозиции, правовой безопасности и правозащитных организаций.

Сейчас многое указывает на то, что режим меняется — сверху:

«Угрозу, исходящую от террористов, нельзя побороть только усилиями власти», — заявил Мирзиёев, когда проводил международную конференцию, посвященную войне в Афганистане.

«Они снова хотят попасть в приличное общество. Это хороший знак», — говорит старший советник МИД по Афганистану Ролф Вилли Хансен (Rolf Willy Hansen). Во встрече в Ташкенте он участвовал вместе с дипломатами из более чем 25 стран.

Жизнь на 400 крон в месяц

«Хуже, чем сейчас, вряд ли может быть. Для меня ситуация просто катастрофическая», — признается шофер-узбек в Ташкенте.

Он живет на 400 тысяч узбекских сомов в месяц, это соответствует 400 норвежским кронам.

«Если не станет лучше, буду пытаться искать счастья в России».

Предполагается, что узбеки, уехавшие в другие страны на заработки, присылают домой пять миллиардов долларов, что соответствует 10-15% госбюджета.

Сейчас режим пытается заманить узбеков на родину.

«Возвращайтесь домой, и я обещаю вам такую же высокую зарплату», — объявил президент.

Тихая драматичная революция

На пасху Даниил Кислов решился на то, что не мог сделать 15 лет.

Редактор газеты Fergana.ru приехал в свой родной город Ташкент и посетил место, где похоронены члены его семьи.

— То, что происходит, это просто что-то революционное, — говорит Кислов, который в течение ряда лет критикует режим в Узбекистане.

Aftenposten: А в чем самая большая разница?

Д.Кислов: Тогда все казалось совершенно беспросветным. Сейчас я вижу в глазах людей надежду.

Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576699


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд

Как рефлексивная враждебность по отношению к России вредит интересам США

Эмма Эшфорд (Emma Ashford), Foreign Affairs, США

На прошлой неделе директор ЦРУ Майк Помпео во время слушаний по утверждению его кандидатуры, выдвинутой президентом Дональдом Трампом на пост госсекретаря США, занял жесткую позицию в отношении России, назвав ее «опасной для нашей страны», несмотря на то, что демократы критиковали его за недостаточно жесткую позицию. Это характерно для эпохи Трампа, когда представители обеих партий обычно изображают Россию как страшную угрозу для Соединенных Штатов. Эта враждебность по отношению к России, проявляемая представителями обеих партий, заставила даже Трампа (риторика которого в адрес этой страны зачастую колеблется между открытой враждебностью и восхищением) принять инстинктивно ястребиные политические меры — от бессмысленных санкций до бряцания ядерным оружием.

Но эта политика не способствует изменению поведения России — в большинстве случаев она, скорее, усугубляет ситуацию. Правда, возможна и более эффективная политика в отношении России. Политика, в которой признавались бы непростые реалии сегодняшних американо-российских отношений, и при этом основной акцент был бы сделан на сдерживании и в случае необходимости — на возобновлении сотрудничества. К сожалению, этого достичь невозможно до тех пор, пока Соединенные Штаты реагируют на действия России рефлексивной враждебностью и конфронтацией.

Конфронтационный статус-кво

Учитывая вмешательство Москвы в президентские выборы в США в 2016 году, неудивительно, что многие американцы относятся к России враждебно. Хотя масштабы вмешательства остаются неясными — а его воздействие сомнительно — оно все же производит впечатление нарушения норм. С другой стороны, все еще ощутима сегодняшняя подстрекательская риторика. Например, бывший вице-президент Джо Байден недавно написал, что «российские власти нагло попирают основы западной демократии». Лидер сенатского меньшинства Чак Шумер, демократ из Нью-Йорка, призвал Трампа «сосредоточиться на иностранном противнике, России, которая на нас напала». А Андре Карсон, демократ из Палаты представителей от штата Индиана предупредил о «новом железном занавесе, опускающемся в Европе».

К сожалению, эта угрожающая риторика не только способствует сохранению крайней напряженности, но и порождает политические ответные меры, направленные на бессмысленную конфронтацию. Возьмем, к примеру, принятый в прошлом году закон о санкциях CAATSA (Закон «О противодействии противникам Америки посредством санкций»). Хотя санкции редко бывают эффективными, санкции, введенные против России администрацией Обамы, по крайней мере были узконаправленными и предполагали конкретные условия, при соблюдении которых они могли быть сняты — в частности, соблюдение Россией минских договоренностей о прекращении войны на востоке Украины. Что же касается CAATSA, этот закон выполняет в основном карательную функцию и не предлагает Конгрессу четкой перспективы для рассмотрения вопроса о снятии санкций, тем самым лишая Россию стимула для изменения характера своих действий.

Администрация Трампа, действовавшая поначалу сдержанно, в последние месяцы также предпринимает шаги в сторону конфронтации. Некоторые из этих шагов были явно оправданы, например высылка российских дипломатов в ответ на покушение в Великобритании на российского перебежчика с использованием запрещенного нервно-паралитического вещества. Правда, другие меры были не столь оправданы. Например, в декабре, администрация согласилась на поставке Украине летального оружия — сделав то, чего администрация Обамы избегала, опасаясь эскалации конфликта в регионе, несмотря на все убедительные аргументы в пользу того, насколько это смогло бы улучшить ситуацию.

В программных документах Белого дома также представлена воинственная позиция по отношению к России. В Стратегии национальной безопасности, опубликованной в декабре, Россия названа одной из «ревизионистских держав» и причислена к «реальным угрозам» наряду с «режимами-изгоями», такими как Иран и Северная Корея. При этом в Обзор ядерной политики 2018 года включены положения о новом тактическом ядерном оружии малой мощности и крылатых ракетах, явно предназначенных для противодействия ядерному арсеналу России. Многие эксперты, такие как Ольга Оликер и Випин Наранг (Vipin Narang), опасаются, что такое оружие может просто повысить вероятность конфликта с Россией.

Свидетельством этой враждебности стали даже недавние удары по Сирии. Удары носили ограниченный характер, и при их нанесении российские объекты в основном удалось обойти, и к эскалации они не привели. Тем не менее, некоторые чиновники в администрации выступали за нанесение более масштабных ударов, которые привели бы к поражению российских объектов. А президент зашел настолько далеко, что, говоря в своих твитах о потенциальных ударах, даже насмехался над Россией. К счастью, похоже, возобладал более осторожный подход, сторонником которого является министр обороны США Джеймс Мэттис.

Как возобновить взаимодействие

В сегодняшней конфронтационной риторике и политике в отношении России зачастую не учитывается реальность, что указывает на необходимость поиска альтернативного подхода. При более точной оценке сегодняшней России, безусловно, следовало бы признать, что страна действует агрессивно, включая неоднократные попытки вмешательства в выборы и жестокие убийства российских перебежчиков на территории западных стран. Надо было бы признать и то, что она по-прежнему проводит агрессивную политику России в отношении своих соседей, включая военные действия в Грузии и на Украине, и ее исключительно недемократическую политическую систему. В то же время следовало бы признать и то, что, что многие из этих действий обоснованы. Некоторые из них, такие как захват Крыма, свидетельствуют об обеспокоенности по поводу безопасности — в данном случае, о необходимости сохранения российских военных баз на территории Украины. То же самое можно сказать и о разработке Россией нового ядерного оружия, которая стала ответом на решение администрации Джорджа Буша-младшего выйти из договора ПРО, что фактически положило начало новой гонке вооружений. Внутренняя политика тоже играет свою роль. Президент России Владимир Путин опасается более открытых политических систем Запада, и сегодняшняя взаимная неприязнь ему на руку, поскольку это помогает поддержать его популярность внутри страны.

И, наконец, более реалистичный подход США к России отразил бы пределы того, чего Вашингтон может достичь, и чего не может, и тем самым определил бы интересы США в гораздо более узком смысле. На самом базовом уровне Вашингтон явно заинтересован в том, чтобы не допустить доминирования России в Европе, что сегодня настолько нереально, что звучит комично. Несмотря на разговоры о новой холодной войне, Россия — это не Советский Союз. Соединенные Штаты также явно заинтересованы в том, чтобы не позволить России вмешиваться во внутреннюю политику Соединенных Штатов и во внутреннюю политику их ближайших союзников — независимо от того, происходит ли это вмешательство в виде хакерских атак, вмешательства в выборы или других нарушений суверенитета.

В то же время в интересах США и избежать бессмысленного конфликта с Россией из-за государств, которые попросту не столь важны для национальной безопасности США, включая Сирию и Украину. Более широкая заинтересованность Вашингтона в региональной и глобальной стабильности может предполагать расширение взаимодействия с этими странами в дипломатической или гуманитарной сферах. Однако этого недостаточно, чтобы оправдать военное вмешательство или риски непреднамеренной эскалации напряженности в отношениях с Россией. К сожалению, в последние годы политики в Вашингтоне зачастую трактуют интересы США настолько широко, что они становятся бессмысленными. Вместо этого политикам следует сосредоточиться на интересах США, которые действительно вызывают озабоченность, и более четко определить эти интересы. К ним относится в частности поддержание взаимодействия с Россией по ключевым глобальным вопросам, таким как нераспространение ядерного оружия, Иран, Северная Корея. Положительным моментом является то, что эти узкие интересы на самом деле реализуемы. Отказавшись от конфронтационной риторики и политики, Вашингтон может снизить напряженность, обеспечить эффективное сдерживание в жизненно важных областях и возобновить взаимодействие с Россией в вопросах, представляющих взаимный интерес.

Дальнейшие шаги к улучшению ситуации

Первое, что следовало бы сделать Вашингтону — определить с Россией красные линии. Одной из самых больших проблем в американо-российских отношениях в последние годы стала неспособность должным образом разъяснять интересы США. Неясно, будет ли НАТО расширяться дальше, будет ли Вашингтон реагировать на кибератаки и будет ли он готов воевать, чтобы защитить не входящие в НАТО страны, такие как Грузия и Украина. Более четкое обозначение красных линий помогло бы сдерживать Россию. Некоторые из этих красных линий, например, дальнейшее вмешательство в выборы в США, другие нарушения суверенитета США и военные действия России против союзника США по НАТО очевидны, и на нарушение этих границ дозволенного следует реагировать четко и недвусмысленно. Другие возможные красные линии потребуется тщательно обдумать: например, в каком случае вмешательство России во внутреннюю политику близких союзников требует ответных действий США?

На нарушение этих более определенных красных линий следует предпринимать не просто понятные ответные меры — эти ответные меры должны быть еще и гибкими и нестандартными. Например, вместо того чтобы вводить еще один пакет бессмысленных санкций или бросать все силы на наращивание военного потенциала, Соединенные Штаты могли бы отреагировать на будущее вмешательство в выборы, используя свою обширную глобальную сеть финансовой разведки, чтобы обнародовать информацию, указывающую на причастность ключевых фигур Кремля к коррупции. При этом высылка дипломатов и финансовые ограничения в отношении российских госкомпаний можно использовать в качестве пропорционального и эффективного ответа на вмешательство во внутреннюю политику союзников. Военные варианты — от переброски войск до продажи оружия — всегда должны рассматриваться в качестве крайней меры.

Во-вторых, Вашингтону необходимо понять, что многие действия России против западных стран в последние годы были бы невозможны без существования уязвимостей на Западе — речь идет о все более односторонний, ориентированный на партийные интересы характер политики в США, несовершенные нормы, касающиеся кибербезопасности, или альянс НАТО, члены которого редко вносят вклад в укрепление общей обороны. Хотя некоторые из этих проблем решить легче, чем другие, они все же указывают на то, как укрепить оборону США.

В первую очередь следует решить две ключевые проблемы. Неважно, кто об этом скажет — следственная группа специального прокурора Роберта Мюллера или разведывательные комитеты Конгресса — американский народ заслуживает того, чтобы знать о масштабах и влиянии вмешательства России в выборы 2016 года. Единственным способом обеспечить эффективную защиту от будущего вмешательства является создание целостной картины реальных событий. При этом для более равномерного распределения финансовых издержек на оборону политики должны брать за основу недавнее повышение военных расходов в странах НАТО. Но военные расходы не должны здесь быть единственным показателем. Вашингтон должен требовать от других государств-членов НАТО наращивать своей потенциал и тем самым вносить свой вклад в укрепление военной мощи Североатлантического Союза. Это позволит уменьшить роль США в руководстве НАТО, и эта организация станет альянсом равноправных участников.

И, наконец, американские политики должны попытаться возродить отношения с Россией. Жаркая риторика последних нескольких лет привела к фактическому краху российско-американских дипломатических отношений. Это служит препятствием для России и США в урегулировании кризисов и совместном решении вопросов, представляющих взаимный интерес. Например, благодаря способности американских и российских дипломатов сотрудничать по вопросам нераспространения ядерного оружия в итоге удалось заключить ядерную сделку с Ираном.

Ключевой проблемой для обоих государств является Северная Корея; привлечение России к международным переговорам по Северной Корее могло бы помочь в урегулировании кризиса и при этом способствовать оздоровлению ухудшающихся российско-американских дипломатических отношений. Однако более важным является возвращение к переговорам по контролю над вооружениями, поскольку многие из действующих сегодня договоров не выполняются или в соответствии со сроками их действие вскоре утратит силу. Одной из тем возможных переговоров мог бы стать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей, условия которого Россия, вероятно, сегодня нарушает. К тому же в 2021 году истекает срок действия договора СНВ-3.

Политическое препятствие?

В конечном счете основное препятствие на пути улучшения американо-российских отношений носит политический характер: во внутриполитической обстановке, сложившейся сегодня в США, все более мощными становятся стимулы, заставляющие делать упор на враждебность. Администрация Трампа заинтересована в том, чтобы действовать жестко по отношению к России, она это делает сознательно, чтобы отвести от себя подозрения, связанные с расследованием, которое ведет специальный прокурор. А противники президента считают враждебность прекрасным поводом для обвинений в адрес Трампа, враждебность которого якобы приводит к агрессивным действиям России.

Эти стимулы породили в целом противоречивую политику по отношению к России. Едва на этой неделе постпред США в ООН Никки Хейли объявила о новых санкциях против России, связанных с ее действиями в Сирии, как Белый дом почти сразу же опроверг это. Похоже, политика администрации по отношению к России, находится в тупике между скорее примиренческими порывами Трампа и более ястребиными инстинктами и риторикой его советников и Конгресса. При этом Белый дом, похоже, не собирается предотвращать или сдерживать будущее вмешательство России в выборы.

Тем не менее, даже если окажется, что в администрации Трампа невозможно разработать долгосрочную стратегию американо-российских отношений, сегодняшний акцент на враждебность абсолютно контрпродуктивен. Политики из числа представителей обеих партий должны иметь в виду, что инстинктивная враждебность по отношению к России (будь то напыщенная риторика или конфронтационные политические ответные действия), скорее всего, только усугубит ситуацию в долгосрочной перспективе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576694 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви/Рено Жирар: «Как предотвратить крах Запада?»

Алексис Феерчак (Alexis Feertchak), Le Figaro, Франция

Во всем или почти во всем взгляды Бернара-Анри Леви и Рено Жирара расходятся, но в одном они единодушны: они обеспокоены кризисом, обрушившимся на США и старую Европу. Философ, верный своей интервенционистской позиции, сожалеет, что Америка больше не является олицетворением «империи добра». Журналист-международник газеты «Фигаро», напротив, выступает за реальную политику.

— Бернар-Анри Леви, в своей статье Вы пишите о нерешительности США в отношении пяти вновь заявляющих о себе государств — Турции, России, Ирана, Саудовской Аравии и Китая — и обращаете внимание на трагическую судьбу курдов. Есть ли в ней Ваша точка зрения относительно Запада?

Б.-А. Леви: Трагедия курдов является признаком беспрецедентного ослабления Запада и его демократических ценностей. Разве это напоминает Андрианопольскую битву, незадолго до падения Рима? Думаю, что нет. Но сдача позиций была настолько велика, а бесчестье настолько обескураживающим, что можно считать, что мы столкнулись с одним из тех микро-событий, похожих на самообман, которые сигнализируют о том, что мир пошатнулся. Уже не первый раз Запад бросает своих союзников или соседей. Так было при восхождении нацизма. Затем — при предоставлении половины Европы коммунизму. С той лишь разницей, что шиитских ополченцев, которым позволено расчленять иракский Курдистан, нельзя сравнивать с гитлеровской армией! Или с армией Сталина!

Рено Жирар: Это ужасно, когда Запад снова бросает своих друзей на Востоке. Так было в 1974 году, когда турки вторглись на Кипр, а затем в следующем году, когда мы отвернулись от христиан Ливана, которые просили только одного: чтобы палестинцы не вели себя как захватчики. В то время политически корректные газеты придумали необычное выражение «передовой ислам». Сегодня именно курды, поддерживаемые западной авиацией и советниками, проделали основную работу в борьбе с нашим главным врагом — ИГ (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). У них, конечно же, есть недостатки, но, по крайней мере, они терпимы к религии и гендерному равенству. С турецким наступлением на Африн мы уступили их брату-мусульманину, потому что мы должны называть вещи своими именами: Реджеп Эрдоган — брат-мусульманин, который опирается на сирийские повстанческие отряды, связанные с «Аль-Каидой» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). Я рад видеть, что президент Макрон начинает менять эту политику.

Б.-А. Леви: Макрон сделал широкий жест, согласившись встретиться с делегацией сирийских курдов. Но за несколько часов до этого Трамп заявил, что очень хочет, чтобы американские военные покинули Сирию. Мир перевернулся с ног на голову, и если так будет продолжаться и дальше, Запад погибнет… Что касается Турции, которая во время боев в Кобани в сентябре 2014 года передавала оружие боевикам ИГ, она — наш противник. Вопрос о принадлежности Турции к Европе давно поставлен под сомнение. Сегодня, после Африна, под вопросом оказалось и ее членство в НАТО! Один пример. Все забыли, как несколько месяцев назад Эрдоган ответил Меркель, которая запретила проведение митингов, организованных турецкими исламскими фашистами. Он сказал: «С сегодняшнего дня в мире нет ни одной улицы, где европейский гражданин может ходить безопасно». Это же призыв к терроризму! Наш «союзник» Эрдоган говорил как лидер «Аль-Каиды» или «Исламского государства».

— Является ли заявление о выводе американцев из Сирии признаком более глубокого кризиса США?

Р. Жирар: США ведут себя сейчас с опаской, так как в прошлом им не хватало осмотрительности, они находятся под влиянием неоконсервативной доктрины, согласно которой нужно любой ценой распространять демократию во всем мире. С войнами в Ираке, Афганистане и Ливии они не применили теорию трех условий для успешного военного вмешательства, которые я подробно изложил в своей книге. Во-первых, когда смещают диктатора, нужно иметь команду для замены. Во-вторых, нужно гарантировать гражданскому населению, что их положение после нашего вмешательства будет лучше, чем раньше. В Ираке или Ливии я не нашел ни одной семьи, которая не сожалела бы о прежнем мире. Неоконсерваторы не поняли, что хуже диктатуры может быть анархия, а хуже анархии — гражданская война. В-третьих, необходимо защищать долгосрочные интересы своей страны. Когда лидер, будь то Тони Блэр или Николя Саркози, принимает решение о военном вмешательстве, он делает это на деньги налогоплательщиков и жертвует жизнью солдат своей страны. В Ливии мы устроили огромный хаос. У Каддафи было много недостатков, но он боролся с исламистами и с контрабандой людей на территории своей страны в сотрудничестве с Европейским союзом. Именно из-за недостатка осторожности США и сегодня пребывают в состоянии шока. Итак, Трамп вместе с водой выплеснул и младенца, заявляя, что он не хочет слышать о каком-либо внешнем вмешательстве.

— Г-н Леви, вы, наоборот, сожалеете, что Соединенные Штаты больше не являются империей, которая берет на себя ответственность…

Б.-А. Леви: Я не согласен с тем, что сказал Рено Жирар. Были ли защищены наши национальные интересы в случае с Ливией? Да. И по очень важной причине. Одна из самых опасных угроз, нависших над Западом — это война цивилизаций, которую объявили исламисты. Что сделали в Ливии Саркози, Кэмерон и Хиллари Клинтон? Они сказали арабским народам: «Мы не воюем с вами! Мы больше не находимся, как это часто было, на стороне диктаторов, которые вас угнетают». Что касается Трампа, я не согласен с идеей, что он выплескивает младенца с водой. Нужно посмотреть на вещи более широко. Есть вторичные явления, как хвост кометы. Это кульминация исторического цикла, начавшаяся с Обамы или даже раньше, и в ходе которой США отшвартовались от Европы. Великая Америка — это та, которая пришла нам на помощь во время двух мировых войн. Это та новая страна, которая жила, разрастаясь, словно возобновленная Европа. И возможно, поэтому я называю ее не «империей добра», а «империей меньшего или лучшего зла » — я не побоюсь этих слов. И затем во второй половине 20-го века эта парадигма дала трещину. И та Америка, которая разрывает метафизические связи с Европой, дает миру сначала Барака Обаму, который не уважает свою собственную красную линию в Сирии, касающуюся применения химического оружия. А затем Трампа с его циничным изоляционизмом.

Р.Жирар: С самого начала в Сирии не хватало чувства реализма. В феврале 2012 года посол России в ООН Виталий Чуркин предложил переходный период в Сирии трем западным постоянным членам Совета Безопасности. Они отказались от этого, публично заявив, что режим Башара Асада просуществует не более несколько недель. В Ливии перед сирийским конфликтом мы нарушили функционирование системы безопасности ООН, проигнорировав мандат, который не предусматривал смену режима. А ведь Каддафи погиб в результате налета французской авиации.

— Вы не должны разделять идею, что ООН, дестабилизирована западными странами во время ливийского конфликта…

Б.-А. Леви: Это плохая шутка! То, что дестабилизирует и нарушает работу ООН, так это постоянное вето двух государств, которые ведут себя как шпана, Россия и Китай. Именно их систематическое вето лежит в основе беспрецедентного гуманитарного кризиса, который длится семь лет в Сирии. Я уже говорил, что исламизм объявил нам войну цивилизаций, что относится и к России. Я патриот. Я люблю свою страну. Но Владимир Путин сегодня является противником моей страны и ее друзей. Он отравляет бывших шпионов в Лондоне. Он финансирует партии, которые, как «Национальный фронт», стремятся расколоть Европейский союз. Он подрывает наши выборы.

Р. Жирар: Я не могу ставить на одну планку ИГ и путинскую Россию. Как француз, я не имею никакого отношения к исламизму. Но я пропитан русской культурой, театром Чехова, романами Достоевского, эпическими полотнами Гоголя и Тургенева, что не мешает мне критиковать аннексию Крыма и войну в Донбассе на Украине. Однако я считаю, что мы не должны демонизировать россиян, которые, конечно не демократы на европейский манер, но которые живут не в такой автократии, как Китай. Франция заинтересована вернуть Россию в европейскую семью и не дать ей окончательно повернуться к Пекину. Конечно, России свойственна навязчивая идея о том, что цветные революции проходили по указке западных стран с целью окружить ее. Но и на Западе существует паранойя в отношении России. На днях я прочитал в испанской «Паис» статью, в которой говорится, что Россия виновна в Брексите и каталонском сепаратизме. Но мы еще никогда не видели столь антироссийски настроенного министра иностранных дел, как Борис Джонсон, который возглавлял кампанию по Брекситу. Мы должны сделать все, чтобы развенчать эту двойную паранойю. Было ошибкой не соблюдать обещания, данные Горбачеву госсекретарем США Бейкером в феврале 1990 года, по поводу того, чтобы не расширять НАТО на страны бывшего Варшавского договора. И вот сегодня мы разместили системы ПРО в Восточной Европе, что рассматривается русскими как провокация.

— А Китай? Может быть его надо рассматривать как империю, а не государство?

Б.-А. Леви: Нет, я думаю, что у Китая нет пока мощи, о которой говорят. Конечно, он силен экономически. Но истинная сила — это ум, культура, это способность говорить со всеми. Пока Китай на это неспособен. В моей классификации, которую я взял из тракта Данте «Монархия», написанной в начале XIV века, сегодняшний Китай — не империя. И это наш шанс, если мы очнемся… Добавлю, что у этих пяти государств есть одно общее. Все они — шантажисты, у каждого из которых есть пистолет, нацеленный на висок Запада. Турция известна своими мигрантами. Иран — атомной бомбой. Россия — мировой лидер по выпуску фальшивых новостей. Саудовская Аравия в любое время может возродить джихадистскую идеологию. А у Китая есть знаменитые территории с огромными запасами редких металлов, которые будут необходимы для производства мобильных телефонов завтрашнего дня. Наша историческая ситуация такова. И увы, мы ее не выбирали. Демократические страны находятся в окружении пяти шантажистов.

— Что же делать?

Р. Жирар: Китай борется за мировое торговое господство. Я на него за это не в обиде, но просто мне хотелось бы, чтобы мы могли ему противостоять. Я полностью согласен с Бернаром-Анри Леви: в геополитике никогда нельзя уступать шантажу. Но не будем бросать другие страны в объятия китайцев. Во время моих поездок в Россию и Иран я увидел, что элиты этих стран на самом деле очень близки к западным ценностям. В Тегеране мечети относительно пусты, люди отвергли власть муллы. Я также верю, что русский народ стремится приблизится к нам. Для этого нужно умерить паранойю российского государства и содействовать тому, чтобы Россия следовала по пути верховенства закона.

Б.-А. Леви: В этих пяти государствах некоторые люди переняли все лучшее у Запада. Мы недостаточно оцениваем мировую миссию, которой мы привержены. Мы не знаем, насколько Европа является абсолютным исключением из категории, которая не только территориальная, но и духовная — это не только земля, но и мысли. Такую Европу можно увидеть в Китае среди людей, борющихся за права человека. Или в Иране, когда женщины снимают чадру. Или в арабском мире, когда он стремится к демократии. Наша миссия состоит в том, чтобы дать духовное оружие тем, кто нуждается в нас, кто является нашими братьями и сестрами по духу и которых мы часто бросаем во имя так называемой реальной политики.

Р. Жирар: Мы должны распространять свое влияние в мире, подавая пример, а не читать всем мораль. Интервенционизм или борьба за права человека находятся в реальном противоречии. После Второй мировой войны Запад сам решил покинуть все земли, которыми он управлял по всей планете. Но сегодня мы говорим подобному диктатору: мы вас не любим, мы будем воевать с вами или осаждать вас санкциями. Но, белый человек, не нужно было уходить из Судана, если ты хотел превратить его в Швецию! Борьба за права человека — это возвращение к «цивилизаторской миссии колонизации» Жюля Ферри (французский политический деятель в 1879-1881 годах).

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576694 Бернар Анри Леви


Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576692

«Северный поток-2» проливает свет на разногласия европейцев по России

Газопровод «Северный поток-2» протяженностью 1 250 километров, который должен протий из России в Германию по дну Балтийского моря, обладает ярко выраженным политическим подтекстом. И указывает на противоречия в подходах европейцев к России.

Флоран Пармантье (Florent Parmentier), Atlantico, Франция

«Атлантико»: Газопровод «Северный поток-2», который должен пройти из России в Германию по дну Балтийского моря в обход украинской территории, указывает на возникающие противоречия в отношениях между Россией, Украиной, Польшей, Германией и даже Францией и США. Какой интерес представляет для тех и других этот проект? В чем его значимость в дипломатическом плане?

Флоран Пармантье: «Северный поток-2» — газопровод, который должен доставлять российский газ на европейские рынки (наиболее платежеспособные для Газпрома) через Балтийское море. Он продолжает первый «Северный поток» (то есть, должен удвоить его мощности), который был запущен в 2011 году и функционирует с 2012 года.

В подходах европейцев действительно прослеживаются противоречия, что связано с разными экономическими интересами, а также неодинаковым восприятием концепции энергетической безопасности. Россия считает, что ответственность за предыдущие газовые кризисы (2006 и 2009 годы) лежит на Украине, которая в течение нескольких лет пользовалась льготными тарифами и в то же время откачивала предназначавшийся европейским странам газ. Украина же напирает на политический характер нового газопровода, который идет в обход ее территории, лишая ее тем самым порядка 3 миллиардов долларов в год (именно столько она получила за транзит российского газа в 2017 году). Польша занимает парадоксальную позицию: с одной стороны она недовольна энергозависимостью от России, с другой стороны она хочет зарабатывать на транзите газа через свою территорию. США добиваются срыва проекта, а пресс-секретарь американского правительства заявил, что участвующие в проекте иностранные компании могут попасть под санкции. Франция и Германия в свою очередь поддерживают «Северный поток-2» в связи с участием в нем их предприятий. В таких условиях Ангела Меркель была недавно вынуждена признать политический характер газопровода, хотя до настоящего времени настаивала его исключительно коммерческой роли.

— На прошлой неделе Ангела Меркель выразила намерение защитить интересы Украины в том, что касается «Северного потока-2». Как следует понимать эту позицию Берлина? Как способ не проявлять потворства России в как минимум напряженной геополитической обстановке? Или же эту новую позицию объясняют какие-то другие моменты?

— В немецкой энергетике запущен переходный процесс с полным отказом в 2011 году от ядерной энергетики в пользу возобновляемых источников энергии. Расширение использования нестабильной по своей сути возобновляемой энергетики (в первую очередь это касается ветряков) автоматически влечет за собой рост потребления газа и угля, причем в случае газа уровень выборов в атмосферу на порядок ниже.

Немецкие промышленники выступили за тесные отношения с Россией в сфере импорта газа. Как говорил первый президент объединенной Германии Рихард фон Вайцзеккер в начале 1990-х годов, «история связывает нас со всеми соседями, однако нет страны, с которой связи нашего прошлого были бы прочнее, чем с Россией». Все это верно и в газовой сфере, которая подразумевает взаимозависимость производителей и потребителей. Газ подразумевает активное региональное сотрудничество в связи с долгосрочным характером необходимой инфраструктуры. Поэтому его называют «энергией мира» в отличие от нефти, добыча которой может адаптироваться к политической нестабильности.

В такой обстановке стремление Меркель поспособствовать сохранению части транзита через Украину действительно является новым фактором. Как бы то ни было, в этом случае украинской инфраструктуре потребуется модернизация, что будет означать существенные инвестиции, на которые европейцы, скорее всего, не готовы. Таким образом, подлинность такого менее выгодного для Москвы и немецких предприятий поворота еще предстоит подтвердить на практике.

— Может ли реализация проекта увеличить влияние Москвы на территории бывших сателлитов? Не может ли это привести к расколу в Евросоюзе?

— Как ни парадоксально, но «Северный поток» старательно обходит бывших сателлитов (они, кстати, не чураются закупок СПГ у других стран-производителей) и сосредотачивается на крупных конечных потребителях, превращая Германию в региональный хаб. Это не представляло бы проблемы, если бы все европейские рынки были тесно связаны между собой: в таком случае риск газового конфликта сошел бы на нет, поскольку перебои в снабжении того или иного государства были бы попросту невозможны.

В случае необходимости «Северный поток» можно заменить проектом восстановления украинской газотранспортной системы (с параллельным увеличением хранилищ). Для этого потребовалось бы добиться экономического сближения России и Украины, найти европейские инвестиции и напрямую договориться с Газпромом о поставке газа к российско-украинской границе. Эта операция уменьшила бы потребность в «Северном потоке-2» и внесла бы вклад в примирение конфликтующих сторон. Пока что европейцы не уделяли должного внимания такому варианту, сосредоточившись на «Северном потоке-2».

Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576692


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 апреля 2018 > № 2578382 Сергей Нечаев

Посол России в Германии: «Пока единственная жертва — это кот»0

Ян Эмендёрфер (Jan Emendörfer), Leipziger Volkszeitung, Германия

Инцидент с отравлением двойного агента Сергея Скрипаля вызвал международный дипломатический скандал. Россия решительно отвергает обвинения. Главный редактор газеты «Лейпцигер Фольксцайтунг» (Leipziger Volkszeitung) Ян Эмендёрфер (Jan Emendörfer) побеседовал об этом с российским послом в Берлине Сергеем Нечаевым.

4 марта бывший двойной агент Сергей Скрипаль и его дочь Юлия были обнаружены в бессознательном состоянии в городе Солсбери на юге Англии. Пока неясно, кем они были отравлены и при каких обстоятельствах это произошло. Британское правительство считает, что Скрипаля планировали убить с помощью разработанного в России нервно-паралитического газа «Новичок», а произошло это по указанию Москвы.

Инцидент в Солсбери вызвал международный дипломатический кризис. Россия решительным образом отвергает обвинения и требует проведения независимого расследования. Главный редактор газеты «Лейпцигер Фольксцайтунг» побеседовал на эту тему с российским послом в Берлине Сергеем Нечаевым.

«Лейпцигер Фольксцайтунг»: Г-н Нечаев, что вы можете сказать по поводу обвинений со стороны британцев?

Сергей Нечаев: Наша позиция ясна: мы не имеем никакого отношения к этому трагическому случаю. У нас нет никакого мотива. Этот человек был у нас амнистирован, он смог спокойно выехать в Англию, он сохранил свой российский паспорт, его дочь могла в любой момент к нему приехать и т.д. Скрипаль больше не представляет никакого интереса для наших спецслужб, он больше не обладает никакой секретной информацией. За два месяца до начала Чемпионата мира по футболу мы совершенно не заинтересованы в обострении международной ситуации.

— Однако британские следователи говорят, что это отравляющее вещество было произведено в России.

— В 1992 году при президенте Ельцине в России было запрещено производство нового химического оружия. В середине 1990-х годов российские ученые выехали из страны и опубликовали на Западе некоторые формулы одной группы нервно-паралитических веществ, которые, в соответствии с западным копирайтом, с авторским правом — на Западе, а не у нас, — получили название «Новичок». В 1997 году Россия подписала международную Конвенцию о запрещении химического оружия. Мы тогда сразу же начали уничтожать наше химическое оружие, и осенью 2017 года мы официально объявили о завершении этого процесса. Кстати, помощь в этом деле нам оказали в том числе и наши немецкие партнеры.

— Британцы обвиняют Россию в том, что она препятствует раскрытию дела Скрипаля.

— Мы, наверное, больше заинтересованы в раскрытии этого дела, чем сами британцы, поскольку на нас возложили ужасную вину. Мы предложили четкий механизм проведения расследования под руководством Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) — но с нашим участием. Мы хотим увидеть образцы этого отравляющего вещества, мы хотим знать, как проходит расследование, мы хотим присутствовать. Это полностью соответствует Статье 98 Конвенции ОЗХО. Но нас туда не пускают.

— У вас есть объяснение, почему британцы так себя ведут?

— У британцев — проблемы с Брекситом, они неожиданно оказались на краю политической сцены Европы. Но, вы знаете, мы не обвиняем британцев в деле Скрипаля. Мы так себя не ведем, мы не играем в игру «Слепая корова». Но мы замечаем странные вещи: было сказано, что «Новичок» — это высокотоксичное боевое отравляющее вещество, и в случае его применения смерть наступает мгновенно. Однако Юлия Скрипаль уже здорова и выписалась из больницы. И г-н Скрипаль, как говорят, чувствует себя лучше, а участвовавший в этом инциденте полицейский уже дает интервью… Единственной жертвой пока стал кот, которого усыпили. Извините, это звучит цинично, но все соответствует действительности. Дом Скрипаля сносят, все в радиусе одного километра санируется, и в конечном итоге все следы будут уничтожены.

— Российская сторона утверждает, что в ходе исследования взятых в Солсбери образцов, которое было проведено в лаборатории швейцарского города Шпица, было обнаружено производимое на Западе нервно-паралитическое вещество BZ.

— Да, речь идет о независимой лаборатории, а в России боевого отравляющего вещества BZ никогда не было. Оно вызывает именно такой эффект, который наблюдался у Скрипаля. Его жертвы в течение нескольких дней страдают, как при параличе, но затем приходят в себя и выздоравливают. Но нас никто не хочет слушать. Складывается впечатление, что санкции не приносят желаемого результата, и теперь нужен такой-то новый способ вызвать недоверие к России.

— А что происходит в Сирии?

— Мы подвергли резкой критике бомбовые удары трех держав, назвав их действия нарушением международного права, а также агрессией. На это не было никакой санкции Совета Безопасности, это были односторонние действия. Мы очень сильно разочарованы. Подобные шаги заводят в тупик весь политический процесс. Кроме того, это сигнал для других стран, которые вот-вот станут ядерными державами. Скоро они спросят: стоит ли нам отказываться от ядерного оружия, когда международное право так нарушается?

— Вы считаете, что Асад сможет удержаться?

— Мы ясно сказали, что не допустим насильственного свержения Асада.

— И то, что произошло с Саддамом Хусейном и Муаммаром Каддафи, больше не повторится.

— Когда я смотрю в интернете кадры захвата и убийства Каддафи — это демократия в действии по-британски, это катастрофа. Таким способом нельзя перенести демократию на чужую территорию. И во всех этих странах — в Ливии, Ираке, Сирии — после этого начался хаос. Пособники революции уходят, а европейцам достаются «плоды»: миграционные проблемы, «Исламское государство» (запрещенная в России организация — прим. перев.), международный терроризм — все те вещи, с которыми мы сегодня сталкиваемся.

С января нынешнего года германист Сергей Нечаев (64 года) служит послом России в Берлине. Еще молодым человеком он работал в советском посольстве в ГДР. Затем он возглавлял Генеральное консульство в Бонне, а после этого был послом в Австрии. Женат, имеет сына.

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 апреля 2018 > № 2578382 Сергей Нечаев


Россия. СЗФО > Рыба > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577984

О развитии рыбоперерабатывающей промышленности.

Совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил рыбоперерабатывающую фабрику ООО «Рыбная компания “Полярное море+”».

Предприятие входит в группу «Норебо» и расположено на берегу Кольского залива под Мурманском, в селе Минькино. Фабрика общей площадью 55 тыс. кв. м спроектирована для работы на охлаждённом сырье с выпуском широкого ассортимента охлаждённой и мороженой рыбной продукции, в том числе премиального уровня.

На фабрике применяется инновационная технология superchilling («суперохлаждение»), разработанная в Исландии: глубокое охлаждение сырья до температур, близких к криоскопической, в минимальные сроки сразу после подъёма сырья на борт судна и его первоначальной обработки.

Для производства и упаковки применяются современные технологии, позволяющие сохранять высокое качество продукта и существенно увеличить срок хранения готового продукта на прилавке магазина.

Предприятие может обслуживать среднетоннажные суда, оборудовано собственной причальной линией протяжённостью 94 м с портальным краном и холодильным складом на 1000 т.

Новая производственная линия способна переработать ежемесячно порядка 800–1000 т сырья. Из охлаждённого сырья производится филе разного вида, порционное филе, охлаждённое и индивидуальной заморозки, а также фарш.

Продукция предприятия поступает в продажу как в российские торговые сети, так и на экспорт.

Совещание о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

Из стенограммы:

Д.Медведев: У нас сегодня совещание, посвящённое развитию рыбоперерабатывающей промышленности, вообще в целом рыбной отрасли. Я такие совещания провожу – не могу сказать, что совсем часто, но с определённой регулярностью. Последнее совещание было на Сахалине, это было в августе прошлого года, сейчас – на Кольском полуострове, на Севере.

Здесь, в Мурманском регионе, в Мурманской области в отрасли работают тысячи человек, эта тема здесь, безусловно, актуальна, как и в сопредельных, соседних регионах. Каждая шестая тонна пищевой рыбной продукции в России произведена на местных предприятиях. Именно в таких прибрежных регионах и нужно развивать переработку рыбы и морепродуктов. И здесь есть для этого в целом базовые условия – и специалисты, и производство. Хотя, конечно, не без проблем.

Перед началом совещания я посетил одно из предприятий области – рыбоперерабатывающую фабрику «Рыбная компания "Полярное море+"», смотрел, как там производство выглядит. Это уже, конечно, современное, в достаточной мере хорошо технологизированное производство. Я когда там ходил, вспомнил 2008 год, я где-то осенью приезжал в Мурманскую область и в сопровождении местных руководителей зашёл в местный магазин в Мурманске. До этого посетил порт, общался там с моряками. И к моему удивлению, в магазине, это хорошо запомнилось, я вообще не увидел местной рыбы. Вообще её не было. Вся рыба была либо норвежская, либо откуда-то ещё. Но не российская. За 10 лет ситуация изменилась. Но, конечно, определённые проблемы в отрасли остаются. А стало быть, они есть и на прилавках, и на столе потребителей. Именно поэтому в нашем совещании принимают участие представители не только Минсельхоза и Агентства по рыболовству, но и некоторых других ведомств.

Если говорить о ситуации в рыбохозяйственном комплексе в целом, то этот комплекс, этот сектор экономики сейчас у нас на подъёме, это невозможно не признать. Производство товарной аквакультуры и вылов рыбы стабильно растут. По итогам прошлого года наши рыбаки выловили почти 5 млн т. Это, наверное, самый большой улов за последние 20 лет.

Конечно, его нужно в срок, вовремя, в соответствии с существующими технологиями переработать и, самое главное, доставить потребителям. Тем более что люди – жители нашей страны, да и за границей, всё больше думают о здоровом питании и охотно покупают рыбу и морепродукты. Есть устойчивый спрос на такую продукцию и в России, и за рубежом. И доходы от экспорта тоже растут, что само по себе, конечно, неплохо.

Чтобы отрасль активнее развивалась, мы ей оказываем поддержку, достаточно существенную по некоторым направлениям, в том числе через Государственную программу развития рыбохозяйственного комплекса, которая работает, приносит свои плоды. Внедряем мы и новые инструменты. Кстати сказать, такого рода совещания полезны тем, что обычно представители отрасли формулируют некие новые идеи, в результате чего появляются и новые возможности.

Какие механизмы сейчас используются? Они в общем где-то традиционные, где-то новые.

Первое – механизм инвестиционных квот. Речь идёт о том, чтобы приоритет на вылов рыбы и других водных биоресурсов получали те предприятия, которые готовы инвестировать в развитие переработки. Я считаю, что эта идея была абсолютно правильной. Причём как на берегу, так и на рыболовецких судах нового типа, где можно проводить обработку улова. Это, безусловно, повышает качество рыбной продукции, сроки хранения. И это уже совершенно другие, современные требования.

Сами по себе квоты такого порядка – это инструмент достаточно новый. Необходимый пакет документов для его работы был принят, напомню, в прошлом году. Ряд документов я подписал совсем недавно: дополнительно в рамках исполнения отдельных поручений, отдельных задач, которые мы с вами формулировали, были приняты постановления Правительства от 6 февраля 2018 года и от 7 марта 2018 года. Этими документами как раз установлен порядок, который позволяет предоставлять квоты на добычу водных биоресурсов в инвестиционных целях.

Первое распределение квот состоялось. Было подано более 60 заявок на строительство судов и предприятий переработки на Дальнем Востоке, в Северном бассейне. Б?льшая часть этих заявок была поддержана. Конечно, что для нас очень важно в нынешних условиях, строить мы будем на российских верфях, включая Калининград, Выборг, Санкт-Петербург, то есть Северо-Западный регион. Кстати, строительство идёт, и меня совсем недавно как раз пригласили принять участие в церемонии спуска на воду нового рыболовецкого траулера.

Будем делать как крупные суда, которые способны вместить целую фабрику по переработке, так и малые и среднетоннажные. Конечно, нужна вся линейка. С 1 марта этого года началась заявительная кампания для тех, кто готов инвестировать в строительство небольших судов, а также мало- и среднетоннажных на Дальнем Востоке и здесь, на Севере.

Кроме того, планируется проведение заявительной кампании по распределению квот на вылов крабов. Рассчитываем, что благодаря этому у нас появятся ещё и краболовные суда. Проект постановления Правительства в настоящий момент готовится Минсельхозом.

Второе важное направление – это создание морских рыбных терминалов в российских портах, чтобы каждое судно могло получить быстрое (что очень важно, об этом мы всё время говорим с рыбаками, когда встречаемся, здесь недопустимы длительные процедуры) и полное комплексное обслуживание.

Для Мурманской области эта тема тоже очень важна. Рыбный порт в Мурманске – самый большой на севере России. Он способен принимать суда, как известно, круглогодично, и, говоря прямо, он может быть загружен в гораздо большей степени.

Мы стимулируем промысловиков обрабатывать улов в наших портах, в том числе за счёт увеличения квоты добычи. Этого недостаточно, нужно смотреть в будущее. Минсельхоз утвердил Стратегию развития морских терминалов до 2030 года. Акцент – на качестве обслуживания рыбопромысловых судов в портах. В том числе надо существенно снизить административные барьеры, чтобы сократить издержки для предпринимателей.

И конечно, будем реконструировать причалы, строить подъездные пути, создавать инфраструктуру для приёма рыбной продукции на берегу.

Также рассматривается вопрос о том, чтобы прямо на территории морских рыбных терминалов появились логистические центры – уже с мощными холодильниками, с переработкой, с необходимыми системами хранения.

Это основные направления нашей совместной работы. Более комплексную картину представит руководитель Агентства по рыболовству.

Доклад заместителя Министра сельского хозяйства – руководителя Федерального агентства по рыболовству Ильи Шестакова на совещании о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

Доклад заместителя Министра сельского хозяйства – руководителя Федерального агентства по рыболовству Ильи Шестакова на совещании о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

И.Шестаков: Действительно, в 2017 году российские рыбаки добыли 4,9 млн т, и основной объём добычи пришёлся на суда рыбопромыслового флота (это 4,2 млн т, или 85% от общего объёма добычи).

Исторически в силу особенностей и географии ведения промысла отечественный вылов неразрывно связан с первичной переработкой уловов на борту судов. По итогам прошедшего года на судах отечественного рыбопромыслового флота было произведено более 3 млн т продукции.

В структуре производства преобладающее место, к сожалению, пока занимает мороженая рыба, на её долю приходится около 80% вылова.

Но технологические возможности флота не ограничены лишь выпуском мороженой продукции, часть флота может выпускать и продукцию с более высокой добавленной стоимостью (это и филе, и фарш, и консервированная продукция), а также перерабатывать отходы в рыбную муку. На долю вышеуказанной пищевой продукции пришлось не более 20% общего объёма уловов.

Традиционно значительная часть произведённой на флоте продукции поступает на экспорт. По результатам 2017 года объём экспорта составил 2,1 млн т, что выше показателя предыдущего года на 12%. При этом удельная стоимость экспорта остаётся на относительно невысоком уровне – порядка 2 тыс. долларов США за тонну, что объясняется преобладанием как раз в структуре поставок продукции с относительно низкой добавленной стоимостью.

Экспорт в значительной степени у нас сконцентрирован в несколько стран. 90% экспорта приходится на Японию, Китай, Республику Корея и Европейский союз. Поставляемая из Российской Федерации продукция в значительной её части подвергается там последующей глубокой переработке уже для дальнейшего реэкспорта или потребления. Приведу такую цифру: мы оценивали упущенную выгоду, возможную для российского бюджета, – она составляет порядка 30–40 млрд рублей.

Для устранения подобного негативного фактора был внесён ряд изменений в основной отраслевой закон. В этой связи в первую очередь хотелось бы ещё раз сказать об инвестиционных квотах, одной из основополагающих задач которых является кратное увеличение доли производимой рыбной продукции с высокой добавленной стоимостью. Мы предусмотрели как раз и строительство судов с безотходным производством, которые смогут производить и филе, и фарш.

По результатам первого этапа приёмок на закрепление инвестквот было отобрано или допущено к аукциону более 50 проектов по строительству новых рыбопромысловых судов и береговых рыбоперерабатывающих заводов. Со многими уже заключены договоры. У нас есть представление ФАС. Единственное, что мы пока не смогли провести, – это торги по Северному бассейну, как раз по перерабатывающим заводам. Совокупный объём заявленных инвестиций по указанным проектам составил более 130 млрд рублей.

После заявленного выхода флота и заводов на полную мощность (предусмотрено это к 2025 году) мы ожидаем существенный перелом в сложившейся сырьевой модели. В части минтая и сельди доля продукции с высокой добавленной стоимостью должна составить не менее 50%, что означает более чем трёхкратный рост производства по сравнению с 2017 годом, а в Северном бассейне – по атлантической треске и пикше с учётом потенциала новых мощностей, мы считаем, доля переработанной продукции может достичь 80–90%.

В этой связи принципиально важно выдержать сроки и качество строительства объектов. Создана специальная комиссия под руководством Минпромторга, которая будет отслеживать реализацию этих проектов.

Здесь, уважаемый Дмитрий Анатольевич, хотелось бы попросить дать соответствующее поручение руководителям прибрежных регионов, чтобы они оказали инициаторам проектов должное внимание в части решения возникающих вопросов. Это касается и вопросов своевременной регистрации, подключения к энергосетям, и других инфраструктурных проблем, которые, к сожалению, у этих предприятий возникают или могут возникать при строительстве данных объектов.

Другим значимым нововведением, стимулирующим развитие рыбопереработки, является повышающий коэффициент к квоте за поставку свежих или охлаждённых уловов на берег. Этой мерой мы как раз планируем повысить обеспечение береговых предприятий сырьём, так как расширение автономного и высокопроизводительного флота в рамках инвестквоты приведёт к ещё большей конкуренции за сырьё между рыбодобывающими компаниями и переработчиками, не интегрированными с добычей водных биологических ресурсов. Указанная мера главным образом нацелена на стимулирование поставки на берег уловов малыми и средними рыбодобывающими предприятиями, традиционно занятыми в прибрежной добыче.

Следующим важным инструментом поддержки глубокой переработки на берегу может стать предлагаемый и уточнённый механизм сбора за пользование объектами ВБР, сейчас мы его прорабатываем, возможность предоставления льготы за пользование объектами ВБР тем пользователям квот, кто поставляет продукцию на внутренний рынок или – высокой степени переработки – на экспорт. Во избежание возникновения здесь недобросовестных схем мы предусмотрели возможность и проработали администрирование с ФТС. И, конечно, правомерность использования этой льготы будут подтверждать данные в рамках электронной ветеринарной сертификации. Здесь мы сможем отслеживать полностью прохождение продукции по внутреннему рынку.

Как уже не раз говорилось, инвестиционная квота в совокупности с другими стимулирующими мерами призвана задать траекторию развития отечественной глубокой инновационной переработки рыбы. И здесь нам необходимо решить ещё ряд сопутствующих задач. Первое – это технологическое вооружение. К сожалению, наиболее современные высокопроизводительные и эффективные виды рыбоперерабатывающего и морозильного оборудования как в судовом, так и в береговом исполнении сегодня закупаются за рубежом (это страны Скандинавии, ЕС, Япония, Китай, Корея), и степень локализации очень низка. Вопрос достаточно важный. Мы считаем, что с учётом тех объёмов, которые сейчас будут запрашиваться со стороны компаний при строительстве, необходимы процессы локализации данного производства по оборудованию здесь, в Российской Федерации. В связи с этим прошу поручить нам совместно с Минпромторгом разработать практический план локализации на территории нашей страны.

Далее также хотел бы сказать, что необходимо значительное усиление позиции в части портовой и логистической инфраструктуры, обеспечивающей эффективность поставки уловов с промысла. Действительно, мы приняли стратегию развития морских рыбных терминалов, выделены основные здесь приоритеты – это Владивосток, конечно же, Мурманск, Калининград, которые способны создать существенную конкуренцию зарубежным аналогам. Отдельная работа запланирована в части управления портовой инфраструктурой, которая принадлежит государству. Сейчас новые договоры на долгосрочную аренду объектов ГТС включают в себя обязательства арендаторов по осуществлению инвестиций в объекты инфраструктуры в соответствии с разработанным стратегическим планом развития для каждого из объектов.

Следующий, не менее важный аспект: необходимо устранение излишних административных барьеров при поставке уловов в рыбные терминалы. Ключевые ориентиры, безусловно, скорость, регистрация и разгрузка, прозрачность процедур досмотра и сертификации. В большем количестве случаев решение в пользу экспорта рыбной продукции рыбаками принимается на основе имеющегося негативного опыта при доставке уловов в отечественные порты. Здесь следует отметить и избыточные проверки надзорных органов при подходе судна, затягивающиеся во времени, и ветеринарные и таможенные процедуры. А поставка на берег охлаждённой продукции для дальнейшей переработки на предприятиях, мы считаем, должна вообще происходить с учётом всех требований сейчас, максимально быстро и эффективно.

Ещё один существенный аспект, который мы тоже считаем узким местом в развитии береговой переработки, – это отсутствие действенных стимулов для обновления на отдельных бассейнах и вообще для создания малого промыслового флота. У нас в Азово-Черноморском, Каспийском бассейнах, к сожалению, флот устаревает, и применение механизма инвестиционных квот там невозможно. Поэтому нам необходимо, конечно, в этих бассейнах предусмотреть механизмы, которые бы позволили нарастить возможности с точки зрения обновления флота. Мы видим, что эта программа (мы с Минпромторгом обсуждали) может составить порядка 500–600 млн рублей в год для обновления этого флота. Поскольку те меры, которые сейчас есть, в частности, субсидирование процентной ставки, – их явно недостаточно, экономика тех ресурсов низкая, необходимо разрабатывать новые механизмы возможной компенсации капитальных затрат при строительстве данных судов.

В завершение своего доклада отдельно хотел бы отметить, что помимо развития самой рыбопереработки мы не можем обойти стороной вопрос стимулирования спроса на отечественную рыбную продукцию как на внутреннем, так и на внешних рынках. Это системная работа с рынками и потребителями, направленная на повышение информированности о продукте конечного потребителя, повышение качества продукта, товаропроводящей цепи, а также подтверждение его происхождения и прослеживаемости. По этому направлению мы активно работаем и с отраслевым сообществом, и с представителями ритейла и HoReCa, и в целом здесь тоже есть положительная динамика. Мы видим, что в этой части продукция под брендом «Русская рыба» становится всё более узнаваемой.

М.Ковтун: Большое спасибо за внимание к этой теме, она для нас является очень важной. Рыбная промышленность – традиционная отрасль экономики Мурманской области, она занимает четвёртое место в валовом региональном продукте и играет важную роль в социально-экономическом развитии региона.

Предприятия рыбохозяйственного комплекса в 2017 году обеспечили более 10% налоговых поступлений в наш консолидированный бюджет, а рыбаки Мурмана обеспечивают около 15% общероссийского вылова, 57% вылова Северного рыбохозяйственного бассейна.

Важным звеном на пути рыбы от промысла к потребителю является её переработка как непосредственно на судах, так и на береговых фабриках. Ежегодный объём производства рыбопродукции предприятиями Мурманской области составляет 500–550 тыс. т, причём доля береговой переработки лишь 6% (около 30 тыс. т). В советские времена – не могу не упомянуть – был создан мощный береговой рыбоперерабатывающий комплекс. Только на рыбокомбинате работало 12 тысяч человек. Конечно, он был ориентирован на плановое поступление сырья от всего рыболовецкого флота бассейна, поставлявшего продукцию по всей стране.

Безусловно, переработчики зависели от рыбодобытчиков, и, в общем-то, рыбная отрасль была неделима. Сейчас рыбопромышленники и рыбопереработчики являются двумя самостоятельными сегментами и порой не зависят друг от друга. Вернее, переработчики очень зависят от добытчиков. После кризисных явлений 1990-х годов этот комплекс был фактически развален. Однако в начале 2000-х развитие прибрежного рыболовства (в первую очередь трески, пикши) вновь стало стимулом к росту объёмов береговой переработки именно этих видов продукции.

Начали тогда создаваться небольшие производства солёной, копчёной, вяленой рыбы, пресервов, консервов, ориентированные в основном на внутренний рынок региона.

С переходом на распределение квот вылова трески и пикши по долевому историческому принципу развитие береговой переработки продолжилось. Однако в дальнейшем негативное влияние на обеспечение сырьём береговых фабрик оказали такие факторы, как разрешение заморозки рыбы на судах прибрежного рыболовства и повышение её экспортного спроса, а больше – экспортного предложения вследствие существенной девальвации рубля.

Ещё одним отрицательным фактором для переработки стало приравнивание рыбодобывающих компаний к сельхозпроизводителям, применение к ним единого сельхозналога, освобождение их от НДС. В то же время рыбопереработчики остались на общей системе налогообложения и вынуждены платить НДС в полном объёме.

В настоящее время в Мурманской области береговую переработку рыбы и морепродуктов ведут предприятия среднего и малого бизнеса (это микропредприятия, частные предприниматели), обеспечивая работой тем не менее около тысячи человек. По статистике, на начало 2018 года в регионе работает 40 предприятий. В 2017 году они произвели порядка 27 тыс. т различной рыбопродукции. 10 предприятий специализируются на выпуске консервов, в 2017 году ими произведено 12 млн условных банок консервов. 10 – производят рыбные пресервы, слабосолёную, копчёную, вяленую и сушёную рыбу.

Основу производственного потенциала отрасли составляют 12 рыбофабрик по переработке трески, пикши, которые выпускают и мороженую рыбопродукцию. В их числе крупнейшая на сегодняшний день и самая современная на Северном рыбохозяйственном бассейне фабрика «Полярное море+», которую мы посетили. Вы, Дмитрий Анатольевич, видели, как там осуществляется процесс.

Мощность таких предприятий, всех предприятий, позволяет переработать до 80 тыс. т трески и пикши в год. Однако в 2017 году их загрузка с учётом мороженого сырья в среднем не превышала 35–50%.

Так как упомянутые рыбофабрики традиционно ориентированы на выпуск высококачественного филе из охлаждённого сырья, они очень чувствительны к изменению конъюнктуры рынка и динамике поставок сырья прибрежным флотом. В связи с этим мы считаем, что введение с 2019 года повышающих коэффициентов на квоты для рыбодобывающих предприятий, занятых прибрежным рыболовством, а также обязательства для «прибрежников» доставлять рыбу на берег исключительно в живом либо охлаждённом виде дают все основания рассчитывать на существенное увеличение в будущем поставок качественного сырья для береговой переработки. Считаем также, что на увеличении поставок рыбы на российский берег благоприятно скажется и применение механизма инвестквот для реализации проектов строительства новых береговых перерабатывающих мощностей.

При этом хотелось бы выразить и некоторую озабоченность. В Мурманской области на сегодняшний день уже заявлено о планах строительства шести новых современных перерабатывающих фабрик. Для их загрузки дополнительно потребуется 50–60 тыс. т рыбного сырья в год. В целом по бассейну таких проектов заявлено 12. Если взять за основу расчёта объём квот текущего года и условия распределения инвестквот через аукцион на понижение, то новые рыбофабрики смогут получить лишь около 20% необходимого им сырья. Недостающую часть сырья инициаторы данных проектов вынуждены будут добирать за счёт собственных ресурсов. Каких уж – они сами будут думать, если таковые имеются, либо просто приобретать на рынке.

В результате неизбежно вырастет спрос на сырьё, что приведет к обострению конкуренции предприятий и вызовет неизбежно рост цен, прежде всего на охлаждённое сырьё. Проигравшими в этой конкурентной борьбе, скорее всего, окажутся не самые экономически сильные компании, которые в основном ориентированы на поставки внутри региона: малые микропредприятия, семейные предприятия.

Поскольку проектируемые суперсовременные рыбофабрики будут производить в основном дорогостоящую экспортно ориентированную продукцию, необходимо будет выработать дополнительные меры поддержки, чтобы избежать закрытия уже существующих предприятий. В частности, такими мерами могли бы стать применяемые для сельхозпроизводителей и доказавшие свою эффективность механизмы субсидирования предприятий, в данном случае рыбоперерабатывающих, их льготного кредитования при модернизации оборудования, закупках сырья и расходных материалов. Возможно, стоит подумать и об отнесении береговых рыбоперерабатывающих предприятий к сельхозпроизводителям с распространением на них режима сельхозналога с освобождением от НДС. Я уверена, что это бы серьёзно укрепило экономику небольших рыбофабрик и позволило если не снизить, то по крайней мере сдержать рост цен на конечную рыбопродукцию.

Не менее насущным вопросом как для береговой переработки, так и для производства на судовых фабриках остаётся сервисное обслуживание нового оборудования и соответствующая подготовка квалифицированных специалистов среднего звена. Сегодня рыбопредприятия сталкиваются с нехваткой рыбных технологов, механиков-наладчиков технологического оборудования. Мы уже это понимаем и предлагаем использовать образовательный потенциал нашего региона, а именно учреждения среднего профессионального образования, к примеру, Мурманский индустриальный колледж, международные образовательные проекты, в которых Мурманская область активнейшим образом участвует, такие как WorldSkills Russia, Arctic Skills как составляющая WorldSkills. Важно также привлечь к организации образовательного процесса заинтересованные в этом предприятия – поставщиков современного рыбоперерабатывающего оборудования. Поверьте, уважаемые рыбопереработчики, такой опыт в других отраслях у нас уже есть. Мы его наработали, он очень эффективно используется. Я уверена, что подготовим нужных специалистов и для рыбопереработки.

Россия. СЗФО > Рыба > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577984


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577981 Марина Ковтун

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Мурманской области Мариной Ковтун.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Марина Васильевна, мы только что с Вами смотрели, как развивается Мурманск и Мурманская область. Я увидел ряд объектов, о которых мы с Вами говорили практически год назад, во время совещания, посвященного развитию транспортного узла Мурманска и портовой составляющей. Там работы уже идут. Каково состояние дел сейчас?

М.Ковтун: Действительно, Дмитрий Анатольевич, Вы были у нас ровно год назад, и спасибо большое за то совещание, поскольку было сформулировано несколько очень важных поручений и к Правительству, и к Минтрансу, чтобы подготовить способы и форматы решения ряда вопросов, в том числе финансовых, в частности, по инфраструктурной ипотеке. Все поручения, которые были Вами даны, выполнены. Сегодня Мурманский транспортный узел вошёл в фазу завершения одной трети объёма работ, даже больше – превысил. И если бы можно было посмотреть сверху, то Вы бы увидели уже ясные очертания этой железной дороги и выполнение большого объёма работ – почти к 15 млрд рублей приближается объём освоения работ.

Более того, уже заложен камень в основание будущего терминала угольного, который будет рассчитан на 18 млн т угля (девять различных видов угля). Этот терминал будет полностью крытый, современный, равных пока в России нет. Экологически абсолютно чистый. И сегодня спрос на будущую возможность перегружать здесь уголь уже есть у большого количества грузовладельцев. Все вопросы практически решены, работаем в тесном взаимодействии с Минтрансом – постоянно сверяем часы, с энергетиками (есть большая энергетическая составляющая) и синхронизируем эти проекты. Как Вы и поручали, железная дорога должна быть построена в 2020 году, и угольный терминал тоже должен войти в активную фазу работы.

Д.Медведев: Хорошо, что все эти процессы идут. Это действительно большой проект, очень важный и для нашей страны, и для Севера в целом, и, конечно, для Мурманской области и всех её жителей. Теперь вернёмся к более простым, но от этого не менее важным вопросам. Как дела с образованием? Я имею в виду строительство детских дошкольных учреждений, общеобразовательных школ. Как выполняются те решения, которые были заложены в указах Президента и актах Правительства?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, образование является предметом нашей гордости. Мы очень большое внимание уделяем дошкольному образованию, школьному образованию и среднему профтехобразованию. Занимаемся, конечно, и высшей школой, в частности, взаимодействием нашего Кольского научного центра с нашими двумя вузами, которые в перспективе будут объединены в один опорный вуз.

Что касается школьного образования. Буквально вчера я встречалась с детьми, которые вернулись с форума «Шаг в будущее». Мурманская команда из области (она состояла из 44 человек, дети из различных муниципалитетов) привезла в пятый раз Большой научный кубок. Это говорит о качестве нашего образования и вовлёченности и родителей, и педагогов в такое сотрудничество с детьми. Очень хорошие показатели у ЗАТО Александровск, у ребят из городов Кировска, Апатитов, Североморска. Конечно, большую роль играет размер заработной платы преподавателей. Я считаю, что заложенные в «майских» указах показатели, на которые мы были сориентированы и которые содержались в «дорожных картах», мы выполнили на 100%. Сегодня заработная плата педагогов абсолютно соответствует показателям, которые были зафиксированы в «дорожных картах». По всем 11 категориям, включая и воспитателей детских садов, и работников культурных и социальных учреждений, мы всех показателей достигли, несмотря на непростую ситуацию в бюджете, поскольку действительно есть сложности с тем, как наполнить финансово бюджет и выполнить решения Конституционного Суда по повышению МРОТ. Пока мы с этими задачами справляемся.

Да, у нас есть проблемы со второй сменой в Мурманске и Североморске. Но в Североморске мы построим новую школу. Она уже запланирована у нас, в бюджете заложены средства. Кроме того, мы получим софинансирование из федерального бюджета.

Детскими дошкольными учреждениями у нас сегодня практически обеспечены все дети от трёх до семи лет. Мы эту очередь давно уже ликвидировали. С 2016 года у нас все муниципалитеты эту задачу выполнили. Но сейчас ещё одна задача стоит в новых поручениях Президента – от двух месяцев до трёх лет, поэтому мы сконцентрированы на этой задаче. В программе у нас строительство трёх новых детских садов, преимущественно в гарнизонах. Мы выполним эту задачу в 2019 году. До 2020 года все дети, родители которых захотят их отвести в детские сады, будут иметь такую возможность. Совсем недавно открыли детский садик в Североморске-3 – замечательный. В конце года – в посёлке Спутник (посёлок морских пехотинцев). Мы считаем, что здесь у нас нет каких-либо проблем с решением этой конкретной задачи.

Д.Медведев: А что с медициной? Есть какие-то достижения или идеи?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, в медицине самая главная проблема – это отсутствие кадров, укомплектованности специалистами. У нас сегодня, по оценкам Минздрава, без совместительства если считать, не хватает 773 врачей. Особенно их не хватает в крупных населённых пунктах – в Мурманске, Апатитах, Североморске. Мы как можем эту проблему решаем. Это единоразовые выплаты, стипендии врачам-ординаторам, стипендии нашим ребятам по целевому набору и компенсация квартплаты. Тем не менее этих мер недостаточно, всё равно ребята выбирают более комфортные регионы для работы. Ведь у нас нет собственного медицинского вуза.

Поэтому мы осенью прошлого года вышли с предложением, я озвучила его на встрече с Владимиром Владимировичем Путиным, о том, чтобы на «северах», территориях Арктической зоны реализовывать программу «Арктический доктор». Поскольку нас высокая степень урбанизации, мы по программе «Земский доктор», которая очень эффективно работает во всех других регионах страны, где есть сёла, могли привлечь только 36 человек. Поэтому мы предлагаем выплачивать не один, а два миллиона, поэтапно: по приезду – 500 тыс., по истечении первого года работы, и если доктор заключает контракт на пять лет и проработает пять лет, то получит следующий миллион, но за это время уже как-то адаптируется на Севере, создаст семью. Мы намерены начать эту программу. С 1 июля будем её реализовывать в пилотном режиме. Пока планируем привлечь только 15 врачей, но будем смотреть, какая обратная связь, и выходим уже на федеральный уровень, просим о поддержке.

Д.Медведев: Давайте подумаем, идея сама по себе довольно интересная, тем более что, когда зародилась программа «Земский доктор», мы в какой-то момент приняли решение о том, чтобы распространить её действие не только на сельские поселения, но в ряде случаев и на посёлки городского типа, потому что структура городов, населённых пунктов у нас по территориям России, по субъектам Федерации, очень сильно отличается. На «северах» свои проблемы. Здесь действительно очень высокий уровень урбанизации, сёл нет, но потребность в кадрах, во врачах очень большая. И труд здесь нелёгкий, и нужно семью привезти или обзавестись семьёй. Давайте посмотрим, что можно сделать, в том числе имею в виду такого рода развитие программы «Земский доктор» и преобразование её, может быть, в арктический формат. Вы начинайте пока пилотный вариант, и посмотрим, как это можно будет поддержать на федеральном уровне.

М.Ковтун: Спасибо большое.

Д.Медведев: Вы упомянули Апатиты. Мы сейчас с Вами ехали, и я смотрел, как выглядит качество дорог. Эта тема, конечно, касается всех наших населённых пунктов, потому что у нас нет идеальной ситуации ни в одном субъекте Федерации. Но если по федеральным дорогам ситуация получше, там процент эксплуатационной годности где-то приближается к 70 и иногда даже 75, то по муниципальным дорогам ситуация гораздо сложнее. Люди пишут, ко мне в социальных сетях обращались, и по Мурманску и по Апатитам, да и вообще по различным дорогам в Мурманской области. Что вы планируете делать в ближайшее время по этому направлению?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, естественно, дороги, их качество… Каждый автолюбитель является критиком состояния дорожного полотна.

Д.Медведев: Но критиком компетентным, потому что он на собственном опыте всё это чувствует.

М.Ковтун: Совершенно верно. Мы часто обращаемся к сайту «Убитые дороги», куда люди выкладывают фотографии тех участков, которые они считают нуждающимися в ремонте.

У нас своих региональных дорог – 1998 км, дорожный фонд у нас едва превышает 2 млрд рублей, но из этих средств мы ежегодно от 300 до 400 млн рублей выделяем муниципалитетам в качестве грантов. И даже специальную программу реализуем для небольших населённых пунктов, где население меньше 10 тысяч и меньше тысячи. За это время муниципальные и сельские дороги немножечко стали лучше, но в целом, естественно, средств не хватает, и мы направляем своё внимание на те участки дорог, которые явно требуют ремонта. Не всегда это бывают те участки дороги, на которых весной появляется колея. Мы, конечно, планируем загодя и рассматриваем в первую очередь те заявки, которые направлены на ликвидацию явных повреждённых участков дороги. Будем и дальше усиливать эту работу.

У нас очень короткий срок ремонтов: мы начинаем только со схода снега и заканчиваем перед первым снегом, а он у нас бывает 1 сентября. То есть за этот короткий летний период мы заканчиваем все дорожные ремонты. И не всегда эти дорожные ремонты являются в полной мере качественными – иногда это просто латание дыр, чтобы не допустить аварийности на этих дорожных участках.

Д.Медведев: Давайте мы тогда на это обратим совместное внимание. Потому что мы сейчас готовим предложения – каким образом вообще поддержать ремонт и строительство дорог в муниципалитетах. На федеральном уровне мы этим уже более активно занимаемся, поэтому качество федеральных трасс всё-таки по стране повыше, но сейчас готовятся предложения по проекту, связанному с региональными дорогами, где мы постараемся соединить все ресурсы: и муниципальные, и региональные, и федеральные.

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, можно ещё обратиться с просьбой? Есть программа «Безопасные и качественные дороги», которая рассчитана на содействие агломерациям численностью более 500 тысяч человек в улучшении дорожного полотна. Практически ни один арктический субъект не может похвастаться тем, что в городах более 500 тысяч населения. Поэтому мы не попадаем в эту программу, а хотелось бы. Это очень хороший ресурс, и многие субъекты получат существенную прибавку и улучшат качество дорожного полотна. У нас же такого ресурса нет, поэтому мы просили бы Вас рассмотреть возможность для арктических субъектов какой-то отдельной программы.

Д.Медведев: Давайте это обсудим. У нас не только в арктических субъектах – во многих территориях и центр субъекта, а иногда и весь субъект гораздо меньше, чем 500 тысяч человек. У нас неравноценные очень субъекты. Давайте подумаем и на эту тему.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577981 Марина Ковтун


Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров

Кто стоит за инсценировкой химатаки в Сирии? У России доказательств в избытке

Михаил Воскресенский

Министр иностранных дел России Сергей Лавров подробно рассказал об актуальных вопросах взаимоотношений России с западными партнерами

Глава российского МИД Сергей Лавров рассказал в интервью генеральному директору МИА "Россия сегодня" Дмитрию Киселеву о том, кто стоит за недавней фальсификацией химатаки в Сирии, ударах США по этой стране, "деле Скрипалей" и предстоящем саммите Трампа и Ким Чен Ына, а также о том, почему между Россией и США не будет военного столкновения.

— Вы говорили, что у России есть неопровержимые доказательства — не highly likely, как это сейчас у англичан, а неопровержимые — того, что так называемая химатака в Думе была инсценирована одной страной, которая рвется в первые ряды русофобов. Эту страну назвал позже Конашенков, речь идет о Великобритании. Когда и какие доказательства мы готовы против Великобритании предоставить?

— Знаете, доказательств уже в принципе в избытке. Начать с того, что это видео, с которого все началось и которое стало, наверное, главным поводом, главным предлогом для той лихорадочной атаки, которую соорудили американцы, англичане и французы, нанеся бомбовые удары по объектам производства и складирования химического оружия, как они сказали. Наверное, даже обывателю понятно, что если ты знаешь, где находится склад химического оружия, то бомбить по этому складу означает только одно: создать гуманитарную катастрофу для тех, кто живет в округе.

На видео было прекрасно видно, как люди, ничем не защищенные, кроме, может быть, некоторые из них были в марлевых повязках, поливают водой мальчиков одних, мальчиков других, каких-то взрослых людей. Наши военные, когда освободили эту часть Восточной Гуты, нашли двух врачей, которые работали в госпитале этом, и эти врачи показали самих себя на этом видео, рассказав, как ворвались какие-то люди, стали кричать: "Химическая атака, надо срочно всем обливаться водой!" — и это честно было.

К слову, тут где-то я смотрел недавно Euronews, по-моему, там показали женщину, у которой все было — и лицо, и тело — закрыто, осталась только узкая щелочка для глаз. Она не называла своего имени, держала за руку каких-то двух мальчиков, сказала, что это ее дети, которые тоже оказались в ситуации, когда у них заболела голова, им не нравился запах. Она тоже стала принюхиваться, ей тоже этот запах не понравился. Потом она завершила свое выступление фразой, что потом уже муж довез детей до врача.

Сразу приходит в голову вопрос, а нельзя ли с этим врачом побеседовать, нельзя ли узнать, как зовут эту женщину, кто ее дети, ну и так далее. Поэтому информацию, которую мы видим, надо очень тщательно анализировать — особенно сейчас, чтобы нас не держали за новичков.

Кроме того, совсем недавно Министерство обороны, освободив Думу, обнаружило склад химических веществ, в том числе произведенных в Германии, но и произведенных в Портон-Даун, в том самом городе Солсбери.

Сейчас производится анализ специалистами того, что там было обнаружено. Но, помимо всего прочего, то, что инсценировка, которая оказалась снятой на видео, была организована "Белыми касками", — этого никто не скрывает. А "Белые каски" работают исключительно на территориях, которые контролируют боевики, включая террористов, таких как "Джебхат ан-Нусра"*, и они уже приложили руку к состряпыванию такой же провокации год назад в Хан-Шейхуне, и они — это тоже не секрет — финансируются в том числе Великобританией, ну и США и рядом других западных стран.

Все это было нами достаточно конкретно и развернуто предъявлено и в ОЗХО на заседании исполнительного совета, и СБ ООН. В ответ мы слышим только одно: что пытаться обвинять Британию, что она могла пытаться что-то не так сделать — это вообще выходит за все рамки и это невозможно даже обсуждать, потому что этого не может быть.

Я надеюсь, что все разумные люди видят разницу в аргументах, разницу в том, какие факты выкладываются на стол, а какие факты вообще не предъявляются.

— В Сирии — миссия экспертов ОЗХО. Какой самый честный доклад можно ожидать? На какой самый честный доклад вы надеетесь?

— Осетрина не бывает второй свежести. Если доклад будет просто честным, этого уже будет достаточно. Мы, конечно, озабочены тем, как целый ряд игроков пытаются воспрепятствовать деятельности ОЗХО. Мы не сомневаемся, что в ОЗХО и в Гааге, и в ее выездных миссиях работают высокие профессионалы. Но мы также не можем исключать, потому что есть свидетельства об этом, что этих экспертов, этих честных ученых пытаются использовать в политических целях. Миссия, которая поехала в Сирию (вы знаете, что она прибыла в Бейрут и должна была уже на утро пересекать границу с Сирийской Арабской Республикой, где их ждали консульские представители сирийского МИД для выдачи виз), они в тот момент не смогли выдвинуться, потому что начались удары. Кому-то очень не хотелось, чтобы они попали своевременно в тот район, о котором идет речь.

Сейчас они (эксперты ОЗХО. — Прим. ред.) находятся в Дамаске, выпустили через пару дней рекогносцировочную миссию в район, который предстоит обследовать, чтобы убедиться, что там безопасно. Их сопровождали сотрудники: и ооновцы, и нашей военной полиции для обеспечения их охраны.

В момент, когда они находились в этом районе, началась стрельба из той части города, где еще остались несколько десятков экстремистов, которые явно были предупреждены о том, кто конкретно будет выдвигаться в этот район и с какой целью.

Теперь мы добиваемся того, чтобы все-таки эта миссия состоялась, но тем временем наши военные продолжают обнаруживать все больше и больше интересных предметов. В частности, в одной из квартир была обнаружена канистра с химическим веществом, хлором, по-моему. Квартира, которая находилась на территории, контролировавшейся боевиками. Эта канистра лежала на кровати, гладко прибранной. Никаких следов попадания этой канистры в комнату сверху или сбоку не обнаружилось. Ее внесли через дверь, положили. И все это мы хотим предъявить экспертам ОЗХО, чтобы они не только посетили место того самого поливания водой, но и зашли в лабораторию, которую мы нашли, где обнаружены химические вещества, произведенные в Европе. И чтобы посетили ту квартиру, где лежит эта бочка с хлором. Так что там есть что посмотреть. Я очень надеюсь, что профессионализм возьмет верх. Мы готовы были с самого начала вести профессиональный разговор и с ОЗХО, и со всеми нашими западными коллегами.

Я упоминал, что на ранней стадии нынешнего противостояния на химической почве и французы, и американцы интересовались, нельзя ли им направить своих экспертов вместе с нашими, чтобы посмотреть — наряду с экспертами ОЗХО, — что же там все-таки произошло. Ну, и когда мы сказали, что мы готовы и сирийское правительство будет готово поддержать, вместо того, чтобы реализовать эту договоренность, были нанесены удары. Так что посмотрим. Мы ждем честности, конечно же, от экспертов — и в случае с Сирией, и в случае с Солсбери. Там расследование тоже продолжается.

— О Солсбери мы еще погорим. Давайте еще пару вопросов по Сирии: а могут ли экспертам, грубо говоря, что-то подбросить, посыпать вокруг них, предложить забрать это с собой, протестировать. Возможно ли это?

— Надеюсь, что эксперты все-таки своей репутацией дорожат и будут начеку. Ничего исключать нельзя, учитывая, что методы, которые используют сейчас наши западные партнеры, — это из серии "ниже пояса". Не хочу ничего исключать, но и не хочу никого ни в чем обвинять без причин.

— А вот эмоционально, по-человечески, что вы испытали, когда увидели этого мальчика — Хасана Диаба, одиннадцатилетнего ребенка, на которого вдруг набросились взрослые дяди, стали поливать его холодной водой из шланга — он задрожал, потом что-то прыскать в рот, как-то запугивая его, и потом сам об этом рассказывал его отец. Вообще, как вы по-человечески все это восприняли?

— Как говорил Станиславский, хотелось крикнуть: "Не верю!". Но если брать уже более человеческие чувства, то, конечно, отвратительно, когда детей используют в своих грязных затеях.

— У вас большой опыт, в том числе в работе в постпредстве нашей страны в Совете Безопасности. Можете себе представить, что этот мальчик Хасан Диаб и его отец могут появиться в Совете Безопасности и рассказать о своей истории как свидетели? Либо для этого нужно их наделить дипломатическими паспортами Сирии? Вообще услышит ли мир вот этих людей, ведь это же ключевые свидетели, участники событий?

— Было бы полезно, и, конечно, мы поддержали бы такие действия, они должны прежде всего предприниматься, конечно, правительством Сирийской Арабской Республики. Наши западные коллеги часто прибегают к такого рода включениям в повестку дня Совета Безопасности, представителей "с мест" гражданского общества, когда речь идет о том, что есть свидетели того или иного действа, которое рассматривается.

— То есть такая практика существует?

— Да. Привозят представителей различных неправительственных организаций, привозили и, сейчас я не припомню, из какой конкретно организации, сирийцев, иранцев в разное время, организуют видеомосты. Так что здесь технические средства позволяют донести до членов Совета Безопасности, до членов ООН во время открытых заседаний этого высшего органа Организации Объединенных Наций точку зрения тех или иных лиц, которые были свидетелями события, о котором идет речь. Мы, кстати, хотели и будем продолжать добиваться того, чтобы и в ситуациях, которые не обязательно Сирии касаются, свидетели с мест происшествия имели возможность как-то обратиться к членам Совета Безопасности. Но в данном конкретном случае, конечно, это дело сирийского правительства, мы активно поддержали бы такое предложение.

— Во всяком случае, отец сказал, что они готовы ехать куда угодно и свидетельствовать перед кем угодно.

— Да, я слышал.

— Ну, так или иначе, эта провокация, эта инсценировка закончилась массированными ракетными ударами и, кстати, довольно эффектным отражением ракетного удара. Пожалуй, это, наверное, первый в истории человечества такой эпизод. Насколько детально, точно и заблаговременно Россия получила предупреждение о готовящейся ракетной атаке? Была ли у нас возможность прочертить свои красные линии вокруг определенных районов? В буквальном смысле красные линии на карте. Сколь решительно мы были настроены ответить, если ракеты полетят не туда, не в те районы, о которых предостерегали? Готовы ли были топить корабли неприятеля и сбивать их самолеты?

— Еще до того, как стали материализовываться планы нанести удары западной "тройкой", начальник Генерального штаба Вооруженных сил России Валерий Васильевич Герасимов четко сказал, что если какие-то боевые действия так называемой коалиции нанесут ущерб российским военнослужащим, то мы будем жестко и четко отвечать. Причем будем рассматривать в качестве законных целей не только сами ракеты, но и носители. Это было сказано четко и недвусмысленно.

И, кстати, удивляюсь, как наши некоторые, ваши западные коллеги, да и мои тоже на самом деле, и некоторые наши средства массовой информации взялись почему-то за нашего посла в Ливане Засыпкина, который повторил то, что сказал начальник Генерального штаба. Ему же попытались вложить в уста заявление о том, что если хоть одна ракета полетит вообще по территории Сирии со стороны коалиции, то мы начнем топить подводные лодки и так далее. Сказано было то, о чем предупредил начальник Генерального штаба Валерий Герасимов: что если будет нанесен ущерб российским военнослужащим. После этого были контакты на уровне военного руководства, на уровне генералов, между нашими представителями и командованием американской коалиции. Они были поставлены в известность о том, где у нас красные линии, в том числе красные линии на земле — географически. И, во всяком случае, результаты показывают, что они эти красные линии не перешли.

Что касается результатов этих обстрелов, то они ведь тоже подвергаются сомнению. Американские коллеги заявляют, что все до единой ракеты достигли целей, французские ракеты достигли целей. У нашего Генерального штаба есть очень четкая картина, мы наблюдали за всем происходящим в режиме реального времени, вживую. И статистика, которую наши военные представили, — мы готовы за нее отвечать. Если кто-то утверждает, что все 105 ракет достигли целей, пусть представит свою статистику. По крайней мере доказательства того, что наши заявления, наш подсчет, наша арифметика небеспочвенны и будут предъявлены нашими военными, как я понимаю, совсем скоро.

— Совсем скоро?

— Надеюсь.

— Было запущено 103 ракеты, 71 из них была сбита. Трамп говорил, что он кому–то позвонил, все ли ракеты долетели. И на том конце провода сказали: "Да-да, все до единой, господин президент". Кому он мог позвонить?

— Я не знаю, кому в таких случаях звонит президент Соединенных Штатов. Нашему президенту звонить не приходится — ему докладывают, когда подобного рода вещи происходят. И я бы сейчас предпочел не вдаваться в тему взаимоотношений внутри американской администрации и в тему о том, как некоторые официальные лица в Вашингтоне относятся к позиции и поручениям своего президента.

— Мы будем поставлять С-300 в Сирию?

— Об этом сказал президент. У нас нет никаких теперь моральных обязательств. У нас были моральные обязательства, мы обещали этого не делать еще где-то лет 10 назад, по-моему, по просьбе известных наших партнеров. И мы приняли во внимание их аргумент о том, что это могло бы привести к дестабилизации обстановки, хотя средство чисто оборонительное, но тем не менее мы вняли просьбам — теперь у нас такого морального обязательства нет.

— Вы говорите, что не хотели бы обсуждать расклад внутри американской администрации, но тем не менее при нынешней конфигурации, когда самый чуткий "голубь" в Белом доме — это "бешеный пес" Мэттис, складывается такое положение, что недалеко и до прямого столкновения, военного столкновения с США у России. Сколь велик риск такого столкновения?

— Я все-таки думаю, что и министр обороны Мэттис, и председатель Объединенного комитета начальников штабов Вооруженных сил США Данфорд понимают недопустимость, неприемлемость каких-либо действий, которые могут спровоцировать прямое военное столкновение России и США. Это, по-моему, настолько очевидно, что военные не могут этого не понимать. И они понимают это лучше, чем многие другие. Когда политики пытаются подзуживать, извините за жаргон, руководство своей страны, требуя от нее все больше и больше конфронтации, включая материальную конфронтацию, — это безответственно. Они достигают своих, пытаются достичь свои внутриполитические цели, там продолжается межпартийная борьба очень жестокая, и в конгрессе это проявляется, и активно спекулируют на российским факторе, понимая, что здесь есть почва для объединения на русофобских началах. Но эта кампания все-таки выдыхается, искусственно подпитывали ее совершенно беспрецедентными санкциями, рассчитывая, что подобного рода вещами они нас сподвигнут на принятие их условий дальнейшего развития отношений, но это как минимум недальновидно и наивно. Потому что они ведь о чем говорят? Мы хотим хороших отношений с Россией, но для этого Россия должна признать все свои грехи и все свои ошибки, то есть исходят они из своей непогрешимости и что во всем, что сейчас происходит, виновата исключительно Россия, которая пошла наперекор и выступает как ревизионистская держава, ревизуя современный миропорядок. Причем под миропорядком они совсем не Устав ООН понимают, они понимают то, что им видится необходимым для того, чтобы сохранять, пытаться сохранить свое доминирование. Я понимаю: когда несколько столетий исторический Запад, как мы его называем, вершил все дела по своему усмотрению в мире, сейчас, когда появляются центры силы и в Азии, и в Латинской Америке, да и, собственно говоря, Российская Федерация — один из важнейших игроков на мировой арене, — когда им не нравится, что кто-то пытается свои интересы отстаивать. Причем отстаивать-то мы свои интересы стремимся не ультимативно, мы предлагаем искать баланс этих интересов, чтобы договариваться, а они говорят: ну, договариваться будем, когда вы скажете, что вы во всем согласны с тем, как устроен мир по-нашему. Вот, собственно говоря, в чем дело. Так что, возвращаясь к вопросу о рисках военного противостояния, я исхожу на сто процентов из того, что военные этого не допустят и этого, конечно же, не допустит ни президент Путин, ни, уверен, президент Трамп. Они все-таки лидеры, которые избраны своими народами, они отвечают перед этими народами за мир и спокойствие.

— Вообще, вот такое хладнокровие и выдержка России, честно говоря, меня восхищают. Много видел, и холодную войну, и такое впечатление, что был бы в Кремле другой человек, так могло бы уже обернуться и вообще иначе, потому что провокации, такое впечатление, они следуют одна за одной. И Россию провоцируют, и Россия все время отказывается принимать эту холодную войну и принимать этот вид спорта. Но все же вы говорите, что идет на спад, а у меня лично другое ощущение — что интенсифицируется, напряженность усиливается и прямая ложь становится уже инструментом внешнеполитической деятельности (вспомним Бориса Джонсона) или наши партнеры не хотят слушать и даже слышать. У меня в кабинете экран "Россия-24", экран Би-би-си, экран CNN. И в то время как на "России-24" крутят репортаж с этим одиннадцатилетним мальчиком, который поневоле стал актером в ролике и рассказывает о том, как это было, что ему дали финики, печенье и рис. Казалось бы, вскрылась эта провокация. И тут этот же ролик Би-би-си крутит в оправдание ракетного удара, как будто бы ничего не слышит, как ни в чем не бывало. Все-таки что должно произойти, чтобы разрядка в этих условиях наступила?

— Я не сказал, что идет на спад эта кампания, я сказал, что она выдыхается. Знаете, как бежит человек стометровку или десять тысяч, а лучше 42 километра — он же ведь с каждым шагом дышит все тяжелее и тяжелее, но бежит, бежит, бежит, но в конце концов все-таки его силы оставляют. Мне кажется, мы похожее наблюдаем, хотя им хочется — тем, кто эту русофобскую кампанию разыгрывает, — им хочется, конечно, наращивать темп, но так можно, скорее всего, так и будет, так можно надорваться. И вы абсолютно правы. Я убежден, что реагировать нужно достойно. Мы не можем не отвечать на отъем нашей собственности, на высылку дипломатов — это себя не уважать. Но сваливаться в какую-то брань, в склоки, в грубость мы не собираемся и не будем этого делать — это совершенно не стиль нашего президента. Он всегда смотрит вперед, и его очень трудно, если не невозможно, вывести из себя, а пытаются сделать примерно это. Пытаются выбить из колеи, выбить из спокойствия, из уверенности, нарушить наши планы, которые мы дома должны реализовать, их огромное количество, но повторю еще раз — когда на нас кричат, вспоминается известная мудрость: "Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав". Юпитер, правда, там реально прям сильно не виден, но…

— Да, комплиментарно так. Ну и все же: Трамп, как стало недавно известно, пригласил Путина в Белый дом. Есть ли продолжение, есть ли какие-то уточнения по срокам, месту встречи, повестке?

— Мы исходим из того, что президент США в телефонном разговоре — об этом уже стало известно, никакого секрета нет — такое приглашение направил, сказал, что будет рад видеть в Белом доме, потом будет рад встретиться в рамках ответного визита. И к этой теме он пару раз возвращался, поэтому мы дали, естественно, знать нашим американским коллегам, что мы не хотим быть навязчивыми, но мы не хотим и быть невежливыми, и что, учитывая, что президент Трамп такое предложение сделал, мы исходим из того, что он его конкретизирует.

— И так повисло пока все?

— Ну да. Ну, как повисло? Слово вылетело.

— Ну и?

— Президент Путин готов к такой встрече.

— Она готовится или нет?

— Пока еще нет. Но если это будет, как только будет какое-то развитие, мы вам обязательно расскажем. Но я просто обращу внимание на то, что Дональд Трамп уже после этого телефонного разговора несколько раз и в твитах, и на словах говорил о том, что надо с Россией решать вопросы, мы хотим с Россией иметь хорошие отношения, это лучше, чем не иметь хорошие отношения, и только глупец думает иначе. Все это мы тоже слышим.

— Но параллельно Майк Пенс заявил о том, что США будут добиваться военного доминирования в космосе, в том числе над Россией. Приведет ли это к гонке вооружений в космосе и как собирается Россия отвечать на это?

— США сейчас уже многие годы являются единственной державой, которая блокирует начало переговоров по российско-китайской инициативе, которую мы внесли с китайскими коллегами на конференции по разоружению в Женеве, — о начале разработки договора о запрещении размещения оружия в космосе. Речь не идет о недопущении милитаризации космоса, потому что спутники в военных целях запускаются и нами, и американцами, и многими другими. Это отдельная вещь. Но вот оружие размещать в космосе было бы очень рискованно и создавало бы новые, совершенно не просчитанные, непредсказуемые угрозы. И мы с китайцами предложили такой договор заключить. Все готовы начать переговоры — понятно, что это сложная работа, но у нас есть проект. Он достаточно глубоко проработан, мы открыты к обсуждению постатейно и открыты к поиску каких-то формулировок, которые позволят его согласовать и вывести на подписание. Американцы в одиночку пока блокируют эту работу. Тем временем мы, прекрасно понимая опасность такого развития событий, сейчас в ожидании, когда созреют условия для начала переговоров о юридически обязывающем документе, продвигаем политическую концепцию — призыв всем заявить о том, что каждая страна не будет первой, которая выведет оружие в космос. Есть такая резолюция Генеральной ассамблеи, которую мы вносим. Она принимается существенным большинством голосов, американцы против, и многие американские союзники уходят в воздержание при голосовании. Но проблема эта существует. И, конечно, если эти угрозы будут материализованы, нужно будет заблаговременно готовиться к каким-то действиям, которые позволят избежать худших сценариев, когда из космоса просто будут уничтожать объекты на земле. Это большая проблема. Она включает в себя и тему противоспутникового оружия. И чем скорее на конференции по разоружению в Женеве этот разговор начнется профессионально с участием и дипломатов, и военных, тем, наверное, будет лучше для всего человечества без исключения.

Но что касается заявления Майка Пенса о необходимости военного доминирования в космосе, то, учитывая, что США отказываются от переговоров, о которых я упомянул, это неудивительно. А доминировать у них в общем-то принято везде: не только в космосе — на земле, на суше, в воздухе. И это записано в их доктринальных документах. Так что здесь ничего удивительного нет, но, повторю, перенос этой логики на космическое пространство, конечно, будет весьма и весьма серьезным риском для всего человечества.

— Ну, по крайней мере, пока никаких ограничений американцы не чувствуют. Просто работают над доминированием. И, очевидно, России тоже стоит этим заниматься, поскольку ограничений нет?

— Мы, конечно же, видим, что делают наши американские коллеги, и, конечно же, мы не имеем права просто смотреть на все это сквозь пальцы.

— Если вернуться к химической теме, но уже на английской почве, вот эта история с BZ, как вам эта интрига? Потому что сейчас уже самая свежая информация, нам уже сообщают, что BZ как бы искусственно туда подмешали в швейцарской лаборатории для того, чтобы якобы проверить профессионализм, компетентность и так далее. Что-то такое…

— Ну объясняют так, что это специально было сделано для того, чтобы проверить профессионализм тех, кто будет проводить этот анализ. Но я не хочу сейчас вдаваться в детали. Все-таки там основная часть доклада была конфиденциальной. Но хорошо известно, что, обратившись к ОЗХО за техническим содействием, британцы не просто дали им пробу вещества с места происшествия, но сказали: "Вот вам проба, найдите в ней такое-то химическое вещество". То есть это было заказано. И эксперты ОЗХО, выполняя техническую функцию, подтвердили, что это было именно то вещество, о котором британцы им сказали, но это вещество было в очень чистом виде, очень высокой концентрации, что говорит о том, что оно было впрыснуто в эту пробу буквально перед началом анализа. Потому что за пару недель оно должно было уже подвергнуться метаболизму и было бы совсем другой консистенции. Параллельно, по крайней мере, в швейцарской лаборатории в городе Шпиц обнаружено было в пробе наряду с этим веществом, которое было заказано, и определенное количество вещества BZ, которое относится к веществам второй категории. Согласно Конвенции по запрещению химического оружия, это менее опасное соединение, нежели те, которые включены в первую категорию. Там очень много вопросов, и мы хотим просто на них получить ответ. И если то, что нам говорят про этот BZ, правда — ну так объясните. И, наверное, теперь, когда такие вопросы возникают, мы бы хотели посмотреть первичные результаты анализов не только лаборатории в Шпице, но и остальных трех лабораторий, куда параллельно были направлены эти пробы. Стало также известно, что эксперты ОЗХО брали пробы не согласно собственному разумению, а в тех местах, которые указывали британцы.

— Ну, собственно, из рук британцев.

— Из рук британцев. Ну или там в их присутствии. И также не было никакого самостоятельного, независимого обследования медиками ОЗХО пациентов, то есть все полагались исключительно на британских врачей. И ладно бы, если бы британцы были открыты в своих дальнейших действиях, если бы они показывали результаты своих собственных расследований. Они же все держат в секрете, так же, как они засекретили в свое время "дело Литвиненко". До сих пор материалы засекречены. Ну и вопросы, безусловно, накапливаются. Мы сформулировали почти пять десятков вопросов, которые сугубо профессиональны. В ответ нам говорят: "Нет, вы сначала ответьте на наши вопросы". А у них вопрос один, вернее два: "Это Путин приказал сделать или это вы просто потеряли контроль над своим химическим арсеналом?". Химическим арсеналом каким? Который был уничтожен и верифицирован ОЗХО в качестве уже уничтоженного при одобрении всего мирового сообщества? Они стали выдвигать обвинения, в том числе помощник премьер-министра написал открытое письмо генсекретарю НАТО. С какой стати, почему? Но в этом письме он приводит данные, которые, как они считают, должны всех убедить в правоте английских аргументов и обвинений в наш адрес. Среди прочего там сказано, что военная химическая программа в России тайно осуществлялась все нулевые годы. Что-то там уничтожалось — то, что было заявлено по линии ОЗХО, — но была еще тайная программа. Руководил ей — потом кто-то сказал — лично Путин. Но если это так, если они знали об этом все это время, придите в ОЗХО, ударьте в набат, требуйте, чтобы нас пригвоздили. Они же молчали. В этом письме утверждается, что метод отравления людей путем нанесения всяких отравляющих веществ на дверные ручки был разработан как такой прям трейдмарк, как наша фирменная идея, и что было это достаточно давно. Но если они знали, что наша фирменная идея отравлять через дверные ручки, и если они сразу обвинили именно нас в отравлении Скрипалей, почему же они про ручку-то вот этого дома Скрипалей вспомнили где-то, по-моему, на четвертую неделю, а сначала обследовали то такси, то скамейку, то ресторан. То есть это тоже нестыковочка. Ну и многое другое. Да, и говорят, что чуть ли не Главное разведывательное управление Генштаба Вооруженных сил Российской Федерации годами следило за электронной почтой Юлии Скрипаль. Но чтобы такое утверждать, надо тоже следить за электронной почтой Юлии Скрипаль. Так что здесь чем они больше пытаются оправдаться, тем больше вопросов возникает.

— Ну, если они берут пробу, позволяют себе что-то с ней сделать, там впрыскивают BZ либо что-то еще. То есть это относится к пробе, как сказать, фамильярно, я даже не знаю как. Более того, корректность забора этой пробы тоже ОЗХО не подтверждена. То есть они сначала туда впрыскивают одно-другое, потом дают ОЗХО. Как-то ОЗХО тогда в дурацком положении вообще? Что они исследовали тогда?

— Я не утверждаю, что они впрыскивали, что они пытались вводить в заблуждение…

– Ну они же сами сказали, что они впрыскивали BZ.

— Да-да-да. Но мы хотим понять, насколько это соответствует процедурам, потому что то, что мы сейчас знаем о том, как ОЗХО была принята в Великобритании по приглашению Лондона и как ОЗХО там работала, это не вписывается в те строгие, очень четкие процедуры, которые предусмотрены Конвенцией по запрещению химического оружия. Но мы не обвиняем. Мы задали несколько десятков вопросов. Мы хотим получить на них ответы. Причем ответы взрослых и профессиональных людей. Мы хотим профессионального разговора. Не знаю, может быть, придется ждать, когда появятся в британском правительстве профессионалы. Пока разговора не получается.

— Ну хорошо, а вот сейчас же складывается ситуация, что папаша — ладно, как говорится, он сам выбрал свой путь такой "скользкий" в жизни, но Юля-то на него точно не рассчитывала. Получается, что она поехала туда со сменой белья на несколько дней спросить благословения папы на замужество, а жизнь приняла совершенно другой оборот. Сейчас кто-то пишет письма от ее имени на кембриджском английском, и, в общем, человек-то пропал, то есть это же целая драма. Она — гражданка России. В ее планы не входило там оставаться, она сделала в квартире ремонт, у нее собака, жених, вся жизнь и так далее. Как это так вообще?

— Я считаю это просто возмутительным. Мы направили уже не одну ноту официальную с требованием обеспечить нам личный контакт с российской гражданкой, чтобы убедиться в том, что все, что от ее имени говорят нам англичане, что все это правда. Пока у нас такой уверенности совсем нет. И, вы знаете, это уже на самом деле переходит не только все этические, но и правовые границы. "Она с вами не хочет общаться", вот она об этом заявила. Но она об этом не заявляла, мы этого не слышали. Она говорила по телефону со своей двоюродной сестрой, Виктория ее, по-моему, зовут, где-то полторы минуты. Виктория об этом рассказывала в нескольких интервью. И у нее была тревога, у Виктории, по поводу того, как звучала Юлия. Так что, если Юлия не хочет с нами общаться, то мы хотим, чтобы она нам это сказала сама. Во многих ситуациях, когда наши сограждане решают уехать в другую страну или попадают в беду, а мы хотим им предоставить консульскую помощь, а они от нее отказываются, — мы в этом убеждаемся в рамках личного свидания. Пусть это будут 10 секунд, она скажет: "Спасибо вам большое, я не нуждаюсь в ваших услугах".

А насчет Сергея Скрипаля — вы сказали, что он сам выбрал свой путь. Вы знаете, он был осужден, по-моему, отбывал срок где-то года четыре. И как раз тогда состоялся обмен на то, что у нас принято называть "группой Чапман": на нескольких людей, которые шпионили в пользу Соединенных Штатов, Великобритании. И этот обмен состоялся, он был освобожден из заключения, переехал на свою новую родину и жил не тужил. Если бы кто-то хотел в Российской Федерации — как сейчас говорят, у вас у единственных был мотив, — если бы кто-то хотел от него избавиться, отомстить ему, то зачем его было отдавать в обмен на наших разведчиков?

Знаете, у меня много друзей-разведчиков, я очень ценю наши отношения, очень ценю их специальность. И когда я сейчас слышу, что, в том числе, к сожалению, некоторые наши политологи, назову их так, делают заявления о том, что святое дело перебежчиков устранить, ликвидировать, — это на самом деле оскорбительно для разведсообщества любой страны мира, потому что в любой разведке вам скажут: если человека поменяли, то его трогать нельзя. Все. Вопрос закрыт. Он, не знаю, "рассчитался", не "рассчитался". И это вот разведчики очень хорошо знают.

— Я не в том смысле, что его надо устранять. Он сам выбрал свой путь, он выбрал тех своих партнеров. И именно эти партнеры с ним сейчас делают все, что хотят. Вот это определенная, так сказать, стезя. А Юлия-то вообще. Ну и "выдыхаются" ли здесь обещания?

— Здесь?

— Да, вот вы говорили, что эта история с Думой во многом "выдыхается". Да, здесь, в этом случае?

— По крайней мере, если проанализировать то, что они отвечают на наши вопросы сугубо конкретные, отметая все как выдумки, и вот как мантру твердят, что ни у кого нет сочетания опыта, вернее, возможностей произвести такое вещество, ни у кого нет опыта применения такого вещества в противоправных целях и ни у кого нет мотивов. Вот что говорит Борис Джонсон. И это тоже, знаете, полное незнание предмета. Могли бы уже за месяц с лишним как-то попросить или представить справки профессиональные. Этот так называемый "Новичок", эта классификация придумана не нами. Назвали его так на Западе. Да, у нас были разработки, и один из разработчиков — этот Мирзаянов. Он иммигрировал, уехал в Соединенные Штаты, опубликовал эту формулу. Это вещество было запатентовано, состояло на вооружении или в пользовании находилось различных институтов, биологических и химических, армии Соединенных Штатов. И оно производится элементарно. Было сейчас заседание исполнительного совета (ОЗХО — прим. ред.), и мы задали вопрос о том, как лаборатория в этом городе Шпиц, как нам удалось выяснить, убедилась в том, что это именно то вещество, о котором идет речь? Значит, у нее был прототип или, как это называется, маркер. Сказали: нет, ей дали формулу. И эта лаборатория в течение нескольких дней или, может, часов просто это вещество синтезировала. То есть сделать его не составляет никакого труда при наличии формулы, которая была опубликована в конце прошлого века. Так что и здесь совершенно непонятно, почему уважаемым членам британского кабинета, включая премьер-министра, никто не может эту информацию предоставить?

— Есть еще одна тема в мировой повестке, которая широко обсуждается: предстоящий саммит двух Корей, и президент Трамп говорит, что он в ближайшие недели увидится с Ким Чен Ыном. Места выбираются, и Россия даже предлагает это сделать в России.

— Нет, я не слышал об этом. Это, может, кто-то фантазирует и делает предположения. Упоминались и некоторые европейские страны, упоминалась Монголия, упоминалась деревушка на границе демилитаризованной зоны.

— Мы готовы предложить нашу (территорию. — Прим. ред.)?

— Нет. Я не думаю, что нам стоит активничать в этом вопросе, проявлять какую-то инициативу. Это саммит, которого, наверное, все ждут. Потому что это шаг от перспективы военного кризиса, военного решения этой проблемы — проблемы Корейского полуострова. И мы очень надеемся, что он даст старт процессу деэскалации напряженности. По сути дела, когда Россия и Китай чуть меньше года назад, в июле прошлого года, выдвинули идею дорожной карты, там как раз и шла речь о том, чтобы начать диалог между двумя Кореями и между Северной Кореей и Соединенными Штатами и создать какую-то рамку, которая позволит обсуждать взаимные претензии и взаимные озабоченности. Мы все хотим денуклеаризации Корейского полуострова. Но ее можно по-разному осуществить. То, что мы сейчас читаем об идущих внутри американской администрации разговорах, как бы показывает, что там много желающих сделать это быстро. Я не думаю, что быстро получится, учитывая, во-первых, то, что произошло или происходит вокруг иранской ядерной программы, когда договоренность сейчас — под огромным знаком вопроса. И вот в мае в очередной раз президент США должен сертифицировать, что приостановка санкций будет продолжена, а если нет, тогда это будет означать выход из той договоренности.

Поэтому, наверное, в Пхеньяне смотрят на эту картину и прикидывают, примеряют ее на себя. Так что если, нет, надо обязательно добиваться денуклеаризации, но надо быть реалистами, это будет процесс очень непростых переговоров. Потому что в обмен, особенно с учетом иранского опыта, конечно, Северная Корея захочет непробиваемых гарантий безопасности. В каком виде — сейчас сказать невозможно. Но и это было бы безусловно прекрасным решением. Но повторю: начать бы диалог и завязать бы этот диалог на встрече двух лидеров. А потом предстоит очень непростая работа, частью которой обязательно должна быть дискуссия более широкого плана о механизмах мира и безопасности в Северо-Восточной Азии. Это уже с участием и России, и Китая, и Японии, конечно же. Как, собственно, договаривались в свое время участники шестисторонних переговоров. Но мы приветствуем и предстоящий межкорейский саммит, который будет уже в апреле, и предстоящий в мае-июне, как сказал президент Трамп, американо-северокорейский саммит.

— Вы говорите о диалоге. Не чувствуете ли вы себя старомодным в складывающихся реалиях? Трамп говорит, ведь Трамп идет на эту встречу не для диалога, а он идет туда с ультиматумом. Он уже сказал, что если не пойдет, то я встану из-за стола и покину это дело, какой диалог? А вы, так сказать, романтически мыслите категориями диалога. Я понимаю, что это благородно, но насколько это близко к реальности? Он-то с ультиматумами.

— Мы не можем желать провала этой встрече. И я думаю, знаете, когда перед началом серьезного разговора — как на ринг выходят боксеры, перед этим они взвешиваются и "петушатся" друг перед другом, а потом начинают уже бой. А после боя обнимают друг друга, поздравляют друг друга. Я не хочу прямой аналогии проводить, но поднять ставки перед началом серьезного разговора — это ведь не новость в мировой дипломатии. Посмотрим.

Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак

Губительная «цифра»: чем автоматизация вредит бизнесу

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Как практика фиксировать результат на бумаге повышает эффективность сотрудников на более чем 15%

Многие предприниматели проходят одни и те же этапы в процессе развития своего бизнеса. Сначала они вообще ничего не считают, потом начинают считать абсолютно все: финпоказатели, эффективность команды, профит от маркетинговой активности. В результате руководитель получает массу автоматической информации от CRM, Excel или самописных IT-систем — информации накапливается так много, что становится невозможно выделить самое главное и быстро принимать решения.

Ситуация напоминает ту, когда в багажнике вашего авто лежит навороченная панель приборов, для которой нет невыполнимых задач, но, чтобы все это увидеть, надо прежде всего остановиться, выйти из машины, открыть багажник — и только тогда все это увидишь. С высокой долей вероятности, предприниматель даже не будет всем этим пользоваться, понадобится всего один-три главных прибора, отображающих нужную картину. Другими словами, иметь возможность собрать информацию и реально использовать ее — это совершенно разные вещи

Слишком много цифр

Есть любопытные данные опроса коммерческих директоров, которых спрашивали, что самое важное для компании. Многие назвали основным критерием оценки выручку. Тогда топ-менеджеров попросили посчитать, сколько времени они фокусируются на том, чтобы выручка росла. Оказалось, около 11% их рабочего времени — что крайне мало.

Цифры статистики наглядно показывают, как сильно у любого руководителя смещается фокус с главной задачи. Он постоянно отвлекается на решение второстепенных вопросов, которые ему приносит персонал, он уже не смотрит в саму суть.

Существуют две основные проблемы бизнеса. Первая: мы не всегда понимаем, на чем фокусироваться. Всем известно, что основные показатели выводятся автоматически. Они всегда есть в IT-системе, их как бы можно в любой момент посмотреть, и именно поэтому на них никто не смотрит! К примеру, если спросить официанта, какой у него средний чек, то, как правило, он затруднится ответить, потому что не знает. Вторая проблема: нас отвлекает множество сиюминутных дел, которые кажутся не менее важными.

Наглядный пример из беседы с одним крупным предпринимателем, который через 1С может собрать подробную информацию о бизнесе, учитывать и анализировать по 10-15 характеристик. На вопрос, как часто он это делает, ответ был «Никода. Но я могу!».

Ручка и листок

Многие из нас оказывались в ситуации, когда в наших автоматических системах выводится огромное количество характеристик. Но мы не знаем, на что следует обратить внимание. Мы сами долго искали оптимальные методы решения проблемы, пробовали разные варианты и пришли к выводу: чем более линейная область поставленной задачи, тем более рационально решение отказаться от автоматизации.

Что касается бизнес-плана, то поначалу мы просто писали ключевые цифры на большой доске или листе ватмана (выручка, средние показатели линейного персонала и т.д.). Минус такого формата —рассматривать свыше трех параметров сложнее, теряется наглядность, становится труднее определить, растет или же падает статистика.

Мы пошли по пути возрастной регрессии и отмены сложных технологий — наши сотрудники каждый день рисуют графики своих результатов от руки на листе бумаги. Ведь это гораздо выгоднее, когда каждый лично отвечает за свои ключевые параметры и ежедневно фиксирует в письменном виде — ручкой, фломастером или карандашом, не имеет значения.

Например, если это официант, то он рисует линию выполнения своего плана. Если повар, то скорость приготовления блюда. Если управляющий рестораном, то выполнение плана по выручке или количество возвращений постоянных гостей. Таким образом, у каждой позиции теперь есть свой график ведения в ручном режиме. Получается просто, понятно и показательно.

Аналогичную практику по контролю в бумажном виде можно увидеть, например, у мебельной фабрики в Костроме или курсов английского языка в Москве: несмотря на то, что работают навороченные программы CRM и 1C, они тоже практикуют ежедневное ведение графиков вручную.

В наших ресторанах мы обнаружили один интересный факт. Многие наши сотрудники стараются повысить эффективность, но совершенно не знают своих параметров, а значит, не могут их увеличить. Теперь, когда у каждого есть 1-3 ключевых графика в ежедневном режиме, ситуация кардинально изменилась: сотрудник наблюдает за динамикой работы, определяет свой уровень успешности, и это его стимулирует!

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов

Воры на доверии: как научиться технике финансовой безопасности

Станислав Кузнецов

заместитель председателя правления «Сбербанка»

Технологии упрощают денежные переводы, но этим пользуются и злоумышленники. Какая роль у финансовых организаций и пользователей в современном соревновании технологий

В мире персональных финансов произошла техническая революция, в результате которой стало возможным управлять своими деньгами с телефона в любом месте, где есть интернет — например, сделать моментальный денежный перевод. Люди получили в свое распоряжение удобные технологии, но для того, чтобы использовать их безопасно и не потерять свои деньги, им необходимы новые навыки. И с приобретением этих новых привычек наблюдаются проблемы. Тем временем преступность становится все более технологичной, и беспечность при использовании современных финансовых инструментов порождает все новые риски для кошелька.

Эволюция мошенничества в финансовой сфере

Еще в начале 2010-х годов более 90% преступлений составляли банальные физические кражи и скимминг (кража данных банковской карты при помощи специального считывающего устройства на банкомате). К середине нашего десятилетия мошенники вышли на новый уровень и освоились в киберпространстве: появились высокоорганизованные преступные группы, которые делали ставки на вредоносное программное обеспечение. А с 2016 года мошенники практически полностью переместились в киберсреду — согласно нашим исследованиям, сейчас 98% преступлений в банковской сфере проводятся через интернет.

При этом главную опасность представляют не хакеры и не компьютерные вирусы. Ключевой угрозой стала социальная инженерия, которая взламывает не машины, а людей, пользуясь их неосведомленностью и наивностью.

Именно этот вид киберпреступности в последние годы вышел на первом место. Мы фиксируем тысячи попыток в неделю, которые предпринимают «социальные инженеры», чтобы завладеть деньгами наших клиентов. По нашим данным, на социальную инженерию сегодня приходится более 80% мошенничества.

В 2017 году служба кибербезопасности нашего банка пресекла более 300 000 попыток хищения средств наших клиентов как с помощью методов социальной инженерии, так и с помощью вирусного ПО. Предотвращен ущерб на сумму более 20 млрд рублей. Для сравнения: за 2016 год объем предотвращенных хищений был на 20% меньше — 16 млрд рублей.

Основные сценарии социальной инженерии

Сценарии однотипны и отличаются лишь деталями: мошенник под видом работника госоргана (или сотрудника банка, или покупателя с сайта объявлений) узнает у клиента паспортные данные, номер карты и одноразовый SMS-пароль. Этих данных достаточно, чтобы получить доступ к средствам на счете через личный кабинет интернет-банка или мобильного приложения.

Есть и более экзотические схемы, на первый взгляд примитивные, но как показывает практика, весьма эффективные. Одна из таких схем — «Романтическое знакомство». Люди, которые ищут свою единственную и неповторимую любовь в интернете, склонны верить в чудо. И когда это чудо, на их взгляд, происходит, они теряют бдительность. А между тем их партнеры по романтической интернет-переписке зачастую являются тривиальными мошенниками, которые стремятся выведать данные для доступа к их счетам.

Одним из самых популярных инструментов социальной инженерии остается фишинг. Это уже давно известный вид мошенничества, и казалось бы, о фишинговых письмах знает каждый пользователь. К сожалению, это не так, и на практике 30% получателей их открывает, а 20% открывают вложения таких писем. Эта проблема на массовом уровне решается только повышением киберкультуры.

Кроме того, в последнее время распространились фишинговые сайты-ловушки, которые предлагают «супервыгодное предложение» или «подарок» якобы от имени банка. В остальном схема похожа на описанную выше: введенные номер карты и пароль мошенники используют для регистрации в интернет-банке и вывода денег со счета. Подделывают и другие сайты, например, для перевода с карты на карту или для покупки билетов.

ИИ против мошенников

Банки отвечают на вызовы киберпреступников в целом и «социальных инженеров» в частности тем, что совершенствуют свои системы фрод-мониторинга: анализа, выявления и предотвращения мошенничества. Несколько лет назад весь процесс проводился вручную. Хотя такая система помогала сдерживать мошенников, серьезно изменить ситуацию она не могла — злоумышленники быстро адаптировались и находили способы обойти новые правила. А выявлять новые тренды и угрозы «ручной» фрод-мониторинг не мог, система включала в себя ограниченное число алгоритмов, созданных человеком, поэтому она работала только с известными типами и схемами мошенничества.

У такой системы были и другие недостатки. Она не позволяла эффективно отслеживать и сопоставлять подозрительные действия в разных каналах обслуживания: в интернет-банке, мобильных приложениях, SMS-банке, банкоматах, контактном центре. Поддержка растущего числа правил требовала все больше ресурсов и сложно масштабировалась. Одним из ее главных недостатков было, конечно, неудобство для клиента: в систему был «зашит» ряд ограничений, из-за которых клиенты должны были производить множество дополнительных действий.

Современные системы фрод-мониторинга используют искусственный интеллект и выявляют подавляющее большинство всех попыток мошенничества. Модель, выполняющая скоринг операций, вместо статичных правил строит динамические на основе анализа больших данных. Подобные системы в автоматическом режиме не только отслеживают подозрительные операции и оповещают клиентов, но и предостерегают их от действий, совершаемых под влиянием мошенников.

Укрепить слабое звено

Важно понимать, что любая новая технология может быть использована не только во благо, но и во вред. Тот же искусственный интеллект сегодня служит хакерам инструментом, с помощью которого они генерируют новые вирусы. Таким образом, гонка между киберпреступниками и специалистами по кибербезопасности продолжается: первые ищут уязвимые места и атакуют их, вторые пытаются не просто отбиваться, но и играть на опережение.

А что же с простыми пользователями? Очевидно, что они остаются самым слабым звеном для мошенников. Но научиться элементарным правилам кибергигиены вполне реально для каждого. Убежден, что именно обучение граждан, повышение их осведомленности, выработка практических навыков противостояния мошенникам — залог успеха.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов


Россия. ДФО > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575632

Дальневосточные учёные разрабатывают новые способы диагностики аутоиммунных заболеваний

Учёные Тихоокеанского института биоорганической химии им. Г.Б. Елякова ДВО РАН (далее - ТИБОХ ДВО РАН) обнаружили структурное сходство между рецептором тиреотропного гормона (действующего на синтез гормонов щитовидной железы) и одним из белков возбудителя псевдотуберкулеза, вызывающего острую кишечную инфекцию. Благодаря этому антибактериальную терапию можно рассматривать как профилактику псевдотуберкулеза.

Результаты исследования опубликованы в International Journal of Biological Macromolecules.

Аутоиммунные заболевания – это болезни, обусловленные состоянием иммунной системы организма. Именно поэтому они носят комплексный или системный характер, что выражается в нарушении функции как отдельного органа в целом, так и группы органов. Человеческий организм запускает, образно говоря, программу саморазрушения.

В настоящее время установлено, что помимо генетических и экологических факторов, аутоиммунные заболевания могут стать следствием перенесенных бактериальных инфекций. Существуют разнообразные механизмы, с помощью которых инфекции могут инициировать и/или усугублять аутоиммунные заболевания. Одним из них является так называемая молекулярная мимикрия. Это явление заключается в том, что чужеродные антигены возбудителя инфекции могут обладать сходством с белками тканей организма человека. В результате организм перестает различать свои и чужеродные клетки и начинает вырабатывать против них антитела, способные атаковать клетки собственного организма, вызывая их повреждение.

Базедова болезнь или диффузный токсический зоб – аутоиммунное заболевание щитовидной железы, которое проявляется в развитии тиреотоксикоза. Клинические признаки болезни разнообразны: общая мышечная слабость, утомляемость, повышенная нервозность, похудение, потливость, тахикардия, тремор конечностей, пучеглазие. Диффузный токсический зоб является одним из самых распространённых заболеваний щитовидной железы. В России частота появления новых случаев заболевания варьирует от 5 до 23 на 100 тыс. населения в год, причем женщины заболевают в 10–20 раз чаще мужчин.

Диффузный токсический зоб развивается вследствие выработки в организме человека аномально большого количество антител к одному из белков щитовидной железы (рецептору тиреотропного гормона). Научные сотрудники лаборатории молекулярных основ антибактериального иммунитета ТИБОХ ДВО РАН обнаружили структурное сходство между этим рецептором и одним из белков возбудителя псевдотуберкулеза, вызывающего острую кишечную инфекцию. Антитела к бактериальному белку, возникающие при бактериальной инфекции, взаимодействуют с рецептором гормона и стимулируют патологическое усиление функций щитовидной железы. Это может привести к развитию аутоиммунного заболевания щитовидной железы. В связи с этим своевременную диагностику кишечных инфекций и адекватную антибактериальную терапию можно рассматривать как профилактику данной аутоиммунной патологии.

Недавно сотрудники этой же лаборатории выделили каррагинаны из красных водорослей, которые могут стать компонентом нового лекарственного средства пролонгированного действия. Благодаря своим физико-химическим свойствам каррагинаны – полисахариды красных водорослей - способны удерживаться на слизистой и поэтому должны служить хорошей основой для медленного высвобождения лекарственного вещества. Кроме этого, эти полисахариды проявляют широкий спектр физиологической активности - антибактериальной, антивирусной, иммуномодулирующей. Эффект зависит от их структуры.

Россия. ДФО > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575632


Россия > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575630

В ФНКЦ РР состоялась первая научно-практическая конференция «Актуальные вопросы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии»

В Федеральном научно-клиническом центре реаниматологии и реабилитологии (далее - ФНКЦ РР) прошла первая научно-практическая конференция аспирантов и ординаторов «Актуальные вопросы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии».

Конференция призвана способствовать привлечению внимания молодых ученых и врачей к столь непростому и актуальному направлению медицинской науки, как проблемы ранней реабилитации у реанимационных пациентов в хронических критических состояниях.

Участники представили 25 докладов, из них 15 посвящено клиническим исследованиям и 10 – фундаментальным. Обсуждены вопросы диагностики и лечения пациентов с тяжелыми повреждениями головного мозга, инфекционными осложнениями, особенности гемодинамических нарушений, выбор метода анестезии при хирургических вмешательствах и другие актуальные проблемы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии.

По итогам конференции издан рецензируемый сборник трудов, размещенный на платформе РИНЦ. Рецензентами являются ведущие ученые ФНКЦ РР. Всем докладчикам был вручен сертификат, подтверждающий их участие в конференции.

В конференции приняли участие более 100 молодых ученых и научных сотрудников, врачи ФНКЦ РР, представители высших учебных заведений и ведущих научных и клинических центров России.

Планируется, что конференция «Актуальные вопросы анестезиологии-реаниматологии и реабилитологии» будет проводиться ежегодно.

Россия > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2575630


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > comnews.ru, 20 апреля 2018 > № 2575623

МТС и "Медси" сделали шаг к телемедицине

Анна Устинова

ПАО "Мобильные ТелеСистемы" (МТС) и АО "Группа компаний "Медси" объявили о стратегическом сотрудничестве для развития на рынке цифровой медицины. Компании запустили телемедицинскую платформу SmartMed для дистанционных консультаций с врачами.

Через приложение SmartMed можно получать консультации с врачами "Медси" по видеосвязи или в чате, вызывать врача на дом, записываться на очные приемы в клиники и хранить медицинские данные в смартфоне. В приложении есть актуальная информация о клиниках и врачах, история обращений за консультациями онлайн и офлайн (с момента регистрации в SmartMed), все сохраняемые пациентом или направляемые врачом документы, включая назначения и результаты анализов.

До 19 мая включительно все дистанционные консультации через SmartMed будут бесплатными. Через месяц стоимость онлайн-консультации в приложении составит 550 руб.

К телемедицинской программе МТС и "Медси" уже подключены терапевты, педиатры, аллергологи, лоры, гастроэнтерологи, эндокринологи, кардиологи и др. В ближайший месяц создатели платформы планируют увеличить список до более чем 20 специальностей. К проекту на текущий момент уже готово подключиться 2000 врачей.

Персональные данные клиентов SmartMed будут храниться в защищенном сегменте облачной инфраструктуры CloudMTC.

"Наши специалисты гарантируют качество лечения пользователям SmartMed, как и всем пациентам сети клиник "Медси". Получив консультацию через приложение SmartMed, пациент может записаться к данному специалисту также и на очный прием", - сказала президент "Медси" Елена Брусилова.

Проект SmartMed стал результатом синергии между компаниями, входящими в АФК "Система". МТС инвестировала в разработку проекта около 30 млн руб.

На текущий момент оператор сделал ставку на работу с одним партнером и максимальную интеграцию SmartMed в медицинскую информационную систему "Медси". В целом МТС планирует сотрудничать с технологическими компаниями для развития инновационных решений на базе платформы SmartMed, со страховыми компаниями - для включения телемедицины в программы ДМС. В данный момент оператор взаимодействует с ведущими российскими вузами в части разработки инноваций и подготовки кадров в области цифрового здравоохранения.

Отвечая на вопрос о потенциале развития услуг телемедицины, в МТС привели в пример исследование, сделанное совместно с НИУ ВШЭ. Выяснилось, что более 80% россиян хотят получать удаленные консультации врачей. Также 97,5% хотели бы получать результаты анализов и другие медицинские документы в электронном виде. "По нашим оценкам, в 2018 г. объем рынка телемедицины в России составит порядка 18,5 млрд руб. Мы прогнозируем, что CAGR для рынка телемедицины в России может составить порядка 30%. Таким образом, к концу 2023 г. объем рынка телемедицины в России может превысить 68 млрд руб.", - поделились прогнозами в МТС.

На базе указанной платформы МТС планирует развивать целый комплекс решений в области цифровой медицины. В данный момент компания изучает возможность внедрения системы распознавания и автоматического анализа медицинских данных, удаленного мониторинга состояния пациентов с помощью носимых устройств, создания набора справочных инструментов, таких как симптом-чекер, справочник взаимодействия лекарств, экспертная система исследований и диагнозов и др. Как уточнили в пресс-службе МТС, реализация каждого из этих пунктов требует применения ансамбля технологий, которые относятся к Big Data, AI, IoT и др.

"Мы уже изучаем возможности внедрения решений в области ранней диагностики, онлайн-мониторинга состояния здоровья, развития системы автоматического анализа данных и персональных рекомендаций пациенту", - отметил президент МТС Алексей Корня.

Напомним, что месяц назад Сбербанк, онлайн-сервис DocDoc (входит в группу "Сбербанк") и сеть многопрофильных медицинских центров "Мать и дитя" заключили стратегическое соглашение о сотрудничестве в рамках развития первого федерального медицинского маркетплейса DocDoc (см. новость ComNews от 14 марта 2018 г.).

ПАО "МегаФон" назвал перспективным рынок телемедицины. В ноябре 2017 г. оператор запустил специальное решение для видеоконсультаций - "МегаФон.Здоровье" (см. новость ComNews от 15 ноября 2017 г.). С его помощью пользователь может через видеозвонок получить онлайн-консультацию врачей, загружать и хранить в медицинской карте документы и результаты исследований.

ООО "Т2 Мобайл" (Tele2) реализовало проект в области телемедицины совместно с Министерством здравоохранения Московской области. В этом году Tele2 подключил к единой информационной сети половину фельдшерско-акушерских пунктов Подмосковья. Сотни тысяч жителей теперь могут прийти к местному фельдшеру и дистанционно проконсультироваться у любого врача.

"Чтобы обеспечить сельские пункты стабильным Интернетом, Tele2 использовал сеть LTE-450. Она покрывает 99% Московской области и делает современные сервисы доступными в районах, где по-прежнему актуально цифровое неравенство", - сообщила пресс-секретарь Tele2 Ольга Галушина . Сервисы телемедицины на базе LTE-450 включают не только систему удаленных консультаций со специалистами самого разного профиля, но также электронный кабинет пациента и онлайн-карту.

ПАО "ВымпелКом" (бренд "Билайн") уже работает с проектами в сфере телемедицины в рамках партнерских программ. Абоненты "Моего Билайна" могут воспользоваться предложениями от медицинских и ветеринарных онлайн-сервисов.

В ближайшее время "ВымпелКом" планирует расширить работу и представить новые digital-проекты в сфере телемедицины, построенные на базе big data, искусственного интеллекта, машинного обучения и предиктивной аналитики.

Cооснователь, гендиректор ООО "Мобильные медицинские технологии" (ММТ), руководитель сервисов "Педиатр 24/7" и "Онлайн Доктор" Денис Юдчиц обратил внимание на то, что на данном этапе рынок пользовательской телемедицины находится на стадии формирования. "Появление игроков, которые создают новые продукты, платформы, положительно сказывается на развитии отрасли, в частности повышается информированность пациентов о возможностях телемедицины", - сказал он.

Аналитик ГК "Финам" Леонид Делицын полагает, что любой из мобильных операторов может занять большую долю на любом из зарождающихся рынков.

По подсчетам Леонида Делицына, в "Медси" работает 1876 медицинских кабинетов, осуществляющих 6,2 млн приемов. Он предположил, что первыми пользователями приложения станут текущие клиенты "Медси", особенно, если "МТС удастся натренировать медсестер устанавливать пациентам мобильные приложения так же ловко, как это делают менеджеры банков". В таком случае до конца года приложением воспользуется 100-200 тыс. человек, прогнозирует аналитик "Финама". Общая выручка проекта составит 50 млн руб.

Леонид Делицын счел потенциал телемедицины огромным. Однако в силу финансовой ситуации и отсутствия инвестиций развитие получат те направления телемедицины, которые востребованы обеспеченной частью аудитории и монетизируются сразу. Сюда он отнес документооборот, запись, диетологию, уход за кожей, консультации, справки.

Старший аналитик ИК "Фридом Финанс" Богдан Зварич затруднился давать прогнозы по развитию проекта МТС и "Медси". "Дело в том, что это совершенно новый для России формат общения с врачами, и для того, чтобы он стал популярным и пользовался спросом, придется очень долго объяснять потенциальным клиентам преимущество подобного канала консультаций", - объяснил он. При этом, по его мнению, проект является интересным, и в долгосрочной перспективе телемедицина может получить широкое распространение. Совместный проект МТС и "Медси", по прогнозам Богдана Зварича, займет на нем долю около 15%.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > comnews.ru, 20 апреля 2018 > № 2575623


Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 апреля 2018 > № 2575586 Николай Добрецов

Академик Николай Добрецов: «Мы должны с помощью Путина ограничить законные функции ФАНО управлением хозяйственным и имущественным комплексом РАН»

Академик Николай Добрецов занимал пост председателя Сибирского отделения РАН с 1997 года по 2008 год. Наследник Валентина Коптюга активно занимался развитием отечественной науки с 50-х годов XX века. Сегодня академик продолжает оставаться одним из самых активных сибирских ученых. НИКОЛАЙ ДОБРЕЦОВ является членом Совета старейшин, принимает участие в заседаниях президиума Сибирского отделения РАН и преподает в НГУ. В интервью «КС» академик поделился своим мнением о ситуации в Сибирской науке, взаимодействии СО РАН с федеральными властями и ЕГЭ.

— Николай Леонтьевич, сегодня бытуют разные мнения о науке в Сибири. Часть наблюдателей считает, что она в упадке и хаосе, другие говорят о больших перспективах и развитии. Каково ваше мнение?

— Можно сказать, что ситуация не такая уж плохая, и вместе с тем не такая уж хорошая. Я бы сказал, она очень пестрая. В результате всех реформ слабые стали слабее, ну а сильные не очень-то ослабли. Когда создавалось Сибирское отделение, тон задавали точные науки. И они остались на своем высоком уровне. Яркий пример — ИЯФ, который находится в числе мировых лидеров. Реализуются крупные проекты. Не отстают и институты механики, продемонстрировавшие свои впечатляющие достижения для космической и авиационной отрасли на последнем президиуме СО РАН. За многие годы, несмотря на все потери, вырос уровень биологических наук. С геологическими институтами ситуация сложнее. Главные наши институты, находящиеся в Новосибирском научном центре, в основном сохранили свои позиции. Периферические же институты геологии и географии находятся в сложном положении, некоторые и вовсе в критическом. Но вообще всем периферийным и маленьким институтам пришлось тяжело, поскольку у них нет подпитки кадров. Сегодня молодые специалисты не горят желанием ехать в отдаленные города. А собственные университеты в таких городах слабые, не говоря уж о других проблемах: и экономических, и технологических. Гуманитарные институты тоже находятся в сложном положении. Все, кроме одного — Института археологии и этнографии, который за прошедшие годы, по моему мнению, стал мировым лидером. В частности, открытие денисовского человека — это поистине важное достижение. Остальные же ослабли, как и вся гуманитарная сфера. Возможно, это объяснимо с политической и идеологической точки зрения.

— Можно ли сказать, что в стране неправильно построена система работы науки?

— Когда я был председателем СО РАН, самым лучшим периодом работы были 2000–2005 годы, когда Владимир Путин только стал президентом страны. Мы имели хороший контакт с его командой, а многие вопросы решались через Путина непосредственно, и только так. В нашем государстве всегда было так, все решает первое лицо. Остальные либо мешали, либо содействовали. Тут есть и объективные причины: такой огромной страной, с таким населением, можно управлять только с известной долей давления. Типичный пример: у нас торгуют дипломами высшего и среднего образования, можно купить какие хочешь. А в Китае за это грозит смертная казнь! В результате продажа дипломов там практически исчезла. И нам нужны такие меры, не обязательно смертную казнь, конечно, но жесткие меры необходимы. Такая у нас страна.

— Недавно был избран новый президент Академии наук. Удается ли академику Сергееву преодолеть последствия той непростой ситуации, сложившейся в Академии наук год назад?

— Я думаю, что те меры, которые сделаны за полгода, внушают определенный оптимизм. Об этом свидетельствуют приезд Путина в Академгородок, крупные научные проекты, планы развития научного центра, гораздо большее внимание к науке. Тон радио, телевидения и печатных СМИ изменился за эти полгода. Раньше о РАН вспоминали лишь в отрицательном аспекте, сейчас же в условиях жестких санкций появляется серьезная ставка на науку. От уровня образования и технологий зависит многое, в том числе и армия. А как мы знаем, если не кормишь свою армию, будешь кормить чужую. И индикатором такого развития можно считать послание президента Федеральному Собранию. Это, конечно, политический акт, но было видно, что президент гордится и доверяет конструкторам, которые работали над этими разработками. И к многим из них причастна Академия наук, в частности, ее новый президент Александр Сергеев. Он получил кредит доверия от президента и выступил с конкретными инициативами. Да, не все пока гладко, но работа идет. И в частности, одна из задач годового отчета, который уже написан, — дать рекомендации плана развития самой Академии наук. Александр Сергеев попросил Совет старейшин дать замечания к окончательному тексту, который пойдет в правительство и президенту. Я, в частности, написал 9 замечаний к проекту доклада о состоянии фундаментальных наук в стране. И это лишь один из примеров.

— Помимо смены руководства наукой, в стране сменилось руководство Сибирского отделения РАН. Как вы считаете, справляется ли на данный момент новое руководство Сибирского отделения и новый председатель СО РАН со своими задачами? Не вызывает ли вопросов уровень работы?

— Я думаю, что и команда Валентина Пармона вызывает положительные настроения. Пока это лишь настроения, о результатах говорить рано. Но важно, что у председателя СО РАН есть команда. Есть и физики, во главе с директором ИЯФа Павлом Логачевым, биологи, химики, геологи, и эта команда действует пока дружно. У Асеева команды не было. Я уже предупреждал, что такой стиль управления не соответствует традициям СО РАН, у нас всегда были сильные команды. Сложно руководить большими комплексами без команды. Не стоит бояться, что ученики станут сильнее учителя. Я, наоборот, всегда горжусь ими.

— Вы как бывший председатель СО РАН как никто другой знаете важность налаженной работы науки с представителями региональной и федеральной власти. Как оцениваете уровень такого взаимодействия сегодня?

— Федеральная власть в нашей стране на первом месте. Работа с президентом и его окружением здесь на первом месте. Важно также взаимодействие с правительством, его председателем. На моей памяти лучшим председателем правительства России был Евгений Примаков. Самая светлая личность, прекрасный ученый и смелый патриотически настроенный человек, который за 9 месяцев смог вытащить страну из финансового кризиса. Мы с Примаковым работали наиболее тесно, он приглашал меня на все заседания правительства. К слову, Александр Сергеев тоже посещает все правительственные заседания. И тут важно, чтобы президент РАН высказывал позицию всей Академии наук. И по тому, что можно видеть, он делает первые важные шаги в этом направлении.

— Получается, вопрос взаимодействия с региональной властью менее важен?

— Не совсем. Это тоже очень важный вопрос, но главным образом он касается маленьких научных центров. Новосибирский же научный центр работает не только на наш регион. Лаврентьев, например, не был членом Обкома, поскольку он считал, что работает на весь Советский Союз. Отмечу, что связь с регионом все равно нужна, но это важнее даже не для науки, а для власти. Важно, чтобы у представителей власти под рукой был человек, способный выразить профессиональное мнение. Но сейчас главная задача региональной власти — сделать Новосибирск центром притяжения кадров. А это очень важно, поскольку уровень достижений задается не начальством и не массами, а 10% наиболее грамотных людей. А уровень региона всегда очень легко увидеть, достаточно посмотреть телевизор, почитать газеты и послушать, о чем говорят в автобусе.

— А как в связи с этим оцениваете уровень Новосибирска?

— Когда-то уровень Новосибирска был выше, чем уровень Москвы, но сейчас произошел спад. Во многом потому, что СО РАН отстранили от процессов регулирования работы области, да и в целом роль науки у нас упала. Когда я был председателем СО РАН, я почти каждую неделю выступал на телевидении, меня туда тащили. А что сейчас? Хорошо, если наш председатель раз в месяц там появляется, и то эпизодически. Но потенциал у нас есть, есть вузы, предприятия, наука. Плюс у нас свободнее от тенденций, которые преобладают в западной части страны. Одна из таких тенденций — разбогатеть любой ценой. Во времена моей молодости молодые люди мечтали стать космонавтами, геологами, пограничниками. Сейчас же мечтают стать богатыми, и все. Понятно, что нищета — это унизительно, но ведь должен быть предел и стремление к высоким целям.

— Недавно президентом РАН был создан Совет старейшин, в состав которого вы вошли. Отмечается, что Совет играет немаловажную роль в работе Академии наук. Однако хотелось бы узнать о его деятельности подробнее.

— По Совету старейшин — хороший контакт есть. Председатель Совета старейшин академик Алексей Розанов был секретарем отделения биологических наук. Я знаю его со студенческих лет, и могу сказать, что он пользуется большим доверием, и часто советуется с Сергеевым. Сам же совет собирается нерегулярно. Мы собираемся отдельными группами, по отдельным вопросам. Но работа идет. Ведь важна не формальная сторона, а фактическая. А фактически появляются предложения и документы от имени Совета старейшин.

— На мартовском президиуме СО РАН разгорелась дискуссия о создании региональных представительствах РАН. Часть участников посчитали, что они создадут двоевластие с местными научными центрами, другие — что и вовсе разрушат систему науки в регионах. Какова ваша позиция по этому вопросу?

— В Сибирском отделении, как вы знаете, появились возражения против открытия представительств РАН в регионах. У нас их функцию выполняли научные центры. И мы боремся за то, чтобы центры сохранились, а не закрылись или превратились в исследовательские центры, утратив все координирующие функции. А координация очень важна! Это и объединяющий фактор институтов, и зародыши новых направлений, которые необходимы, и взаимодействие с местной властью и вузами. Эти функции сейчас исчезают. Позиция РАН такова сейчас, что новые представительства созданы лишь там, где нет региональных научных центров. Мы постараемся их восстановить. Раньше председатели научных центров входили в состав Обкома или были советниками губернаторов. У них было множество разных функций, которых сейчас нет. Инициатива ФАНО неправильна, и нужно с этим бороться.

Кроме того, отмечу, что недавно появились дополнения к плану реструктуризации Академии наук. Это план закончился в прошлом году. А в 2018 году из-под пера ФАНО появился еще 81 пункт, почти вдвое увеличив имеющийся план. Правки касаются прежде всего сельскохозяйственного сектора. Мне сложно судить о правильности такого шага, но могу сказать, что согласно этому документу, под реструктуризацию попадут и все научные центры Сибирского отделения, кроме двух: Новосибирского и Томского. С этим нельзя соглашаться! Эта инициатива не соответствует политике Академии наук и высказываниям президента страны.

— В связи с этим каково ваше мнение о полномочиях Федерального агентства научных организаций, целесообразности их работы?

— ФАНО действует так, как оно понимает. А понимает оно не всегда правильно. Там нет ни одного ученого. Там все чиновники, финансисты или вообще неизвестно кто. Есть лишь небольшая доля сведущих людей из бывшего аппарата Академии наук среди начальников управления и их замов. Сам Михаил Котюков — неглупый человек, но он финансист, который в науке не работает, и не скрывает этого. Я считаю, что мы должны с помощью Путина ограничить законные функции ФАНО управлением хозяйственным и имущественным комплексом Академии наук. И чтобы ФАНО не управляло научными и организационными вопросами. Нужно корректировать закон, надеюсь, что в скором времени так и будет. Уже сейчас президентом страны представлен новый закон, согласно которому полномочия РАН расширяются, а ФАНО сужаются. Но пока закон не принят, ФАНО торопится с такими документами, как дополнения к плану реструктуризации.

Я очень надеюсь, что после инаугурации президент России заметно поменяет правительство. Часть правительства не готова к работе в таких кризисных условиях. Не надо, конечно, бросаться в крайности и менять все. Но я считаю, что хотя бы половина служащих в правительстве страны должно быть широко грамотными людьми, имеющими большой практический опыт. Недавно поменялось руководство аппарата президента, и эффект очевиден. Вся работа идет сейчас через них. Многие инициативы РАН поддерживаются в аппарате президента. Заменен и состав Министерства образования и науки России. И тоже там появились грамотные люди. Но в целом изменения назрели, и касаться они должны не только науки в целом, но и научно-технического направления в правительстве.

— Недавно руководство РАН в лице президента Академии наук Сергеева выступило против Единого государственного экзамена, призвав отменить существующую систему. Вы согласны с этим?

— Я тоже отношусь к ЕГЭ отрицательно. Будучи преподавателем, я могу констатировать, что в результате появления ЕГЭ хороших студентов у нас не стало больше, а плохих стало вдвое больше. И это еще в одном из лучших вузов страны. Появился огромный пласт студентов, которые с трудом переходят с курса на курс. В свое время мы приходили в вузы, и на первых курсах было даже неинтересно, мы уже многое знали. Сейчас же ситуация тяжелая с математикой, физикой и особенно химией. В большинстве школ нет даже учителя химии, и как следствие — нет никаких базовых знаний. Как говорится, «благими намерениями вымощена дорога в ад». Намерение было благое — сделать всем одинаковый доступ к высшему образованию. Одинаковым он не получился, ведь чем дальше от столицы, тем легче все это можно продать или купить.

— Имея широкий международный опыт и опыт работы за рубежом, можете ли вы сказать, что там система построена лучше?

— На самом деле за рубежом тоже не все так гладко. Приведу вам пример: в США недавно появились протесты против практики распределения грантов, в частности, Национального института здоровья США, который является аналогом нашего министерства здравоохранения, но с более широкими полномочиями. И они также отвечают за распределение денежных средств. Согласно независимому исследованию, крупные гранты, как и очень маленькие гранты, не имеют высокой эффективности. Интересны выводы: когда денег много, это тоже неэффективно. Притом, что американский средний грант в биологии и медицине составляет $400 тысяч на главного исследователя. А ведь есть проекты и намного крупнее, которые для нас вообще недостижимы в финансовом плане. И получается, что для каждого исследования есть своя золотая середина. Нельзя платить и слишком много, и слишком мало. А у нас, к сожалению, эти вопросы вообще не обсуждаются! Недавно создан новый фонд РНФ, который возглавил один из начальников управления аппарата президента России. Там уже выделяются достаточно крупные гранты, но тут ведь важно понимать, как они будут расходоваться и на что, и ввести независимый аудит не только для распределения фонда, но прежде всего — для оценки эффективности результатов.

Континент – Сибирь

Андрей Березкин

Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 апреля 2018 > № 2575586 Николай Добрецов


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 20 апреля 2018 > № 2575576

В Казахстане введут Единый реестр административных производств

Мадина МАМЫРХАНОВА

Генеральная прокуратура намерена ввести в Казахстане Единый реестр административных производств, по аналогии с Единым реестром досудебных расследований (ЕРДР), где регистрируются уголовные правонарушения. Об этом сегодня в ходе выездного заседания Комитета по конституционному законодательству, судебной системе и правоохранительным органам сената по вопросу применения и использования карты уголовных правонарушений председатель комитета по правовой статистике и специальным учетам ГП Багдат Мусин.

«Для чего он создается? На сегодня есть ЕРДР по всем уголовным правонарушениям. То же самое хотим попробовать сделать по адмпроизводствам. Здесь мы начали с дорожной полиции, потому что большинство протоколов составляются ими. Сегодня планшеты имеют около тысячи дорожных полицейских. Ими оформлено 80 тысяч протоколов в электронном виде. Здесь есть города-лидеры. Особо хотел отметить Астану, Алматы и город Тараз, где уже полноценно обеспечили своих полицейских соответствующими планшетами. Всего нужно примерно около 5 тыс. планшетов. Это минимальное количество для того, чтобы покрыть 90% составления адмпротоколов в электронном формате», - пояснил он.

В этой части дополнительно надзорное ведомство предлагает обеспечить правонарушителей возможностью оплатить штрафы на месте с помощью банковской карты. В этом случае, им, помимо действующей 50% скидки за оплату адмштрафа в течение 7 дней, предлагается предоставлять в качестве стимулирующей меры еще 5% скидки за оплату посредством банковской карты. Таким образом инициаторы надеются улучшить взыскиваемость штрафов.

Наряду с этим ГП интегрирует свои системы с городскими системами фото и видеофиксации.

«Все фото- и видеофиксации, которые у нас происходят в системе «Сергек» будут направляться к нам в базу данных. Для чего это делается? Сегодня сотрудник адмполиции гипотетически имеет возможность удалить штраф, и мы как прокуроры не будем знать, что этот штраф удален. А с введением единого реестра, мы будем видеть все штрафы и все действия полицейских, удаляли они что-то или вносили. Таким образом будет обеспечена прозрачность надзора за административными делами», - сказал Багдат Мусин.

В дальнейшем в ведомстве планируют подключить к данному реестру все 64 госоргана, которые сегодня составляют административные протоколы с тем, чтобы все госорганы были в единой системе и составляли адмпротоколы по единообразному принципу.

«Необходимо законодательное закрепление ЕРАП. С соответствующей инициативой мы выйдем для того, чтобы закрепить ЕРАП в КоАПе в качестве единого источника информации и чтобы была единая база по штрафам по аналогии с ЕРДР в Уголовно-процессуальном кодексе», - резюмировал руководитель комитета по правовой статистике и специальным учетам ГП.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 20 апреля 2018 > № 2575576


Белоруссия. США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > belta.by, 20 апреля 2018 > № 2575518

Компания Google и Парк высоких технологий (ПВТ) договорились совместно продвигать продуктовые компании-резидентов парка. Об этом БЕЛТА сообщили в ПВТ по итогам встречи директора Всеволода Янчевского с региональным менеджером по новым рынкам в Центральной и Восточной Европе Гетцом Трилхаасом, которая состоялась в администрации парка.

На встрече обсуждались вопросы сотрудничества в области поддержки и продвижения продуктовых компаний, а также развития экосистемы для белорусских стартапов.

Представители компании Google рассказали об их опыте сотрудничества с зарубежными технологическими парками. Они представили новые маркетинговые инструменты для продуктовых компаний, которые позволяют идентифицировать запросы услуг и товаров для определенных видов рынка и дают возможность организовать поиск рынков за пределами страны.

Директор ПВТ познакомил гостей с новыми возможностями для иностранных центров разработок, которые открываются в Беларуси со вступлением в силу декрета №8 "О развитии цифровой экономики".

Корпорация Google приобрела в августе 2017 года белорусскую ИТ-компанию в сфере искусственного интеллекта - резидента Парка высоких технологий ООО "Эймэта". Внимание Google привлекли уникальные технологии и разработки белорусских инженеров - мобильное приложение Fabby с технологией выделения человека из фона с возможностью замены последнего. Причем впервые в мире технология работала напрямую на мобильных устройствах и сразу на потоковом видео.

Белоруссия. США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > belta.by, 20 апреля 2018 > № 2575518


Украина. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578351 Владимир Горбулин

Владимир Горбулин: «Нападение на Украину приведёт к новой мировой войне»

Анна Стешенко, журналист, LB.ua, Украина

LB.ua: Ракетный удар по Сирии, введение новых санкций против России, — мы наблюдаем рост напряженности в глобальном масштабе. Насколько велика опасность «большой войны», учитывая такое обострение?

Владимир Горбулин: На мой взгляд, напряжение действительно достигло очень высокого предела и вызывает тревогу во всем мире. Этот тезис под сомнение ставить сегодня нельзя. Мы уже «нырнули» в «холодную войну». Считаю, что из неё ещё не вынырнули. Я бы сказал, что именно в прошлом месяце у нас было какое-то «мартовское безумие». Это термин из американского студенческого баскетбола, самого модного спорта США, когда команда играет по круговой системе, а, начиная с марта, они играют уже «навылет». Так вот, 1 марта Путин задал тональность, сказав о бесконечных возможностях своего Министерства обороны. Хотя, я полагаю, что в его выступлении на самом деле было много технологического бреда. Потом последовали события с отравлением Скрипаля, высылка дипломатов. Да, такого никогда не было. 250 людей за такое короткое время! Плюс нужно учитывать взаимоотношения у США с Китаем, это уже почти торговая война. Все это создаёт, если честно говорить, очень печальный небосклон. Очень печальный! Однако я думаю, что самоубийц в этом мире мало. Я как человек, который разбирается не только в ракетных вооружениях, но и в ядерных, не думаю, что мы приблизились к «большой войне».

— Вы сказали, что началась «холодная война»…

— Сегодняшние события мне чем-то напоминают 1962 год. Советский Союз и США. Тогда Никита Сергеевич (Хрущев — LB.ua) блефовал. Тогда наш ракетный потенциал не доставал США. Он был недостаточен. А мы были окружены таким количеством военных баз, что мы бы не смогли от них защититься. От стратегической и ядерной авиации Штатов. Я считаю, что тогда мы были очень близки ко всему. Но благодаря позиции Кеннеди, в первую очередь, нам удалось «растащить» эту ситуацию. Хотя генералитет и Пентагон в то время давили на Кеннеди. После 1962 года ничего подобного не было. Просто были пересечения «по касательной» войск СССР и США.

— На Ваш взгляд, кто выйдет на этот раз победителем в новой «холодной войне» — Путин или Трамп?

— Они оба достаточно сложных человека. Но если Путина я уже изучил, то о Трампе пока что точно сказать не могу. Он пришёл из сферы шоу-бизнеса в какой-то степени. Поэтому крайне сложно сказать, как он оценивает события. Но в США, кроме президента, есть Конгресс. А в России, кроме Путина, ничего нет. Там есть только Путин! Путин — старый, Путин — новый, но на самом деле ничего не меняется. Он сам себе оппонирует. Но в то же время, считаю, что пойти на серьезное обострение не хватит того, что называется, как бы это сказать, «дурного мужества». Потому что, я не думаю, что кто-то хочет прекращения жизни на этой Земле — завтра или послезавтра. Поэтому это будет сдерживающим фактором.

— То есть все заявления о ядерном потенциале, о новых типах вооружений — это не больше, чем бряцание оружием?

— США и Россия столько сделали, чтобы сократить ядерное вооружение. В 1985 году было 60 тыс. ядерных боеголовок. Сегодня осталось всего 15 тысяч: 7,5 у России и 7,5 — у Штатов. У других тоже есть. Но я надеюсь, что здравый рассудок возобладает.

— Никто не рискнёт нажать ядерную кнопку?

— Тогда просто закончат свои жизни. А все они хотят жить! Так можете и написать. Все они хотят жить.

— Согласно информации СНБО, Россия увеличивает своё военное присутствие на нашей оккупированной территории. Это говорит о том, что Путин готовится к новому наступлению на Украину?

— Военное присутствие России давно увеличено. Только в одно время на Донбассе было порядка 9 тысяч русских, затем — 7,5 тысяч, а сейчас — 2,9 тысяч, и это только русских. В Крыму — порядка 30 тысяч хорошо вооруженных войск. Знаете, не думаю, что Крым станет спусковым крючком. Это неприятно — иметь «подбрюшье» у себя в отношении Запорожской, Одесской, Днепропетровской и Херсонской областях. Но я не думаю, что начнётся война.

— То есть Путин не пойдёт на новое вооруженное наступление?

— Думаю, что на большую экспансию и наступление не пойдёт. И на Украину, в том числе. Абсолютная правда, что Россия увеличивает военное присутствие. Мы окружены на самом деле давно. Плюс не стоит забывать, что 18 плацдармов находятся по периметру, на которых присутствуют 4-ая и 6-ая авиационные армии. И для Украины страшен не столько российский «Искандер» — в ракетном плане Россия имеет абсолютное преимущество. Поэтому нам защититься нечем. Но такое вероятное нападение на Украину приведёт к новой мировой войне. Думаю, Путин на это не пойдёт.

— Вы верите лично в то, что Украина вернёт Крым и Донбасс?

— Я не буду отвечать на этот вопрос. Потому что я верю. Но не хочу присоединиться к многочисленным нашим «кукушкам» и «петухам», которые изо дня в день на экранах телевизора столь смело рассуждают, не понимая, какой накоплен ядерный потенциал. Достаточно вспомнить: 0,002 мегатонны упали на Хиросиму и Нагасаки. Погибло 160-170 тысяч человек. А сегодня каждая боеголовка, как в России, так и США, это в лучшем случае 0,4-0,5 мегатонны. Поэтому надо бы подумать всем «кричащим» из телевизионного ящика. Нельзя обострять ситуацию дальше.

Украина. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578351 Владимир Горбулин


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578331 Джеймс Коми

Интервью Джеймса Коми главному ведущему «Эй-Би-Си Ньюс» Джорджу Стефанопулосу

ABC News, США

Главный ведущий «Эй-Би-Си Ньюс» Джордж Стефанопулос взял интервью у бывшего директора ФБР Джеймса Коми, которое покажут в эфире в воскресенье 15 апреля 2018 года в специальном выпуске программы «20/20», перед выходом книги Коми «A Higher Loyalty» (Преданность высшего свойства). Ниже приводится запись этого интервью.

Джордж Стефанопулос: Спасибо за то, что сделали это.

Джеймс Коми: О, я с удовольствием. Спасибо, что пришли.

— Начнем с простого. Зачем вы написали эту книгу?

— Я — я не собирался писать книги. Но я решил, что эту написать должен, чтобы попытаться принести пользу. Такова была моя цель после отставки — принести пользу. И я подумал, что могу оказаться полезным, если предложу людям, особенно молодежи, свою точку зрения на то, каким должно быть руководство, и как оно должно рассматривать ценности, ставя их во главу угла. И поэтому…

— Вы излагаете качества нравственного лидера. Каковы они?

— Прежде всего, этот человек осознает, что в центре его руководства должны находиться непреходящие ценности. Работает ли он в правительстве, в частном секторе, возглавляет ли он университет — этот человек должен быть сосредоточен на таких понятиях, как честность, справедливость и, прежде всего, правда. Он должен понимать, что правда важна.

— Складывается такое ощущение, что в основе этой книги лежит тревога. Вы считаете, что мы живем в опасное для нашей страны время?

— Да, думаю, это так. А я весьма осторожен в выборе слов. Сначала, когда я употребил слово «опасный», у меня это вызвало обеспокоенность. Я подумал: «Может, это преувеличение?» Это вызвано не тем, что…

— Почему нет?

— Меня беспокоит, что нормы, лежащие в основе нашей страны… Мы как американцы можем спорить и драться в вопросах продажи оружия, налогов, иммиграции, и мы всегда это делали и делаем. Но нас объединяет набор норм. И самое важное — это правда. «Мы считаем правду самоочевидной», — ведь так гласят наши основополагающие документы, верно? Правда — третье слово в этом предложении. Таковы наши основы. И если мы их утратим, если мы прекратим требовать от наших лидеров верности правде, то в кого мы превратимся? И в этот момент я начал волноваться. По сути дела, в опасности оказываются сами основы нашей страны, когда мы прекращаем давать оценку своим лидерам по главному мерилу — по главной ценности, какой является правда.

— А мы утрачиваем эти основы?

— Да, отчасти. Но как мне кажется, сила нашей страны в том, что мы это превозможем. Да, этой норме будет нанесен вред. Но я в книге сравниваю президента Трампа с лесным пожаром. Ущерб он нанесет величайший. Нанесет ущерб всем этим важным нормам. Но лесной пожар дает возможность прорасти полезным растениям, у которых до пожара не было никакого шанса.

— И как это получится?

— Получится двояко. Во-первых, мы перестанем бесчувственно относиться к тому, что правду каждый день попирают. Мы придем к выводу, что на это нужно обращать внимание, потому что наш сегодняшний курс — это прямая дорога к утрате правды как главной ценности нашей страны. Поэтому каждый из нас должен постоянно в этом участвовать и бить тревогу, когда видит, что правда в опасности, когда видит ложь. И далее, как я уже сказал, мы должны быть вовлечены, мы не должны проявлять равнодушие. Американский народ должен выступить на улицах, на участках для голосования и сказать: «Да, мы во многом не согласны друг с другом. Но у всех у нас есть нечто общее, что исключительно важно для нашей страны. И наши лидеры обязаны соответствовать этим ценностям.

— А откуда такое название — «Преданность высшего свойства»?

— Что ж, отчасти заголовок взялся из моей странной беседы с президентом во время ужина в Белом доме в январе прошлого года, когда он попросил меня как директора ФБР проявить личную преданность к нему. Но я должен быть предан американскому народу и институтам власти. Более того, я всю свою жизнь старался быть лучше как руководитель, старался понять, что важно в руководителе, в лидере. Изучая тех лидеров, которые намного лучше меня, я осознал, что руководитель должен хранить верность и преданность чему-то более высокому, нежели вещи срочного политического порядка, более высокому, чем популярность. Мы должны думать: «Каковы ценности того института, в котором я работаю, каковы ценности страны, о которой я забочусь?»

— Вы смотрите на свою 40-летнюю карьеру, вы как Зелиг современных правоохранительных органов (герой одноименного фильма, способный перевоплощаться в разные личности, принимать облик любого, с кем он окажется рядом — прим. перев.).

— Я человек выдающийся, потому что длинный. Меня видно на любой фотографии…

— Ну, это далеко не все. Вы боролись с мафией, с Мартой Стюарт (предприниматель и телеведущая, оказавшаяся в тюрьме из-за мошеннических действий — прим. перев.), вы оказались в центре громкого скандала из-за слежки властей, из-за пыток. Какие важные уроки вы извлекли из всего этого?

— Важный урок из всего этого? У меня была странная и замечательная карьера. Не знаю, где я оказался в итоге всех этих случаев. Но один урок я извлек. Когда ты оказываешься в трудной ситуации, и у тебя в голове кричат громкие голоса, ты должен подняться над всем этим и задать вопрос: «Что же самое важное в конечном итоге? За что выступает этот орган власти? За что выступает моя страна?»

Это помогает более четко и ясно видеть и понимать, что правда важна, что честность важна. Это нравственные ценности, и они непреходящи. Когда-нибудь тебе придется объяснять своим внукам, что ты сделал и почему, и это будет очень важно. Мои внуки не поймут, как люди злились на меня, как вице-президент США говорил мне, что из-за меня умрут люди.

Они захотят узнать следующее: «Какая у тебя была путеводная звезда? Почему ты принимал такие решения?» И я надеюсь, что смогу ответить: «Потому что я не спешил и думал о том, что имеет значение. За что выступает мое ведомство, и за что выступает моя страна».

— В самом начале карьеры вы участвовали в судебном преследовании крупных мафиозных фигур. Это как-то повлияло на ваше формирование?

— Ну, это был колоссальный опыт, настоящее образование — взгляд изнутри на Коза-Ностру, мафию — как в США, так и на Сицилии. С этим пришло осознание того, что мафия — это такая же организация, как и все прочие. Что у нее есть руководитель, есть мелкие сошки, есть ценности и принципы. Это абсолютно безнравственная организация. Это прямая противоположность нравственному руководству.

Но в то время я этого не знал. Однако эта работа сформировала у меня убежденность в том, что правда должна занимать центральное место в нашей жизни. И что руководство должно сосредоточить свое внимание на важных нравственных ценностях, а не на том, что хорошо для главного начальника, или как добиться того, что хорошо для главного начальника, дать ему то, что он хочет.

— Правда должна занимать центральное место в нашей жизни. И в деле Марты Стюарт тоже?

— Да. Поначалу я ненавидел это дело Марты Стюарт.

— Почему?

— Я не хотел иметь к нему никакого отношения. В то время у нас было много других громких дел. Дело телекоммуникационной компании «УорлдКом», дело «Аделфии», дело «Энрона». Мы старались расследовать случаи корпоративного мошенничества и обмана, масштабного обмана, и подать американскому народу сигнал, что система не прогнила, что богатым это мошенничество не сойдет с рук. Это очень трудная и очень важная работа.

Посреди всего этого, в этих делах были люди, скажем, один знаменитый человек, который во время следствия по инсайдерской торговле по всей видимости солгал. Вначале я отреагировал на это так: «Ну, это пустяки, мелочи. Это отвлечет внимание. Люди начнут бросать в меня камни. Более того, это отвлечет нас от другой работы, которой мы занимаемся».

Люди этого не понимают, но я очень сильно сомневался и едва не отказался от дела против Марты Стюарт, потому что она была богатая и знаменитая. Но я тогда решил, что если бы это был другой человек, любой простой человек, то его все равно следовало бы привлечь к ответственности. Сделать такой вывод мне помогло дело, которое я вел в Ричмонде против одного проповедника-афроамериканца, будучи там федеральным прокурором.

Этот человек лгал нам во время следствия. Я умолял его: «Пожалуйста, не лгите нам, потому что если вы будете лгать, мы привлечем вас к уголовной ответственности». А он все равно солгал. В итоге нам пришлось вынести ему приговор, и он на год с лишним отправился в тюрьму. А я стоял в своем кабинете на Манхэттене — я помню этот момент — смотрел на Бруклинский мост и думал: «А ведь никто в Нью-Йорке, кроме меня, не знает этого человека по имени».

«И почему к Марте Стюарт должно быть иное отношение, нежели к тому человеку?» Причина одна: потому что она богатая и знаменитая, и потому что меня за это будут критиковать. Правда имеет значение в системе уголовной юстиции. А раз она имеет значение, то мы должны привлекать к ответственности людей, которые лгут в процессе следствия.

— Вы не лжете следователям, вы не лжете под присягой?

— Это невозможно, так как в этом случае будет нарушено верховенство права. Было время, когда люди боялись попасть в ад, если принесут присягу именем Бога, а потом нарушат ее. Сегодня мы отошли от этого. Но вместо такого страха должен быть страх перед тем, что если ты солжешь, а власти убедительно докажут твою ложь, они привлекут тебя к ответственности, дабы подать пример всем остальным, кого могут привлечь в качестве свидетелей. Надо говорить правду. Это чрезвычайно важно.

— Вы упомянули, что вице-президент Чейни один раз сказал: «Из-за того, что вы сейчас делаете, умрут люди». Разъясните, в чем тут дело?

— Дело было в западном крыле Белого дома, в комнате для сотрудников. Я тогда работал в Министерстве юстиции, был человеком номер два, заместителем генерального прокурора. Мы в то время вели с Белым домом спор о том, имеются ли законные основания для прослушивания и слежки, которые президент поручил организовать в Соединенных Штатах АНБ.

И мы пришли к выводу — точнее, очень умные юристы, работавшие у меня, пришли к выводу, и я с ними согласился, что у нас нет законных оснований активно участвовать в такой деятельности. Поэтому мы решили отказаться от такого участия. Состоялась встреча, на которой меня пытались убедить передумать. Там председательствовал вице-президент. Он сидел во главе стола.

Я сидел от него по левую руку. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Из-за того, что вы делаете, умрут тысячи людей». Что он имел в виду? А вот что. Поскольку вы заставляете нас прекратить эту программу слежки из-за отсутствия для нее законных оснований, умрут люди.

Моя реакция была такой, и я сказал ему: «Это не на пользу. Да, это вызывает у меня горькие чувства. Я не хочу, чтобы люди умирали. Я всю свою жизнь посвятил защите невинных людей. Но я должен сказать то, что может подтвердить Министерство юстиции, что мы считаем законным. И то, что вы хотите другого, или что это важно, не меняет суть закона. И я — я не могу поменять свою точку зрения. В комнате сгустилась напряженность, и я почувствовал, откровенно говоря, что меня могут раздавить как виноградину. Но я не мог поступить иначе. Не было другого пути. Закон совершенно ясен. И как я, будучи одним из руководителей Министерства юстиции, могу подписаться под чем-то, что не имеет под собой законных оснований? Поэтому мы настаивали на своем.

— Тот же самый вопрос привел к ставшему знаменитым столкновению в больничной палате тогдашнего генерального прокурора Джона Эшкрофта (John Ashcroft). Вы поспешили к нему в палату. Зачем?

— Да, это так. Думаю, это было на следующий день после встречи с вице-президентом Чейни, когда я направлялся домой и ехал по Конститьюшн-авеню. Слева от меня стоял памятник Вашингтону. Справа находился изгиб дороги, откуда можно было увидеть Белый дом. И тут зазвонил телефон.

Звонили от генерального прокурора, моего начальника Джона Эшкрофта. Он был в реанимации. Очень, очень серьезно болел, лежал в госпитале Джорджа Вашингтона. Номер набрал руководитель его аппарата, и он сказал, что хотя мы заявили Белому дому, будто не можем заверить данное решение, на самом деле я исполняю обязанности генерального прокурора и имею такое право, но мы не можем одобрить это беззаконие. Поэтому это дело надо прекратить.

Он звонил, чтобы предупредить, что президент направил в реанимационное отделение госпиталя Джорджа Вашингтона двоих своих главных помощников, юридического советника Белого дома и руководителя аппарата, чтобы те поговорили с генеральным прокурором. Поэтому я повесил трубку и сказал водителю: «Эд, я должен немедленно попасть в госпиталь Джорджа Вашингтона».

Ему достаточно было услышать тон моего заявления. Он тут же включил сирену, маячки и погнал машину в госпиталь так, будто это было состязание Национальной ассоциации гонок. Мы остановились перед входом. Я выскочил из машины вместе с телохранителями, забежал в госпиталь и поспешил вверх по лестнице. Лифт ждать не стал, потому что времени не было. Мне надо было как можно скорее добраться туда, чтобы ужасно больного человека не заставили подписать что-то такое, что он был неправомочен подписывать — ведь я исполнял обязанности генерального прокурора.

— И что в итоге, он не подписал?

— В итоге он повел себя исключительно. Я попал в госпитальную палату до них. Я постарался сориентировать генерального прокурора о месте и времени. Он как будто не понимал меня. В конце концов, этот человек был смертельно болен, он посерел и лежал в кровати в полубессознательном состоянии. Тогда я сел рядом с ним и подвинулся к нему как можно ближе.

Все это время с другой стороны постели стояла жена Эшкрофта, и она не отпускала его руку. А я ждал. За мной стояли два человека из моего аппарата. Я не знал, что один из них все это время делал записи. И тут входят руководитель аппарата Белого дома и советник. Они принесли с собой конверт. Они попытались убедить Джона Эшкрофта утвердить данную программу, которую, по его словам, нельзя было продолжать, так как она не имела под собой законных оснований.

Они начали с ним говорить. И тут он меня поразил. Эшкрофт приподнялся на локтях и обругал их. Она сказал, что его ввели в заблуждение, что он не понимал, что они делают. Они лишили его в момент острой необходимости юридического совета. Тут он в изнеможении опустился на подушку. А потом сказал: «Но все это не имеет никакого значения, потому что я не генеральный прокурор». Он указал пальцем на меня и заявил: «Вот генеральный прокурор». Эти люди даже не посмотрели на меня. Они просто развернулись. Один сказал: «Поправляйтесь», и они вышли из палаты.

— В книге вы описываете один произошедший после этого эпизод, эмоциональный момент между Робертом Мюллером и Эшкрофтом.

— Да. Когда мы мчались на машине как на гонках к госпиталю, я позвонил Бобу Мюллеру, который в то время был директором ФБР. Он был на ужине в ресторане вместе с семьей. Я рассказал ему о случившемся. Он следил за этим конфликтом с Белым домом. ФБР было ключевым участником этой программы.

Мнение Боба Мюллера было таково: «Если (нецензурное выражение) Министерство юстиции не может найти для этого законных оснований, то ФБР в этом никак не участвует». Как вы, наверное, знаете, ФБР это отдельная организация, но она находится в структуре Министерства юстиции. Так что я позвонил Бобу и рассказал о происходящем. Я хотел, чтобы он знал об этом, из-за его положения, авторитета и возможностей. Мы не были близки, мы не были друзьями в плане какого-то там общения. Но я знал, что он смотрит на это дело так же, как и я. И еще я знал, что его положение, его опыт, его вес будут очень важны. И он заявил: «Я сейчас приеду».

Он тоже поспешил в госпиталь. Добрался он туда уже после того, как люди из Белого дома покинули реанимацию. Он появился спустя несколько мгновений. Он стоял там, потом наклонился к этому тяжело больному человеку и сказал ему, что в жизни каждого наступает момент, когда Всевышний подвергает его испытанию. А потом он заявил: «Вы сегодня прошли это испытание».

А я… это был по-настоящему тяжелый момент. Меня захлестнули эмоции, когда я это услышал. И я почувствовал, что закон восторжествовал. Закон удержался. Для меня это было как сон. Мы стоим в госпитальной палате, высокопоставленные чиновники добиваются от смертельно больного генпрокурора, чтобы он что-то подписал. Но это был не сон. А закон не был нарушен.

— В той же самой администрации — у вас был скандал из-за пыток, из-за того, являются они обоснованными и законными или нет. И там был весьма примечательный момент с вашей женой Пэтрис. Она не знала всех подробностей того, что вам пришлось пережить, но она сказала что-то такое…

— Да, сказала, и на самом деле, это вызвало у меня небольшое раздражение. Я очень ее люблю. И она делает замечательные комментарии. Она не знала, над чем я работаю, но видела в новостях весь этот скандал, как обращаются с заключенными в американской тюрьме Абу-Грейб в Ираке.

А еще было очень много новостей и дебатов о том, занимается или нет американское правительство пытками. Она это знала, а еще она знала о том, что на меня оказывается колоссальное давление. Это было уже после той баталии со слежкой. И как-то раз Пэтрис мне сказала: «Не будь сторонником пыток». А я ей: «Ну, ты ведь знаешь, я не могу с тобой разговаривать на такие темы».

А она ответила: «А я и не хочу разговаривать. Просто не будь сторонником пыток». А потом она время от времени это повторяла. А я с тех пор говорил ей: «Слушай, это не очень-то полезно, твой голос как эхо звучит все время у меня в голове». Она хотела сказать вот что: «Будь выше этого и помни, что когда-нибудь тебе придется объяснять внукам, как ты себя вел».

— Вы до сих пор думаете, что это не очень-то полезно?

— О, нет, это пошло на пользу. Да и в тот момент это было на пользу. Но в тот момент это вызвало у меня раздражение, потому что я хотел сказать: «Ты понятия не имеешь, насколько сложны все эти юридические вопросы. Ты понятия не имеешь, что конгресс в американском уголовном кодексе дает иное толкование пыткам, не такое, как их понимаешь ты и я. Поэтому не надо говорить: «Не будь сторонником пыток». Я не хочу им быть. Но как юрист я должен говорить: «Вот что означает правовая норма». И есть очень многое, что может оказаться приемлемым по этим нормам права. Есть много вещей, которые могут оказаться пыткой, хотя ни один нормальный человек их таковыми не считает.

— Объясните это всем, кто нас смотрит в стране, так как мне кажется, что людям это сложно понять. Вы действительно не можете говорить со своей женой о работе?

— Не могу. И это создает дополнительный стресс. Так действуют правила. А правила таковы, что если ты имеешь дело с засекреченными материалами, то обсуждать их ты можешь только с людьми, обязанными о них знать по работе и имеющими соответствующий допуск. А у моей супруги нет ни того, ни другого. Ну, раз она не работает вместе со мной в правительстве и над этим конкретным вопросом.

Но поскольку мы любим друг друга, и она всю жизнь является моей советчицей, ей и не надо было ничего знать о тех секретных вопросах, над которыми я работал. И у нее не было соответствующего допуска. Она исключительно надежный человек, но соответствующего допуска не имеет.

Но во время всех этих слежек и пыток она знала, что меня что-то беспокоит во сне. Что-то заставляет меня приезжать вечером домой очень поздно, что-то заставляет уезжать рано утром. Она могла только догадываться, в чем причина. Что касается борьбы по вопросу слежки, она не могла даже догадываться, так как все было совершенно секретно. Что касается борьбы по вопросу о пытках, то она могла иметь некое представление, так как видела это в новостях.

— В самом начале книги вы… вы пишете о том, что знаете — книгу могли расценить как проявление тщеславия.

— Да.

— И что вас в этом беспокоит?

— Ну, именно поэтому я никогда не собирался писать книги. Мне всегда казалось, что это некая попытка потешить собственное эго. А я всю жизнь боролся со своим самомнением, ощущая, что не должен влюбляться в собственную точку зрения. Так что борьба с самомнением и ощущение того, что мемуары есть попытка удовлетворить свой апломб, убедили меня, что книг я писать не буду.

И я уверен, что мои друзья по колледжу и по юридическому факультету сейчас смеются и говорят: «Ага, а вот он и написал книгу». Я никогда не хотел писать мемуары. И я надеюсь, что люди будут читать мою книгу из-за того, что я хотел принести пользу. Это не мемуары. Я не включил в книгу огромное множество моментов из своей жизни, важных моментов. Но я постарался отобрать то, что относится к руководству, дабы попытаться объяснить, в том числе, через допущенные мною ошибки, что я думаю о нравственном руководстве, и каким оно должно быть.

Я не идеальный руководитель. И вообще — я считаю, что идеальных руководителей не бывает. Но из работы с великолепными людьми, из своих собственных допущенных в жизни ошибок, из совместной работы с людьми, которые не являются эффективными руководителями, я вынес собственные суждения о том, какими должны быть лидеры. И именно об этом я постарался написать в книге.

— Как вы говорите, никто не идеален. А что Джеймс Коми может рассказать по душам о Джеймсе Коми, в чем он может его упрекнуть?

— Сколько у нас времени? Ага. По душам о себе самом? Эго у меня в центре внимания. С самого детства у меня было такое чувство уверенности в себе, переходящее в самоуверенность. Я знал, что кое в чем достаточно хорош. И есть опасность, что уверенность в себе превратится в спесь, высокомерие, и тогда я уже не смогу признавать свои ошибки и то, что другие люди соображают в том или ином вопросе лучше меня.

Думаю, это основное мое беспокойство о себе самом. Это чрезмерная самоуверенность, могущая привести к завышенной самооценке, к узости мышления. Я всю свою жизнь пытаюсь оградиться от этого. Прежде всего, я женился на человеке, который в любой момент может мне сказать что угодно. Я окружил себя людьми, которые режут правду-матку и говорят: «Нет, нет, притормози. А об этом ты подумал? А о том?»

— Так что вы не будете против неудобных вопросов, ведь вы сами написали об этом.

— Я должен их выслушивать, должен на них отвечать, если меня больше всего тревожит то, что… что я могу убедить себя в собственной правоте и непогрешимости, если у меня в окружении нет людей, которые будут пробивать насквозь мою самоуверенность, показывая, что я могу принять неправильное решение, могу допустить большую ошибку.

С возрастом начинаешь понимать, что сомнение — это не недостаток, не слабость. Сомнение это достоинство, сила. Важно всегда, вплоть до принятия решения, помнить о том, что ты можешь ошибаться. И очень важно уметь сказать это себе самому. Но не менее важно, чтобы люди вокруг тебя постоянно тыкали тебя, подталкивали, указывали тебе пальцем.

— Еще одна короткая глава в вашей карьере, когда вы участвовали в сенатском расследовании компании «Уайтуотер» по делу Клинтонов. Что именно вы делали?

— Я пять месяцев работал штатным юристом в специальной комиссии банковского комитета, которая вела расследование «Уайтуотер». Моя задача была в том, чтобы расследовать самоубийство чиновника из Белого дома, который был заместителем юридического советника в Белом доме.

— Винс Фостер?

— Да, его имя Винс Фостер. Я должен был выяснить, не взял ли кто-то документы из его кабинета, чтобы использовать их ненадлежащим образом. Я проработал там всего пять месяцев. У нас с Пэтрис была личная трагедия. У нас родился вполне здоровый мальчик, Коллин Коми. Я к тому времени проработал в следственной группе пять месяцев. К несчастью, он умер от инфекции, которую можно было предотвратить. Поэтому я ушел оттуда и не вернулся.

— А позже вы участвовали в предъявлении обвинения, или по крайней мере, в расследовании того, не сделал ли Билл Клинтон что-то неподобающее, когда помиловал Марка Рича.

— Верно. Когда после 11 сентября я стал прокурором на Манхэттене, мне от моей предшественницы Мэри Джо Уайт досталось следствие по делу о том, не было ли каких-то элементов коррупции в помиловании, которое президент Клинтон предоставил беглецу Марку Ричу и его защитнику Пинкусу Грину.

Этих парней обвинили в налоговом мошенничестве и в торговле с врагом. Они бежали в Швейцарию и прожили там много лет. А президент Клинтон, когда уходил со своего поста, помиловал их, и это был из ряда вон выходящий случай.

На самом деле, я не знаю ни единого случая, когда беглеца от правосудия помиловали бы. И ФБР вместе с прокуратурой начали расследовать, не было ли каких-нибудь обещаний о пожертвованиях для Библиотеки Клинтона или чего-то еще, чтобы эти люди были помилованы. И я, как новый босс на Манхэттене, курировал это расследование.

— И что вы выяснили?

— Мы пришли к заключению, что для предъявления обвинений по этому делу улик недостаточно. Поэтому мы его закрыли.

— Сделали ли вы из этого расследования какие-то выводы о Клинтонах, о Хиллари Клинтон?

— Нет.

— Вообще никаких?

— Нет. Прежде всего, я ни разу с ней не встречался. И у меня были очень ограниченные задачи. За пять месяцев работу по делу «Уайтуотер» я занимался в основном Винсом Фостером и его аппаратом. Один из главных вопросов следствия заключался в том, не просила ли кого-нибудь тогдашняя первая леди Хиллари Клинтон забрать документы из его кабинета. Я не помню, каким было заключение, но я лично никакого вывода о ней не сделал.

То же самое и с помилованием. Я был изумлен, узнав о том, что президент Клинтон помиловал Марка Рича. Что получается? Президент США помиловал беглеца от правосудия, даже не спросив мнение прокуратуры и следствия? Это меня шокировало. Но ни к какому мнению о Хиллари Клинтон я не пришел.

— Но что вы думали о Хиллари Клинтон до начала следствия по делу об электронной переписке?

— Она мне казалась умным человеком, очень трудолюбивым. Была сенатором, имела репутацию очень трудолюбивого человека — опять же, я сужу об этом по средствам массовой информации. Упорно трудилась на посту госсекретаря. Вот, собственно, и все.

— И вдруг 6 июля 2015 года начинается рассмотрение дела о ее электронной почте. Что сделали вы?

— В начале июля генеральный инспектор разведывательного сообщества (этот человек ищет и расследует случаи мошенничества, растрат, злоупотреблений служебным положением и нарушений стандартов в разведывательном сообществе) направил несекретное представление в Министерство юстиции и в ФБР, в котором выразил обеспокоенность тем, что Хиллари Клинтон, пользуясь персональным сервером, который находился у нее дома в подвале, могла нарушить правила обращения с засекреченной информацией. Это было в начале июля. Я этим не занимался. Вскоре после этого ФБР начало уголовное расследование. Не знаю, когда оно было начато. Я был…

— Это было ниже вашего уровня?

— Да. ФБР — это огромная организация. Дело было возбуждено в обычном порядке нашим контрразведывательным управлением. Со временем о нем мне начал докладывать заместитель директора, который является старшим агентом в этой организации. И он рассказал мне, что мы начали уголовное расследование против Хиллари Клинтон.

— Но ведь о таких вещах докладывают довольно быстро, не правда ли?

— Да, да. Я просто говорю, что не знал — я не знал до… Насколько мне помнится, я не знал до того, как они завели дело, что они его завели, но ничего предосудительного в этом…

— И это не вы отдавали распоряжение о начале расследования…

— Верно. Верно.

— Расскажите, о чем именно там шла речь, что вы искали?

— Вопрос стоял так: не было ли ненадлежащего обращения с засекреченной информацией. То есть, не говорил ли кто-то о засекреченной информации за пределами той системы, где положено вести такие разговоры? Не передавал ли кто-то документы с грифом секретности людям, которые не должны их получать?

Предстояло выяснить, не использовала ли госсекретарь Клинтон этот персональный домен электронной почты для ведения служебной переписки как госсекретарь. Она не пользовалась государственной электронной почтой. А еще генеральный инспектор поднял вопрос о том, не общалась ли она и ее окружение в процессе работы на секретные темы с использованием незасекреченной системы электронной почты?

Засекреченная информация может быть разного уровня: низшего — для служебного пользования, следующего уровня — секретная, и совершенно секретная — это самый высокий уровень. И существуют правила относительно электронной переписки о такой информации, а также относительно того, где можно говорить о ней. Вопрос стоял так: общались ли они посредством незасекреченной системы на те темы, о которых нельзя переписываться через такую систему?

— И это произошло почти сразу после знаменитого дела с участием генерала Дэвида Петреуса, который нарушил правила обращения с секретной информацией. Тогда завели дело, начали расследование. Со временем он стал давать показания. Как вы знаете, многие из ваших критиков-консерваторов говорят, что дело Дэвида Петреуса было намного менее серьезным, чем дело Хиллари Клинтон. Тем не менее, вы решили не предъявлять ей обвинение. Ответьте, почему?

— Как мне кажется, дело Дэвида Петреуса было весьма серьезным. Он был директором ЦРУ. У него был роман с женщиной, с писательницей, которая собиралась написать о нем книгу. Он брал домой и хранил в рюкзаке тетради с записями о неких государственных секретах деликатного содержания. На них стоял гриф высшей степени секретности, потому что среди прочего там были записи разговоров с президентом Обамой о программах особого доступа. А это самые охраняемые у нас секреты.

А он передал эти тетради той женщине, которой не нужно было знать об этих материалах, и которая не имела соответствующего допуска. И еще он разрешил ей сфотографировать страницы, содержащие совершенно секретную информацию. А когда ФБР допрашивало его об этом, он солгал. Так что это явный случай умышленных неправомерных действий со стороны человека, отвечающего за секреты страны на посту директора ЦРУ, в том числе, по отношению к огромному объему совершенно секретной информации. А еще там было препятствование следствию.

Так что все было вполне серьезно. Я думаю, что генералу Петреусу следовало предъявить обвинение не только в нарушении правил обращения с секретной информацией, но и во лжи ФБР. Это был удар в самое сердце нашего правосудия. В итоге тогдашний генеральный прокурор Эрик Холдер решил, что Петреусу следует предъявить обвинение только в неправильном обращении с секретной информацией.

— А еще — еще вы пишете, что с самого начала знали о том, что дело против Клинтон вряд ли передадут в суд. Некоторые ваши критики, и в том числе, президент Трамп, считают, что вы предвзято отнеслись к этому делу.

— Да. Есть какое-то непонимание того, как ФБР рассматривало это дело. Люди забывают, что на самом деле я не вел это расследование. Я руководил организацией, которая вела это расследование. Люди не знают, как ведутся такие дела в мире контрразведки. А в этом мире неправильное обращение с засекреченной информацией расследуется. И мы уже 50 лет знаем, какие дела Министерство юстиции будет рассматривать и принимать в производство.

Оно будет рассматривать такие дела как дело Дэвида Петреуса. Но оно вряд ли будет поддерживать обвинение, если вы не сможете доказать, что человек типа Петреуса точно знал, что он действует в нарушение правил. Если нет свидетельств препятствования правосудию и предательства США, указаний на шпионаж.

Без этого мы имеем просто небрежность, случай крайней небрежности в обращении с секретной информацией. А такие нарушения влекут за собой административное наказание. По таким случаям обвинения не предъявляют, и дела в суд не передают. Я полвека занимаюсь такими делами. Я не знаю ни единого дела, где бы человека привлекли к суду за небрежность, причем даже за крайнюю небрежность. Когда заводится такое дело, вся эта история нам уже известна.

Поэтому следователи знали, что если они не найдут нечто неопровержимое, типа бесспорного доказательства, если они не смогут сказать госсекретарю Клинтон, что ей не следовало так поступать, или если она признается в этом, или если появятся признаки препятствования следствию, то тогда дело вряд ли будет передано в суд.

<…>

— Итак, Министерство юстиции скомпрометировало себя. Какова причина?

— А причина такая. Я должен говорить об этом крайне осторожно. В начале 2016 года американское разведывательное сообщество получило секретную информацию о том, что есть материал, вызывающий вопросы относительно того, не контролирует ли меня и ФБР Лоретта Линч (бывший генеральный прокурор США — прим. перев.), и не информирует ли она штаб Клинтон о ходе нашего расследования.

Скажу, что я в это не верю. Я не верю, что это правда. Но был материал, с которого, как мне известно, через несколько десятков лет снимут гриф секретности, и тогда у историков возникнет вопрос: «Гм, нет ли в этом чего-то странного? Не могла ли Лоретта Линч оказывать содействие штабу Клинтон и следить за тем, что делало ФБР?»

Опять же, это была неправда. Но был и материал, который после снятия с него грифа секретности в будущем мог указать на это. Все изменилось, на мой взгляд, когда это будущее превратилось в завтра. Дело было в середине июня. Тогда российские власти, действуя через подставных лиц и организации, начали сливать украденные материалы, украденные у организаций, связанных с Демократической партией США. Внезапно меня осенило, что это будущее, в котором с материалов снимут гриф секретности, вполне может наступить уже завтра. Опять же, хотя я в это не верил, материал был вполне реальный. Я не знаю, было ли правдой то, что в нем содержалось. Но он мог позволить людям, партийным активистам и их сторонникам, аргументированно заявлять, что следствие велось неправильно…

— А вы это расследовали?

— Да.

— И что вы нашли?

— Мы не нашли доказательств, что это соответствует действительности.

— Боже. Итак, вы не нашли доказательств, что это соответствует действительности. И тем не менее, вы называете это причиной, по которой вы решили самостоятельно…

— Одной из причин.

— Одной из причин. Не бросает ли это тень на генерального прокурора, необоснованную тень на генерального прокурора?

— В определенном смысле, да. Ну, то есть, мне нравится Лоретта. Я уважаю ее даже сегодня. В определенном смысле это было несправедливо по отношению к ней. Но когда ты руководишь таким институтом как Министерство юстиции, важно то, что думают люди. Вера и доверие людей — это для Министерства юстиции все.

Так что правда это была или нет, но сам факт того, что все выйдет наружу, и люди смогут говорить, что с этим расследованием происходит нечто ужасное, потребовал большей прозрачности. Я не говорю, что это правда. Но поскольку это подрывает доверие к нашей работе, надо было реагировать, надо было показать людям нашу работу. Опять же, политика Министерства юстиции позволяет это. Разница заключалась в разделении между ФБР и Министерством юстиции. Этот материал — конечно, я говорю о нем осторожно, потому что с него еще не снят гриф секретности — он стал еще одной гирей на чаше весов. И произошло это прямо перед…

— К-каким образом?

— Электронная почта Клинтон…

— Да, я хотел бы поговорить об этом…

— Показала…

— Через пару секунд. Но я понимаю, что вы не можете об этом говорить, хотя я читал об этом. Я думаю, об этом читали очень многие в нашей стране. Речь идет об электронных сообщениях и о служебных записках, которые обнародовали русские. ФБР известно, что это мусор. Почему же тогда вы позволили этому мусору повлиять на данное решение?

— Да, здесь есть для меня подвох, потому что… потому что ФБР сказало мне, что я обязан говорить об этом очень осторожно, так как материал до сих пор засекречен. Но я могу сказать, что это вполне реальный и основательный материал. Содержание вполне реальное. Другой вопрос — соответствует ли оно действительности. Опять же, насколько мне казалось, оно не соответствовало действительности.

Я… я не вижу никаких свидетельств того, что Лоретта Линч пыталась влиять на ход расследования в интересах штаба Клинтон или как-то направлять меня. Насколько я могу судить об этом, она держалась от него на расстоянии. Однако суть в том, что я знал о наличии материала, который мог в любой момент стать достоянием гласности, и тогда люди смогли бы весьма убедительно сказать, что здесь дело нечисто.

— Но ваша обязанность… в этом случае вы должны были встать и сказать: «Нет, ничего подозрительного здесь нет. Я это знаю. Я это расследовал. Я это изучал. Это неправда».

— Ну, конечно, если бы я мог это сделать. Но я не мог, с учетом правил обращения с секретной информацией. Вместо этого я мог предложить американскому народу необычайную прозрачность процесса расследования. Я мог сказать: «Вот что мы сделали, вот что мы выяснили, вот что мы думаем об этом. Вы можете нам доверять, поскольку мы показываем вам свою работу». Опять же, политика Министерства юстиции разрешает это в необычных случаях.

Да, это было досадно, это обескураживало. Я уверен, Лоретта Линч была недовольна появлением этого материала. Но на мой взгляд, мы должны были сделать нечто необычное, чтобы показать американскому народу нашу прозрачность и открытость. А потом в конце июня наступила кульминация.

— Да, через минуту мы дойдем до этого. Еще один, последний вопрос. «Нью-Йорк Таймс» привела слова бывших сотрудников Министерства юстиции, которые заявили: «ФБР не нашло доказательств, связывающих Линч и автора документа. Оно убеждено, что Коми был нужен предлог, дабы оказаться в центре внимания».

— Смотрите, я… я понимаю, почему люди так говорят. Но это просто неправда. Я рассказываю вам, как мы оценивали эту информацию. У нас не было оснований верить в правдивость сказанного в том документе. Ну, что Лоретта Линч связывалась со штабом Клинтон и контролировала нас. Но нет никаких сомнений, что это дало бы людям возможность утверждать, что именно так оно и есть.

<…>

— Пока все это происходило, ФБР начало расследование в отношении штаба Трампа. Почему?

© AP Photo, Alex Brandon

Бывший директор ФБР Джеймс Коми в сенате

— Ну, ради ясности постараюсь объяснить. Мы начали расследование в попытке узнать, есть ли какие-то американцы, связанные тем или иным образом со штабом Трампа и сотрудничающие с Россией в рамках ее усилий по оказанию влияния на наши выборы. И в конце июля ФБР получило информацию о том, что такие люди есть, а именно, что это советник по внешней политике по имени Пападопулос, работающий в штабе Трампа.

— Джордж Пападопулос.

— Да. Это человек, который говорил с кем-то в Лондоне о том, чтобы получить от русских компромат на Хиллари Клинтон. Они делали это в рамках своих попыток повлиять на нашу кампанию… э-э… на наши выборы. Это было важно, потому что задолго до этого появилась открытая информация о наличии у русских материала, который они собираются обнародовать. И они начали сливать его в середине июня.

Поэтому мы, наше контрразведывательное подразделение в конце июля начало расследование в попытке выяснить… мы знали, что русские пытаются вмешиваться в наши выборы. И мы хотели узнать, кто из американцев сотрудничает с ними, кто пытается им помочь.

— Вы также обратили внимание на Картера Пейджа, который работал со штабом Трампа.

— Верно.

— И что вас в нем беспокоило?

— То же самое. Мы хотели выяснить, не сотрудничает ли он так или иначе с русскими в рамках их кампании по оказанию влияния на наши… наши выборы. Мы постоянно слышим слово «сговор». По работе мне это слово незнакомо. Вопрос был в другом. Не замышляет ли кто-то, не помогает ли, не содействует ли русским в достижении их цели, которая заключается во вмешательстве в американские выборы? Вот на чем сосредоточилось контрразведывательное расследование.

— Какое воздействие Стил… так называемое досье Стила… оказало на расследование ФБР? Оно как-то повлияло на начало этого расследования?

— Нет. Как я уже говорил, информация, вызвавшая начало расследования, была о Пападопулосе, и появилась она в конце июля. ФБР до этого не получало никакой информации из так называемого досье Стила, насколько мне известно. Поэтому расследование было начато независимо от досье Стила.

— Итак, ФБР расследует факты российского вмешательства в нашу кампанию, пытаясь выяснить, не сотрудничали ли с русскими в рамках такого вмешательства те или иные люди, связанные с президентом Трампом. Что вы об этом думаете? Вы видели, как президент Трамп призывал русских обнародовать переписку Хиллари Клинтон; вы видели, как он отказывается критиковать Владимира Путина.

— Это те самые вопросы, которые мы сами задавали. Не сотрудничает ли кто-то из штаба Трампа тем или иным образом напрямую с русскими? Здесь все было неоднозначно, и могло иметь двоякий эффект, так как президент призывал опубликовать переписку.

Можно утверждать, что это указывает на наличие у них тайного канала связи с русскими. Либо же можно утверждать, что они близки с русскими, и что есть связи, которые мы в состоянии обнаружить. Это совершенно очевидно представляло для нас интерес, но мы к тому времени уже начали расследование.

— А как насчет нежелания критиковать Владимира Путина?

— Я не знаю, что за этим стоит. Ну, то есть… это озадачивает даже после того, как Трамп стал президентом, так как я обнаружил, что он не хочет критиковать его даже в неофициальной обстановке, в частном порядке. Я могу понять президента, который принимает геополитическое решение и говорит: «Я не должен публично критиковать лидера враждебной нам страны по такой-то и такой-то причине». Но я обнаружил, что президент Трамп отказывается делать это даже неофициально, без свидетелей. Я не знаю, почему он так поступает.

— Впервые вас проинформировали о досье Стила в августе 2015 года. Какое вы составили мнение о нем?

— В своей основе это совпадало с другой информацией, которую мы собрали в ходе расследования. То, что русские предпринимают массированные попытки вмешательства в наши выборы, преследуя при этом три цели: запятнать американскую демократию, чтобы она перестала быть светочем для других стран во всем мире; навредить Хиллари Клинтон, к которой Владимир Путин испытывает личную ненависть; и помочь Дональду Трампу стать президентом.

Эти утверждения составляют основу досье Стила, и из других источников мы уже знали, что это правда. Так что содержание этого досье в своей основе соответствовало нашим представлениям. Информация была от надежного источника, обладавшего солидной репутацией и опытом, который заслуживал доверия и пользовался уважением в спецслужбах союзников на всем протяжении своей карьеры. Нам было важно понять, что мы можем исключить, а что должны включить, и в чем мы можем удостовериться.

— То есть, вы считаете, что этот документ заслуживает доверия?

— Ну, источник определенно вполне надежный. Нет сомнений, что у него была целая сеть источников и их источников, которые имели возможность узнавать и сообщать такую информацию. Но мы обычно подходим к таким делам как бы с чистого листа, пытаясь выяснить, что мы можем подтвердить. Этот человек, заслуживающий доверия, говорит, что информация достоверная. Хорошо. Значит, мы можем продублировать эту работу, дабы убедиться, что и мы в состоянии разработать эти источники.

— Знали ли вы тогда, что в самом начале эту работу финансировали политические оппоненты президента Трампа?

— Да, мне как-то сказали, что эту работу первоначально финансировал некий республиканец, попросивший найти компромат на Дональда Трампа. А когда процесс выдвижения в Республиканской партии закончился, данную работу стала финансировать некая группа, связанная с демократами, которые тоже пытались найти компромат на Трампа. Я так и не узнал, что это были за группы, но мне известно, что когда работа начиналась, ее оплачивали республиканцы, а потом ее стали оплачивать демократы.

— Итак, в августе и сентябре в администрации Обамы шли активные дебаты: что можно раскрыть о действиях России, что можно раскрыть о вашем расследовании. Расскажите об этом подробнее.

— Да, но не про вторую часть. На самом деле, это было не так уж и сложно — сообщать или нет о том, что мы начали контрразведывательное расследование против небольшого количества американцев. Все дело в том, что тогда еще было слишком рано. Мы не знали, что у нас есть, и мы не хотели показывать, что изучаем этих людей.

Так что мы действовали в соответствии со своей политикой. Опять же, это дело очень сильно отличалось от дела Хиллари Клинтон, которое началось с публичного представления в суд. Все знали, что мы изучаем ее электронную почту. А когда мы спустя три месяца подтвердили это, никакой опасности для расследования не было.

На сей раз все было иначе. Нам не хотелось, чтобы эти американцы знали о наличии у нас подозрений в том, что они сотрудничают с русскими. Дело в том, что мы должны были добраться до сути и расследовать эту историю. Поэтому обсуждался несколько иной вопрос, вопрос довольно трудный: что мы должны рассказать американскому народу о вмешательстве русских в наши выборы?

Попытки навредить нашей демократии, навредить Хиллари Клинтон и помочь Дональду Трампу. Что с этим делать? Один из обсуждавшихся в то время вариантов состоял в следующем. Мы должны в некоторой степени обезопасить американский народ, сказав ему: «Русские пытаются влиять на вас. Вы должны знать об этом и учитывать это, когда будете смотреть новости и видеть разные подходы к тем или иным вопросам».

— Мы… мы знаем, что республиканцы в сенате очень активно возражали против открытости. Но в какой-то момент вы добровольно решили изложить все на бумаге?

— Да. Мне кажется, это было в августе. Я добровольно вызвался сделать это. Помню, я тогда сказал, что немного устал от своего независимого мнения по разным вопросам из-за той выволочки, которую я получил после 5 июля. Но на встрече с президентом я заявил: «Я готов высказаться на эту тему, чтобы помочь обезопасить американский народ, чтобы сделать ему профилактическую прививку».

Но я также понимаю, почему это такой трудный вопрос. Потому что когда ты объявляешь, что русские пытаются вмешиваться в наши выборы, ты можешь им помочь в осуществлении задуманного, в достижении их целей. Не будет ли подорвано доверие к нашим выборам, если президент Соединенных Штатов или кто-то из его высокопоставленных руководителей заявит об этом открыто?

«Понравится ли русским то, что вы это сделали?» Тогда я написал статью в колонке мнений одной ведущей газеты, которая изложила все, что происходит. Не про расследование, потому что это была слишком деликатная тема, и разглашать ее было нельзя, а про то, что русские уже здесь, и что они мешают нам. И что они и в прошлом этим занимались. И они не стали ловить меня на слове. А администрация Обамы продолжала обсуждение до начала октября.

— Вы пишете, что на президента и его администрацию повлияло их предположение о том, что Клинтон победит.

© AP Photo, Chase Stevens

Артисты переодетые в образы Хиллари Клинтон и Дональда Трампа развлекают толпу во время выборов в Лас-Вегасе

— Думаю, что так. На самом деле, я слышал, как президент говорит, и я написал об этом в книге, что «Путин поставил не на ту лошадь». То есть, мы работали в такой обстановке, где все опросы общественного мнения показывали, что у Дональда Трампа нет шансов. Поэтому, как мне кажется, президент хотел сказать: усилия русских напрасны, а поэтому зачем нам им помогать, рассказывая о их деятельности, раз их работа не достигнет цели?

— И тогда у людей появились бы основания усомниться в результатах голосования.

— Верно. Дональд Трамп уже тогда говорил: «Если я проиграю, это будет означать, что система нечестная». А если бы администрация Обамы открыто заявила, что русские пытаются помочь избранию Дональда Трампа, то это полностью соответствовало бы его заявлениям типа «Видите, я же вам говорил! Говорил, что вся система сфальсифицирована, что нельзя доверять американскому демократическому процессу». И тогда русские достигли бы своих целей.

— Но через какое-то время администрация все-таки заявила, что выявила факты российского вмешательства. И это вызывает у меня недоумение. Я… я озадачен. И еще. Когда они решили выступить с совместным заявлением комитетов по разведке, вы как директор ФБР отказались его подписывать. Почему?

— Из-за нашего подхода к этой ситуации в преддверии выборов. Может, вы слышали об этом — есть важная норма, с которой я жил всю свою карьеру на государственной службе. Это неписаная норма — подчиняться. Но если у тебя есть возможность избежать этого, ты не должен в преддверии выборов предпринимать никаких действий, могущих повлиять на них.

Я имею в виду ФБР и Министерство юстиции. Итак, нас в октябре попросили подписать заявление, в котором говорилось: «Русские вмешиваются в наши выборы». На мой взгляд, и на взгляд ФБР, было уже слишком поздно. И мы могли избежать вредных действий.

Потому что цель уже была достигнута. Американский народ уже знал об этом, потому что многие руководители из правительства говорили об этом с прессой, и кандидаты тоже об этом говорили, члены конгресса об этом говорили. Так что прививка уже была сделана, а на дворе стоял октябрь. И мы решили поступить в соответствии со своей политикой, которая гласит, что по мере возможности нам надо избегать действий. И мы это не подписали.

<…>

— Вы решили скрыть то обстоятельство, что ведете расследование на предмет возможных связей штаба Трампа с Россией. Вы скрыли это, дабы не дать ему повод сказать: «Ага, здесь все подтасовано».

— Ну нет. Это не относится к расследованию контрразведки по небольшому числу американцев. На самом деле, выбор был несложный, поскольку следствие было засекречено и продолжалось. Мы не хотели разглашать секретную информацию и делать намеки. Но вы правы — в том плане, какое решение принял президент Обама о том, как говорить о российском вмешательстве в американские дела.

Он сказал мне об этом на той встрече, о которой я рассказывал. Он сказал: «Путин поставил не на ту лошадь». Он явно думал: «Я не хочу это разглашать с учетом того, что Трамп все равно проиграет. А так возникнет впечатление, что я положил свой палец на весы и повлиял на результат».

— Вы уже не один раз об этом сказали. Вы считаете, что в этом нет ничего зазорного. Но ваши критики говорят, что это явный, явный двойной стандарт. Вы раскрыли информацию о Хиллари Клинтон; вы скрыли информацию о Дональде Трампе. Это помогло Трампу победить на выборах.

— Да, я понимаю. Я понимаю, почему они так говорят. Но я бы хотел попросить их сделать шаг назад и взглянуть на два дела в ретроспективе. Дело об электронной почте Хиллари Клинтон, которое началось с публичного представления. Все было публично, они вели следствие против самого кандидата. А контрразведка в ходе своего расследования пыталась выяснить, действовала ли маленькая группа в интересах Трампа. Мы не вели следствие против Дональда Трампа.

Контрразведка пыталась выяснить, не взаимодействовала ли небольшая группа американцев с русскими. Мы только начали это расследование. Мы не знали, есть ли у нас хоть что-то. Поэтому было бы жестоко и несправедливо по отношению к этим людям открыто говорить на эту тему. И это поставило бы под угрозу все расследование.

И как я уже говорил, Министерство не соглашалось рассказывать об этом вплоть до марта, ограничиваясь лишь высказываниями самого общего содержания. Поэтому я надеюсь, что критики — я понимаю их первоначальную реакцию. Это кажется непоследовательным. Но если не спешить и внимательно посмотреть на два этих дела, то станет ясно, что они очень сильно отличаются друг от друга. И они иллюстрируют то правило, которому мы следуем.

<…>

— Итак, вы не захотели менять важные решения. О чем вы сожалеете?

— Ну, я сожалею о многом. Я сожалею о том, что создал всю эту путаницу и причинил боль тем, как описывал поведение Клинтон; что заставил людей идти всевозможными окольными путями. Я глубоко сожалею о том, что участвовал во всем этом, но это было неизбежно.

А еще я сожалею, что у меня не было возможности подробно все объяснить. Сказать: «Мы делаем то-то и то-то». У меня был такой шанс, единственный шанс, когда я выступал за закрытыми дверями перед всем сенатом, где сенатор Франкен… мы… я пришел туда, чтобы поговорить о России.

Но сенатор Франкен поднял руку и сказал: «А нельзя ли поговорить о слоне в комнате? Что вы сделали с Хиллари Клинтон?» Тогда я повернулся в сторону лидера сенатского большинства Макконнела, который вел заседание, и сказал: «Я могу отвечать на этот вопрос?» А он ответил: «Да, можете не спешить и подробно все рассказать».

Поэтому я ответил и изложил все, что мы сделали. «Смотрите, вот где я был 5 июля и почему. А вот 28 октября». А сенатор Франкен прервал меня и буквально заорал: «Но вы ничего не нашли!» А я ему ответил: «Сенатор, у вас склонность воспринимать события как более предсказуемые, чем они есть на самом деле».

Теперь я знаю, что ничего не нашел. Но надо вернуться вместе со мной в 28 октября. Сесть там рядом со мной. Что бы вы сделали? Я вижу две двери. Я не могу найти дверь, где написано: «Никаких действий не предпринимать». Рассказать? Это было бы ужасно. Скрыть? Это была бы катастрофа«.

<…>

— Вспомним январь 2017 года. Разведывательное сообщество и ФБР сделали заключение о том, чем занималась Россия во время выборов. И вам надо было пойти и рассказать обо всем избранному президенту. Но для начала, за день до…

— Да.

— За день до этого вы проинформировали президента Обаму. Расскажите нам об этом.

— Конечно. Это было 5 января в Овальном кабинете. Директор Клэппер, директор национальной разведки, руководитель ЦРУ, руководитель АНБ и я встретились с президентом Обамой, с вице-президентом Байденом и с их командой национальной безопасности. Мы расселись в Овальном кабинете возле камина.

Президент и вице-президент сидели в креслах спиной к камину, а я сидел немного справа, так что президенту надо было поворачиваться немного влево, чтобы видеть меня. Директор Клэппер сидел посередине и докладывал о выводах из совместной оценки разведывательного сообщества и о заключениях по действиям России.

Было много вопросов, особенно о том, что надо делать, чтобы не допустить такого в будущем, вопросов об источниках и о многом другом. Он сообщил, что это совместная оценка, что спецслужбы говорят об этом с высокой степенью уверенности. Это очень необычно. Услышать от аналитиков из… из разных ведомств, что русские это сделали, что их цель состояла в том, чтобы очернить американскую демократию, навредить Хиллари Клинтон и помочь с избранием Дональда Трампа.

Мы намеревались пойти дальше. На следующее утро он рассказал об этом «банде восьми», в состав которой входят лидеры палаты представителей и сената, руководители комитетов по разведке, спикер, лидеры большинства и меньшинства с обеих сторон. А затем мы направились в Нью-Йорк, где проинформировали избранного президента и его команду.

<…>

— На том совещании вы также обсуждали с президентом информацию из досье Стила об избранном президенте?

— Да, директор Клэппер рассказал президенту и вице-президенту, что есть дополнительный материал, что он от надежного источника, и что мы включили его в приложение к докладу. Этот материал мы выделили особо, не включив его в сам доклад, но он был достаточно достоверен, и мы подумали, что он должен составить часть доклада.

Там были скабрезные детали, относящиеся к утверждениям о сексуальных похождениях Трампа до того, как он стал кандидатом. И президент спросил… президент Обама спросил: «Что вы планируете делать с этим материалом?»

Клэппер рассказал о нашем решении — что директор Коми встретится с избранным президентом с глазу на глаз после того, как мы проинформируем его и его команду об общих выводах. Встретится и поговорит конфиденциально, потому что это весьма деликатный вопрос.

— Так сказал Клэппер. А что на это ответил президент Обама?

— Он не сказал ни слова. У президента Обамы бесстрастное выражение лица. Он просто повернулся вот так, немного влево, посмотрел на меня, а потом снова перевел взгляд на директора Клэппера. Не сказал ни слова, но подал мне этакий молчаливый сигнал. Я могу ошибаться, так как не очень хорошо знаю, когда и по какой причине президент Обама поднимает брови. Но это был сигнал сочувствия и обеспокоенности. Типа «Удачи вам». И… и все.

— А выбор какой-то был? Зачем это делать — если это было непристойно, и если эта часть досье не нашла подтверждения, на тот момент не нашла подтверждения?

— Да, когда меня отправили в отставку, она не была подтверждена.

— Зачем тогда говорить ему?

— Потому что мы, разведывательное сообщество, в том числе, ФБР, знали эту информацию о проститутках в России. СМИ сообщили нам о том, что намерены это опубликовать. А еще были две особые причины. У нас в контрразведке, если у противника есть компрометирующая информация на кого-то, и он может ею воспользоваться, то мы должны сказать человеку, который может подвергнуться шантажу, что мы в правительстве уже знаем об этом, и что он не сможет это скрыть, когда на него станут оказывать давление.

И второе. Он станет президентом США и главой всей исполнительной власти. Как можем мы, руководители разведывательных ведомств, зная что-то лично о нем, о чем также знают русские, не рассказать ему об этом, особенно если это может стать достоянием гласности? Поэтому нам показалось вполне логичным, что мы должны рассказать ему. И откровенно говоря, логичнее всего было рассказать ему об этом один на один, хотя мне такая идея не понравилась. Вот так мы и решили это сделать.

— Итак, вы все на следующий день отправились в Нью-Йорк, это было 6 января, на встречу в Башню Трампа. Вы получили еще одно предупреждение — от министра внутренней безопасности.

— Да, я написал об этом в книге. Джей Джонсон, с которым мы дружим с конца 80-х, когда работали федеральными прокурорами на Манхэттене, он позвонил мне после встречи с президентом Обамой в Овальном кабинете. Джей присутствовал на встрече, и он просто хотел сказать, что его беспокоит этот план — чтобы я один на один рассказал избранному президенту об этом материале.

Я ответил ему: «Меня он тоже беспокоит». А он спросил: «Ты когда-нибудь встречался с Дональдом Трампом?» Я ответил, что нет. Джей тогда сказал: «Будь осторожен, Джим, будь крайне осторожен». Это как раз то, что мы ценим в своих друзьях. Они говорят такое, что на самом деле не помогает, а лишь заставляет еще больше нервничать, и тяжесть в желудке ощущается еще сильнее. Но Джим позвонил — не знаю, звонил ли он по просьбе президента Обамы — и озвучил это президентское поднятие бровей.

— Что в данном контексте означали слова «Будь осторожен»?

— Ну, я не знаю. Я поблагодарил своего друга, но мне его предупреждение не помогло. Я воспринял это так, что мне следует тщательно подбирать слова. Не говорить больше, чем необходимо, постараться изложить суть дела, добиться своей цели и затем убраться оттуда. Вот как я это расценил.

— И когда вы в тот день направились в Башню Трампа, вы нервничали?

— Да.

— Чего еще вы боялись?

— Ну, я собираюсь встретиться с человеком, который меня не знает, которого только что избрали президентом США. Судя по всему, по тому, что я увидел во время кампании, Трамп может быть неуравновешенным. А я собираюсь поведать ему о слухах, будто бы он занимался сексом с проститутками в Москве, а русские все записали, и теперь могут оказывать на него давление.

А еще меня тревожило то, что избранный президент может подумать: ага, это ФБР решило меня достать. По моему личному опыту, люди обычно переносят собственное мировоззрение на других. И хотя я не намеревался загонять Дональда Трампа в угол, у меня возникла такая мысль, что с учетом его отношения к миру он может подумать, будто я играю в Гувера и пытаюсь прижать его, оказать на него давление. Поэтому я был встревожен — ведь я мог не только испортить отношения с президентом, но и, что гораздо важнее, создать ситуацию, когда президент и ФБР окажутся в состоянии войны еще до его инаугурации.

— Итак, вы поехали на лифте на самый верх Башни Трампа. Опишите эту сцену.

— Мы прошли через задний вход, вход в жилую зону. Мы постарались пройти незаметно, чтобы нас не увидела пресса. Мы поднялись наверх и встретились в конференц-зале, где-то в штаб-квартире «Организации Трампа». Это был конференц-зал со стеклянной стеной, и там повесили большой и плотный занавес, чтобы закрыть это окно-стену.

© РИА Новости, Алексей Филиппов | Перейти в фотобанк

Вид на Трамп-тауэр в Нью-Йорке

Я вошел туда вместе с директором ЦРУ, с директором АНБ и с директором национальной разведки. Мы стали дожидаться избранного президента. Маленький конференц-зал, он показался мне каким-то обыкновенным и заурядным. Спустя несколько минут вошел он, избранный президент Трамп, вошел вместе с новым вице-президентом и со своей командой национальной безопасности.

Они группой уселись за стол. Часть из них села рядом с нами, а другая часть напротив. У меня за спиной был занавес. Директор Клэппер вел встречу, делая это точно так же, как и за день до этого на Капитолийском холме с участием президента Обамы.

— Вы впервые встретились с Дональдом Трампом. Какое у вас сложилось впечатление?

— Мне показалось, что он выглядит точно так же, как и на телеэкране, разве что он показался мне менее рослым, чем в телевизоре. А в остальном он был точно такой же. Почему я это говорю? Потому что большинство людей на экране выглядят иначе, чем в жизни. Не знаю, хорошо это или плохо, но он выглядел точно так же, как и на экране.

— То есть?

— У него — большое впечатление производили его тщательно зачесанные волосы, казалось, что они все его. Признаюсь, я смотрел на них довольно пристально и подумал: «У него по утрам уходит уйма времени на прическу, но она впечатляет». Галстук у него был слишком длинный, как всегда. Вблизи он казался немного оранжевым, и у него под глазами были такие маленькие белые полумесяцы — думаю, от очков для солярия. А в остальном он выглядел точно так же, как и на экране телевизора, так мне показалось.

— Вы даже заметили, какого размера у него ладони?

— Да. Я пишу об этом в своей книге, потому что стараюсь быть честным, и потому что кое-кто высмеивает его за размер рук. Подробности я не помню, помню лишь, как пожал ему руку, и мне показалось, что ладони у него обычного среднего размера.

— А потом был брифинг. Что вы им рассказали, какова была их реакция?

— Директор Клэппер все изложил, как я уже говорил, сделав это точно так же, как и на встрече «банды восьми». «Вот что попытались сделать русские. Они попытались навредить нашей демократии, навредить Хиллари Клинтон, они попытались добиться вашего избрания». Мы… он говорил об этом вполне конкретно. «Мы не проводили анализ американской политики, потому что разведывательное сообщество этим не занимается», — сказал Клэппер.

«Мы не обнаружили никаких последствий для подсчета голосов, и мы не можем представить свое мнение о том, повлияли ли как-то усилия русских на результаты голосования». Он все это изложил, и президент Трамп задал свой первый вопрос — избранный президент Трамп задал свой первый вопрос. Он попросил подтвердить, что никакого воздействия на выборы это не оказало.

Директор Клэппер объяснил еще раз. «Нет, мы не проводили такой анализ. Мы не выявили российских манипуляций с подсчетом голосов. Мы не проводили анализ эффективности их усилий по воздействию на голосование, по изменению настроений электората».

А потом, к моему удивлению, беседа пошла о пиаре, о том, как команде Трампа позиционировать то, что она может сказать об этом. Они прямо в нашем присутствии заговорили о черновике пресс-релиза. Меня это просто поразило, ведь разговор еще не был закончен.

Разведывательное сообщество занимается разведкой, Белый дом занимается пиаром и политтехнологиями. И как я объяснил в своей книге, болезненный урок иракской войны состоит в том, что смешивать эти две вещи нельзя. Мы даем факты, а потом уходим, и вы сами решаете, что рассказать о них людям, и надо ли вообще что-то рассказывать. Но они сразу перешли к этому, начали обсуждать, что об этом рассказать.

— Вас также удивило то, о чем они не спрашивали.

— Очень. Никто, насколько я помню, не задал вопрос: «Чего дальше ждать от русских?» Вы руководите страной, которую атаковал противник, и вы не задаете ни единого вопроса типа «Что они сделают еще, и как мы можем это остановить? Что нас ждет в будущем? Ведь мы отвечаем за безопасность в нашей стране». Ничего этого не было. Ничего. Только одно: «Что мы можем сказать о их действиях, и как это отразилось на только что прошедших выборах?»

<…>

— Вы не думали, что вам следует что-то сказать?

— Наверное. Я… я думаю, это разумный вопрос. Я должен был сказать: «Эй, господин избранный президент. Мы, руководители разведывательного сообщества, пришли сюда не за этим». Да, это логичный вопрос. Почему я ничего не сказал? Надеюсь, это очевидно, я… мы только что заявили ему: «Русские пытались помочь вам победить на выборах».

А еще я собирался остаться и поговорить с президентом на тему утверждений о его похождениях с проститутками в Москве. Я тогда подумал, что мне следует сосредоточиться на этом. Поэтому я не стал… Не знаю, осознанно ли я промолчал. Я не особо задумывался об этом, о том, надо ли преподнести им урок, как взаимодействовать с разведывательным сообществом.

— Как вам кажется, тот брифинг убедил президента, что русские вмешивались в выборы?

— Я не… я не знаю. Не думаю, что это так, с учетом того, что он сказал позже, с учетом того, что он говорил о разведывательном сообществе впоследствии. Мне кажется, это убедило сотрудников его аппарата, а что касается его самого — я так не думаю.

<…>

— Когда мы остались вдвоем, я рассказал ему о подозрениях, что он в 2013 году во время поездки на конкурс «Мисс Вселенная» был с проститутками в московском отеле, и что русские сняли этот эпизод. Когда я начал говорить об этом, он довольно резко оборвал меня и заявил: «Я похож на человека, которому нужны шлюхи?»

Я полагал, что это вопрос риторический, и поэтому не стал на него отвечать. Я просто продолжил свой рассказ и объяснил: «Сэр, я не говорю, что мы это вам приписываем, я не говорю, что мы этому верим. Мы просто подумали, что вам важно об этом знать». Затем я сказал: «Одна из задач ФБР — защищать президента от принуждения. Если есть такие попытки, мы проводим защитный брифинг и даем знать человеку, который может стать объектом такого принуждения, что все это значит, и как надо действовать, как защититься от противника».

— А вы сказали ему, каково ваше мнение на сей счет: правда это или нет?

— Я сказал: «Мы это не утверждаем, я не говорю, что верю в эти заявления, я не приписываю вам эти действия». Я никогда не говорил, что не верю в это, потому что я не мог сказать ни да, ни нет. Однако я сказал: «Я не говорю, что мы этому верим». Или я мог использовать фразу «Мы не относим эти утверждения на ваш счет».

— Насколько подробно вы все рассказали?

— Думаю, настолько подробно, насколько это было необходимо. Я не стал вдаваться в такие подробности, как… как люди мочатся друг на друга. Я просто подумал, что с моей стороны достаточно странно рассказывать новому президенту США о проститутках в московском отеле. Поэтому некоторые детали я пропустил. Мне показалось, что я рассказал ему вполне достаточно, чтобы он понял суть материала и взял это себе на заметку.

— И какое у него было выражение лица?

— Он сразу перешел в оборону, пустился в… по непонятным мне причинам начал перечислять имена женщин, которые обвиняли его в том, что он их неподобающе трогал, что он к ним приставал. Трамп доказывал, что не делал ни того, ни этого.

Меня беспокоило то, что разговор закончится ничем, потому что он вел себя так, будто бы мы начали против него расследование и пытаемся выяснить, что у него там было с проститутками в Москве. Тогда я начал разговор по существу, сказав, что мы не ведем против него расследование. Я добавил: «Нам это небезразлично, и мы хотим, чтобы вы знали, что такие утверждения существуют».

— Вы поверили его опровержениям?

— Я не… я не знаю. Работа следователя состоит не в том, чтобы верить или не верить. Ты задаешь вопрос: «Какие у меня есть доказательства и улики? Какие доказательства указывают на то, что человек говорит правду или лжет?». Честно говоря, я даже не думал, что произнесу эти слова. Я не знаю, был ли нынешний президент США в 2013 году в Москве с проститутками, которые мочились друг на друга. Это возможно, но я не знаю.

— Насколько странным был тот брифинг?

— Он был очень странный. Не знаю, показался ли он странным избранному президенту Трампу, но я — у меня было очень странное ощущение. Я как будто поднялся вверх, посмотрел оттуда на происходящее и сказал: «Ты сидишь здесь и информируешь нового президента США о московских проститутках». И конечно же, в моей голове непрестанно звучал голос Джея Джонсона. Я вспоминал, как поднял брови президент Обама. Я просто хотел сделать дело и поскорее убраться оттуда.

— Вы сказали ему, что досье Стила финансировали его политические оппоненты?

— Нет. Я, как мне кажется, вообще не говорил про досье Стила. Я сказал ему просто о дополнительном материале.

— А он — он имел право знать об этом?

— Что исследование финансировали его политические оппоненты? Ответ на этот вопрос мне неизвестен. Вообще-то моя цель заключалась в другом, предупредить его о имеющейся у нас информации. Опять же, я довольно ясно выразился насчет того, правда это или нет. Важно, чтобы он знал об этом, как по контрразведывательным причинам, так и из-за того, что все это могло попасть в СМИ.

— И как все закончилось?

— Потом все закончилось довольно быстро. Когда я сказал ему, что мы не ведем против него следствие, он уже через несколько минут спросил: «Что-нибудь еще?» А я сказал: «Нет, сэр». Мы обменялись рукопожатием, и я вышел.

— Вас предупреждали, по крайней мере, некоторые люди из вашего аппарата, чтобы вы не говорили «Мы не ведем против вас следствие». А вы сказали. Это была ошибка?

— Это могло быть ошибкой. Главный юридический советник ФБР говорил: «Смотрите, по факту это правда, что мы не завели дело на избранного президента Трампа. Мы изучаем других людей» Но вместе с тем, он выдвигал следующие аргументы: «Вы не должны об этом говорить по двум причинам. Во-первых, когда расследование будет продвигаться, когда нам станет ясно, работал ли кто-то с русскими, предвыборный штаб неизбежно окажется в центре внимания. А кандидат всегда возглавляет предвыборный штаб, и поэтому нам неизбежно придется изучать и его тоже. И во-вторых, вы создадите необходимость вносить поправки. Но если вы скажете ему, что он под следствием, а ситуация изменится, вам не придется возвращаться и сообщать ему об этом».

— Прошло несколько дней, и все выплыло наружу.

— Да.

— «Баззфид» целиком публикует досье Стила — как вы и боялись. И тогда вам впервые позвонил президент Трамп.

— Да, верно. На следующей неделе СМИ, как вы сказали, опубликовали… все целиком, и президент Трамп позвонил мне в ФБР. Он был очень расстроен из-за этой утечки информации, и решил выразить свою обеспокоенность.

Я объяснил ему, что это… это не государственный материал. Что он подготовлен частными лицами, что ФБР за него не платило, что ФБР его не заказывало. «Как вы помните, сэр, мы говорили, что у СМИ есть эта информация, и что они собираются ее обнародовать. Поэтому это нельзя считать утечкой секретной информации. Она не была засекречена, и это не была государственная информация».

Тогда он пустился — я ничего не спрашивал его о проститутках — но он начал объяснять, что я-то должен знать, что все это неправда, что он поговорил с друзьями, которые были с ним, и вспомнил, что даже не ночевал в отеле, а просто переоделся там и отправился на конкурс «Мисс Вселенная».

Не знаю, правда ли это, но он так сказал. Сказал, что не ночевал в отеле, а сразу вернулся назад. И потом он добавил: «Есть еще одна причина, почему это неправда. Я гермафоб, у меня боязнь микробов. Я ни в коем случае не позволил бы людям мочиться друг на друга в моем присутствии». Меня это настолько удивило, что я даже чуть слышно засмеялся. Меня это просто поразило.

<…>

Помню, я тогда подумал, что весь мир сошел с ума. Закончив свои объяснения, о которых я не просил, он повесил трубку. А я пошел искать руководителя своего аппарата, чтобы сказать ему, что мир сошел с ума.

— На самом деле, он ночевал в Москве.

— Не знаю. Мне эти факты неизвестны. Но он сказал мне, что не ночевал.

— Итак, на тот момент у вас было два содержательных разговора с президентом. И в основном речь шла о его предполагаемой связи с проститутками в Москве.

— Да.

<…>

— Понимаю, это лишь предположения, но как вы думаете, что творилось у него в голове, о чем он думал? Вы дважды его информировали, вы дважды с ним беседовали. Мы знаем тему разговора. Вы говорили с ним о Москве. Он это забыл?

<…>

— Был прием в Белом доме, куда меня пригласили, и там он подошел ко мне, приблизился и сказал на ухо: «Я с нетерпением жду совместной с вами работы». Работали камеры, и весь мир, включая мою любимую семью, вообразил, будто президент США поцеловал человека, который помог ему победить на выборах.

Я имею кое-какое представление о складе ума Дональда Трампа. Поэтому могу высказать свою догадку. Мне кажется, он хотел утвердить свое превосходство и подгрести всех под себя.

Получается, что на приеме он обнял и поцеловал меня, сделав меня своим собственным директором ФБР. Он и директора секретной службы заставил стоять рядом с собой, как на выставке. И после этого мнимого поцелуя, который не был поцелуем, он попытался и меня поставить рядом с собой, как бы показывая: «Это мои люди».

А я отпрянул от него, как бы показывая: «Не стоит этого делать, не стоит». Про себя я думал: «Я же не самоубийца». Потом я начал отходить от него все дальше и дальше. Не знаю, может быть, я неправ, но мне кажется, он хотел сказать: «Это мои люди».

— Потом было приглашение на ужин <…> и он снова заговорил об этом золотом душе.

— Верно. Он поднимает этот вопрос и говорит, что хочет, чтобы я провел расследование и доказал, что этого не было. А потом он сказал нечто такое, что сбило меня с толку. Он заявил: «Знаете, даже если есть хотя бы один процент вероятности того, что моя жена считает это правдой, это ужасно».

А я… я тогда подумал: «Ну как такое возможно? Как твоя жена может подумать, что существует однопроцентная вероятность того, что ты был с московскими проститутками, которые мочились друг на друга? Я человек со множеством недостатков, но нет никаких шансов на то, что моя жена поверила бы в такое. Что же это за брак такой, что же это за муж, если его жена верит ему на 99%?»

Помню, я даже не слушал его, потому что у меня в голове вертелась одна мысль: как такое возможно? Когда Трамп начал говорить об этом, он заявил: «Я могу приказать вам провести это расследование». Я ответил: «Сэр, вам решать. Но надо быть осторожнее, потому что могут пойти разговоры, будто мы ведем расследование лично против вас. И второе: очень трудно доказать, что чего-то не было».

— Он с этим согласился?

— Он сказал, что подумает. А потом добавил: «Надеюсь, что и вы об этом подумаете».

<…>

— Знаете, поскольку речь зашла о досье Стила — вы говорили, что та информация о проститутках, она не подтверждена. Вы не знаете, правда это или нет. А как насчет остальной информации из досье? Она подтверждается? Этот документ заслуживает доверия?

— Ответ таков: я не знаю. Когда я ушел из ФБР в мае прошлого года, когда меня отправили в отставку, там шла работа по проверке этой информации — что исключить, а что включить. Эта работа продолжалась и дальше. Поэтому ответ мне неизвестен. Но источник заслуживает доверия.

Как я уже говорил, главная посылка досье нашла свое подтверждение. Русские пытались повлиять на выборы, и были некие связи между людьми из штаба Трампа и русскими. В частности, была информация о Пападопулосе, положившая начало расследованию ФБР.

— Таким образом, к моменту вашего ухода из ФБР связи между штабом Трампа и Россией подтвердились?

— Могу сказать лишь одно — работа шла, работа продолжалась, началось расследование, так как появилась инф… надежная информация о том, что Джордж Пападопулос вел разговоры о получении информации от русских. Наверное, это все, что я могу сказать в данный момент.

— Теперь о том известном интервью Трампа…

— Да. Это было перед игрой Суперкубка. Я не задавал никаких вопросов, но президент говорил об этом, он дал ответ Биллу О'Рейли, за что подвергся острой критике со всех сторон политического спектра. Отвечая на вопрос, он сказал, что уважает Владимира Путина, а потом добавил: «Это не значит, что я с ним полажу».

© РИА Новости, Михаил Климентьев | Перейти в фотобанк

Президент РФ Владимир Путин и президент США Дональд Трамп в перерыве рабочего заседания на саммите АТЭС

А Билл О'Рейли сказал: «Но он убийца». А президент ответил, и его ответ по сути дела свелся к следующему: «Мы тоже убийцы. Вы думаете, наша страна невинна?» Я забыл точные слова, но суть именно в этом. И этот знак морального равенства между нашим государством и путинскими бандитами, это вызвало большой скандал.

Президент во время своего монолога на том ужине сказал, что это был хороший ответ, что иначе он поступить не мог, что вопрос был трудный, и он дал лучший ответ. И так далее. Что мы втайне все с этим согласны.

Услышав это во время ужина, я подумал: этого нельзя допустить. Потому что этот был не трудный, а простой вопрос. А вторая часть ответа была ужасной. Он в один из моментов дал мне возможность вставить слово, когда сказал: «Вы согласитесь, это был хороший ответ».

— Президент хотел от вас услышать, что это был хороший ответ.

— Да. Фактически он утверждал, что это был хороший ответ, и добивался от меня подтверждения. Потом он хотел продолжить. Но я перебил его и заявил: «Господин президент, первая часть ответа была замечательной, но не вторая. Мы не такие убийцы, как Путин».

Когда я это сказал, атмосфера в комнате переменилась. Как будто тень легла на его лицо, и у него появилось такое странное, жесткое выражение в глазах. Я в тот момент подумал, что сделал нечто необычное. Затем все прошло, и встреча закончилась. Он поблагодарил меня, а Прибус проводил.

<…>

— Вы это видели воочию, и мы говорили об этом раньше. Почему президент Трамп так не хочет бросать вызов Путину?

— Я не знаю. Меня это удивляет и поражает. Я могу понять аргументы, почему президент США не хочет критиковать лидера другой страны. Потому что всегда есть веские причины для налаживания и улучшения отношений, даже когда лидер другой страны убивает собственных граждан и занимается нападками на вашу страну. Но так можно думать про себя. А в разговоре с директором ФБР, задача которого — отражать российские атаки, президент мог бы и признать, что это наш враг. Но я этого не увидел, не видел ни разу. Поэтому причины мне неизвестны. Я действительно не знаю.

— Как вы думаете, у русских есть что-то на Дональда Трампа?

— Мне кажется, это возможно. Я не знаю. Я никогда не думал, что скажу такое о президенте Соединенных Штатов, но такое возможно.

— Поразительно. Вы не можете сказать наверняка, что русские не в состоянии дискредитировать президента Соединенных Штатов?

— Это поражает, и об этом очень не хочется говорить, но это правда. Я не могу этого сказать. Я всегда думал, и по-прежнему думаю, что такое маловероятно, и я с большой долей уверенности могу сказать, что такое было невозможно с другими президентами, с которыми мне приходилось иметь дело. Но здесь я не могу этого сказать. Это возможно.

<…>

— По поводу генерального прокурора…

— Мы думали, и думали правильно, что он возьмет самоотвод, и не будет заниматься ничем, что связано с Россией. Другой вопрос — надо ли говорить человеку, выступающему в качестве заместителя генерального прокурора, который занимается этим делом временно? Мы решили, что это нецелесообразно, что надо дождаться нового человека. А уже потом министерство решит, что делать со всем этим материалом о России.

— А если бы президент вас не уволил?

— Ну, тогда мы получили бы какие-то указания, как нам вести расследование российского вмешательства, а потом решили, что можно сделать, чтобы подтвердить это. Что с этим делать. Но моя отставка определенно все ускорила.

— Что вы думали в тот день, покидая Овальный кабинет?

— Что произошло нечто очень важное, и что у меня в очередной раз возникло это странное чувство. Ведь президент только что вышвырнул генерального прокурора и попросил меня прекратить уголовное расследование. Мир продолжал сходить с ума.

— Потом он опять позвонил — пару недель спустя. Следующий звонок был — своего рода проверочным. Правильно?

— Да. Я же говорил, что мир сошел с ума. Я собирался сесть в вертолет, и в этот момент позвонил президент, чтобы… Он этого не сказал, но я услышал это в его голосе: «Эй, в чем дело?» Он хотел выяснить. Он сказал: «Как ваши дела?» А я ответил: «Прекрасно, сэр. А как вы?» Это была проверка.

— И было это 1 марта. Вы когда-нибудь задумывались, чем был вызван тот телефонный звонок?

— Нет, не задумывался.

— Потом он позвонил вам еще раз — это было 30 марта. Он был в большей степени взволнован…

— Да.

— Почему?

— Две причины. Главное — были слушания, где я по указанию Министерства юстиции впервые подтвердил, что мы начали контрразведывательное расследование, дабы понять, сотрудничали ли с русскими американцы из предвыборного штаба Трампа. Совершенно очевидно, что это привлекло его внимание.

А еще — еще было множество новостей о расследовании российского вмешательства. Так что он звонил, чтобы выразить своей недовольство всем этим и сказать, что это мешает ему заключать сделки для своей страны. Трамп хотел снять завесу, он сказал — «убрать тучу». Президент хотел, чтобы я рассказал, что он не под следствием.

— Если он не был под следствием, о чем вы ему сказали, то почему бы не сказать об этом всей стране?

— Ну, потому что юридический советник ФБР беспокоился обо мне. Если я скажу, что избранный президент Трамп не под следствием, это может ввести в заблуждение, если потом что-то изменится и придется вносить поправки. И еще, где ограничивающий принцип? Если тебя спрашивают, не под следствием ли вице-президент, ты должен давать ответ?

А если тебя спросят, не под следствием ли генеральный прокурор, ты должен давать ответ? Где — где предел? Поэтому Министерство юстиции подумало и решило, что в связи с моими показаниями оно разрешает мне сказать лишь то, что идет следствие, не говоря, кто находится под следствием. Но они сделали кое-что еще. Они поручили мне рассказать руководству разведывательного сообщества, кто именно находится под следствием, что весьма необычно, назвать имена американцев, среди которых президента не было.

— Вы не думали о том, чтобы собрать улики против президента?

— Из-за противодействия… из-за возможного противодействия правосудию я думал об этом. И продолжал считать убедительными аргументы главного юридического советника ФБР, который говорил, что нам придется расследовать действия президента. Даже моя беседа с ним о Флинне, в ней было потенциальное препятствование правосудию. Ну, можно сказать, что это совсем не то, что это не расследование российского влияния. Но была убедительная сила в аргументах о том, что нам неизбежно придется взглянуть на его поведение и действия, поскольку он глава этого штаба.

— Какое-то время они предпринимали попытки построить башню в Москве.

— Да.

— 11 апреля. Последний телефонный звонок.

— Да. Это было продолжение, и как мне кажется, это был единственный разговоры без преамбулы о том, какой я замечательный и как это великолепно. Он сразу начал выражать свое неудовольствие, спросив: «Итак, что вы сделали по поводу моей просьбы снять завесу и рассказать, что я не под следствием?»

Я объяснил, что передал его просьбу исполняющему обязанности генерального прокурора, и что он пока ничего не ответил. Это — это вызвало у него большое недовольство. Потом я объяснил, как это должно быть. Его юридический советник из Белого дома должен связаться с Министерством юстиции, если он хочет выяснить. Ему следует обратиться с просьбой. Больше он со мной не разговаривал.

— Получается, он думал, что между вами есть уговор. Он сделал вас директором ФБР, сохранил вам эту должность, и поэтому вы в долгу перед ним. Потом была пятница, 9 мая, когда ваш срок пребывания в должности директора ФБР — прошу прощения — закончился.

— Да. Я был в Лос-Анджелесе, в отделении ФБР в Лос-Анджелесе. Мы тогда устраивали мероприятие по набору.

— И что там произошло?

— Я занимался тем, что делал много-много раз во время таких посещений. Ходил, всех лично благодарил. Там была группа сотрудников, у которых не было своих столов, они были из службы режима и безопасности и из службы связи. Все они собрались в большом центральном зале, а я говорил с ними.

В задней части зала там висят телевизоры. А я стоял в центре, благодарил их за службу в ФБР, объяснял, что у каждого есть своя миссия, что они не какие-то второстепенные люди. И тут я увидел на одном из экранов надпись: «Коми уходит в отставку».

— Уходит в отставку?

— Именно так, уходит в отставку. В ФБР есть много чего замечательного, и одна из таких замечательных вещей — это любители розыгрышей, пранкеры. Вот я и подумал, что это шутка кого-то из моих сотрудников. Я поворачиваюсь к ним и говорю: «Кто-то неплохо над этим потрудился». А потом продолжил разговор.

А потом надпись на экранах поменялась, и другие каналы выдали другую информацию: «Коми отправлен в отставку». Я смотрю на экраны, и аудитория видит, как меняется мое выражение лица. Люди следят за моим взглядом и начинают смотреть на экраны. Я тогда сказал: «Не знаю, правда это или нет. Но я выясню».

«Но от этого ни капли не изменится то, что я хочу вам сказать». И я закончил свое выступление о задачах ФБР, о том, что каждый должен вносить свою лепту. Я поблагодарил людей за работу, пожал всем руки и пошел выяснять, уволили меня или нет, потому что я не ожидал никакой отставки.

— А кто вам сказал?

— Моя помощница Алтия Джеймс (Althea James). На Пенсильвания-авеню действительно пришел посыльный с письмом от президента. Она послала кого-то вниз, взяла письмо, отсканировала его и направила мне по почте. На это ушло примерно полчаса. В письме говорилось, что я отправлен в отставку «с настоящего момента».

— Вы тогда понимали, могли понять последствия своего увольнения?

— Нет, я на какое-то время просто остолбенел. И подумал: «В отставку? Меня? Это какое-то безумие». Я веду следствие о российском влиянии, пытаясь выяснить, не вступал ли кто-то из окружения Трампа в сговор с русскими, не было ли между ними какой-то координации действий. Это же бессмыслица. И причины, которые они выдвинули, они тоже нелепы, это чистой воды притворство.

Но я тогда как будто оцепенел, думая про себя: «Что ж, президент вправе меня уволить, и мне теперь надо думать о том, чему посвятить остаток жизни». Я пытался выбросить это из головы, думал, что надо будет отоспаться, больше общаться с женой и детьми. К реальности я начал возвращаться только в пятницу утром, когда президент после моей отставки написал в твиттере: «Джеймс Коми, лучше надейся на то, что записей наших бесед нет».

<…>

— Президент также… несколько раз назвал вас в Твиттере лжецом.

— Да.

— И что?

— А что я должен был сделать? Люди сами должны составлять мнение о других людях. Когда ты оцениваешь свидетелей, ты всегда задаешь вопросы. Каковы основные факты? Какие они? Какая у них манера поведения, привычки, характер? Нет ли противоречий в их показаниях? Задокументировал ли ты их? Но о себе я такие вопросы задать не мог.

— На следующий день после вашей отставки президент встретился в Овальном кабинете с российским министром иностранных дел. Назвал вас чокнутым. Сказал, что теперь давление сброшено, давление на него. Что вы подумали, когда услышали это?

— Я был удивлен. Прежде всего, что русские делают в Овальном кабинете? Как контрразведчик я подумал, что это безумие, он беседует с ними один, нет ни одного американца. И второе. Притворство постепенно исчезает, тает. Ну, это насчет того, что меня уволили из-за неправильного ведения расследования против Хиллари Клинтон, по делу об электронной почте. Вот суть того, что я подумал.

— Вы говорите, что заместитель генерального прокурора, который сегодня ведет следствие по делу о российском вмешательстве, вы говорите, что его доводы в пользу вашей отставки это только предлог, и что притворство исчезло, растаяло. Так может ли американский народ с доверием относиться к человеку, который руководит расследованием российского вмешательства?

— Да, в этом смысле да. Прежде всего, американский народ может полностью доверять Роберту Мюллеру. Я знаю его, я наблюдал за его работой… Он не станет становиться ни на чью сторону. Для него главное — это правда.

— Если президент Трамп попытается уволить Роберта Мюллера, что это будет означать?

— Надеюсь, это станет сигналом тревоги, указанием на то, что нанесен самый серьезный удар по власти закона. Это будет намного важнее всего того, чем занимается наша страна, демократы, республиканцы. Это будет важнее обычной политической борьбы. Речь идет о ценностях нашей страны и о верховенстве права. И если приверженцы наших партий не смогут должным образом оценить уровень опасности, не смогут дать отпор, это будет вечный позор.

— Как вы думаете, заместитель генерального прокурора выполнит этот приказ?

— Нет, вряд ли. Учитывая его обращение со мной… Следя за расследованием Мюллера… он имеет возможность хотя бы частично восстановить свою профессиональную репутацию. Я… я в высшей степени убежден, что он откажется подчиниться такому приказу.

— А если Роберт Мюллер решит возбудить судебное дело, вы выступите свидетелем обвинения?

— Конечно, если он меня попросит. Я свидетель, который может дать показания об обстоятельствах дела. Это относится — я уверен в этом — к препятствованию следствию. Не знаю, к чему это приведет, но — да, я выступлю в качестве свидетеля. Такое возможно.

— Вы читаете газеты. Вы следите за ходом расследования. Считаете ли вы, что связанные с президентом Трампом люди вступили в сговор с русскими?

— Если честно, то я не знаю ответ на этот вопрос. Мы пытались выяснить это в свое время. Помогал ли кто-нибудь русским, сговаривался ли с ними? Дыма было много, это несомненно. А есть ли огонь? Я занимался этим недостаточно долго, так что не знаю.

— Вы пишете, что президент Трамп аморален, не привержен правде. Дональд Трамп непригоден быть президентом?

— Да. Но не в том смысле… я часто слышу, как люди говорят об этом. Я не верю, что он умственно отсталый, или что у него слабоумие в ранней стадии. Мне он кажется человеком со средним уровнем интеллекта, следящим за ходом разговора и понимающим, что происходит. Я не думаю, что он по состоянию здоровья не годится в президенты. Я думаю, он морально непригоден быть президентом.

Я думаю, что лесной пожар пройдет, а мы станем лучше и сильнее, как это было после предыдущего лесного пожара — Уотергейта. Он привел к перебалансировке власти между ее ветвями. Мне кажется, мы еще увидим это. И я думаю, что благодаря этому мы станем лучше.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578331 Джеймс Коми


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323

Герфрид Мюнклер о конфликте в Сирии: В какой-то степени хорошо, что русские участвуют в этой войне

Это похоже на то, как родители избивают собственных детей: политолог Герфрид Мюнклер критикует поведение западных стран в ходе сирийского конфликта. По его словам, им следовало бы поговорить с Путиным об интересах, которые преследуют различные стороны.

Томас Джордан (Thomas Jordan), Süddeutsche Zeitung, Германия

С 2011 года в Сирии бушует война. В боях так или иначе участвуют военные из США, Франции и Великобритании, а также из России. Кроме того, свои элитные подразделения отправил в этот регион Иран, на что не замедлил отреагировать его злейший враг Израиль. Сирийское общество глубоко расколото. Силы оппозиции воюют против войск президента Башара Асада. Ситуация в Сирии запутана и сложна, как никакой другой конфликт последних десятилетий. Политолог Герфрид Мюнклер (Herfried Münkler) в своей новой книге обратился к теме Тридцатилетней войны. Он сравнил ее с нынешним конфликтом в Сирии, по крайней мере, по количеству участвующих в ней сторон и по сути самого конфликта.

Süddeutsche Zeitung: На днях в Люксембурге состоится совещание глав МИД стран — членов ЕС по теме Сирии. Каковы шансы, что на нем удастся согласовать какой-либо следующий шаг?

Герфрид Мюнклер: В оперативном плане я не ожидаю какого-то прогресса. В последние дни в конфликте вновь появился дополнительный компонент — произошла конфронтация между русскими и американцами. Европа же в отношении Сирии не играет сколько-нибудь заметной роли. Думаю, что в краткосрочной перспективе ввиду сложности конфликта ничего особенного ожидать не приходится.

— Можно ли вообще разрешить такой сложный конфликт, как в Сирии, политическими средствами? Или военной интервенции рано или поздно не избежать?

— Зачастую ожидания от военных решений бывают завышены. Тем самым проблемы не решаются, а лишь еще больше усугубляются. Посмотрите, что происходит в Сирии.

— Вы имеете в виду последнюю атаку США и их союзников на предприятия по производству химического оружия? Германия изначально заявила, что не будет в ней участвовать.

— Правильное решение, потому что этот военный удар не имел вообще никакого стратегического смысла, а лишь преследовал цель проучить Асада. Это было похоже на поведение рассерженных родителей, избивающих собственных детей. Но станут ли дети от этого более воспитанными или более умными — большой вопрос.

— Вопрос по поводу вашей книги: что, по вашему мнению, общего имеют Тридцатилетняя война и конфликт в Сирии?

— В Европе в 1618 году сложилась такая же ситуация, как сейчас в Сирии: во-первых, имел место внутриполитический конфликт в рамках борьбы за власть — кому принадлежала власть? Кому-то одному и его окружению — или более обширной группе? В Праге богемской знати, а в Сирии гражданскому обществу? Во-вторых, к этому добавился межконфессиональный конфликт: тогда между протестантами и католиками, а сейчас между суннитами и шиитами.

В-третьих, речь идет о переносе государственных границ, которые кто-то считает случайными, кто-то установленными династически, а кто-то определенными Западом. И в-четвертых, речь идет о том, какая сила правит всем регионом. Если стороны стремятся к стабильному миру, то надо разобраться с этими четырьмя аспектами — вести переговоры и искать компромиссы. А потом еще посмотреть, чтобы эти компромиссы в этих четырех аспектах не блокировали друг друга.

— Вы обозначили чрезвычайно сложную модель международного баланса интересов. Кто мог бы воплотить ее в жизнь?

— Примерно в 1643-1644 году различные силы, участвовавшие в войне, осознали, что победить в ней невозможно. И тогда они стали выступать с различными инициативами.

— Каким образом это применимо к нынешней ситуации в Сирии?

— Можно предположить, что европейцы в состоянии оказать определенное влияние на Саудовскую Аравию, а немцы, возможно, на Иран. Возможно, кто-то начнет говорить с русскими, а может быть, кто-то независимо от принимающих участие в войне сторон попробует «прощупать почву» на предмет того, как себе представляют будущее отдельные политические партии. Каким, по их мнению, должен быть порядок не только в Сирии, но и на всем Ближнем Востоке — ведь на территории от южной границы Турции до Йемена и от Месопотамии до самой ливийской пустыни тоже запросто может 30 лет идти война, и никто не может точно сказать, прекратится ли она тогда или нет. Чем раньше удастся погасить конфликт и решить вызванные им проблемы, тем будет лучше.

— Как, по вашему мнению, можно добиться того, чтобы Россия и Запад вновь сели за стол переговоров?

— В какой-то степени даже хорошо, что Россия участвует в этой войне. Потому что она гораздо больше может влиять на Асада, чем Запад. Запад может лишь вводить против него санкции и обстреливать ракетами, а Россия — сторона, имеющая определенные интересы. А интересы — это нечто такое, из-за чего люди намного чаще соглашаются на переговоры. Например, о сферах влияния. Потому что с русскими можно говорить на таком уровне, на котором вопросы ценностей не играют главной роли — с такими холодными и расчетливыми людьми, как Лавров или Путин, можно говорить лишь об интересах. А вот когда речь заходит о ценностях, компромиссы практически невозможны.

— Вы предлагаете сделку с Россией ради урегулирования сирийского конфликта?

— А как можно убедить людей, что им следует сесть за стол переговоров? Думаю, что средства, использованные до сих пор, были не слишком убедительными. Что с русскими нужно говорить о некой системе взаимных поощрений, а не продолжать грозить им санкциями. Эта линия более гибкая и имеет больший стратегический размах.

Так же, как ЕС в свое время договорился с Эрдоганом об укреплении турецких границ, сейчас надо договариваться с русскими. Потому что в обозримом будущем именно в их руках будет находиться ключ к изменению ситуации. А тот, у кого нет соответствующей стратегии, выйдет из игры.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323


Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения.

Людмила Карнашевская, член комитета по развитию женского предпринимательства Уральской ТПП, Директор межрегионального филиала Урал ООО "Такском": «Революция в маркетинге перекроит потребительский рынок России».

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения. Введение контрольно-кассовой техники, передающей в онлайн режиме фискальные данные в налоговые органы, выявило, что ритейлеры плохо знакомы с реальными предпочтениями граждан и ориентируется на устаревшую потребительскую корзину.

Директор межрегионального филиала Урал ООО «Такском», получившего в 2016 году статус фискального оператора, Людмила Карнашевская утверждает, что у россиян давно уже не пользуются популярностью такие продукты, как картошка, макароны и даже водка, которую вытеснило пиво.

Контрольно-кассовая техника позволяет собирать огромные массивы данных, с помощью которых, полагает Карнашевская, можно совершенно осознанно вести маркетинговую политику, а главное, формировать классический потребительский рынок, где спрос рождает предложение, а не наоборот, как происходит в России сейчас.

- Людмила Александровна, расскажите поподробнее, что выявили большие данных, которые Вы стали получать…

- В наш обиход достаточно давно вошло такое понятие, как аналитика больших данных или по-английски Big Data. И поскольку данные с каждой единицы контрольно-кассовой техники передаются в определенном формате, они сохраняются, анализируются и обобщаются. На основании этих данных можно сделать очень интересные выводы.

Например, у нас принято считать, что среднестатистический россиянин покупает в основном молоко, хлеб, макароны. Оказывается, нет: в десятке наиболее популярных продуктов не представлены ни макаронные изделия, ни картошка, ни фрукты. В топ-10 попали хлеб, пиво, колбаса, творог и лекарства. Возможно, на предпочтениях потребителей сказались мартовские праздники, сразу после которых мы проводили анализ. Но это говорит как раз о том, что большие данные позволяют прогнозировать, что следует завозить в торговые точки в то или иное время.

В дальнейшем эти данные будут только расширяться: в июле 2018 года добавится большой пласт пользователей контрольно-кассовых машин из числа индивидуальных предпринимателей, использующих труд наемных работников. В следующем году на передачу фискальных данных перейдет сфера услуг, и тогда можно будет понять, где у нас недостаток парикмахерских или стоматологических кабинетов, а где – избыток, поскольку приходит один посетитель в три дня.

- Но ведь любой предприниматель анализирует, какой товар покупают, а какой нет. Да и выбирать местоположение торговой точки он должен на основании статистических данных…

- Получается, предприниматели плохо считают, и потребители не получают то, что хотят. Мне кажется, до сих пор не сформирован классический рынок, в котором спрос рождает предложение. У нас сейчас все наоборот: предложение есть, а спрос анализируется плохо, долго и не совсем корректно. Набор товаров в продаже примерно один и тот же, потому что ритейлеры опираются в основном на ту корзину, которая была сформирована неизвестно сколько времени назад. Отсюда и потребительские мифы: мол, россияне едят преимущественно макаронные изделия и картошку. И мало кто задумывается, что в каждом регионе своя потребительская корзина, свой средний чек. Вот как только мы начнем ориентироваться на реальные предпочтения граждан, то тогда рынок будет формироваться под потребителя. И это важно как для бизнеса, так и для покупателя.

- По поводу введения контрольно-кассовой техники сломано немало копий: предприниматели опасаются, что с коммерческой тайной будет покончено. Насколько вообще обоснованы их страхи?

- В законе № 54-ФЗ четко прописаны права и ограничения оператора фискальных данных. Он может анализировать и предоставлять обобщенную информацию без персонализации. Никто никогда не укажет на конкретную точку и не скажет, что в этом магазине происходит то-то. А предоставление обобщенных данных будет только в плюс бизнесу: чтобы ориентироваться на рынке, недостаточно информации только о себе – нужно понимать, что и в отрасли происходит.

Сейчас мы можем посмотреть на предпочтения и всплески активности покупателей, понять, какие марки сыров продаются в том или ином магазине, какой средний чек в районе, сколько стоит та или иная продукция в конкретном регионе. У нас на сайте сейчас есть интерактивная карта России, где можно посмотреть предпочтения россиян за последний месяц. Нажимая на регион, можно узнать топ-10 товаров, которые покупали именно в данном регионе. Фактические данные поступают в режиме онлайн, то есть не надо ждать три месяца, чтобы провести маркетинговое исследование, которое, к тому же, достоверно лишь на треть.

Информация, мне кажется, полезна и профильным министерствам: в «Такском» приходят данные примерно с пятой части контрольно-кассовых машин России – можно уже сравнить и потребительскую корзину, и средний чек в районах. Можно даже посмотреть, что покупают в конкретной деревне и помочь бизнесу правильно организовать товарные потоки. Возможно, придется создать новые логистические центры. Сейчас многие товары завозятся через Москву, но ведь так быть не должно. Выгодно должно быть и бизнесу, и покупателю, а это возможно только на основе фактических данных.

- Какие еще возможности предоставляет анализ больших данных?

- Руководитель торговой точки с мобильного телефона может посмотреть, во сколько открылась касса, кто вышел на работу, сколько отбито чеков, каков оборот и какие товары пользуются повышенным спросом. Вся эта информация может анализироваться как в личном кабинете, так и выгружаться в формате Excel. Система интегрирована с 1 С, и открывающейся возможностью для получения данных нужно пользоваться.

В дальнейшем новый инструмент будет только развиваться. Мы уже сейчас можем сказать, кто из кассиров работает лучше, в какой период времени и сколько приносит денег компании. Также уже сейчас можно посмотреть, в какой период времени приходит больше покупателей и когда тратится больше средств. Из этого каждый собственник может сделать вывод, во сколько ему лучше открывать и закрывать магазин, чтобы увеличить выручку.

- А как работает система? Большой объем данных придется лопатить, чтобы получить нужную информацию?

- Да, объем данных огромен. Какие-то общие вещи мы будем показывать всем, а если нужна конкретная информация, мы можем сделать выборку. И сейчас очень важно создать понятные запросы по получению той или иной статистики. Пока мы после каждого обращения клиента начинаем писать техзадание и разрабатывать специальный доступ к массиву данных. На это уходит много времени. Но если мы будем понимать, что нужно рынку, то запросы сформируем заранее: допустим, нужно сделать выборку по определенной категории товаров, по большим или маленьким торговым центрам. Можно даже сделать запрос, кто лучше продает – мужчины или женщины. Один раз разработаем форму, и ею потом можно будет регулярно пользоваться.

Понятно, что за дополнительную информацию придется платить. Возможно, это будет плата за полученные гигабайты, возможно, за количество запросов – тут могут быть разные варианты. Если поступит индивидуальный запрос, которого нет в типовом, то придется заключать отдельный договор за отдельную плату. Но оно того стоит: наши данные достоверны на 99,99%, что делает маркетинг совсем другим, поскольку предприниматели видят весь рынок и понимают, что реально пользуется спросом.

Отдел по связям с общественностью Уральской ТПП

Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская


Украина > Транспорт > interfax.com.ua, 19 апреля 2018 > № 2577679 Георгий Зубко

Г.Зубко: Развитию неавиационных доходов "Борисполя" поспособствуют упрощение арендных процедур и новые инфрапроекты

Эксклюзивное интервью коммерческого директора госпредприятия "Международный аэропорт "Борисполь" Георгия Зубко агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

- В отношении существующих старых терминалов: если терминал "F" еще послужит лоу-костам, то какова судьба терминала "B"?

- Этот терминал используется в качестве резервного. Когда мы говорим об особо пиковых нагрузках, как, например, хасидская программа, финал Лиги Чемпионов, он является хорошим резервом и дополнительным инструментом для решения сверхнормативных задач.

В целом, бесспорно, он является морально и технологически устаревшим, его реконструкция вряд ли целесообразна в какой-либо долгосрочной перспективе. Сейчас мы рассматриваем вопрос о размещении там офисов, собственных служб, то есть как деловой центр.

- Каковы планы в отношении проекта железнодорожного сообщения? Как конкретно это будет выглядеть и где будет подход ветки к терминалу?

- Этот проект реализуется "Укрзализныцей", выполняется полностью за средства железной дороги. Мы оказываем содействие, так как для нас это важно вследствие того, что сейчас попасть в аэропорт можно только с помощью автомобильного сообщения. Точка соприкосновения – так называемый "паркинг P1" слева от терминала - планировалась как автовокзал.

- То есть подъезд поезда будет наземным?

- Да, мы рассматриваем вариант крытого перехода в терминал.

- Не выгодно ли было бы для начала воспользоваться механизмом, подобно тому, который был во время финальной части Евро-2012, когда специальные автобусы часто курсировали от станции метро "Бориспольская" в аэропорт? Это и меньше, чем маршрут Sky Bus и, возможно, удобнее?

- Евро-2012, как минимум, уникальный проект, проходящий раз и то не с каждым городом. Условный форс-мажор с точки зрения трафика. Сейчас, к примеру, у нас есть совместная с Киевом программа по обеспечению к финалу Лиги Чемпионов -2018 доставки пассажиров.

В целом мы сейчас не видим возможности работы такого проекта. В то же время мы открыты к сотрудничеству, у нас работает много известных перевозчиков – "Автолюкс", "Гюнсел" и др. Те, кто видит коммерческую и сервисную необходимость работы, обеспечены у нас всем необходимым.

Однако, в любом случае, централизованная автобусная станция нам нужна, но этот проект пока в разработке.

- Как решается вопрос с проблемными нелегальными таксистами, коррупцией в их работе и т. д?

- Вопрос нелегальных перевозчиков является проблемным не первый год. Для его решения нами был принят ряд мер по обеспечению системного такси, которое работает в соответствии с договором с аэропортом, имеет офис в терминале, в режимной зоне.

Для эффективной борьбы с нелегальными перевозчиками должны быть консолидированные действия аэропорта и правоохранительных органов. К сожалению, мы не являемся таким органом, только создаем рыночные условия, чтобы естественным путем это перестало быть выгодным для нелегалов. Конечно, работа таких таксистов приносит репутационные потери не только аэропорту, но и стране. Мы периодически проводим рейды, но это системная тяжелая проблема, в большей степени касающаяся правоохранителей.

- Собственную службу такси не собираетесь восстанавливать?

- Нет. Мы говорим об экономической целесообразности, открытом рынке. Мы сторонники реальных рыночных процессов, а не дотаций со стороны аэропорта. Нам точно есть куда тратить деньги. Пусть те, кто умеет делать бизнес-такси, умеет делать это хорошо, делают его для нас, а мы им поможем.

- В части неавиационных доходов. Если рассматривать тот же финплан-2018, их от силы 20% в общей структуре доходов. Как решать эту проблему?

- Бесспорно, это проблема, она носит системный характер и связана с рядом обстоятельств.

Мировая практика показывает, что основные неавиационные доходы аэропорты получают от аренды. Что мы видим: мало того, что очень зарегулирована процедура передачи в аренду, которая проводится Фондом госимущества Украины (ФГИУ) по согласованию с органом управления, так за два года этот процесс был фактически заблокирован. Мы не передали в аренду ни одного квадратного метра площади.

Последний опыт показал: как только были внесены изменения в регуляторную политику на государственном уровне, когда появилось финобеспечение участия, мы получили цену на квадратном метре не 1,3 тыс. грн, а 4,7 тыс. грн за ресторан.

Это системная проблема на уровне правительства. Помимо этого, 70% платежей от аренды напрямую получает государственный бюджет в лице ФГИУ, хотя это странно, мировая практика таких примеров не знает. Кредиты на инфраструктуру мы берем и оплачиваем самостоятельно, а аренду платим в бюджет, а это серьезная часть.

В целом мы видим необходимым упрощение системы управления путем создания наблюдательного совета. Нам также нужна конкурентная среда, чтобы арендный конкурс был простым, чтобы в нем было максимальное количество игроков, тогда будет позитивный результат.

Второй вопрос в том, что, как уже упоминалось в первой части нашего разговора, с 2012 года не было никакого инфраструктурного развития, и запуск нового паркинга станет серьезной доходной составляющей аэропорта. Запуск централизованной системы заправки – это еще большая сумма неавиационных доходов, так же и строительство трансферной зоны. В целом это существенные дополнительные доходы ежегодно.

- В продолжение темы планов значительного развития коммерческих объектов до 2045 года, которую мы затронули в первой части разговора, не ведете ли переговоры и не зовете ли к себе европейских грандов, к примеру, сети Tesco, Spar, Ikea, ведущих гостиничных операторов, уже успешно работающих в Украине?

- На самом деле, в рамках развития мы говорим об увеличении пассажиропотока и необходимости создания офисно-торговых площадей. Определены коммерческие участки для этого. Мы видим, что даже вторая часть паркинга сейчас обсуждается нами с точки зрения стратегии как объект для коммерциализации, потому что в полном объеме он слишком велик. В нем нет необходимости. Для нас это возможность расположения офисов и магазинов, другой инфраструктуры.

- Подводя итог нашему разговору, скажите, чего ожидать вашему пассажиру к Новому году?

- Думаю, что очень много всего появится. Пассажиры с разными потребностям, к концу года точно ощутят улучшение сервиса в аэропорту "Борисполь". Станет комфортнее трансферному пассажиру, станет комфортнее пассажиру point-to-point и с точки зрения ожидания, прибытия, обслуживания. Мы много внимания уделим всем процессам.

Мы хотим, чтобы аэропорт "Борисполь" был не только популярным транспортным узлом, но и местом культурно-развлекательных мероприятий. Проходит много выставок, презентаций, разных ивентов, презентаций, которые не имеют прямой связи с авиацией, но могут спокойно проводиться у нас.

"Борисполь" взял вектор на креативность и современность.

Украина > Транспорт > interfax.com.ua, 19 апреля 2018 > № 2577679 Георгий Зубко


Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 апреля 2018 > № 2577607 Сергей Катырин

Сергей Катырин: "Донорство нужно обществу, а следовательно, всем нам"

20 апреля в 1832 году российский врач Андрей Вольф провел первое в России успешное переливание крови. Президент ТПП РФ Сергей Катырин убежден, что развитие донорского движения – это важная составляющая социальной ответственности российского бизнеса.

Двадцатого апреля в России отмечается один из важнейших социальных праздников – Национальный день донора.

- ТПП РФ как институт поддерживает донорство крови. В СССР оно было широко развито, особенно в трудовых коллективах. Сейчас идет работа по возобновлению традиций. Вот вопрос: трудовые коллективы, как и тогда, смогут стать основой донорства?

- Смогут. Я бы даже сказал, должны, потому что донорство крайне нужно обществу, а следовательно, всем нам.

В прежние времена, с пятидесятых годов прошлого века и вплоть до распада СССР, безвозмездное донорство носило массовый характер, а объем заготавливаемой крови нередко превышал потребности клиник. Одной из важных составляющих такого результата было широкое вовлечение в донорство коллективов предприятий и организаций. Кровь сдавали целыми коллективами.

В стране прошла кардинальная трансформация социально-экономических отношений, старые добрые традиции подзабылись. Но кровь нужна! Организация корпоративного донорства – это сегодня важнейшая государственная задача. Что касается существовавшей практики, о которой я упомянул, то ее не только возможно, но и, на мой взгляд, необходимо возродить через организацию корпоративного донорства крови.

Убежден, что в долгосрочной перспективе в обществе непременно сформируется культура добровольного донорства крови. Если же говорить здесь о роли отечественного предпринимательства, то ему надо пройти нелегкий - в силу даже чисто психологических причин - путь к формированию позитивного отношения к добровольному донорству крови, поиску эффективных средств мотивации, привлечения к донорству людей прежде всего из числа своих же работников.

- Как видит ТПП свою роль в этом процессе?

- Хотел бы подчеркнуть, что инициатива возрождения лучших донорских традиций в стране активно поддерживается социально ответственными членскими организациями

Инициатором здесь выступила председатель одного из Комитетов ТПП РФ Ольга Пелехатая, чей бизнес связан с медицинской деятельностью.

В сотрудничестве с бизнес-объединениями и организациями ТПП РФ разработала программу поддержки донорского движения в России. Акцент сделан на информировании общества о действующей современной, безопасной и удобной системе донорства. Была подготовлена, как составная часть программы, передвижная экспозиция, которая рассказывает о зарождении, особенностях и развитии донорского движения в нашей стране, о работе первых станций переливания крови, современных достижениях и вызовах нового времени.

Мероприятия по популяризации донорства регулярно проводят торгово-промышленные палаты в регионах страны. Палата активно привлекает к этой работе свои членские, партнерские и дочерние организации, которые мы рассматриваем в качестве потенциальных и перспективных площадок для развития массового донорского движения. Мы изучили наиболее типичные проблемы донорского движения, чтобы разработать наиболее оптимальные варианты реализации программы.

- Что еще подразумевает программа?

- Ежегодное рейтингование участвующих в проекте как региональных ТПП, так и всего бизнес-сообщества, учреждение для лидеров специальных премий и дипломов, запуск специального сайта в Интернете.

Наряду с выставками и иными мероприятиями, использованием социальных сетей и специализированных интернет-порталов предлагается и такой способ привлечения внимания к теме донорства как установка в городах, а также на предприятиях-членах ТПП специальных стендов или «окон благодарности», где те, кому донорская кровь помогла выжить, или их близкие могли бы оставлять открытки со своим мнениями о людях, которые добровольно сдали свою кровь.

Одним из приоритетов ТПП в работе по популяризации донорства обязательно станет поддержка онлайн-проектов. В их числе – всероссийский интернет-портал по поиску доноров DonouSearch, он действует уже семь лет и объединяет свыше 60 тысяч доноров России и государств бывшего СССР.

Следующее направление – соцопросы, Это эффективное средство изучения общественного мнения и позитивного воздействия на общество. ТПП РФ имеет здесь большой опыт, мы готовы его применить для популяризации донорства крови.

- Проблема развития донорства – общегосударственная задача. Действует ли ТПП в этом направлении самостоятельно или в сотрудничестве с другими институтами?

- Мы, безусловно, тесно взаимодействуем через территориальные палаты, которых сегодня насчитывается свыше 180 во всех регионах страны, с региональными администрациями. Стремимся максимально привлечь к делу членские организации, входящие в систему ТПП. Это - более 700 союзов, ассоциаций и других объединений предпринимателей на федеральном и региональном уровнях, а также около 50 тысяч предприятий и организаций. Все они – потенциальные и перспективные площадки для развития массового донорского движения.

В Палате практикуется проведение на регулярной основе встреч делового актива с руководителями федеральных министерств и ведомств. Мы хотим провести подобную встречу с министром здравоохранения РФ, сопроводить ее презентацией нашей экспозиции, потом представить ее в Совете Федерации и в регионах. Это интересно и поучительно.

Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 апреля 2018 > № 2577607 Сергей Катырин


Казахстан > Медицина > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576058 Ирина Чублукова

Почему генерики — это рациональный, а не эмоциональный выбор

О мифах, которые окружают генерики

Елена Тумашова

«Мерседес – он и в Африке мерседес. Бывает, так нам говорят адвокаты использования оригинальных препаратов, когда речь заходит о выборе между оригинальными и генерическими препаратами. Не этичное и не гуманное сравнение», – считает Ирина Чублукова, директор по продвижению специализированных препаратов и доступу на рынок компании SANTO. С ней мы говорим о генериках. Точнее – о мифах, которые окружают не только отечественных производителей таких лекарственных средств и произведенные ими препараты, но и генерики как таковые. По словам эксперта, зачастую отношение к выбору генерических или оригинальных лекарственных средств, отечественных или импортных, основывается на эмоциях. Хотя в основе должен лежать исключительно рациональный подход. Какие доводы можно привести в пользу генериков, в том числе не столь очевидные – об этом эксперт рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

– Ирина, то самое сравнение про люксовый автомобиль, с которым вы как производитель сталкиваетесь, – насколько оно неадекватно?

– Сравнение оригинального препарата с представительским автомобилем, который ассоциируется с престижем, классом люкс и роскошью, неэтично. Покупая престижный автомобиль, потребитель руководствуется своими эмоциональными потребностями выбрать что-то, что в глазах других людей будет определять его принадлежность к определенному статусу. И это его право. Но право каждого человека на здоровье – это базовое, конституционное право. Право совсем другого уровня. Когда речь идет об излечении от заболевания, выбор пациента получить лечение лекарственным средством – это не выбор между престижем и стандартом. Пациент должен получить терапию с предсказуемым эффектом. Эмоциональной составляющей выбора здесь быть не должно, в чистом виде – рациональный подход. Поэтому выбор в пользу оригинального препарата при наличии альтернативы, как и выбор престижного автомобиля, основанный на эмоциях, – это возможная манипуляция.

Есть еще и вопрос гуманности. Если в Африке один человек проедет на мерседесе, а десять пойдут за водой пешком, то где здесь гуманная составляющая? Это к вопросу о распределении финансовых ресурсов. Главное ведь добраться из точки А в точку Б безопасно, быстро, комфортно, в соответствии с планом. Главное – вылечиться эффективно, безопасно, согласно ожидаемым исходам. Цель может быть достигнута, если все вместе – и тот один, и те десять – комфортно и безопасно поедут на проверенном надежном автомобиле. Насколько комфортно и безопасно – это уже вопрос стандартов, их устанавливает государство. Стандарты регулятора в Казахстане по допуску лекарственных средств к использованию – на самом высоком уровне требований. Если генерик допущен к использованию, значит, соответствует стандартам. И это не вопрос престижа.

– Негативное восприятие генериков связано, вероятно, с тем, что многие воспринимают их как копии оригинальных лекарственных средств. Смущает само вот это слово – «копия»…

– Действительно, в головах у многих людей годами накапливалась информация, поступающая из разных источников, о том, что генерик – это менее качественная, менее эффективная, и поэтому и более дешевая копия. Хотя в официальном определении понятия «генерик» слова «копия» не присутствует вообще, говорится: «воспроизведенное лекарственное средство». Восприятие генерика как менее качественного препарата тоже противоречит его официальному определению. Генерик – лекарственный препарат, идентичный оригинальному лекарственному средству по составу активных субстанций, лекарственной форме, показателям качества, безопасности, эффективности, выпускаемый разными производителями, согласно Кодексу РК «О здоровье народа и системе здравоохранения». А что касается доступности по цене – это уже социальная позиция конкретного производителя и его внутренние процессы ценообразования.

По большому счету, разница между оригинальным препаратом и генериком – это жизненный цикл лекарственного средства. Оригинальное лекарственное средство – это препарат, который был впервые разработан и потому, естественно, максимально тщательно протестирован на то, чтобы его вообще можно было внедрять в систему здравоохранения. Патентная защита дает определенный срок монополии. Монополия – это высокая цена, а следовательно, ограниченные возможности использовать данный препарат у всех, кто в нем нуждается. Далее продолжается естественный жизненный цикл лекарственного средства: монополия заканчивается, и у других производителей появляется возможность производства этого лекарственного средства. Причем, учитывая срок, в течение которого это происходит, многие производители генериков используют более современные технологии, современные достижения науки в производстве. Препарат становится доступнее для большего числа пациентов.

– Каким образом доказывается идентичность генерика?

– Это задача экспертного органа Национального центра экспертизы лекарственных средств и изделий медназначения РК, в том числе уполномоченного органа в системе здравоохранения – Минздрава. Для проведения тщательного анализа разработаны правила. Соответствие генерика оригинальному препарату определяется по нескольким видам эквивалентности, в первую очередь, фармацевтической эквивалентности: оригинальное лекарственное средство и генерик сравнивают по фармацевтическим составляющим качества – содержанию активной субстанции, содержанию примесей, растворимости и пр. Есть определенные стандарты, которые доказывают идентичность. Если есть отклонения, то такой препарат просто не пройдет.

– Какие отклонения допускаются?

– Содержание активной субстанции в большинстве случаев – до 5%, то есть допускаются отклонения в пределах 95-105%. Для отдельных типов лекарств этот диапазон может быть уже или шире. Но самое интересное в том, что если взять различные партии одного и того же препарата, в том числе от оригинального, то вариабельность может быть такой же, и эти расхождения приняты в условиях стандарта GMP.

– Помимо сопоставления по фармацевтическим свойствам, какие ее проверки проводятся?

– Фармацевтическая эквивалентность сравнивается в условиях лаборатории. Кроме этого сравнивают биологическую эквивалентность – как генерик поведет себя в организме человека, насколько быстро и полно всосется через стенку кишечника и попадет в кровь в нужной концентрации, а, следовательно, окажет ли соответствующее фармакологическое действие. Эти исследования проводятся на здоровых добровольцах. За некоторым исключением – есть допущение для очень хорошо растворимых лекарственных средств в твердых лекарственных формах: если препарат легко охарактеризовать химически, не имеет смысла тратить ресурсы на проверку на здоровых добровольцах, исход итак будет известен. Но для большинства генериков все же необходимо доказывать биологическую эквивалентность инвиво.

Мы понимаем, что те препараты, которые прошли на наш рынок как генерики, прошли эту систему тестирования. Ей можно и нужно доверять.

Есть еще понятие терапевтическая эквивалентность. Для инъекционных лекарственных средств биоэквивалентность невозможно замерить, потому что они сразу попадают в кровь. Для них можно измерить терапевтическую эквивалентность по определенным фармакологическим эффектам или по фармакодинамике. Это тоже один из способов доказать, что генерический препарат идентичен оригинальному.

– Эти проверки проводятся только для генериков, произведенных в Казахстане? Импортные генерики проходят такой же контроль?

– Один из нормативно-правовых актов в нашей системе регулирования – это правила проведения экспертизы лекарственных средств и изделий медицинского назначения. Не так давно появилось нововведение: лекарственным средствам, завезенным из стран региона ICH, куда входят члены Международной конвенции по гармонизации технических требований, в основном это страны Европейского союза, США, Япония, Австралия, Канада, при регистрации на территории Казахстана не нужно проводить лабораторные испытания. Это говорит о высоком уровне доверия к их сертификатам GMP и факту того, что они уже зарегистрированы в этих странах.

Отечественные производители получают сертификат GMP, и он не отличается от сертификата GMP, который получают зарубежные фармкомпании: те же самые требования и мы так же проходили аудит. Но при этом произведенные в Казахстане генерики еще проходят этап лабораторных испытаний. Для пациента, который приходит в аптеку и думает о покупке генерика отечественного производства, это важная информация. Человек понимает: это не только декларированное на бумаге качество, это качество, которое у казахстанского производителя было проверено в лаборатории, и в живом организме, при необходимости. Мы, конечно же, не говорим, что те или иные препараты лучше или хуже. Мы говорим о том, что у государства в Казахстане есть дополнительный инструмент для подтверждения соответствующих стандартов качества для отечественно произведенных генериков.

– За счет чего снижается стоимость для генериков по сравнению с оригинальными препаратами?

– Производителям генерических лекарственных средств нет необходимости проходить все этапы исследований, которые были как неопределенность и риски у оригинального производителя, которые он компенсирует в цене. У генерического производителя нет такого количества рисков при разработке, потому что все основные параметры лекарственного средства уже известны. Соответственно, снижается цена. Это никак не связано с качественным или некачественным производством.

– При каких экономических условиях фармпроизводителям интересно выпускать генерики?

– Мы как лидирующий отечественный производитель генерических лекарственных средств видим свою основную миссию в обеспечение жизненно важными лекарственными средствами. Списка таких средств в Казахстане нет, мы ориентируемся на основные потребности системы здравоохранения. Наш список лекарственных средств максимально совпадает со списком жизненно важных лекарственных средств ВОЗ. Мы понимаем, что как у крупнейшего отечественного производителя у нас есть социальная ответственность, поэтому производим в первую очередь то, в чем базово нуждается система здравоохранения.

Это еще и стратегический вопрос. Потому что если по каким-то причинам не будут производиться и поставляться на рынок препараты менее эссенциальные, это не так сильно повлияет на систему здравоохранения, как если под угрозой окажется производство препаратов первой линии – жизненно важных.

Наш портфель лекарственных средств «живой». Система здравоохранения развивается, и списки препаратов по потребностям системы здравоохранения соответственно меняются. В управлении своим портфелем мы придерживаемся этого принципа – стараемся сохранить портфель базовым и современным. Что это значит? Жизненно важное лекарственное средство могло считаться таковым, скажем, несколько десятилетий назад и сейчас уже могло потерять этот статус. И тогда в нем нет базовой потребности у системы здравоохранения.

При этом отмечу, что если мы говорим, что препарат является препаратом первой линии, это не обязательно именно массовый препарат, имеются в виду клинические подходы – этот препарат является эссенциальным для того, чтобы вылечить когорту пациентов с тем или иным заболеванием. И эта группа пациентов может быть более многочисленной или менее многочисленной. Таков наш подход.

– Существует миф о том, что генерики - это удел малоразвитых стран…

– Да, есть такое мнение, что широкое использование генерических препаратов – это только для менее развитых стран, а более развитые страны пользуются в основном оригинальными лекарственными средствами. Факты говорят прямо противоположное. Есть анализ от лидирующей консалтинговой компании – IQIVIA, в котором говорится о том, что лидируют по использованию генериков США. Эта страна всегда воспринималась в фармацевтическом мире как наиболее дорогой и престижный рынок, куда производители заводят инновационные дорогие препараты в первую очередь. Действительно, самое большое количество инноваций в фарминдустрии приходится именно на американский рынок. И в то же время самая большая доля в количестве выписываемых рецептов приходится на генерические препараты именно в Соединенных Штатах. В США с 2006 по 2016 год доля рецептов на генерики в общем количестве рецептов увеличилась с 52% до 70% по упаковкам. В этом отношении даже Европа отстает: здесь количество выросло с 47% до 62% за десять лет.

Есть интересные данные европейкой Ассоциации генерических производителей: сегодня в ЕС 56% всех лекарственных средств – генерики, на 56% выписанных генерических лекарственных средств приходится только 22% финансирования. Другими словами, на генерические лекарственные средства в Евросоюзе тратят только 4% от предоставляемого финансирования.

– Насколько применение отечественных генериков выгодно государству и нашим гражданам?

– Что такое рациональная лекарственная политика? Мы говорим о том, что генерики расширяют доступ к терапии для всех пациентов, которые в этом нуждаются, не создавая дополнительного финансового бремени и даже наоборот – облегчая его для государства либо для отдельной семьи. При этом двойное добро, когда государство или отдельная семья приобретает генерики отечественного производства, так как часть стоимости возвращается обратно государству и самим гражданам в виде налогов. Это происходит на всех этапах. Начиная с того, что сотрудники на фармпроизводстве получают зарплату и платят налоги. Это наши рабочие места. Само предприятие, производя препарат, платит налоги. Когда мы продаем генерическое лекарственное средство и его закупает либо государство, либо аптека, они платят налоги в обороте. По большому счету, с одной таблетки отечественного генерика государству и гражданам возвращается гораздо больше, чем с одной таблетки импортного генерика. Это к вопросу о том, что граждане хотят, чтобы улучшалась система здравоохранения, было больше доступных бюджетных средств, но при этом не хотят покупать отечественное. И это не голый патриотизм, а опять же рациональный подход: отечественные фармпроизводители – друзья экономики нашего государства. Зарубежные производители – друзья экономики своего государства. Но они могут быть и нашими друзьями в определенной степени: например, когда отечественные производители не могут выпускать тот или иной препарат – здесь, конечно, интересы пациента на первом месте. Если же есть отечественная альтернатива – рациональность, стоящая за выбором в их пользу, очевидна.

Также стоит отметить, что Казахстан не входит в число рынков, куда глобальные производители генериков захотели бы прийти в первую очередь, соответственно, позаботиться о наличии таких препаратов у нас в стране должны местные производители.

– По вашему мнению, почему все же возникают мифы?

– Думаю, одна из причин – в непонимании того, как устроен фармацевтический мир. А отсюда принятие мифов, негативной информации без критической оценки.

Лекарственные средства проходят несколько жизненных циклов: оригинальный препарат, генерик, затем препарат с хорошо изученным действием, или традиционный, и каждый из этих циклов связан с определенными задачами в системе здравоохранения. Если есть понимание этого, есть здоровое отношение к законам фармацевтической индустрии, есть доверие к своему государству и его экспертным органам, которые стоят на страже здоровья своих граждан, то не возникнет ни антагонизма, ни нездорового «эмоционального» отношения при выборе в аптеке, а будет чувство уверенности в рациональном выборе, в том числе при предпочтении отечественных лекарственных средств.

Казахстан > Медицина > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576058 Ирина Чублукова


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576056 Гани Тасмаганбетов

Каждый третий житель Астаны занят в МСБ

Как в столице развивают бизнес и поддерживают предпринимателей

Созданная для усиления переговорной силы бизнеса с Правительством и госорганами национальная палата предпринимателей Республики Казахстан «Атамекен» этой осенью отметит свое пятилетие. В 14 областных центрах страны и городах Астана, Алматы также были созданы региональные Палаты предпринимателей. В преддверии празднования 20-летия Астаны о работе некоммерческой организации в эксклюзивном интервью рассказал директор столичной Палаты Гани Тасмаганбетов. Наша встреча состоялась по итогам ежегодной конференции предпрнимателей.

— Гани Мергалиевич, расскажите, пожалуйста, вкратце о работе Палаты, достижениях за эти годы.

— Астанинская палата предпринимателей объединяет более 100 тыс. субъектов малого и среднего бизнеса (в том числе — 256 средних, 36 587 — малые юрлица, 63 921 — ИП, КХ — 124). Иными словами в МСБ занято 325 тыс. астанчан, это на 31 тыс. человек больше, чем в 2016 году. Если учитывать, что по состоянию на 1 января 2018 года население Астаны составила 1 млн. человек, получается, каждый третий житель столицы вовлечен в МСБ. Все это стало возможным, в том числе, благодаря росту кредитования, созданию центров обслуживания предпринимателей и обучению населения основам бизнеса.

За все годы работы Палаты оказана помощь более 4000 казахстанцам, которые пожелали получить консультации по старту и ведению своего бизнеса.

Вклад малого и среднего предпринимательства в экономику главного города страны становится с каждым годом более весомым. Доля МСБ в структуре ВРП региона составила 57,4%. Объем инвестиций достиг — 944 млрд тенге, показав рост на 10% за один год.

Все благоприятные условия, созданные для развития МСБ, в итоге дают мультипликативный эффект. В 2017 году на 12% увеличился ВРП и наблюдается значительный рост поступлений в бюджет страны от Астаны — 900 млрд. тенге. Объем внешнего товарооборота в 2017 году составил 5,7 млрд. долларов США, что на 4,2% выше по сравнению с 2016 годом.

При этом важно отметить, что значимую часть в структуре МСБ столицы по видам экономической деятельности занимают услуги — 33%, торговая деятельность — 32%, строительство — 11%, транспорт и складирование — 6%.

— Одним из определяющих направлений деятельности Палаты является защита прав предпринимателей. Какая работа ведется в этом направлении?

— Действительно приоритетным направлением Палаты остается защита прав бизнеса. Большую работу в этом направлении проводит Совет по защите прав предпринимателей и противодействию коррупции, в рамках деятельности которого только в прошлом году было рассмотрено 312 обращений, 100 из которых решены положительно, 43 обращения находятся в работе. Интересы субъектов предпринимательства за указанный период защищены на общую сумму более 4,77 млрд. тенге.

В отношении недобросовестных чиновников при участии Палаты вынесено 2 частных постановления суда о привлечении их к дисциплинарной ответственности, 6 государственных служащих привлечены к дисциплинарной ответственности по итогам проверок. Вышли с предложениями в центральные государственные органы через НПП РК «Атамекен» по разработке нормативных актов по регулированию деятельности хостелов, в сфере проведения ювелирных выставок иностранными производителями, снижению санкций за пользование услугами монополистов по водоснабжению и водоотведению. Инициировали изменение норм земельного законодательства в части отмены нормы по обязательству выплаты кадастровой стоимости при изменении целевого назначения земель. Иными словами динамика общих проверок предпринимателей показывает снижение за последние два года на 14% с 6 198 в 2016 году до 5 323 в 2017 году.

Также нужно отметить динамику спада обращений и жалоб в Палату предпринимателей по городу Астане ежегодно в среднем на 10%.

— А есть локальные вопросы, но республиканского масштаба, которые требовали определенных вмешательств Центра?

— Да. Учитывая, что Астана — столица и город республиканского значения, некоторые вопросы невозможно решать без помощи Центра. Но нам как раз таки помогает то обстоятельство, что все органы, принимающие важные решения, находятся на территории Астаны.

Поэтому из семи инициатив Национальной палаты предпринимателей «Атамекен» по стимулированию ведения бизнеса в регионах по Астане удалось решить 5 основных вопросов: обеспечен онлайн-доступ к информации о земельных участках, энергомощностях и подключении к инженерно-коммуникационным сетям; выделение свободных площадей для торговли и общепита: бизнесменам предоставлено 600 торговых мест; в рамках усиления региональных институтов развития реализованы проекты СПК: «Проект 1000 торговых мест — уличная торговля», «ASTANA TAXI», «Проект газозаправка», «Овощехранилище на 5 000 тонн», «Приватизация ТОО „Сапаржай-Астана“ (автовокзал)», ТОО «Целинсельмаш Астана», «Продовольственная безопасность». Если позволите, остановлюсь на каждом из них более подробно.

Во-первых, обеспечен онлайн-доступ к информации о земельных участках, энергомощностях и подключении к инженерно-коммуникационным сетям. Таким образом, в настоящее время на сайте Управления архитектуры и градостроительства города Астаны в открытом доступе можно увидеть интерактивную карту столицы, которая включает в себя схему генерального плана, план детальных планировок, действующие отводы, зарегистрированные земельные участки, земельные участки, выставленные и реализованные на (через) аукцион, красные линии. Все это порядком облегчает работу МСБ на пути к доступу необходимой информации.

Второе. Удалось добиться выделения свободных площадей для торговли, общепита. По данному проекту предоставлено 544 торговых мест. Необходимо сказать, что в ближайшее время по итогам аукциона, проведенным 2 марта 2018 года, будет заключено более 600 торговых мест.

В-третьих, обеспечена эффективная деятельность консультативно-совещательного органа (КСО). Представительство бизнеса в КСО составляет не менее 50%.

Также решен принципиальный вопрос с обеспечением местного содержания в закупках. Ведь вопрос доли местного содержания остается одним из актуальных вопросов данной сферы. Доля местного содержания в 2016 году по госзакупкам составила 62%, в 2017 году 71%. Одно из возможных путей увеличения импортозамещения — необходимость жесткого предтендерного и постендерного контроля со стороны местных исполнительных органов и ГАСК за составом отечественного содержания в закупках. Начаты мониторинговые процессы всех проектно-сметных документации (ПСД) на предмет местного содержания.

Например, в 2018 году разработан и утвержден план и график работы Комиссии по поддержке отечественного товаропроизводителя (ОТП). Проведен анализ госзакупок в сфере строительства. В ходе чего, установлены и выявлены 63 закупки (крупные объекты свыше 100 млн. тенге), связанные с проведением строительных работ, по которым даны рекомендации заменить импорт отечественной продукцией на сумму 400 млн. тенге.

А если учесть, что объем плана государственных закупок на 2018 год составляет 224 млрд. тенге, то нашим предпринимателям есть за что «бороться».

И, в-пятых, взят курс на усиление региональных институтов развития. СПК в 2016—2017 гг. реализовал 6 стратегических проектов: 1. Проект 1000 торговых мест — уличная торговля. 2. Проект ASTANA TAXI (объединение горслужбы такси). 3. Проект автогазритейл (3 заправки). 4. Овощехранилище на 5 000 тонн. 5. Приватизация ТОО «Сапаржай-Астана» (автовокзал), ТОО «Целинсельмаш Астана». 6. Продовольственная безопасность.

В текущем году на повестке дня — два вопроса, которые должны незамедлительно найти свое решение.

Первое — создание полноформатных ЦОП. На текущий момент данный вопрос совместно с акиматом тщательно прорабатывается. Аналогичный проект уже создан в Алматинской области на сумму 1,5 млрд. тенге. Это центр, где будут оказывать услуги в режиме «одного окна». То есть, здесь предпринимателю разработают бизнес-план, проконсультируют по мерам государственной поддержки, а также свои услуги окажут и государственные органы. То есть необходимость ходить бесконечно по всяким инстанциям отпадает.

Второе. В текущем году будет решен вопрос создания малой индустриальной зоны с предоставлением в аренду МСБ помещений на территории индустриального парка (ИП) № 2. Это в свою очередь даст возможность создать дополнительно более 18 000 рабочих мест на более чем 130 предприятиях МСБ. Уже разработано технико-экономическое обоснование. Также создается новая СЭЗ «Астана-технополис», куда и будет входить ИП № 2. На его территории планируется строительство готовых помещений для МСБ площадью 195 000 кв.м.

— В последнее время активное развивается государственно-частное партнерство. Каковы его перспективы и что сделано на сегодняшнем этапе?

— Три года назад был принят отдельный закон «О государственно-частном партнерстве», который направлен на создание новых возможностей на основе партнерства между государством и бизнесом, которое позволяет расширить возможности предпринимателей.

По нашей части на сегодняшний день заключено 7 договоров ГЧП (сфера образования — 6 проектов, транспортная инфраструктура — 1 проект), то есть, это — строительство и эксплуатация 6 детских садиков, а также создание и эксплуатация аппаратно-программного комплекса фото- и видеофиксации и видеонаблюдения в городе Астане.

На стадии рассмотрения 12 проектов ГЧП (сфера образования — 1 проект, сфера здравоохранения — 1, сфера энергетики — 1, сфера культуры 1, сфера строительства автомобильных дорог — 1, сфера транспортной инфраструктуры — 1, сфера коммунального хозяйства — 1, сфера охраны окружающей среды — 1, сфера строительства — 3, ЖКС-1).

В результате обсуждения проектов с уполномоченными органами по реализации проектов ГЧП по городу Астана, определены наиболее интересные с точки зрения экономической, практической и социальной значимости проекты. В их числе — модернизация уличного освещения, реконструкция школьных футбольных площадок и передача услуг в сфере здравоохранения: начиная от централизации сервисного обслуживания и техобслуживания автотранспортных средств до централизация услуг питания пациентов, по вывозу мусора и прачечных услуг.

На сегодняшний день НПП «Атамекен» определены 7 наиболее перспективных проектов для тиражирования в сфере ГЧП. Это проекты по передаче и содержанию медицинских оборудований, реконструкция и эксплуатация врачебных амбулаторий, модернизация и эксплуатация школьных столовых и спортивных площадок, проекты по передаче в доверительное управление блочно-модульных котельных.

В качестве примера могу привести планируемую реализацию проекта «Модернизация уличного освещения». Стоимость проекта составляет 3,7 млрд. тенге. По расчетам экономия бюджета за 5 лет по данному проекту составит должна составить как минимум 8 млрд. тенге.

И если посмотрите, это лишь малая доля нашей огромной работы, которую мы успели сделать за четыре с небольшим года, а предстоит еще больше, учитывая, что Астана будет только расширяться и увеличиваться, а значит количество МСБ также будет расти и расти. Нам всем предстоит проделать большую работу. Тем более в этом году Астана отметит свое 20-летие. Будет огромный наплыв гостей, как из разных уголков нашей страны, так и из-за рубежа, а значит будет расти спрос на разного рода услуги, и мы должны быть готовы их оказать. Ведь от этого зависит не только оценка нашей работы, по уровню сервиса оценят нашу столицу и страну в целом.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576056 Гани Тасмаганбетов


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов

Успешный бизнес с нуля

Как господдержка позволила казахстанской компании расширить рынок сбыта

Индира Мальтиева

Производство халвы – беспроигрышная инвестиция со стабильно высоким доходом. Именно так думают начинающие предприниматели. Небольшая конкуренция и устойчивый спрос на халву независимо от сезона делают этот бизнес одним из самых заманчивых. Однако, как говорят участники рынка, эта деятельность требует солидных капиталовложений.

Основные статьи расходов – аренда помещения и покупка необходимого оборудования. К тому же процесс производства восточного десерта довольно сложный и трудоемкий. Неслучайно предприятий, специализирующихся на выпуске халвы в Казахстане, можно пересчитать по пальцам. Одно из них – ТОО «Алматинский продукт». Коммерческий директор компании Жанаберген Макуов рассказал деловому еженедельнику «Капитал.kz» о том, какой путь ей пришлось пройти, чтобы не только добиться успеха внутри страны, но и выйти на зарубежные рынки.

«В 2001 году у нас появилась идея возродить ту самую халву, которая производилась в советское время. А уже в феврале 2002 года мы взяли в аренду небольшое помещение и открыли свой первый цех. Оборудование закупали по частям из разных уголков России, что-то нашлось в Казахстане, в том числе на Алматинском плодоконсервном комбинате. Так как оригинальная рецептура халвы и технология производства были утеряны, нам долго пришлось все это восстанавливать. Мы ходили в библиотеки, читали специальную литературу, посещали другие страны. Остро стоял вопрос и с профессиональными кадрами. В то время многие специалисты либо уезжали, либо меняли профиль. Но методом проб и ошибок мы все-таки добились того вкуса, который есть сейчас. Правда, на это ушло несколько лет», – говорит Жанаберген Макуов.

По его словам, когда рецепт халвы был разработан, а производственная линия ожидала запуска, основатели компании начали искать клиентов. На первых порах сотрудничали с небольшими магазинами и продуктовыми рынками Алматы. Оптовики и крупные гипермаркеты присоединились гораздо позже.

«Первая халва получалась более твердая, потому что рецептура не была еще так отлажена, как сейчас. Некоторым клиентам она нравилась, другие говорили, что необходимо ее дорабатывать, то есть наш продукт вызывал определенные нарекания со стороны потребителей. Когда мы начали улучшать качество халвы, к нам сами стали приезжать представители торговых фирм со всей республики с просьбой производить для них определенный объем. Так с увеличением спроса мы нарастили и объемы производства нашей восточной сладости», – поясняет Жанаберген Макуов.

Как вспоминает эксперт, первоначальный капитал составил примерно $10 тыс. Бизнес начинали на собственные деньги, однако с увеличением объемов производства не обошлось и без заемных средств.

«Когда мы начали расти и расширяться, то поняли, что нам нужны собственная территория и производственная база. Естественно, пришлось прибегнуть к помощи отечественных банков и взять кредит. Для сравнения, на начальном этапе у нас помещение было площадью 40-50 квадратов. В месяц мы производили 500 кг халвы, а штат сотрудников составлял 5-6 человек, тогда как сейчас он насчитывает 1200 человек. У нас 2 завода общей мощностью свыше 20 тыс. тонн», – говорит Жанаберген Макуов.

Технология производства халвы основана на трех составляющих: ядра подсолнечника, патока и сахар. При этом сырье должно быть не только натуральным, но и высококачественным. Только тогда получится настоящая халва из детства. В ТОО «Алматинский продукт» предпочтение отдают сырью казахстанского производства. В частности, патоку закупают в Жаркенте, сахар – в Мерке, а семена подсолнечника – в Семее, Усть-Каменогорске и Павлодаре.

«Мы используем исключительно натуральные продукты при минимальном количестве добавок. То есть мы практически полностью отказались от химии, вся наша продукция производится из дорогого и первоклассного сырья. Плюс специальная рецептура и правильная технология производства. Ведь при неграмотной обработке семечек халва получается прогорклой и начинает быстро портиться. Особенно в летнее время года. Не все компании могут добиться того вкуса, который нравится конечному потребителю. В результате они терпят убытки и закрываются. Если в 2002-2006 годах в Казахстане насчитывалось около 12 производителей халвы, то сегодня вместе с нами всего 3 действующих завода и пара небольших производственных цехов», – рассуждает Жанаберген Макуов.

Стремясь удовлетворить растущую потребность рынка, бизнес стал расширяться. В 2008 году в селе Ельтай Карасайского района Алматинской области открылась многопрофильная кондитерская фабрика. В скором времени на прилавках отечественных магазинов появилась продукция, выпущенная на новой производственной линии под брендом A-product. Сегодня в ассортименте предприятия 250 наименований изделий. В их числе: халва различных видов, конфеты в шоколадной глазури, вафли и вафельные трубочки, соломенные палочки, а также огромный выбор печенья.

«Фабрика оснащена современным оборудованием, которое соответствует мировым стандартам качества. К примеру, для выпуска песочного, сдобного и слоеного печенья в 2014 году были закуплены поточные линии немецкого и итальянского производства. Также работает карамельный цех, для чего была закуплена линия по производству леденцовых конфет, которые изготавливаются инновационным методом с применением автоматических линий. Мы стараемся следовать современным тенденциям в кондитерской сфере, внедряя новые технологии и улучшая рецептуру. Регулярно мониторим рынок, узнаем, что интересно нашим потребителям, и на этой основе уже разрабатываем продукты, включая дизайн и упаковку», – объясняет коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Еще один поворотный момент в истории компании произошел в 2010 году, когда руководство приняло решение выйти на экспорт. С этого момента предприятие стало развиваться еще активнее: увеличивает ассортимент, налаживает региональную систему сбыта и расширяет географию продаж на зарубежных рынках. Сейчас продукцию компании можно встретить в России, Беларуси, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане, Афганистане, Монголии, Китае, США, а также в некоторых странах Европы.

«Как производителям, нам хотелось заходить на новые рынки сбыта и экспортировать продукцию в разные страны. Но в наше время на всех рынках уже присутствуют местные конкурирующие производители, и заинтересовать торговые компании покупать именно нашу продукцию порой очень сложно. Данные компании не хотят вкладывать деньги в неизвестный для определенного рынка продукт. Они зачастую просят отгрузить товар без оплаты, то есть с отсрочкой платежа. Для нас это большие риски, так как мы не знаем финансовое состояние партнера», – говорит Жанаберген Макуов.

Расширить географию сбыта ТОО «Алматинский продукт» помогло АО «Экспортная страховая компания «KazakhExport». Она предоставила страховую защиту от риска неплатежей при внешнеторговых операциях и гарантировала безопасность экспортных сделок. «Инструментами KazakhExport мы начали пользоваться с 2016 года. Эта компания покрывает все затраты анализа финансовой стабильности клиента, а также берет на себя риски неоплаты и страхует сделку. Отпуская иностранным партнерам кондитерские изделия без оплаты, мы отвлекаем деньги с оборота. Из-за этого возникает дефицит оборотных средств. В этом случае KazakhExport предлагает такой инструмент, как предэкспортное финансирование. То есть он финансирует производителя под невысокий процент и у компании появляется возможность без затруднений производить продукцию и отгружать с отсрочкой платежа», – поясняет Жанаберген Макуов.

По его словам, благодаря поддержке экспортной страховой компании предприятие нарастило объем экспорта в 2 раза. Причем за все время сотрудничества страхового случая не возникало. Контрагенты добросовестно и в срок производили оплату.

«Мы видим тенденцию увеличения экспорта, поэтому в планах продолжить сотрудничество с KazakhExport. Если бы не было такой организации, нам было бы сложнее выходить на внешние рынки. Думаю, что потребовалось бы 5 лет, чтобы добиться тех результатов, что есть сейчас. И моя искренняя рекомендация тем компаниям, которые только планируют экспортную экспансию, обязательно обратиться в KazakhExport. Конечно, можно попытаться выйти за рубеж самостоятельно, но это очень долгий и дорогой путь. А там команда профессионалов, которые все подробно расскажут, где-то помогут, а, может, и финансово поддержат. У них есть много инструментов, нужно только их грамотно использовать для развития своей экспортной сети», – считает Жанаберген Макуов.

Сегодня продукция компании занимает лидирующие позиции на казахстанском рынке. В частности, на ее долю приходится порядка 75% производства халвы и 35-40% – печенья.

Среди достижений: 10 золотых медалей в номинации «Лучший продукт Казахстана» на международной выставке FoodExpo 2003, 2005, 2006 и 2011 годов, награда «ХалыкМаркасы» в 2015-м и премия за достижения в области качества «Алтын Сапа» в 2017 году. В дальнейших планах компании все так же радовать потребителей качественной продукцией, расширять ассортимент и продолжать экспансию на зарубежные рынки.

«Главная задача сейчас – охватить больше регионов России, на данный момент с нами работают около 17 городов. Мы планируем уходить вглубь Российской Федерации вплоть до Санкт-Петербурга. Также хотим охватить рынки Китая, то есть пока мы представлены лишь в 4 провинциях. В целом при грамотном подходе заниматься такой деятельностью достаточно выгодно. Оперировать цифрами не могу, потому что, с одной стороны, это коммерческая тайна, с другой – мы не хотим плодить конкурентов. Самое главное, мы работаем и нам это интересно», – резюмирует коммерческий директор ТОО «Алматинский продукт».

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 19 апреля 2018 > № 2576055 Жанаберген Макуов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая

Олигархи и санкции. Как давление Запада изменит отношения крупного бизнеса и власти

Татьяна Становая

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей

Новые санкции США, затронувшие не только чиновников, но и крупных российских бизнесменов, включая Олега Дерипаску и Виктора Вексельберга, стали одним из самых болезненных ударов для России с самого начала санкционного противостояния. Их последствия затронут многие сферы российской действительности: бюджетную и налоговую политику, процессы распределения собственности, отношения власти и бизнеса, макроэкономические параметры, а также окажут влияние на социальное самочувствие населения. Однако помимо этих прямых последствий, введенные санкции, как, впрочем, и вся санкционная политика США, будут иметь косвенные политические последствия, которые окажут сильнейшее влияние на перегруппировку сил внутри российской элиты.

Новый олигархат

Показательно, что именно сейчас, когда российский бизнес столкнулся с санкционными рисками, в обиход и российских, и зарубежных наблюдателей вернулся термин «олигарх». Как известно, Владимир Путин начал войну с олигархами еще в первые годы своего правления: в 2000–2003 годах были установлены негласные правила игры, по которым крупный бизнес должен был стать не просто политически лояльным, но и добровольно отказаться от влияния на политически значимые для Кремля темы.

Обсуждать с властью можно было вопросы налоговой и бюджетной политики, преференции и прочие «рабочие вопросы», но категорически запрещалось поднимать такие сюжеты, как конституционная реформа, отношения России и Запада, права человека, свобода слова и прочее. Все, что имело отношение к перераспределению власти, а не собственности.

Дело ЮКОСа должно было продемонстрировать всю серьезность намерений Кремля добиваться так называемой социальной ответственности бизнеса – еще один известный термин из первого срока Путина, означающий готовность предпринимателей признать примат политических (государственных) интересов над своими собственными.

С тех пор с олигархами, то есть фигурами, которые имели возможность и волю к использованию своего финансово-экономического ресурса для влияния на политические процессы, в России было покончено. Все выходцы из 90-х годов, сформировавшие свое состояние при Борисе Ельцине, превратились в обычных предпринимателей, вынужденных сохранять дистанцию от власти.

Но процесс оказался сложнее: адаптация бизнеса 90-х к новой реальности привела к заметной дифференциации внутри предпринимательского сообщества и параллельной кристаллизации нового типа уже путинского олигархата. Сегодня в России можно с уверенностью говорить о принципиально ином качестве и составе олигархии, чем в 90-е, а американские санкции вместе с внутриполитическими трендами могут дать импульс новым процессам перераспределения собственности, в основе которых окажутся уже приоритеты государства, а не экономики.

Только бизнес

Значительная часть российского бизнеса, сформированного в 90-е годы, с наступлением эры Путина предпочла выполнить требования новой власти дословно: политикой не заниматься, вести себя тихо, но при этом не проявлять излишней «патриотичности». Когда вставал вопрос о выделении финансовых ресурсов на политически значимые проекты (например, на молодежную организацию «Наши»), деньги выдавались без дополнительных вопросов. Воспринималось это как своеобразная форма политического оброка, платы за стабильное положение и минимизацию рисков конфликта с государством. Такую стратегию избрала большая часть бизнеса, включая и весьма крупных предпринимателей, таких как Владимир Потанин, Михаил Фридман, Владимир Лисин, Вагит Алекперов и так далее.

Для путинской власти эта категория предпринимателей остается своего рода балластом 90-х годов, избавиться от которого невозможно, но и доверять им Кремль не торопился. Тут стоит подчеркнуть одну важную особенность восприятия Путиным и его, прежде всего силовым, окружением проблемы «первоначального накопления капиталов» олигархами из 90-х: приватизация считалась процессом несправедливым, а получение госсобственности горсткой бизнесменов – непоправимым следствием исключительной слабости российского государства ельцинского периода. Сам президент неоднократно выступал против пересмотра итогов приватизации, что, однако, вовсе не означает в его понимании автоматическую легитимность владения полученными активами.

Между этой категорией бизнеса и условным «коллективным Путиным» сложилось устойчивое взаимное недоверие: первые всегда опасались отъема собственности, а «коллективный Путин» – нелояльности. Бизнесмены из 90-х, генетически не связанные с текущими стратегическими интересами государства, видятся консервативному окружению Путина потенциальным союзником Запада.

Во время нарастающего санкционного давления именно эта категория оказывается самой уязвимой внутри страны. Во-первых, у этих бизнесменов нет прочных опор внутри путинского режима. Во-вторых, они располагают ресурсами и возможностями для активной коммуникации с западной аудиторией, пытаясь минимизировать для себя риски (достаточно вспомнить громкое предновогоднее интервью Михаила Фридмана). В-третьих, эта группа бизнесменов ведет себя как классический прагматичный «капиталист», цель которого – максимизация прибыли, а не подстраивание под политические нужды.

В результате получается опасное сочетание: когда есть много ресурсов, но мало политического влияния. В мирное время это было бы чревато разве что локальными последствиями, однако в военное время (а с точки зрения путинской элиты, страна находится в состоянии геополитической войны) у власти неизбежно возникает соблазн «восстановить справедливость» и мобилизовать ресурсы, которые, как ей кажется, пару десятков лет назад были распределены без учета государственных приоритетов. Это не значит, что начнется процесс пересмотра итогов приватизации, но условный режим осажденной крепости снижает барьеры на пути тех, кто «в интересах государства» может инициировать более эффективное, с их точки зрения, использование активов, оказавшихся под санкциями.

Союз капитала и власти

За последние 18 лет среди олигархов 90-х выделился особый слой предпринимателей, которые в качестве стратегии выживания избрали не только дословное следование правилам игры, но и формирование коалиций с близкими соратниками президента Путина. Тут можно назвать два ярких примера. Первый – Алексей Мордашов, который вместе с Юрием Ковальчуком и «Сургутнефтегазом» стал участником крупнейшей в России медиаимперии Национальная медиа группа. НМГ появилась в 2008 году и стала не просто влиятельным игроком во внутрироссийской информационной политике, но и примером эффективного союза капитала 90-х с путинским политическим ресурсом.

Еще один пример – Леонид Михельсон – единственный частный крупный предприниматель, уцелевший на газовом рынке России, где с приходом Путина к власти начался процесс поглощения и выдавливания «Газпромом» всех независимых производителей. «Новатэк», чья сделка по продаже блокпакета акций французской Total сорвалась в 2005 году, попытался приспособиться ко все более агрессивной среде с помощью частичной сдачи «Газпрому», получившему в 2006 году 19,9% акций независимого газового производителя. Однако гарантий сохранности не дало и это. Следующий шаг был сделан в 2009 году, когда партнером Михельсона стал товарищ Путина по кооперативу «Озеро» Геннадий Тимченко. С тех пор и отношения с иностранцами выстроились, и бизнес был выведен из-под политических рисков.

Такие бизнесмены сейчас тоже оказываются уязвимыми, но уже не из-за давления околовластных игроков, а из-за токсичности их политических партнеров. Тот же Тимченко был вынужден выйти из «Новатэка» (сохранив, правда, свою долю через Volga Group), минимизируя возможное влияние санкционного режима на работу компании.

Положение Мордашова в этом смысле, с одной стороны, лучше – Ковальчук не участвует в его металлургическом бизнесе. Но с другой стороны, сложнее – администрация Трампа выбирает мишени с учетом не только политических факторов. Главная жертва последних санкций – Олег Дерипаска – не имел крупных бизнес-партнеров из путинского окружения, но попал под удар из-за роли «Русала» на рынке алюминия в США.

Наличие политически влиятельного, приближенного к президенту партнера снижает интерес со стороны силовиков и помогает расширяться внутри страны (последний пример – покупка «Новатэком» госкомпании «Алроса»: сделку удалось провести, несмотря на сопротивление самого Игоря Сечина). Но чем сильнее будет санкционное давление, тем жестче будет проверяться на прочность союз друзей Путина с олигархами 90-х и тем уязвимее будет их бизнес-модель в глазах конкурентов и иностранных инвесторов.

Бизнес на службе

Еще одна наиболее интригующая группа российских крупных собственников – это ельцинские олигархи, ставшие путинскими бизнесменами: Олег Дерипаска, Роман Абрамович, Алишер Усманов и некоторые другие, кто сумел не только остаться частью бизнес-элиты, но и отличиться какими-то заслугами перед Кремлем. Всех их объединяет опыт совместного с Путиным урегулирования того или иного кризиса, решения каких-то общих задач.

Олег Дерипаска еще много лет назад, оказавшись в остром конфликте с США, досрочно встроился в антиамериканский тренд, гармонично совпав с настроениями в Кремле. Попытки достучаться до американской элиты (например, в вопросах получения визы) создавали проблемное поле, пересекающееся с президентским, и содействовали сближению политических и корпоративных интересов.

Свои заслуги перед Путиным имеет и Роман Абрамович. В свое время он сыграл политическую роль в деле ЮКОСа, в качестве особой политической повинности брал на себя развитие Чукотки, проявлял особый уровень патриотизма, финансируя российский футбол.

Привилегированное положение занимает и Алишер Усманов. Под его контролем находятся важные коммуникационные ресурсы внутри России (прежде всего «ВКонтакте»), отобранные когда-то у несговорчивых предпринимателей.

Эти бизнесмены имеют определенную политическую значимость персонально для президента, а значит, внутри страны они, вероятно, застрахованы от худших сценариев типа насильственного отъема собственности и тем более посадки. Однако определенная политическая значимость не равнозначна устойчивым благоприятным условиям. В психологии путинской элиты готовность предпринимателей оказывать услуги или участвовать в разрешении сложных политических проблем – разновидность государевой службы, а тут могут как помиловать, так и разжаловать.

Как Кремль будет спасать эту категорию бизнесменов, попавших под санкции, мы узнаем очень скоро на примере Олега Дерипаски. В любом случае потенциальный масштаб такой помощи весьма ограничен: чем больше будет компаний, попавших под санкции, тем сложнее будет применять его универсально, в отношении всех.

Обсуждаемые сегодня механизмы создания внутренних офшоров, освобождения от налогов, предоставления кредитов не могут применяться в масштабах всей экономики. Поэтому и появляется альтернатива – перераспределение собственности в пользу государства или хозяйствующего субъекта – условного агента государства. Политическая значимость таких бизнесменов, как Дерипаска, может гарантировать учет их базовых интересов, но вовсе не сохранность и тем более успешность бизнеса после санкций.

Олигархи по-путински

Все упомянутые бизнесмены в той или иной степени – выходцы из 90-х. Тот самый ельцинский олигархат, который при Путине превратился просто в крупных собственников, пытающихся приспособиться к новой политической реальности, сохранить и приумножить свои активы, выведя их из-под внутриполитических рисков. В этом плане пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прав, когда говорит, что в России больше нет олигархов, ведь под олигархами, как правило, понимают именно бизнесменов ельцинской эпохи.

Однако за последние 18 лет в России сформировался и новый олигархат, представленный близкими соратниками президента, которые получили в управление крупные активы, фиксирующие их особое положение внутри российской элиты. Этот тип олигархов функционирует в весьма ограниченных условиях. Как правило, они не владеют активами, а лишь управляют ими (Игорь Сечин в «Роснефти», Сергей Чемезов в «Ростехе»). А если и владеют, то их доходы все равно полностью зависят от близости к государству и госкомпаниям, от обслуживания их интересов, выполнения госзаказов (Ротенберги, Тимченко, Ковальчуки).

Смена власти означает для них угрозу потерять активы и экономические возможности. Такая зависимость также подразумевает и ограниченность политического влияния. В отличие от олигархата 90-х годов, когда крупный бизнес прямо участвовал в принятии политических решений и даже определял их (например, при переизбрании Бориса Ельцина в 1996 году), нынешний окологосударственный олигархат имеет влияние лишь по ограниченному кругу вопросов и находится по отношению к власти в подчиненном положении.

Для путинских олигархов санкции могут стать даже не угрозой, а возможностью теснее прижаться к государству. Ключевой актив для этой категории не сами компании, которыми они управляют, а подключение к системе распределения благ со стороны власти. А там логика работает иначе: чем сильнее давление Запада, тем глубже может быть их интеграция в политические и государственные процессы. При этом для государства приоритетом будет оставаться не самочувствие путинских олигархов, а состояние крупных предприятий, неблагоприятное положение которых может привести к тяжелым социально-экономическим последствиям регионального или даже федерального масштаба.

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей.

Не менее важным процессом, чем спасение отдельных компаний, станет для государства купирование макроэкономических рисков: нестабильность на валютных рынках, инфляция, падение уровня доходов населения и прочие системные вызовы санкционного периода.

Главная дилемма будет заключаться в том, нужно ли либерализовать экономику и дать больше свободы хозяйствующим субъектам или передать все в руки государства. Логике экономического развития будет противопоставлена логика геополитического противостояния, запросу на реформы – приоритеты безопасности и контроля. Все это создает сильный соблазн поставить президента перед отчасти искусственным выбором между экономикой и государством. И если такой выбор в итоге будет обозначен, значит, по сути, он уже сделан и логика войны победила логику развития.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая


Казахстан > Транспорт > dknews.kz, 19 апреля 2018 > № 2575894 Тулеген Аскаров

Столице – достойную авиагавань!

Каждый раз по прилету домой из мирового или регионального авиахаба сразу же видно его принципиальное отличие от ведущих отечественных аэропортов уже во время рулежки приземлившегося самолета к терминалу.

Тулеген АСКАРОВ

Первое, что бросается в глаза даже неспециалисту в авиационных делах в тех странах, где созданы и функционируют такие хабы, – это шеренги горделиво поблескивающих боками «боингов» и «аэробусов» с логотипами и эмблемами тамошних национальных перевозчиков.

Аэропорты тоже «летят» в будущее

Такие воздушные флотилии как нельзя лучше показывают небесную мощь своего государства, его открытость миру и степень вовлеченности в глобальную экономику. При этом многим из крупных аэропортов отводится особая роль быть базовыми для соответствующей национальной авиакомпании, своего рода ее прочным тылом и одновременно операционной штаб-квартирой, куда стягиваются ее основные маршрутные сети. Хабы эти давно известны казахстанцам не понаслышке. Немецкий Франкфурт-на-Майне, где базируется компания Lufthansa; голландский «Схипхол» с ушедшей из Казахстана KLM; британский «Хитроу», откуда выполняются ключевые маршруты British Airways; сингапурский «Чанги», служащий базой для Singapore Airlines; Дубай (Emirates), Шереметьево («Аэрофлот») и другие ведущие аэропорты мира.

Столь же не понаслышке известна соотечественникам и другая особенность авиационных хабов – они органично встроены и в систему современного сервиса, предоставляемого пассажирам лидерами мирового бизнеса авиаперевозок, и в городское хозяйство, и в национальную экономику. До них легко добраться из любой точки разными видами наземного транспорта, освежиться после трансфера, перекусить и отдохнуть в отеле, прямо не выходя из терминала, пройти регистрацию и прочие положенные процедуры. Багаж из таких аэропортов идет прямо до конечного пункта назначения, и его не нужно получать, а потом заново сдавать, как это приходится делать иностранным транзитникам у нас. А поскольку используется такой хаб не только базовым для него перевозчиком, а еще и альянсом авиакомпаний, то по веерной сети маршрутов, соединяющей крупнейшие аэропорты мира, можно спокойно передвигаться куда угодно. Даже если прямые авиарейсы из Казахстана туда не выполняются.

И чем развитее такой авиахаб, тем больше он притягивает к себе пассажиров своим комфортом и сервисом, что в свою очередь увеличивает пассажиропоток и привлекает туда новых перевозчиков. А это в свою очередь ведет и к расширению принимающего их аэропорта. Помнится, к примеру, как в «Хитроу» решили реконструировать терминал 2, куда раньше прибывали самолеты нашей нацкомпании «Эйр Астана», – и это при том, что как раз тогда там открылся новый, 5-й по счету терминал!

Чувствуется уже теснота и в хорошо знакомом казахстанцам московском Шереметьево, хотя вроде бы недавно там были построены новые терминалы, модернизирован ранее существовавший терминал «F» (прежний Шереметьево-2) и запущен поезд «Аэроэкспресс» в центр города. А как стремительно развивается сейчас аэропортовское хозяйство Стамбула и Дубая! Кстати, в последнем эмирате как раз в этом году после завершения работ по расширению международный аэропорт «Аль-Мактум» станет крупнейшим в мире.

Время авиаторов пришло и на земле!

Понятно, что при таких зарубежных темпах развития авиахабов Казахстан рискует остаться на обочине глобального авиационного рынка, без чего вряд ли можно реально претендовать на место в престижной мировой группе «Топ-30». Даже неспециалистам уже ясно, что нынешняя модель управления отечественными аэропортами не отвечает конкурентным реалиям и нуждается в иных, радикальных подходах. Ведь сегодня они не только не отвечают растущему потенциалу авиаперевозчиков, получающих все больше новых современных самолетов, но и качественно изменившимся запросам пассажиров, приученных к цивилизованному сервису в воздухе.

Поэтому с журналистско-пассажирской точки зрения прорывным здесь выглядит вариант передачи столичного аэропорта нашему национальному перевозчику «Эйр Астане» с тем, чтобы ускорить темпы формирования современного авиахаба в Астане, у которого будет единый хозяин не только на земле, но и в небе. Конечно, можно возразить, что управление наземным аэропортовским хозяйством – непрофильный бизнес для авиаторов, да и за рубежом в большинстве случаев хабами управляют не они. Но есть и другие примеры, более близкие нам географически и исторически.

Так, у южных соседей национальная авиакомпания «Узбекистон хаво йуллари» контролирует аж 11 аэропортов с международным статусом, включая ташкентский имени первого президента этой страны Ислама Каримова, базовый для нее! Более того, изначально она была образована его указом как орган государственного управления гражданской авиации, обеспечивающий разработку, координацию и реализацию политики в области воздушного транспорта на территории Узбекистана.

Примером современного авиахаба является отличный аэропорт имени Гейдара Алиева в Баку. Мы отчетливо видим, что в нашем перспективном регионе разворачивается острая борьба за транзит и пассажиропоток. И если мы хотим уйти от сырьевой экономики и реализовать колоссальный транзитный потенциал, который дан Казахстану природой и географическим положением, то мы должны активно включиться в эту конкуренцию.

И в этом смысле перед авиационной отраслью стоят большие задачи. Мы должны добиться успехов не только на маршрутах в небе, но и на земле, предложив международным авиакомпаниям в аэропорту столицы высокий уровень сервиса, развитую инфраструктуру, профессиональную организацию всех наземных служб. Обеспечить это может только специализированная, обладающая достаточными компетенциями и специалистами компания. И в этом смысле, следуя примерам ряда успешных аэропортов, где управляющими их компаниями являются национальные авиаперевозчики, было бы логичным последовать этому примеру. Благо, в Казахстане такая высокопрофессиональная авиакомпания, обладающая рядом профессиональных международных наград, имеется. Эксперты считают, что ей по силам принять на себя управление аэропортом имени Нурсултана Назарбаева в Астане.

Можно вспомнить и о лучшем опыте советских времен, когда в Алматы работал аэровокзал, расположенный рядом со штаб-квартирой Казахстанского управления гражданской авиации. В нем проводилась регистрация и досмотр пассажиров, которых затем всего за 30 копеек на комфортабельных автобусах везли прямо к трапу самолета – немыслимый сегодня сервис для горожан, хотя живем мы уже в XXI веке! Кстати, в те времена в аэропорт ходил круглосуточный скоростной автобус-экспресс из микрорайонов, делавший лишь несколько остановок в центре города, – тот сервис обходился пассажиру в 20 копеек при официальном курсе доллара немногим более 60 копеек. И это при том, что конкурентов у советского «Аэрофлота» не было никаких!

Что ж, как говорится, на ошибках учатся! Судя по пройденному историческому пути, изначально выбранная у нас бизнес-модель в аэропортовском хозяйстве привела к результату, который мы видим повсеместно в экономике. Многочисленные посредники, деятельность и владельцы которых далеко не прозрачны, занимаются ценовыми «накрутками» в отсутствие должной конкуренции, что ведет к постоянному росту цен на товары и услуги. Поэтому и есть экономический смысл избавиться от этой непродуктивной и нерациональной цепочки через передачу главного аэропорта нашей страны ее национальному авиаперевозчику, имеющему высокие международные рейтинги и хорошую репутацию в мировом бизнесе.

Кстати, последнее обстоятельство весьма важное – ведь вполне возможно, что гранды этого бизнеса уходят из нашего неба не только по причине растущих расценок на обслуживание, но и из-за нежелания иметь дело с незнакомыми и непрозрачными для них собственниками аэропортов. Похоже, что это неприятное обстоятельство отталкивает от Казахстана и зарубежных стратегических инвесторов с их ценным опытом строительства и развития авиахабов.

Ну, а момент для такого исторического шага сейчас весьма подходящий. Напомним читателям ДК, что столица готовится отметить свой 20-летний юбилей. В канун этой круглой даты состоится официальная инаугурация Международного финансового центра «Астана». Так что самое время удивить мир обновленным устройством нового столичного аэропорта, создав в нем для начала бизнес-лаунж современного уровня с одновременным радикальным повышением качества обслуживания пассажиров экономического класса. Более того, стоило бы и весь аэропорт сделать по принципу лаунжа, чтобы пассажиры, ожидая посадку, отдыхали там от городской суеты, читая газеты, журналы, просматривая новости по телевизору или в гаджете за чашкой хорошего и недорогого кофе или чая, отвечая благодарными улыбками обслуживающему персоналу.

Учитывая успешный опыт наших авиаторов в небесном кейтеринге, можно не сомневаться, что им есть чему научить сотрудников наземного хозяйства в этом сервисе. Да и в организации наземного транспортного обслуживания аэропорта им есть что сказать, с тем, чтобы связать в единую сеть с ним городские достопримечательности, вокзалы, отели и торговые центры.

И время не ждет! Помимо предстоящего начала торгов на площадке МФЦА, уже начинается очередной сезон массовых авиаперевозок, полным ходом идут международные туристические выставки, готовятся к летним каникулам и отпускам взрослые и дети. Кстати, уйдет вскоре на каникулы и парламент, депутатам которого ДК также хотел бы предложить решить вопрос с передачей столичного аэропорта «Эйр Астане». Отправится на летний отдых и наше гражданское общество, включая даже неутомимых активистов сферы интернета, которым мы также предлагаем поддержать национального авиаперевозчика. Ведь всем нам, конечно же, хочется в пору весеннего обновления видеть, как на 27-м году независимости наша страна продолжает уверенно двигаться дальше в будущее, вопреки прыгающим ценам на нефть и курсу тенге к доллару, новому раунду обмена санкциями между Западом и Россией и прочим внешним шокам.

От этого летать мы не перестанем, как и наши дети с внуками!

Казахстан > Транспорт > dknews.kz, 19 апреля 2018 > № 2575894 Тулеген Аскаров


Казахстан > Миграция, виза, туризм > dknews.kz, 19 апреля 2018 > № 2575887 Андрей Зубов

Никакой ветер не будет попутным, если не знаешь, куда ты плывешь

У меня сногсшибательная новость. Казахстан в «Рейтинге стран мира по уровню конкурентоспособности путешествий и туризма» по итогам 2017 года занял 81-е место, обогнав Намибию и вплотную приблизившись к Кении.

Андрей ЗУБОВ

К слову сказать, еще три года назад мы занимали 85-е место, но благодаря выставке ЭКСПО-2017 смогли сделать столь «впечатляющий» рывок.

Как вы поняли, речь пойдет о развитии туризма в Казахстане, вернее, об отсутствии развития как такового. Свою первую статью по теме я написал в далеком 2001-м году. Она была посвящена государственной концепции по развитию туризма в стране. «Современная туристская индустрия, базирующаяся на уникальном природном и культурном потенциале Республики Казахстан, разнообразии ландшафта и природы, способном удовлетворить любые запросы, является естественным системообразующим фактором гибкой интеграции туристской отрасли в систему мирохозяйственных связей, как одной из наиболее динамично развивающихся и эффективных по отдаче на вложенный капитал», – было написано в концепции.

Дальше предлагался ряд мер, способных в короткий срок превратить Казахстан в такой туристический рай, по сравнению с которым Испания и Франция показались бы заброшенными кишлаками. К примеру, планировалось запустить международный проект «Страна древних тюрков» по маршруту Казахстан – Турция – Россия – Монголия – Китай и организовать в Казахстане постоянно действующую Международную олимпиаду национальных видов спорта. Как это воплотилось в жизнь, вы знаете.

Сейчас мы живем по «Концепции развития туристской отрасли Республики Казахстан до 2023 года», принятой 30 июня 2017 года. Судя по документу, туризм в стране сейчас находится на 1 этапе своего развития (2017-2019 годы). «Первый этап является наиболее важным, поскольку в нем «будут сформированы туристские кластеры; подготовлены национальные (крупные) туристские проекты и инициировано их строительство», – читаем в Концепции.

Поток туристов в Казахстан на данном этапе, по задумке авторов, должен возрасти и составить к 2023 году около 12 млн внутренних посетителей и до 5,5 млн въездных туристов. А вот количество «койко-суток» (дикий термин, но уж какой есть, статистика – не поэзия) в 2023 году достигнет 15 млн койко-суток.

И все бы, друзья мои, хорошо, но вот не любит почему-то интурист все судьбоносные конвенции вместе с нашими «койко-сутками». Подобно героям Толкиена, он сегодня размышляет: «Опасное это дело – выходить за порог. Стоит дать волю ногам, и неизвестно, куда тебя занесет». И после долгих раздумий выбирает истоптанную Италию, но никак не девственный Казахстан.

Согласно статистическим данным, в 2017 году заполняемость гостиниц в РК составила всего 25% (в 2016 году было 22,7%). Пресловутых «койко-суток» в 2017 году было предоставлено всего 9 544 646. Обслужено посетителей местами размещения по внутреннему туризму (резиденты) – 4 387 495 человек. По внешнему туризму было обслужено 891 911 человек. И так далее. Нет, рост по сравнению с 2016 годом есть, около 10%, но в 2016 году не было в Астане международной выставки, а в Алматы – Универсиады.

Причины отсутствия интереса к Казахстану со стороны иностранных туристов все те же, что были и два, и пять, и десять лет назад. «Цены на проживание в местах размещения с высоким уровнем гостиничных услуг гораздо выше, чем в аналогичных гостиницах в ведущих туристских дестинациях мира. Средняя стоимость стандартного номера в 5* гостинице в Астане и Алматы ориентировочно на 20% выше средней стоимости стандартного номера в ведущих европейских городах и туристских дестинациях мира… Предлагаемые туристские услуги, включая гостиничные, предоставляются с ограниченным сервисом и являются слабо регулируемыми. Следует отметить, что высокая цена на проживание и транспортные расходы значительно увеличивает стоимость тура в Казахстан и, соответственно, снижает его конкурентоспособность по цене на международном рынке». Это цитата из той самой Концепции, принятой в 2017 году. Воистину, как сказал чешский писатель Юзеф Ченщик: «Туризм сближает народы, а туристический сервис их разделяет».

Обидно, что отсутствие прорыва в сфере туризма происходит во вполне благоприятное, даже «золотое», время. Это время началось в туристический сезон после девальвации тенге. Именно 2016 год явился для казахстанского туризма переломным. Курорты нашей страны посетило рекордное количество человек. В некоторых местах (Алаколь, Бурабай, Каспий, Балхаш) число посетителей выросло в 2-2,5 раза! Сами понимаете, это было связано не с внезапно проснувшимся патриотизмом, а с элементарной нехваткой денег.

Но этот наплыв туристов вполне ожидаемо вскрыл и проблемы казахстанского туризма. Это отсутствие инфраструктуры, низкий сервис, нехватка персонала – словом, все, что так подробно перечислено в той же самой Концепции развития туризма.

2017 год, по идее, должен был (и стал) успешней предыдущего. Драйверами туристического развития стали международная выставка ЭКСПО в Астане и зимняя Универсиада в Алматы.

Но… Предполагалось, что ЭКСПО должна бы дать мультипликативный эффект курортным зонам близ Астаны, а Универсиада – курортам в Алматинской области. Произошло это? Нет, не произошло. Не буду далеко ходить за примером. Кто из вас бывал в сакральном для евразийцев месте – комплексе «Боралдайские курганы»? Уверен – очень многие. Так вот скажите: приятно там находиться? Нет, неприятно и некомфортно! Ни воды попить, ни клозет посетить. А план обустройства Боралдайских курганов и создание там «музея под открытым небом» были разработаны в очередной «концепции по развитию…» в начале 21 века.

И уж совсем я не говорю о наших автотрассах. Дороги как были разбитыми, так и остались. Любой, имевший несчастье съездить на автомобиле от Алматы до Балхаша, меня поймет. Что интересно, замены автомобильному транспорту в этом направлении фактически нет. Вот что написала мне казахстанский эксперт по туризму Наталья Стукалова. «Работая в позапрошлом году в гостинице, я объясняла нашей гостье из Франции, что добраться до Алматы из Балхаша можно лишь на автобусе или такси. На все ее вопросы вроде: «А самолетом? А арендованной машиной? А поездом?» я «утвердительно» отвечала: «Нет!». Увы, мы живем не в Европе… Там за три часа на скоростном поезде из страны в страну можно добраться. А у нас положение таково, что скоростного нет ничего. Слава богу, хоть авиарейс недавно запустили. Какой-то прогресс…».

Я могу еще долго-долго перечислять проблемы нашего туризма. Но, боюсь, своими размышлениями займу всю газету. Поэтому обозначу главное. В Казахстане должно быть Министерство туризма! Не комитет, не департамент, не коллегия, а сильное, шустрое министерство. Как в КНР, Египте, Тайланде, Турции, во всех странах, где развитие туризма – в государственном фаворе. Иначе, пройдет еще десяток лет, и мы будем так же топтаться во всемирных рейтингах вместе с Намибией, Кенией и Кабо-Верде.

В конце, как всегда, цитата. Автор – знаменитый английский философ 16 века, основатель материализма Фрэнсис Бэкон. Он сказал: «Три вещи делают нацию великой и благоденствующей: плодоносная почва, деятельная промышленность и легкость передвижения людей и товаров».

Казахстан > Миграция, виза, туризм > dknews.kz, 19 апреля 2018 > № 2575887 Андрей Зубов


Израиль. Палестина. Иран. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575752 Гидеон Саар

«Россия всегда голосует с Палестиной против Израиля»

Экс-глава МВД Израиля о проблемах Ближнего Востока и отношениях с Россией

Александр Братерский

19 апреля Израиль отмечает 70-летие со дня своего основания. Свой день рождения Тель-Авив встречает в довольно сложной политической ситуации во всем регионе Ближнего Востока. О том, перед какими вызовами стоит сегодня еврейское государство, «Газете.Ru» рассказал Гидеон Саар, экс-глава МВД страны, один из влиятельных членов правящей партии «Ликуд».

— Как вы смотрите на ситуацию в Сирии? Не может ли решить конфликт уход президента Башара Асада?

— Было бы хорошо, чтоб Асад ушел, но проблемы Сирии глубже, чем Асад. Там многие годы различные этнические группы жили под достаточно жесткой диктатурой, однако сегодня подобное уже вряд ли возможно.

Сирии, какой она была раньше, уже не существует. Понятно, что она есть на карте, но эффективного контроля режима над большинством территорий нет, и я не думаю, что в будущем это будет возможно.

На мой взгляд, хорошо бы, чтобы это была какая-то федерация. Если Асад уйдет, это поможет, но всех проблем не решит.

— Иран играет большую роль в сирийском конфликте. Могут ли действия США в Сирии оказать влияние на «ядерную сделку» с Тегераном?

— В мае мы ждем американского решения. Пока я вижу, что шансы исправить соглашение довольно низкие. И есть довольно высокие шансы, что США решат выйти из соглашения. Конечно, Иран может продолжить сохранять договоренности с другими сторонами, он также может начать создавать бомбу, хотя это будет неразумный шаг. Что же касается нас, мы должны приготовиться к реальности. Если США выйдут из соглашения, это приведет даже к большей координации с нами, и мы должны быть готовы к любому возможному сценарию.

— И подобный сценарий может включать в себя и военные решения?

— Вашингтон ясно дал понять, что они не допустят ядерного Ирана, и мы подобные слова слышали и от президента Дональда Трампа. Мы слышали это от вице-президента Майкла Пенса во время визита в Израиль. И, конечно, если будет существовать угроза, мы должны ей противостоять. Израильская политика была всегда очень четкой: не допустить, чтобы враждебные государства рядом с нами получили ядерное оружие. Поэтому мы действовали в Ираке в 1981 году, мы действовали в 2007 году в Сирии, и если у нас не будет другого выбора, мы будем действовать и в будущем (речь идет об операциях по уничтожению реакторов в этих странах авиацией Израиля. — «Газета.Ru»).

— Какой вы видите роль России в сегодняшней ситуации?

— Я думаю, что Россия может серьезно помочь, так как она имеет свои интересы в Сирии. В контексте сирийского конфликта Иран сотрудничает с Россией, и россияне вполне могут объяснить иранцам, что они должны быть сдержанными, и это лучшая возможность, чтобы не допустить эскалации.

Мы страна, которая хочет хороших отношений с Россией, государством, с которым мы формально восстановили отношения 30 лет назад. И для нас это важно, потому что мы знаем Россию, ее возможности, ее культуру. У нас много израильтян, которые приехали из России. Россия поддержала создание еврейского государства. Россия большая, Израиль меньше. Но мы просим только одного — понимать и наши национальные интересы.

— Сейчас на почве общей озабоченности ситуации с Ираном началось сближение Израиля и Саудовской Аравии. Поможет ли это?

— Я надеюсь, но я не хотел бы строить нереалистичные прогнозы. С одной стороны, у нас с саудитами общие интересы, если учитывать угрозу Ирана. Они ее понимают не меньше нашего. Сотрудничать — очень хорошо. Однако Саудовская Аравия не может решить палестино-израильский конфликт. В то же время и они не могут прийти к полной нормализации отношений с нами, пока не решен конфликт между Израилем и Палестиной. Я думаю, очень важно сотрудничество в тех областях, где у нас есть понимание, и это будет мудро со стороны обеих стран.

— Видите ли вы какие-то подвижки в решении конфликта между Израилем и Палестиной в ближайшем будущем? Учитывая, что Махмуд Аббас — уже уходящая фигура и на смену ему должны прийти новые люди.

— Я надеюсь, что появится новое руководство в палестинском обществе, которое будет работать над установлением мирных отношений с Израилем.

То руководство, которое прекратит воспитывать детей в духе ненависти к Израилю, остановит поток ненависти в СМИ и прекратит выплачивать средства террористам и членам их семей.

Руководство, которое увидит, как можно пользоваться благами сотрудничества.

Сам Аббас пребывал у власти при правлении трех израильских премьеров, однако мы не подошли к миру. Мое понимание, что от господина Аббаса нам ждать немногого. Я думаю, что появится руководство, которое продвинет отношения вперед. Но мы не выбираем лидеров Палестины. Правда, их не выбирают и сами палестинцы, у них 13 лет уже не было выборов.

— Я знаю, что вы достаточно критически относитесь к российской позиции по Иерусалиму. Известно, что Россия говорила о возможности признания лишь Западного Иерусалима в качестве будущей столицы Израиля.

— Можно начинать с части города. Если Россия признает часть Иерусалима, это уже будет прогрессом, но пока этого не случилось. Мы, израильтяне, хотим хороших отношений с Россией, но нам важно видеть более сбалансированный подход Москвы. Если же посмотреть на российское голосование в ООН и других международных организациях, то Россия голосует всегда с Палестиной против Израиля. Мы не ждем, чтобы вы голосовали с нами в 100% случаев, но давайте начнем с чего-то, и тогда мы будем чувствовать более сбалансированный подход.

— Если говорить о решении США перенести посольство в Иерусалим, было немало критики этого решения. Многие говорят, что это преждевременно.

— Я бы не называл это преждевременным.

Каждое государство определяет свою столицу. Мы единственное государство в мире, которому отказывают в праве на столицу.

Тот факт, что международное сообщество отказываться признавать реальность, уводит нас дальше от установления мира, потому что у палестинцев появляются нереалистичные ожидания.

— Вы много занимались ситуацией с нелегальными мигрантами, еще будучи главой МВД страны. Сегодня Израиль сталкивается с такими проблемами достаточно часто. Как найти решение?

— Мы все можем понять такие вещи с человеческой точки зрения. Люди хотят лучшей жизни для себя и своих детей. Но мы, как любое суверенное государство, не можем принять нелегальных мигрантов. Если это беженцы и мы выясняем, что это в действительности так, то даем им статус.

Если бы у нас было пять-шесть еврейских государств, возможно, мы были бы более мягкими к подобным вопросам, но так как мы единственное еврейское государство, мы должны быть более жесткими.

Эта страна приняла беженцев больше, чем любое другое государство. Да, они были евреями, но они были беженцами и из Европы, и из Африки. Это не значит, что мы игнорируем человеческие страдания, но мы не хотим взваливать на свои плечи проблемы такого большого континента, как Африка.

Израиль. Палестина. Иран. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575752 Гидеон Саар


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575593 Владимир Лисин

Стальное упорство: как Владимир Лисин преодолел путь к вершине списка Forbes

Сергей Титов

обозреватель Forbes

Самый богатый бизнесмен России Владимир Лисин упрямо и решительно берется за любое дело, что бы это ни было — строительство домны или продвижение нужного закона

Миллиардер Владимир Лисин F 1 избегает публичности и слывет среди знакомых «тихим олигархом», человеком low profile. «Как можно меньше наружу» — основной принцип бизнесмена, по словам его близкого друга. «Это может не нравиться. Но смотрите: счет на табло. Это приносит свои плоды», — говорит он. Результат действительно отличный. За 2017 год состояние владельца Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК) и транспортного холдинга UCL Holding увеличилось на $3 млрд, до $19,1 млрд, и он в третий раз возглавил список Forbes (Лисин покорял вершину в 2010 и 2011 годах).

Сам Лисин не жалует рейтинги, а обращение «олигарх» называет «погонялом». Завсегдатай списка Forbes не считает себя «особо умным и одаренным», а свои успехи связывает с умением концентрироваться. Из-за дотошности, которая стала притчей во языцех и страшным сном для подчиненных, Лисин прослыл занудой. Он берется за любое дело с упорством, граничащим с фанатизмом.

Бесстрашие

В 1995 году Лисин оказался на волосок от смерти. Он вместе со своим подчиненным, а теперь миллиардером Олегом Дерипаской F 19 ехал на автомобиле, и в засаде их поджидали гранатометчики. В самый последний момент заказавший покушение бизнесмен, известный в определенных кругах как Татарин, дал киллерам отбой, рассказывал Forbes бизнесмен Дмитрий Босов F 108. «Элемент везения в моей жизни всегда был», — признавал в одном из интервью Лисин. В 1990-х он курировал несколько крупных металлургических заводов (в их числе НЛМК) в интересах легендарных братьев Михаила и Льва Черных и оказался в эпицентре «алюминиевых войн». Переход предприятий под контроль принадлежащей Черным Trans World Group (TWG) часто сопровождался убийствами, а самих Черных связывали с лидером измайловской ОПГ Антоном Малевским.

Общаясь с Черными, Лисин сильно рисковал, считает его бизнес-партнер из 1990-х: «Он сидел на общих встречах как кролик перед удавом. Я бы никогда не пережил то, что пережил Володя Лисин». Ставки были высоки. Каждую неделю кого-то убивали, вспоминал сам Лисин, уставший от допросов в прокуратуре. В самый разгар войн у него сгорела дача, после чего он срочно отправил детей в Израиль.

Впрочем, потери будущего миллиардера окупились с лихвой. В середине 1990-х Черные разругались друг с другом, и Лисин, положивший глаз на НЛМК, удачно воспользовался ссорой. В 1997 году он разорвал отношения с TWG и перевел экспорт НЛМК на свою ирландскую Worslade.

Это был решительный поступок, вспоминает друг Лисина, ведь на кону была его жизнь, ни много ни мало. По словам собеседника Forbes, после демарша за голову бунтаря якобы была назначена награда. Лисин сумел мирно договориться с Черными, однако братья преподнесли ему неприятный сюрприз, продав свои 34% НЛМК Владимиру Потанину F 6. Так у Лисина, который к началу 2000-х контролировал комбинат, появился новый оппонент. Потанин быстро вступил в игру, он заблокировал допэмиссию НЛМК и саботировал продажу непрофильных активов.

«Потанин считал, что держит Лисина за бороду», — иронизирует собеседник Forbes. «Ты станешь успешным бизнесменом, как только решишь проблему миноритарных акционеров» — так Потанин обрисовал Лисину перспективу их отношений. И Лисин тут же прагматично нанес бывшему первому вице-премьеру страны ответный удар, начав скупку акций его «Норильского никеля».

«Лисин как бульдог, если вцепится, то не отпустит», — рассказывает его знакомый. В итоге оппоненты пошли на мировую и обменялись пакетами. Так третье по величине сталелитейное предприятие страны перешло под полный контроль Лисина.

Бережливость

На подъезде к замку Аберухиль в шотландском захолустье можно заметить необычный дорожный знак. Как принято в Великобритании, белыми буквами на зеленом фоне выведено с полдесятка географических названий. Странность в том, что до ближайшего из пунктов — некой «Лисьей норы» — 2519 км. Остальные локации (Иваново, Новокузнецк, Темиртау, Москва) еще дальше.

С конца 2005 года замком владеет Владимир Лисин. Перечисленные на знаке города — этапы его жизненного пути, а «Лисья нора» — построенный им загородный комплекс и нынешняя резиденция миллиардера. О покупке замка стало известно через несколько дней после IPO НЛМК в Лондоне, где Лисин продал 7% акций комбината за $600 млн. Старинный замок XVI века обошелся Лисину в £6,8 млн, писала газета The Scotsman, это довольно дешево по сравнению с более популярными землями на юго-востоке Англии. «Совершенно не люкс: комнатки маленькие, угнетающая старина», — рассказывает один из гостей замка.

Других обычных для многих миллиардеров атрибутов красивой жизни (яхты, самолеты, виллы у моря) у Лисина, по словам его знакомых, нет. Да и шотландское поместье Лисин покупал не ради замка, а из-за лесных угодий — он любит охоту. Причем исключительно на птицу, крупных животных он якобы жалеет.

Один из гостей шотландского замка вспоминает, что как-то после охоты оставил прислуге чаевые. Когда Лисин узнал об этом, то полтора часа объяснял гостю, что тот поступил неправильно и необдуманно: «Зачем ты мне людей портишь? У тебя не должно быть дополнительных расходов — все включено». Лисин очень прижимист и всегда торгуется до последнего, рассказывают его бизнес-партнеры. Одна из его любимых поговорок — «Милостыня в руках дающего должна вспотеть».

В начале 2000-х Лисин предлагал руководителям крупнейшего тогда российского инвестиционного банка «Ренессанс Капитал» Стивену Дженнингсу и Юрию Сагиряну приобрести бизнес-джет в складчину. А свое 50-летие камерно отпраздновал в «Лисьей норе», пригласив ветеранов французской электроники группу Space. И только на вечеринке инвестфорума «Сочи-2007» Лисин позволил себе лишнего, выкурив четыре большие кубинские сигары.

Но при этом Лисин всегда платит по счетам, отмечают его контрагенты. Собеседники Forbes называют его «очень порядочным, насколько это вообще возможно в российском бизнесе». Еще Лисин терпеть не может, если его хотят обвести вокруг пальца — «развести», рассказывает его знакомый. Один пример. После покупки в 2007 году холдинга «Макси-групп» металлург заподозрил прежних собственников во главе с Николаем Максимовым в выводе средств. И они столкнулись с миллиардными исками от НЛМК и уголовным преследованием. Тяжбы длятся до сих пор.

Политика

В конце августа 2001 года народная артистка СССР Людмила Зыкина разрыдалась во время интервью липецкому ТВ. Впервые за 55-летнюю карьеру она столкнулась с отменой своих концертов. Турне Зыкиной по Липецкой области организовал НЛМК, и местные власти опасались, что перед предстоящими губернаторскими выборами певица будет агитировать за Владимира Лисина.

Опасения были не беспочвенны. Весь регион в то время был увешан баннерами комбината, который обеспечивал 60% поступлений в региональный бюджет, а его владелец то вручал железнодорожникам денежные премии, облачившись в форменную голубую безрукавку, то дарил сельским администрациям сотни тракторов.

Сам Лисин напрямую о губернаторских амбициях не заявлял, но активно критиковал местную власть: «У команды губернатора нет ни идей, ни идеологии». В преддверии выборов в местных СМИ началась война компроматов. Апогеем стали слезы Зыкиной, вспоминает бывший депутат липецкого облсовета, тогда конфликт вылился в федеральные СМИ. Накал противостояния был так высок, что Кремлю пришлось вмешаться.

И при посредничестве полпреда президента в Центральном федеральном округе Георгия Полтавченко Лисин помирился с губернатором Липецкой области Олегом Королевым и не стал участвовать в выборах. Возможно, в качестве компенсации мэром Липецка стал выходец из НЛМК Михаил Гулевский.

Лисин по четыре-пять часов ездил по городу вместе с Гулевским. Металлург горел идеей обустроить Липецк, вспоминает бывший депутат липецкого облсовета. Особенно Лисина увлекало дорожное строительство, он добился от поставщиков четырехлетней гарантии на работы. «Если на заводе хорошие дороги, то почему в Липецке они должны быть плохими?» — вопрошал Лисин.

В 2004 году клан НЛМК снова вступил в противостояние с Королевым. И поле боя осталось за Лисиным — местную партячейку «Единой России» возглавил Гулевский, он же был переизбран мэром, а Данковский район, где расположен один из заводов НЛМК, возглавил бывший заместитель гендиректора комбината.

К началу 2010-х позиции НЛМК пошатнулись. Лобби комбината в областном и городском советах сократилось, а близкие к Лисину кандидаты в мэры Липецка и Ельца не были допущены до выборов. И после того как в 2014 году Королев получил на выборах губернатора более 80% голосов, Лисин практически пропал из липецкой политики, говорит профессор НИУ ВШЭ Александр Скиперских. Он связывает это с заданной Кремлем тенденцией на выдавливание бизнеса из политики.

Лоббизм

В начале февраля 2018-го миллиардер Владимир Лисин прославился на всю страну. В пяти минутах от Кремля, в отеле «Ритц», под хохот российской элиты, включая Владимира Путина, металлург рассказал неприличный анекдот про пьющего кузнеца.

Этим анекдотом Лисин намекнул на проблемы в отношениях государства и бизнесменов из транспортной отрасли. Президент его услышал, и вопросом уже занимается Минтранс, рассказывает знакомый с ситуацией источник. Лисин использует любую возможность, чтобы донести свою позицию, отмечает президент РСПП, неформального клуба миллиардеров, Александр Шохин. По его оценке, металлург — один из самых активных членов организации.

Лисин начал заниматься лоббизмом в начале 2000-х. Тогда он предложил владельцу «Северстали» Алексею Мордашову F 2, главе «Магнитки» Виктору Рашникову F 14 и еще нескольким металлургам объединиться в организацию «Русская сталь». «Государство не очень хотело слушать металлургов по одному», — объясняет один из них. Союзники тут же развили бурную деятельность и завалили премьера Михаила Касьянова, его заместителя Алексея Кудрина и министра экономического развития Германа Грефа просьбами о поддержке. В результате весной 2002 года правительство отменило экспортные пошлины на сталь, хотя бюджет потерял на этом $120 млн.

Начиная с 2010 года Лисин серьезно сконцентрировался на GR, рассказывает его знакомый. Апогеем лоббистской деятельности Лисина стало совещание Владимира Путина с участниками «Русской стали» в 2012 году, на котором владелец НЛМК был основным докладчиком. Президент остался доволен: «Очень интересно вы рассказываете все. Главное, конкретно». По итогам совещания Путин поручил ввести для промышленников налоговые льготы, пересмотреть тарифы РЖД и ограничить проверки Ростехнадзора.

Лисин, как рассказывают его знакомые, защищал интересы не только металлургов. Именно он добился принятия в 2011 году закона, освобождавшего судовладельцев от пяти видов налогов. Вместе с министром финансов Антоном Силуановым обсуждал закон о деофшоризации, а с председателем Верховного суда Вячеславом Лебедевым — реформу третейских судов, рассказывает Шохин. Все вопросы касались Лисина напрямую: в его транспортный холдинг входят судоходные компании, НЛМК он владеет через кипрский офшор, а из-за решения третейского суда НЛМК чуть не потерял 9,5 млрд рублей.

Лисин никогда не защищает только свои интересы, а просит для отрасли, говорит его коллега по РСПП миллиардер Роман Троценко F 60. По его словам, у Лисина есть прямой выход на многих членов правительства и администрации президента. С Лисиным трудно спорить, признает Шохин: «Жесткий человек и от своей линии не отходит». Кроме того, Лисин въедливо вникает во все вопросы и порой бывает «избыточно дотошным». Иногда, находясь за границей и забыв про разницу во времени, Лисин может позвонить среди ночи и начать излагать свои идеи, рассказывает президент РСПП.

Впрочем, для успешного взаимодействия с властью вряд ли достаточно одной дотошности. Лисин всегда занимал прогосударственную позицию, даже если это приносило ему краткосрочные убытки, считает Троценко. Лисин, например, согласился с запретом на эксплуатацию старых вагонов, который сильно ударил по его транспортному холдингу. Или пять лет заседал в совете директоров Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), что было для него «общественной нагрузкой», считает Троценко, в 2009–2012 годах руководивший ОСК.

В 2008 году Лисина пригласил в ОСК вице-премьер Игорь Сечин, возглавлявший совет директоров госкорпорации. И в 2011 году Сечин уступил Лисину председательское кресло. «Лисин зарекомендовал себя как человек, который хорошо разбирается в отрасли. И вообще он неравнодушен к тому, что происходит в России», — говорит Троценко.

К тому времени Сечин мог не раз убедиться в надежности Лисина. Они познакомились в начале 2000-х, когда Лисин согласовывал в правительстве выкуп доли Потанина в НЛМК, рассказывает источник, близкий к сделке. Летом 2006 года Лисин вместе с другими бизнесменами из списка Forbes купил на IPO акции «Роснефти», Сечин возглавлял тогда совет директоров госкомпании. У Лисина и «Роснефти» есть и совместный проект на шельфе Черного моря. «Чисто деловые отношения, никаких подоплек», — уверяет источник, близкий к Лисину.

Огород

«Опускай голову, копай свой огород — и результат будет», — рекомендовал Лисин читателям корпоративного журнала НЛМК. Этот нехитрый совет миллиардер повторял неоднократно. Ключевое слово здесь «свой», считает бывший подчиненный Лисина, ведь миллиардер и сам старается заниматься тем, в чем хорошо разбирается.

«Огородом» Лисина по праву можно считать липецкие домны. В 1996 году с 17-летним опытом в металлургии он вошел в совет директоров НЛМК и до 2004 года практически жил на комбинате. Затем Лисин перебрался в Москву, но продолжал лично контролировать все основные проекты, рассказывает его бывший подчиненный: «На стратегическом комитете обсуждал и принимал, зачастую лез в чертежи». После полноценного запуска в 2012 году любимого проекта Лисина — уникальной доменной печи «Россиянка» — он решил ограничить крупные траты и превратил комбинат в денежный печатный станок. С тех пор на дивидендах Лисин заработал $2,8 млрд.

После 2012 года Лисин стал отдаляться от управления комбинатом, рассказывает его знакомый. К тому времени миллиардер много лет взращивал другой свой «огород» — стрелковый спорт. Стрельбой олигарх увлекается с детства. Юный Лисин был замкнут и немногословен, но в старших классах его как подменили, вспоминает одноклассница миллиардера, он стал «ершистым и хулиганистым», а занятия стрельбой добавили уверенности. В институте Лисин был капитаном студенческой сборной по пулевой стрельбе.

Поэтому предложение возглавить Стрелковый союз России в 2002 году Лисин воспринял с энтузиазмом. Администрация президента активно искала инвесторов в спорт, вспоминает олимпийский чемпион по стрельбе Михаил Неструев, поскольку нужно было готовиться к Олимпийским играм в Афинах, а денег не было. Лисин фактически взял сборную на содержание. Кроме того, миллиардер запустил на НЛМК линию по выпуску мишеней, купил тульский завод по производству патронов, а в «Лисьей норе» открыл крупнейший в Европе пулевой тир. «Стрелковый спорт погибал, а с приходом Лисина расцвел», — рассказывает еще один олимпийский чемпион по стрельбе Артем Хаджибеков.

Из Афин в 2004-м российская сборная привезла 10 медалей, из них три золотые. Лисин сказал, что после Олимпиады он получил моральное право высказать свои взгляды на развитие спорта в стране. Он так загорелся, что когда летел в самолете, то читал книги о тренировках стрельбы. И за Стрелковый союз, где Лисина прозвали начальником, он взялся очень ретиво. Провозгласив курс на обновление сборной, ввел новую систему по отбору спортсменов. По словам Неструева, Лисин полностью переключил управление союзом на себя и не терпел чужого мнения. Он был настолько увлечен процессом, что фактически подменял главного тренера сборной. Результат пока не виден. После Афин российская сборная ни разу не взяла золото.

Спорт открыл новые горизонты перед Лисиным. С 2009 года он возглавляет Европейскую стрелковую организацию, а в 2014 стал вице-президентом Международной федерации спортивной стрельбы. Как человек последовательный, Лисин метит в президенты федерации, а это сулит членство в Международном олимпийском комитете, рассуждает Неструев: «Это открывает другие возможности для делового общения».

Практически в любой стране спорт — часть национальной политики, поэтому встречи с членами МОК проходят на высшем уровне. «Это для меня своего рода отдушина, потому что должна быть какая-то альтернативная занятость», — как-то говорил сам Лисин.

Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575593 Владимир Лисин


Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575592 Алексей Хохлов

Эффект бумеранга: как контрсанкции могут подорвать атомную энергетику России

Алексей Хохлов

Директор по организационному развитию Московской Школы Управления «Сколково», руководитель направления «Электроэнергетика» Энергетического центра

Из-за ответных мер на санкции США Госдума готовит свой пакет запретительных мер. Под угрозой контракты с более чем 30 энергетическими компаниями в 16 странах мира. США входят в число ключевых клиентов, их потеря станет губительной для всей российской атомной индустрии

Депутаты Госдумы предложили прекратить либо на время приостановить международное сотрудничество России и российских юридических лиц США в атомной отрасли. Эта инициатива входит в так называемый пакет контрсанкций, появившихся в виде законопроекта 13 апреля. В связи с этим закономерно возникает вопрос о состоянии сотрудничества России и США в атомной энергетике и последствиях, к которым могут привести новые ограничения.

Прямо сейчас атомная индустрия США переживает не лучшие времена. Ядерный сектор до сих пор ощущает отголоски двух крупных аварий 1979 и 1986 года. Первая произошла на американской АЭС Три-Майл-Айленд: после этого в США не выдали ни одной лицензии на строительство АЭС до 2012 года. Вторая крупная авария произошла на Чернобыльской АЭС в СССР. Преодолеть негативную волну этих катастроф удалось только в начале XXI века, когда в мире начался новый подъем и разворачивание планов по строительству атомных электростанций.

Эксперты заговорили об «атомном ренессансе», но в этот раз основным вызовом стала не столько ядерная безопасность, сколько способность поставщиков атомной технологии осуществлять сложные, длительные и дорогие проекты по сооружению новых АЭС в срок и в рамках бюджета. С этим вызовом справиться не удалось: против ядерной энергетики играли повышение требований к безопасности (а значит, неминуемое удорожание проектов в сфере мирного атома) и конкурентное давление со стороны других источников электроэнергии (дешевый газ и возобновляемые источники).

Сложности ядерной отрасли прекрасно иллюстрируют примеры двух крупных игроков. Американская Westinghouse находится в процессе реструктуризации: в марте 2017 года компания запустила процедуру банкротства, весной 2018 года ее купила канадская Brookfield. Сооружение блоков AP100 в Китае силами Westinghouse идет с более чем трехлетней задержкой. Бизнес французской Areva также подвергся реструктуризации из-за проблем с сооружением АЭС «Олкилуото» в Финляндии. Отставание от плановых сроков ввода блока составило десять лет, а стоимость проекта увеличилась почти в два раза — с €3,2 до €5,5 млрд. В итоге Areva согласилась выплатить более $500 млн финскому заказчику TVO в качестве штрафа.

Казалось бы, проблемы конкурентов — хорошая новость для «Росатома». Однако специфика атомной отрасли всегда состояла в том, что узкий круг стран — поставщиков ядерных технологий не только конкурировал между собой, но и способствовал развитию мирового рынка. США, Франция, Россия, Япония, Южная Корея, Канада и Китай сотрудничают друг с другом в области совершенствования технологий, усиления ядерной безопасности и развития ядерной инфраструктуры в странах-новичках. В связи с аварией на японской АЭС «Фукусима» и глобальной сменой приоритетов энергетической политики в сторону возобновляемых источников энергии (ветра, солнца, гейзеров и т. п.) многие из упомянутых выше стран заявляли о снижении роли атомной энергетики в собственных энергетических планах.

В 2015 году правительство Франции решило сократить долю электроэнергии, вырабатываемой на АЭС, с нынешних 75% до 50% к 2025 году. И хотя президент Макрон заявил о пересмотре данного решения в этом году с возможным продлением сроков его реализации, страна с самой высокой долей атомной энергетики в мире продолжает активно обсуждать различные сценарии сокращения этой доли в своем энергобалансе. Министр энергетики Южной Кореи в декабре 2017 года заявил, что страна планирует к 2031 году расширять долю газа и возобновляемых источников, сократив зависимость от атомной и угольной индустрии. В частности, корейцы планируют сократить количество новых АЭС с восьми до двух и начать вывод из эксплуатации одной из наиболее старых станций в стране.

Перспективные направления под угрозой

После избрания президента Трампа федеральное правительство США пытается поддержать атомную промышленность как внутри страны, так и в ее экспортных контрактах (Индия, Саудовская Аравия и др.) В самой стране находится самое большое число действующих реакторов в мире —99 штук, которые произвели в 2017 году 20% всей электрической энергии, по данным МАГАТЭ. Причем несмотря на процедуру банкротства, компания Westinghouse продолжает вести бизнес в сфере поставок ядерного топлива не только на рынок реакторов западной технологии (PWR), но и пытается выйти в сегмент реакторов российского дизайна (ВВЭР). И хотя конструктивные особенности топлива для PWR и ВВЭР отличаются (форма и другие характеристики), Westinghouse продолжает развивать свою активность на Украине — а это вторая страна после России по количеству эксплуатируемых реакторов российского типа. На Украине работают 13 из 75 таких реакторов.

За последние годы Украина реализует политику диверсификации источников поставки ядерного топлива, и доля «Росатома» стала снижаться. Ранее российская госкорпорация была единственным поставщиком Киева. В 2016 году объем закупок ядерного топлива Украиной составил чуть менее $505 млн, на долю России пришлось около 70%. В декабре 2017 года министр энергетики и угольной промышленности Украины Игорь Насалик заявил о способности Украины в случае необходимости полностью отказаться от российского ядерного топлива. Американцы выигрывают конкуренцию с «Росатомом» и на других традиционных для России рынках. Например, в 2016 году чешская энергокомпания ČEZ заключила контракт с Westinghouse на поставку шести опытных тепловыделяющих сборок для использования на АЭС «Темелин» с реакторами ВВЭР-1000.

Конкурентные выпады не оставались без ответа «Росатома» — его дочерняя организация АО «ТВЭЛ» со своей стороны последовательно продвигает проект «ТВС-Квадрат» по изготовлению ядерного топлива для реакторов западного дизайна. В частности, в 2016 году российская сторона подписала соглашение о формировании стратегического альянса с американской компанией Global Nuclear Fuel-Americas (GNFA), целью которого стала организация совместной работы по лицензированию, маркетингу и производству топлива для операторов реакторов PWR в США. В Западной Европе в 2016 году «ТВЭЛ» заключил контракт с компанией VNF на коммерческие поставки «ТВС-Квадрат» на АЭС «Рингхальс» после 2020 года. В том же году также подписан первый контракт с одним из американских операторов АЭС на опытно-промышленную эксплуатацию «ТВС-Квадрат» в США. Получается, что обсуждаемые в российском парламенте санкции поставят под вопрос реализацию проекта «ТВС-Квадрат» на одном из самых интересных по емкости рынков.

«Росатом» на американском рынке

Помимо перспективных проектов «Росатом» имеет многолетнюю историю присутствия на американском рынке через АО «Техснабэкспорт», занимающееся обогащением урана. Если сами топливные сборки имеют конструктивные различия для реакторов разного типа, то их начинка, так называемый обогащенный урановый продукт, гораздо более универсальна. Являясь лидером рынка услуг по обогащению урана («Росатом» обеспечивает 36% мирового рынка), Россия имеет значительный объем заказов, закрепленных долгосрочными контрактами По информации «Росатома», АО «Техснабэкспорт» имеет контракты с более чем 30 энергокомпаниями в 16 странах мира. Среди клиентов есть и представители США: в 2017 году исполнилось 30 лет с момента первой советской поставки урановой продукции в Соединенные Штаты.

По состоянию на май прошлого года экспортный портфель «Техснабэкспорта» включал 25 контрактов с 19 американскими компаниями общей стоимостью около $6,5 млрд с горизонтом поставок до 2028 года. В активе компании есть масштабный проект «Мегатонны в мегаватты»: в рамках российско-американского межправительственного соглашения с 1994 по 2013 год в США было выработано семь триллионов киловатт-часов электроэнергии на АЭС с использованием высокообогащенного урана, извлеченного из российского ядерного оружия. Для «Росатома» разрыв коммерческих контрактов будет означать удар по репутации надежного поставщика не только для США, но и по всему миру: под риском будут находиться и остальные заказчики.

Госкорпорации «Росатом» принадлежит канадская уранодобывающая компания Uranium One, у которой есть добычные предприятия в американском штате Вайоминг. Эта компания добывает 4800 тонн природного урана в год и поставляет его энергокомпаниям в страны Европы, Северной Америки и Азии. Добыча на американских рудниках составляет очень маленькую часть от общего производства компании — с 2014 года объемы значительно сократили из-за неблагоприятной рыночной конъюнктуры. Другие направления взаимодействия между Россией и США, включая поставку радиоактивных изотопов и научное сотрудничество, не отличались высокой интенсивностью.

Основной вывод, вытекающий из этой картины, — любые санкции и ограничения в атомной отрасли негативно повлияют на бизнес «Росатома». А это один из немногих успешных примеров глобальной экспансии российской высокотехнологической компании. Десятилетний портфель зарубежных заказов госкорпорации на конец 2017 года превышал $130 млрд — впечатляющее достижение на рынке, переживающем не самые лучшие времена.

В 2016 году представители «Росатома» уже делали заявления, опровергающие возможность ограничений в поставках урановой продукции американским компаниям. Остается надежда, что даже если российский парламент поддержит и примет ответные санкции, «международное сотрудничество» будет трактоваться узко и не станет включать в себя реализацию коммерческих контрактов. В противном случае мы рискуем наказать самих себя и поставить под вопрос и репутацию «Росатома» как надежного поставщика, и многолетние усилия компании по расширению своего присутствия на американском и мировом рынке.

Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575592 Алексей Хохлов


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 19 апреля 2018 > № 2574630

Комитет РВК создает стандарты в цифровых отраслях

Анна Устинова

Росстандарт наделил Технический комитет 194 "Кибер-физические системы", созданный на базе Российской венчурной компании (РВК), полномочиями по разработке национальных стандартов в области искусственного интеллекта (AI, ИИ) и умной энергетики. Эти два направления расширили сферу деятельности комитета, которая уже распространяется на стандартизацию технологий в сфере умных городов, больших данных и умного производства. Кроме того, РВК представила проект первого национального стандарта для интернета вещей.

Организованный на базе РВК Технический комитет 194 "Кибер-физические системы" работает над созданием национальных стандартов по двум новым направлениям - искусственный интеллект и умная энергетика. Председатель Технического комитета "Кибер-физические системы" Никита Уткин рассказал корреспонденту ComNews, что объединение планирует инициировать первые стандарты по данным направлениям уже в этом году. Соответственно, утверждение стандартов запланировано на 2019-2020 гг.

Никита Уткин сообщил, что Технический комитет поможет рыночным организациям определить потребности в нормативно-техническом регулировании. Организация рассчитывает сотрудничать с рыночными ассоциациями и союзами, которые верифицируют формируемые инициативы в Техническом комитете, и с консорциумами (в том числе центрами компетенций НТИ). Кроме того, в работе могут участвовать отдельные участники цифровой экономики, которые заинтересованы в уменьшении затрат на развитие и упрощении масштабирования своих продуктов и сервисов.

Как пояснили в РВК, стандартизация в области ИИ затронет новые технологии в таких сферах, как общественная безопасность (распознавание образов, речи, прогноза поведения), медицина (телемедицина и превентивная медицина, определение предрасположенности к заболеваниям на ранних стадиях, система поддержки принятия решений врачом), общественные пространства (система управления и автоматизации, система уровня "умный дом"). Кроме того, новые стандарты будут стимулом для развития интеллектуальных систем в сфере сельского хозяйства, транспорта и логистики.

"Наличие стандартов в области искусственного интеллекта - залог ответственного и гармоничного развития технологической сферы, обеспечивающей страховку от критических ошибок развития. Кроме того, те или иные элементы AI сейчас можно встретить почти во всех сопряженных технологических сферах - соответственно, растет и важность создания технической регуляторики, которая обеспечит эффективность внедрения и соблюдения различных аспектов безопасности", - сказал Никита Уткин.

Что касается стандартов в области умной энергетики, то они заложат основы для создания новых технологических решений и применения эффективных бизнес-моделей в энергетической отрасли. Они позволят повысить качество обслуживания и мониторинга работы электросетей, а также оптимизировать затраты на их эксплуатацию. Никита Уткин добавил, что новые технические подходы к развитию этой отрасли могут радикально изменить характер рынка и ведения бизнеса на нем.

"Появление национальных стандартов по направлениям искусственного интеллекта и умной энергетики позволит снять нормативные барьеры для разработки новых продуктов и создать условия для технологического рывка в соответствующих сферах", - объяснил инициативу генеральный директор РВК Александр Повалко.

Комментируя данное событие, председатель совета директоров Консорциума 3i Technologies (объединяет российских разработчиков технологий, продуктов и сервисов для интеллектуальной обработки больших массивов разнородных данных) Алексей Любимов заметил, что пока нет стандартов в области ИИ. Он напомнил, что в декабре прошлого года Международная организация по стандартизации (ИСО, ISO) только приступила к формированию структуры, которая займется созданием международных стандартов в этой области. Алексей Любимов предупредил, что процесс выработки международных стандартов крайне медленный и займет не один год. Поэтому, добавил он, у России есть шансы, выработав свой стандарт, сделать его международным.

Представитель компании 3i Technologies обратил внимание на рост спроса на системы и комплексы, созданные с использованием ИИ. Причем спектр применения таких систем расширился. "ИИ можно встретить как в простейших чат-ботах, созданных для обработки вызовов в контакт-центрах для умных решений, так и в сложных комплексах, управляющих транспортной инфраструктурой или энергоснабжением мегаполисов. При этом используются как проприетарные решения, так и ПО с открытым кодом", - сказал он. По мнению Алексея Любимова, выработка стандартов позволит систематизировать все знания и подходы и гарантирует необходимый уровень надежности систем.

Работа над созданием стандартов по другим направлениям также ведется активно. Напомним, что два дня назад РВК представила проект первого национального стандарта для Интернета вещей. Документ создавался при участии Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ), Ассоциации участников рынка Интернета вещей (АИВ) и ООО "Телематические решения".

Как рассказали в РВК, в основе разработанного стандарта лежит российская технология, гармонизированная с международными аналогами. Она позволяет создавать беспроводные сети обмена данными между модемами и базовыми станциями.

В РВК уточнили, что стандарт входит в линейку протоколов LPWAN, которые регулируют передачу небольших по объему данных на дальние расстояния. Объектом стандартизации будут требования к протоколу обмена для Интернета вещей в узкополосном спектре (NB-Fi). Отмечается, что стандарт предполагает использование сверхузкополосных (Ultra Narrow Band, UNB) фазоманипулированных сигналов, которые в сочетании с помехоустойчивым кодированием позволяют достигать очень высоких значений чувствительности приема (до -150 дБм).

В РВК рассказали, что для развертывания сети и начала передачи данных с устройств не требуется создания сложной архитектуры. При этом максимальное количество точек учета, которые может одновременно обслуживать одна базовая станция, практически не ограничено. Радиус передачи данных до базовой станции составляет до 50 км, а автономная работа устройств без подзарядки достигает 10 лет.

Проект стандарта есть в публичном доступе. Обсуждение по нему продлится в течение трех месяцев на сайте Gost.ru. После этого проект стандарта планируют согласовать в Техническом комитете и внести на утверждение в Росстандарт. Уточняется, что принять стандарт намерены не позднее начала 2019 г.

После принятия стандарта компании на рынке Интернета вещей смогут бесплатно использовать действующие базовые станции, а также заказывать производство счетчиков по унифицированным требованиям у любого предприятия-изготовителя.

Один из участников рынка Интернета вещей - ПАО "Ростелеком" поддерживает разработку и внедрение как единой терминологии, так и единых стандартов в этой области. "Создание единого свода понятий и стандартов позволит быстрее формировать ТЗ при разработке проектов, оценивать их стоимость и эффективность", - добавили в пресс-службе оператора.

Менеджер по развитию бизнеса в области Интернета вещей Orange Business Services Владимир Ласовский заметил, что многие компании могут устанавливать у себя проприетарные решения, не совместимые с другими. К примеру, существует множество протоколов передачи данных, не всегда совместимых с распространенными IoT-платформами. По словам Владимира Ласовского, введение национальных стандартов "нормализует" рынок. "Прежде всего это позволит вендорам понять правила игры и активнее выходить на российский рынок Интернета вещей без риска быть вытесненными в результате "борьбы стандартов". Кроме того, отрасли, имеющие стратегическое значение для государства, такие как энергетика, просто не могут позволить себе использование десятков различных протоколов - все данные должны поступать в едином формате, с одинаковой точностью и частотой передачи", - полагает он.

Директор АИВ и Национальной ассоциации промышленного Интернета (НАПИ) Андрей Колесников объяснил проведение стандартизации Интернета вещей в части протоколов и форматов данных необходимостью совместимости работы устройств и протоколов и "повторяемости" устройств и протоколов другими участниками рынка.

"Большинство стандартов Интернета вещей являются международными, это обеспечивает их совместимость на глобальном уровне. Однако существует возможность стандартизации нишевых стандартов отечественных производителей. В первую очередь это связано с помощью в продвижении их решений на российский рынок, но это также дает возможность выступать на международной арене. Простой, легко повторяемый и недорогой стандарт дает шанс игрокам предлагать свои решения на международных рынках", - сказал Андрей Колесников.

Директор по работе с партнерами Национального центра Интернета вещей (НЦИВ) Олег Сальманов уверен, что общепринятые стандарты (в любой отрасли) полезны для унификации оборудования и программного обеспечения. "Следование стандартам означает, что продукты разных производителей будут подходить друг к другу и станут взаимозаменяемыми. Но увлечение национальными стандартами, гонка за своими, обособленными уникальными требованиями может оставить Россию на обочине мировой гонки в такой новой отрасли, как Интернет вещей. Важнее для страны - участвовать в создании международных стандартов", - отметил он.

Никита Уткин полагает, что стандартизация является необходимым условием для развития рынков в условиях цифровой трансформации. "Она позволяет унифицировать технические требования и обеспечивать интероперабельность работы систем различных производителей и разработчиков. Своевременные стандарты технологий способны дать заметный толчок к развитию цифровой экономики", - отметил Никита Уткин.

Президент НП "Руссофт" Валентин Макаров объяснил важность стандартизации в областях Интернета вещей, умных городов, больших данных, умного производства, искусственного интеллекта и умной энергетики с двух точек зрения.

Во-первых, необходимостью заложить стандарты построения киберфизических систем, чтобы обеспечить конвергентность и взаимодействие разных систем, обеспечить безопасность их функционирования, а также снизить затраты на их проектирование и производство за счет универсальных подходов, позволяющих масштабировать проектирование и производство компонентов этих систем, которые можно и нужно применять в самых разных системах и на самых разных рынках.

Во-вторых, необходимостью синхронизировать национальный стандарт с международными стандартами и побороться за то, чтобы национальный стандарт либо был признан международным (задача максимум), либо был учтен в международном стандарте (и тогда нам не придется сильно переделывать отечественные компоненты, тем самым позволяя им оставаться конкурентоспособными на мировом рынке).

Валентин Макаров полагает, что формирование национальных стандартов позволит большому количеству российских компаний приступить к производству продуктов и услуг в соответствии с этими стандартами. Синхронизация же национального стандарта с международным позволит этим компаниям выйти на глобальный рынок. "Если мы будем настойчивы и быстры, то можно будет предложить наши стандарты в качестве международных и тогда получить преимущество в конкурентной борьбе за завоевание этих новых формируемых рынков мировой экономики", - подытожил он.

Досье ComNews

Технический комитет 194 "Кибер-физические системы" создан на базе РВК в 2017 г. Комитет выступает платформой для развития цифровой экономики за счет разработки стандартов для новых перспективных рынков. Комитет объединяет ведущие научные и общественные организации, технологические компании, некоммерческие организации разработчиков оборудования и программного обеспечения. Комитет также будет участвовать в международной стандартизации для защиты интересов российских технологических компаний на глобальном рынке. Среди его участников - ПАО "Газпром нефть", ПАО "Ростелеком", АО "Ангстрем-Т", НП "Руссофт", Московский государственный технический университет (МГТУ) им. Н.Э. Баумана, Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ), Московский государственный университет (МГУ) им. М.В. Ломоносова и др.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 19 апреля 2018 > № 2574630


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter