Всего новостей: 2530112, выбрано 35107 за 0.262 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 12 июня 2018 > № 2645324

Предприниматели не смогут многократно получать госпомощь

Жанболат МАМЫШЕВ

Количество требуемых для получения государственной помощи документов сократится, но предприниматели не смогут получать госпомощь многократно, заявил министр национальной экономики РК Тимур Сулейменов.

«Важным фактором цифровизации малого и среднего бизнеса является создание портала единого окна по мерам государственной поддержки малого и среднего бизнеса. В рамках данной работы министерствами национальной экономики, сельского хозяйства, по инвестициям и развитию составлен список из 52 инструментов поддержки, подлежащих оптимизации и автоматизации. Межведомственной комиссией по отбору государственных услуг, подлежащих оказанию через «Государственную корпорацию «Правительство для граждан», одобрены подходы по оптимизации и автоматизации по 46 инструментам государственной поддержки, 6 инструментов исключены из списка мер господдержки», - сказал он на заседании правительства 12 июня.

На данный момент проведена полная автоматизация 15 мер господдержки. Оставшаяся 31 мера будет автоматизирована до октября 2018 года. Вместе с тем, проводимая работа по оптимизации мер господдержки направлена на решение 4 ключевых задач.

«Первое – перевод требуемых документов на декларативный вид. Тем самым предлагается отказаться от запрашивания документов в пользу заполнения установленных бланков. Второе – замена работы различных экспертных групп и комиссий на автоматизированные процессы, которые позволят исключить практику принятия решений на основании субъективных мнений членов экспертных групп и комиссий», - сказал министр.

«Третье – сокращение более 50% документов, полей заполнения и срока рассмотрения. Четвертое – создание единого реестра учета объектов поддержки для оценки результативности всех инструментов господдержки и исключения практики оказания господдержки одним и тем же предпринимателям», - добавил Тимур Сулейменов.

К примеру, по инструменту господдержки в предоставлении госгарантии по кредитам субъектов частного предпринимательства в рамках «Дорожная карта бизнеса-2020» сокращается срок оказания услуги с 15 до 2 рабочих дней, количество запрашиваемых документов с 8 до 1, количество полей заполнения с 59 до 5.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 12 июня 2018 > № 2645324


Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 12 июня 2018 > № 2645317

За последние 5 лет в республике выявлено более 16 млн га неиспользованных земель

Мадина МАМЫРХАНОВА

Такие данные озвучил сегодня в сенате в ходе встречи с руководством министерства сельского хозяйства по вопросам ведения государственного земельного кадастра председатель Комитета по управлению земельными ресурсами Ермек Карентаев.

По результатам принятых мер 5 млн 973 тыс га начали осваиваться, 8 млн 375 тыс га возвращено в госсобственность, из них 6 млн 600 тысяч га повторно вовлечены в оборот.

Полностью вовлечены в оборот земли в Актюбинской, Жамбылской, Карагандинской и Северо-Казахстанской областях. Слабо ведется работа в Атырауской(около 40%), Западно-Казахстанской(55%) и Алматинской областях. В результате чего более 1 млн 700 тыс га сельскохозяйственных угодьи остаются не вовлеченными в оборот. Еще по 2 млн 100 тыс га земельными инспекциями выданы предписания и по мере истечения сроков будут приниматься меры по их изъятию.

«После передачи в 2014 году функции контроля за использованием и охраной земель акиматам контроль в отношении земель сельскохозяйственного назначения ослаблен. В 2017 году списки выборочных проверок были утверждены лишь 4 областях: Алматинской, Восточно-Казахстанской, Кызылординской и Западно-Казахстанской областях. В других регионах земли сельхозназначения выпали из контроля», - посетовал спикер.

Казахстан > Агропром > kursiv.kz, 12 июня 2018 > № 2645317


Казахстан > Агропром. Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 12 июня 2018 > № 2645316

Минсельхоз намерен установить границы 3 218 населенных пунктов страны

Мадина МАМЫРХАНОВА

Во всех регионах Казахстана, в рамках ревизии земель сельскохозяйственного назначения, населенных пунктов и частично земель особо охраняемых природных территорий на общей площади 127,8 млн га выявлены расхождения в учете как по количеству субъектов, так и по площади земель. Об этом сегодня в сенате в ходе встречи с руководством МСХ РК по вопросам ведения государственного земельного кадастра сообщил председатель Комитета по управлению земельными ресурсами Ермек Карентаев.

Так, расхождения по агроформированиям составила по количеству 2 594 единицы, по площади – более 1 млн 800 тыс га. По земельным участкам граждан расхождение по количеству субъектов составило 17 782 единиц на площади более 2,5 млн га. Кроме того, в кадастре не были учтены более 4 900 субъектов.

«На сегодня выявлены и в 2017 году недостатки устранены, учетные данные приведены в соответствие с фактическим состоянием», - поспешил он успокоить депутатов.

В текущем году, по его данным, ревизия будет продолжена на землях промышленности и особо охраняемых природных территорий.

«Одной из целей ревизии земель является актуализация сведений по обеспечению сельских населенных пунктов, установленными на местности границами. В республике имеется 6 725 населенных пунктов, из них только в 3 507 установлены границы. Отсутствие в населенных пунктах границ способствует нарушениям при предоставлении и использовании земель, их недостоверной оценки, возникновению земельных споров и судебных тяжб. А также не позволяет выделить сельчанам вокруг населенных пунктов пастбищные угодья для содержания скота», - посетовал спикер.

Для решения указанной проблемы, по словам Ермека Карентаева, совместно с акиматами утверждены планы мероприятий, согласно которым до 2021 года предусмотрено установить границы по 3218 населенным пунктам, в том числе в текущем году 1275 селам.

Казахстан > Агропром. Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > kursiv.kz, 12 июня 2018 > № 2645316


Азербайджан > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > un.org, 12 июня 2018 > № 2645296 Сахиль Бабаев

Азербайджан: занятость молодежи - наш приоритет

Среди трудоспособного населения Азербайджана молодежь составляет 70 процентов. А на рынке труда молодые люди от 15 до 29 лет составляют лишь 27 процентов. В стране озабочены тем, чтобы сократить молодежную безработицу. Этой проблеме посвятил часть своего выступления на конференции Международной организации труда (МОТ) министр труда и социальной защиты населения Азербайджана Сахиль Бабаев. С ним поговорила наша коллега, специалист по связям с общественностью Регионального бюро МОТ в Москве Ольга Богданова.

ОБ: Среди многих вопросов, которые Вы затронули в своем выступлении, особенно хотелось бы выделить вопросы занятости молодежи, ведь, как мы знаем, ваша Республика молодая с точки зрения демографической, так ведь?

CБ: Вы правы, у нас очень молодое население. Если мы посмотрим на демографическую структуру населения, то 25 процентов нашего населения - это именно молодежь, которым от 14 до 29 лет. А если смотреть трудоспособных граждан, это 70 процентов населения Азербайджана, граждане, которые старше 65 лет, - это всего лишь 6 процентов нашего населения. Наше население очень молодое, и нужно отметить, что число детей тоже высокое: 22 процента населения Азербайджана – дети до 14 лет. Это означает, что эти дети и молодежь каждый год активно выходят на рынок труда Азербайджана. У нас сегодня структура экономической активности населения распределяется следующим образом: 27 процентов экономически активного населения - это молодежь с 15 по 29 лет.

ОБ: Это огромная доля…

CБ: Да, это огромная доля, и так как у нас очень позитивная демографическая структура, каждый год еще 100 - 120 тысяч молодых людей выходят на этот рынок. И, если посмотрим структуру безработицы, то общая безработица в Азербайджане всего 5 процентов, мы очень сильно гордимся этим. Но когда мы смотрим структуру безработицы, то видим, что безработица среди молодых, то есть с 15 по 29 лет, это уже 9,2 процента. Соответственно, мы активно внедряем разные механизмы расширения занятости среди молодёжи. Я хотел бы особенно отметить нашу работу в этой сфере с Международной организацией труда (МОТ). Активное сотрудничество между МОТ и Азербайджаном продолжается, мы активно работаем в рамках проекта «Партнерства в сфере занятости молодежи СНГ». Мы активно внедрили пилотные программы в разных районах Азербайджана, и мы с удовольствием ждем начала второй фазы этих программ.

Мы подписали вторую страновую программу а 2016 году с МОТ...

ОБ: ... по достойному труду.

CБ: Да, по достойному труду, и мы думаем, что эта программа поможет нам расширить занятость среди молодёжи, активно внедрять профориентацию и профподготовку для нашей молодёжи. И самое главное: наша общая программа - активно расширять самозанятость. В прошлом году у нас есть очень хорошие результаты. 1200 семей мы привлекли в эту программу и создали малые фермерские предприятия микробизнеса. И в этом году наша цель - расширить эту программу до семи тысяч семей и каждый год после этого как минимум по 10 тысяч семей привлекать в эту программу. Потому что самозанятость - это очень удачный путь искоренения бедности и безработицы. Это позволяет нам шаг за шагом переводить семьи из категории нуждающихся в социальной помощи в категорию занятых людей.

Азербайджан > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > un.org, 12 июня 2018 > № 2645296 Сахиль Бабаев


Россия. Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 июня 2018 > № 2642676 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров в «нормандском формате», Берлин

Безусловно, мы не смогли решить всех проблем, которые связаны с выполнением Минских договоренностей по урегулированию внутриукраинского кризиса. Я считаю, что эта встреча была очень полезной.

Мы в очередной раз посмотрели на всю ситуацию в сферах безопасности, политических реформ, экономики, гуманитарных проблем. Наши хозяева – германские коллеги огласят то понимание, которое у них вырисовывалось по итогам наших переговоров.

Коротко говоря, подтвердили приоритетность решения гуманитарных проблем, уделения внимания вопросу о том, чтобы договариваться об условиях освобождения удерживаемых лиц. Эту тему обсуждали Президент Российской Федерации В.В.Путин и Президент Украины П.А.Порошенко в ходе телефонного разговора в период пребывания Президента России в Китае. По итогам их разговора специальные представители по правам человека находятся в контакте и пытаются составить «дорожную карту» решения вопросов относительно освобождения удерживаемых лиц. Безусловно, здесь нужно проводить различие между теми, кто был арестован исключительно за свою профессию, как ваш коллега К.Вышинский, который обвинен на Украине в государственной измене, и теми, кто реально подозревается и обвиняется в противоправных действиях.

Сегодня также обсуждали необходимость конкретных шагов по нормализации обстановки в сфере безопасности в Донбассе. Мы привлекли внимание к тому, что в октябре 2016 г. лидеры «нормандского формата» лично занимались этой ситуацией и договорились о том, что в трех конкретных населенных пунктах – Петровском, Золотом и Станице Луганской будет разведение сил и средств сторон. Эта договоренность до сих пор не выполнена. В Петровском и Золотом такие действия были предприняты, однако с тех пор украинские вооруженные силы вернулись в эти т.н. «серые зоны». Что касается Станицы Луганской, то мы сегодня акцентировали внимание на требовании Правительства Украины начать разведение сил и средств только в случае семи дней полной тишины и полного соблюдения прекращения огня. Мы сегодня привели факты, которые говорят о том, что миссия ОБСЕ более 20 раз фиксировала семи- и более дневные периоды полного соблюдения прекращения огня. Несмотря на это, украинская сторона отказывается выполнять договорённости лидеров «нормандского формата» о разведении сил и средств. Надеемся, что сегодня наши германские и французские коллеги подтвердят важность выполнения того, о чём договаривались лидеры.

В том, что касается политического процесса, прежде всего, выборов и специального статуса Донбасса, предусмотренного Минскими договоренностями - долго был спор о том, что происходит сначала, а что - потом: закон об особом статусе Донбасса или выборы в этой территории Украины. На каком-то этапе, ещё в 2015 г., была выведена «формула Ф.-В.Штайнмайера», который в то время был Министром иностранных дел Германии, решавшая проблему последовательности принятия закона об особом статусе и проведения выборов. Несмотря на то, что «формула Ф.-В.Штайнмайера» была одобрена в 2015 г. и подтверждена в 2016 г., наши украинские коллеги до сих пор не позволяют этой «формуле», договорённости лидеров лечь на бумагу и обрести юридическую значимость. Сегодня мы об этом также говорили и наши французские и германские коллеги нас в этом поддержали.

Надеюсь, что сигналы, которые мы сегодня отсюда транслируем во внешний мир, возымеют своё действие. Прежде всего говорю о том, о чём договорились наши лидеры: разведение сил и средств в трёх пилотных районах, лично обозначенных на карте лидерами четырёх стран и выполнение «формулы Ф.-В.Штайнмайера».

Считаю, что подобные встречи полезны. Хотя мы знаем, что разговор о том, как синхронизировать действия по выполнению Минских договорённостей идут не только в рамках внешнеполитических ведомств, но и по линии внешнеполитических советников Президентов трёх стран и Канцлера Германии. Эти контакты продолжатся, мы их активно поддержали. Вот то, о чём мы сегодня говорили. Безусловно, решающее значение имеет подтверждение всеми участниками сегодняшней встречи незыблемости Минских договорённостей. Хотя у нас есть вопросы о том, как наши украинские коллеги относятся к этим договорённостям.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос миротворцев ООН?

С.В.Лавров: Да, обсуждался. Российская позиция предельно ясная. У нас есть предложение, которое было внесено в сентябре прошлого года в СБ ООН, направленное на обеспечение ооновской охраны наблюдателей, работающих по линии ОБСЕ. Мы объяснили, что идеи, выдвигаемые украинскими коллегами и американскими представителями о том, чтобы превратить эту миротворческую миссию в некую военно-политическую комендатуру, которая возьмет под контроль всю территорию этих провозглашенных республик-Донецкой и Луганской-, и сама уже будет решать, кого и как избирать, полностью разрушают Минские договоренности. Мне кажется, французы и немцы понимают нашу логику. Украинские коллеги пока настаивают на том, что именно такой, абсолютно противоречащий Минскому комплексу мер подход, будет их устраивать.

Мы в очередной раз сказали, что у нас на столе есть проект резолюции, который предполагает поддержку со стороны ООН тех действий, которые предпринимает ОБСЕ в развитии и соответствии с Минскими договоренностями. Если у коллег есть какие-либо комментарии к этому проекту резолюции, очень просим представить их нам письменно и в какой-то юридической форме. Пока не получили ни единого предложения о том, как изменить наш проект резолюции. Нашими американскими коллегами выдвигаются некие абстрактные идеи, которые не ложатся на бумагу. Когда Спецпредставитель США по Украине К.Волкер заявляет, что мяч на российской стороне. Наверное, он не очень искушен в дипломатии, потому что мяч как раз на стороне тех, кто пытается оспорить нашу концепцию миссии ООН в поддержку ОБСЕ и минского «Комплекса мер». Пока нам не представят конкретные поправки к конкретному тексту резолюции, который мы распространили, будем исходить из этого.

Вопрос: Обсуждали ли Вы ситуацию в Донбассе в контексте предстоящего Чемпионата мира по футболу?

С.В.Лавров: Нет, не обсуждали.

Россия. Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 июня 2018 > № 2642676 Сергей Лавров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 июня 2018 > № 2642027 Владимир Лисин

«Везёт тому, кто везёт»: правила бизнеса Владимира Лисина

Анастасия Куц

внештатный автор Forbes

Богатейший бизнесмен России — о приватизации, ликвидации зла и личных амбициях

В 2018 году Владимир Лисин F 1 с состоянием в $19,1 млрд возглавил российскую часть списка Forbes. Основному акционеру Новолипецкого металлургического комбината не впервой оказываться на вершине списка богатейших бизнесменов России: он уже был здесь в 2010-2011 годах, а все остальные годы стабильно держится в первой десятке. Лисин редко появляется в публичном пространстве — последний выход сопровождался анекдотом про изнасилование тракториста, рассмешившим Владимира Путина. Forbes вспоминает, что еще говорил глава НЛМК.

Деньги дают только определенную степень свободы, которая связана с выбором бизнеса, инвестиций, с выбором заниматься тем, чем хочешь. Ничего другого они не дают, на мой взгляд. Степень свободы, больше ничего.

Я всегда удивляюсь, когда люди, появившиеся ниоткуда, вдруг начинают рассуждать о сугубо профессиональных проблемах. Не получив образования и прочитав лишь пару книг, рассуждать о том, как руководить предприятием, невозможно.

Один мой коллега подшучивал: ты будешь до бесконечности полировать свои активы. Говорилось это с иронией, конечно, но оказалось, что именно полирование активов дает эффект.

Допустим, я пойду по пути сокращения штата и повышения зарплаты оставшимся работникам. А куда остальные пойдут? Я думаю, они будут стоять за забором, чтобы отнять у своих более удачливых коллег то, что те заработали.

Мы внимательно следим за своими словами. Есть такой принцип в компании: лучше ничего не говорить, а если сказали, то сделать. Многие наши коллеги там прозвякают, тут потренькают, а потом что? Ничего.

Если компании не нужны инвестиции в текущем режиме, зачем их привлекать? Для того чтобы добавить к богатству еще богатство? Это смешно.

Многие ошибки в бизнесе проистекают из нежелания поступиться личными амбициями. Всегда очень сложно менять решение, будь оно техническое, экономическое или политическое. Но для любого руководителя личные амбиции не должны закрывать конечную цель бизнеса.

Глубина оптимизации бесконечна. Рынок никогда не останавливается, и если ты перестаешь крутить педали, значит твой путь — в проигрышную зону.

Медиабизнес — важная составляющая любого общества, а для современной России особо важно, чтобы он тоже мог работать по законам рынка и успешно конкурировать. Путь к гражданскому обществу, модернизации нашего менталитета — здесь, в развитии этой сферы.

В начале процессов приватизации 13% было достаточно, чтобы наладить управление (в компании. — Forbes). Сложнее было изменить менталитет — не «Мерседесы» покупать, а акции. Даже в банках на наши предложения купить акции реагировали не всегда адекватно — спекуляции на валюте были эффективнее и быстрее.

Я точно понимаю, что был прав, когда не пошел по этому пути — брать, брать, брать.

Обсуждать приватизацию 1990-х так же интересно, как тему перестройки и революции. Все это уже история... Хотя оценивать мы можем уже сегодня. Случайные люди могут появиться в любом деле. В бизнесе — то же самое. Ведь многих «героев» 1990-х мы уж и не помним. В этом смысле кризисы очень полезны. Они очищают бизнес, расставляя все по местам.

Для жизни не так много надо денег. Но это сугубо персональная сфера. Вопрос, куда тратишь, далеко не всегда требует публичного обсуждения. Если кто-то потратил деньги на яхту — его личное дело.

На ключевых позициях должны работать настоящие профессионалы, а не люди, разбирающиеся во всем понемножку. Важны не только опыт и образование, но и как раз та самая искомая способность изменяться, адаптироваться. В сумме это и есть профессионализм.

Везет тому, кто везет.

Не надо заставлять людей делать добро, пора заняться ликвидацией зла.

У государства осталось, условно говоря, послевкусие. Раньше оно говорило: у нас есть несколько «национальных чемпионов», мы их поддерживаем, они должны идти на внешние рынки, работать во благо страны и бизнеса. И вдруг выяснилось, что некоторые «национальные чемпионы» — национальные лузеры. Очень горько и неприятно не то что вслух признаться в этом, а просто осознать. И в то же время государство понимает: оно не может быть менеджером везде.

Как только скажу, что все решено (в стратегии развития НЛМК. — Forbes), мне пора будет на пенсию. Стратегия не свод незыблемых правил, она зависит от ситуации.

При подготовке статьи использованы материалы Forbes, Snob, Gorod48.ru

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 12 июня 2018 > № 2642027 Владимир Лисин


Россия. СНГ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mid.ru, 11 июня 2018 > № 2642677 Сергей Лавров

Ответы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы СМИ по итогам заседания СМИД ОДКБ, Алма-Ата, 11 июня 2018 года

Вопрос: Каково содержание принятого по российской инициативе заявления ОДКБ по Договору о РСМД?

С.В.Лавров: Действительно, было принято заявление стран-членов ОДКБ на уровне министров иностранных дел в том, что касается ситуации вокруг Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. В нём выражаются поддержка этому документу и одновременно озабоченность в связи с тем, что в последнее время возникают некоторые ситуации, которые позволяют предположить, что он находится под угрозой. Это ни в чьих интересах: ни России или США как основных его участников, ни мирового сообщества, в том числе стран-членов ОДКБ.

В заявлении содержится призыв к тому, чтобы США решали возникающие у них вопросы в рамках консультаций, которые предусмотрены самим Договором. Считаю, что это очень своевременный документ. Надеюсь, он возымеет действие.

Вопрос: Обсуждалась ли тема Афганистана?

С.В.Лавров: Все министры говорили о необходимости стабилизировать ситуацию в Афганистане, выражали озабоченность тем, что в эту страну проникают игиловцы, в том числе из Сирии и Ирака. Особую озабоченность вызывает то, что террористы начинают создавать себе плацдарм в северных провинциях Афганистана, то есть в непосредственной близости к зоне ответственности ОДКБ. Это нас беспокоит. Мы видим, как миссия НАТО не всегда действует транспарентно. Было несколько случаев, когда губернаторы провинций делали заявления о неких вертолётах без опознавательных знаков, которые направлялись в район дислоцирования террористов. Учитывая, что НАТО и США контролируют всё воздушное пространство над Афганистаном, как минимум они не могли не знать об этом.

Поэтому страны-члены ОДКБ будут продолжать координацию своих действий, включая оказание содействия Таджикистану в укреплении его границы. Будут продолжаться все те мероприятия, которые предусмотрены по линии министерств обороны, специальных служб, министерств внутренних дел, пограничных войск, в том числе операция по пресечению наркотрафика, которая называется «Канал». У нас остаются в силе соответствующие договорённости, сегодня все это чётко подтвердили.

Одновременно с нормализацией военной обстановки в Афганистане мы все поддержали призыв, который был выдвинут на ташкентской конференции в марте этого года Президентом Афганистана А.Гани, к прямому диалогу с талибами. Россия давно выступает за такой диалог. Талибы – это часть афганского общества. Они должны быть непосредственными участниками политического процесса, конечно, при том понимании, что они отложат в сторону военные методы отстаивания своих интересов. Пока со стороны талибов подтверждения готовности к такому диалогу нет, но мы будем продолжать работу, в том числе с опорой на сегодняшние договорённости министров иностранных дел ОДКБ.

Вопрос: Что Вы можете сказать по поводу внешнеполитической координации государств-членов ОДКБ? Складывается впечатление, что её не хватает.

С.В.Лавров: Лучше судить всё-таки не по ощущениям, а по фактам. У нас действует коллективное указание постоянным представителям стран ОДКБ при международных организациях, на основе которых ежегодно согласовывается перечень совместных документов. В прошлом году их было принято 15. На текущий год запланировано примерно столько же. Ряд из них уже принят, остальные будут разработаны и внесены в соответствующих международных структурах до конца этого года.

Да, у нас есть нюансы при голосовании по различным резолюциям между отдельными членами ОДКБ. Но я считаю это не смертельным. Мы работаем над тем, чтобы устранять такие зазоры. Для нас важно, что по принципиальным вопросам наши союзники голосуют с нами очень твёрдо. Имею в виду наше солидарное голосование против резолюций по т.н. проблемам с правами человека в Крыму. Такая же солидарность была проявлена странами ОДКБ в рамках ОЗХО, когда мы все в связи со спекуляциями по так называемому «делу Скрипалей» стали соавторами совместного заявления с участием ещё многих государств о необходимости решать подобного рода вопросы исключительно на основе процедур, закреплённых в Конвенции о запрещении химического оружия.

Россия. СНГ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mid.ru, 11 июня 2018 > № 2642677 Сергей Лавров


Канада. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Химпром > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638761

ООН призвала G7 взяться за экологию

Лидеры стран "большой семерки" должны со всей серьезностью отнестись к угрозам окружающей среде, в том числе загрязнению океанов пластиком. Об этом заявил генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш на саммите G7 в Канаде.

Он напомнил, что в Тихом океане образовался плавучий пластиковый остров, превышающий по размеру территорию Франции. Глава ООН заявил, что на карту поставлено будущее и безопасность человечества.

"Факты очевидны. В наших океанах беспорядок. Ежегодно в них попадает около 8 млн т пластиковых отходов. Если мы не изменим ситуацию, то к 2050 году в океанах будет больше пластика, чем рыбы", – подчеркнул он.

А.Гутерреш приветствовал решение G7, в которую входят Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция и Япония, посвятить специальное заседание проблеме загрязнения океанов и морей.

"Мы все должны делать гораздо больше и заниматься не только пластиковыми отходами, но и всеми проблемами океанов. Нет никаких сомнений в том, что в своей борьбе мы терпим поражения на всех фронтах", – сказал генеральный секретарь ООН.

Он выразил обеспокоенность по поводу чрезмерного вылова рыбы, загрязнения прибрежных зон, окисления и потепления океанов, а также напомнил о сбросах в морскую среду неочищенных вод.

"Почти 80% сточных вод сбрасывается в море без очистки. Ситуация усугубляется последствиями изменения климата", – сказал А.Гутерреш, напомнив, что 40% всех людей на планете живут в пределах 100 км от побережья. Многие из них столкнутся с последствиями повышения уровня моря и эрозии побережья. Заявив, что бездействовать нельзя, глава ООН напомнил о важности выполнения конвенции по морскому праву, призвал лидеров "большой семерки" возглавить борьбу с загрязнением окружающей среды, создавать морские охраняемые районы, восстанавливать рыбный промысел и добиваться надлежащего управления прибрежными экосистемами.

Канада. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Химпром > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638761


Украина. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638739

Безвиз с ЕС поднял спрос на биозагранпаспорта в 2,5 раза

Украинцы оформили более 5 млн биометрических загранпаспортов в течение первого года безвизового режима с Евросоюзом.

Об этом сообщил председатель Государственной миграционной службы Украины Максим Соколюк. До введения безвизового режима ежегодно оформлялось около 2 млн документов, уточнил он.

В целом с момента введения биометрических заграничных паспортов в январе 2015 г. в Украине оформлено около 8,8 млн таких документов.

В первые месяцы действия безвиза наблюдался большой всплеск количества желающих оформить биометрические загранпаспорта: количество документов, которые оформлялись в течение дня, достигало 28 тыс. Повышенный спрос остается и в настоящее время, отметил глава ГМСУ.

По данным Евростата, введение безвизового режима для Украины не повлияло особо на миграционную ситуацию в странах ЕС – количество отказов в пересечении границы и выявленных нарушителей миграционных правил увеличилось несущественно.

Украина. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638739


Украина > Финансы, банки > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638738

Украинцы смогут отказаться от платежных карт – НБУ

Национальный банк Украины разрешит клиентам пользоваться деньгами на банковских счетах без использования платежных карт международных платежных систем. Об этом сообщил глава НБУ Яков Смолий в интервью изданию Зеркало недели.

"Существуют европейские директивы, говорящие, что клиент может сам указать банку, каким сервисам он хочет предоставить доступ к своему счету. Без карточек. Мы сейчас над внедрением этих технологий работаем, уже выработали концепцию", – сказал он.

По словам Я.Смолия, банкам придется инвестировать в развитие таких систем.

"Технологии вашего банка и НБУ будут гарантировать вам возможность дистанционного доступа к счету и безопасность трансакции с использованием этих бескарточных технологий – в режиме 24/7, мгновенно и гарантированно", – заявил он.

Я.Смолий также сообщил, что в рамках модернизации платежного пространства предполагается переход на международный стандарт определения счетов IBAN. По его словам, развитие альтернативной платежной инфраструктуры должно содействовать функциональной и ценовой конкуренции, появлению новых игроков и услуг.

Украина > Финансы, банки > minprom.ua, 11 июня 2018 > № 2638738


Китай. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > chinalogist.ru, 11 июня 2018 > № 2638665

КНР и Россия объявили о совместных планах по развитию сельскохозяйственного сектора в Дальневосточном и Байкальском регионах, а также Северо-Восточном Китае.

Соглашение о сотрудничестве было подписано в рамках визита Владимира Путина в Китай. Согласно тексту документа, государства должны совместно разработать план развития сельского хозяйства на указанных территориях.

Таким образом, власти планируют укрепить партнёрство в сельскохозяйственной отрасли, а также приложить усилия к открытию внутренних рынков и обеспечению более высокого уровня безопасности поставляемых товаров.

Ранее в рамках реализации трёхстороннего договора между китайской компанией COFCO Coca-ColaBeveragesLtd., камчатским завод "Аквамарин"и морским торговым портом Петропавловск-Камчатский, в Китай была отправлена первая партия бутилированной питьевой воды.

Помимо этого, государственный банк Китая намерен выдать российскому Внешэкономбанку кредит на сумму до 600 миллиардов рублей, что может стать уникальным событием в сотрудничестве организаций.

Китай. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > chinalogist.ru, 11 июня 2018 > № 2638665


ОАЭ > Транспорт. Образование, наука > dxb.ru, 11 июня 2018 > № 2638617

В минувшее воскресенье организация RoadSafetyUAE, занимающаяся вопросами дорожной безопасности, запустила первое детское автокресло с подушками безопасности в сотрудничестве с брендом Mamas & Papas. Этот шаг направлен на повышение осведомленности о важности безопасности детей.

Около 64 процентов смертельных случаев детей являются результатом дорожно-транспортных происшествий (в Абу-Даби). Эксперты считают, что новый закон о ремнях безопасности, а также усилия в области образования и внедрение инновационных продуктов являются ключевыми компонентами для улучшения ситуации.

Согласно Maxi-Cosi, который производит кресла, в случае столкновения подушки безопасности, расположенные в двух отсеках на ремне, раздуваются в течение 0,05 секунды. Подушки автоматически сдуваются через одну секунду после столкновения. Тесты доказывают, что новая технология приводит к значительному уменьшению давления на шейные позвонки и голову в случае лобового столкновения.

Томас Эдельманн, управляющий директор RoadSafetyUAE, сказал: «В исследовательском проекте, который мы провели в феврале 2017 года, мы выяснили, что 34% родителей ОАЭ не имеют надлежащих детских сидений или дополнительных подушек. Эти цифры еще более тревожны в случае с молодыми родителями (18-29 лет)».

Источник: Khaleej Times

ОАЭ > Транспорт. Образование, наука > dxb.ru, 11 июня 2018 > № 2638617


ОАЭ > СМИ, ИТ > dxb.ru, 11 июня 2018 > № 2638615

Дубай, ОАЭ. В Дубае запущен новый проект «Мобильный кинотеатр» (Mobile Cinema): двухэтажный автобус ездит по эмирату и останавливается в кварталах, где проживают рабочие, чтобы показать им кино.

В течение 20 дней автобус посетит 20 разных городков, где проживает более 15 тысяч рабочих. Помимо просмотра фильма «Султан» Сальмана Хана, зрителям будут предлагаться легкие "завтраки" (разговение) – ифтары. Партнером проекта, в частности, поставщиком экрана 10 на 4 метра, выступает сеть кинотеатров Vox Cinemas.

Инициатива предоставит рабочим возможность встретиться с друзьями и почувствовать атмосферу дома. Проект продлится до 27 июня.

Источник: Khaleej Times

ОАЭ > СМИ, ИТ > dxb.ru, 11 июня 2018 > № 2638615


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июня 2018 > № 2639930 Савик Шустер

Главная проблема Украины — люди чувствуют себя униженными. Стране нужна социальная революция

112.ua, Украина

Известный журналист, телеведущий Савик Шустер в программе «Гордон» на телеканале «112 Украина» рассказал о том, чем занимался после закрытия проекта в Украине, о своей книге, проблемах Украины, а также о том, когда сможет вернуться на телевидение

Гордон: Добрый вечер. В прямом эфире программа «Гордон». Мой сегодняшний гость — Савик Шустер.

Савик, добрый вечер. Я обычно, когда представляю гостей, начинаю говорить, кто они. А вам говорить не надо: Савик Шустер — это бренд. Я безмерно рад видеть вас снова в Киеве. Вы — выдающийся журналист, один из ориентиров в профессии для любого человека, в том числе и для меня. И свободу слова в Украину, по большому счету, принесли именно вы. Без вашей программы и без вас я развития демократии в Украине не представляю.

Я увидел немножко другого Савика Шустера. С чем связана такая перемена в имидже?

Шустер: Я хотел себя увидеть другим. Или я хотел посмотреть, как я выгляжу иначе. Вдруг я осознал, что у меня волосы растут. Я писал книгу в Южной Индии и на Ближнем Востоке. Я уехал из Европы. Я начал это в Украине, продолжил в Италии. Я решил уехать в Индию, а потом на Ближний Восток.

— Сколько времени вы уже не в украинском телевизионном пространстве?

— С конца 2016 года.

— Кто виноват в том, что вас нет на украинских телеэкранах?

— Давайте не будем говорить о том, кто виноват. Давайте говорить о том, что делать.

— Давайте.

— Надо менять, я думаю, правила игры, надо менять правила телевизионного рынка, надо совсем иначе относиться к нашей профессии, и тогда будет возможно то, что мы все называем свободой слова.

— То, что вы не в украинском телевизионном пространстве, это плюс для вас или минус?

— Естественно, это минус. Теряешь некий контакт, теряешь навыки. Прямой эфир — это свобода, потому что не скроешь ничего. Не разукрасишь, не спрячешь. И вот этой свободы, этого свободного общения с людьми, понимания страны, понимания ее души, понимания ее дыхания — вот этого мне очень не хватает. Это правда.

— Я держу в руках вашу книгу, которая вышла буквально на днях. Я благодарен вам за то, что вы мне ее прислали. Мне очень понравилась эта книга, я всем советую ее прочитать. В ней вещи, без которых понимание Украины будет неполным. Я много нового там для себя увидел. Вы презентовали эту книгу в Киеве. Вы мне когда-то сказали, что хотите назвать мемуары, если они у вас будут, «Мама всегда права». Почему вы передумали и назвали эту книгу иначе?

— Потому что это не мемуары. Я считаю, что это очень серьезное научное исследование, написанное, с моей точки зрения¸ на доступном языке. Самое сложное было — написать на доступном языке, понятном для всех. Это первая в истории карта эмоций одной страны. Объяснить, что это такое, рассказать и привлечь читателя, заставить его попытаться понять — очень сложно. Поэтому я пытался писать это на очень доступном языке и все время исходя из моего личного опыта. Я им делился. Я делюсь своими мыслями, своими выводами. Люди могут быть не согласны. И хорошо. Чем больше таких несогласных людей я услышу, тем лучше. И тогда в следующих изданиях я это исправлю. Но она искренняя, она реальна, как я это понимаю, как я это вижу. Как только я ее увидел, я себя чувствую абсолютно голым.

— Вы сами писали или кто-то помогал?

— Помогали, несомненно. И когда я исследования делал, подводил некие итоги, делал все расчеты, и потом, когда я уже мой стиль пытался делать проще, конечно, мне помогали люди. Но это настолько оригинальная идея, что за меня ее написать никто не может. Это нереально просто.

— Полтора года вас не было в Киеве. Чем все это время вы занимались?

— Во-первых, конечно, работой над книгой. Это адский труд. Обобщение всей статистики, которая у меня была, а это 5 тыс. человек, мой опыт исследований. И все эти данные надо было очень тщательно классифицировать, потом проанализировать, осмыслить и объяснить. А дальше я еще занимался кино. Я создал очень хорошую телевизионную группу в Южной Индии, из талантливых ребят, и начал работать над документальным фильмом.

— О чем?

— Это фильм об истоках нашей культуры. Индия — это очень серьезная часть того, что мы есть сегодня. Индия — как Греция, она современная и не помнит того, что было. Как греки сегодня не помнят того, что они были великими. И я вместе с ними ищу эти истоки. И им это интересно, и мне это интересно. Мы находим общий язык. Я начал изучать санскрит. Мне надо было построить очень сложные декорации. Начался сезон дождей, половину декораций снесло, и мне пришлось закрыть. Продолжу съемки в сентябре.

— На мой взгляд, вы человек с самым выразительным в Украине молчанием. Когда камера показывала вас на камере крупным планом, вам необязательно было что-то говорить. Вы никогда не думали сниматься в кино? Сыграть какую-то роль, может быть, даже самого себя?

— Сыграть самого себя? Никто эти сценарии пока не пишет. Это не от меня, это от режиссера зависит. Если бы мне предложили роль следователя, скажем, во Львове 20-30-х годов, то такую роль я бы сыграл с удовольствием.

— Здесь вы — суперстар. В Италии, в Южной Индии, на Ближнем Востоке вы — обычный гражданин. Вслед не оглядываются, автографы не берут. Вам скучно там не было? Вас это не тяготило?

— Уже нет. Звездная болезнь, когда ты привык к тому, что тебя узнают, и тебе это приятно, — это исчезло достаточно быстро. Это было больно. Я не думал, что это будет так больно, такой резкий уход с публичной сцены. Я ведь не родился на телевидении. Я родился в печатной журналистике. Прошел через все этапы журналистики: пресса, потом радио, потом телевидение. Поэтому я думал, что у меня как у человека, не рожденного в экране, не будет ломки. А оказалось, что ломка была, и было больно. Даже не столько, что люди не узнают, сколько ты не чувствуешь себя настолько значимым, насколько ты был.

— Чем вы заглушали эту ломку? И заглушали ли?

— Написанием этого. Работой над этим. Она все же научная. Сейчас я в процессе написания научной статьи на английском языке, которую я хотел бы опубликовать в хорошем западном (типа оксфордского) журнале по социологии или психологии, потому что эта работа того заслуживает.

— Вы стали родоначальником нового жанра.

— Это правда, да.

— Можно защищать диссертацию на этом.

— Я бы хотел. Я, наверно, это буду делать. Это совсем другое. Надо уходить во что-то, что совершенно отличается от того, что вы делали раньше.

— Вы несколько дней назад летели в Киев… Что-то здесь (показывает на сердце) происходило?

— Я летел домой. С самого начала, как только я вошел в самолет и когда на меня с улыбкой посмотрела стюардесса, я понял, что не так уж я неузнаваем, и мне полегчало.

— В Италии и в других странах, где вы бывали за эти полтора года, за украинскими событиями вы следили?

— Естественно. Но за крупными событиями, не за этими всеми дрязгами. Есть какие-то важные события, которые попадают на первые полосы газет. Не только украинских, но и западных или ближневосточных и газет Индии.

— Украине конец или еще нет? Мое мнение: у нас происходит шизофрения. Такого с нашей страной не может быть в принципе. А оно происходит. Что-то спасет или убережет Украину?

— Я не знаю, это шизофрения или что-то другое. Я не очень верю в эти болезни души. С моей точки зрения, Украине немного времени осталось. Это несомненно. Что грозит? Я когда смотрю на ту карту эмоций, которую я составил, конечно, Украина очень расколотая страна. И, конечно, Украине грозит самое неприятное. Выход, конечно, есть. Это просто желание, понимание, что положение такое, что надо очень быстро принимать решения. Главная сегодня проблема Украины: люди (в абсолютном большинстве областей) себя чувствуют униженными из-за условий, в которых живут, из-за несправедливости, которую они наблюдают каждый день. И это надо исправить немедленно. Поэтому я говорю: социальная революция. Я бы сказал, эволюция, но для эволюции нет времени.

— Вы высказали очень интересную мысль, что каждому гражданину Украины государство каждый месяц должно выплачивать по 3 400 грн.

— Если б это была моя идея, я бы сейчас немедленно вас попросил номинировать меня на Нобелевскую премию. Но это не моя идея. Это идея швейцарских молодых людей, и, в принципе, сейчас это идея всей Европы, Австралии, США и т. Д., потому что все понимают, что наступает абсолютно новая эпоха жизни. И когда вы спрашиваете у человека «Где ты работаешь?», это уже не имеет никакого смысла. Могу работать — могу не работать, потому что технологии заменяют рабочие места. 10-15 лет назад мы не думали, что в наших руках телефон станет инструментом мировой глобальной политики. И через те же десять лет окажется, что у нас рабочая неделя будет два дня в неделю, работать будет 15% населения. И это нормально, так развивается жизнь, так развивается производство. Все это начинают понимать, а в Украине этого не понимают. И люди начинают говорить о безусловном базовом доходе как об абсолютно необходимой мере для сохранения стабильности. Революции откуда начинаются? 17-й год: солдаты сидят в окопах, гниют, евреи живут в черте оседлости. Смотрим на Германию 20-30-х годов: униженный народ, униженная элита. Происходит то, что происходит, — находят себе врага. Главное — найти себе врага. Поэтому я предлагаю пойти по этому пути: 3 400 грн — это две минимальные зарплаты. Швейцарцы посчитали, что у них получается 2,5 тыс. долл. на взрослого и 625 — на ребенка. Это значит, что человек с рождения до момента смерти получает деньги. До 18 лет он получает 625 долл., а дальше — 2 500. Все.

— Так это коммунизм.

— Это не коммунизм, это просто нормальное видение будущего. А что такого плохого в коммунизме? Когда мы говорим «коммунизм», мы говорим: придет Ленин. Не придет Ленин. Это не коммунизм, это просто достойная жизнь каждому.

— Украина в состоянии дать для каждого украинца 3 400 грн в месяц?

— Когда вы мне этот вопрос задаете, вы унижаете себя и меня. Самая большая страна в Европе, потенциально реально богатая приходит и говорит: а где мне взять деньги? Это смешно. Албания — маленькая страна — себе этого не позволяет. Босния и Герцеговина себе этого не позволяет. Никто не позволяет себе сказать: у меня денег нет.

— Может, надо перестать красть?

— Это один из выходов.

— Скажите, Путин в России навсегда?

— Такой, как Путин, или Путин, я думаю, надолго. Не имеет никакого значения, 24-й год или не 24-й. Если понадобится — он останется, а если он не останется, то придет другой, который лучше не будет, несомненно. «Лучше» — не будет либеральным демократом.

— То есть над нами эта карма нависла, и она будет висеть?

— Россия, в общем-то, очень талантливая страна. И в России очень большое количество неординарных людей. Была Болотная, сейчас была еще одна акция протеста. Я просто опасаюсь того, что российская власть затолкнет в такой тупик эту протестную часть народа, что начнутся крайние меры. Политическое насилие же не родилось в Германии или Италии. Это есть часть культуры. И то, что делает сейчас российская власть, — она просто толкает людей в это направление. Им это, наверное, надо, чтобы сохранить себя. Ведь на насилие отвечают насилием.

— А война у нас когда-нибудь закончится, как вы думаете?

— Думаю, да. Война, конечно, это большая угроза — люди погибают и умирают каждый день. Но наша главная проблема это то, что стране надо создать такую жизнь и условия, чтобы были стимулы эту войну прекратить. А сегодня нет стимулов эту войну прекращать.

— За время вашего нахождения за границей Украины кто-нибудь из украинских олигархов с какими-то предложениями вам звонил?

— Не из олигархов. Было одно предложение — работать на проекте. Я просто отказался, я не хочу работать с олигархами.

— Скоро выборы в Украине. Накануне выборов кто-нибудь из украинских политиков, топовых, делал вам какие-либо предложения?

— Нет. И это меня не интересует, и я вообще на эту тему разговаривать не хочу. Мы пытались делать канал — не олигархический, независимый. Канал, который бы способствовал развитию среднего класса, который помогал бы честному бизнесу, который помогал бы людям креативным, который показывал бы позитивные стороны. Это же очень важно показывать положительные стороны предприимчивых людей, людей с инициативой, активную часть общества. И именно та часть общества, которую мы считали активной, нас не поддержала, потому что они побоялись. Им власть угрожала. Я имею в виду всех этих предпринимателей, которые могли бы стать реальными акционерами, превратить это в какое-то общественное телевидение. Поэтому я сегодня не рассматриваю предложения, которые, как я считаю, рано или поздно превратятся в очередную ловушку.

— Ваша программа будет выходить в украинском телеэфире? От кого это зависит?

— Если я скажу, что это зависит от общества, от общей ситуации, то это не сказать ничего. Я считаю, что для того чтобы Украина сохранила себя, для того чтобы здесь начались какие-то ростки гражданского общества, чтобы вообще начало формироваться общество (потому что общества нет) и гражданские элиты, для этого надо менять абсолютно все. Вот эта элита, политико-олигархическая, которая сейчас, которая 25 лет уже….

— …на свалку истории.

— Давайте не будем называть свалкой, чтоб им не было обидно. В дом отдыха.

— Кто должен стать президентом Украины, чтобы ваша программа выходила в эфир?

— А вы уверены, что Украине нужен президент?

— Я абсолютно уверен, что он ей не нужен.

— Потому что это же не президент. Мы живем в абсолютно абсурдной оруэлловской стране. Мы говорим: у нас парламентско-президентская республика. И что это такое? У нас президент, который гарант. Гарант чего? Я не о нынешнем президенте говорю, я вообще говорю о президенте. Народ, в конце концов, два раза доказал, что он может защитить свое достоинство. Второй раз он даже и кровь пролил. Народ доказал, что он может защитить целостность страны¸ а решений принимать он не имеет права. Вы, ребята, идите на фронт, на Майдан, а решение будем принимать мы. Мы за вас все решим. И народ почему-то с этим соглашается. А это неправильно. Поэтому это не вопрос — парламентская республика, президентская республика. Этот вопрос в той же Швейцарии не задается. Подойдите там к любому гражданину и спросите: вы какая республика — парламентская или президентская? И вы можете даже на четырех языках этот вопрос задать — они все равно будут на вас смотреть очень странно. Это же не от этого зависит. Народ принимает решения, если надо принять. Есть референдум, в конце концов. Почему Украина не может стать примером? Война закончится тогда, когда Украина станет примером для России.

— Кто был лучшим президентом Украины за все 27 лет независимости?

— При Кравчуке я не жил, при Леониде Кучме я не жил, поэтому не могу сказать. Для меня из трех, при которых я жил, это, несомненно, Виктор Андреевич Ющенко. Я приехал в Украину из России, и когда я услышал в Украине, что газ — это президентский бизнес, я подумал: опять тоже самое? Опять обратно туда? Вот это надо прекратить. Но из всех президентов — несомненно, Виктор Андреевич Ющенко. В моей профессии это точно.

— Кто будет следующим президентом Украины?

— Не знаю.

— Вы в украинскую политику пойдете?

— Нет. Я предлагаю безусловный базовый доход. Я говорю, что это должна быть инициатива снизу. Я считаю, что это реально, и это должно быть настоящее национальное социальное движение. Я бы такое делал. Я не хочу идти в эту политику. Когда мы все договоримся, что политик служит народу… Когда я поступал на медфак, я говорил, что я хочу лечить людей, потому что я страдаю, когда я вижу, что человек ощущает боль. Мне это неприятно. Я хочу помочь ему избавиться от боли, поэтому я хочу быть врачом. Я хочу быть политиком, потому что я хочу, чтоб люди жили лучше.

— Но у нас хотят быть политиками по другой причине.

— Я по этой причине политиком быть не хочу, потому что меня это не интересует. Я столько других увлекательных вещей в мире знаю, которыми я мог бы заняться вместо этого.

— Вы себе не кажетесь очень наивным и слишком романтичным?

— Конечно. Только романтики делают историю.

— Столько лет общаться с политиками высшего, первого эшелона. Вы наконец поняли, что практически все они негодяи?

— Ну они ж не родились такими. Скажите, Михаил Сергеевич Горбачев негодяй?

— Нет.

— Он романтик поначалу. А сейчас он превратился для меня в непонятного человека.

— Это возраст. Болезни и возраст.

— А то, что он сегодня говорит, что Путин сделал правильно, оккупировав Крым? Политики, романтики, люди. Обама. Он романтик? Романтик. Я его уважаю. Ганди. Я сейчас провел в Индии 8 месяцев. Я очень много говорил о Ганди. Хорошего и плохого я слышал о нем. Хорошего в том смысле, что он сделал современную Индию, освободил Индию от колонизаторов и что он это сделал путем ненасилия. С другой стороны, многие считают, что конфликт между мусульманами он зародил. Но это человек, который своей душой и своим телом преобразил не только континент, он изменил наше понимание, наше ощущение. Я верю в такого рода романтиков — я такой же. Я верю, что такое можно сделать личным примером, желанием, энергией.

— Неслучайно же Путин сказал, что после смерти Ганди теперь уже и поговорить не с кем.

— Путин, конечно, фантастический человек, потому что он портит все. Все, что есть светлое, гражданское, чистое — он все может испортить. Он это умеет делать. Правда, у него последователи в Украине хорошие. Слово «реформа» — это ругательство, «демократия» — ругательство, «либеральная демократия» — еще хуже, чем мат.

— Кем-то из политиков в Украине вы очаровывались?

— Нет.

— Кто из украинских политиков сегодня нравится вам больше всех?

— Не могу сказать. А кого мы видели в действии?

— Кто из олигархов произвел на вас самое яркое впечатление?

— Так, как унизил нас, наш канал и меня в том числе Коломойский, нас не унижал никто. Выключить из эфира за 20 секунд до начала — это надо придумать. Это впечатляет. Но когда мы говорим о людях, мы же хотим говорить об определенном уровне. Джон Кеннеди произносит слова: «Не просите у страны, а сделайте что-нибудь для страны». Есть сегодня в Украине политик, который так может сказать народу? И раз нет, то кого мне уважать?

— В чем секрет вашей харизмы и вашего успеха?

— Я работал, я прошел через очень многое, я всегда боролся за выживание в моей профессии, на многих языках. Но дело не в этом. На радио, на телевидении я понял одну очень важную вещь: самое главное — это идея формата. Людям должно быть понятно, что вы делаете, какую идею, эмоцию, мысли вы доносите. Самое важное — мой формат. Мой формат — это ключ к моему успеху. А если бы я вернулся на телевидение и не делал формат, который я делал, то я бы посвятил большее количество времени поиску другого правильного формата.

— Ваша мама всегда мечтала, чтобы вы были таким же, как Лари Кинг. Вы уже такой же, как Лари Кинг, или лучше?

— Конечно, я лучше.

— В футбол вы еще играете?

— Я два дня назад был на «Олимпийском» — начальнику нашей службы безопасности пенальти забил. И с тех пор еще немножко похрамываю. Но я очень люблю футбол. Играю я не очень часто. Футбол — это моя страсть. Это никогда не уйдет.

— За кого вы болели в финале Лиги чемпионов?

— Я смотрел финал вместе с арабскими ребятами. Вы смотрите матчи «Ливерпуля», и не надо даже смотреть на экран: когда взрывается город — это значит, что Салах забил гол. Это — символ, поэтому, естественно, я болел за «Ливерпуль». И когда он получил эту травму, я счел это сумасшедшей несправедливостью.

— Как арабы к вам, еврею, относятся? У вас нет недопонимания?

— Понимаете, если нам снимать трусы, то там ничего не видно — мы одинаковые.

— К тому же арабы похожи на евреев.

— Они же семиты.

— Сейчас вы одиноки или ваше сердце занято?

— Мое сердце свободно.

— У вас есть девушка, спутница?

— Одна? Нет. Я не уверен, что в данный момент я готов к отношениям. Мне сейчас очень нравится моя жизнь. Фильм в Индии, книга в Украине. Может быть, я напишу эту научную статью в Англии и поеду туда, а потом, может, в Америку. Изучаю санскрит, потом хочу немножко поработать над собой на английском языке. Я как-то себя чувствую очень свободно.

— Меня часто спрашивают, когда Савик Шустер вернется в Украину. Я предлагаю вам ответить на этот вопрос лично.

— Во-первых, я хочу приехать в Украину в сентябре, поездить по стране и пообсуждать мою книгу. Дать людям возможность ее прочитать и в сентябре сделать тур по стране, реально поговорить и понять, приемлема ли идея, нравится — не нравится, что можно изменить. И даже эту книгу изменить, услышав то, что говорят люди. Так что в Украине я все равно буду. А проект — когда будут условия для хорошего гражданского общественного проекта. Я не хочу бодаться с властью, с олигархами. Надоело тратить жизнь на глупости. Гораздо более интересно заниматься чем-нибудь другим.

— Я очень благодарен вам за интервью. Возвращайтесь, Савик.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 июня 2018 > № 2639930 Савик Шустер


Китай. Индия. Пакистан. ШОС. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июня 2018 > № 2638199 Владимир Путин

Саммит Шанхайской организации сотрудничества.

Владимир Путин принял участие в заседании Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества.

Заседание началось в узком составе, позже к лидерам присоединились члены делегаций стран – участниц международного объединения, главы стран-наблюдателей и представители ряда международных организаций. В этом году в саммите впервые приняли участие Индия и Пакистан в качестве новых государств – членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Участники саммита обсудили различные аспекты сотрудничества в области безопасности и антитеррора, ситуацию в экономике, развитие гуманитарных связей, а также координацию действий по региональной проблематике, в частности по Афганистану и Сирии.

Главным политическим документом, подписанным участниками встречи, стала Циндаоская декларация, в которой отражены консолидированные подходы государств – членов ШОС к актуальным вопросам региональной и глобальной политики, представлено общее видение дальнейшего развития многопланового сотрудничества в рамках объединения.

Кроме того, приняты План действий на 2018–2022 годы по реализации положений Договора о долгосрочном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве государств – членов ШОС и Программа сотрудничества государств – членов ШОС в противодействии терроризму, сепаратизму и экстремизму на 2019–2021 годы. Лидеры утвердили также Антинаркотическую стратегию государств – членов ШОС до 2023 года и ещё около двадцати документов.

По завершении всех официальных мероприятий Владимир Путин встретился с российскими журналистами и ответил на их вопросы.

Накануне в Циндао состоялся ряд встреч Президента России с коллегами по ШОС.

* * *

Выступление на расширенном заседании Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества.

В.Путин: Уважаемый господин Председатель! Уважаемые коллеги!

Разделяю высказанное коллегами мнение о том, что Шанхайская организация сотрудничества успешно развивается. Со вступлением в ШОС Индии и Пакистана, чьи руководители сегодня впервые участвуют в заседании в качестве полноправных членов, наше объединение ещё больше окрепло, расширило свои границы и возможности.

Хотел бы подчеркнуть, что приоритетным направлением взаимодействия в рамках ШОС остаётся борьба с терроризмом. Принимаемая сегодня программа по противодействию терроризму, сепаратизму и экстремизму определяет ориентиры для сотрудничества в данной области на ближайшие три года, предусматривает проведение совместных учений и контртеррористических операций, налаживание более тесного обмена опытом и оперативной информацией. Рассчитываем на активное участие молодёжного совета ШОС в работе по недопущению вовлечения молодых людей в террористическую деятельность.

В числе приоритетных направлений работы ШОС – оказание содействия в политико-дипломатическом урегулировании конфликтов вблизи внешних границ государств – членов организации. Особого внимания требует ситуация в Афганистане, я согласен с коллегами, которые уже об этом говорили.

Важно сообща бороться с исходящей с территории этой страны террористической угрозой, пресекать производство и транзит наркотиков, оказывать помощь Афганистану в деле национального примирения, экономического возрождения и стабилизации.

Серьёзных результатов в борьбе с терроризмом удалось добиться в Сирии. Благодаря слаженным действиям России, сирийского правительства, Ирана, Турции, других партнёров, включая Казахстан, удалось в значительной мере подавить террористическую активность в этой стране. Тем самым открыт путь к политическому урегулированию.

Хотел бы отметить, уважаемые коллеги, что правительство Сирии контролирует сегодня территорию, на которой проживает около 90 процентов населения этой страны. Дамаск следует договорённостям, достигнутым на Конгрессе сирийского национального диалога в январе в Сочи, направил предложения по составу участников конституционного комитета от правительства Сирийского Республики для подготовки нового основного закона страны. Таким образом, уважаемые коллеги, правительство Сирии полностью выполняет свои обязательства и проявило своё стремление к политическому диалогу. Теперь дело за оппозицией.

Безусловно, наши страны не может не беспокоить то, что происходит вокруг иранской ядерной программы. Выход США из Совместного всеобъемлющего плана действий способен дестабилизировать обстановку. Россия выступает за последовательное, неукоснительное выполнение СВПД. Со своей стороны продолжим следовать всем взятым на себя обязательствам.

Существенное влияние на ситуацию с безопасностью на пространстве ШОС оказывает проблема Корейского полуострова. Позитивно оцениваем настрой Пхеньяна, Сеула и Вашингтона на комплексное разрешение кризиса через диалог и переговоры в русле предложенной Россией и Китаем дорожной карты урегулирования.

По линии ШОС следует и далее оказывать содействие нормализации обстановки в регионе. Россия приветствует предстоящий саммит США и Северной Кореи и отмечает большой вклад Китайской Народной Республики в разрешение кризиса на Корейском полуострове.

Уважаемые коллеги!

Существенным направлением деятельности ШОС является развитие взаимовыгодных экономических связей между нашими странами. Набирают обороты торговля и инвестиции. Мы упрощаем взаимный доступ товаров и услуг, совершенствуем таможенное регулирование, ликвидируем излишние административные барьеры, запускаем совместные проекты в области энергетики, транспорта, сельского хозяйства.

Ведётся работа по организации интеграционных инициатив наших стран. В мае в Казахстане, в Астане, подписано соглашение о сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и Китайской Народной Республикой. Важно предпринимать и другие шаги, ведущие к наращиванию координации при реализации торговых, инвестиционных и инфраструктурных проектов по линии ЕАЭС и китайской программы «Один пояс, один путь». Россия и КНР также готовят соглашение о Евразийском экономическом партнёрстве, которое, разумеется, будет открыто для подключения всех стран ШОС.

Пользуясь случаем, приглашаю представителей ваших стран принять участие в первой встрече глав регионов государств – членов ШОС и в форуме малого бизнеса стран – участниц ШОС и БРИКС, которые должны пройти в Российской Федерации.

Уважаемые коллеги!

В конце года завершается срок полномочий Генерального секретаря ШОС и директора исполнительного комитета РАТС. Хотел бы выразить признательность нашим коллегам за эффективную работу и пожелать успехов в работе их преемникам.

В заключение хочу ещё раз поблагодарить Председателя Си Цзиньпина, всех наших китайских друзей за очень радушный приём и гостеприимство и поздравить Китай с успешным председательством в Шанхайской организации сотрудничества.

Сегодня председательство переходит к Киргизии. Киргизские друзья могут рассчитывать на всемерное содействие с российской стороны.

Благодарю вас за внимание.

Китай. Индия. Пакистан. ШОС. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июня 2018 > № 2638199 Владимир Путин


Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июня 2018 > № 2638193 Владимир Путин

Владимир Путин ответил на вопросы журналистов.

По завершении работы саммита Шанхайской организации сотрудничества Владимир Путин встретился с российскими журналистами и ответил на их вопросы.

В.Путин: Добрый день!

Всех приветствую и сразу же предлагаю перейти к вопросам без всяких заявлений, потому что о ходе работы и результатах нашей сегодняшней работы только что на пресс-конференции сообщил Председатель КНР господин Си Цзиньпин. Так что, пожалуйста, если есть конкретные вопросы ко мне – прошу вас.

Вопрос: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Вы сказали уже про Китай, что итоги подведены. Вы каждый год посещаете Китай, в этом году статус визита самый высокий – государственный. Слов во время посещения трёх китайских городов было сказано достаточно много, но Вы для себя что бы выделили как главное?

В.Путин: Во–первых, мы подтвердили очень высокий уровень наших отношений с Китайской Народной Республикой, договорились – и соответствующую декларацию с Председателем Си Цзиньпином подписали – о дальнейшем сотрудничестве на политическом треке, по борьбе с различными угрозами.

Должен отметить, что это подтверждение имеет серьёзное значение, потому что за текущей работой, которой очень много, мы не должны забывать об основных направлениях нашего взаимодействия. Одно из них – это наше взаимодействие на международной арене, в международных организациях, таких как ООН, «двадцатка», БРИКС, ШОС и так далее.

То есть сам факт, что мы подтверждаем высокий уровень нашего взаимодействия и говорим о необходимости его развития, на мой взгляд, имеет серьёзное значение для современных международных отношений и для российско-китайских связей – первое.

Второе – это то, что касается политической сферы.

То, что касается экономики, то я бы выделил здесь подписанное нами технико-экономическое обоснование широкого Евразийского экономического партнёрства. До подписания самого договора ещё должно пройти определённое время. Над этим нужно как следует ещё поработать, но это первый очень серьёзный шаг к организации серьёзного экономического объединения регионального масштаба.

Это, безусловно, как я уже неоднократно говорил, совместимо и с ЕАЭС, которое мы развиваем, и с китайской инициативой «Шёлкового пути» в его экономическом в данном случае измерении. Поэтому я считаю, что это очень важный шаг на пути строительства наших отношений. И всё это, безусловно, ложится в достаточно энергичное развитие оборота торговли – 87 миллиардов за прошлый год.

Уверен, что если так пойдёт дело дальше, а оно именно так и идёт – во всяком случае, за первый квартал текущего года у нас значительный рост товарооборота продолжается, – то в этом году мы вполне можем выйти на объём 100 миллиардов долларов.

Вопрос: Владимир Владимирович, как Вы оцениваете работоспособность ШОС в нынешнем, расширенном, составе из восьми государств? Как оцениваете потенциально возможное расширение организации?

В.Путин: Что касается работоспособности ШОС в его расширенном составе, то это пока не вызывает сомнений. Прекрасно понимаю, что Вы имеете в виду, когда говорите о работоспособности. Вы знаете, между соседними странами очень часто возникают всякие вопросы, требующие дополнительного внимания со стороны руководства этих стран, проблемы, которые требуют решения. Это вполне естественно и нормально. Организации подобного рода, как ШОС, и создаются для того, чтобы иметь площадки для разрешения этих сложных проблем.

Собственно говоря, и ШОС создавалась, я уже об этом много раз говорил, для решения пограничных вопросов между Китайской Народной Республикой и вновь образованными государствами с одной и с другой стороны границ. И все эти вопросы успешно, как вы знаете, разрешены, в том числе подписан Договор о пограничном урегулировании между Россией и Китаем. А переговоры велись до этого 40 лет, хочу это подчеркнуть. Вот ШОС создали, постепенно эта площадка помогла нам решить эти пограничные вопросы. Также и с другими странами региона.

Да, проблема есть, но такие организации, как ШОС, и создаются для того, чтобы эти проблемы решать. Поэтому я приветствую то, что мы договорились в конце концов о расширении Шанхайской организации сотрудничества за счёт Индии и Пакистана. Надеюсь, что все страны региона будут использовать эту организацию и для более глубокой работы в многостороннем формате, и для решения двусторонних вопросов.

А что касается расширения, то мы договорились о том, что сложившаяся сейчас структура является оптимальной. Мы должны будем посмотреть на то, как организация будет работать в этом, расширенном, составе. Вы правы, это была только первая встреча с участием Индии и Пакистана. Надо посмотреть, как это будет работать, а потом вместе с коллегами будем анализировать эту работу и принимать решение по дальнейшим шагам, связанным с расширением организации.

Вопрос: Владимир Владимирович, вокруг саммита «семёрки» в Квебеке и внутри самой «семёрки» развернулась действительно настоящая драма: разногласия по поводу возможного возвращения России в формат, по поводу тарифов – в общем, на самом деле очень много разных разногласий. В этой связи как Вы оцениваете предложение Трампа и премьер-министра Италии о возвращении России в формат, притом что паритетная покупательная способность в ШОС, в общем–то, уже «переплюнула» «семёрку»?

В.Путин: Что касается возврата России в «семёрку», «восьмёрку»: мы из неё не выходили. Коллеги в своё время отказались приезжать в Россию по известным соображениям. Пожалуйста, мы будем рады всех видеть у нас, в Москве. Это первое.

Второе: что касается эффективности работы и объёмов экономики, действительно, по паритету покупательной способности, это данные МВФ, страны Шанхайской организации сотрудничества уже больше, чем страны «семёрки». Да, так и есть, по паритету покупательной способности.

Если в расчёте на душу населения, что называется, «семёрочные» страны побогаче, но объём экономики в странах ШОС больше, но и количество населения, конечно, намного больше – половина населения земного шара.

Что касается различных сложностей в ходе переговорного процесса в рамках «семёрки», мне надо ещё с этим познакомиться, я в деталях ничего не знаю. Безусловно, это тоже представляет интерес, это крупнейшие экономики мира.

Мы видим, что там есть и внутренние проблемы. Ну чего не бывает. Вы знаете, когда я смотрю на то, как у нас происходят дискуссии в ЕАЭС, у нас тоже споры возникают и тоже не все всё сразу подписывают. Думаю, что это обычная практика. Здесь нужно относиться к этому спокойно и без всякой иронии.

Я бы обратил внимание на другое обстоятельство, которое, на мой взгляд, является более существенным, чем какие–то эмоциональные всплески. Что я имею в виду? Насколько мне известно, Президент Соединённых Штатов заявил о том, что США рассматривают возможности регулирования дополнительного поступления автомобильной техники на рынок США. Вот это серьёзный вопрос. Это может действительно задеть экономические интересы очень многих стран, прежде всего, конечно, европейских. Ну посмотрим, как будут дела развиваться на самом деле. Это имеет существенное значение для всей мировой экономики.

Хотя можно было бы и отметить, что есть ещё одна организация, где практически все страны и ШОС, и страны «семёрки» встречаются для обсуждения общих вопросов, – это «двадцатка».

Кстати говоря, если говорить о результатах работы ШОС, то я бы отметил, что кроме вопросов, связанных с борьбой с терроризмом, безопасностью, а эти проблемы были в центре нашего внимания, мы сегодня подтвердили, и Председатель Си Цзиньпин об этом сказал на встрече с прессой в своём заявлении, мы подтвердили свою готовность придерживаться общепринятых и выработанных в мире правил международной торговли.

Думаю, что в сегодняшних непростых условиях это очень важное заявление, которое, надеюсь, будет способствовать стабилизации в этой сфере нашей совместной деятельности.

Вопрос: Позвольте, я вернусь к теме «семёрки». По окончании саммита принято коммюнике, и там ряд заявлений, в том числе они призвали Россию якобы прекратить дестабилизирующие действия. Можете эти заявления по итогам саммита «семёрки» прокомментировать?

В.Путин: Нет. Вообще, не думаю, что в мои обязанности входит комментировать всё, что происходило на «семёрке».

Что касается дестабилизирующих действий, то так же, как в отношении некоторых других событий, в частности, все проявили солидарность с Лондоном по поводу известного события в Солсбери, ничего конкретного опять сказано не было. Говорится о том, что с большой степенью вероятности это событие произошло. Солидарность в этой связи возникает на какой–то очень зыбкой почве.

Мне кажется, надо прекратить всю эту «творческую» болтовню и перейти конкретно к вопросам, связанным с реальным сотрудничеством.

Вопрос: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Вы вчера разговаривали с Президентом Украины Виктором Порошенко. Скажите, пожалуйста, услышали ли Вы заинтересованность с его стороны в реализации Минских договорённостей?

И второй вопрос: была ли достигнута договорённость о выдаче российского журналиста Кирилла Вышинского? Если да, то когда? Или обмен?

В.Путин: Поскольку инициатива этого разговора исходила от украинской стороны, думаю, в этом уже проявляется заинтересованность в урегулировании. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

Мы обсуждали вопросы, связанные с выдачей людей, которые удерживаются с обеих сторон, обсуждали уже по моей инициативе и судьбу российского журналиста. Говорить о том, как этот вопрос решится, пока преждевременно, я бы воздержался прежде всего для того, чтобы ничего здесь не нарушить и ничему не помешать.

Вопрос: Вопрос не совсем по повестке саммита ШОС, не про «большую восьмёрку».

Александр Овечкин выиграл Кубок Стэнли. Это было, пока мы находились в Китае. Смотрели Вы игру, переживали, звонили ли ему? В Америке есть такая традиция: хоккеисты-победители приезжают в Белый дом к Президенту. Возможна ли такая встреча – у нас три чемпиона: Кузнецов, Орлов, Овечкин – с Вами? О чём бы Вы с ними поговорили, как бы она прошла?

В.Путин: Мы с Сашей в хороших, добрых личных отношениях. Он выражал желание даже вернуться в Россию, здесь играть. Но его контрактные обязательства не позволили ему это сделать. На самом деле, может быть, и неплохо для его личной карьеры, потому что он теперь наконец–то стал обладателем Кубка Стэнли.

Я его поздравляю, так же как и всю команду, в которой он играет, это большое достижение для любой команды в мировом хоккее. А что касается встречи, мы с ним и так регулярно встречаемся. Даже встречались тогда, когда он Кубок Стэнли не выиграл.

Вопрос: А Вы смотрели?

В.Путин: Я не смотрел, потому что был занят по работе, как в таких случаях говорят.

Вопрос: Были сообщения о том, что Австрия готова принять американо-российский саммит с Вашим участием и с Дональдом Трампом. Можете ли Вы это подтвердить? Обсуждали, быть может, когда были в Австрии? И когда всё–таки Вы встретитесь с Трампом? Все этого ждут. Много проблем накопилось.

В.Путин: Президент Соединённых Штатов сам неоднократно говорил о том, что считает такую встречу целесообразной, а я подтверждаю: это так и есть на самом деле. Могу ещё раз повторить: в нашем последнем телефонном разговоре он выразил озабоченность по поводу угрозы нового витка гонки вооружений. Я с ним согласен.

Но для того, чтобы это всё предметно обсуждать, нужно, чтобы наши министерства иностранных дел работали, эксперты работали очень плотно друг с другом. И конечно, необходимы личные встречи. «Как только – так сразу». Как только американская сторона будет готова, так сразу эта встреча состоится, исходя, конечно, и из моего рабочего графика.

По поводу места. Мы об этом предметно не говорили, но многие страны изъявляют желание оказать нам такое содействие. Это и некоторые европейские страны, в том числе Австрия. Пожалуй, другого я и не слышал. В общем, это, мне кажется, вопрос технический. Важно, чтобы эти встречи, если эта встреча состоится, были наполнены конкретным содержанием.

Вопрос: Добрый день!

Вы подписали Циндаоскую декларацию, где представлено общее видение дальнейшего сотрудничества. Скажите, пожалуйста, на Ваш взгляд, как осуществляется это в рамках ШОС в первую очередь и какое значение это имеет для глобального управления?

В.Путин: Всё это связано с изначальной идеей и предложением Председателя Си Цзиньпина по поводу «Шёлкового пути» и его экономического измерения. Мы, как Вы знаете, это поддерживаем. Мы в Астане подписали соглашение об углублении сотрудничества между Китайской Народной Республикой и ЕАЭС. Это ещё один шаг.

И в начале нашей встречи я сказал о том, что мы подписали в ходе моего визита в Китай, который только что состоялся, технико-экономическое обоснование Евразийского экономического сотрудничества. Всё это вместе укладывается в очень широкую перспективную работу в огромном евразийском регионе.

И Шанхайская организация сотрудничества, как я уже сказал, это подтверждает МВФ, – уже страны ШОС, их совокупная экономика по объёму, паритету покупательной способности стала больше, чем объём экономики стран «семёрки». Это говорит о том, что у нас огромные перспективы. Если ещё вспомнить, что темпы экономического роста этого региона значительно выше, чем в мире вообще, то тогда, конечно, перспективы очень хорошие, очень интересные для всех стран.

Мы знаем о высоких темпах роста Китая. Сейчас только разговаривал с Премьер-министром Индии. Индия демонстрирует рекордные темпы роста – 7,7 процента. Слава богу, в России возобновился экономический рост. Он пока скромный и несопоставим ни с темпами роста Китая, ни с темпами роста Индии, но он уже находится в положительной зоне и будет увеличиваться, я в этом не сомневаюсь.

Так что для мировой экономики в целом, с учётом того что мы ещё и сегодня подтвердили нашу приверженность принципам свободной торговли, борьбы с протекционизмом, это имеет чрезвычайно важное значение для всей мировой торговли, для всей мировой экономики.

Отвечая на Ваш вопрос, всё–таки хотел бы перед тем, как закончим сегодняшнюю встречу, выразить слова благодарности китайскому народу и руководству Китая, Председателю Си Цзиньпину за исключительно тёплый приём, особенно в ходе моего визита в Китайскую Народную Республику. Всё было действительно очень на высоком профессиональном уровне, по–другому не скажешь, именно по–дружески всё было организовано, тепло и результативно.

Спасибо большое. Всего хорошего.

Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 июня 2018 > № 2638193 Владимир Путин


США. Евросоюз. Россия > Транспорт > stroygaz.ru, 9 июня 2018 > № 2647079 Евгений Дамье

СПАСительная технология.

Методология объемного проектирования асфальтобетонных покрытий поможет увеличить срок службы российских дорог.

Росавтодор адаптировал к российским условиям американскую методологию объемного проектирования асфальтобетонных покрытий Superpave («Суперпейв»), которая у нас получила название «СПАС». Сегодня она успешно апробирована, обеспечена нормативными документами и планируется ее масштабное применение. В ближайшие два года Росавтодор планирует отремонтировать порядка тысячи километров дорожных покрытий по этой методике. О возможностях «СПАС» в интервью «СГ» рассказывает заместитель руководителя АНО «Эксперт», член научно-технического совета Федерального дорожного агентства Евгений ДАМЬЕ.

«СГ»: В основе «СПАС» лежит американская методика. Почему Росавтодор выбрал именно эту идеологию, а не европейский опыт проектирования дорожных покрытий?

Евгений Дамье: США значительно опередили Европу. Последние пятьдесят лет европейские дорожники используют американскую методику подбора смеси прошлого поколения. Речь идет о методе объемного проектирования асфальтобетонных покрытий по Маршаллу, который они усовершенствовали дополнительным набором современных испытаний. Американцы же на рубеже 90-х годов сделали большой шаг вперед. В основе «Суперпейва» тоже лежит метод Маршалла, но здесь используется совершенно иной принцип уплотнения смеси. Это дает возможность в лаборатории моделировать эксплуатационные характеристики дорожного покрытия. Система также включает набор современных методов испытаний, которые позволяют производить оценку свойств вяжущих и асфальтобетона с учетом заданных условий эксплуатации. Сегодня это одна из самых передовых методик в мире. Для России внедрение этой методологии не просто шаг — большой прыжок вперед, которым мы одним махом перескочили 30-летний барьер. И мы не единственные — американский «Суперпейв» прошел апробацию в самых различных условиях. Систему успешно внедряют в Канаде, Китае, Саудовской Аравии.

«СГ»: То есть внедрение «СПАС» связано с планами по увеличению сроков эксплуатации дорог. Почему прежние стандарты не могли справиться с задачей?

Е. Д.: Увеличение сроков службы покрытий — одна из важнейших целей, стоящих перед Росавтодором. Сегодня профессиональные дорожники прекрасно понимают, что прежняя методика подбора и оценки качества асфальтобетонных смесей, в соответствии с ГОСТ-9128, морально устарела и исчерпала свои возможности. Она не позволяет добиться существенного увеличения сроков службы дорожных покрытий. Применение смесей, изготовленных по этому ГОСТу и другим, связанным с ним нормативами, чревато быстрым образованием дефектов покрытия. Много проблем связано с методикой подбора смесей и оценкой их качественных характеристик. Например, хронической «болезнью» прежней системы можно назвать тотальное переуплотнение асфальта при устройстве покрытия, что приводит к разрушению минерального каркаса заполнителя. В результате мы имеем повышенный износ дорог.

«СГ»: В чем принципиальная особенность проектирования смесей по «СПАС»?

Е. Д.: Метод объемного проектирования позволяет подобрать смесь с заданными техническими характеристиками под конкретные условия эксплуатации в зависимости от климата и транспортных нагрузок. Особое место здесь занимает методология выбора вяжущего — основного материала, который придает асфальту долговечность. «СПАС» включает в себя методы испытаний битума, основанные на оценке его реологических свойств. Важную роль здесь играет классификация по температурным диапазонам (PG), позволяющая определить верхнюю и нижнюю температурные границы, при которых битум в покрытии не разрушается. Испытания проводятся из расчета всего срока службы покрытия, с учетом того, что вяжущее стареет и каждый год изменяет свои свойства. Классификация PG позволяет подобрать именно тот битум, который нужен для конкретного участка дороги.

«СГ»: Помимо битума «СПАС» позволяет подобрать и другие материалы смеси?

Е. Д.: Да, еще одна особенность системы — она позволяет подбирать состав смеси исходя из местных материалов, а также использовать при приготовлении асфальтобетона материал из старых асфальтобетонных покрытий. Применяемый в системе метод уплотнения при помощи гираторного компактора (вращательный уплотнитель — «СГ») производит точную оценку транспортной нагрузки, которую выдержит минеральный состав асфальтобетона за расчетный период эксплуатации. То есть мы можем принципиально оценить возможность создания покрытия из местных материалов, которое простоит не менее десяти лет. А уже потом заказчик принимает решение — использовать местный материал или везти прочный щебень издалека.

«СГ»: Какие еще возможности открывает «СПАС»?

Е. Д.: «СПАС» выявила серьезные недостатки в нормативных документах и требованиях, в культуре производства асфальтобетонных смесей, их уплотнения, проблемы с температурными диапазонами и применяемыми вяжущими материалами. Методология позволяет контролировать качество выпускаемого на асфальтобетонных заводах асфальта и производить контроль уплотнения смеси в процессе производства работ, что практически исключает укладку некачественного покрытия. Для сравнения, существующая методика позволяет обеспечивать контроль плотности лишь спустя 78 часов после укладки. Представляете, почти за трое суток! Сколько некачественного полотна можно уложить, пока это станет известно подрядчику? При помощи неразрушающих методов «СПАС» позволяет осуществлять непрерывный технологический контроль при укладке асфальта, проводя измерения параметров плотности и остаточной пористости, и оперативно следить за качеством покрытия. Все это, конечно, не отменяет входной контроль и комплекс приемочных испытаний, но подрядчик может самостоятельно проконтролировать свою работу. Сами подрядчики, переходящие на «СПАС», отмечают, что новая система полностью меняет культуру производства и укладки асфальта, а также требует большего внимания в подготовке материалов.

«СГ»: Каковы результаты внедрения «СПАС» на сегодняшний день?

Е. Д.: Обкатывать технологию мы начали еще в 2014 году. В прошлом году уложили 150 километров покрытий и сейчас готовимся к масштабному применению методики. В ближайшие два года предполагается уложить уже порядка 1000 километров покрытий. Сейчас, например, «СПАС» активно применяется при строительстве трассы «Таврида» в Крыму.

«СГ»: Какими нормативами обеспечена методология?

Е. Д.: Методы объемного проектирования регулируются предварительными национальными стандартами ПНСТ 85, ПНСТ 114 и ПНСТ 127. Следует уточнить, что это не просто три независимых документа, они написаны на основе большого объема нормативов и отсылают почти к полусотне стандартов.

«СГ»: Как вам видится перспектива применения системы в регионах?

Е. Д.: Насколько мне известно, в некоторых регионах система уже успешно применяется. Такой опыт есть в Башкирии, Татарстане. Отмечу, что освоение методики происходит в тесном взаимодействии федеральных и региональных дорожников. Образовательный центр Росавтодора проводит профильные семинары для специалистов отрасли. Появились предприятия, которые обучают системе региональных подрядчиков. Процессу способствует более широкое оснащение лабораторий специализированным оборудованием. Приборов на сегодняшний день уже достаточно. Они есть и у заказчиков, и у подрядчиков, и у производителей вяжущего. Резюмируя все сказанное, отмечу, практика показывает, что если дорожники стремятся увеличить сроки службы покрытия, то в первую очередь необходимо как можно скорее осваивать систему «СПАС» и переходить на нее повсеместно. Особенно на трассах с высокой интенсивностью движения.

Справочно

Метод Маршалла — один из самых распространенных методов проектирования состава асфальтобетонной смеси в мире. Разрабатывался Брюсом Маршаллом (Bruce Marshall) с 1939 года для дорожного департамента штата Миссисипи. Метод Маршалла был стандартизирован в ASTM D 1559 и несколько раз модифицировался. В частности, методика механических испытаний образцов смеси была в последний раз изменена в 1996 году применительно к крупнозернистым асфальтобетонам и переиздана в 2001 году. Однако в конце 1980-х стало ясно, что взамен чисто эмпирических методов Хвима (еще один из методов испытаний материалов и грунтов — «СГ») и Маршалла необходимо разработать новый метод проектирования состава асфальтобетонной смеси на более фундаментальной научной основе. С этой целью в 1988-1993 годах Федеральное правительство США профинансировало работы Стратегической дорожной исследовательской программы (Strategic Highway Research Program — SHRP), в которых приняли участие сотни исследователей из разных стран. Полученные результаты содержат три основных элемента: новую систему классификации вяжущих; требования к каменным материалам; метод проектирования состава асфальтобетонной смеси. Для удобства эта система названа сокращенно «Суперпейв» (Superior Performing Asphalt Pavement System – Superpave).

Источник: http://library.stroit.ru

Автор: Илья БЕЗРУЧКО

США. Евросоюз. Россия > Транспорт > stroygaz.ru, 9 июня 2018 > № 2647079 Евгений Дамье


Россия > Леспром. Экология. СМИ, ИТ > ecoindustry.ru, 9 июня 2018 > № 2638856

МИНПРИРОДЫ РОССИИ ПРЕДЛОЖИЛО ОСНАСТИТЬ ТРАНСПОРТ, ОСУЩЕСТВЛЯЮЩИЙ ПЕРЕВОЗКУ ДРЕВЕСИНЫ, АППАРАТУРОЙ ГЛОНАСС

Инициатива Минприроды позволит ужесточить контроль за оборотом древесины на территории РФ. После согласования предложений с Минпромторгом России документ будет направлен в Правительство РФ.

«Аппаратура ГЛОНАСС позволяет с высокой точностью отследить маршрут движения, время и место работы транспортных средств – автомашин, тракторов, самоходных машин, лесовозов. Это, в свою очередь, позволит повысить эффективность борьбы с незаконной заготовкой лесных насаждений и нелегальным оборотом древесины», - отметил заместитель Министра природных ресурсов и экологии Российской Федерации – руководитель Федерального агентства лесного хозяйства Иван Валентик.

Государственная автоматизированная информационную система (ГАИС «ЭРАГЛОНАСС») может стать единой базой для сбора информации, поступающей от аппаратуры спутниковой навигации.

В настоящее время для заготовки и транспортировки леса в РФ государственными бюджетными и автономными учреждениями используется более 1 тыс. транспортных технических средств, юридическими лицами – около 15 тыс.

Стоимость оснащения аппаратурой спутниковой навигации одного механического транспортного средства составит 8 тыс. руб., с ежегодной абонентской платой за передачу, прием, обработку и хранение информации через ГАИС «ЭРА-ГЛОНАСС» - 4,68 тыс. руб.

По оценке Рослесхоза, затраты на оснащение и ежегодная абонентская плата существенно не увеличат себестоимость заготавливаемой древесины.

Для реализации предложений Минприроды России необходимо к 2021 г. внести изменения в технические регламенты, согласно которым оснащение аппаратурой спутниковой навигации вновь выпускаемых в обращение механических транспортных средств, предназначенных для рубки лесных насаждений (самоходных машин и тракторов) может стать обязательным.

Россия > Леспром. Экология. СМИ, ИТ > ecoindustry.ru, 9 июня 2018 > № 2638856


Россия. Весь мир > Экология > ecoindustry.ru, 9 июня 2018 > № 2638855

ЭКСПЕРТЫ НАЗВАЛИ САМЫЕ ОПАСНЫЕ ДЛЯ ЭКОЛОГИИ ГОРОДА МИРА

Ученые назвали самые опасные для экологии города мира. Список населенных пунктов представлен проектом Сеточной модели углеродного следа в мире (GGMCF).

Самым загрязняющим окружающую среду городом признали Сеул. Южнокорейская столица вырабатывает до 267,1 мегатонны углекислого газа в год. За ней следуют китайский Гуаньчжоу, Нью-Йорк, Гонконг и Лос-Анджелес.

В сотню самых вредящих экологии городов попали также Москва и Санкт-Петербург. Российская столица заняла 15-е место в рейтинге, сообщает «РИА Новости».

Ранее общественная организация «Зеленый патруль» опубликовала рейтинг российских регионов с самой благополучной экологической обстановкой, лидерами которого оказались Тамбовская область, Республика Алтай и Алтайский край.

По итогам весны 2018 года больше всего проблем с экологией оказалось в Свердловской, Челябинской и Московской областях.

Россия. Весь мир > Экология > ecoindustry.ru, 9 июня 2018 > № 2638855


Россия. УФО > Экология > mnr.gov.ru, 9 июня 2018 > № 2638852

Формальный подход не приведёт к желаемому результату. Глава Минприроды России Дмитрий Кобылкин напомнил о значимости для регионов заявок в национальный проект «Экология». Срок приёма истекает

Глава Минприроды России Дмитрий Кобылкин напомнил о значимости для регионов заявок в национальный проект «Экология». Срок приёма истекает.

В ситуационном центре Минприроды России глава ведомства Д.Кобылкин провёл видеоконференцию с руководством Свердловской области.

В рамках «регионального часа» рассматривался комплекс дополнительных мер по улучшению экологической обстановки и снижению выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух в Нижнем Тагиле, втором городе по численности населения после столицы региона — Екатеринбурга.

По Указу Президента страны Владимира Путина муниципальное образование входит в перечень 12-ти крупных промышленных центров, нуждающихся в значительном – не менее 20% - снижении вредных выбросов в атмосферу.

«Регион Урала промышленно нагруженный. Крупные предприятия в основном являются градообразующими и выпускают стратегическую для страны продукцию. Но. Все понимают, что это – металлургия и химическое производство. И в условиях, когда перед нами стоит задача повышения качества и продолжительности жизни граждан, вопросы экологии значат не меньше экономических показателей, - сказал Министр. - Комплексным планом мероприятий по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения города Нижний Тагил на 2016-2018 годы предусмотрено участие предприятий в реализации природоохранных мероприятий. Прошу проинформировать какой эффект принесли уже принятые меры. И сообщить на какой стадии находится актуальный план снижения выбросов по Нижнему Тагилу».

Д.Кобылкин подчеркнул, что основные предприятия-загрязнители должны пойти по пути модернизации производств, оснащения источников негативного воздействия автоматизированными средствами контроля, параллельно важно развивать сеть мониторинга.

Об экологической обстановке и региональном плане проинформировал первый заместитель губернатора Свердловской области Владимир Тунгусов. Так, по данным Свердловскстата в 2017 г. вредные выбросы от стационарных источников в Нижнем Тагиле составили 15% от суммарного объёма по Свердловской области. При этом выбросы уменьшились на 0,9% к уровню 2016 г. Вместе с тем, отметил представитель Свердловской области, в прошлом году на постах Государственной наблюдательной сети ФГБУ «Уральского УГМС» случаев «высокого» и «экстремально высокого» загрязнения воздуха не фиксировали. Для исполнения задач по снижению уровня загрязнения воздуха было проведено совещание с руководством крупных компаний, работающих в Нижнем Тагиле.

Подписано 3 соглашения о сопровождении выполняемых промышленниками природоохранных программ, по которым компании взяли на себя повышенные обязательства.

Сегодня же на совещании проанализированный сводный план заводов Нижнего Тагила по снижению вредных выбросов в атмосферу к 2024 году на 7-8% был раскритикован. Министр напомнил, о п.7 майского Указа Президента страны по повышению уровня экологического благополучия и настоятельно рекомендовал в сжатые сроки пересмотреть планы действий и предусмотреть высокоэффективные мероприятия.

Кроме того, представителям Свердловской области необходимо в сжатые сроки направить в Минприроды России комплексный план по улучшению экологической обстановки для включения в Единый приоритетный проект «Экология».

Как отметил Д.Кобылкин: «Прошу максимально ответственно подойти к вопросу, сосредоточиться на самом необходимом и предложить эффективные мероприятия, дающие максимальный экологический эффект, за обоснованные финансовые вложения. Будьте рациональными». Он отметил, что ведомство не будет согласовывать надуманные предложения. «Формальный подход затянет сроки и не приведёт к желаемому результату. Уверен, отнесётесь с пониманием», - резюмировал глава Минприроды России.

Особое внимание в своей региональной экологической политике Министр рекомендовал уделить ситуации и контролю в сфере управления отходами. Главное — все процедуры проводить открыто для жителей, объяснять и привлекать для реализации проектов общественных экспертов.

Следующий «региональный час» Минприроды России запланирован с представителями Иркутской области.

Россия. УФО > Экология > mnr.gov.ru, 9 июня 2018 > № 2638852


Россия > Рыба > fishnews.ru, 9 июня 2018 > № 2638219 Илья Шестаков

Заявительной кампанией в целом довольны.

Работа по закреплению долей квот на новый период идет полным ходом. Созданные Росрыболовством комиссии рассмотрели заявки предприятий и определили замечания, которые могут помешать получить лимиты. Правовая база позволяет пользователям исправить ошибки и заключить договор. Как в Росрыболовстве оценивают проделанную работу, в интервью Fishnews рассказал заместитель министра сельского хозяйства – руководитель Федерального агентства по рыболовству Илья Шестаков. Глава Росрыболовства также прокомментировал тему инвестиционных квот.

– Илья Васильевич, насколько успешно, на ваш взгляд, федеральное агентство отработало первые этапы процесса по закреплению долей квот на новый период? Возможно, вы видите какие-то проблемные вопросы?

– Заявительная кампания – работа достаточно сложная. Комиссии столкнулись с серьезными вопросами, связанными с определением замечаний по многим заявкам. В том числе потому, что некоторые предприятия подавали одновременно несколько заявок – и в электронном виде, и в печатном. Возникали и вопросы, связанные с определением достоверности поданных сведений. Для того, чтобы успеть за короткий срок рассмотреть поступившие документы, люди работали допоздна, зачастую – ночью.

– На рассмотрении присутствовали представители некоммерческих организаций – союзов и ассоциаций отрасли. Как вы оцениваете роль наблюдателей?

– Присутствие наблюдателей было обеспечено для того, чтобы они видели: процесс идет прозрачно, решения комиссий обоснованы и соответствуют законодательству. На наш взгляд, представители рыбацкого сообщества с этой задачей справились. Думаю, наблюдатели также довольны своим участием в заседаниях комиссий.

От рыбаков мы слышали мнение, что заявочная кампания проходит неплохо. Есть, как я уже говорил, определенные сложности – нам бы хотелось, чтобы процесс, скажем так, больше шел по накатанной. К сожалению, многие проблемы, которые были не видны до начала заседаний комиссий, пришлось решать в ручном режиме. Но в целом ходом кампании я доволен. По словам рыбаков, чувствуется разница между предыдущим процессом закрепления и нынешним, теперь все достаточно понятно и прозрачно.

– Безусловно, это огромная работа – рассмотреть под 5 тыс. заявок. Ранее вы подчеркивали: заявочная кампания – приоритетное направление деятельности на 2018 год. Какие ключевые задачи видите здесь на дальнейших этапах?

– Конечно, заявительная кампания – это приоритет. Половина сотрудников нашего ведомства участвует в ее проведении. Предстоит достаточно долгая работа, связанная с рассмотрением исправленных заявок. Затем в процесс включится рабочая группа, которая будет рассчитывать объемы. На этом этапе тоже ожидается много вопросов, предстоит объединение долей промышленных и прибрежных квот. Речь идет не только о договорах, которые были в свое время заключены с Росрыболовством, но и о договорах с региональными органами власти. И конечно, нужно посмотреть, чтобы не было ошибок, в том числе технических.

После того, как завершится расчет объемов, у нас будет не так много времени, чтобы подписать договоры о закреплении доли квоты. В сентябре уже нужно войти в стадию, когда компании будут подавать заявки о том, какой вид рыболовства собираются осуществлять в 2019 году, – промышленное или прибрежное.

– Ставился вопрос о тех договорах, срок действия которых истекает не 31 декабря 2018 года, а несколько раньше. Получалось, что рыбаки могут потерять промысловое время. Эта проблема как-то решилась или решается?

– Мы сейчас подготовили изменения в два постановления правительства, передали эти поправки заинтересованным федеральным органами исполнительной власти. Если изменения будут согласованы, считаем, что можно будет выдать разрешения на вылов, действующие до конца года.

– Теперь хотелось бы перейти к инвестиционным квотам. Программа, как мне кажется, заработала, интерес очень большой, значительное количество предприятий обратилось со своими проектами . Как вы оцениваете итоги первой заявительной кампании по новому виду квот? Остался, я так понимаю, только аукцион на понижение по береговым заводам на Северном бассейне .

– Результаты, на наш взгляд, говорят сами за себя. Практически все объемы полностью выбраны, за них была борьба на аукционе на понижение – это показывает, насколько новая мера востребована, эффективна и продумана. Не полностью пока выбраны квоты по минтаю и сельди под строительство крупнотоннажных судов, но мы считаем, что в нынешнем году объемы будут полностью распределены: есть потенциальные заявители.

– Насколько я помню, по действующим правилам распределение остатка долей квот минтая и сельди в 2018 году не предусматривается.

– Мы сейчас вносим изменения, которые позволят распределить лимиты. Считаем, что это правильно, нужно это сделать. Соответствующее постановление готово, будем его в ближайшее время вносить в правительство.

С помощью нового вида квот в отрасль приходят инвестиции, заложена основа для обновления и модернизации рыбохозяйственной инфраструктуры. Очень важный момент – многие компании, решившие строить под инвестиционные квоты рыбопромысловый флот, говорят, что на первых заказах не остановятся, ведь следующее строительство такого же типового судна для них на отечественных верфях будет гораздо дешевле. И эти предприятия уже сейчас смотрят на то, чтобы даже без инвестиционных квот продолжить обновление флота.

В целом надеемся, что результат по развитию отрасли, которого мы рассчитывали добиться за счет выделения небольшого объема биоресурсов, будет достигнут.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия > Рыба > fishnews.ru, 9 июня 2018 > № 2638219 Илья Шестаков


Россия. СКФО > Агропром > zol.ru, 9 июня 2018 > № 2638113 Николай Великдань

Каковы причины раннего старта уборки хлебов на Ставрополье?

Считанные дни остаются в крае до массовой уборки хлебов – важнейшей сельскохозяйственной кампании года, от результатов которой во многом зависит благополучие Ставрополья, его продовольственная безопасность.

Не случайно власти края ежегодно придают особое значение подготовке к страде. Нынче она имеет ряд своих особенностей, подчеркивает первый заместитель председателя правительства СК Николай Великдань.

– Николай Тимофеевич, жатва в этом сезоне стартует заметно раньше, чем в прошлом году. С чем это в основном связано?

– Погода-матушка во все времена подсказывала крестьянину, что и когда делать. Да, совершенно верно: погодно-климатические условия позволяют нынче на две недели раньше приступить к уборке зерновых. Первым, как всегда, у нас пойдет ячмень – с 12-13 июня, затем озимая пшеница – с 20 июня. В самом начале формирование урожая проходило благоприятно, несмотря на засушливые условия осени прошлого года, озимые культуры ушли в зиму в удовлетворительном состоянии. Вышли из зимовки в хорошем состоянии благодаря повышенному температурному режиму. Вместе с тем отсутствие осадков на востоке края в апреле-мае внесло свои коррективы.

В целом состояние озимых культур по краю удовлетворительное. Особенно радует оно по западной части края – Изобильненскому и Новоалександровскому городским округам, Кочубеевскому и Шпаковскому районам, где наблюдается хорошая влагообеспеченность: под озимой пшеницей – от 110 до 120 миллиметров, под пропашными культурами – от 111 до 165.

А вот на востоке региона совершенно противоположная картина, которая нас несколько тревожит. Так, в Левокумском районе, Нефтекумском городском округе, а также частично в Благодарненском, Буденновском городских округах и Степновском районе отмечается почвенная засуха. По мнению специалистов, велика вероятность захвата зерна озимых пшеницы и ячменя. Возможны потери и яровых культур – гороха, ячменя и подсолнечника. По прогнозам, 70 тысяч гектаров из 82 тысяч.

В целом из 2 миллионов гектаров посевов в плохом состоянии 20 процентов, или одна пятая, а это четыреста тысяч гектаров. В критическом – десять процентов посевов. Из 980 тысяч гектаров посеянных весной яровых почти треть в плохом состоянии.

По данным метеослужб, осадки в ближайшие дни маловероятны. Одно радует: синоптики нам обещают не очень высокую экстремальную температуру воздуха в дни страды. Это ослабит губительный суховей на востоке и позволит использовать накопленные, пусть и скромные, запасы влаги для налива зерна. Кроме того в сложившихся условиях необходимо обеспечить тесное взаимодействие страховых компаний и сельхозпроизводителей, уделив особое внимание малым формам хозяйствования, которые также несут серьезные убытки.

Всего в этом году предстоит убрать 2,1 млн га, что на уровне минувшего года. В структуре уборочной площади нынче увеличен клин под озимой пшеницей на 25 тысяч гектаров. Значительно увеличились площади под зернобобовыми культурами, в частности под горохом более чем на 20 тысяч гектаров. Больше прошлогоднего посеяно яровых зерновых культур (без кукурузы) на 44 тысячи гектаров. В то же время несколько скромнее стали посевы озимого ячменя.

– А каковы прогнозы по урожайности и в целом валового сбора зерновых культур, повторим ли мы рекорд прошлого года, когда было собрано более 10,2 миллиона тонн?

– Сложно сказать что-либо в сегодняшней ситуации. По расчетам специалистов ФГБНУ «Северо-Кавказский федеральный научный аграрный центр», урожайность озимой пшеницы прогнозируется на уровне 38 центнеров на круг, или на десять процентов ниже прошлого года. В восточных районах снижение может достигнуть 30 – 50 процентов. В центральных – 20 – 30. В целом недобор урожая к минувшему году составит 20 – 30 процентов.

Засуха, конечно же, не лучшим образом скажется на посевах сельскохозяйственных культур и, как следствие, на величине будущего урожая. Тем не менее, как всегда, будем надеяться на лучшее. По натуре ведь крестьянин оптимист...

– Как всегда, хлеб дается ставропольским аграриям нелегко. Испытание за испытанием: то засуха наступает на восточные поля, то саранча атакует, то еще какая ЧС...

– Подчеркну, ежегодно руководство нашего края принимает самые оперативные и эффективные меры по борьбе с саранчовыми вредителями. Напомню, на борьбу с саранчовыми вредителями в этом году из краевого бюджета предусмотрено выделение 28 миллионов рублей, закупленные инсектициды выданы сельхозпроизводителям в соответствии с поданными заявками. В Ставропольском крае эти незваные крылатые гости представляют постоянную угрозу посевам сельскохозяйственных культур. В результате интенсивного распространения мароккской саранчи в Арзгирском, Левокумском, Нефтекумском районах был введен режим чрезвычайной ситуации, там наблюдается массовое повреждение озимой пшеницы и кормовых культур. Учитывая эти обстоятельства, власти края усиливают борьбу с саранчой: решением губернатора из резервного фонда на эти цели выделено еще 22 миллиона рублей.

Ситуация находится под контролем и постоянно мониторится. На днях руководство министерства сельского хозяйства побывало в восточных районах края. Главная цель поездки – контроль принимаемых мер по уничтожению опасного вредителя. Ведь именно здесь, в Арзгирском, Левокумском районах и Нефтекумском городском округе, зафиксирована опасная концентрация насекомых. По завершении объезда сельхозпредприятий министр сельского хозяйства СК Владимир Ситников провел в Нефтекумске оперативное расширенное совещание, в котором приняли участие и представители регионального аграрного ведомства Дагестана, а также руководители сельхозуправлений и представители Россельхозцентра из восьми тревожных районов Ставрополья. Мы пристально следим за ситуацией в соседних Калмыкии и Дагестане, откуда также возможно нашествие вредителя и где в ряде районов еще раньше, чем у нас, введен режим ЧС. Только консолидированными усилиями нескольких регионов мы можем справиться с этой бедой, которая повторяется практически ежегодно.

На сегодняшний день на Ставрополье обследовано более полумиллиона гектаров на выявление личинок мароккской саранчи. Кроме трех территорий, где введен режим ЧС, она обнаружена также в Апанасенковском, Курском, Левокумском, Туркменском районах, Благодарненском, Буденновском, Ипатовском и Петровском городских округах. Площадь поражения вредителем превысила 222 тысячи гектаров. Это почти половина от обследованного. Средняя численность – 28 вредных экземпляров на каждом квадратном метре, что в 14 раз превышает экономический порог вредоносности. Максимальная концентрация, 450 насекомых на квадратный метр, зафиксирована на небольшом участке в Туркменском районе.

Защитные мероприятия от саранчи проведены в десяти районах края более чем на 142 тысячах гектаров. Для уничтожения вредителя задействовано 118 единиц наземной техники и 12 авиабортов. Специалисты ставропольского филиала Россельхозцентра в непрерывном режиме следят за распространением вредителя и ходом борьбы с ним.

– Николай Тимофеевич, ну и еще об одном злейшем враге созревающего урожая – граде, который, словно по чьей-то команде, выпадает именно в канун жатвы или в первые ее дни. Что предпринимается властями края, чтобы минимизировать потери аграриев от таких неприятных сюрпризов небесной канцелярии?

– В градовом окружении в этом году оказалось несколько территорий. Так, в Кочубеевском районе повреждено более 3 тысяч гектаров, полностью выбито градом 200 гектаров. Чуть меньше в Александровском районе, где пострадали посевы ячменя, подсолнечника, пшеницы и кукурузы. В Изобильненском городском округе повреждено 600 гектаров подсолнечника. В целом ущерб от стихии, по предварительной оценке, составил около 200 миллионов рублей.

В рамках исполнения требования губернатора по усилению мер защиты от града министерство сельского хозяйства края тесно взаимодействует с ФГБУ «Ставропольская военизированная служба по активному воздействию на метеорологические и другие геофизические процессы». Площадь защищаемой территории – 839 тысяч гектаров, действует почти полсотни пунктов воздействия. Противоградовые мероприятия, осуществляемые в рамках заключаемых госконтрактов, направлены именно на защиту краевых сельхозугодий. В частности, эффективность действий ФГБУ «Ставропольская ВС» в 2015 году достигла 90 процентов, в 2016 году – 91, в прошлом – 100 процентов.

Для эффективной защиты всего края необходимо еще 27 дополнительных пунктов для полного покрытия территории Ставрополья: три в Кочубеевском районе, четыре в Предгорном, не менее 20 в Шпаковском районе и Минераловодском городском округе. Для разрешения ситуации были направлены соответствующие обращения в профильные федеральные ведомства. Сейчас налажен диалог с федеральным правительством, в частности, по вопросу создания единого оперативного управления противоградовыми процессами в СКФО и ЮФО.

Напомню, в нынешнем году на проведение противоградовых мероприятий в бюджете Ставропольского края предусмотрено 75 миллионов рублей, с ФГБУ «Ставропольская ВС» заключен контракт о проведении с 20 апреля по 15 июля активных воздействий на градовые процессы. Как раз на период, когда будут идти жатва хлебов и последующие полевые работы.

– В течение какого времени планируется провести жатву?

– Мы думаем справиться с ней в течение двух недель. Самое главное – сроки. В целом по краю на уборку должно выйти более шести с половиной тысяч зерноуборочных комбайнов. Чтобы снизить нагрузку на один агрегат, как это и положено, со 196 до 160 гектаров уборочной площади, планируется привлечь более полутора тысяч единиц техники из других регионов страны. Основная задача – в оптимальные агротехнические сроки, не более чем за 14 дней, собрать полученный урожай. Для этого у нас есть все: и работящие люди, и «умная» техника, и другой обслуживающий жатву транспорт.

– Николай Тимофеевич, из года в год жатва становится все более дорогим для крестьянина удовольствием, учитывая растущие цены на бензин, солярку, средства химзащиты и другую сопутствующую продукцию. Какова ситуация в этом году?

– К сожалению, нынешний год не станет исключением. Затраты на жатву возрастут прежде всего из-за почти 20-процентного удорожания дизтоплива с января этого года. Чтобы не разориться, аграриям поневоле придется все эти затраты заложить в себестоимость выращенной продукции и в конечном итоге поднять цены на зерно. Другого выхода нет. В качестве поддержки краевых аграриев губернатор Владимир Владимиров поручил подготовить обращение в Правительство Российской Федерации, в котором предлагается вернуть сельхозпроизводителям часть затрат на ГСМ из средств бюджета.

В придачу удобрения по сравнению с прошлым годом подорожали в среднем на 8 процентов, а фосфорные – на 10-18. Благо, средства защиты растений остались на прежнем ценовом уровне. Хотя наши сельхозпроизводители в последние годы, замечу, очень активно работают на снижение издержек производства, экономя, что называется, на каждой мелочи, заранее запасаясь горючим, приобретая впрок многое другое, необходимое для посевной и страды.

Учитывая ситуацию, сегодня прибыль нужно искать в эффективном производстве, в повышении производительности труда, в использовании достижений аграрной науки. Нам нужно работать в сторону удешевления производства, его модернизации.

– А как в свете этого обновляется машинно-тракторный парк регионального агропрома?

– Конечно, не столь стремительно, как того хотелось бы, но тем не менее дело движется вперед. В прошлом году аграрии приобрели более 2,3 тысячи единиц техники, в том числе 409 зерноуборочных комбайнов, свыше 1,8 тысячи посевных, почвообрабатывающих и других сельскохозяйственных агрегатов. С начала года ставропольские крестьяне смогли купить почти полтысячи единиц различной техники, в том числе 63 зерноуборочных комбайна. Замечу, что по темпам обновления агропарка, приобретению их и тракторов наш край вошел в пятерку ведущих регионов страны. Государственную поддержку в качестве субсидий из бюджета получают и предприятия регионального сельхозмашиностроения.

В целом господдержка агропромышленного комплекса Ставрополья в минувшем году выросла на 20 процентов, составив 7,3 миллиарда рублей. В нынешнем сохранены практически все меры государственного содействия аграриям, которые были прежде. В их числе возмещение части процентной ставки по инвестиционным кредитам, поддержка племенного животноводства, повышение продуктивности в молочном скотоводстве, противоградовые меры, химзащита растений и другое.

В ближайшие дни все внимание будет приковано, конечно же, к уборке зерновых. Это апофеоз крестьянского труда, итог многомесячной битвы за хлеб. А в нынешний сложный сезон иначе и не скажешь. Пользуясь случаем, хочу пожелать всем ставропольским аграриям благоприятной погоды, благодатной почвы, высоких урожаев и достойной прибыли. Спасибо за ваш колоссальный труд на благо родного края и всех его жителей...

Россия. СКФО > Агропром > zol.ru, 9 июня 2018 > № 2638113 Николай Великдань


Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 июня 2018 > № 2637057 Алексей Груздев

Китайская грамота. Как делать бизнес с азиатским соседом

Екатерина Кравченко

Редактор Forbes

Как строятся внешнеэкономические отношения с Китаем, что мешает российскому бизнесу основаться на китайской земле, а китайскому — на российском, в интервью Forbes рассказал бывший торгпред России в КНР, заместитель министра экономического развития Алексей Груздев

В 2017 году Россия и Китай рассматривали 73 совместных проекта, но активно реализовалось лишь 17 из них, говорил в одном из интервью Игорь Шувалов. О каких проектах идет речь?

Это проекты в неэнергетическом секторе, которые курирует Межправительственная российско-китайская комиссия по инвестиционному сотрудничеству. В прошлом году стоимость реализуемых проектов оценивалась в $15 млрд. На сегодняшний день 27 из 73 проектов уже завершены или активно реализуются. Среди них, например, высокоскоростная железнодорожная магистраль, создание станкостроительного завода в Московской области, автомобильных заводов в Тульской и Липецкой областях, цементного завода в Ульяновской области. Есть и крупные проекты в добывающем секторе. В прошлом году было подписано соглашение о вхождении китайского инвестфонда Highland Fund в Быстринский ГОК, контролируемый «Норникелем». Соглашение предполагает поставки продукции на китайский рынок. В портфеле межправительственной комиссии также есть несколько проектов по глубокой переработке древесины, в сфере АПК (животноводство), химической отрасли, транспортной инфраструктуре. На самом деле совместный инвестиционный портфель гораздо больше, перечень не ограничивается лишь проектами по линии межправительственной комиссии.

Проекты по созданию транспортных коридоров «Приморье-1», «Приморье-2» также находятся в ведении этой комиссии?

Нет, эти логистические проекты относятся к ведению другой комиссии — по сотрудничеству и развитию Дальнего Востока России. У нас всего пять межправительственных комиссий по разным направлениям взаимодействия с Китаем.

Западные санкции в отношении России мешают переговорам с Китаем?

Китайские партнеры не могут не учитывать негативных последствий санкций, это чувствительно в первую очередь для финансового сектора. Наши экономические операторы все чаще сталкиваются со сложностями в проведении транзакций через китайские банки. Но мы рассчитываем, что коллеги всегда будут принимать максимально благоприятные для нашего взаимодействия решения. Все ведущие китайские банки имеют представительства в России. Есть представительства в Китае и у многих крупных российских банков. А у ВТБ даже филиал в Шанхае. Открыл представительство в Китае и Центробанк, у российского регулятора нет представительств больше ни в одной стране мира. Это говорит о многом. Если посмотреть на статистику финансовых операций, то доля расчетов в национальных валютах между странами пока невелика и составляет 8%. Эту долю следует, конечно, увеличивать.

В 2011 году лидерами России и КНР была поставлена задача увеличить товарооборот до $200 млрд к 2020 году. Это реализуемо?

Было определено два ориентира для товарооборота — $100 млрд и $200 млрд, но это было сделано в период благоприятной сырьевой конъюнктуры. Никто тогда не предполагал, что произойдет резкое снижение цен на энергоресурсы и последуют санкции в отношении российской экономики. Тем не менее поставленные задачи могут быть выполнены, но для этого потребуется эффективное сочетание традиционных и новых факторов роста. Я надеюсь, в 2018 году мы достигнем первой заявленной цели и увеличим товарооборот до $100 млрд.

Камнем преткновения для многих переговоров были попытки китайских инвесторов получить контрольный пакет в проекте...

Есть две разные модели. Когда китайские компании заходят в проект не как исключительно подрядчики и поставщики услуг, а как соинвесторы, производители, они действительно предпочитают получить 51%

То есть китайские партнеры обычно не соглашаются на меньшую долю?

Зависит от конкретного проекта, и это всегда вопрос переговоров и отношений между партнерами. Одна из сложностей инвестиционного сотрудничества с Китаем состоит в том, что в большинстве случаев китайские партнеры заинтересованы предоставлять услуги, а не инвестиции. А мы на правительственном уровне стараемся как раз стимулировать те проекты, где они выступают как соинвесторы, поскольку именно такая модель работы является залогом долгосрочного сотрудничества. Флагманским проектом в российско-китайском сотрудничестве является разработка широкофюзеляжного дальнемагистрального пассажирского самолета. Вот таких бы примеров побольше.

Но такие проекты требуют многолетних переговоров.

Активные переговоры по этому проекту заняли почти пять лет. И еще многое предстоит сделать: новому самолету придется побороться за место на рынке с Boeing и Airbus. Здесь важно максимально комбинировать достижения технологической мысли двух стран, чтобы проект был конкурентоспособным.

Что является самым узким местом в российско-китайском сотрудничестве?

В торговле с Китаем всегда преобладала сырьевая направленность, и это одно из узких мест. Но доля сырьевых товаров в общем объеме российского экспорта за последние годы сократилась с пиковых 75% до 60%. Это существенное снижение. Сдерживающее влияние оказывают также такие факторы, как недостаточно развитая приграничная транспортная и пропускная инфраструктура, все еще многочисленными являются случаи нарушения прав интеллектуальной собственности — контрафакт, ограничения по доступу на рынок для отдельных товарных позиций.

Китай — крупнейший покупатель российской нефти. Останутся ли энергоресурсы главной статьей нашего экспорта в КНР в будущем?

Китайский рынок емкий и быстрорастущий, и для долгосрочных отношений сохранение существенной доли энергетического экспорта оправданно. Но одновременно мы прилагаем усилия к тому, чтобы максимально диверсифицировать экспорт и сделать его более высокотехнологичным. И здесь есть хорошие примеры. Так, за пять лет доля машинотехнической продукции выросла в два раза. Хотя в общем объеме ее доля невелика, но это качественный рост.

Вы работали торговым представителем России в Китае в 2013– 2016 годах, когда российские чиновники заговорили о приоритете китайского рынка для российской экономики. Как на практике выглядел этот поворот?

В 2014 году в несколько раз вырос поток обращений от предпринимателей, которые хотели бы выйти на китайский рынок, и от тех, кто уже работал там, но искал новые ниши. Интенсифицировался и делегационный обмен.

Какую помощь обычно просили у торгпредства?

Самую разнообразную. Были, например, даже такие обращения: я представляю такую-то компанию, мы считаем, что китайский рынок очень перспективный, и хотим продавать свою продукцию, помогите. Но в целом запросы были достаточно профессиональными: некоторые спрашивали про специфику регулирования и сертификации той или иной продукции. Из-за санкций российские компании стали искать на китайском рынке новые источники финансирования проектов.

Были ли желающие инвестировать на китайском рынке?

Таких было немного. Российские инвестиции в Китае в основном представлены в торговле, транспорте и отчасти в строительстве. Хотя есть отдельные примеры в промышленности, в частности в алюминиевом секторе.

А китайские компании обращались к вам?

Конечно. Они задавали в основном общие вопросы — как работать на российском рынке и с кем работать. И удивительно то, что такие вопросы задавали китайские компании, которые успешно работали на многих международных рынках — и в Европе, и в США, и в странах АТР. При этом российский рынок оставался для них загадкой. Было ощущение, что китайский бизнес попросту боялся российского рынка, хотя правила международной торговли схожи во многих странах. Мы рассказывали об экономических приоритетах России, механизмах работы с инвестпроектами, регулировании и инвестклимате. Приходилось объяснять и экономическую географию — рекомендовать тот или иной российский регион для размещения проекта. В предпринимательской среде Китая хорошо работает сарафанное радио: информация о неудачном российском опыте, когда кто-то прогорел или что-то не получилось, быстро распространяется и влияет на общий фон российско-китайских отношений. Мы старались развеивать такие негативные мифы и доносить объективную, официальную информацию.

Некоторые российские предприниматели жалуются, что в Китае сложно работать и там легко могут обмануть. Вы сталкивались с такими случаями?

К нам обращались с просьбами проверить платежеспособность партнеров, и мы такую работу проводили: выясняли благонадежность компаний по информационным базам, давали рекомендации по подбору партнеров, формату заключения сделки, защите товарного знака.

«Китайскую грамоту» не каждый поймет.

Речь идет не столько о языковом барьере, сколько о разнице менталитетов. Если вы не знаете языка, можно нанять переводчика. Другое дело, что в переговорах важное значение имеет понимание традиций ведения бизнеса и культуры. Зачастую в Китае уважение к деловым традициям важнее, чем удачное коммерческое предложение. Так устроен бизнес.

То есть в Китае много тонкостей, которых в других странах нет?

Да, это специфика восточного мышления в целом. Многие предприниматели, работающие в Китае, говорят, что на этом рынке без местного партнера не обойтись. Если речь идет исключительно о торговых отношениях, то местного партнера будет достаточно. Но если китайский рынок рассматривается как стратегический, то без погружения в восточную культуру не обойтись. Кроме того, там потребуется регистрировать торговую марку, открывать собственную компанию и нанимать местных консультантов.

Говорят, китайцы способны скопировать любую продукцию — от конфет до автомобилей и авианосцев. Насколько рискованно доверять опытные образцы китайским партнерам?

Это особенности ведения бизнеса в Китае, и это всегда надо иметь в виду. Именно поэтому следует защищать авторские права еще до начала переговоров, чтобы не возникало сюрпризов.

Раньше Китай был главной мировой фабрикой благодаря дешевой рабочей силе. Ситуация меняется?

По многим торговым позициям Китай так и остается мировой фабрикой, но за последние годы стоимость китайской рабочей силы выросла, и теперь в некоторых случаях для нас производить в России даже выгоднее.

Китайское правительство сделало ставку на качественный рост. Что это дает российским производителям?

В китайской экономике идет настройка: страна перешла с двузначных темпов роста на более умеренные темпы, и сейчас фокус направлен не на масштабирование мощностей по производству товаров народного потребления, а на построение высокотехнологичных отраслей. Кроме того, в КНР проводится стимулирование внутреннего спроса. Китайский лидер Си Цзиньпин два года назад призвал наращивать потребление не за счет импорта, а за счет внутреннего производства. Это аналог импортозамещения — программа «Сделано в Китае — 2025», на которую предусмотрено масштабное финансирование. В этих условиях нам надо искать высокотехнологичные ниши, адаптируя российскую продукцию к потребностям китайского рынка.

Кстати, о косвенных эффектах — рост благосостояния и потребления в КНР уже положительно сказывается на российском въездном туризме. В прошлом году туристический поток из Китая в Россию увеличился на 70%, до 1,5 млн человек.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 июня 2018 > № 2637057 Алексей Груздев


Монголия. СФО > Образование, наука > минобрнауки.рф, 9 июня 2018 > № 2636951

В Байкальском госуниверситете открылся российско-монгольский ресурсный центр

9 июня в Байкальском государственном университете (БГУ) состоялась церемония открытия Ресурсного центра российско-монгольского сотрудничества в сфере образования, науки, молодёжной политики и экологии.

Центр создан в соответствии с поручением Правительства Российской Федерации и указанием Минобрнауки России для решения широкого спектра задач по укреплению и развитию двусторонних связей России и Монголии.

Инициатива создания Российского-монгольского центра на базе БГУ была поддержана полномочным представителем Президента России в Сибирском федеральном округе С.И. Меняйло, губернатором Забайкальского края Н.Н. Ждановой, Академией наук Монголии, представителями монгольской общественности.

Центр станет многопрофильной площадкой для организации и проведения молодёжных и студенческих мероприятий, в частности, встреч участников волонтёрского движения, научных семинаров и конференций с привлечением ведущих российских и монгольских учёных.

Монгольскую официальную правительственную делегацию, прибывшую на церемонию открытия Центра, возглавил Государственный министр, глава секретариата Правительства Монголии, член Великого Народного Хурала (Парламента) Монголии Гомбоджав Занданшатар. Его сопровождали заместитель Министра образования, культуры и спорта Ганболд Ганбаяр, заместитель Министра обороны Тогооч Дуламдорж, члены Великого Народного Хурала Монголии Жамъян Монхбат и Болд Жавхлан, генеральный консул Монголии в Иркутске Лувсадагва Амарсанаа, руководители монгольских банков, казначейства и производственных предприятий.

С приветственным словом от имени Минобрнауки России выступил академик Российской академии наук, советник Сибирского отделения РАН Г.А. Жеребцов. С российской стороны в мероприятии приняли участие главный федеральный инспектор по Иркутской области аппарата полномочного представителя Президента России в Сибирском федеральном округе А.М. Абрусевич, заместитель председателя Законодательного собрания Иркутской области К.Р. Алдаров, министр по молодёжной политике Иркутской области А.К. Попов, ответственные сотрудники министерств по молодёжной политике, образования, культуры и архивов области.

БГУ представляло руководство университета, директора институтов и деканы факультетов, студенческий актив.

Принимая во внимание братский характер многолетних российско-монгольских отношений, все участники высоко оценили потенциал нового Центра Байкальского госуниверситета и его перспективы.

Церемония открытия российского центра завершилась концертом студенческой самодеятельности. Студенты БГУ в своих выступлениях представили колорит российского и монгольского народного творчества.

Монголия. СФО > Образование, наука > минобрнауки.рф, 9 июня 2018 > № 2636951


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 июня 2018 > № 2636322 Вячеслав Битаров

Встреча Дмитрия Медведева с главой Республики Северная Осетия – Алания Вячеславом Битаровым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Когда я был у вас в гостях, мы значительное время посвятили обсуждению вопроса, каким образом увеличить количество рабочих мест в республике, потому что это очень важная задача. Что удалось сделать с тех пор?

В.Битаров: На сегодняшний день удаётся сохранить стабильность на рынке труда. Уровень безработицы на 1 января 2018 года составил 2,6%, снизившись по сравнению с показателем соответствующего периода прошлого года на 0,2 процентного пункта.

Чтобы обеспечить наших граждан рабочими местами, надо открывать новые предприятия, создавать рабочие места. Поэтому мы 2018 год объявили годом привлечения инвестиций в республику. Перед этим полтора года разрабатывали стратегию социально-экономического развития республики. Эту работу мы провели совместно с Леонтьевским центром Санкт-Петербурга. Мы определили до 2030 года стратегию, по которой будем развиваться. Согласно этой стратегии, чтобы работа не была просто на бумаге, мы составляем программы развития республики, где все вопросы учитываются, в частности создание новых предприятий.

В республику заходят известные бренды. Недавно был открыт объект Metro Cash & Carry. Это крупный объект, где более 200 человек нашли рабочие места. Сейчас в республику заходит торговая сеть «Леруа Мерлен». Также создаётся более 200 рабочих мест. Заканчивается строительство Зарамагской ГЭС-1. Это будет крупнейшая в Европе электростанция, которая долгие годы строилась, с 1980-х годов. 1 января ожидается запуск с выходом на полную мощность электростанции, где также будут трудоустроены более 500 человек.

Это касается и сельского хозяйства. На сегодняшний день у нас около 2 тыс. га садов – фруктовых садов, косточковых.

Д.Медведев: Сады увеличиваются? Площадь посадок плодовых деревьев становится больше?

У нас целая программа на эту тему реализуется в стране. У вас очень благоприятный регион. Как известно, в предгорьях самые лучшие сады.

В.Битаров: За полтора года у нас высажено более 1 тыс. га садов. На сегодняшний день всего около 2 тыс. га. И эта работа продолжается. Почвенно-климатические условия позволяют развивать садоводство в республике, и эта отрасль активно развивается.

Д.Медведев: Хранилища строите?

В.Битаров: Да, конечно. Это также федеральная программа. Министерство сельского хозяйства очень помогает в этом деле. Строятся овощехранилища и фруктохранилища. Сейчас идёт строительство фруктохранилища на 25 тыс. тонн. К концу года стройка завершается, и как раз к сбору урожая эти хранилища будут полностью загружены. Там люди также находят рабочие места. Тем более это сельские населённые пункты, где особенно остро стоит вопрос трудоустройства.

Д.Медведев: Очень важно эту работу продолжить, имея в виду и реализацию стратегии, о которой Вы сказали, и создание новых предприятий, рабочих мест, где могли бы трудиться жители республики. Примеры, которые Вы привели, свидетельствуют о том, что эта задача решается, но впереди очень много работы.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 июня 2018 > № 2636322 Вячеслав Битаров


Монголия. Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > kremlin.ru, 9 июня 2018 > № 2636286 Владимир Путин

Встреча с Председателем КНР Си Цзиньпином и Президентом Монголии Халтмагийн Баттулгой.

В Циндао состоялась трёхсторонняя встреча Владимира Путина, Председателя КНР Си Цзиньпина и Президента Монголии Халтмагийн Баттулги.

Выступление на встрече глав России, КНР и Монголии

В.Путин: Уважаемый господин Председатель! Уважаемый господин Президент! Дорогие друзья!

Рад встретиться с вами в трёхстороннем формате, обсудить целый ряд вопросов практического сотрудничества наших стран.

Принципы и задачи трёхсторонней кооперации закреплены в «дорожной карте», одобренной в 2015 году на встрече в Уфе. Профильные ведомства наших стран реализуют программу создания экономического коридора «Россия – Монголия – Китай», подписанную в Ташкенте в 2016 году. Определены приоритетные проекты по таким направлениям, как промышленность, инвестиции, высокие технологии.

В июне прошлого года в Улан-Баторе успешно прошёл Объединённый торговый экономический форум «Россия – Монголия – Китай», в котором приняли участие десятки наших компаний.

Наши государства наращивают взаимодействие по созданию современной транспортной инфраструктуры. В прошлом году объём контейнерных перевозок по маршруту Китай – Монголия – Россия в страны Европы увеличился, я только что говорил на двусторонней встрече об этом, в 2,7 раза, а в первом квартале текущего года – уже почти в 4 раза.

Планируется модернизация российско-монгольской Улан-Баторской железной дороги и прилегающих к ней участков. Разрабатывается программа развития этой железной дороги до 2030 года, и первый этап на период 2018–2020 годов предусматривает инвестиции в размере 260 миллионов долларов.

В 2016 году было подписано трёхстороннее межправсоглашение о сотрудничестве в области автомобильных перевозок. Россия ратифицировала этот документ ещё в прошлом году. Мы надеемся, что наши друзья проведут эту процедуру в ближайшее время.

Мы начинаем сообща работать над снятием излишних административных барьеров для обеспечения бесперебойного прохождения транзитных торговых потоков. В этих целях [необходимо] обеспечить полную реализацию соглашения 2016 года о взаимном признании результатов таможенного контроля.

Господин Председатель только что об этом сказал, хочу подтвердить: внедрение предусмотренной соглашением системы электронного обмена информацией уже существенно облегчило процесс пересечения границы и таможенного оформления товаров.

Хорошие возможности для взаимодействия имеются в энергетической сфере. Монгольские партнеры предложили построить через территорию их страны магистральные нефте- и газопроводы из России в Китай. Мы в целом поддерживаем, это хорошая идея. Но, безусловно, как всегда в таких случаях, нужно тщательно проработать технико-экономическое обоснование.

Особую роль в сотрудничестве наших государств призваны играть тесные межрегиональные связи. В течение нескольких лет организуются форумы приграничного сотрудничества с участием Забайкальского края России, автономного района Внутренняя Монголия в Китае и приграничных областей Монголии.

Полагаем важным активизировать усилия по развитию трехстороннего взаимодействия в туристической сфере. В этом контексте упомяну российское предложение о формировании трансграничного туристического маршрута «Чайный путь», который мог бы связать регионы России, Китая и Монголии.

Большое значение имеет разработка трансграничных экологических программ, ориентированных на сохранение уникальной флоры и фауны, на развитие охраняемых природных территорий. Российская сторона предлагает рассмотреть возможности активизации трехстороннего сотрудничества по линии общественных, научных, культурных и образовательных организаций, а также межпарламентского и межпартийного взаимодействия.

В заключение хотел бы отметить, что мы поддерживаем идею проведения следующей трехсторонней встречи в июне 2019 года в ходе саммита ШОС в Киргизии.

Благодарю за внимание.

Монголия. Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > kremlin.ru, 9 июня 2018 > № 2636286 Владимир Путин


Италия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2018 > № 2648024 Александр Дунаев

«Лига» у власти. Ждет ли Италию каталонский сценарий

Александр Дунаев

Сама условность итальянского единства снижает остроту споров между федералистами и унитаристами и служит гарантией того, что политические страсти в Италии не достигнут того же уровня, что в Каталонии или в Шотландии. И для каталонцев, и для шотландцев борьба за отделение – это вопрос прежде всего национальной идентичности, а не перераспределения налогов. В Италии попытки отдельных регионов изменить отношения с центром связаны в основном с экономическими соображениями, поэтому простого перераспределения полномочий в их пользу будет вполне достаточно для того, чтобы сохранить единство страны, пусть и на иных, федеративных началах

О том, что новое правительство Италии пугает Евросоюз своей позицией по евро и миграционной политике, сказано уже немало, но этими вопросами список потенциальных проблем не исчерпывается. Впервые такое влияние в исполнительной власти получила «Лига» – партия, которая много лет боролась за отделение Северной Италии, а в прошлом году стала вдохновительницей референдумов о расширении автономии двух регионов на севере страны. Каталонский кризис, обострившийся прошлой осенью, до сих пор не урегулирован, а тема территориального переустройства продолжает расползаться по Южной Европе.

Условное единство

По Конституции Италия – страна унитарная, но в действительности итальянское единство – понятие зыбкое. Объединение страны под эгидой пьемонтской монархии произошло полтора века назад, но региональные различия видны невооруженным глазом и теперь.

Например, в языке. В годы Рисорджименто на так называемом стандартном итальянском мог изъясняться только один житель Италии из сорока – остальные тридцать девять говорили на местных диалектах. Общий для всех язык, созданный на основе флорентийского диалекта времен Данте и Боккаччо, смог их потеснить (но не вытеснить) только с распространением радио и телевидения, однако языкового единства до сих пор достичь не удалось. Любой житель страны способен по одной-двум фразам безошибочно определить, из какой области и даже из какого города родом его собеседник. Нередко бывает так, что, как только один итальянец переходит со стандартного языка на свой диалект, собеседник перестает его понимать.

Языком отличия не ограничиваются. Многие жители Италии воспринимают себя в первую очередь как венецианцев, миланцев или неаполитанцев и только во вторую – как итальянцев. Административно страна разделена на двадцать областей, но есть и другое, неофициальное деление на Север и Юг. Север богат настолько, что по уровню жизни практически не уступает Северной Европе. Юг на этом фоне выглядит какой-то другой страной: уровень доходов в Калабрии, Кампании, Апулии и на Сицилии в два раза ниже, чем в Ломбардии, Венето и Эмилии-Романье.

В очень упрощенной форме существующее экономическое разделение Италии можно представить так: в стране существует динамичный промышленный и финансовый центр на Севере и полуаграрная инертная периферия на Юге.

У претензий, которые южане и северяне предъявляют друг другу, долгая история. Процесс, который на Севере считали объединением Италии, на Юге многие воспринимали как незаконное завоевание Королевства обеих Сицилий Пьемонтом (блестящее изложение этой точки зрения дал Томази ди Лампедуза в романе «Леопард»). Предпринятая Муссолини попытка выковать из обитателей Апеннинского полуострова единую нацию, наследницу Римской империи, не увенчалась успехом и оставила по себе недобрую память.

После того как дуче расстреляли и повесили вверх ногами на миланской площади Лорето, радикальный итальянский национализм остался уделом маргинальных политических групп, которые не имеют особого влияния на политическую жизнь страны.

Сегодня южане считают северян заносчивыми трудоголиками. На Севере Юг нередко представляют территорией, где царит преступность и идут бесконечные разборки, а самих южан называют «террони». Когда-то этим словом обозначали латифундистов, но в годы послевоенного экономического чуда оно прочно закрепилось за выходцами с Юга, «понаехавшими» на промышленно развитый Север в поисках заработков.

Южан упрекают за то, что, несмотря на все усилия и масштабное вливания бюджетных средств, на Юге так и не удалось обеспечить стабильное экономическое развитие – во многом из-за разветвленных криминальных систем вроде мафии на Сицилии, ндрангеты в Калабрии или каморры в Кампании.

Столицу страны не любят везде – претензии к ней в Италии схожи с теми, что в России предъявляют к Москве: собирая налоги со всей страны, Рим якобы прикарманивает себе немалую часть. Среди членов «Лиги» столицу вообще принято называть «Рома-ладрона», то есть «Рим-воровка».

Единая Падания

Взаимные обвинения выражаются не только в том, что неаполитанец в Турине рискует быть названным «терроне», а миланцу в Палермо недвусмысленно дадут понять, что он слишком задирает нос. У них есть и политическое измерение. Еще в 90-е годы в северных областях возникло движение, приверженцы которого считали, что Юг паразитирует на Севере, и мечтали об отделении северных регионов в отдельное государство под названием Падания – ее население составило бы около 30 млн человек, то есть половину населения Итальянской Республики. Из этих лозунгов, собственно, и выросла «Лига Севера», которая теперь называется просто «Лигой».

В 1996 году Умберто Босси, тогдашний лидер партии, провозгласил независимость Федеральной Паданской Республики, а через несколько месяцев начал работу Паданский парламент, существующий до сих пор.

В мае 1997 года «Лига» провела референдум о независимости Падании: почти из пяти миллионов человек, принявших в нем участие, подавляющее большинство проголосовало за. Ни одна из общенациональных партий этот результат не признала, а итальянская прокуратура открыла следствие против организаторов по делу о покушении на территориальную целостность государства. Впрочем, некоторое время спустя страсти улеглись, расследование прекратили, а собранные материалы отправились в архив.

Судебные разбирательства подкосили популярность «Лиги Севера», и на общенациональных выборах 2001 года она набрала менее 4% голосов. Однако в последующие годы партия воспряла духом: на фоне вялого экономического развития в 2000-е годы и затяжного кризиса, начавшегося в 2008 году, предложенная ею гремучая смесь из евроскептицизма, критики Юга Италии и антииммигрантской риторики оказалась востребованной среди избирателей.

На выборах 4 марта 2018 года «Лига» набрала 17,5% голосов и стала одной из двух партий ныне правящей желто-зеленой коалиции. Разумеется, позиции «Лиги» сильны прежде всего на Севере, где она располагает весомым представительством в местных парламентах и ее члены возглавляют три региона – Ломбардию, Венето и Фриули – Венеция-Джулия. Однако в последние годы «Лига» пытается закрепиться и в других областях – у нее появились депутаты даже в парламентах Калабрии, Апулии и Сицилии.

Притягательность особого статуса

По мере превращения в одну из главных политических сил страны «Лига» перестала выдвигать на передний план идею об образовании Падании. Однако это не мешает ей работать в другом направлении, которое гарантирует ей поддержку со стороны избирателей Севера и может вызвать интерес на Юге. Речь идет о расширении прав автономии для итальянских регионов.

116-я статья Конституции предусматривает возможность проведения референдумов по этому вопросу, но за 70 лет существования Итальянской Республики ни один регион ею не воспользовался. И вот прошлой осенью Роберто Марони и Лука Дзайа, руководители Ломбардии и Венето, решили, что время пришло. Оба политика – выходцы из «Лиги»; Марони даже был ее лидером и уступил эту должность Маттео Сальвини, когда был избран главой Ломбардии. В обоих регионах идею референдума поддержали представители не только «Лиги», но и других политических сил, например Движения пяти звезд (это вторая партия новой правящей коалиции).

22 октября 2017 года референдумы состоялись: организаторы провели их в электронной форме, то есть без использования традиционных бумажных бюллетеней. Результаты оказались впечатляющими. Явка составила почти 40% в Ломбардии и почти 60% в Венето. Подавляющее большинство высказалось за расширение автономии, благодаря чему местные власти получили дополнительный весомый аргумент в переговорах с Римом по вопросу о преобразовании Ломбардии и Венето в «области с особым статусом».

Энтузиазм по поводу расширения прав оказался заразительным: уже через неделю после объявления результатов о возможности проведения референдума заявил и руководитель Лигурии Джованни Тоти, который представляет совсем даже не «Лигу», а берлускониевскую партию «Вперед, Италия!». А главу Эмилии-Романьи Стефано Боначчини местные пятизвездочники раскритиковали за желание вести переговоры с Римом на основании всего лишь решения местной ассамблеи, без обращения к воле народа. У Марони и Дзайи появился дополнительный весомый аргумент в борьбе за предоставление их областям особого статуса.

Сегодня Конституция наделяет таким статусом пять регионов, каждый из которых действительно выделяется на фоне прочих. Два из них – это острова Сицилия и Сардиния, остальные: Валле-д’Аоста, Трентино – Альто-Адидже, Фриули – Венеция-Джулия – представляют собой приграничные зоны со своеобразной смешанной культурой, в которых наряду с итальянским на официальном уровне используются и другие языки (французский, немецкий и словенский соответственно).

Особый статус предполагает автономию в законодательной, административной и финансовой областях. Проще говоря, обладающие им регионы имеют больше свободы в принятии собственных норм и законов и могут оставлять себе большую долю собираемых на их территории налогов.

После референдума был запущен переговорный процесс, и 28 февраля 2018 года правительство и три региона – Ломбардия, Венето и примкнувшая к ним Эмилия-Романья – подписали соглашения сроком на десять лет о так называемой дифференцированной автономии (во время церемонии Дзайа использовал ту же ручку, которой подписал указ о проведении референдума).

Хотя соглашения названы предварительными, региональные руководители поспешили окрестить это событие «историческим», а в прессе появились сообщения, что в будущем подобные соглашения могут быть заключены и с другими регионами, как северными (Пьемонт и Лигурия), так и южными (Апулия и Калабрия).

Шаг к федерации

При ближайшем рассмотрении выясняется, что эпитет «исторические» этим соглашениям выдан скорее авансом. Основные положения соглашений расширяют автономные права регионов в четырех областях: трудовое законодательство, образование, здравоохранение и окружающая среда. Что касается финансовых ресурсов, которые должны обеспечить осуществление прав автономии, то они будут определяться комиссией, куда войдут представители государства и регионов на паритетных началах. Впрочем, глава Ломбардии успел заявить, что отныне налоги, собираемые в области, будут тратиться в ней же, а не переводиться в другие регионы.

Сегодня представляется, что эти соглашения с итальянским правительством – лишь промежуточный этап. Многие вопросы, касающиеся перераспределения полномочий между центром и регионами, еще предстоит согласовать. Однако приход к власти «Лиги» и Пяти звезд может придать автономизации новый импульс: в программе нового правительства указано, что присвоение регионам более широкой автономии станет для нового кабинета приоритетной задачей и что для осуществления новых функций регионы будут наделены необходимыми ресурсами.

Нарастающая автономизация Севера Италии – часть долговременного тренда на усиление позиций регионов относительно национальных государств, которые, согласно одному определению, данному еще в 90-е годы, стали слишком большими, чтобы решать маленькие проблемы, и слишком маленькими, чтобы решать большие проблемы. Движение в сторону предоставления итальянским регионам особого статуса пусть и медленное, но необратимое. Если такой статус будет присвоен большинству областей страны, он окончательно лишится смысла – разумнее будет распространить его на все регионы.

В то же время переоценивать масштабы происходящих на Апеннинах перемен и пытаться искать в них пролог к борьбе за независимость отдельных регионов не стоит – сепаратистская составляющая в них сегодня отсутствует.

Сама условность итальянского единства снижает остроту споров между федералистами и унитаристами и служит гарантией того, что политические страсти в Италии не достигнут того же уровня, что в Каталонии или Шотландии.

И для каталонцев, и для шотландцев борьба за отделение – это вопрос прежде всего национальной идентичности, а не перераспределения налогов. Например, главный тезис каталонских сепаратистов заключается в том, что каталонцы – это отдельная нация, а не «хватит кормить Андалузию». А в Италии попытки отдельных регионов изменить отношения с центром связаны в основном с экономическими соображениями, поэтому простого перераспределения полномочий в их пользу будет вполне достаточно для того, чтобы сохранить единство страны, пусть и на иных, федеративных началах.

Италия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 июня 2018 > № 2648024 Александр Дунаев


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2018 > № 2642229 Роман Илык

Замминистра здравоохранения: "Мы не ставим задачу удовлетворить только потребности бизнеса, в центре реформы стоит пациент"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Романа Илыка агентству "Интерфакс-Украина"

- Недавно Министерство здравоохранения инициировало внесение изменений в законодательство о рекламе лекарственных средств. Почему возникла такая необходимость, и в чем будут заключаться изменения?

- Та агрессивная реклама, которая направляется на нас как на потребителя, достаточно часто неправдива и манипулятивна. Объем такой рекламы, а это, примерно 3-7 роликов из 10 на телевидении и радио, манипулирует подсознанием потребителей. В итоге мы имеем высокий процент самолечения, что подтверждается социологическими исследованиями - 69% больных не идут к врачу, а идут в аптеку и покупают препараты, которые сами себе назначили, ориентируясь, в том числе, на рекламу. В условиях неконтролируемой рекламы возникает вопрос: чем же лечатся украинцы, насколько лекарства, которыми они лечатся, эффективны и безопасны? Как правило, это симптоматическое лечение, которое снимает симптомы, но не лечит заболевание. Все это ведет к осложнениям, хроническому состоянию, а иногда и смертельному исходу. Самолечение, кстати, является одной из причин, почему в Украине живут на 11 лет меньше, чем в странах Европы.

- Кто будет контролировать рекламу лекарственных средств?

- Нам нужно обеспечить контроль именно содержания рекламы лекарств. Объем и хронометраж рекламы сегодня может отслеживать Национальный совет по телевидению и радиовещанию, но он не может профессионально отслеживать содержание такой рекламы. В зарубежных и европейских странах эта функция возложена на министерства здравоохранения, поэтому логично, что и в нашей стране контроль за содержанием рекламы лекарств, ее мониторинг должен быть закреплен за Минздравом. И за это ратуют все, в том числе и фармпроизводители.

Другое дело, что санкции за нарушения правил рекламы лекарств должны накладывать другие органы: АМКУ, Госпродпотребслужба и Нацсовет по телевидению и радиовещанию. За нарушения закона о рекламе ответственность должны нести не только изготовители и заказчики рекламы, но и ее распространители – те, кто транслирует эту рекламу.

Изменения, в частности, будут включать запрет рекламы лекарств, которые отпускаются по рецепту. Кстати, это и сейчас запрещено в Украине и во всех странах Европы. Перечень этих лекарств формируется Минздравом. И если в результате мониторинга, который проведет Минздрав, мы увидим рекламу таких препаратов, это будет основанием для применения штрафных санкций.

Важно еще, что изменения правил рекламы лекарственных средств будут имплементировать нормы европейского законодательства: запрет на рекламу лекарства для детей, знахарства и целительства, использование в рекламе известных и публичных личностей и актеров, которые имитируют врача или медработника. Известные люди и люди "в белых халатах" в рекламе подсознательно подталкивают к покупке лекарственных средств.

Законопроект только на начальном этапе полного цикла разработки публичной политики. Время для изучения новых правил еще есть и я уверен, что к тому времени, когда новый закон вступит в действие, к нему успеют подготовиться все участники рынка.

- Перед производителями часто возникает проблема, как донести информацию до врачей. Предлагаемые вами изменения затронут эту сферу?

- Действительно, есть реклама, которая направлена на потребителя, и реклама, направленная на профессиональную аудиторию. Врачи должны получать своевременно и в полном объеме информацию о лекарственных средствах, об инновациях, которые появляются в фармацевтике. Правила этой рекламы мы предлагаем детально прописать на уровне пошаговой инструкции, которая будет утверждена Кабмином. Она даст возможность оперативно вносить, при необходимости, изменения и будет максимально имплементирована с европейским законодательством.

Кроме того, мы намерены четко выписать нормы, которые касаются работы медицинских представителей фармкомпаний, в том числе относительно семплинга, предоставления бесплатных образцов. Такие нормы есть в Европе, они приемлемы и для Украины, мы их изучили и максимально имплементируем в этот порядок.

- Когда можно ожидать появления такого порядка?

- Сразу после принятия закона о рекламе будет принят соответствующий подзаконный акт.

- Закон о рекламе лекарств будет принят или реакция Верховной Рады еще непонятна?

- У меня достаточно оптимизма по этому поводу. Не исключаю, что это произойдет до конца текущего года.

Не забывайте, что урегулирование рекламы лекарственных средств есть в коалиционном соглашении, но в более жесткой форме, чем сегодня предлагает Минздрав – там речь идет о полном запрете рекламы лекарств.

- Если будет принят этот закон, то рекламы лекарств станет меньше?

- Думаю, она просто будет правдивой, лишена манипуляций. Например, если вы будете видеть рекламу пищевой добавки или БАДа, то вы будете понимать, что рекламируется не лекарство.

Сегодня в том хаосе, который направлен на украинцев с телеэкранов, отсеять зерна от плевел очень сложно.

- В последнее время часто слышны заявления, в том числе и от политиков, о продаже лекарств только по рецепту. Минздрав поддерживает такие, достаточно кардинальные, изменения? Почему в аптеках достаточно редко спрашивают рецепты?

- На сегодня вопрос отпуска препаратов по рецепту или без рецепта со стороны Минздрава достаточно урегулирован, есть четкий перечень препаратов, которые отпускаются по рецепту. Контроль оборота таких препаратов лежит в сфере компетенции Гослекслужбы. Она должна применять соответствующие санкции к аптечным учреждениям, которые нарушают эти правила. Поэтому вопрос, почему в аптеках не спрашивают рецепты, нужно адресовать к Гослекслужбе.

Чтобы ввести оборот лекарственных средств в максимально правильное русло, в правила, которые нельзя будет обойти, Минздрав планомерно реализует политику внедрения электронного рецепта. С помощью электронного рецепта мы будем видеть каждое назначение врача для каждого пациента, это будет также ответом для соответствующих органов, чтобы применять санкции к тем, кто нарушает правила оборота рецептурных препаратов.

Другая стратегия, которая параллельно внедряется Минздравом, это вопрос кодирования и QR-маркировки лекарственных средств. Каждая упаковка лекарств, которые произведены в Украине или импортированы, должна иметь код, с помощью которого можно увидеть всю историю препарата и всю необходимую потребителю информацию, в том числе, рекомендованную цену и рецептурный статус препарата. Если препарат рецептурный, это будет отражено в электронной системе.

- Попытка внедрить систему QR-кодирования уже была предпринята в 2013 году, но тогда это новшество не прижилось…

- У нас тогда и попытка реимбурсации была, и попытки реформирования отрасли. Мы настроены внедрять изменения так, чтобы о них не говорили в прошедшем времени как о безрезультатных попытках. Я не знаю, почему тогда проекты не смогли развиться. Наша цель работать с проектами так, чтобы о них говорить только как о динамично развивающихся.

- Когда QR-кодирование станет обязательным?

- Это не простой и длительный процесс. Мы поставили перед собой задачу внедрить с 2020 года эту норму в качестве обязательной для тех препаратов, которые будут принимать участие в программе реимбурсации. Согласно плану последующих действий будет четко определен срок, когда это правило распространится на все лекарственные средства.

В странах ЕС эта норма становится обязательной с февраля 2019 года, но у европейцев был достаточный по срокам переходный период, чтобы каждый фармпроизводитель и аптека должным образом к этому подготовились. Я уверен, что тут стрессов не должно быть никаких, мы к этой политике в достаточной мере подготовимся.

- Готовы ли к этому аптечные учреждения?

- С точки зрения регулятора есть вещи, о которых не стоит говорить в формате готовности или согласия участников рынка. Их нужно рассматривать с точки зрения позитива, который получат пациенты. Мы не ставим перед собой задачу удовлетворить только потребности бизнеса. В центре реформы, которую мы сейчас проводим, трансформируя отрасль и систему здравоохранения, стоит пациент. И все, о чем я рассказываю, делается, прежде всего, в его интересах.

- Какова сегодня ситуация с Национальным перечнем основных лекарственных средств? Будут ли изменения? Планирует ли МОЗ добавлять лекарства от орфанных заболеваний в Нацперечень?

- Национальный перечень – это короткий список основных безопасных лекарств с доказанной эффективностью, которые государство гарантирует пациенту бесплатно при стационарном лечении. С начала года он вступил в действие и уже сегодня есть много позитивных примеров того, как он работает в регионах. Больницы закупают все, что им нужно, согласно Нацперечню и параллельно имеют возможность закупать другие лекарства, необходимые для пациентов. Главное условие – вначале обеспечить полную потребность по Нацперечню.

Орфанные препараты, как правило, очень дорогие, инновационные, часто не имеют аналогов. Ни в одной стране мира в "короткий" перечень основных лекарственных средств не входят лекарства от орфанных заболеваний. Это базовый перечень лекарств, которые необходимы для обеспечения лечения самых распространенных заболеваний.

Для пациентов с редкими заболеваниями государство закупает медикаменты через централизованные закупки и направляет в регионы. Ежегодно Минздрав тратит около трети всех средств, предусмотренных на централизованные закупки лекарств, для пациентов с орфанными заболеваниями. В прошлом году на эти цели в бюджете было заложено 1млрд 643 млн грн. Всего в 2017 году на закупку лекарств по 38 государственным программам было предусмотрено около 6 млрд грн.

Нацперечень ни в коем случае не ограничивает доступ орфанных пациентов к лечению. Каждый местный бюджет имеет возможность дополнительно закупить вне Нацперечня орфанные препараты. Поэтому важно, чтобы больницы правильно рассчитывали свои потребности и обоснованно обращались к местным властям за финансовой поддержкой. Сегодня в рамках децентрализации регионы получили больше финансовых возможностей и могут помочь обеспечить своих граждан необходимыми лекарствами.

Проблему орфанных пациентов и их семей нужно решать в рамках солидарной системы поддержки. Так же, как эти проблемы решаются во всем мире. При этом такие пациенты должны ощущать не только поддержку в отношении обеспечения лекарствами, но и в отношении социальной адаптации.

Мы работаем над тем, чтобы усовершенствовать механизм обеспечения препаратами пациентов с редкими заболеваниями. Для этого необходимо разработать реестр ультраорфанных пациентов, для лечения которых нужны очень дорогостоящие инновационные препараты. Обеспечение таких пациентов должно происходить по другим правилам, нежели остальных орфанных пациентов. Тут должны действовать и переговорные процедуры, и встречи с производителями, и специальные условия, как это делают в других странах.

По остальным орфанным заболеваниям в перспективе мы планируем ввести механизмы реимбурсации, которая будет действовать несколько иначе, чем реимбусация в программе "Доступные лекарства", рассчитанная на достаточный генерический ряд для полноценной рыночной конкуренции.

- Как часто Минздрав использует переговорную процедуру?

- Мы сейчас разрабатываем формат переговорной процедуры, создаем для нее нормативную базу. Это будет нормативный акт, регулирующий порядок проведения переговорной процедуры. Фактически у нас уже есть проект этого документа. Вполне реально, что мы утвердим его уже осенью.

- Когда могут состояться первые переговоры?

- Давайте будем двигаться по порядку – сначала утвердим порядок их проведения.

Переговорная процедура будет применяться не только для орфанных заболеваний. Такая практика является распространенной для большинства развитых стран, поэтому, уверен, она приживется и в Украине.

- Будет ли расширяться программа реимбурсации?

- Для ее расширения необходимо провести несколько изменений, связанных с внедрением политики электронного документооборота. Электронная карточка больного, электронный рецепт и вся документация относительно назначений врача должна вестись в электронном виде. Когда эти нормы станут действующими, большинство вещей, связанных с мониторингом программ и всем, что вокруг нее происходит, станет намного проще, доступнее и легче – как для пациента, так и для медперсонала и аптек.

Наша стратегическая цель - перевести большинство лекарств для амбулаторного лечения из госзакупок и госпрограмм на площадку "Доступные лекарства". Важно, чтобы при перемещении на эту площадку программы имели полное финансовое обеспечение. Когда мы стартовали с программой "Доступные лекарства" больше всего было опасений, что не хватит денег. Но по факту в 2017 году около 100 млн грн были возвращены в госбюджет. Сейчас мы активно работаем, чтобы средства становились переходными и их можно было использовать в следующем году. С другой стороны, мы работаем над тем, чтобы со следующего бюджетного года дополнить проект реимбурсации новыми группами заболеваний. До конца текущего года расширения программы, скорее всего, не будет, так как это требует дополнительного финансового обеспечения.

- По итогам 2018 года будет остаток средств, не использованных по программе реимбусации?

- Сегодня программа идет динамично и уже начинаются разговоры, что средств может не хватить. Мониторя ход программы мы видим, что есть регионы-лидеры, есть аутсайдеры. Мы пытаемся выравнивать ситуацию, в том числе, работать над правовыми нормами, которые позволят нам оперативно перераспределять финансовые ресурсы тем, кому не хватает. А местные власти в отстающих регионах пусть объясняют своим избирателям, почему те обеспечены хуже, чем жители соседних областей.

- Как программа реимбурсации отразилась на фармацевтическом рынке Украины?

- Все включенные в программу препараты используются интенсивно, их потребление пациентами выросло на 80%. Таким образом, мы имеем серьезный рост потребления основных препаратов, которые действительно важны для здоровья, а не тех, которые широко рекламируются.

На участвующие в программе препараты цены снизилась до 60%. Это позитивный для пациента результат, учитывая, что сегодня цены на лекарства можно сравнивать с ценами на ювелирные изделия.

Когда государство подает сигнал, что те или иные направления будут развиваться и вводиться в программы реимбурсации, во всем мире это вызывает живой интерес производителей. Важно, чтобы таких препаратов было достаточно зарегистрировано на рынке и чтобы у пациента была возможность выбрать среди качественных генериков те, которые являются биоэквивалетными к основному лекарственному средству.

В этом направлении мы работаем над формированием новой политики, которая даст нам уверенность, что реимбурсируемый препарат максимально биоэквивалентен.

- Будет ли принят в ближайшей перспективе новый закон о лекарственных средствах, о необходимости которого заявляют фармпроизводители?

- У нас неплохое действующее законодательство, касающееся рекламы лекарственных средств, но оно почему-то не работает. У нас неплохой закон о лекарственных средствах, но и он работает не на все сто. В нормативной базе должны быть более четко определены, прозрачно и конструктивно выписаны вопросы, касающиеся контроля и мониторинга. Можно принимать сколько угодно новых законов, но никаких изменений не будет, если законы не будут надлежащим образом подкреплены подзаконными актами и пониманием участниками рынка, что политика государства направлена на пациента.

- Традиционный вопрос: как сделать лекарства дешевле?

- Если будем пытаться административными рычагами регулировать этот вопрос, будем иметь только проблемы. Разные страны пытаются разными способами достичь лучших цен. Некоторые видят корень проблем в высоких ценах производителя, некоторые говорят, что большая дополнительная стоимость лежит в плоскости дистрибуции, некоторые говорят, что слишком много скрыто в аптечном сегменте. Вопрос ценообразования не простой, к регулированию цен нужно подходить внимательно и взвешенно, с готовыми продуманными предложениями, а не просто намерениями. Поэтому мы будем поддерживать любые инициативы, которые рыночным способом смогут регулировать и снижать цены. К примеру - реферирование цены, честное соревнование генериков. Механизм реферирования реально показал, что возможности для снижения цен есть, ведь по некоторым препаратам в программе "Доступные лекарства" цена снизилась на 60%. На мой взгляд, нужно просто предлагать те модели, и расширять те механизмы, которые сегодня уже работают.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2018 > № 2642229 Роман Илык


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639945 Василий Грицак

Василий Грицак: Мы сможем доказать вину России

Пауль Ронцхаймер (Paul Ronzheimer), Юлиан Райхельт (Julian Reichelt), Bild, Германия

Мир все еще продолжает обсуждать инсценированное украинскими спецслужбами убийство российского журналиста Аркадия Бабченко. Корреспондент газеты «Бильд» побеседовал с главой СБУ Василием Грицаком.

«Бильд»: Зачем вы устроили инсценировку убийства этого журналиста?

Василий Грицак: Мы не видели другой возможности защитить жизнь этого журналиста и одновременно получить информацию о заказчике. Поскольку заказчик полагал, что Бабченко на самом деле мертв, появилась возможность установить контакты и каналы коммуникации, которые имели для нас решающее значение при проведении расследования. Таким образом мы смогли составить список из 47 человек, которых тоже планировали убить.

— Но украинские спецслужбы теперь критикуют по всему миру. Стоило ли это делать?

— Да, конечно, стоило, ведь мы смогли защитить жизнь многих людей. Это была спецоперация, которая оказалось весьма успешной. Мы никого не хотели вводить в заблуждение, и я извиняюсь перед всеми представителями прессы, которым мы сначала не могли сказать правду. Но теперь нас даже упрекают в том, что касается семьи Бабченко, но это абсурд. Его жена с самого начала была в курсе этой тайной операции.

— Вы обвиняете Россию. А какие у вас есть доказательства?

— Мы продолжаем расследование, но я уже сегодня могу сказать, что информационной носитель с упомянутым списком будет иметь решающее значение. С помощью исследования полученных данных мы имеем возможность выйти на первоначальные источники и затем установить всю цепочку. Я уверен: в конечном итоге мы сможем доказать, что за этой акцией стоят российские спецслужбы.

— А в чем могут быть заинтересованы российские спецслужбы?

— Российские спецслужбы не признают никаких правил, 26 сотрудников украинских спецслужб были убиты с начала войны. Что касается России, то для нее речь идет о том, чтобы продолжать дестабилизировать ситуацию на Украине. Если бы Бабченко убили, и, возможно, были бы совершены другие убийства, это привело бы к беспорядкам в нашей стране, и нас бы обвинили в том, что мы не можем защитить людей.

— Вы ожидаете, что Россия будет использовать Чемпионат мира по футболу для проведения спецопераций?

— Я не удивлюсь, если Россия попытается дестабилизировать ситуацию внутри страны, чтобы затем обвинить в этом Украину. Они на все способны, даже на инсценировку насильственных акций в собственной стране, чтобы затем возложить вину на нас.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639945 Василий Грицак


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639854 Анджей Ломановский

Путин-шоу без трудных вопросов

Анджей Ломановский (Andrzej Łomanowski), Rzeczpospolita, Польша

Российский президент в 16-й раз провел «прямую линию» с народом. Народ он, однако, на этот раз не пригласил.

За 4 часа 26 минут Путин успел ответить на 79 из 2 580 929 полученных им вопросов. «Народ знает, что ни член городского совета, ни губернатор, ни судья ему не поможет. Писать статьи в газетах, ходить крестным ходом или устраивать демонстрации в центрах городов тоже бесполезно. Но в году есть один такой день, когда открывается „окошко счастья" для всех тех, кто успеет отправить свою жалобу, — объясняет политолог Алексей Морозов невероятную популярность необычного формата общения президента России с гражданами. — Сортировкой вопросов и жалоб занимаются 6 тысяч волонтеров. Политические сразу же отправляются в помойку, а просьбы о конкретной помощи — в папки, предназначенные для соответствующих министров и губернаторов».

Царская милость

Россияне жаловались президенту на все: от отсутствия в деревне водопровода или необходимого больной женщине протеза до закрытия школы в Сибири. Просьбу можно было направить по телефону, традиционной и электронной почте, через социальные сети и специальный сайт, в том числе записав ее на видео. В отличие от предыдущих лет в студию людей не приглашали, так что лично пообщаться с президентом никто не мог.

«Говорят, что Путин боится людей. Видимо, это так, но тут смешиваются два страха. Один — это страх президентской охраны, которая боится за его безопасность. Но думаю, что лично у Путина сильнее другой страх. Он уже 20 лет не общался на равных с обычными людьми, не ходил среди них по улицам, не держал в руках наличных денег. О чем они станут говорить? Что могут спросить? Что вообще у них на уме?», — объяснял публицист Олег Козловский.

Вопросы отбирали журналисты государственного телеканала, а Путин из студии выходил на связь с министрами и губернаторами, требуя ответов и объяснений (один из них даже получил публичный выговор). «Позвольте отрапортовать…» — начал свой ответ министр энергетики, объясняя, почему дорожает бензин. «Это недопустимо и неправильно», — отрезал президент.

«Никто не говорит, почему Путин настолько отгородился от людей, которых он и так практически не видит. Раньше существовал хотя бы небольшой шанс задать ему вопрос, который не был согласован заранее, сейчас его уже нет», — говорит другой московский журналист. К удивлению зрителей, ведущий «прямой линии» сообщил, что от россиян поступило много вопросов, не объявит ли Путин амнистию в связи со своим очередным избранием на президентский пост. «В России есть такая традиция», — добавил журналист. «У нас такой традиции нет. Кроме того, объявление амнистии — это по закону прерогатива парламента страны, а не президента», — парировал глава государства.

Преследования за границей

«Пенсионер из Карачаево-Черкесии» задал вопрос, когда из Сирии будет выведен российский воинский контингент (президент уже дважды объявлял о выводе войск, но они остаются там до сих пор). «Российские военные будут там находиться, пока это выгодно России и во исполнение наших международных обязательств. Пока их вывод мы не планируем», — ответил президент.

Путин рассказал также, что Запад готов изменить свой подход к России. «Во многих странах на политическом уровне все говорят о необходимости выстраивать нормальные отношения», — заверил он. Одновременно президент напомнил, что США давно начали распространять свою юрисдикцию на другие государства. «Сейчас мы видим введение запретительных пошлин, по сути, это и есть санкции. А за что? Разве эти страны „аннексировали" Крым?— вопрошал Путин. — Обвинения в адрес России и санкции — это такой способ сдерживания, ведь в нашей стране видят конкурента. (…) Сейчас в соревнование с Вашингтоном в области антироссийских санкций вступил Лондон», — объяснял он студентке Наталье, предлагая живущим в Великобритании бизнесменам на фоне кампании по изучению источников происхождения капитала «держать деньги на родине».

Ненависть к Украине

Путин уклонился от ответа на требование ввести санкции против Латвии, где «запрещают учиться на русском языке», но зато обрушился на Украину. Находящийся в Донбассе писатель-националист Захар Прилепин предположил, что украинская армия может «воспользоваться чемпионатом мира по футболу и начать активные наступательные боевые действия». «Если такие провокации произойдут, это будет иметь очень тяжелые последствия для украинской государственности в целом», — пригрозил Путин. «Они грабят свой народ и откладывают деньги на черный день в офшорах на свое собственное имя», — добавил он, говоря об украинских лидерах.

«Володя, ты не устал?» — прочел на четвертом часу «прямой линии» Путин очередной вопрос и сразу же ответил на него отрицательно. Когда у него поинтересовались, готовит ли он преемника, президент ответил, что постоянно об этом думает.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639854 Анджей Ломановский


Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639853 Леонид Бершидский

Постепенная национализация российских банков

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Центробанк России сообщает, что доля государства в банковском секторе не увеличилась, хотя на протяжении всего прошлого года он захватывал и закрывал частные банки. Российская банковская система в настоящий момент движется в направлении практически полной национализации, и Центральный банк России руководит этим процессом.

В основе заявления Центробанка об изменениях в банковском секторе в 2017 году лежит одна хитрость, касающаяся отчетности. Центробанк проанализировал банки по характеру собственности, но при этом вывел кредитные организации, находящиеся под внешним управлением, в отдельную категорию, которой прежде не существовало. Хотя сам Центробанк и государственное Агентство по страхованию вкладов получили контроль над некоторыми из этих финансовых институтов, якобы находящихся в тяжелом положении, они не были включены в число банков, принадлежащих правительству. Именно это и позволяет Центробанку утверждать, что государственная доля в банковском секторе увеличилась крайне незначительно — до 58,5% с 58,3% в 2016 году.

На самом же деле оказавшиеся в трудном финансовом положении банки, попавшие под государственный контроль — в 2017 году в их числе оказались пять учреждений из первой двадцатки крупнейших по величине активов российских банков — должны быть добавлены к списку кредитных организаций, принадлежащих государству. В таком случае доля государства в банковском секторе должна быть увеличена до 70,7% — это самая высокая доля в постсоветской истории России.

В прошлом году в контролируемых государством банках, включая банки, нуждавшиеся в помощи, находилось почти 55% частных вкладов, и на их долю приходилось 78% всех займов, выданных компаниям вне банковского сектора, а также 72% займов, выданных частным лицам. Если говорить о крупных странах, то такие уровни можно наблюдать только в Китае и Индии, где в банковских системах с самого начала господствовало государство. В России была иная ситуация: российская банковская система была создана в 1990-х годах таким образом, чтобы способствовать конкуренции и свободному участию в ней иностранных и частных банков.

Согласно материалам рабочего документа Всемирного банка, который был опубликован в январе, по нынешнему уровню национализации банков Россия выделяется среди других капиталистических экономик, несмотря на глобальную волну национализаций, прокатившуюся в период глобального банковского кризиса.

В этом документе Роберт Калл (Robert Cull), Мария Соледад Мартинес Периа (Maria Soledad Martinez Peria) и Жан Верье (Jeanne Verrier) написали следующее:

В целом мало что указывает на то, что государственное владение банками обеспечивает какими-либо существенными преимуществами (в сравнении с другими формами собственности) сам банковский сектор, экономику или пользователей банковских услуг, особенно в развивающихся странах. Хотя в последнее время стали появляться свидетельства того, что государственные банки могут помочь в стабилизации роста кредитования в периоды кризиса, в целом они оказывают негативное влияние на конкуренцию и показатели банковского сектора, а их успехи в расширении доступа к кредитам являются в лучшем случае смешанными.

Это одна из причин, по которой Центробанк России не хочет афишировать факт сокращения числа частных банков. Другая причина, возможно, заключается в том, что в прошлом году во время своей ежегодной пресс-конференции президент Владимир Путин сказал, что в банковском секторе национализация не проводится. «Это не так, — сказал он, отметив, что в России насчитывается более 500 банков. — Если он [Центробанк] что-то и забирает даже под себя — с целью последующей приватизации».

Звучит вполне логично. По данным Центрального банка России, в прошлом году вливания капитала в ослабевшие банки, перешедшие в государственное управление, стали главным источником дополнительной ликвидности для российской банковской системы. Возможно, однажды эти деньги будут возвращены новыми частными владельцами этих рекапитализированных банков. Однако в реальности уже очень давно ни один крупный российский банк не переходил в руки к частному покупателю. На рынке присутствуют только контролируемые государством субъекты. Ожидается, что в течение следующих нескольких дней государственный банк ВТБ объявит о покупке банка «Возрождение», занимающего 40-е место среди российских банков по величине активов. Центробанк заставляет его основного акционера Дмитрия Ананьева продать банк. Прежде Ананьев был владельцем одного из крупнейших российских банков, оказавшихся в тяжелом положении — «Промсвязьбанка». В прошлом году, когда регулятор получил контроль над этим банком, Ананьев уехал из России, вероятно, чтобы избежать новых проблем.

В то же время Центральный банк России предупреждает оставшиеся частные банки о том, что они могут столкнуться с трудностями. В отчете за 2017 год содержатся общие результаты стресс-теста, призванного проверить готовность российских банков к падению мировых цен на нефть до $25 за баррель (сейчас нефть марки Brent стоит $76 за баррель) и к снижению ВВП России на 3,9%. Проверка показала, что в таких условиях 127 кредитных организаций из 561 столкнутся с кризисом ликвидности. На их долю приходится 40,9% российских банковских активов. Среди них, вероятнее всего, окажутся не только банки, находящиеся под внешним управлением, но и те финансовые институты, которые до сих пор находятся в частных руках. Как показал стресс-тест, Центробанк считает, что они окажутся под угрозой в случае экономического спада.

В определенном смысле национализация делает российскую банковскую систему более защищенной. Довольно трудно представить себе, что правительство или Центробанк позволят какому-нибудь государственному банку обанкротиться. В то же время чиновникам Центробанка удобнее управлять банками, нежели пытаться регулировать их деятельность. Таким образом они могут уменьшить вероятность крахов крупных банков, способных спровоцировать гнев Путина.

Однако для российского нефинансового сектора эта продолжающаяся национализация банков будет означать увеличение зависимости от государства, которое монополизирует кредитные ресурсы.

Путин поставил довольно амбициозные экономические цели на свой четвертый президентский срок: рост российской экономики должен превысить уровень роста глобальной экономики, уровень бедности в России должен уменьшиться наполовину, Россия должна занять пятое место в списке крупнейших экономик мира (в прошлом году Россия была 11-й). Но контролируемая государством банковская система вряд ли будет способствовать достижению хотя бы одной из этих целей. Если только внезапно не появятся инвесторы, готовые купить те банки, которые сейчас находятся в процессе реструктуризации, национализация банковского сектора приведет к замедлению роста и внесет вклад в формирование такого климата, в котором единственным значимым игроком будет государство.

Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639853 Леонид Бершидский


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639851 Леонид Бершидский

Украина делает маленький шаг на пути к обузданию коррупции

Новый суд будет уязвим для политического давления, но это только начало

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Украина в четверг сделала ключевой шаг к созданию антикоррупционной системы правосудия, которая будет действовать отдельно от судов страны, общеизвестных своей продажностью. Голосование парламента о создании данного института, вероятно, проложило путь к выдаче новых кредитов Международного валютного фонда. Будет ли работать новый орган — вопрос открытый.

Коррупция может стать даже большим препятствием на пути Украины в Европу, чем хищническая политика России. В рейтинге восприятия коррупции «Трансперенси Интернейшнал» (Transparency International) бывшая советская республика занимает 130-е место из 180 по соседству с Сьерра-Леоне, Ираном, Мьянмой и Гамбией. Взяточничество является большой проблемой для международных доноров и кредиторов, которые поддержали страну после Революции достоинства 2014 года.

В 2015 году Украина создала Национальное антикоррупционное бюро, или НАБУ, следственное агентство, специально предназначенное для расследования дел о взяточничестве, а также антикоррупционную прокуратуру для судебного преследования по этим делам. Новые органы столкнулись с проблемами в основном нереформированных и, возможно, нереформируемых украинских судах. До сих пор старые суды вынесли решения лишь по четверти из более чем 100 дел, возбужденных НАБУ. К концу 2017 года в тюрьму был отправлен только один человек — посредник в подкупе судьи. Согласно публичному отчету НАБУ, было вынесено еще 18 обвинительных приговоров, но все они стали результатом сделок о признании вины со стороны мелких соучастников коррупционных схем. Агентство не добилось ни одного громкого обвинительного приговора, и оно открыто обвиняет судебную систему в преднамеренном затягивании работы.

В докладе говорится следующее:

«Отсутствие судебных решений позволяет избежать уголовной ответственности коррумпированным высшим должностным лицам, справедливого наказания которых по праву ожидает общество. Это также делает невозможным возврат в государственный бюджет средств, замороженных в ходе следствия».

Одним из способов устранить это бутылочное горлышко в старых судах было создание специального суда, в который НАБУ могла бы направлять свои дела. Западные партнеры Украины, включая МВФ и США, выделили эту реформу как ключевую. МВФ, который утвердил программу кредитования Украины на 17,5 миллиардов долларов вскоре после революции 2014 года, выплатил к апрелю 2017 года девять миллиардов, и с тех пор Украина пока не получила ни одного транша. В значительной степени потому, что слишком медленно двигалась вопросе создания антикоррупционного суда.

Президент Украины Петр Порошенко никогда не был поклонником параллельной судебной системы, якобы потому, что это можно рассматривать как унижение для страны. Ни одна европейская нация не имеет подобной системы. К тому же иностранные партнеры Украины потребовали себе право вето на назначение судей. Это означало потерю суверенитета, чего Порошенко принимать не хотел. Тем не менее, под давлением США и Европы, в декабре он, наконец, представил законопроект о данном суде в парламент. Западноукраинские наблюдатели усмотрели в нем жульничество, и МВФ незамедлительно объявил, что документ нужно будет изменить, чтобы удовлетворить его требования.

Принятый в четверг законопроект является результатом многомесячных переговоров с МВФ и среди украинских политиков, не все из которых хотят, чтобы суд был эффективным. Инициативой предусмотрено наличие сложной процедуры назначения судей и ветирования этих назначений. В процесс будут вовлечены Высшая судебная квалификационная комиссия судей Украины, которая в настоящее время занимается назначением судей, а также специальный совет из шести иностранных экспертов, которые будут назначены международными организациями. Чтобы наложить вето на назначение, против него должны возражать большинство из 16 членов квалификационной комиссии и трое иностранных экспертов.

Некоторые из украинских законодателей и активистов, которые годами боролись за суд, в том числе депутат Мустафа Найем и антикоррупционный активист Виталий Шабунин, приветствовали данное решение, несмотря на очевидные недостатки, например, то, что влияние международных экспертов оказалось размыто, так как они не получили права окончательного решения в выборе судей. По мнению активистов, это важный шаг вперед после многих лет застоя; Шабунин, в частности, который поддержал закон о НАБУ, был разочарован неспособностью агентства добиться обвинительных приговоров в существующей судебной системе.

МВФ заявил в четверг, что ему все еще необходимо пересмотреть окончательный вариант законопроекта. И, в любом случае, для фактического создания суда необходим отдельный закон. Вероятно, однако, что партнеры Украины в конечном итоге пойдут на компромисс, хотя бы потому, что длительное замораживание программы МВФ начинает создавать видимость серьезного раскола между Украиной и ее западными покровителями. Это не та картинка, которую хотят продемонстрировать США и Европейский Союз, несмотря на их опасения по поводу украинской коррупции. Кивок в сторону Порошенко назрел.

Вопрос о том, действительно ли параллельная система правосудия сделает многое для искоренения взяточничества, является сложным. На Украине даже самый совершенный институциональный дизайн гораздо менее важен, нежели личности, которым поручено его воплощать. НАБУ очень популярно на Украине благодаря целеустремленности своего руководителя Артема Сытника. Антикоррупционному суду понадобятся столь же энергичные и стойкие к давлению судьи. Учитывая масштабы коррупции, работу суда будут стремиться политизировать различные мощные силы.

Администрация Порошенко недовольна деятельностью Сытника и оказала на него давление. В четверг парламент проголосовал за назначение 81-летнего дипломата одним из трех аудиторов НАБУ, в обход бывшего прокурора США. Говорят, что дипломат Владимир Василенко состоит в хороших отношениях с Порошенко. Два других аудитора назначаются непосредственно президентом и правительством. Ясно, что Порошенко хочет установить политический контроль над антикоррупционной системой, поскольку он идет на выборы 2019 года без особой народной поддержки (последние опросы ставят его позади экс-премьера Юлии Тимошенко, которая выступает с популистских позиций).

Западным партнерам Украины трудно оказать необходимое давление на Порошенко, чтобы удержать Украину от сползания в привычную для нее постсоветскую трясину коррупции. В случае антикоррупционного суда западные страны снова будут испытывать соблазн избежать применения слишком сильного прессинга. В результате еще одно потенциально полезное учреждение будет иметь встроенные «задние двери», которые позволят лидерам вроде Порошенко подчинить его своим целям. Однако это все же лучше, чем ничего: если Украина когда-нибудь будет иметь менее корыстное правительство, «задние двери» выйдут из употребления, и система будет использоваться по назначению.

Эта колонка не обязательно отражает мнение редакции или «Блумберг ЛП» и ее владельцев.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 июня 2018 > № 2639851 Леонид Бершидский


Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 8 июня 2018 > № 2637697 Алексей Моисеев

Интервью заместителя Министра финансов Алексея Моисеева агентству ТАСС

Моисеев Алексей Владимирович

Заместитель Министра

Расширение тарифного коридора базового тарифа по полисам обязательного страхования автогражданской ответственности (ОСАГО) на 20% как вверх, так и вниз, планируемое летом 2018 года, а также другие изменения в тарификации ОСАГО могут принести страховщикам дополнительные суммы сборов. О том, можно ли полностью либерализовать ОСАГО, в интервью ТАСС рассказал заместитель министра финансов Алексей Моисеев.

— Алексей Владимирович, ЦБ представил свой проект либерализации тарифа ОСАГО: тарифный коридор расширится на 20% вверх и вниз, будут уточнены коэффициенты по возрасту и стажу. У Минфина пару лет назад был свой, более радикальный вариант реформы: разделить полисы на три вида с лимитами 500 тыс., 1 млн, 2 млн рублей, ввести новые коэффициенты. Как относится Минфин к предложениям ЦБ? Коррелирует ли он с вашим вариантом?

— У нас общая стратегия, и она уже утверждена правительством — это "Стратегия развития страхового рынка". Поэтому разногласий между нами нет, и в целом вариант, предложенный Центральным банком, повторяет наши предложения. Еще на этапе обсуждения стратегии мы договаривались, что сначала проведем подготовку и решим все вопросы — с "Росгосстрахом", с законом о санации и так далее. Время настало, и Минфин сейчас стал двигаться в направлении либерализации. Центральный банк также идет в этом направлении.

— Будет ли Минфин настаивать на разделении полисов на три вида, на системе коэффициентов — за количество нарушений ПДД, за пьянство за рулем и т.д.? Может быть, делать другие дополнения к предложениям ЦБ?

— Законопроект, предложенный ЦБ, содержит не все аспекты, которые ранее предлагал Минфин. Но и это уже большой шаг вперед. Самое главное, что та работа, которая сейчас ведется, — это шаг в направлении полной либерализации ОСАГО. Как я уже говорил, все проблемы на этом рынке уйдут только тогда, когда он будет полностью либерализован.

— Почему нельзя перейти к полной либерализации рынка ОСАГО уже сегодня?

— Во-первых, есть обоснованные опасения, что появятся недобросовестные страховые компании, которые будут демпинговать. Во-вторых (и это главный вопрос), может получиться так, что для некоторых категорий людей ОСАГО окажется запредельно дорогим, даже бессмысленно дорогим. Я был поражен, когда в 90-е годы приехал учиться в США, купил себе машину условно за $1000 и с удивлением выяснил, что страховка на этот автомобиль будет стоить для меня $1300. $1000 — это ведь все, что у меня, студента, было. И оказалось, что даже больше этой суммы я должен заплатить за страховку. Такие эксцессы также существуют на полностью либерализованном рынке.

Важно, чтобы не получилось так, что отдельные категории людей не смогут позволить себе страховку только потому, что живут в регионе с высоким уровнем мошенничества, с высоким процентом случаев поддельных аварий с европротоколом и поддельных претензий. Страховые компании в ответ защищаются более высокими тарифами, снижают свои риски. Именно поэтому в свое время было принято решение о создании Единого агента, который по сути сам является страховой компанией. В случае полной либерализации есть риск, что по региональному признаку полис будет стоить в два или три раза дороже. Этого надо избежать, поэтому мы будем действовать поэтапно, осторожно, чтобы такого рода эксцессов у нас не было. Нужно постепенно приучать рынок к все большей свободе.

— Какой тогда будет следующий этап? Сейчас произошло расширение коридора на 20% и уточнение коэффициентов, что последует за этими мерами? И сколько всего этапов?

— У нас общая стратегия, и она уже утверждена правительством — это "Стратегия развития страхового рынка". Поэтому разногласий между нами нет, и в целом вариант, предложенный Центральным банком, повторяет наши предложения. Еще на этапе обсуждения стратегии мы договаривались, что сначала проведем подготовку и решим все вопросы — с "Росгосстрахом", с законом о санации и так далее. Время настало, и Минфин сейчас стал двигаться в направлении либерализации. Центральный банк также идет в этом направлении.

— Будет ли Минфин настаивать на разделении полисов на три вида, на системе коэффициентов — за количество нарушений ПДД, за пьянство за рулем и т.д.? Может быть, делать другие дополнения к предложениям ЦБ?

— Законопроект, предложенный ЦБ, содержит не все аспекты, которые ранее предлагал Минфин. Но и это уже большой шаг вперед. Самое главное, что та работа, которая сейчас ведется, — это шаг в направлении полной либерализации ОСАГО. Как я уже говорил, все проблемы на этом рынке уйдут только тогда, когда он будет полностью либерализован.

— Почему нельзя перейти к полной либерализации рынка ОСАГО уже сегодня?

— Во-первых, есть обоснованные опасения, что появятся недобросовестные страховые компании, которые будут демпинговать. Во-вторых (и это главный вопрос), может получиться так, что для некоторых категорий людей ОСАГО окажется запредельно дорогим, даже бессмысленно дорогим. Я был поражен, когда в 90-е годы приехал учиться в США, купил себе машину условно за $1000 и с удивлением выяснил, что страховка на этот автомобиль будет стоить для меня $1300. $1000 — это ведь все, что у меня, студента, было. И оказалось, что даже больше этой суммы я должен заплатить за страховку. Такие эксцессы также существуют на полностью либерализованном рынке.

Важно, чтобы не получилось так, что отдельные категории людей не смогут позволить себе страховку только потому, что живут в регионе с высоким уровнем мошенничества, с высоким процентом случаев поддельных аварий с европротоколом и поддельных претензий. Страховые компании в ответ защищаются более высокими тарифами, снижают свои риски. Именно поэтому в свое время было принято решение о создании Единого агента, который по сути сам является страховой компанией. В случае полной либерализации есть риск, что по региональному признаку полис будет стоить в два или три раза дороже. Этого надо избежать, поэтому мы будем действовать поэтапно, осторожно, чтобы такого рода эксцессов у нас не было. Нужно постепенно приучать рынок к все большей свободе.

— Какой тогда будет следующий этап? Сейчас произошло расширение коридора на 20% и уточнение коэффициентов, что последует за этими мерами? И сколько всего этапов?

— Следующий этап — это либерализация коэффициентов. В законопроекте ЦБ элементы либерализации коэффициентов уже заложены. Страховые компании, конечно, должны иметь большую свободу в определении коэффициентов исходя из собственной актуарной практики. Мы понимаем, что некоторые коэффициенты не имеют смысла, к примеру, справедливость применения коэффициента мощности не подтверждается практикой. МВД говорит нам, что нет никакой связи между мощностью автомобиля и количеством аварий. Этот коэффициент надо отменять. Еще один коэффициент, который мы предлагаем отменить, — это разделение по субъектам страны. Сегодня автомобиль можно зарегистрировать в любом регионе, и тогда в разделении просто нет смысла.

— Обозначенные меры уже включены в предложение ЦБ?

— Нет, по вопросам конкретных коэффициентов еще будет дискуссия с сообществом. Ситуация будет обсуждаться с ВСС, и их предложения, конечно же, будут учитываться. Но в целом надо уже отходить от фиксированных коэффициентов, можно оставить один-два. Активно обсуждается судьба коэффициента бонус-малус. Моя точка зрения — он нужен, но ведь есть и другие мнения, это тоже предмет дискуссии. Думаю, что в итоге мы выйдем на небольшой набор обязательных коэффициентов, наверное, их будет совсем мало. Остальные коэффициенты компании смогут использовать в известных рамках, оставаясь пока в пределах определенного коридора.

— Как должен выглядеть рынок, чтобы вы понимали, что переход к полной либерализации уже возможен? Когда, по вашим оценкам, этот переход может произойти?

— Это дорога, которую мы должны пройти шаг за шагом, и все зависит от того, насколько быстро сможем идти. Данный законопроект предусматривает отмену нескольких обязательных коэффициентов, в то же время мы введем пару добровольных коэффициентов, расширим коридор. Следующим шагом может быть их значительная либерализация. Также можно будет вернуться к идее трех типов полисов с разными лимитами выплат. Где-то год будем оценивать результаты работы первого этапа. Может быть, через два-три года после этого мы сможем либерализовать рынок. Надеюсь, что в 2023–2025 годах уже сможем выйти на полную либерализацию.

— Вопрос практического плана: что будет мотивировать компании при расширении коридора на 20% вниз и вверх снижать тариф?

— Конкуренция. Тот же фактор, который вынуждает некоторые банки предлагать клиентам более высокие ставки по депозитам. Есть компании, которые держат продукт, не определяя его как основной. Они могут выставить на него достаточно высокую цену, так как не нацелены на массовые продажи. Другие компании, которые расценивают ОСАГО как свой основной продукт, будут конкурировать и следить за тарифами, чтобы наращивать свою долю рынка. Ничего лучше рынка нет. Задача регулятора — сделать так, чтобы ему приходилось следить только за чистотой рынка, чтобы не было мошенничества, демпинга и так далее.

— Когда будет все же рассмотрен во втором чтении законопроект о страховании жилья? Он должен был рассматриваться в июне, но пока о нем ничего не слышно. В чем загвоздка?

— Основная загвоздка в том, что есть риск возникновения неравенства субъектов Российской Федерации. Например, один субъект будет субсидировать 90% тарифа, а другой — 0% тарифа. И граждане из разных субъектов окажутся в неравном положении. Второй аргумент против введения законопроекта основан на том, что фактически мы вынуждаем людей страховать жилье. Изначально у нас было поручение ввести обязательное страхование жилья. Наш вариант все же мягче. Вокруг законопроекта есть много популистских разговоров, есть и ряд технических юридических вопросов, которые необходимо решить. Я очень надеюсь, что мы все-таки доработаем этот вопрос. Сохраняется надежда, что законопроект будет рассмотрен в эту сессию: осталось еще полтора месяца до завершения работы Госдумы.

— Не пугает ли Минфин бурный рост рынка страхования жизни?

— Долгое время наш KPI в страховании не выполнялся только в одном сегменте — в части рынка страхования жизни. Поэтому мы рады, что он растет очень быстро. У страхования жизни есть целый ряд преимуществ, которые люди раньше не осознавали на фоне высоких ставок по банковским депозитам. Деньги, вложенные в страхование жизни, в отличие от депозитов, не делятся между супругами при разводе, не изымаются по суду и так далее. Еще плюс такого вложения средств — можно оформить налоговый вычет. Кроме этого, присутствует страховой элемент, то есть при потере трудоспособности у вас включается страховка. Конечно, за эти бонусы приходится платить более низкой ставкой. Но когда ставки по банковским вкладам значительно снизились и, соответственно, уменьшилась разница в ожидаемой доходности между страхованием жизни и депозитом, люди закономерно стали интересоваться альтернативными инструментами. Это очень хорошо, и Минфин эту тенденцию поддерживает. Я считаю, что низкий уровень страхования жизни был большой проблемой российского финансового рынка.

— Что дает рынку развитие страхования жизни?

— Международный опыт учит, что самый длинный источник инвестиций — это даже не пенсионные накопления, а рынок страхования жизни. Пенсионные фонды должны каждый год показывать доходность, страховые компании тоже, но у них иная доходность. Хотя мы и сняли с пенсионных фондов обязанность ежегодно показывать "плюс", каждый менеджер понимает, что он должен ежегодно приносить деньги клиенту и вынужден соревноваться с другими фондами. Клиенты страховой компании в меньшей степени нацелены на получение какого-то ежегодного процентного дохода.

Проблема только в том, что мы начинаем с очень низкого старта. До того момента, когда объемы этих длинных страховых денег станут значимыми в масштабах экономики, нам еще расти и расти. Пока объем этих денег в десятки раз меньше, чем сумма банковских депозитов или вложений в НПФ.

— В 2021 году рынок РФ откроется для филиалов иностранных компаний. Какие требования Минфин предлагает к ним ввести, как регулировать?

— У нас есть три вида таких компаний — полностью лицензированная компания, филиал и представительство. Несмотря на то что филиал и представительство ограничены в правах, они несут определенную регуляторную нагрузку и должны выполнять ряд требований. Это наше обязательство в рамках ВТО. Конкретные требования у нас пока не готовы, но надеемся завершить над ними работу к концу года. Это довольно тяжелый переговорный процесс.

Текст: Дарья Карамышева и Елена Петешова

Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 8 июня 2018 > № 2637697 Алексей Моисеев


Франция. США > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 8 июня 2018 > № 2637384 Доминик Моизи

Вечером 8 июня в канадском Квебеке открывается саммит «Большой семерки», который, согласно комментаторам, пройдет под знаком конфронтации лидеров шести индустриально развитых государств с Дональдом Трампом. Главный камень преткновения – протекционистская политика президента США и недавно введенные им заградительные пошлины на ввоз алюминия и стали.

Накануне саммита Европейский союз подал жалобу на США во Всемирную торговую организацию, а также подготовил список американских товаров, на которые, в случае несговорчивости Трампа, будут наложены европейские пошлины. Правда, власти Германии призывают быть осторожными, так как вслед за этим Белый дом может ввести ответные пошлины на ввоз автомобилей из Европы. Ангела Меркель прекрасно помнит, как Дональд Трамп критиковал немецкий автопром во время своей предвыборной кампании.

Риск открытой торговой войны с неизвестными последствиями для обеих сторон настолько велик, что главы четырех европейских стран — Франции, Германии, Италии и Великобритании — решили встретиться отдельно, до официального открытия саммита, чтобы выработать единую программу действий.

Со времени вступления в должность 45-го президента США Дональда Трампа все саммиты «Большой семерки» (G-7) стали больше похожи на математическую формулу «шесть плюс один» (G-6+1), где американский лидер выступает в одиночку. Даже президент Франции Эмманюэль Макрон резко изменил риторику в отношении американского коллеги после своего государственного визита в США в апреле этого года. Приехав заранее в Канаду, во время встречи с премьер-министром страны Джастином Трюдо Макрон не скупился на критику последних действий Белого дома.

Как изменятся франко-американские отношения, и удастся ли лидерам шести индустриально развитых государств, если они выступят единым фронтом, как-то повлиять на американского президента? Своими прогнозами у микрофона RFI поделился французский политолог, советник «Института Монтеня» Доминик Моизи.

RFI: Можно ли сказать, что Эмманюэль Макрон понял свою ошибку, что он возлагал слишком большие надежды на свои личные отношения с Трампом, чтобы повлиять на него? Можно ли назвать это политической наивностью?

Доминик Моизи: Да, я думаю, что жесткие вчерашние высказывания Макрона в адрес Трампа противоположны той теплоте, практически физической, которую он излучал в ходе своего визита в Вашингтон месяц назад. Но наивностью я бы это не назвал. Это больше похоже на самонадеянность — он думал, что никто ни сможет перед ним устоять. Но вскоре он понял, что вся эта теплота не ведет ни к каким конкретным результатам. Ведь Ангеле Меркель также ничего не удалось получить от Трампа, но при этом она оставалась верной самой себе.

Дональд Трамп устоял перед шармом Эмманюэля Макрона. А между тем разногласия накапливались постепенно, в течение всего последнего года — это разногласия по поводу борьбы с глобальным потеплением, по поводу финансирования НАТО, иранской ядерной программы, и последнее – торговые отношения. Значит ли это, что Макрон резко поменяет свой дискурс, прежде всего на публике, ведь рано или поздно наступает момент, когда уже не имеет смысла делать вид, что все хорошо?

Да, абсолютно. И этот момент настал именно сейчас. Но надо принимать во внимание то, что в этот момент открытого столкновения у Соединенных Штатов в руках гораздо больше карт, чем у Франции. Это их военное превосходство, это их национальная валюта, которая имеет больший вес, чем евро.

Вчера Эмманюэль Макрон сказал, что экономический вес стран «большой шестерки» гораздо больше, чем США, которые остаются в одиночестве.

Это верно, но соотношение сил на международной арене измеряется не только коммерцией. Все гораздо сложнее. В стратегическом плане успех Дональда Трампа на этом саммите зависит от того, сможет ли он разделить лидеров шестерки. Например, Италия является сегодня слабым звеном, где сейчас очень сильны партии популистов. Если Италия сблизится с позициями Трампа, то для Европы это станет настоящей катастрофой. Сильная сторона Макрона в том, что его открыто поддерживают в Германии — Ангела Меркель, и Канада, сосед Америки, и Япония, которая, несмотря на свою стратегическую зависимость от США, поддерживает идею свободного торгового обмена.

Сможет ли Макрон стать лидером этого противостояния с США, хватит ли у него авторитета в глазах других руководителей государств?

Я думаю, что сможет. Согласно комментариям международной прессы, Франция Макрона заняла лидирующие позиции в Европе, которые занимала Германия Ангелы Меркель. Даже при том, что французская экономика не такая мощная, как германская, у нее есть другие аргументы. Франция имеет место постоянного члена Совета Безопасности ООН, она участвует в международных военных операциях. Ну и, кроме того, это сама личность, харизма Эмманюэля Макрона.

Франция. США > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 8 июня 2018 > № 2637384 Доминик Моизи


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637061 Наталья Корниенко

Бремя налогов: правительство не рискнет повышать НДФЛ

Наталья Корниенко

Заведущая лабораторией развития налоговой системы Института прикладных экономических исследований РАНХиГС

В ходе «прямой линии» президент Владимир Путин заявил, что изменение ставки НДФЛ и введение прогрессивной шкалы является нецелесообразным. Какие варианты налогового маневра есть в запасе правительства?

Российскому президенту в ходе «прямой линии» было задано сразу несколько вопросов по налоговой политике: повысят ли налоги на доходы физических лиц с привычных 13%, введут ли налог с продаж и зачем повышать налоги, чтобы потом тратить эти же деньги на меры по повышению рухнувшего уровня жизни.

Предложения по корректировке налогов в рамках плана социально-экономического развития должны быть разработаны, по данным Минфина, к 1 октября и они «потом будут стабильны на протяжении 6-летнего периода». Какие меры есть в арсенале правительства, чтобы подстегнуть экономику?

Искушение реализовать мораторий на налоговые изменения и одновременно острая необходимость получить в бюджет стабильные доходы - это, пожалуй, основная проблема, стоящая перед финансовым блоком правительства.

Последний очередной виток публичных налоговых обсуждений касался самого эффективного налога - НДС и того, какая именно ставка этого налога может стать компромиссом для бизнеса и власти. В этом вопросе единообразия экспертных мнений нет. Одна из позиций такова: цена повышения косвенного налога не так сильно увеличивает налоговое бремя для бизнеса, как прямые налоги. А зачетно-возвратный характер НДС позволяет для добросовестных налогоплательщиков через определенное время возместить/зачесть расходы на уплату этого налога. Аргументами в пользу повышения НДС является и отлаженное администрирование налога, и то, что малый бизнес, как правило, не является его плательщиком. Одним словом, повышение НДС выглядит как самая эффективная мера для экономического блока правительства.

Повышение НДФЛ также рассматривалось как один из вариантов решения финансовых проблем правительства и очень фискально привлекательная мера, но она имеет крайне негативные социальные последствия и потому неприемлема, особенно в свете майских указов президента. Точку в дискуссии по НДФЛ вчера окончательно поставил президент: его менять не будут. «Фискальный результат почти нулевой, а шума много, и ухудшение в целом инвестиционного климата очевидно, поэтому признано это нецелесообразным», — заявил Путин.

Действительно, наша экономика всегда реагирует повышением цен во всех секторах на изменения ставки налогов, при этом рост цен не пропорционален повышению, а является более существенным и вызывает более широкие отрицательные последствия для экономики. Для баланса текущей налоговой донастройки могут быть снижены обязательства по прямым обязательствам, но исторически снижение налогов, как правило, не приводило к массовому снижению цен, при этом не важно, как это было сделано — через снижение ставки или изменение порядка расчёта налоговой базы.

Главная потенциальная угроза для бюджета — это неисполнение социальных обязательств. Как говорил министр финансов Антон Силуанов, «если ничего не делать, то у нас на одного работающего будет приходиться два пенсионера, и никакая финансовая структура не выдержит…». В последних публичных выступлениях чиновники много говорили о том, как бюджет «может заработать», но совсем не упоминали о том, какие нужно ввести новые правила, чтобы траты бюджета были эффективными и при этом не происходило перерасхода средств. Реализация мер фискальной девальвации через повышение косвенного налога и снижение нагрузки с фонда оплаты труда и прямых налогов будет эффективна, только если сработают другие рыночные механизм.

Само по себе снижение уровня страховых взносов не всегда в международной практике обеспечивает выход работодателей из тени и переход на выплату заработной платы «вбелую». Такая же ситуация — с эффективностью меры по снижению налога на прибыль: это автоматически не обеспечивает всплеска инвестиций, хотя несколько и увеличивает инвестиционную активность юридических лиц. Здесь можно привести последний пример с ценами на бензин, когда правительство и эксперты признали, что снижение акцизов само по себе не повлечет снижения цен на бензин, а нужно предпринимать действия в сфере снижения возможности для биржевых манипуляций, которые привели бы к снижению оптовых цен на бензин. В целом от снижения акцизов на топливо можно ожидать лишь незначительный и кратковременный экономический эффект: это подтверждается международной практикой.

Кроме проблем с пенсионными обязательствами есть еще причины, из-за которых правительство может решиться на повышение НДС — это проведение бюджетного маневра в направлении перераспределения бюджетных ресурсов на инвестиции в человека и транспортную инфраструктуру, и т. п. По расчетам Института экономической политики имени Гайдара, изменение налогов даст только 1% роста ВВП в долгосрочном периоде. Таким образом, можно предполагать, что если правительство к октябрю решится только на снижение прямых налогов и повышение НДС, возможно, последует снижение уровня страховых взносов для экономики, все это не даст длительного и тем более стимулирующего экономического эффекта, но зато действительно будет достигнута некая «стабильность налоговой нагрузки», которую пообещало правительство.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637061 Наталья Корниенко


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637054 Арег Галстян

Санкции для партнеров. Почему развалился союз Европы и США

Арег Галстян

американист

Равноправное партнерство между Евросоюзом и Соединенными Штатами более невозможно. Дональд Трамп грозит европейцам санкциями, страны Европы прилюдно игнорируют требования США. В преддверии саммита «Большой семерки» бывшие союзники окончательно разругались по ключевым вопросам

Бывший президент США Барак Обама считал трансатлантизм основой укрепления и расширения американо-европейских отношений. Для партии демократов диалог с Брюсселем имел особую политическую ценность, поэтому Вашингтон пытался создать условия для взаимовосприятия совместных интересов.

В отношениях с европейцами Обама опирался на философию поиска общих точек соприкосновения и убирал в сторону накопившиеся разногласия и претензии. Принимая во внимание философию ведения мягкой внешней политики со стороны Демократической партии, Обама старался лишний раз не раздражать своих европейских коллег заявлениями о необходимости соблюдать обязательство по ежегодным финансовым взносам на нужды НАТО.

Он также игнорировал многочисленные просьбы представителей промышленных групп влияния по изменению налоговой политики в отношении европейских конкурентов. В Брюсселе надеялись, что эта линия в направлении трансатлантического формата взаимодействия будет продолжена после победы Хиллари Клинтон. Триумф джексонианца-протекциониста Дональда Трампа стал плохой новостью для европейских стран.

Как Трамп строит политику

Республиканцы считают, что мягкость и уступчивость демократов нанесла вред политическим и экономическим интересам Соединенных Штатов. Партия поддержала установку новой администрации на свертывание трансатлантизма и возвращение американского национального интереса в отношениях с Европейским союзом.

При Трампе Белый дом четко разграничил диалог с европейцами, не смешивая друг с другом политику, безопасность и экономику. Внешнеполитические принципы республиканцев построены на основе последовательности и жесткости (то, что в Америке называют hard power). Это всегда отражается в риторике высокопоставленных политиков, включая самого Трампа.

Формула достаточно проста: Америка не просит, Америка требует. После восьми лет комфортабельных отношений с администрацией Обамы европейцам вновь приходится иметь дело с прагматичными и хладнокровными республиканцами.

Важно отметить, что подобный подход используется не только в отношении ЕС. Реализацию международной политики республиканская элита видит сквозь призму американской исключительности и необходимости сохранения гегемонии США в глобальном мире. Этот подход изначально снимает любую возможность для восприятия равноправия в ведении внешнеполитических дел.

Проблема Европы усугубляется еще и тем, что она потребляет безопасность, которая во многом обеспечивается качественно-количественными ресурсами американских налогоплательщиков. В свете политики протекционизма Трамп не просто подчеркивает эту зависимость, но и требует выполнять взятые на себя обязательства по выделению 2% ВВП в бюджет Североатлантического альянса.

Белый дом не скрывает своего недовольства тем, что лишь пять из двадцати восьми членов НАТО — США, Греция, Польша, Эстония и Великобритания — соблюдают правила игры. Германия и Франция платят чуть больше 1% в год, остальные страны-участницы выделяют менее 1%. В Вашингтоне считают, что у Брюсселя не может быть альтернативы НАТО, а американцы более не должны думать о безопасности европейцев больше их самих.

Почему Европа попала в зависимость

Зависимость Европы в области безопасности автоматически ведет к политическому дисбалансу в двусторонних отношениях. Неудивительно, что Америка желает видеть единую поддержку ЕС в вопросах санкционной политики против России, торговой войны с Китаем и выхода условной западной коалиции из «ядерной сделки» с Ираном.

Европейцы изначально поддержали санкции против Москвы, но эта позиция исходила из логики Обамы о необходимости совместных усилий коллективного Запада по сдерживанию России. Данное политическое решение для ряда стран, особенно Германии и Франции, далось за счет собственных экономических интересов.

Европейский союз остается ведущим торговым партнером России, а в досанкционный период товарооборот вырос более чем в два с половиной раза, составив рекордные $338,5 млрд. Старый Свет считает, что ради идеалов мира, стабильности и союзнических отношений они пожертвовали экономическими интересами своих граждан, ожидая иного отношения со стороны Вашингтона.

Из соратников в соперники

Помимо этого, Трамп решил пересмотреть экономические отношения с Евросоюзом. В отличие от своего предшественника республиканец ориентируется на интересы собственных промышленников. Согласно новому президентскому указу, с 1 июня Соединенные Штаты начали взимать 25%-ную пошлину на продукцию из стали и 10%-ную на изделия из алюминия.

Параллельно начат процесс широких дискуссий о поддержке американского машиностроения, что означает принятие мер по удорожанию европейских и японских автомобилей на территории США. Этот шаг спровоцировал первый виток торговой войны. Еврокомиссар по вопросам торговли Сесилия Мальмстрём подала жалобу во Всемирную торговую организацию (ВТО) и объявила о введении ответных штрафных пошлин на ряд американских товаров.

Новая конфигурация привела к широкой антиамериканской критике в Европе, а немецкий канцлер Ангела Меркель заявила, что европейцы более не могут полагаться на Вашингтон. Президент Франции Эммануэль Макрон пытается вернуть геополитическую субъектность государства, проявляя активность в различных мирополитических направлениях, а австрийский канцлер Себастьян Курц стал открыто выступать против антироссийских санкций.

Спорный газопровод

Наиболее ярким индикатором кризиса стал проект «Северный поток — 2», поддержанный австрийской нефтяной компанией OMV. Еврокомиссия также не воспользовалась опцией по наложению штрафа на Россию, принимая в расчет то, что именно «Газпром» должен внести 50% от всей суммы на строительство второй ветки «Северного потока».

Белый дом заявил, что европейские компании и структуры, принимающие участие в реализации этого проекта, окажутся под санкциями. Говоря об ограничениях, лидеры обеих партий в Конгрессе делали намеки о лоббировании «Северного потока — 2» со стороны Германии.

Официальный Берлин опасается ответных действий Вашингтона, которые могут серьезным образом навредить крупным немецким компаниям-налогоплательщикам. Однако если экономические дивиденды превысят политические издержки, немецкая сторона может проигнорировать угрозы Белого дома. Риски для Брюсселя растут, учитывая внутренний раскол в самой Европе. Тем временем Польша и страны Прибалтики более ориентируются на Соединенные Штаты, опасаясь политического усиления России.

Для американцев реализация «Северного потока — 2» означает как минимум две вещи. Первое — это слом санкционной политики, которая эффективна лишь при поддержке стран ЕС, в первую очередь Германии. Экономические ограничения стали важным инструментом, который позволяет США сдерживать Москву, снижая возможности ее внешнеполитических маневров.

Второе — это угроза долгосрочным энергетическим интересам США, которые стремятся увеличить объемы экспорта своего сжиженного природного газа (СПГ). Однако цена американского СПГ на 20% превышает стоимость российских энергоресурсов, поставляемых «Газпромом».

Европейцы учитывают подобную разницу, которая бьет по карману конечного потребителя. Несмотря на коммерческий характер российского проекта, европейцам придется признать и принять его политическую составляющую для американской стороны.

При чем здесь иранская сделка

Аналогичный раскол наблюдается в иранском направлении. В свое время Лондону и Берлину удалось убедить Обаму в необходимости диалога с Тегераном. Европейцы видели Иран в качестве одной из альтернатив по снижению зависимости от российской энергетики.

Сегодня на рынке этой страны представлено большое количество немецких и французских компаний, включая Siemens, Volkswagen, Total и другие. В прошлом году немецкие инвестиции достигли отметки в €3 млрд, что открывало серьезные возможности в среднесрочной перспективе.

Французская нефтяная корпорация Total инвестировала $5 млрд в разработку крупнейшего в мире нефтяного месторождения «Южный Парс». Автопроизводители Renault и Peugeot подписали соответствующие соглашения о строительстве завода, который будет выпускать до 400 000 машин в год. Европейский авиаконцерн Airbus, главный конкурент американского Boeing, согласился поставить «Иранским авиалиниям» самолеты на $200 млрд.

Решение Трампа об одностороннем выходе из соглашения привело к тому, что европейские банки и компании, работающие с Ираном, оказались под ударом. Однако санкции со стороны США могут быть введены лишь в тех случаях, когда сделки осуществляются в долларах. Теоретически европейцы могут перейти в расчеты на евро, о чем усиленно просят иранские власти.

Безусловно, этот шаг, как и в случае с «Северным потоком — 2», приведет к политической конфронтации с Вашингтоном. В Европе наверняка помнят, как Соединенные Штаты применили принцип экстерриториального суда в отношении бывшего директора компании Volkswagen Мартина Винтеркорна: американцы просто выписали ордер на его арест.

В конечном итоге у Европы два фундаментальных выбора: смириться с главенствующей ролью Америки и следовать установленным правилам игры или столкнуться с серьезными геополитическими последствиями. Возможностей и ресурсов стать самостоятельным субъектом у европейцев сейчас нет.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637054 Арег Галстян


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637044 Игорь Рыбаков

Люди против роботов: как человечеству не проиграть в битве с технологическим прогрессом

Игорь Рыбаков

Председатель совета директоров фонда «Институт ускорения экономического развития»

Миллиардер и совладелец корпорации «Технониколь» Игорь Рыбаков считает, что человеческое общество становится все более беззащитным перед усложняющимся миром технологий. И рассказывает, как с этим можно бороться

Ключевая дилемма филантропии в России и в мире — какую линию действия выбрать? Действовать ли, находя вокруг себя минусы и стремясь превратить их в плюсы? Или же действовать проактивно: создавая и увеличивая плюсы?

В первом случае упор делается на разнообразие практик и форм работы с так называемыми компенсаторными механизмами: уменьшаются негативные последствия или ситуации. Это очень важно: человек, который оказался в состоянии «минус-минус-минус», иными словами, нуждается в помощи, — он должен получить ее от общества в той форме, в которой общество способно ему ее дать. И при этом процесс не застывает в ожидании действий со стороны государственных институтов. Этот вид деятельности за последние 20 лет получил в нашей стране признание и во многом стал основой формирования «третьего сектора» (государство-бизнес-некоммерческие организации). Сегодня в нашей стране активно работают компенсационные механизмы благотворительности.

Однако меня как человека с 25-летним опытом построения крупного бизнеса больше интересуют не механизмы компенсации, а механизмы развития. Механизмы, которые добавляют обществу связанности, делают его сложнее.

Почему это критично именно сейчас? Дело в том, что сегодня технологическое развитие приобрело экспоненциальный характер. Технологическая реальность стала сложнее, чем самое сложно устроенное человеческое общество. Развитие технологий уже начинает восприниматься как угроза для человечности. Недаром в последние годы фокус Давосского форума сместился с геополитических и экономических проблем на вызовы, связанные со стремительными темпами развития и внедрения технологий во все сферы жизни. «В технологическом пространстве происходит что-то грандиозное, и нужно что-то с этим делать. Но, во-первых, мы не понимаем, что именно происходит, а во-вторых, не знаем, что делать» — таков лейтмотив многих выступлений.

Выходит, что система, которая менее сложна (человеческое общество), чувствует себя беззащитной перед более сложной системой (технологии). Однако технологии созданы людьми и для людей. И высокая сложность технологической реальности должна стимулировать нас к повышению сложности общества. А значит. к запуску новых механизмов его развития. В большой исторической перспективе это произойдет, вероятно, и без участия каждого из нас конкретно. Но мой выбор — действие. Поэтому меня увлекает цель — создать новую философию филантропии и направить ее на улучшение механизмов развития общества.

Филантропия, понимаемая как социальное творчество большого количества людей, — это естественный ответ общества на вызовы технологических изменений, радикально меняющих его уклад и образ жизни, и она должна быть доступна каждому.

Три года назад мы создали «Рыбаков фонд» и сфокусировались на проверке уже наработанных в мире механизмов развития. И обнаружили, что наиболее эффективные и прекрасно приживающиеся в нашей стране форматы — это группы «самопомощи», которые я бы назвал группами «взаимоподдержки», чтобы не ассоциироваться со всем известными «Анонимными алкоголиками». В чем отличие? Если человек нуждается в помощи — он воспринимает себя в условном состоянии «минус-минус-минус». Мы же хотим создавать восприятие человеком самого себя и группы как «плюс-плюс-плюс».

У людей есть огромный потенциал и желание быть причастным к чему-то большому, интересному и благому. И для реализации этого потенциала им нужны такие формы, как группы «взаимоподдержки» или микросообщества. Мы видим свою роль в том, что мы по сути являемся «инкубатором» для работающих форматов и программ, которые впоследствии «отпочковываются» и живут уже сами по себе, автономно. Один из примеров — сообщество «Благодарные выпускники».

Обыкновенная школа. Институт вечный, но сейчас находящийся в кризисе. На сегодняшний день это место, где детям неинтересно учиться, а педагогам неинтересно работать. Современные дети не понимают, почему им нужно находиться там, где им нехорошо. Закручивание формальных гаек приводит к тому, что падает мотивация. Но если мы добавляем к социальной оболочке (которая уже существует вокруг школы в лице родителей) «благодарных выпускников», которые формируют сообщество, живущее по своим законам, но связанное со школой, откуда они выпустились, — это полностью меняет систему отношений и мотивации. Школа перестает быть обезличенной «камерой хранения», куда родители на время сдают детей. Родители перестают предъявлять претензии педагогам, а учителя больше не требуют от родителей «готовых» детей. Взрослые видят, что школа работает: ее выпускники оказываются вполне успешными людьми — зачастую без особой связи с успеваемостью и прочими формальными показателями. Результат становится зримым: уходит почва для взаимных упреков, основанных на неясности критериев и завышенных ожиданиях. А дети, которые могут общаться с выпускником, состоявшимся человеком, который с гордостью говорит «я сидел за этой партой», наконец понимают, зачем они ходят в школу. Не прочитав или услышав от учителей, а усвоив из общения с выпускниками.

Для меня самым главным — и вдохновляющим! — результатом является то, что вокруг подобных формирующихся смешанных сообществ возникают школьные эндаументы. То есть сообщества взаимопомощи приобретают устойчивость, становятся самоподдерживающимися и саморазвивающимися.

Например, в гимназии №5 в Чебоксарах под руководством директора Инны Исаевой сообщество благодарных выпускников создало фонд целевого капитала на 3 млн рублей. Другой яркий пример: вокруг екатеринбургской гимназии №210 «Корифей» много лет существовало смешанное сообщество, в которое входили в том числе сами школьники и партнеры школы. Наткнувшись на опыт гимназии №5, глава «Корифея» Алексей Бабетов и его единомышленники сформировали свой собственный эндаумент на сумму более 3 млн рублей. А сейчас и управляющий партнер Althaus Group Ростислав Шатёнок с такими же состоявшимися выпускниками создает эндаумент для своего МАОУ «ЛНИП» в Королеве. Все эти три эндаумента формировались и обслуживаются на платформе Legacy Endowment Foundation (платформа по управлению целевыми капиталами, запущена Рыбаковым. — Forbes). Профориентация, репетиторство (на электронной платформе) и даже помощь в трудоустройстве — вот механизмы, которые обеспечивают удивительную эффективность и привлекательность подобного рода сообществ.

Филантропия является ответом на технологические изменения. Так же и эффективность филантропии будущего будет определяться именно использованием передовых технологических возможностей. Вот прекрасный пример из моего опыта — онлайн-платформа интеллектуального волонтерства «Волонтим» для помощи НКО и благотворительным фондам («Рыбаков фонд» вложил в платформу 14 млн рублей. — Forbes). С ее помощью квалифицированные специалисты делятся своей экспертизой (не просто совершают доброе дело, но как профессионалы принимают участие в социальном творчестве), а благотворительные фонды, НКО и активисты получают возможность воспользоваться опытом волонтеров, сэкономив время на решении операционных задач.

Развитию общества способствует энергия объединения — одна из самых сильных и привлекательных. Она источник социального творчества, она же — его продукт. Эта энергия уже сама по себе общественное благо. И мы можем реализовать ее потенциал. Как мы ответим на вызов экспоненциального технологического развития, зависит от того, будем ли мы искать все новые механизмы компенсации или сфокусируемся на социальном творчестве, когда каждый человек сможет чувствовать себя способным создавать новое, объединяясь с другими. Именно поэтому в выборе между помощью в виде избавления от бед или активностью по созданию блага я делаю выбор в пользу того, чтобы действовать проактивно.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637044 Игорь Рыбаков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 8 июня 2018 > № 2636327 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев принял участие в пленарном заседании конференции «Государство и благотворители: вместе к общей цели».

Д.Медведев: «Нам надо выйти на такой режим работы, когда государство помогает некоммерческим организациям, занимающимся благотворительностью, а некоммерческие организации в известной степени берут на себя ту работу, в которой государство либо неэффективно, либо не способно быстро достичь результата».

Цель конференции – обсуждение различных направлений благотворительной деятельности и достижений российских благотворителей, лучших практик взаимодействия благотворителей с государственными и муниципальными органами, вопросов совершенствования законодательства, деятельности исполнительной власти и самоорганизации сообщества благотворителей.

Среди участников конференции – руководители органов исполнительной власти, главы регионов, представители профильных некоммерческих организаций, общественные деятели.

Перед пленарным заседанием Председатель Правительства осмотрел фотовыставку «Объективная благотворительность», которая проводится в рамках конференции.

Выступление Дмитрия Медведева на пленарном заседании:

Дорогие коллеги!

Когда я посмотрел на проблематику конференции – государство и благотворительность, задумался о том, что далеко не все люди у нас одинаково воспринимают эту тему. Хорошо, что конференция проводится именно по этой проблематике, поскольку это совершенно нормальное явление, когда и государство, и некоммерческие организации, которые занимаются благотворительностью, движутся, как сказано в теме конференции, к общей цели.

Какие суждения можно подчас услышать? Как вам не стыдно (я имею в виду государству): благотворители деньги собирают, а вы там штаны просиживаете! Вместо того чтобы взять деньги из бюджета и потратить на благое дело, на самые разные цели, причём действительно очень чувствительные. Зачем вообще нужны эти благотворительные организации, когда есть государство?

Мы понимаем, что в мире всё устроено иначе, и даже в самых богатых странах государство и некоммерческие организации, которые занимаются благотворительностью, не только вместе работают, а взаимно обогащают друг друга, помогают друг другу. Я думаю, что и нам надо выйти на такой режим работы, когда государство помогает некоммерческим организациям, а некоммерческие организации в известной степени берут на себя ту работу, в которой государство либо неэффективно, либо не способно быстро достичь результата. Поэтому я думаю, что тема конференции очень своевременна и актуальна.

Я хотел бы, пользуясь возможностью, поздравить всех с Днём социального работника. Сегодня отмечается этот праздник. Мы понимаем, что от деятельности социальных работников зависят жизнь и здоровье огромного количества людей. Те, кто трудится в этой системе, трудятся, как известно, за небольшие деньги. Обычно это люди, мотивированные совершенно другими моментами, это люди, у которых доброе сердце. Они в этой системе остаются и работают. Хочу от имени всех присутствующих поздравить социальных работников с этим праздником.

Теперь прокомментирую кое-что из того, что прозвучало.

По совершенствованию законодательства. Мы понимаем, что это основная задача государства в сфере благотворительности – создать нормальные правила, по которым можно жить, работать, которые не носят репрессивного характера, которые стимулируют, помогают. Хорошо, что в 2009 году были утверждены концепция и план. Я согласен с тем, что их надо уже освежить – и саму концепцию посмотреть, и по плану пройтись. Но в целом мы работали на основании этих документов. Посмотрим в отношении поправок к закону о благотворительной деятельности, я лично дам поручение, чтобы внимательнее отнеслись к тому, каким образом этот законопроект проходит.

По поводу противоречий и нестыковок в законодательстве. Они, конечно, были и, наверное, будут. Самое главное – их вовремя выявлять и рассматривать. Это, кстати, и есть, может быть, один из треков взаимодействия между государством и благотворительными некоммерческими организациями. Давайте этим заниматься. Есть всякие новомодные регуляторные идеи, которые иногда мне кажутся правильными, а иногда неправильными. Упоминалась тема, связанная с регулированием краудфандинга и некоторых других современных явлений. Здесь надо посмотреть, нужно это в каком-то жёстком варианте регулировать или нет. Отсутствие регулирования в ряде случаев, когда это не противоречит общественным интересам, интересам государства, обеспечению безопасности, может способствовать тому, чтобы многие эти процессы протекали неформально. Когда мы пытаемся всё зарегулировать, обычно выходит криво.

По поводу аудита. Можно посмотреть на эту проблематику, я имею в виду периодичность аудитов – в зависимости от тех сумм, которыми оперируют НКО.

Льготы. Это самая тонкая тема, самая чувствительная, потому что она связана с бюджетными интересами государства. Мы, конечно, будем внимательно относиться к тем льготам, которые уже действуют. Посмотрим и на пролонгацию некоторых льгот, которые существуют. Давайте все вместе эти вопросы оценим. Я ещё попрошу Татьяну Алексеевну (Голикову) на эту тему несколько слов сказать.

В части секции, которая была связана с борьбой с бедностью. Я не могу не согласиться с тем, что система поддержки отдельных людей должна трансформироваться в систему поддержки семьи. Это абсолютно правильно. Мы стараемся, чтобы многие льготы носили персональный, адресный характер, но применительно к семьям с невысоким достатком надо смотреть сквозь призму семьи, а не отдельного человека, это очевидно.

Мониторинг потребностей, того, что необходимо в этой сфере делать, популяризация услуг, которые существуют, подготовка персонала некоммерческих организаций – это очень важные темы, абсолютно согласен. Тем более что зачастую сотрудники некоммерческих организаций готовы лучше это делать, чем государственные сотрудники.

Я услышал вопрос в части налогового законодательства, налоговых последствий передачи неиспользованных продуктов и каких-либо иных товаров: что дешевле утилизировать, нежели передать. Давайте это оценим. Если требуются какие-то изменения, я думаю, это можно сделать, с тем чтобы организации, у которых такого рода запасы существуют, могли без существенных для себя издержек их передавать, потому что это в чистом виде благотворительность.

Современные технологии в деятельности некоммерческих организаций. Очевидно, что цифровой мир, социальные сети очень сильно изменили взаимоотношения между людьми. Если говорить о благотворительной деятельности, то влияние цифрового мира в этой сфере фундаментальное, очень важное. Ведь там, где практически человек был отрезан – подчас неделями, месяцами – от общения, сейчас возможности для такого общения есть круглые сутки. И это, конечно, благо, это очевидное достижение цифрового мира. Главное – им грамотно пользоваться. Платформы, которые существуют и в том числе развиваются на государственные гранты, мы и дальше будем поддерживать. А мошенники, о которых упоминали коллеги, конечно, есть в любой сфере. Здесь единственный выход – просто вовремя их выявлять. Благо тот же цифровой мир (социальные сети, интернет) позволяет информацию о мошенниках достаточно быстро распространять, для этого необязательно, чтобы прокуратура приняла какое-то решение, такого рода информация легко распространяется в сетях. Но взаимодействовать с правоохранительными организациями, безусловно, надо. Это правильно, я не могу с этим не согласиться.

По поводу регистрации некоммерческих организаций в режиме онлайн. Это, конечно, не самая простая проблема, скажу откровенно. Если говорить о создании коммерческих организаций, там чуть проще всё это. В отношении некоммерческих организаций, особенно достаточно сложных организаций типа фондов и так далее, применяются более сложные процедуры. Но в любом случае мы будем двигаться в этом направлении. Понятно, что такого рода регистрация должна основываться на цифре, на цифровых источниках информации. Возможности очень быстрой регистрации – здесь нужно оценить возможности государства и, скажу прямо, соображения безопасности.

И не менее важная тема, связанная с доверием, культурой благотворительности, собственно, я с этого и начал. Действительно, мы пришли уже к той ситуации, когда и государство, и некоммерческие организации, которые занимаются благотворительностью, должны создать полноценный симбиоз, для того чтобы достигать общих целей. Для этого нужны и средства массовой информации, и публикации в этих СМИ, и сайты использоваться должны, и упомянутая социальная реклама. Я рад, что мы движемся в позитивном направлении. Вы упомянули комиссии. Я не знаю, где они созданы, а где нет. Давайте проверим. Будем надеяться, что эти комиссии существуют не только на бумаге и что их деятельность не носит секретного характера. Разберёмся.

Дорогие друзья, у нас на уровне Правительства действует специальный совещательный орган – Совет по вопросам попечительства в социальной сфере. Им занималась Ольга Юрьевна Голодец, за что ей спасибо. Сейчас у неё другой круг обязанностей. Зато появилась Татьяна Алексеевна Голикова. Я хочу её вам в этом качестве отрекомендовать. Теперь этим советом будет заниматься Заместитель Председателя Правительства Татьяна Алексеевна Голикова. Татьяна Алексеевна, желаю Вам успехов в этой непростой работе.

Хочу всех присутствующих поблагодарить за участие в этой очень полезной конференции. Не могу ещё раз не сказать, что у нас общая цель, давайте к ней двигаться.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 8 июня 2018 > № 2636327 Дмитрий Медведев


Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 8 июня 2018 > № 2636319 Владимир Путин, Си Цзиньпин

Заявления для прессы по итогам российско-китайских переговоров.

Си Цзиньпин (как переведено): Уважаемый Президент Путин!

Дорогие друзья из прессы, друзья, дамы и господа, добрый день! Очень рад вместе с моим большим другом Президентом Путиным встретиться с вами.

Президент Путин в этот раз совершает первый государственный визит в новый президентский срок именно в Китай. Это полностью свидетельствует о большом внимании российской стороны к развитию китайско-российских отношений.

Сегодня во второй половине дня мы с Президентом Путиным провели первую в этом году встречу. Обменялись мнениями по укреплению и углублению китайско-российских отношений в новых условиях, продвижению многопланового сотрудничества, достигли важных договорённостей.

Мы подписали и обнародовали Совместное заявление Китайской Народной Республики и Российской Федерации. По линии министерств, ведомств и предприятий подписан целый ряд важных документов о сотрудничестве.

Можно сказать, что данный визит Президента Путина в Китай увенчался плодотворными результатами и придал мощный импульс развитию китайско-российских отношений.

Мы с Президентом Путиным едины в том, что китайско-российское всеобъемлющее партнёрство и стратегическое взаимодействие достаточно зрелое, стабильное и крепкое. Среди отношений мировых держав они отличаются своим высочайшим уровнем, богатейшим содержанием и важнейшим стратегическим значением.

Обе стороны бережно относятся к достижениям развития двусторонних отношений, подтверждая готовность и дальше в духе многовековой дружбы и стратегического взаимодействия укреплять решимость и предпринимать больше практических мер для расширения и углубления многопланового сотрудничества, чтобы китайско-российские отношения добились новых результатов в новую эпоху.

Китай имеет наибольшее количество населения в мире, и Россия является крупнейшей страной по территории. Мы как соседи обладаем огромным преимуществом и мощным внутренним стимулом для сотрудничества во всех областях.

Мы с радостью отмечаем, что при общих усилиях сотрудничество Китая и России сохраняет стремительную динамику, крепнут материальные основы двусторонних отношений, углубляется слияние интересов.

За первые четыре месяца этого года товарооборот наших стран составил 31,2 миллиарда долларов США, по сравнению с аналогичным периодом он увеличился на 27,3 процента. Китай остаётся крупнейшим торговым партнёром для России.

Заметно улучшается торговая структура наших стран. Успешно продвигаются крупные стратегические проекты в инвестиционной, энергетической, транспортной, инфраструктурной, авиационной и космической областях.

Появляются новые точки роста сотрудничества в сферах науки и технологий, сельского хозяйства и электронной коммерции. Мы сошлись в том, что в настоящее время поднимает голову торговый протекционизм. Существует немало факторов нестабильности и неопределённости для глобальной экономики.

Экономическая глобализация и региональная интеграция экономики остаются необратимой тенденцией. В этих условиях Китай и Россия активно развивают сопряжение строительства «Один пояс – один путь», добились весомых промежуточных результатов. Китай и ЕАЭС подписали соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве.

Компетентные ведомства двух стран подписали совместные заявления о завершении совместного технико-экономического обоснования-соглашения о Евразийском экономическом партнёрстве и меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству в сфере электронной коммерции.

Китай и Россия и страны нашего региона формируют новую архитектонику сотрудничества на основе совместного согласования, совместного строительства и совместного использования. Мы готовы поделиться с другими странами возможностями своего развития, придать толчок развитию национальной экономики наших стран, внести больший вклад в процветание нашего региона и всего мира в целом.

В настоящее время бурно развиваются наши гуманитарные контакты. В этом и следующем годах мы проводим Год китайско-российского межрегионального сотрудничества. Регионы наших стран активно используют эту возможность для наращивания связей и сотрудничества, взаимопонимания и дружбы. Теперь удобными стали взаимные поездки граждан Китая и России. Постоянно увеличивается количество людей наших стран, приезжающих друг к другу на учёбу или в туристические поездки.

В июне этого года в России пройдёт чемпионат мира по футболу, а в 2022 году в Пекине будет зимняя Олимпиада. Китай и Россия поддерживают друг друга в проведении этих международных спортивных торжеств, наращивая обмен и сотрудничество в спортивной области.

Китай и Россия, как постоянные члены Совета Безопасности ООН, являются ответственными державами в мире. Мы с Президентом Путиным договорились о том, что в условиях сложной и изменчивой международной обстановки Китай и Россия будут наращивать взаимную поддержку и содействие в международных делах, углублять стратегическое взаимодействие.

В связи с этим мы готовы вместе с международным сообществом твёрдо защищать миропорядок и международную систему, основой которых являются нормы и принципы Устава ООН. Будем продолжать выступать за многополярный мир и демократизацию международных отношений, поддерживать политическое урегулирование проблем горячих точек, продвигать формирование нового типа международных отношений на основе взаимного уважения, справедливости и взаимовыгоды, создавать сообщество единой судьбы человечества, прилагать неустанные усилия для построения чистого и прекрасного мира, где царит долгосрочный мир, всеобщая безопасность, совместное процветание, открытость и толерантность.

Знаю, что данный визит имеет интересную и насыщенную программу. Мы с Президентом Путиным вместе поедем в Тяньцзинь на культурные мероприятия и продолжим нашу беседу по вопросам, представляющим взаимный интерес. Послезавтра мы участвуем в саммите ШОС и вместе с лидерами других государств-членов обсудим будущее развитие нашей Организации и развитие шанхайского духа.

Дорогие друзья! Скоро мы проведём особое мероприятие – я буду вручать Президенту Путину первый орден Дружбы. Это высшая внешняя государственная награда Китайской Народной Республики. Президент Путин – наш большой друг, он пользуется уважением китайского народа, вносит блестящий вклад в развитие китайско-российских отношений, в укрепление дружбы между народами наших стран. Этой награды он полностью достоин. Приглашаю всех вас на церемонию вручения, которая начнётся сразу после этой встречи.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Уважаемый Председатель Си Цзиньпин! Дорогой друг! Уважаемые дамы и господа!

Российско-китайские переговоры прошли в конструктивной, деловой атмосфере. Обсуждён весь спектр актуальных вопросов, связанных с текущим состоянием и перспективами двусторонних отношений. Состоялся также предметный обмен мнениями по ключевым международным проблемам.

Достигнутые договорённости отражены в принятом нами с господином Си Цзиньпином Совместном заявлении, а также в целом ряде только что подписанных межведомственных соглашений.

Подчеркну, взаимодействие России и Китая носит стратегический характер и основано на принципах равноправия, добрососедства и доверия.

Ждём Председателя КНР в качестве главного гостя на Восточном экономическом форуме в сентябре во Владивостоке.

С отдачей работают межправительственные комиссии, внешнеполитические ведомства и отраслевые министерства. Налажены обмены по линии парламентов и общественности.

Развивается торгово-экономическое сотрудничество. По итогам прошлого года товарооборот между нашими странами составил 87 миллиардов долларов. При этом увеличились поставки продукции с высокой степенью переработки: машин, оборудования и транспортных средств.

В январе – марте объём российско-китайской торговли вырос ещё на 31 процент. И если нам удастся сохранить темпы роста, то к концу года мы сможем выйти на рекордные показатели, на уровень, о котором мы говорили в течение последних нескольких лет, – 100 миллиардов долларов.

Расширяется инвестиционное сотрудничество. По линии Межправкомиссии по инвестиционному сотрудничеству реализуются более 70 приоритетных проектов на сумму свыше 20 миллиардов долларов.

Ключевая сфера двустороннего взаимодействия – энергетика. Россия является крупнейшим экспортёром топлива на китайский рынок. В прошлом году поставлено более 50 миллионов тонн нефти. В январе – апреле этот объём увеличился ещё на 26 процентов. В соответствии с графиком идёт строительство газопровода по восточному маршруту.

Согласованы основные параметры поставок природного газа в КНР с Дальнего Востока России. Энергетические компании России и Китая совместно участвуют в проекте по добыче и сжижению природного газа «Ямал СПГ». С декабря прошлого года китайские потребители получают газ с этого месторождения.

В соответствии с подписанным только что пакетом договорённостей «Росатом» дополнительно построит два энергоблока Тяньваньской АЭС. Кроме того, согласовано строительство в КНР ещё одной атомной станции российского дизайна на новой площадке.

При содействии России в Китае будет возведён демонстрационный реактор на быстрых нейтронах. Передовые российские наработки будут задействованы в китайской лунной программе.

Подчеркну, такого формата взаимодействия у нас нет ни с одной другой страной. Речь идёт об очень чувствительных, уникальных разработках российских учёных и специалистов.

В ходе переговоров шла речь и о сотрудничестве в сфере высоких технологий, имею в виду авиастроение: дальнемагистральные самолёты, а также новый тяжёлый вертолёт.

В планах совместная реализация инфраструктурных проектов. Мы говорим о таких инициативах, как грузопассажирская дорога «Евразия», развитие транспортных коридоров «Приморье-1» и «Приморье-2».

Мы коснулись также вопросов совместного освоения потенциала Северного морского пути, Транссибирской и Байкало-Амурской магистралей.

С удовлетворением отметили продолжающееся расширение культурно-гуманитарного сотрудничества. В феврале в России и Китае стартовали Годы межрегиональных обменов.

Весной с гастролями в КНР побывали артисты Большого театра и Российского национального оркестра. Сейчас в музеях Московского Кремля впервые проходит выставка из собрания Шанхайского музея, посвящённая эпохе династии Мин.

Крепнут связи в области образования. Заработал первый российско-китайский университет в Шэньчжэне, созданный с участием МГУ и Пекинского политехнического университета.

Увеличиваются взаимные туристические потоки.

Обсуждение международной проблематики подтвердило, что подходы наших стран ко многим глобальным и региональным проблемам близки или совпадают.

Высоко оцениваем результаты китайского председательства в Шанхайской организации сотрудничества.

Говорили также о перспективах взаимодействия между Китаем и Евразийским экономическим союзом. Мы настроены на продолжение совместных усилий по углублению и гармонизации интеграционных процессов на евразийском пространстве. В частности, по сопряжению ЕАЭС и Экономического пояса Шёлкового пути и формированию в перспективе на этой основе Большого евразийского партнёрства.

Важным шагом на этом направлении стало подписание в мае в Астане Соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между странами – членами Евразийского экономического союза и КНР.

Обсуждалась ситуация на Корейском полуострове. Россия и Китай заинтересованы в том, чтобы на Корейском полуострове и в Северо-Восточной Азии в целом установились мир и стабильность.

Отрадно, что начавшийся межкорейский переговорный процесс идёт в логике российско-китайской «дорожной карты» корейского урегулирования. Недавние российско-северокорейские контакты подтверждают готовность Пхеньяна к конструктивной работе.

Была также затронута ситуация вокруг иранской ядерной программы.

Уважаемые дамы и господа! Программа визита продолжается. На вечер запланирован ещё ряд мероприятий. Председатель КНР только что об этом сказал, но уже сейчас хотел бы поблагодарить господина Си Цзиньпина и всех наших китайских коллег за радушный, тёплый приём.

Убеждён, достигнутые сегодня договорённости послужат дальнейшему укреплению российско-китайской дружбы, будут способствовать процветанию наших стран и народов.

Благодарю вас за внимание.

Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 8 июня 2018 > № 2636319 Владимир Путин, Си Цзиньпин


Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > kremlin.ru, 8 июня 2018 > № 2636313 Владимир Путин, Си Цзиньпин

Владимир Путин награждён орденом Дружбы КНР.

Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин вручил главе Российского государства орден Дружбы КНР. Президент России стал первым иностранным лидером, удостоенным этой высокой государственной награды Китая.

Орденом Дружбы КНР награждаются иностранные граждане, внёсшие особый вклад в государственное строительство и модернизацию Китая, развитие связей и сотрудничества Китайской Народной Республики с зарубежными странами, а также поддержание мира во всём мире.

* * *

Выступления на церемонии вручения Президенту России ордена Дружбы КНР

Си Цзиньпин (как переведено): Президент Путин, дорогие друзья!

Сегодня мы проводим здесь торжественную церемонию, чтобы вручить давнему и большому другу китайского народа – Президенту Российской Федерации Владимиру Путину – орден Дружбы Китайской Народной Республики.

Орден Дружбы – это высшая внешняя государственная награда Китая. Этим орденом награждаются иностранные друзья за поддержку строительства и модернизацию Китая, за их выдающийся вклад в продвижение обменов и сотрудничества Китая с зарубежными странами, в защиту мира во всём мире.

Вручение Президенту Путину этого ордена является вручением впервые после создания в Китае системы награждения за государственные заслуги.

Президент Путин, как лидер большой державы с мировым влиянием, является основателем нынешних китайско-российских отношений и всегда продвигает их развитие на высоком уровне. Начиная с 2000 года Президент Путин 19 раз приезжал в Китай с визитом или участием в международных мероприятиях. Среди глав государств мировых держав он больше всех посещал Китай, он самый знакомый и уважаемый в Китае. Президент Путин для меня самый хороший и близкий друг.

В 2001 году Президент Путин подписал от российской стороны Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Китаем и Россией, что заложило прочную правовую основу для многовековой дружбы наших стран. Благодаря его постоянному вниманию и личному содействию китайско-российские отношения выдержали испытания изменчивой международной обстановкой, укрепляется политическое и стратегическое взаимное доверие, достигаются существенные сдвиги в многоплановом сотрудничестве, углубляется дружба между нашими народами.

Развивающиеся на высоком уровне китайско-российские отношения приносят благо народам двух стран, стали достойным примером гармоничного сосуществования мировых держав и государств-соседей, послужили значимым вкладом в формирование нового типа международных отношений и создание сообщества единой судьбы человечества.

Находясь на новом старте, мы готовы с Президентом Путиным и дальше в духе добрососедства и дружбы, стратегического взаимодействия и взаимной выгоды продвигать китайско-российские отношения и открывать ещё более блестящие перспективы.

Этот весомый орден Дружбы не только свидетельствует о высоком уважении китайского народа к Президенту Путину, но и демонстрирует глубокую дружбу между великими народами Китая и России.

Пользуясь случаем, искренне желаем Президенту Путину новых успехов на высоком ответственном посту, желаем великому Китаю и великой России процветания и могущества, а народам наших стран – счастья и вечной дружбы.

Благодарю за внимание.

В.Путин: Уважаемый товарищ Си Цзиньпин! Дорогой друг! Уважаемые коллеги, дамы и господа! Друзья!

Для меня большая честь быть удостоенным почётной государственной награды Китая – ордена Дружбы.

Знаю, что орден учреждён совсем недавно и сегодня вручается впервые. Сердечно благодарю китайских друзей за такой особый знак внимания. Рассматриваю это как признание и оценку российских усилий по развитию всеобъемлющего стратегического партнёрства с Китаем.

Я и мои коллеги признательны Вам, уважаемый товарищ Председатель, за сегодняшнюю церемонию. Мы видим не только что делается, но и как это происходит.

Это тоже знак особого внимания и уважения, в основе которого, безусловно, лежат наши общенациональные взаимные интересы, интересы наших народов и, конечно, наши с Вами дружеские личные отношения.

Подчеркну, наша страна искренне дорожит добрососедством и дружбой с Китайской Народной Республикой. Мы гордимся общими достижениями в политике, экономике, науке, культуре. Ценим достигнутый высокий уровень взаимодействия на международной арене. И конечно, твёрдо уверены в успехе всех наших начинаний.

Хотел бы ещё раз поблагодарить за столь почётную награду. Рассчитываю на дальнейшую совместную работу по углублению российско-китайского стратегического взаимодействия во имя процветания и благополучия народов Российской Федерации и Китайской Народной Республики.

Благодарю вас.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > kremlin.ru, 8 июня 2018 > № 2636313 Владимир Путин, Си Цзиньпин


Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 8 июня 2018 > № 2636311 Владимир Путин, Си Цзиньпин

Начало переговоров с Председателем КНР Си Цзиньпином в расширенном составе.

Си Цзиньпин (как переведено): Уважаемый Президент Путин! Друзья!

Мне хотелось бы ещё раз горячо поприветствовать визит Президента Путина в Китай.

Сегодня наши страны успешно завершили важные пункты повестки дня развития каждой из стран. Для осуществления процветания и стабильности обеих стран, продвижения конструктивной основы, установленной углублённым развитием российско-китайских отношений, независимо от того, как будет меняться международная обстановка, Россия и Китай всегда твёрдо придерживались той точки зрения, что развитие двусторонних отношений является приоритетным направлением развития каждого из государств.

Каждая из сторон твёрдо поддерживает защиту другой стороной своих коренных интересов, углубляет торгово-экономические, инвестиционные, энергетические, гуманитарные и региональные аспекты сотрудничества. Стороны совместно активно участвуют в международных делах и установлении миропорядка. Для продвижения строительства международных отношений нового типа двусторонние отношения России и Китая станут надёжной опорой.

В настоящее время отношения всестороннего стратегического сотрудничества и партнёрства, вышедшие на новую историческую высоту, стоят перед новым важнейшим шансом дальнейшего развития. В наших странах сформированы новые правительства, успешно осуществляется механизм сотрудничества на уровне вице-премьеров.

Надеюсь, что стороны будут продолжать прекрасные традиции, полностью раскроют потенциал всех механизмов сотрудничества, продвинут сотрудничество во всех областях, будут постоянно добиваться новых результатов, укреплять материальную базу сотрудничества между нашими странами, добиваться того, чтобы российско-китайские отношения развивались на высоком уровне.

В.Путин: Уважаемый господин Председатель! Уважаемые китайские коллеги! Друзья!

Только что мы с Председателем Си Цзиньпином завершили весьма полезные переговоры в узком составе. Откровенно обменялись мнениями по наиболее важным вопросам российско-китайского стратегического сотрудничества и актуальным проблемам международной повестки дня.

С удовлетворением констатировали, что отношения России и Китая носят по-настоящему дружественный, добрососедский характер, поступательно развиваются в духе всеобъемлющего стратегического партнёрства.

Стабильно растёт товарооборот, увеличиваются инвестиции. Мы тесно работаем на международных площадках, координируем свои усилия в международных организациях, взаимодействуем на уровне министерств иностранных дел, военных ведомств, развиваем военно-техническое сотрудничество.

И хотел бы отметить наши совместные усилия в работе на региональных площадках, в том числе в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Отмечаем большую работу, которую проделали наши китайские друзья по развитию этой организации, по приданию ей поистине глобального характера, и всячески будем способствовать дальнейшему продвижению наших совместных усилий и наших совместных интересов по этому направлению.

Уверен, что саммит, который мы проведём завтра, будет успешным, и заранее хотим поблагодарить наших китайских друзей за проделанную работу.

Большое спасибо.

Китай. Россия. ШОС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 8 июня 2018 > № 2636311 Владимир Путин, Си Цзиньпин


Россия > Электроэнергетика > regnum.ru, 8 июня 2018 > № 2636055 Владислав Шаравин

«АРГУС-М», интервью с руководителем проекта Владиславом Шаравиным

О реакторе «Аргус-М» из первых рук

О том, что растворный реактор «Аргус» вполне способен осуществить настоящую техническую революцию в ядерной медицине, мы рассказывали достаточно подробно. Но проект и сам реактор были созданы и реализованы довольно давно, с той поры изменились требования МАГАТЭ по безопасности, новые возможности, новые материалы появились и у атомщиков. Росатом поручил модернизацию проекта и создание референтного блока специалистам, работающим в «самом сердце» нашего проекта, — институту, работающему в городе Саров, который когда-то назывался Арзамас-16. Для профессионалов ядерного оборонительного комплекса этот проект — новая веха, позволяющая реализовать их огромный опыт в гражданском проекте.

Всего через год «Аргус-М» должен быть готов к эксплуатации, работа над новым реактором — в самом разгаре. АТОМЭКСПО-2018 стал тем местом, где нам удалось встретиться с руководителем проекта Владиславом Шаравиным, который любезно согласился дать нам интервью, а мы предлагаем его вашему вниманию. Разумеется, чуть позже появится рассказ о том, что не вошло в интервью в силу его краткости.

Ядерная медицина, как и любая другая, начинается с диагностирования, при этом более 80% диагностики производится при помощи технеция-99, который, в свою очередь, является продуктом распада молибдена-99. В настоящее время молибден-99 нарабатывают на нескольких исследовательских реакторах в Европе и в Канаде, стоимость каждого из них — сотни миллионов долларов, а срок эксплуатации заканчивается в ближайшие годы.

В арсенале Росатома есть небольшое чудо атомной техники — растворный реактор «Аргус». Те, кто видит «Аргус» впервые, часто впадают в состояние легкого ступора — его размеры составляют всего 1,5×1,5×1,3 метра, а его стоимость всего 35 млн долларов. Технология «Аргуса» уникальна, покупка таких реакторов финансово возможна даже для развивающихся стран, их массовое внедрение может стать настоящей технической революцией в мировой ядерной медицине. «Аргус» был создан в 1998 году, и для того, чтобы он соответствовал современным реалиям, Росатом поручил создание проекта и референтного блока реактора «Аргус-М» ВНИИЭФ, Всероссийскому НИИ экспериментальной физики. Под этой аббревиатурой «прячется» город Саров, он же — Арзамас-16 или попросту «лаборатория Харитона», тот самый город, в котором были созданы все наши атомные и ядерные бомбы и боеголовки.

Проект «Аргус-М» — это действительно новая страница для этого удивительного города. Реактор имеет потенциальную возможность стать одним из самых массовых в мировом атомном проекте — спрос есть уже сейчас, когда до сдачи его в эксплуатацию остается чуть больше года. Массовое производство совершенно мирного, но чрезвычайно высокотехнологичного, уникального реактора — это новый вызов для Сарова. Сегодня у нас появилась очень приятная возможность обсудить, как идет реализация проекта «Аргус-М», насколько далеко удалось продвинуться, с одним из его руководителей — Владиславом Шаравиным.

ИА REGNUM : Борис Марцинкевич, главный редактор Геоэнергетика.ru: Добрый день! Сегодня на АТОМЭКСПО-2018 нам удалось встретиться с Владиславом Шаравиным, руководителем проекта реактора «Аргус-М». Реактор, который можно назвать «медицинским», исследовательским, учебным, можно использовать по отношению к нему множество других слов, поскольку он имеет множество самых разных способов применения. О том, как складывается судьба «Аргус-М», мы узнаем у того, кто им занимается, кто приводит проект в новое состояние — модернизированное, именно поэтому проект и называется «Аргус-М».

Владислав Шаравин, руководитель проекта «Аргус-М»: Добрый день! «Аргус-М» создается на площадке РФЯЦ ВНИИЭФ (Российский Федеральный Ядерный Центр Всероссийский НИИ Экспериментальной Физики), в городе Сарове. Этот реактор уже совсем не тот, что был раньше, изначально. За последнее время он стал более современным, более экологичным. Мы успешно провели на нем все необходимые экспертизы, как государственные, так и экологические, и в мае получили решение правительства о создании и размещении его на территории города Сарова. Проект интересный, проект связан с приобретением нами новых компетенций, с выводом нового продукта на международный уровень, что важно не только для нашего предприятия, но и для всей России в целом. Технология, которая применяется в реакторе, усовершенствована, она на порядок превосходит изначальную в том, что касается радиоактивных отходов, образующихся в процессе его работы. Эксплуатация реактора стала у нас проще, люди, которые будут его эксплуатировать, будут обучаться непосредственно на реакторе нашими специалистами.

ИА REGNUM : Несколько слов о том, что появилось нового. Понятно, что объем «Аргус-М» стал больше на 22 литра — насколько я в курсе, то есть теперь на целых два ведра раствора в него можно больше заливать?

Нет, не точно. Изначально объем был 27 литров, теперь мы его довели до 32 литров.

ИА REGNUM : То есть он просто гигантский теперь…

Чуть-чуть подрос, чуть-чуть он увеличился. Здесь, на АТОМЭКСПО, реактор у нас представлен в виде макета, причем в масштабе один к одному. Он очень небольшой, но позволяет использовать на нем множество функций. Это и непосредственно получение медицинского молибдена-99, и проведение исследований в разных областях и для разных направлений, обучение на нем студентов и специалистов, эксплуатирующих реакторы подобного типа. Все это, я думаю, дает «Аргусу-М» огромный «плюс».

ИА REGNUM : Ну, из прочих плюсов, я так понимаю, и то, что на нем теперь можно нарабатывать не только молибден-99, на нем можно нарабатывать какие-то еще изотопы, и опять же медицинские?

Да, сейчас мы делаем основной упор на молибден-99, но в будущем на нем можно будет получать и другие изотопы, которые можно использовать в ядерной медицине. Это и различные изотопы йода, и изотоп стронция — изотопы, которые или уже используются в ядерной медицине, или такие, которые в ближайшее время могут найти свое применение в ней. Но наша основная задача — обеспечить именно производства молибдена-99.

ИА REGNUM : Понятно, что молибден-99 будет для «Аргуса-М» основным, но эти дополнительные изотопы позволяют уменьшить количество радиоактивных отходов, эти дополнительные продукты могут значительно улучшить экономику всего проекта?

Да, получится, что те радиоактивные отходы, которые у нас сейчас есть, перестанут быть отходами, пойдут на благо науки и медицины, тем самым мы делаем «Аргус-М» и экологически более привлекательным.

ИА REGNUM : … и более экономически привлекательным, потому что, когда с одной установки удается получать сразу несколько продуктов — это позволяет зарабатывать совсем другие деньги. Насколько я понимаю, головной, референтный блок появится у вас в Сарове вместе со всем, что необходимо «Аргусу-М» дополнительно — горячими лабораториями и прочим, прочим, прочим. Сам реактор, конечно, маленький, а сколько места займет весь комплекс оборудования, необходимый для его функционирования?

Да, первый, референтный образец реактора появится именно у нас в Сарове. Комплекс будет состоять из двух блоков. Первый из них — реакторная часть, в которой будет непосредственно располагаться сам реактор, вторая — это радиохимическая лаборатория, в которой будет происходить дальнейшая очистка молибдена-99 и его упаковка для отправки непосредственно потребителям. Реакторный блок по сравнению с блоками традиционных энергетических и исследовательских реакторов небольшой, он занимает всего порядка 400−500 квадратных метров.

ИА REGNUM : То есть сам реактор, бетонная защита…

Да, конечно, а еще биологическая защита плюс те системы, которые необходимы для функционирования реактора. Это система охлаждения, система газовой очистки, система аварийного слива топлива и его штатного залива, хранилище топлива и плюс место для размещения транспортно-упаковочного контейнера для отработанного ядерного топлива. Радиохимическая лаборатория оснащена горячими камерами полного жизненного цикла. В них происходит окончательная, тонкая очистка молибдена-99, здесь же находится лаборатория анализа проб с реактора, лаборатория определения качества конечного продукта, лаборатория проверки качества топлива — чтобы можно было все проведение всех анализов сконцентрировать в одном месте, контролируя выполнение программы качества.

ИА REGNUM : То есть получается, что вокруг маленького, небольшого, скромного реактора разрастается сначала первая часть комплекса, в которой происходит работа «Аргуса-М», потом «растет» вторая, в которой идут очистка и анализы, и постепенно все это превращается в достаточно большой серьезный комплекс?

Да, это будет действительно серьезный комплекс, на котором у нас будут работать от 27 до 32 человек для его обслуживания в круглосуточном режиме, который предусмотрен проектом. Пятидневный цикл работы реактора по наработке молибдена-99, затем следует остановка и работа в лаборатории по непосредственной очистке молибдена. Таким образом, весь цикл от начала работы реактора до получения первого молибдена будет занимать шесть дней.

ИА REGNUM : Но у вас не только время на производство ограничено, у вас лимитировано и время логистики, поставки молибдена-99 заказчикам, поскольку срок его жизни составляет шесть суток — если он, конечно, не находится в «термосе»?

Период полураспада молибдена-99 — 66 часов, схема логистики у нас отработана, она выполняется компанией «Русатом Хэлскеа» — это зона их полной ответственности. Схема эта в рамках проекта отработана полностью, тут мы никаких проблем не видим.

ИА REGNUM : Получается, что ваш институт делает продукт, убеждается, что он в полном порядке, и далее уже в работу включается «Русатом Хэлскеа»?

Да, именно эта компания непосредственно заправляет молибден-99 в генераторы технеция-99 и будет направлять его в медицинские центры уже по их планам.

ИА REGNUM : По их планам, по их контрактам, понятно. Я так понимаю, что «Русатом Хэлскеа» ждет ваш референтный образец, чтобы можно было не только заниматься логистикой молибдена, но и тиражированием вами же изготовляемых реакторов «Аргус-М» в разных других местах?

Да, но, кроме этой компании, у нас есть и наша управляющая компания — «Растворные ядерные реакторы», которая в настоящее время и ведет непосредственную работу с зарубежными компаниями для создания, тиражирования «Аргус-М» в других странах. В частности, недавно было подписано межправительственно соглашение с Таджикистаном.

ИА REGNUM : Да, там очень уверенно пошли…

Соглашение нужно для того, чтобы предложить им установку для научных целей и для медицины, чтобы они могли проводить исследования в своих научных целях и для получения молибдена-99 для ядерной медицины, которую они, я думаю, будут у себя развивать — ведь это медицина будущего.

ИА REGNUM : Это перспективно, и это не требует слишком уж серьезных инвестиций — почему бы и не попробовать. А в у них в Таджикистане будет один реактор или два реактора?

Сейчас там идет работа непосредственно на площадке, и потенциальные заказчики в ближайшее время определятся, что им больше подойдет. Есть ряд наших предложений, которые они могут рассмотреть и принять экономически более выгодный и тот, который по срокам их устраивает. Мы им готовы поставить и один реактор, и два — столько, сколько им необходимо для решения их задач, у нас необходимый им вариант всегда найдется.

ИА REGNUM : Но они, наверное, несмотря на все соглашения и успешность переговоров, не будут торопиться, пока не увидят, как «Аргус-М» работает у вас? Многие этого ждут.

Да, конечно, первым делом мы должны представить референтный образец, показать его работоспособность. Но уже сейчас все заинтересованы, с интересом смотрят на то, как развивается этот проект. Так что будем ждать его создания, запуска и сдачи в эксплуатацию, чтобы продвигаться дальше.

ИА REGNUM : Кроме Таджикистана, где-то еще переговоры начались уже или это еще коммерческая тайна?

Да, пока это коммерческая тайна, но могу сказать, что есть ряд стран, которые тоже заинтересованы в проекте, — порядка 5−7 стран, которые хотели бы, чтобы мы и для них тоже рассмотрели вопрос возможности тиражирования «Аргуса-М». В каком качестве он им нужен — как медицинский или научный — и ведутся переговоры. Но информация об этом появится чуть позже.

ИА REGNUM : Ну, понятно — по мере того, как эта информация будет становиться «твердой». Скажите, вот изначально одним из предназначений «Аргуса» была работа с геологами — с их пробами, кернами и так далее. Это направление сохранится или сейчас не до него, важнее медицина?

Это направление сохранится, поскольку конструктив реактора позволяет проводить эти анализы, это не будет мешать работе по наработке и извлечению молибдена-99. Все эти возможности предусмотрены в конструктиве реактора, и после проведения модернизации никаких проблем в проведении таких анализов не будет.

ИА REGNUM : Я так понимаю, что с учетом тех компетенций, которые есть у вашего института, сейчас с геологами будет даже проще, так как вы можете предоставить такое программное обеспечение, которое в те годы, когда создавался первый «Аргус», никому и не снилось. Наверняка ведь у вас есть такие возможности, чтобы те анализы, которые необходимы геологам, были точнее, объемнее?

Да, все это есть на нашем предприятии, все это мы можем обеспечить полными комплектами и расчетными программами и прочими, которые необходимы по их направлениям деятельности.

ИА REGNUM : Значит, получается, что вы предоставляете услуги именно комплексные. Вы поставляете сам реактор, вы поставляете все, что необходимо для медицинской части, вы можете предоставить программное обеспечение, которое дает возможность работать геологам. Проект «Аргус-М» становится некой универсальной вещью и хороша она тем, что делается «одними руками», одним центром?

Да-да, и под каждого нашего непосредственного клиента мы можем предоставить тот продукт, который ему нужен, а не только наш единственный образец. В этом проекте у нас рассмотрен такой вариант полного жизненного цикла. Мы создаем реактор, мы его монтируем, мы обучаем персонал для работы с ним. Для тех стран, где эксплуатирующих организаций такого типа реакторов нет, мы обучаем специалистов, помогаем создавать такую организацию, которая в дальнейшем будет сама компетентна обучать сотрудников для такого вида комплексов. В дальнейшем мы реализуем и утилизацию отработанного ядерного топлива по окончании срока эксплуатации, срока службы. Срок работы реактора на одной заправке — 10 лет, по истечении которых отработанное топливо забирается, заливается новый раствор. Общий срок службы «Аргуса-М» — 30 лет.

ИА REGNUM : С учетом того, что на такой продукт пойдут новые страны, которые не являются участниками «атомного клуба», у которых вообще нет ничего «атомного», тогда вам, наверное, «в комплект» нужны специалисты еще и юридические — ведь придется и законодательство помогать выстраивать?

Эту часть работы взял на себя непосредственно Росатом, его структурные подразделения, которые работаю по направлению создания законодательств для больших реакторных блоков. Ведь подход одинаковый, единый, так что нет необходимости что-то выдумывать — в этом плане государственная корпорация нас поддерживает и готова помочь.

ИА REGNUM : То есть Росатом поможет вам с юридической частью, а все технические решения вы выполняете благополучно своими руками, своими головами, вашими разработками, а заказчик получает полностью готовый продукт. Каким-то образом вот эта ваша работы и перспективы проекта «Аргус-М» будут связаны с деятельностью медицинского подразделения Росатома — «Русатом Хэлскеа»?

Если говорить о зарубежных направлениях, то именно «Русатом Хэлскеа» будет работать с нами или мы с ними — это уж как посмотреть, чей вклад будет больше в этом симбиозе.

ИА REGNUM : И еще в нашем разговоре мелькнуло слово «ТУК», транспортно-упаковочный контейнер. То есть отходы топлива, отработавшая заправка «Аргуса-М» — она должна быть аккуратно доставлена… К вам или в Озерск?

В зависимости от …

ИА REGNUM : В Россию.

Да, именно так, а дальше уже будем смотреть. Чтобы сделать полный комплект оборудования для такого проекта, нужно создать еще и ТУК для отработанного ядерного топлива, которые будут создаваться также на базе нашего института и будут входить в полный комплект оборудования. Такой разработкой мы снизим стоимость проекта.

ИА REGNUM : И комплект действительно станет полным: ни о чем не беспокойтесь, все привезем, все увезем.

Да, потому, что когда непонятно, где контейнер брать, сможет его кто-то поставить или нет, а тут мы поставляем ТУК в полном комплекте оборудования под тот объем топлива, который нам заранее точно известен.

ИА REGNUM : То есть не надо никому ничего объяснять, искать сторонних исполнителей-изготовителей?

Да, получается полный жизненный цикл, от создания до утилизации.

ИА REGNUM : … одного маленького «Аргуса-М», который, оказывается, может решить такое большое количество проблем.

Спасибо, надеюсь, что мы встречаемся с вами не в последний раз.

 Борис Марцинкевич

Россия > Электроэнергетика > regnum.ru, 8 июня 2018 > № 2636055 Владислав Шаравин


Россия. Украина. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634786 Винсент Делла Сала

По-европейски: федеративные модели для Украины

Винсент Делла Сала – Доцент политологии факультета социологии и Школы международных исследований университета Тренто, Италия.

Резюме Легких путей к урегулированию конфликтов в глубоко разделенных обществах не бывает. Соглашения о разделении полномочий не способны творить чудеса, искоренять вражду или корыстные вожделения. Но они открывают путь к самоуправлению и решению общих проблем.

В июне 2016 г. на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге премьер-министр Италии Маттео Ренци заявил, что выходом из тупика для Украины может стать урегулирование по типу Альто-Адидже (итал. Trentino-Alto Adige/Südtirol, нем. Trentino-Südtirol – автономная область на севере Италии. С 1972 г. основные административные функции переданы двум автономным провинциям, составляющим область – Больцано и Тренто. – Ред.). Не исключено, что итальянское правительство предложило модель Альто-Адидже лишь с тем, чтобы показать степень своего влияния в европейской геополитике. Однако сама идея положить в основу урегулирования конфликта на Украине и разногласий между ЕС и Россией некую договоренность о разделении полномочий может оказаться полезной. При более внимательном рассмотрении выясняется, что территориальные конфликты или, во всяком случае, возможности для их возникновения есть во многих частях Европы, а европейские государства изыскивают способы организации политической власти, которая могла бы удовлетворить разнонаправленные требования различных социальных групп.

Соответствующий опыт европейских стран, в том числе модель Альто-Адидже, может подсказать, как согласовать разные и, казалось бы, противоположные требования на Украине. Но это не означает, что мы имеем универсальную модель, применимую при любых обстоятельствах.

Разделение полномочий и консоционализм

Исходное положение состоит в том, что соглашения о разделе полномочий (СРП) отвергают некоторые основные принципы либеральной демократии либо допускают отклонения. Наиболее важное из них предусматривает, что большинство или даже относительное большинство голосов на выборах обеспечивает исполнительной власти мандат на определенный период времени. В рамках СРП может не соблюдаться приоритет прав личности над правами коллектива.

Фактически в условиях СРП признается, что обеспечение равных прав для всех и простое большинство голосов на выборах не только не гарантируют сохранение прав той или иной группы, но и подвергают ее определенному давлению. Например, канадская провинция Квебек использует дарованную ей Конституцией юрисдикцию в сфере языка и образования для обеспечения французскому языку статуса государственного в пределах своей территории. Все новоприбывшие обязаны отправлять детей во франкоязычные школы: таким путем создается гарантия того, что демографические изменения со временем не приведут к вытеснению доминантного языка и превращению его в язык меньшинства. Там, где главенствуют либерально-демократические принципы, подобного рода положение о языке рассматривалось бы как нарушение основных прав человека, таких как право на выбор языка обучения и трудоустройства. Но в глазах квебекских руководителей оно было единственной гарантией сохранения незначительным франкоговорящим большинством, затерянным на просторах англоязычной Северной Америки, своей культуры и идентичности.

Признание положения о групповых правах и их защите, его включение в принципы политического урегулирования открывает возможности для гармонизации прав и интересов различных групп и индивидуальных прав. Изучив ситуацию в ряде стран (от Ливана до Бельгии), американский политолог голландского происхождения Аренд Лейпхарт разработал популярную модель, помогающую понять принципы СРП. Для обозначения последних и проведения различий между СРП и так называемыми мажоритарными системами он использует термин «консоционализм». В мажоритарных системах политическая власть сосредоточена в центральных институтах, в частности на уровне исполнительной власти, что позволяет большинству осуществлять контроль над политикой и принятием решений. «Консоционализм» предусматривает систему сдержек и противовесов, ограничивающих возможности большинства контролировать политические институты и принятие решений, например относительно передачи территориальных полномочий, фрагментации исполнительной власти и гарантированного представительства наиболее значимых социальных групп.

В Европе соглашения о разделении полномочий действуют давно: швейцарский федерализм, автономные области Испании и федеральное устройство Бельгии. Федерализм особо пригоден для разработки различных вариантов урегулирования споров, так как в его основе – постулат о возможности управлять совместно при одновременном разделе полномочий. Такая «федеральная воля», по словам Уильяма Райкера, порождается интересами и расчетами политических акторов, полагающих, что многие проблемы, имеющие отношение к общественным благам, можно решить в рамках широких соглашений, тогда как другие – путем передачи полномочий на места или на законодательном уровне. Это удобный механизм для разрешения вопросов, связанных с культурным разнообразием и урегулированием споров в отношении экономических ресурсов. Важнейшим элементом СРП, федерализма и решений о передаче власти на места является обязательство править совместно при одновременном разделении полномочий. Успех или неуспех определяется не столько институциональной или конституционной архитектурой, сколько политическим выбором и ресурсами, которые политики способны мобилизовать.

Разделение полномочий в Европе

Пятая Французская республика почти уникальна в том отношении, что провозглашает себя «единой и неделимой». Большинство европейских стран, в том числе Соединенное Королевство, выработали асимметричные схемы властных отношений – как с территориями, так и с общественными и культурными группировками.

Альто-Адидже/Южный Тироль – гаранты разделения полномочий. Сложность взаимоотношений с немецкоязычным районом Италии отражена в его названии. Итальянское население называет его Альто-Адидже, тогда как у немецкоязычных граждан по-прежнему в ходу его историческое наименование – Южный Тироль, под которым он был известен, когда находился в составе Австро-Венгерской империи Габсбургов. Хотя объединение большинства итальянских земель было завершено к 1870 г., вопрос об австрийской оккупации территории к югу от перевала Бреннер оставался открытым вплоть до конца Первой мировой войны.

В рамках послевоенного урегулирования вопрос о том, что делать с немецкоязычным культурным сообществом, неожиданно оказавшимся в составе итальянского государства, не был решен. Не смогли справиться с этой проблемой в межвоенный период и итальянские фашисты с их безрассудной мечтой об «итальянизации» всей страны, породившей продолжительную напряженность и лишь затруднившей последующие попытки выработки линии поведения в отношении лингвокультурного меньшинства, тесно связанного с соседним государством, в этнически однородной Италии.

Итальянские и австрийские политические лидеры осознавали сложность задачи. Еще в 1946 г. премьер-министр Италии Алкиде Де Гаспери и министр иностранных дел Австрии Карл Грубер пришли к соглашению о том, что район останется в составе Италии, но получит степень автономии, обеспечивающую права местного немецкоязычного большинства. Первый шаг сделан авторами Конституции Италии 1948 г., согласно которой этот район стал одним из пяти регионов с особым статусом. Немецкому языку (и языкам других этнических меньшинств) была гарантирована защита. Однако юридические гарантии сохранения языка и конкретные инструменты для осуществления самоуправления в условиях официально унитарного государства появились только с принятием в 1972 г. «Особого статута об автономии» (в который впоследствии вносились поправки). Провинции Больцано, как и Трентино, составляющей вторую часть региона, переданы исполнительные, законодательные и фискальные полномочия, что позволяет их руководству принимать важнейшие политические решения по большинству вопросов общественной жизни (за исключением внешней политики и безопасности). Статус территориальной автономии означает, что регион поддерживает с центральным правительством отношения иного рода, нежели остальные области Италии.

Важно обратить внимание на отношения Италии с Австрией и роль последней в урегулировании продолжительного конфликта. В послевоенный период итальянские и австрийские политические лидеры и официальные лица вели переговоры по всем вопросам, связанным с заключением СРП, для урегулирования конфликта и ослабления напряженности между языковыми сообществами. Австрия отказалась от притязаний на эту территорию, но настаивала на заключении международного соглашения, позволяющего защитить местную немецкоязычную общину. Тот факт, что оба государства являются членами ЕС, используют единую валюту и имеют между собой открытую границу, позволил возродить в трансграничном еврорегионе многие из прежних экономических, социальных и даже политических связей исторического региона Южный Тироль. Единение государств-гарантов и открытость границ означает, что конституционные гарантии защиты меньшинств и особые права автономии находят конкретное выражение в политической и экономической жизни.

Бельгия: институциональный федерализм, политический застой. В Бельгии дела обстоят иначе, нежели в двух других случаях, которые мы здесь рассматриваем, ибо там отсутствует меньшинство, имеющее тесные связи с соседним государством. Во многих отношениях политическое развитие Бельгии определялось стремлением двух ее крупнейших языковых общин – французов в Валлонии и фламандцев во Фландрии – отстоять свою независимость, соответственно, от соседней Франции и Нидерландов. Образованное по итогам наполеоновских войн, бельгийское государство не было единым. Размежевание поначалу было обусловлено глубоко укоренившимися различиями не столько языкового, сколько идеологического и культурного характера. На политической и социальной сцене действовали соперничающие либеральные, социалистические и католические группировки. Борьба проходила под руководством политических партий, управлявших частями разделенного общества и их взаимоотношениями через посредство многочисленных механизмов: от профсоюзов – до групп взаимопомощи. Распределение полномочий осуществлялось не через территориальную децентрализацию, а путем соглашения между элитами, обеспечившего защиту интересов всех трех сегментов общества в центральных учреждениях и при принятии политических решений.

Этот этап политического развития Бельгии примечателен тем, что языковые различия не были определяющими. Политические партии (например, социалисты) представляли собой структуры, объединявшие тех, кто был разделен в обществе. Лингво-территориальный вопрос начал выходить на передний план в 60-е гг. прошлого века отчасти потому, что политические партии уже не могли руководить своими сегментами общества, члены которых во все большей степени чувствовали себя обделенными. Разногласия между фламандской и франкоязычной общинами (в Бельгии есть еще и немецкоязычное меньшинство) вышли на поверхность. Решение искали в территориальной децентрализации: различные районы страны получили самоуправление, а языковые «сообщества» обрели определенный объем полномочий. По Конституции бельгийское федеральное государство состоит из трех общин (французской, фламандской и немецкой) и трех регионов, которые не обязательно совпадают с ареалами проживания языковых сообществ. Федеральные институты устроены так, чтобы гарантировать невозможность преобладания какой-то одной группы. На этот случай имеется механизм, обеспечивающий представительство фламандских и валлонских партий в органах исполнительной власти.

В итоге образовалась сложная федеральная структура с широким распределением полномочий между территориальными единицами и языковыми сообществами и ограниченным мандатом федерального государства. Общины уполномочены решать вопросы в сфере культуры, включая язык и образование, а также социального обеспечения и здравоохранения. Региональная юрисдикция распространяется на традиционные проблемы территорий, включая экономическое развитие, транспорт, сельское хозяйство и даже охрану окружающей среды. Несмотря на отсутствие привязки к определенной территории, общины имеют законодательные органы, формирующиеся путем выборов, которые проводятся среди контингентов избирателей по языковому принципу. В бельгийском варианте СРП отражена попытка распределить политическую власть по территориальным и общественным единицам, но так, чтобы глубоко разделенное общество оставалось в рамках общего федерального государства. Бельгийское государство, которое часто называют «искусственным», продолжает оставаться суверенным и как таковое служит примером СРП, выходящим за рамки только территориальных единиц.

Впрочем, центробежный характер политической власти предопределил периоды политической стагнации (на национальном уровне стали возникать затяжные кризисы), затрудняющие процесс выработки решений. В качестве примера можно привести недавний шквал критики по поводу внутренней безопасности (после терактов в Брюсселе). Неудивительно и то, что в федеральном бюджете Бельгии высок уровень государственной задолженности (соотношение между суммой долга и ВВП превышает 100%), так как сложный процесс выработки решений и необходимость находить компромиссы приводят к росту государственных расходов.

Разъединенное Соединенное Королевство. Великобританию часто представляют в качестве образца политической стабильности и хранителя демократических ценностей. Государство, в том виде как мы его знаем сейчас, сформировалось к 1707 г. вследствие долгой оккупации Англией Ирландии и фактической аннексии Уэльса и Шотландии. Под одной политической властью объединились по меньшей мере четыре разных политических образования. Королевство оставалось относительно единым до начала ХХ века, но в 1922 г. после провозглашения Ирландией независимости в южной части острова образовалась Ирландская Республика, а на севере – «юнионистская» Северная Ирландия, оставшаяся частью Соединенного Королевства. Не так давно с требованием о реформе системы политической власти и территориальных отношений выступили шотландские и, в меньшей степени, уэльские националисты.

Нас интересует то, как формально унитарное государство и образец мажоритарной институциональной архитектуры, избирательная система которого направлена на создание парламентского большинства и сильной исполнительной власти, развивает асимметричные отношения с различными частями своей территории.

Большую часть времени с начала 70-х до 90-х гг. прошлого века на Британских островах разворачивался кровавый конфликт, так как волнения в Северной Ирландии зачастую приводили к всплескам насилия на территории Англии. Главная проблема состояла в том, какую линию поведения выбрать в отношении расколотого населения, которое желало присоединиться к двум разным суверенным государствам. В Северной Ирландии многие республиканцы продолжали питать надежду, что в один прекрасный день Ирландская Республика распространит свой суверенитет на все пространство острова, тогда как сокращавшееся юнионистское население полагало, что может выжить только в составе Соединенного Королевства.

Решение, известное как Соглашение Страстной пятницы, было сформулировано в 1998 г. после переговоров между представителями британского и ирландского правительств и политических партий при посредничестве США. Ирландия официально отказалась от притязаний на шесть северных графств, которые остались в составе Соединенного Королевства, а британское государство передало законодательные и исполнительные полномочия властям в Белфасте. Было создано региональное собрание, наделенное законодательными полномочиями, и исполнительный аппарат, включающий представителей обеих политических общин. Предприняты шаги по созданию трансграничных структур, которые должны заниматься вопросами, представляющими взаимный интерес для обеих ирландских территорий, и открыть границу между двумя государствами.

Разрешение североирландской проблемы не замедлило процесс дальнейшей территориальной децентрализации власти. Националисты в Уэльсе и особенно в Шотландии все громче требовали расширения исполнительных и законодательных полномочий своих государств. В 1997 г. к власти пришло правительство Тони Блэра, который был твердо намерен провести такую реформу. В 1999 г. после ряда референдумов приступил к работе Шотландский парламент и Национальное собрание Уэльса. Передача полномочий на места означает, что руководство важнейшими сферами жизни общества, такими как здравоохранение, образование, социальное обеспечение и судопроизводство, в соответствии с местными законами теперь осуществляется на местном уровне и может принимать различные формы в разных частях Соединенного Королевства. Последствия передачи полномочий на места интересны тем, что теперь Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия обладают собственными региональными собраниями и полномочиями, одновременно оставаясь в составе национальных институтов, тогда как Англия, самая большая из четырех частей Соединенного Королевства, таковых не имеет.

Но передача полномочий не успокоила националистов, особенно в Шотландии, которые продолжают выдвигать новые требования и заявлять о новых претензиях. В 2014 г. состоялся референдум об отделении Шотландии от Соединенного Королевства. Противники отделения победили с незначительным перевесом после того, как шотландцам было обещано дальнейшее расширение местных полномочий. Нынешняя ситуация чревата новыми проблемами, так как на референдуме Шотландия единодушно проголосовала против выхода из Евросоюза. Главы исполнительной и законодательной власти Шотландии заявили, что выход Великобритании из ЕС может стать основанием для проведения нового референдума. Это демонстрирует еще одну проблему: регионы с расширенными полномочиями могут иметь иные политические предпочтения в том, что касается участия в региональных и международных организациях и соглашениях.

Выводы

Исследование вопроса, касающегося СРП и передачи власти на места в странах Европы, позволяет извлечь как минимум три полезных для Украины урока. Во-первых, использованию СРП для урегулирования конфликтов могут способствовать внешние акторы, но удачный исход обеспечен, только если вовлеченные в конфликт стороны видят в СРП средство защиты и продвижения своих интересов. Более того, необходимо, чтобы внешние игроки вели переговоры добросовестно, стремясь действительно урегулировать конфликт между глубоко враждебными друг другу частями общества, а не преследовать узкие политические цели. Внешние акторы должны признать, что урегулирование конфликта в их обоюдных долгосрочных интересах. Также не будет лишним, если внешние игроки предпримут попытку укрепить собственные двусторонние связи, как это сделали Италия и Австрия, а позднее Ирландия и Соединенное Королевство.

Во-вторых, СРП подразумевает применение сложных и зачастую обременительных процедур, в рамках которых приоритет отдается достижению политического урегулирования, а не эффективности самого процесса принятия решений. Зачастую сделать поиск компромиссов более гладким помогает государственное финансирование. Но это не довод против распределения власти: просто внешние акторы должны осознать, что урегулирование конфликтов отличается от других видов политической деятельности. В случае Украины с ее серьезным финансовым кризисом таким внешним игрокам, как МВФ и Европейский союз, возможно, имеет смысл сбалансировать экономические приоритеты и необходимость найти политическое решение. Наконец, как мы видели на примере Шотландии и ЕС, становится все труднее навязывать единообразные международные или региональные соглашения территориям, пользующимся расширенными полномочиями. Эксперты по урегулированию конфликтов должны признать, что внешние интересы различных территориальных единиц и социальных групп разнятся. Важно, чтобы все акторы, как местные, так и международные, стремились к наибольшей открытости и гибкости.

Легких путей к урегулированию конфликтов в глубоко разделенных обществах не бывает. Соглашения о разделении полномочий не способны творить чудеса, примирять конкурирующие интересы, искоренять вражду или корыстные вожделения. Но они открывают путь к самоуправлению и решению общих политических проблем. Для успеха необходимо найти баланс как между местными интересами, так и между внешними акторами, которые видят в урегулировании конфликтов возможность достижения общих целей – обеспечения мира, процветания и безопасности.

Данный материал вышел в серии записок Валдайского клуба, публикуемых еженедельно в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба «Валдай». С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/.

Россия. Украина. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634786 Винсент Делла Сала


Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634785 Иван Крастев

«Самое трудное – переходить от символической политики к реальной»

Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий в Софии, постоянный научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене и автор статей для многих периодических изданий

Резюме Децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти, говорит Иван Крастев.

Иван Крастев – руководитель Центра либеральных стратегий в Софии и ведущий научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене, один из наиболее проницательных комментаторов социально-политических процессов Европы. Он распознает многие из них задолго до того, как они становятся очевидны.

– Герой популярного украинского сериала «Слуга народа» – простой учитель истории Василий Голобородько, в одночасье ставший президентом Украины, – по сюжету добивается значительных успехов. В частности, Украина достаточно скоро получает вожделенный «безвиз» с Евросоюзом. На следующее утро герой обнаруживает, что страна обезлюдела – все украинцы уехали в Европу. К счастью, это оказывается только сном, вернее, ночным кошмаром молодого президента. Может ли такой апокалиптический сценарий «европейской интеграции» и в самом деле грозить Украине?

– Страх перед тем, что все уедут и некому будет даже свет погасить, – не только украинский и не только кошмар. Это было лучшее, что случилось со всей Восточной и Западной Европой после 1989 г., но также и то, чего мы больше всего боимся теперь. Давайте обратимся к природе сильнейшего отторжения, даже враждебности к иммигрантам, которое продемонстрировали все без исключения страны Восточной Европы, входящие в ЕС. Надо понимать, что причина не столько в страхе перед самими иммигрантами (в конце концов, те пока попадают в другие страны ЕС), сколько в собственной травме восточноевропейских стран, связанной с эмиграцией оттуда. На недавних выборах в Германии максимальное количество голосов «Альтернатива для Германии» получила не в районах, приютивших наибольшее количество беженцев, а там, откуда уехало больше всего эмигрантов; восточная часть Германии (бывшая ГДР) за последние 25 лет потеряла около 15% населения.

В этом контексте проблема миграции может стать актуальной и для Украины. В конце концов, процесс интеграции в ЕС – это в некотором смысле эмиграция Востока на Запад. Проблема в том, что кто-то эмигрирует на Запад сам, в одиночку, а кто-то – вместе со своей страной. Вступление в ЕС предполагает принятие институтов и практик Союза, его законодательства, стиля жизни, наконец. Чем дольше адаптация, тем больше людей, готовых действовать самостоятельно. Это, разумеется, отражается на внутриполитической жизни этих стран. Я не думаю, что в этом Украина будет чем-то принципиально отличаться от Болгарии, Румынии или Польши.

Из страны в первую очередь уезжают не самые, скажем, лучшие или умные, но самые предприимчивые, готовые рисковать, менять уклад жизни. А это – наиболее активная часть населения, от которой можно было бы ожидать самой активной поддержки внутренних реформ. Депопуляция важна не столько в силу количества людей, покидающих страну, сколько в силу того, что для многих эмиграция оказывается главной жизненной альтернативой. Решая, как организовать жизнь, люди заключают, что проще сменить страну, чем пытаться сменить правительство. Этот феномен проявился в процессе миграции из деревень в города в 50-е – 70-е гг. ХХ века. Тех, кто оставался жить в деревне – даже если они жили лучше, чем те, кто уехал в город, – считали отсталыми, инертными. И это будет главной проблемой Украины.

Прежде всего из-за слабости ее экономики – украинцам, конечно, проще зарабатывать в Европе. И эта проблема, вероятно, на Украине будет серьезнее, чем в других восточноевропейских странах, поскольку перспективы ее присоединения к ЕС очень туманны. При этом кошмар Василия Голобородько представляется мне достаточно реальным – если люди считают отъезд в другую страну возможным выходом из положения (даже когда не уезжают физически), они гораздо менее мотивированы что-то активно менять в своей.

– И что Европа сможет сделать с гипотетической волной иммигрантов с Украины?

– Европейский парадокс состоит в том, что экономике Европы нужны мигранты или роботы, а европейский электорат не хочет их. «Иммиграционный шок» европейцев вызван вовсе не количеством мигрантов. За 2015–2016 гг. в Европу приехало меньше 2 млн человек – это 0,5% населения Европы. И принимали их в основном такие страны, как Германия или Швеция. Украинцев в Европе не воспринимают в качестве культурной угрозы, а часть проблемы из-за наплыва беженцев с Ближнего Востока связана как раз с тем, что они считались носителями именно такой угрозы, «агентами» иного образа жизни и т.п.

В Польше, наотрез отказывающейся принимать беженцев с Ближнего Востока, никто особенно не протестует против трудовых мигрантов с Украины. Так что переселение составит бóльшую проблему для Украины, чем для Евросоюза. Конечно, трудовая миграция – принципиально иной феномен, чем беженцы из зоны военных действий, люди с совершенно иным статусом. Другое дело, что уже сегодня тяжело отличить мигрантов от беженцев, а в дальнейшем будет еще труднее с учетом климатических изменений, локальных конфликтов и т.д.

Но вряд ли задача интегрировать трудовых мигрантов с Украины представляет сколь-либо серьезную сложность для большинства европейских стран. С основными проблемами столкнется Украина и украинцы, а не Европа и европейцы. Во-первых, украинцам все же придется испытать на себе несколько больший уровень враждебности со стороны уже состоявшихся европейцев, им будет несколько сложнее интегрироваться в европейский рынок труда. А во-вторых, рост возможный эмиграции из Украины, как я говорил, затруднит процесс трансформации самой Украины. Но, честно говоря, украинцы и русские – самые востребованные трудовые мигранты, особенно в Центральной Европе.

– А имеет ли смысл вообще обсуждать интеграцию Украины в Европу, если некоторые эксперты ставят под вопрос само существование Евросоюза уже в ближайшей перспективе?

– Не спешите хоронить Евросоюз. За последние несколько лет он пережил уже четыре серьезных кризиса, существенно повлиявших на его структуру, функционирование и представление о собственных перспективах. Более того, каждый из кризисов нес потенциальную угрозу дестабилизации и развала. Но парадокс в том, что, несмотря на то что ни один из этих кризисов не удалось в полной мере разрешить, их развитие и взаимовлияние стабилизировало ЕС, и сейчас экономические показатели и опросы общественного мнения показывают, что сейчас он – в лучшей форме, чем был в конце 2016 года.

Итак, кризис еврозоны разделил Европу на север и юг, на кредиторов и должников. Российско-украинский конфликт разрушил сложившееся в ЕС убеждение, что военная сила нерелевантна в европейской политике; мы полагали ее сутью экономику и культурную, цивилизационную привлекательность – но нам пришлось взглянуть на мир по-новому. Референдум в Великобритании лишил еврозону третьей по мощи экономики и сделал перспективу дезинтеграции ЕС – немыслимую ранее – реальностью. Иммиграционный кризис, оказавшийся самым значительным из четырех, разделил Европу на Восточную/Центральную и Западную, заставив задуматься над природой европейских границ, вопрос о которых после Первой мировой войны всегда был ключевым для европейской идентичности. Главной посылкой, из которой исходил ЕС, было «жесткие бюджеты – мягкие границы». При этом Евросоюз полагал, что всегда будет граничить с новыми потенциальными участниками Союза. Иммиграционный кризис потребовал снова пересмотреть природу границ, вернуть границы-барьеры. Но если вы хотите менять границы, надо понимать, где проходят внешние границы Евросоюза. И вернуть границы-барьеры – непростая задача, поскольку одна из основополагающих идей состоит как раз в том, что границы совсем не так важны, как это считалось раньше.

И вот тут как раз начался европейский парадокс, неожиданный для многих (в том числе и для меня). Вслед за тем как Греция, Италия и другие заявили, что невозможность превысить трехпроцентный дефицит бюджета лишает их перспектив экономического развития, развитие иммиграционного кризиса заставило ЕС принять положение о том, что расходы на беженцев не будут учитываться в дефицитных статьях бюджета – и мы получили невиданный дотоле уровень гибкости при разработке бюджета.

«Брекзит», казалось, усугубил внутриполитический разлад в ЕС, но в итоге консолидировал его. Каждый кризис разделял европейцев на разные лагеря, но их взаимодействие и взаимовлияние одновременно наделяло Евросоюз гибкостью, столь ему необходимой. Так, миграционный кризис столкнул Восток и Запад Европы, возник риск появления устойчивого антибрюссельского и антиберлинского «вышеградского» блока, и в то же время российско-украинский кризис разделил страны вышеградской группы, когда одни (Польша, в частности) настаивали на ужесточении санкций против России, а другие (Венгрия или Чехия, например) не испытывали по этому поводу энтузиазма.

Сегодня непросто определить, где заканчивается диалектика и начинается ирония. Всю вторую половину ХХ века Великобритания была главным мировым переговорщиком, обсуждая, в частности, со своими бывшими колониями вопросы экономических взаимоотношений, то есть, по сути, условия их независимости. И во всех этих переговорах Великобритания занимала сильную позицию – опыт, знания и ресурсы были на ее стороне, а партнеры по переговорам такого опыта не имели и были вынуждены приобретать его уже по ходу дела. А теперь, ведя переговоры с ЕС, Великобритания сама оказалась в положении бывших колоний из-за того, что последние 20 лет она сама никогда не проводила переговоров – всем занимался Брюссель. В итоге власти Великобритании сейчас лихорадочно ищут экспертов, способных справиться с этой задачей, а на фоне неспособности покинувшей ЕС страны самостоятельно, эффективно отстаивать свои интересы растет уверенность стран-членов ЕС в возможностях и способностях Союза.

– В недавно вышедшей книге «После Европы» Вы пишете, что у Старого Света нет ни возможности, ни желания открыть границы. Но в случае с продвижением на Восток вообще и с Украиной в частности Европа продемонстрировала явное желание эти границы расширить. Если Европа не опасается наплыва иммигрантов с Украины, то, может быть, Украине предстоит стать «гаванью», способной приютить мигрантов, стремящихся попасть в Европу из других стран – с Ближнего Востока, например?

– Нет, конечно. Для того чтобы принимать у себя мигрантов, нужно, во-первых, функционирующее сильное государство, а украинское сейчас – самое, пожалуй, хрупкое в Европе. Оно просто не справится с такой задачей. Во-вторых, если сейчас мигранты не хотят ехать в Польшу или Болгарию, то почему они захотят ехать на Украину? Несколько лет назад Тони Блэр предлагал создать нечто вроде сети убежищ для мигрантов вдоль границ ЕС – но это, конечно, нереалистично. Европа не планирует превратить Украину в буферную страну. И если европейцы не особо обеспокоены перспективой наплыва мигрантов с Украины в Европу, то им стоит все же озаботиться тем эффектом, который массовая эмиграция может оказать на социально-экономическое положение в самой Украине.

Рынок труда Украины, как и многих других постсоветских республик, недостаточно гибок для того, чтобы обеспечить приезжих работой. С другой стороны, Украина гораздо более привычна, чем другие страны Восточной Европы, к этническому разнообразию – это наследие Советского Союза. Европейское наследие в этом смысле совершенно иное. Россия – второй в мире реципиент миграционной рабочей силы после США. Большинство этих мигрантов – выходцы из Центральной Азии, владеют русским. Восточноевропейские страны не имеют такого опыта взаимодействия с мигрантами вообще, тем более с мигрантами, не принадлежащими к основным этническим группам, образующим государство. Но я все же не думаю, что Украина будет решением проблем Евросоюза – по крайней мере проблем с иммигрантами.

– На Украине есть прекрасная поговорка: «бачили очi, що купували». Насколько, по вашему мнению, Европа, активно продвигавшая идею интеграции для Украины, представляла, с чем ей придется иметь дело? Насколько это представляла себе Украина?

– Иллюзии были у обеих сторон. Но мир меняется. Вероятно, Европа считала политические процессы на Украине в 2013 г. чем-то вроде продолжения «революции-1989» – разрушения Варшавского блока, начала активной демократизации в Восточной Европе. У украинцев, понятно, были свои ожидания в отношении европейских перспектив. Я бы постарался рассмотреть эту картину в более широком историческом контексте.

Один высокопоставленный турецкий политик недавно высказал свое видение политических процессов в Европе, которое в целом совпадает с моими ощущениями. Он сказал: «Вторая мировая война окончилась в 1989 году. Но Первая не заканчивалась вовсе».

Действительно, в результате Первой мировой войны разрушились три главные континентальные империи – Османская, Австро-Венгерская и Российская. Дальнейшее развитие шло по трем разным сценариям. На месте Австро-Венгрии возникли национальные (этнические в основном) государства, которым пришлось далее пройти через еще один кризис – через Вторую мировую. Результатом в западной части Европы стало появление Евросоюза. Россия с появлением Советского Союза, приспособившего некоторые элементы имперского наследия к новой идеологии, сумела сохранить контроль над многими территориями, входившими в состав Российской империи. Конечно, Советский Союз – совершенно другой проект с точки зрения нациестроительства, но территориальная преемственность налицо. На Ближнем Востоке процесс строительства государств современного типа занял гораздо больше времени, а «арабская весна» привела к падению легитимности постколониальных национальных арабских государств.

Таким образом, сейчас мы имеем три проекта в развитии – Евросоюз, постосманская, но и посткемалистская Турция, и растущая в ходе государственного строительства постимперская Россия. Я уверен, что попытки объяснить происходящее в рамках реалий холодной войны или «пост-холодной войны», не помогут понять истинную картину. То, что происходит сегодня, – не «холодная война 2.0». Холодная война была столкновением идеологий. Сейчас такой конфликт не стоит на повестке дня, поскольку авторитаризм – не идеология. Главным оружием холодной войны была атомная бомба; главное оружие сегодняшней конфронтации – кибероружие. Разница между ними принципиальная: если лишь немногие страны могли позволить себе ядерный арсенал (который к тому же нельзя было применять, поскольку это было оружие массового уничтожения), кибероружие распространено широко, им обладают как государственные, так и негосударственные акторы, и оно предназначено для активного использования – поскольку это «оружие массовой дезорганизации». Наконец, в годы холодной войны отношения между Западом и Советским Союзом имели структурное значение для мира в целом, чего нельзя сказать о нынешнем противостоянии России и Запада. В книге From the Ruins of Empire Панкадж Мишра исследует интеллектуальное наследие лидеров главных мировых национально-освободительных революций начала ХХ века – Ататюрка, Сунь Ятсена и других. В числе событий, оказавших критическое влияние на ход их мыслей, вдохновлявших их, он называет одну войну ХХ века. Как вы думаете, какую?

– Я бы подумал об англо-бурской, но она началась в XIX веке… Первая мировая?

– Русско-японская 1905 года. Они считали ее ключевым моментом в истории – впервые небольшая неевропейская страна смогла одолеть великую империю. Для западной мысли главным событием, основным содержанием ХХ века является идеологическое противостояние, которое началось с Русской революции 1917 г. и завершилось с окончанием холодной войны. Для другой половины земного шара главным был процесс деколонизации, а холодная война – всего лишь обстоятельства, в рамках которых эта деколонизация происходила.

Мне представляется, что на российско-украинский кризис продуктивнее будет смотреть как на столкновение двух разных проектов государственного строительства, опирающихся на разные ресурсы. Россия, как удачно заметил кто-то из историков, никогда не имела империи – она сама всегда была империей. Неудивительно, что имперское наследие – как дореволюционное, так и советское – стало важным элементом идентичности нового российского государства. А источником государственного строительства в некоторой степени оказалась европейская интеграция и Евросоюз. Дело не только и не столько в том, что украинцы захотели присоединиться к ЕС – в конце концов, люди всегда хотят быть частью чего-то большого… Украинцы создавали образ своего будущего – возвращаясь к вашему вопросу, именно его они «купували».

– Однако в России Украину прежде всего считают – и широкая публика, и большинство экспертов – чем-то вроде геополитического поля боя между Россией и Западом. Эту баталию полагают экзистенциальной и очень любят цитировать фразу Бжезинского о том, что без Украины Россия перестанет быть империей – то есть погибнет.

– Такая оценка справедлива только в рамках мышления пост-холодной войны. Но эта мерка не позволяет понять, что в действительности происходит на и вокруг Украины – для обеих сторон. Я считаю колоссальной ошибкой продолжать считать это частью геополитического противостояния России и Запада. Еще одна проблема состоит в том, что в России русскоговорящих украинцев считают русскими. Русскоговорящие украинцы – прежде всего украинцы, это надо ясно понимать. Европейцы же были шокированы, обнаружив в «проевропейской революции» серьезный элемент национализма. Парадокс государственного строительства на Украине заключается в том, что элиты хотят построить классическое национальное государство ХХ века на фундаменте перспективы влиться в «постнациональный» Евросоюз. Поэтому Украина зачастую выглядит как парубок, заявившийся в вышиванке на тусовку в стиле «техно».

Однако эти два конфликтующих процесса строительства идентичности парадоксальным образом консолидируют друг друга. Основа легитимности любого украинского правительства на данный момент – способность защитить свой суверенитет от России. Изрядную часть рейтинга Владимира Путина обеспечивает убеждение россиян в том, что он возвращает потерянные Россией земли. Причем, в отличие от Второй мировой, когда сражались и умирали миллионы людей, Путин аннексировал Крым практически в одиночку, бескровно, без жертв – и подарил его народу России.

Одностороннее восприятие происходящего – одна из причин того, что Россия и Запад не находят компромисса, хотя статус-кво по разным причинам обе стороны не устраивает. Европейцы, конечно, разочарованы результатами борьбы с коррупцией на Украине (по причине собственных иллюзий на этот счет, должен заметить). Ни Европу, ни Россию не устраивает то, что происходит на Донбассе, хотя этому уделяется не столько внимания, сколько в свое время уделялось Крыму. Но ни одной стране не может понравиться конфронтация и насилие у ее границ.

Главная проблема в том, что все происходящее стало политикой символов – и для Украины, и для Донбасса, и для России, и для Запада. В политике символов достичь компромисса неимоверно трудно. Отсюда и патовая ситуация, которая, повторяю, никого не устраивает и причины которой, конечно, выходят далеко за пределы украинского кризиса. Для достижения настоящего компромисса по Украине важно понять, что это не будет компромисс между Россией и Западом. Его можно построить только на понимании того, что происходит в самой Украине, только в зависимости от того, как сложится ситуация там. Украине реально грозит депопуляция, а Донбасс уже столкнулся с ней. Люди уезжают – кто в Россию, кто на Украину, и все это может привести к тому, что одни из самых богатых земель в мире окажутся в запустении. Однако пока рамки, в которых идет обсуждение этого конфликта, не позволяют прийти к его разрешению…

– Идея о том, что Украина – молодая нация в поиске своей идентичности, пользуется гораздо меньшей популярностью в России. Но если дело обстоит так, то эту идентичность Украине придется строить на двух наследиях – советском (и постсоветском) и европейском. Как, по-вашему, может развиваться этот процесс?

– Честно говоря, Украина в этом смысле находится в очень сложном положении. С одной стороны, она граничит со страной, значительно превосходящей ее в военном плане – и очевидно готовой применять военную силу. С другой – с таким сильным игроком, как Евросоюз, где антинационализм является одним из основополагающих принципов легитимации. Это создает очевидную конфликтную ситуацию, значительно усложняющую процесс построения идентичности. История учит, что чем ближе два государства в плане культуры, тем драматичнее процесс госстроительства по обе стороны границ, поскольку главная задача – показать, что вы не имеете ничего общего. Один из моих украинских друзей, например, уверял меня в том, что Украина и Россия – две разные цивилизации. Но когда вы имеете общую историю, общую культуру, определить, в чем заключаются ваши различия, очень непросто. Поэтому все истории построения национальной идентичности со стороны – особенно в ретроспективе – выглядят глупо. В результате вы вынуждены строить свою идентичность не на какой-то субстантивной базе, а на основе устремлений и эмоций, причем в обстановке, когда общая история становится предметом яростных споров и разногласий.

В этом смысле пост-крымская пропагандистская война между Россией и Украиной стала для обеих стран ключевым моментом построения идентичности. Та же пропаганда, что позволила Владимиру Путину консолидировать российское общество в рамках новой, отличной от советской (хотя у них есть и общие черты) державной парадигмы, стала и главным источником новой, постсоветской идентичности Украины. В каком-то смысле стороны говорили на одном языке.

Знаменитый историк и культуролог Чарльз Тилли много лет назад заметил: «Государства развязывают войны, а войны создают государства». Государственное строительство на Украине всегда было сложным еще и из-за того, что институты уже имелись, а вот идентичность оставалась спорной. А также из-за постоянной угрозы распада страны, которую в электоральных целях эксплуатировали все политики – Восточная Украина против Западной, пророссийская против антироссийской… Сейчас же выход главного фактора формирования идентичности за пределы территориального конфликта привел к тому, что самыми яростными украинскими патриотами стали русскоговорящие украинцы. Добровольное участие в конфликте дает им возможность претендовать на легитимность своей украинской идентичности, не опасаясь обвинений в незнании украинского языка, в «чуждости» и «пришлости». Кроме того, некоторые из них считают, что Россия их предала.

С другой стороны, современная Россия, как и ЕС, всегда была страной «без границ». Десять лет назад «Левада-центра» спрашивал: «Считаете ли вы современные границы России справедливыми? Какими будут эти границы через 10–20 лет?». Отрицательный ответ на первый вопрос дали 43% респондентов, но среди них были как те, кто считал, что территория России должна быть больше, так и те, кто хотели более этнически гомогенного государства (Россия без Северного Кавказа). Многие в России искренне опасаются распада страны, и мне кажется, что на Западе это не очень хорошо понимают. Причины опасений укоренены в 1990-х гг., в истории чеченских войн, культурных особенностях, памяти о многочисленных (в силу протяженности границы) приграничных конфликтах. Интересно, что в этом контексте украинский кризис позволил Рамзану Кадырову продемонстрировать лояльность России. Его готовность сражаться за Россию в этом конфликте сделала его «хорошим русским» – так же, как готовность сражаться за Украину делает русскоязычных украинцев «хорошими украинцами»… Представление о границах всегда было частью идентичности. Это понимают обе стороны, но такой конфликтный поиск идентичности не делает Европу лучше.

Кен Джовитт предложил прекрасное определение трех типов границ. «Граница-фронтир» подобна бару для холостяков: вы заходите туда, выпиваете, чтобы «снять» кого-то, чьего имени завтра уже не вспомните. В каком-то смысле постсоветские границы были таким фронтиром. Потом, к сожалению, воздвигаются «границы-барьеры», «границы-баррикады» – их достоинства тоже крайне сомнительны. Они мешают сотрудничеству – на баррикадах не сотрудничают, на них умирают. Или по крайней мере пытаются друг друга перекричать. Как перейти через «баррикады» к границам третьего типа, на которых завязывается сотрудничество, а идентичности обозначены (и ограничены) так, чтобы одна не посягала на другую? Понятно, что это требует времени. Много времени. Правда, свежесть восприятия конфликта со временем притупляется – люди устают. Во-первых, они устают от крови. Во-вторых, они устают от сверхэмоционального вовлечения в конфликт – притом что они уже давно определили для себя, на чьей они стороне. Хотя, конечно, «подогревать» конфликт можно довольно долго. Так, использование Россией военных по сути «американизировало» западное присутствие на Украине, поскольку очевидно, что из всего коллективного Запада только США способны составить конкуренцию России в военном плане, только они обладают достаточными ресурсами и опытом, чтобы обеспечить военную безопасность в обстановке вооруженного противостояния.

Европейцы же должны сосредоточиться на создании условий, когда обе стороны могли сосуществовать, признав: процесс построения идентичностей достиг определенного уровня, при котором стороны согласны определить некоторые рамки, за которые нельзя заходить, осознавая, что какие-то вещи уже невозможны. Обеим сторонам стоит задуматься, как они смогут взаимодействовать, не пытаясь просто игнорировать конфронтационную повестку. Это невозможно – тяжелые воспоминания и неприятные темы всегда всплывают в самый неожиданный момент, это надо понимать.

Европа, конечно, ожидает от России серьезных инициатив по Донбассу. В отношениях между Россией и ЕС не изменится ничего, если не станет другой ситуация на Востоке Украины. Европейские политические круги с энтузиазмом встретили информацию о согласии России на ввод миротворцев ООН в Донбасс. Идея, что украинский кризис можно разрешить, не предпринимая никаких шагов в Донбассе, далека от реальности. Именно потому, что нынешняя политика – это политика символов.

Возможно, период сразу после выборов, накануне Чемпионата мира по футболу, подойдет для каких-то символических шагов, попытки наладить хоть какое-то взаимодействие в Донбассе и вокруг него. Да, в России уверены: любое западное влияние или вмешательство в украинский кризис направлено на дестабилизацию российской идентичности (зеркально противоположное такой же убежденности украинцев в том, что любое российское вмешательство носит дестабилизирующий характер). Но надеюсь, что такое мнение не стало еще незыблемым.

– Что же в итоге представляет собой Украина для Европы, для Евросоюза и наоборот?

– Прежде всего мы говорим о большой восточноевропейской стране, от безопасности и благополучия которой зависит весь регион, вся восточная часть Евросоюза. Европе необходимо урегулировать этот кризис – особенно с учетом определенных демографических проблем, идущих с юга. Европа не сможет с ними справиться при дестабилизированной Украине, поэтому урегулирование российско-украинских отношений чрезвычайно важно. Возможно, несколько лет назад кто-то и видел в происходившем на Украине модель для трансформации России, но не думаю, что это еще актуально. Россия же, как мне кажется, тоже не заинтересована в раздувании конфликта ради конфликта, дальнейшей дестабилизации Украины. Стремление к более стабильному развитию естественно для эпохи «незавершенной Первой мировой войны».

Украина же – и это очень важно – не может строить свою экономику по российской модели, основанной на эксплуатации природных ресурсов. То же касается и политической модели. Один западный историк справедливо заметил: «В России традиционно очень сильна культура статуса, а Украина нередко становилась центром анархических движений». Очевидно, что децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Если бы президент Янукович не попытался применить силу против студентов на Майдане в ноябре 2013 года, ситуация могла бы развиваться по-другому. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти. Президент Порошенко тоже уже должен был убедиться в том, что даже во время военного конфликта украинцы не готовы принять абсолютно централизованную власть.

В этом смысле Европа – та же Германия – многое может предложить Украине для того, чтобы институционально закрепить это стремление к децентрализации, перевести его в русло практической организации эффективной власти. Надо отметить в этой связи, что конфликт дисциплинировал и сделал более эффективными некоторые элементы власти на Украине – армию, разведку, «Нафтогаз»…

России же будет достаточно тяжело переключиться с символической на реальную политику. Символическое значение присоединения Крыма оказалось настолько сильным, что доминирует в политическом поле до сих пор. Может возникнуть искушение «повторить Крым», но успех подобного предприятия (если искушение окажется непреодолимым) представляется весьма сомнительным. Крым повторить нельзя хотя бы в силу уникальности его значения в исторической памяти россиян – другого такого места нет. Вопрос о принадлежности Крыма был болезненным еще 20 лет назад, когда прямой политической конфронтации не было в помине.

Кроме того, мне кажется, что Россия не заинтересована в создании еще одного очага нестабильности у собственных границ. Ее ресурсы все-таки не бесконечны, и сейчас различные регионы и территории – как внутри России, так и за ее пределами (Южная Осетия, Абхазия и т.д.) уже конкурируют за них. Мне кажется, российскому руководству важно понимать, что продолжение такой политики на постсоветском пространстве только создает проблемы, а не помогает их решать. Причем это касается и соседних, дружественных России стран – Белоруссии, Казахстана и т.д.

– Имманентна ли географическая экспансия, расширение границ для ЕС? Смогут ли европейские институты, модели и практики (которые Брюссель не собирается менять) сработать на Украине?

– Верно, что в первые десятилетия после холодной войны Евросоюз считал себя чем-то вроде универсальной модели для всего мира, и в этом смысле это был союз с постоянно меняющимися границами. Мы были убеждены в том, что все наши соседи мечтают (явно или тайно) к нам присоединиться. Сейчас мы уже не так в этом уверены. Иммиграционный кризис локализовал идею Европы, превратил идею в территорию, которую надо защищать. В этом смысле Европа хочет границ, которые хорошо защищены. Недавние события в эрдогановской Турции заставили европейцев усомниться и в трансформационной силе Евросоюза. Но если мы хотим увидеть будущее европейско-украинских отношений, надо осознать, что и ЕС переживает процесс драматических изменений, и Украина проходит такой же драматический процесс. Поэтому нельзя исключать и того, что когда-то ставшая более эффективной Украина присоединится к обновленному Европейскому союзу.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634785 Иван Крастев


Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634784 Тимоти Колтон, Самуэль Чарап

Преодолеть логику нулевой суммы

Новый взгляд на вечный конфликт

Тимоти Колтон – профессор государственного управления Гарвардского университета.

Самуэль Чарап – старший научный сотрудник корпорации РЭНД. С 2011 по апрель 2017 был старшим научным сотрудником по России и Евразии Международного института стратегических исследований (IISS).

Резюме Политика и России, и Запада в постсоветской Евразии в тупике. России пора признать, что подход с нулевой суммой к соседям оказался крайне затратным, рискованным и контрпродуктивным. США и ЕС – что парадигма модульных решений, механического разрастания институтов без компромиссов со всеми, включая Россию, больше не сработает.

Холодную войну привели к мирному завершению государственные деятели, которыми руководило понимание безотлагательности решительных действий, ощущение, что они находятся в состоянии цейтнота и окно возможностей скоро закроется. В нынешнем кризисе преобладает решимость сохранить укоренившиеся позиции, а не стремление найти решение. Замороженные конфликты в постсоветской Евразии, к списку которых добавились Крым и Донбасс, нашли отражение в замороженном мышлении политиков. Даже созданная с благими намерениями в декабре 2014 г. «Группа мудрецов ОБСЕ по европейской безопасности как общему проекту» не дала ничего нового. Окончательный доклад группы в основном повторял хорошо известные нарративы Запада и России о периоде после холодной войны.

Нынешний исторический момент отличается от событий 25-летней давности. Конечно, не стоит забывать о принципе «не навреди». Но в данном случае осторожность со временем превратилась в формалистскую, бездумную политику. Пришло время возродить дебаты о будущем постсоветской Евразии, привязав их к нынешним реалиям. Нужно закончить с перечислением проблем и осуждением неправильного поведения той или другой стороны, и перейти к новаторским и реалистичным предложениям, которые позволят прекратить игру с отрицательной суммой.

Соперничество за регион началось незапланированно, на протяжении более 10 лет после окончания холодной войны оно оставалось практически незаметным. Со временем основные внешние акторы стали более решительно и последовательно стремиться к одностороннему преимуществу. Вместо того, чтобы попытаться выработать привычку к взаимовыгодному сотрудничеству, они постоянно нацеливались на победы за счет другой стороны. За этим следовала контрэскалация, государства повышали ставки, даже если политика была плохо продуманной и контрпродуктивной. Региональные игроки лишались возможности маневра, потому что внешние акторы могли в любой момент потребовать полной лояльности. Стремление к одностороннему выигрышу – геополитическому, геоэкономическому и геоидейному – не оставляло места компромиссам. Игра с нулевой суммой принесла соответствующие результаты – с отрицательной суммой. Границы государств были пересмотрены, распространилась враждебность и даже ненависть, отношения глобальных держав оказались разрушены.

Обязательным условием переоценки должно стать признание того факта, что политика и России, и Запада в постсоветской Евразии зашла в тупик. Для России это означает признание, что подход с нулевой суммой к своим соседям оказался крайне затратным, рискованным и контрпродуктивным. Регулярное использование принуждения – будь то политическое, военное или экономическое – оттолкнуло страны, которые при других обстоятельствах могли бы быть вместе с Россией. США и ЕС должны признать, что, несмотря на успехи в Центральной и Восточной Европе, дальнейшее применение методики 1990-х гг. – распространение евроатлантических институтов на восток, к границам России, но не на нее – уже нежизнеспособно. Парадигма «модульных решений», механического разрастания институтов без переговоров со всеми заинтересованными сторонами, включая Россию, и компромиссов, теперь не сработает. Сохранение статус-кво надолго продлит нестабильность и некачественное государственное управление в странах региона, закрепит атмосферу холодной войны в отношениях России и Запада. Украинский кризис, который мы наблюдаем с 2014 г., ясно демонстрирует реальность такого варианта.

Ирония последних конфликтов заключается в том, что на данном этапе ни НАТО, ни ЕС не могут предложить полноправного членства «государствам-лимитрофам». Даже если бы в регионе не было замороженных конфликтов, а «государства-лимитрофы» соответствовали стандартам ответственного госуправления, функционирования рынка и демократических процедур, которые требуются для вступления в европейские и евроатлантические структуры. В Североатлантическом альянсе нет единства по поводу предоставления гарантий безопасности странам, которым Россия периодически угрожает и в которые иногда вторгается. Евросоюз переживает самый глубокий кризис в своей истории, учитывая проблемы еврозоны, экономический спад, неконтролируемые волны миграции с Ближнего Востока и из Северной Африки, терроризм и Brexit. Когда на кону выживание блока, думать о приеме новых членов не приходится.

Признание того, что политика институционального расширения на посткоммунистическую Европу и Евразию, несмотря на прошлые успехи, выработала ресурс, не означает, что Запад обязан согласиться на доминирование России в соседних странах. На самом деле дальнейшее расширение возглавляемых Россией институтов в регионе – тоже неподходящее решение, вне зависимости от того, какую политику выберет Запад. Те государства, которые уже оказались участниками российских инициатив, останутся там из-за давления или отсутствия иных вариантов; многие, наверно, убежали бы, если бы могли. Российские проекты регионального управления не пользуются особой поддержкой в других странах.

Западным и российским политикам также стоит пересмотреть геоидеи, которые часто лежат в основе их политики. Западу нет смысла наставить на праве всех стран делать собственный выбор, если он не хочет или не готов предоставить им этот выбор (как членство в НАТО и ЕС) или нести ответственность за его последствия. Дурную службу Евросоюзу сослужила догматическая убежденность в нормативной гегемонии – естественном превосходстве его систем и структур – в регионе, где гегемония оспаривается Россией и системами самих «государств-лимитрофов», у которых выработалась аллергия на реформы. Российская концепция неделимой безопасности часто сводится к тоске по соглашению великих держав в стиле Ялты, которое бы закрепило, а не разрешило противоречия в регионе. Такой договор не сработал бы, даже если бы его удалось согласовать (что невозможно). Идея фикс Кремля о том, что Россия должна быть лидером постсоветских государств, чтобы ее воспринимали всерьез как глобального игрока, – скорее мантра, чем основанная на фактах стратегия; к тому же она раздражает даже ближайших союзников Москвы.

Следует также прекратить геоидейные бои с тенью: утверждения России о сфере влияния в постсоветской Евразии и противодействие тому со стороны Запада. Может ли хотя бы одна из сторон пояснить, что конкретно подразумевается под региональной сферой влияния? Чем она отличается, скажем, от отношений США со странами Западного полушария или отношений Германии с соседями по ЕС? Конечно, различия существуют, но о них редко говорят. Реально ли полагать, что Россия, обладая на порядок бóльшим весом, чем ее соседи, не будет оказывать на них никакого влияния? И разумно ли ожидать, что страна такого глобального масштаба, как Россия, будет наблюдать со стороны, как геоэкономические и геополитические блоки приближаются к ее границам, постепенно поглощая соседние страны? Чарльз Капчан, отвечавший за политику в отношении «государств-лимитрофов» в Совете по национальной безопасности при Обаме, писал: «Соединенные Штаты вряд ли будут спокойно сидеть на месте, если Россия начнет создавать альянсы с Мексикой и Канадой и размещать военные объекты по периметру американской границы».

Утверждения России о том, что «государства-лимитрофы» и центральноазиатские страны входят в сферу ее влияния или зону «привилегированных интересов», как выразился Дмитрий Медведев, лишены смысла, как и яростное возражения Запада. Что такое привилегированные интересы? Является ли заявленная привилегия абсолютной, относительной или предельной? Претендует ли Россия на то, что только за ней остается решающее слово в регионе? Касается ли это исключительно вопросов национальной безопасности или также внутренней политики, социальных проблем и т.д.? Что важнее: методы, которые выбирает Кремль для оказания влияния, или сам факт влияния? Как Москва собирается учесть предпочтения государств в этой «сфере», особенно тех, которые после 1991 г. стремились к альтернативным партнерствам, чтобы уравновесить регионального гегемона? Даже если западные лидеры преодолеют свои сомнения и пойдут на соглашение с Россией, будет ли оно реально работать, если не учесть в нем мнения этих стран?

Снять табу на диалог о региональном порядке без предварительных условий – первый важный шаг, который мы должны сделать, если хотим остановить разрушительное геополитическое, геоэкономическое и геоидейное соперничество и прекратить конфронтацию России и Запада, достигшую опасного уровня в последние годы. Если Запад позволит призракам Ялты помешать нормальному разговору с Россией, это будет безответственным и в конечном счете саморазрушительным решением. В то же время Москве не стоит ожидать, что ее соседей можно будет навсегда исключить из диалога, который напрямую касается их будущего.

Подобные переговоры в нынешней атмосфере недоверия, взаимных упреков и нагнетания страхов потребуют значительных инвестиций политического капитала. Понадобится время, чтобы выйти за рамки нынешних враждебных подходов в регионе и найти точки соприкосновения. Стороны должны быть готовы умерить свои максималистские амбиции и пойти на компромиссы, которые оставят всех в той или иной степени неудовлетворенными. Только так можно достичь успеха. Западу нужно перестать требовать, чтобы Россия сдалась и приняла его условия. России пора прекратить мечтать о возвращении к старым добрым временам политики великих держав, будь то «большая тройка» 1945 г. или «европейский концерт» 1815–1914 гг., и признать, что соседние государства будут иметь право голоса во всех соглашениях, которые их касаются. А соседям нужно отказаться от ожидания национального спасения извне и осознать, что безопасность и благополучие их стран находится в их собственных руках.

Если такие переговоры когда-нибудь состоятся, на них следует рассмотреть новые институциональные варианты для «государств-лимитрофов», которые станут мостом между евроатлантическими институтами и российскими интеграционными структурами. Соглашение о таких «мостах» позволит снизить накал соперничества великих держав в регионе и заняться актуальными проблемами, стоящими перед «государствами-лимитрофами» и, таким образом, будет серьезнейшим шагом к тому, чтобы оставить в прошлом игру с отрицательной суммой. Вот предварительный список критериев для новых договоренностей, которым придется соответствовать:

Они должны быть приемлемыми для всех заинтересованных сторон.

Приоритет – экономическому росту, реформам и модернизации в «государствах-лимитрофах» на период обозримого будущего. Пусть эти страны сохранят возможность поддерживать связи и с ЕС и с ЕАЭС по своему усмотрению, что позволит осуществлять многовекторную интеграцию вместо того, чтобы настаивать на исполнении обязательств, делающих ее невозможной.

Стороны переговоров должны взять на себя обязательства проводить регулярные, инклюзивные консультации и найти консенсус, прежде чем они займутся изменением институциональной архитектуры региона. Это позволит избежать односторонних изменений статус-кво.

Все стороны подтверждают обязательство уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга и воздерживаться от применения силы для разрешения споров. В рамках этого процесса Россия обязуется, когда для этого придет нужное время, вывести войска из районов, где суверенитет не оспаривается ни одной из сторон, например, Приднестровье и Донбасс.

Переговоры не следует увязывать с разрешением территориальных споров, договоренности должны создавать равные для всех сторон гуманитарные, экономические критерии и критерии безопасности в зонах конфликтов и вблизи них. Сторонам следует обеспечить гарантии нейтрального отношения ко всем, – фактически отодвинув политические разногласия на второй план, – чтобы эти критерии удалось согласовать и применять, не нарушая «красные линии» суверенитета. Страны с непримиримыми позициями смогут решать практические вопросы, касающиеся благополучия жителей зон замороженных конфликтов, не идя при этом на политические уступки. Как минимум, эти шаги позволят ослабить напряженность и уменьшить страдания людей и, возможно, заложат фундамент для политического урегулирования.

Даже если эти очень общие условия будут выполнены, жестких переговоров не избежать. Конечно, в нынешних обстоятельствах сделать это невероятно сложно. Но не невозможно. Хельсинкский Заключительный акт, возможно, даже более амбициозный проект, был выработан в середине 1970-х гг., в разгар холодной войны. Этот документ сам по себе не прекратил холодную войну – и переговоры, о которых мы говорим, даже если они увенчаются успехом, помогут ослабить напряженность, но не ликвидируют ее полностью. И если за столом переговоров будут присутствовать «государства-лимитрофы», призраки Ялты не проснутся.

Необходимым первым шагом станет открытое – системно-политическое – стремление Запада к обозначенному компромиссу. Россия вряд ли сделает первый шаг, отчасти потому что многие в Москве все еще чувствуют себя отвергнутыми и униженными после попыток Медведева в 2008-2009 годах. Западу стоит протестировать готовность России к переговорам.

Такой первый шаг не будет означать, что Запад склонился перед требованиями России. Предлагаемые переговоры потребуют от всех сторон готовности идти на болезненные компромиссы. Запад должен признать, что модель, отлично работавшая в Центральной и Восточной Европе, не подходит для постсоветской Евразии. России придется жестко придерживаться ограничений, которые новые договоренности установят для ее влияния, и отказаться от военного вмешательства в соседние страны. На базовом уровне Москве пора смириться с тем, что соседи являются по-настоящему суверенными государствами и именно так их и нужно воспринимать, даже если Москве это неудобно.

Плодотворные переговоры по этим вопросам – не просто способ обеспечить толику взаимопонимания между великими державами. Переговоры о новых институциональных механизмах для региональной архитектуры в постсоветской Евразии дадут государствам региона реальный шанс – бóльший, чем когда-либо прежде – на безопасность, реформы и процветание. Продолжение прежнего авантюрного соперничества – гарантия небезопасности, политической дисфункции и экономической отсталости региона. Символ этого кошмара – судьба Донецкого международного аэропорта имени Сергея Прокофьева.

Неприятная правда заключается в том, что сегодня ни Россия, ни Запад не верят, что противоположная сторона готова пойти на компромисс. Руководство России убеждено, что Запад всегда будет стремиться к расширению, придвигаясь ближе к ее границам и даже вглубь ее территории. Многие западные политики уверены, что Россия – это государство-хищник, движимое идеей господства над соседями.

К сожалению, опасения обеих сторон небезосновательны. Те, кто их разделяют, могут указать на десятки причин, по которым предлагаемые нами переговоры могут провалиться. Но пугающие последствия длительной конфронтации оправдывают попытки достичь соглашения. Если не предпринять таких попыток – т.е. идти к новой холодной войне – это будет верхом политической безответственности.

Данная статья представляет собой отрывок из книги «Украинский кризис: победителей нет», которая вышла в виде специального выпуска журнала «Россия в глобальной политике» по заказу и при содействии МДК «Валдай».

Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634784 Тимоти Колтон, Самуэль Чарап


Украина. Белоруссия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634783 Григорий Иоффе

Две «не России»

Попытка сопоставления Белоруссии и Украины

Григорий Иоффе – профессор Рэдфордского университета (Вирджиния, США).

Резюме В Белоруссии успех инклюзивного гражданского национализма обязан поражению национализма этнического, не нашедшего поддержки в обществе, но ее опыт может быть востребован на Украине. Cамоотторжение последней от России было слишком резким и искусственным и потребует оздоровительной коррекции. А элементы гражданского национализма важны для установления мира и согласия на Украине.

На фоне трагических событий на Украине опыт Белоруссии, долго служившей чуть ли не главным пугалом Восточной Европы, выглядит практически историей успеха. В стране укрепляется национальная идентичность, наличие которой было под сомнением в момент обретения независимости, а также создано дееспособное государство, умудряющееся успешно лавировать между интересами соседей-гигантов и использовать любую возможность для своей выгоды. Может ли Белоруссия если и не послужить Украине примером, то хотя бы дать пищу для размышлений о том, как развиваться, когда и если нынешний кризис будет преодолен?

Сходства

Белоруссия и Украина обладают набором сходств. Белорусы и украинцы – восточные славяне. Оба языка, белорусский и украинский, промежуточны между русским и польским – двоюродными братьями, каждый из которых ближе к белорусскому и украинскому, чем друг к другу. По количеству совпадающих морфем белорусский и украинский – самые близкие друг другу языки. Как белорусы, так и украинцы по большей части православные христиане.

Обе страны находятся в географическом промежутке между Россией и Евросоюзом или между условным Брюсселем и безусловной Москвой как центрами силы и фокусами притяжения. Поэтому и Белоруссия, и Украина служили и служат объектами влияния обеих сторон. И не только влияния, но и посягательств, столь же неизбежных, сколь неизбежно движение воздуха из области высокого давления в область с низким.

На протяжении нескольких веков как протобелорусы, так и протоукраинцы осциллировали между Польшей и Россией. Применительно к украинцам об этом выразительно написал Эндрю Уилсон, согласно которому эта осцилляция продолжалась шесть веков, и только на рубеже XIX и XX столетий притяжение к России наконец взяло верх. В отношении Белоруссии о том же еще выразительнее написала Нина Мечковская: «Принципиальной проблемой белорусской истории всегда была проблема культурного и политического выживания... в тени России и Польши. Это незавидная геополитическая судьба – быть объектом польской и русской ассимиляции и двух мощных и враждебных друг другу экспансий». И еще: не далее как в конце XIX и даже в начале XX века «все, что приподнималось над неграмотным крестьянским бытием, будь то церковь, школа или власть предержащая, автоматически становилось или “русским” (и православным), или “польским” (и католическим)».

Оборотная сторона такого разнонаправленного тяготения к центрам силы, причем в едином славянском массиве, состоит в том, что как в Белоруссии, так и на Украине «национальное пробуждение» припозднилось, по крайней мере по сравнению с русскими и поляками. Как белорусы, так и украинцы веками отвечали понятию demotic ethnie. Именно так Энтони Дэвид Смит называл этнические группы без верхних социальных слоев, ибо последние ощущали свою принадлежность к внешним фокусам притяжения: или к России, или к Польше. Учитывая, что в номинально белорусских и украинских городах и местечках имелось еще и значительное еврейское население, до начала массовой урбанизации как украинцы, так и белорусы были городскими меньшинствами.

В 1920-е гг. на Украине и в меньшей степени в Белоруссии индустриализация вызвала массовое перемещение сельского населения в города. Одновременно была предпринята попытка «коренизации». По инициативе Москвы началось массированное внедрение украинского и белорусского языков во властные структуры, науку, печать, среднее и отчасти высшее образование. Но когда на основе языковой коренизации сформировались воззрения на историю, подрывающие идею триединого русского народа, московская власть свернула кампанию. Согласно указанным идеям, как Украина, так и Белоруссия считались теперь продолжателями «европейских» традиций Киевской Руси и Великого Княжества Литовского, в то время как Россия оказывалась прямой наследницей азиатских деспотий и к тому же узурпировала обще-восточнославянский этноним «русские». Вне зависимости от степени исторической адекватности, эти взгляды способствовали психологическому отмежеванию от России. Во время Второй мировой войны и на Украине, и в Белоруссии часть национальной интеллигенции сотрудничала с нацистами.

Важно, однако, понимать, что возникшие исторические теории служили инструментом, а не причиной отмежевания от России. Причина состояла в долговременном политико-экономическом и общекультурном доминировании России, приведшем к тому, что значительная часть белорусов и украинцев стала себя с нею отождествлять. А раз так, то и отстранение от России стало способом национального самоопределения и для украинцев, и для белорусов. Вопрос лишь во внешней конъюнктуре и методах этого отстранения, соответственно, в целесообразности такого его прочтения, которое не вызывало бы негодования и обвинений в черной неблагодарности. Когда в свое время сама Москва инициировала коренизацию, надежным идеологическим основанием ей служила ленинская оценка великорусского шовинизма, запечатленная в знаменитой статье «О национальной гордости великороссов». Трудно себе представить аналогичное подспорье в контексте дня сегодняшнего.

Различия

Совокупность различий между Украиной и Белоруссией почти так же значительна, как и набор общих черт. Украина вчетверо больше Белоруссии по населению и почти втрое по территории. Украина ресурсно богаче, естественное плодородие ее почв выше и запасы рудного сырья обильнее.

Из двух припозднившихся национализмов украинский укоренился в массовом сознании все же раньше белорусского. Если на Украине зрелые националистические организации вроде Революционной украинской партии Михновского существовали уже в самом начале ХХ века, в Белоруссии даже единое самоназвание утвердилось лишь в конце 1920-х гг. на востоке и не раньше 1940-х гг. на западе. В книге «Записки западного белоруса» врач-терапевт Иван Данилов, родившийся в 1924 г. и выросший в Брестской области, признает, что даже в конце 1930-х гг. большая часть сельских жителей продолжала называть себя тутейшими (местными). Это самоназвание, как и способность протобелорусов менять свою идентичность в зависимости от того, кто контролирует территорию их проживания, едко высмеял Янка Купала в трагикомедии «Тутэйшыя», написанной в 1922 г. и угодившей под запрет Советской власти.

Во время Второй мировой масштабы коллаборационизма на Украине были несравненно большими, чем в Белоруссии, где число военизированных пособников нацистов не превышало ста тысяч. Да и самим оккупантам Украина представлялась этнической общностью, тогда как в существование белорусов оккупационная администрация поверила лишь к 1943 г., когда разрешила деятельность Центральной рады во главе с Радославом Островским.

В послевоенные годы в СССР диссидентство на ниве украинского национализма было объектом неизменного внимания органов безопасности. Белорусский же вклад в диссидентское движение, как написал Александр Мотыль в своей книге 1987 г. 
с характерным названием «Взбунтуются ли нерусские?», был практически неизвестен. К концу существования СССР Белоруссия подошла более русифицированной, чем любая другая советская республика. Столь же сильно восточнославянская Украина в этом отношении отстала от Белоруссии. Даже на левобережной Украине языком общения в малых городах и деревнях был русско-украинский суржик, а в правобережной Украине, особенно в Галиции, близкий к литературной норме украинский был в ходу повсеместно. В Белоруссии аналогом суржика, трасянкой, тоже пользовалась большая часть мелкогородского и сельского населения. Но уже к концу советского периода трасянку потеснил литературный русский язык с вкраплением лишь полутора десятков белорусских слов. От белорусского в трасянке осталась по сути только фонетика.

Если вечно живой суржик породил такой поп-культурный шедевр, как Верка Сердючка, то белорусская трасянка до сих пор порицается сторонниками как «грамотной» русской, так и «грамотной» белорусской речи. Как и сама Сердючка, суржик – явление Восточной Украины, тогда как Украина в целом – страна в культурно-языковом отношении поляризованная. Более того, у Харьковской, Луганской и Донецкой областей в этом отношении больше сходства с Белгородской и Ростовской областями и с Краснодарским краем, чем с областями Западной Украины. В Белоруссии такой поляризации нет. Конечно, Западная Белоруссия была и остается более ухоженной, чем Восточная. Костелы и католические кладбища, а также элементы дворцовой и садово-парковой архитектуры, совсем не характерные для российской провинции, в западной части Белоруссии органически встроены в культурный ландшафт. Но при этом в Белоруссии нет ни аналога Галиции, ни аналога Крыма. «Галициеобразной» в принципе могла бы стать Гродненская область с ее высокой долей католиков (194 прихода на 174 православных) и людей с польской идентичностью (21,5%). Однако и на Гродненщине преобладает вполне литературный русский язык, в том числе и среди поляков. Абсолютно доминирует он и в Минске, где, однако, существует небольшая прослойка интеллигентов, перешедших на белорусский в сознательном возрасте.

О том, насколько коммуникация на белорусском популярна и востребована, можно судить по недавнему (январь 2018 г.) фейсбучному посту Змицера (Дмитрия) Лукашука, белорусскоязычного корреспондента Еврорадио. На минской улице к нему подошел мужчина среднего возраста. «Не подскажешь ли, где тут такой-то номер дома?» – спросил прохожий. «Пройдеце да таго перакрыжавання, – услышал он в ответ. – Там направа і метраў праз семдзесят будзе па левым баку». «С каждым моим словом, – отметил Лукашук, – мужик все более недоуменно сводил брови. Потом изумленно-подозрительно спросил: ты что, не русский?»

– Не-а! – ответил Лукашук.

– А кто?

– Белорус!

– Подожди – я ж тоже белорус!

Ну, тогда можешь расслабиться – и ты не русский. Спокойно можешь говорить нормально.

Как сообщает далее Лукашук, «мужик завис, а я, указав в сторону нужного ему перекрестка, пошел дальше. Это Белоруссия, ну...».

В сфере национального сознания или, как теперь принято говорить, идентичности ситуация в Белоруссии тоже специфична. Впечатления сторонних наблюдателей здесь не только не излишни – они отвечают сути самоидентификации перед лицом значимого другого. «Вспоминается история, рассказанная... польской коллегой после посещения Минска», – пишет Юрий Дракохруст, журналист белорусской службы Радио «Свобода». «В переходе метро, где продавали компакт-диски с музыкой, она увидела бирки “Зарубежные исполнители”, “Российские исполнители”, “Белорусские исполнители”. И впала в ступор. Она даже спросила продавца: “А вот если российские исполнители отдельно от зарубежных, так, значит, Россия – не зарубеж?” – “Нет, конечно, это же Россия”», – ответил продавец. «Понятно. Так, значит, Белоруссия – это Россия?» – донимала моя коллега продавца. «Да нет же, Белоруссия – это Белоруссия, Россия – это Россия», – следовал ответ. Полька искренне не видела решения проблемы там, где белорус не видел [самой] проблемы».

«В [минском] аэропорту я прошу у какого-то мужчины зажигалку, – пишет российская журналистка Юлия Вишневецкая. – Он, не расслышав, переспрашивает. Я повторяю вопрос по-английски – мужик очень похож на иностранца: очки, серьга в ухе, на вид лет сорок.

– Да нет, я русский, – говорит он и тут же хлопает себя по лбу. – Ой, что я говорю? Я же белорус!»

Заметим, что Минск – самый белорусский город Белоруссии, в том смысле что только здесь есть прослойка белорусскоговорящих, практически отсутствующая в других областных центрах: Могилёве, Витебске, Гомеле, Гродно и Бресте.

Если аналога Галиции в Белоруссии точно нет и не предвидится, с аналогами Крыма или, если угодно, Луганска дело обстоит и проще, и сложнее. Проще потому, что в условиях сплошной русификации вся Белоруссия могла бы претендовать на роль такого аналога. Сложнее, потому что в политическом смысле дружба с Россией монополизирована Александром Лукашенко. Это означает, что вся легально существующая политическая оппозиция ориентирована на Запад. Пророссийской же оппозиции нет как явления, хотя попытки создать что-то вроде русского национального движения имели место, но были пресечены на корню. Поэтому в реалиях сегодняшнего дня русскоязычность белорусов, на которую никто не покушается, не означает стремления присоединиться к России, хотя такое стремление и существовало в 1990-е годы. Более того, в начале 1990-х гг. оно даже было преобладающим, но стало убывать с началом (в 1996 г.) экономического роста. Согласно опросам, переломным оказался 2002 г., когда Владимир Путин предложил Белоруссии вступить в Российскую Федерацию шестью областями. Это подействовало отрезвляюще как на самого Лукашенко, так и на многих его сторонников. Частое посещение белорусами сопредельных областей России, где элементарного порядка и социальной защищенности меньше, чем в Белоруссии, также подталкивало и направляло этот тренд.

Стиль управления

Тут мы подходим к отличительной черте Белоруссии, каковой является не только специфика ее политического режима, но и качество государственного управления, в основе которого лежит ответственность и национально-государственный интерес работников этой сферы. «Президенту Лукашенко удалось, творчески используя фактор западного давления, вырастить в Белоруссии национально ориентированную элиту, что для постсоветского пространства результат, пожалуй, уникальный», – считает Кирилл Коктыш. По его мнению, становлению белорусской правящей элиты помогли более чем десятилетние западные санкции, когда попадание в санкционные списки становилось подтверждением важности и незаменимости того либо иного чиновника.

Шкурный интерес у белорусских чиновников тоже присутствует, но в масштабах более скромных по сравнению с их коллегами в двух братских восточнославянских странах. Даже политизированная Transparency International (TI) стала это отражать, правда, с большим опозданием. В 2016 г., например, Белоруссии был присвоен не слишком высокий ранг коррумпированности: 79-я страна в мире, тогда как Россия и Украина поделили 131-е место. Долгое время, однако, сказывалась предвзятая оптика, сквозь которую на Белоруссию смотрят на Западе. Скажем, в 2005 г. страна числилась по коррумпированности аж 105-й в мире. Теперь, когда от Белоруссии отстали с демократией, поскольку с 2014 г. геополитика стала восприниматься как нечто более важное, это сказалось и на индексе восприятия коррупции. Между тем еще в 2009 г. Балаш Ярабик, словацкий политолог, отмечал, что «как ни прискорбно это звучит, Лукашенко отличается большей национальной ответственностью и порядочностью, чем вся оранжевая элита Украины». То, что Ярабик долгое время был одним из ведущих «оперативников» в деле распространения демократии, придало его оценке особое правдоподобие.  

В 2012 г. украинка Лина Клименко с соавтором статистическими методами подтвердила, что в основе положительного отношения белорусов к «режиму» Лукашенко лежит экономический успех. Другой аспект этого успеха, социальную защищенность, по-журналистски выразила уже цитированная Юлия Вишневецкая. Она «отправилась в эту страну с целью понять загадочную белорусскую душу, а в результате стала лучше понимать свою собственную». «А вы вообще что тут делаете? – спросил ее водитель на минском автовокзале.

– Да вот пытаюсь понять, чем Белоруссия отличается от России.

– Так вы на мою машину посмотрите! Видите, что тут написано? Airbag. Знаете, это что? Подушка безопасности. Вот этим и отличается.

От него я узнаю то, что мне потом здесь не раз еще скажут: жить в Белоруссии не хуже, чем в Европе, и уж точно лучше, чем в России, на Украине и даже в Прибалтике. Дороги здесь глаже, улицы чище, Лукашенко молодец, крутится, старается, только вот коммерсантов малость прижимает». Сегодня, впрочем, уже и не прижимает. Cпециально на этот счет в 2017 г. был подписан важный декрет № 7 от 23 ноября.

Еще один аспект белорусского порядка – эстетика землепользования, бросающаяся в глаза после пересечения российско-белорусской и украинско-белорусской границы. «Чтобы россиянину попробовать понять Белоруссию, первое знакомство надо начать именно с автомобильного путешествия», – пишет Мария Кучерова, российский эксперт в области образования. «Я очень рада, что границу между нашими странами впервые пересекла именно на машине... Большие белые аисты на длинных красных ногах, важно разгуливающие вдоль дорог. Просторы полей, где засеян каждый кусочек, и полное отсутствие борщевика. Ухоженные обочины, чистые и прямые дороги, на которых... водители соблюдают правила дорожного движения. Выбеленные коровники и стада довольных коров. В какой-то момент я вдруг поняла, что и лес тоже другой, он прозрачный. Белорусы говорят “звенящий”. И все это вместе взятое прямо или косвенно можно назвать рукотворным чудом, включая очищенный от бурелома лес. Оказывается, лес тоже можно прореживать».

Сделаем промежуточные выводы. Между Украиной и Белоруссией существуют два фундаментальных сходства и два не менее фундаментальных различия. Первое сходство состоит в их взаимной культурной близости и исключительной близости обеих к России, которая на протяжении нескольких веков задавала стандарты и нормы высокой и популярной культуры. Второе сходство вытекает из первого. Для самоопределения и Украине, и Белоруссии необходимо отмежеваться от России, причем тем более решительно, чем более глубоко и массово ощущение родства с нею. Разрыв с близким родственником всегда более драматичен, чем завершение шапочного знакомства.

Фундаментальное различие между Белоруссией и Украиной состоит в том, что в Белоруссии этнический национализм, то есть ценностное отмежевание от России на основе апелляции к культурно-историческому западничеству, якобы Россией растоптанному, не въелся в массовое сознание, тогда как на Украине национализм этнического типа был воспринят и ассимилирован примерно половиной населения, а в Галиции, до самого 1939 г. не входившей ни в какую русскоцентричную юрисдикцию, – преобладающей частью населения. Второе фундаментальное различие состоит в политическом режиме. В ноябре 2017 г. белорусский социолог Олег Манаев сообщил на американской конференции славистов, что в то время как в России место во властной вертикали служит средством обогащения, на Украине, наоборот, материальное богатство определяет положение во власти, и только в Белоруссии взаимосвязь власти и материального благополучия не детерминирована так жестко, как в двух соседних странах. Если исходить из общинно-коллективистских традиций восточного славянства в целом и устойчивого отождествления индивидуального предпринимательства с инородным лихоимством, можно предположить, что из трех политических режимов именно белорусский конгруэнтен традиционной культурной матрице. Неслучайно рейтинг Лукашенко превышает 60% не только на Украине, где своего популярного национального лидера просто нет, но и в России, где таковой имеется.

Контраст сегодняшнего положения вещей на Украине и в Белоруссии – следствие указанных различий. Во-первых, еще до начала полномасштабного кризиса на Украине белорусский ВНП на душу населения превосходил украинский в 2,3 раза, тогда как в 1990 г., накануне распада Советского Союза, всего на 25%. В 2011 г. совместно с Вячеславом Ярошевичем автор этой статьи пришел к выводу, что в постсоветский период Белоруссия превзошла и Украину, и даже Россию по росту ВНП, душевому производству и потреблению сельхозпродукции, душевым расходам на образование и здравоохранение, средней продолжительности жизни и младенческой смертности. Белоруссия обогнала Украину, хотя и уступила России в таких категориях, как валовой доход на душу населения, зарплаты, пенсии и производительность труда.

Обособление – разные пути

Не вдаваясь в перипетии внутриукраинского конфликта, отметим, что на Украине возобладало стремление не просто обособиться от России, но сделать это самым радикальным образом. Достаточно сказать, что в 2016 г. на торговлю с Россией приходилось всего 13,5% внешнеторгового оборота Украины, тогда как еще в 2010 г. на нее приходилось почти 32%. То обстоятельство, что и межличностные связи, и трудоустройство украинцев в России никуда не делись и, например, в 2017 г. только за девять месяцев Россию посетило 5,7 млн граждан Украины, говорит о резкости и неестественности разрыва межгосударственных связей. Интересно, что в самый разгар украинского кризиса (2014 г.) авторитетный специалист по геополитике Роберт Каплан написал в журнале Time, что «хотя демократические идеалы и близки многим на Украине, диктаты географии делают почти невозможной полную переориентацию этой страны в сторону Запада». Естественно, последовал шквал критики со стороны либерально-прогрессистского лагеря. Приземленная география, подминающая под себя сакральное и заповедное стремление к демократии – анафема «прогрессивного человечества». Проблема, однако, в том, что в основе стремления отбыть в самостийное плавание, которому противостоит география, лежит потребность в национальном самоопределении, а вовсе не в демократии.

«В России существуют две популярных и в действительности взаимоисключающих точки зрения на отношения России и Украины, русских и украинцев. Первая – Россия во многом сама виновата в “отколе” Украины от своего исторического ядра и выпадении Украины из русского цивилизационного поля, так как после распада Советского Союза Россия отпустила все постсоветские государства в “вольное плавание”, игнорировала возможности собственной “мягкой силы”, в результате чего это поле на Украине оказалось полностью захвачено евроатлантистами. Вторая точка зрения – украинцы с самого зарождения украинского национализма, еще в XIX веке, стремились к “освобождению” от русских: в этом смысле антирусские настроения, постепенно нараставшие в постсоветское время, были естественным продолжением, развитием тех тенденций, которые в силу исторических причин не могли столь явно проявиться ранее. На ваш взгляд, какая из этих позиций ближе к истине?» Этот вопрос недавно задали киевскому политологу Михаилу Погребинскому. Учитывая геополитические пристрастия Погребинского, я ожидал другого ответа. «Мне ближе вторая точка зрения, – сказал он. – Хотя и первая сыграла свою роль. Украинский проект изначально ориентировался на отталкивание от России, что неудивительно – языки близки, религия большинства – общая. Выбор – невелик. Либо отталкивание от близкого и более сильного (культурно и тому подобное), либо, рано или поздно – ассимиляция, как произошло с украинцами в России, в частности – на Кубани, где большинство населения – этнические украинцы».

Погребинский попал в самую точку. Отмежевание от России было неизбежным, хотя конкретные его формы и не были предопределены. «Но это не означает, – продолжал он, – что Россия не имела возможности влиять на украинские события последние 25 лет. Просто она этого не делала, исходя из мнения: мол, никуда не денутся. В итоге Россия проиграла Украину – пока не ясно лишь, проиграна битва или война. Важную роль в этом поражении сыграла неготовность признать существование украинского независимого государства де факто». И тут тоже Погребинский прав.

По логике вещей такое же отмежевание от России должно происходить и в Белоруссии. Такие издания, как Regnum и Eurasia Daily, уже давно неистовствуют, обвиняя Минск в лицемерии, двурушничестве, мягкой белорусизации (подумать только, в Белоруссии!), не говоря уже о паразитизме на российском добродетельном легковерии. Действительно, Белоруссия сохранила Россию в качестве донора и торгового партнера, но в то же время стремится наладить отношения с Западом. В Минске даже позволили себе подвергнуть судебному преследованию белорусских авторов ультрапатриотических российских изданий, усомнившихся в естественности белорусского языка и белорусской государственности. Более того, Минск извлек выгоды из кризиса на Украине, он повысил свою узнаваемость на международной арене, предложив себя в качестве переговорной площадки, и теперь рекомендует себя мировому сообществу в качестве донора стабильности и устроителя Хельсинки-2. Минск извлек выгоды и из страха Запада перед Россией. Теперь в глазах западных стратегов помогать Белоруссии крепить независимость важнее, чем бороться за демократию в этой стране. Поэтому в Белоруссию направился пусть небольшой, но устойчивый поток средств Евросоюза: на инфраструктуру и обучение бюрократии. А еще на Западе поняли, что управляемость восточноевропейской страны ничуть не менее важна, чем политическая ориентация правящего режима.

Последний вывод проистек напрямую из сравнений Белоруссии с Украиной. Тот же Балаш Ярабик, например, отмечает, что с Минском трудно договориться, но если уж договоришься, можно рассчитывать на его приверженность букве и духу договора. С Киевом же, напротив, договориться легко, но ни о каком следовании договоренностям с его стороны не может быть и речи. А все, оказывается, потому, что в Белоруссии есть государство, а на Украине его нет.

Не менее важно и другое. Отмежевание от России может следовать в фарватере традиционного для Восточной Европы этнического национализма, проникнутого русофобией, иногда переходящей в зоологическую. Но то же самое отмежевание принимает форму гражданского национализма, когда мирное сосуществование разных образов будущего, элементов национальной памяти и даже разных языков коммуникации становится нормой. Именно по такому, гражданскому, пути, пусть пока еще робко и несмело, и продвигается национальное строительство в Белоруссии. Да, место белорусского языка в публичном дискурсе может и возрасти, но русский в нем останется. Да, роль Великого княжества Литовского в становлении белорусов как нации будет признана, но и роль Российской империи и ее советской инкарнации, а также роль Великой Отечественной войны останется определяющей. Да, Белорусская Народная Республика, возникшая сто лет назад и просуществовавшая около девяти месяцев, да так, что ее мало кто заметил, будет считаться первой попыткой государственного строительства. Но не меньшее значение будет придаваться VI Конференции организаций РКП(б) Западной области, провозгласившей Белорусскую Советскую Республику, из которой потом возникла независимая Белоруссия.

Гражданский национализм по-мински

Хотя в Белоруссии возможное торжество инклюзивного гражданского национализма обязано поражению национализма этнического, не нашедшего поддержки в обществе, ее опыт вполне может быть востребован на Украине. Во-первых, потому, что самоотторжение последней от России было слишком резким и искусственным и в силу этого потребует оздоровительной коррекции. Во-вторых, элементы гражданского национализма важны для установления мира и согласия на Украине. Маловероятно, что к этому когда-либо приведут нормативы национальной памяти, внедряемые Владимиром Вятровичем. Даже после «изъятия» Крыма, Донецка и Луганска на Украине остается достаточно людей, для которых Степан Бандера – чужой, тогда как Владимир Высоцкий, Виктор Цой и Михаил Булгаков, которых Вятрович назвал щупальцами русского мира, вполне свои.

Характерно, что в Белоруссии никто на эти щупальца не покушается, как и на русский язык. Более того, Лукашенко – единственный кроме Путина постсоветский национальный лидер, который поздравляет проживающих в России ветеранов советского искусства и шлет соболезнования в связи с их кончиной. Эта его привычка отвечает чаяниям простых белорусов.

На тему возможной востребованности белорусского опыта на Украине емко высказался Михаил Минаков, профессор Киево-Могилянской академии в интервью белорусской редакции Радио «Свобода» летом 2017 года. «У белорусов есть определенная историческая вина перед всей Восточной Европой и соседними обществами. Это вина за создание довольно привлекательной авторитарной модели. Но нужно понимать, что, когда во второй половине девяностых режим Лукашенко только устанавливался, он совсем не был привлекательным. А вот 25 лет спустя мы смотрим и понимаем, что так и не достигли позднесоветского уровня ВНП в фиксированных ценах, а белорусы его почти удвоили. И эта социально-экономическая цена свободы и несвободы впечатляет... Из всех шести членов “Восточного партнерства”... только одна Белоруссия контролирует всю свою территорию... Мы дважды пытались изменить правила игры. Революционные циклы между 1991 и 2004 и между 2005 и 2014 гг. протекали приблизительно так: обещание демократии, свободы и достатка; олигархизация; попытка установления авторитарного режима; восстание и новое обещание демократии. Этот цикл мы прошли дважды и уже сделали третий заход».

Вкупе с нищетой и коррупцией колебательный контур новейшей украинской истории привел к массовому бегству населения. Сегодня трудно оценить его реальный масштаб, ибо миллионы украинцев уже отбыли в Россию, Польшу и другие страны включая Белоруссию. Все это позволяет прогнозировать, что геополитический маятник рано или поздно качнется в восточную сторону – не потому, что спасение именно там, а по той же инверсионной логике, которой подчинены революционные циклы. Время плавно перетекает в пространство и наоборот. Да и многовековая история осцилляции между Востоком и Западом едва ли выпала из генетического кода. Когда же качнется маятник, тогда и окажется востребованным на Украине опыт белорусского государственного строительства и белорусского гражданского национализма.

Но для того чтобы это произошло, ему нужно дать возможность свободно развиваться на родной почве. Для этого надо приструнить великодержавных российских «политологов», бьющихся в истерике от каждого проявления белорусской инаковости и использующих синдром оставленной жены для теоретического окормления своих воззрений на Белоруссию. Полезно прислушаться к предостережению Погребинского и признать: Белоруссия – близкое, но все же другое государство. Забвение этого предостережения чревато не только невостребованностью белорусского опыта на Украине, но и потерей самой Белоруссии.

Украина. Белоруссия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634783 Григорий Иоффе


Россия. Грузия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634782 Михаил Вигнанский

Ни мира, ни войны. Только бизнес

Как Россия и Грузия ищут формы сосуществования

Михаил Вигнанский - журналист и политический аналитик

Резюме Грузия потеряла 20% территории, половину береговой линии Черного моря, стала более уязвимой и не имеет ясных перспектив евроатлантической интеграции. Но она получила возможность модернизации без проблемных автономий, постсоветский этнический национализм трансформировался в европейский гражданский. Страна обрела стабильную поддержку Запада.

К десятилетию грузино-российской войны (август 2008 г.) между двумя странами сложились настолько уникальные отношения, что, возможно, о них в будущем напишут в учебных пособиях. Дипломатических отношений нет. Их восстановление не предвидится. Для Тбилиси (и международного сообщества, за исключением Никарагуа, Венесуэлы и Науру) Москва – оккупант, контролирующий с помощью военных баз незаконно отторгнутые Абхазию и Южную Осетию и поэтапно инкорпорирующий в свое пространство грузинские автономии.

По идее это должно подразумевать бездонную политическую, экономическую и гуманитарную пропасть между соседними государствами. Однако Россия, как ни парадоксально звучит, – второй торговый партнер Грузии, и этот показатель имеет стабильную тенденцию роста. Ежегодно увеличивается число российских туристов, приезжающих в Грузию. По всем опросам число сторонников интеграции в НАТО и ЕС не меняется (70%). Но практически столько же граждан поддерживают идею нормально функционирующих отношений с Россией, понимая, что без этого вопрос территориальной целостности не то что не решаем, но даже не выносим на голосование.

Итак, вопрос политического урегулирования осознанно вынесен за скобки. Его отложили, чтобы вернуться, когда время поспеет. Что касается остального, то вот некоторые цифры 2017 года. Торговля между Россией и Грузией выросла по сравнению с 2016 г. на 34,2%, составив около 1,2 млрд долларов. Это 11,1% от общего внешнеторгового оборота Грузии. Россия в этом списке уступает только Турции (1,58 млрд долларов). Но между Тбилиси и Анкарой существует Совет стратегического уровня. Представить себе партнерство такого масштаба между Тбилиси и Москвой можно только в черной комедии. Россия – главный импортер национальной гордости Грузии – вина. В прошлом году Грузия поставила в Россию около 48 млн бутылок. Рост по сравнению с 2016-м просто космический – 76 процентов.

Возвращение российского рынка в 2013 г. после семилетнего эмбарго – конкретное достижение правительства «Грузинской мечты». Достаточно оказалось понизить присущую Михаилу Саакашвили и его «Единому национальному движению» антироссийскую тональность, как почти сразу растворились претензии России к качеству грузинской продукции. Кстати, в Грузии никто не сомневался, что они были мотивированы исключительно политически. Параллельно в 2014 г. Грузия подписала с ЕС Соглашение об ассоциации, которое включает важные экономические преференции. В этом тоже отражается прагматизм избранного курса внешней политики: к Западу не через противостояние с Россией, а как раз наоборот, через стабилизацию грузино-российских отношений.

Клинч Москвы и Тбилиси как раз отпугивал, настораживал западных партнеров Грузии. И на официальном уровне, и, как можно сделать вывод из анализа различных источников, за кулисами западные партнеры, к которым прислушивается Тбилиси, благодарят и советуют продолжать диалог с Москвой. Это контрастирует с отношениями Киева и Москвы (притом что Украина сохранила дипломатические отношения с Россией). Но в итоге получилось так, что, когда Запад напоминает России о проблеме Грузии, Москве почти нечем крыть, в отличие от эпохи Саакашвили. Тбилиси, не заступая за «красные линии», ныне лишил Москву таких козырей, как «антироссийская истерия» или «военная угроза против абхазов и осетин». Какую выгоду это принесло Тбилиси, можно видеть на примере противотанковых «джавелинов». После 2008 г. Запад долго воздерживался от военных поставок в Грузию. Убедив партнеров в том, что это нужно действительно только для обороны и модернизации армии, Грузия уже начала получать противотанковые комплексы, о которых воюющая Украина пока только мечтает. Еще раньше, с позапрошлого года, Франция, также скептически смотревшая на антироссийские выплески Саакашвили, занялась грузинской ПВО с соответствующими поставками современных систем и обучением грузинских специалистов.

На последнем Давосском форуме премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили подтвердил необходимость поиска точек соприкосновения с Россией. Тбилиси рассчитывает, что со временем это подготовит почву для начала дискуссий о политическом решении конфликтов (глава правительства при соответствующем стечении обстоятельств готов лично подключиться к запинающимся Женевским переговорам по безопасности на Кавказе, открывшимся после трагических событий 2008 года. Кроме того, эксперты в Тбилиси, например, Институт политики и права, глубоко изучают позитивный международный опыт урегулирования различных конфликтов, в частности, гонконгский). Как отметил премьер, сферами взаимных интересов могут быть торговля, туризм, гуманитарные и культурные взаимоотношения. Но Россия, по его словам, должна осознать, что напрасны ожидания, что Грузия смирится с «существующими реалиями» – то есть отделением Абхазии и Южной Осетии и попытками России блокировать западную интеграцию Грузии. Эту формулу образно вывел советник премьер-министра по внешним связям Тедо Джапаридзе: «Грузия сегодня – не головная боль, а часть решения глобальных задач».

Ментальное отдаление двух стран друг от друга за минувшее десятилетие не отменяет географического соседства. То есть Россия и Грузия обречены. Вопрос только: на что? Мира нет, это плохо. Войны нет, это уже хорошо.

Есть только бизнес

И это уже совершенно новая реальность в истории взаимоотношений. В Тбилиси все чаще слышны предложения к внешнему миру смотреть на нее сквозь «иную оптику» – многостороннего регионального экономического сотрудничества. Возможна перспективная картина, в том числе для Абхазии и Южной Осетии, если Россия и Грузия не остаются с глазу на глаз, а становятся частями общего экономического пазла.

Избранный «Грузинской мечтой» курс называется «политикой стратегического терпения». Председатель парламента Грузии Ираклий Кобахидзе выступил в начале февраля в Университете Джона Хопкинса: «Сложно решать проблемы, связанные с российской агрессией и оккупацией, но мы верим, что в итоге нашей прагматичной политикой цели будут достигнуты. Именно благодаря такой политике внушительно вырос уровень стабильности после войны 2008 года. Прагматика полностью поддерживается западными партнерами. Все это позволяет нам вносить вклад в региональную стабильность, что важно как для Грузии, так и для наших друзей. Но в то же время мы наблюдаем рост милитаризации России на оккупированных территориях, ее действия по направлению аннексии».

С учетом сегодняшних реалий в двусторонних отношениях порой даже встает вопрос: а так ли нужны России и Грузии вообще дипломатические отношения, если «только бизнес» способен заменить их? Вместо посольств сейчас, как известно, функционируют секции интересов при посредничестве Берна. Россиянам визы в Грузию не нужны, для грузин Россия облегчила их получение. В этих условиях впору скорее думать об открытии торгпредств, чем рассчитывать на возвращение полноценных дипломатических представительств.

Уникальность ситуации в отношениях России и Грузии, субъективно говоря, не только в этом. Кажется, что за годы, прошедшие после распада СССР, произошла некая ментальная революция в отношениях друг к другу. Ее последствия пока непонятны. Но факт – за это короткое время выросло всего лишь поколение, а на деле получается, что изменилась целая эпоха.

Когда я учился в 1980-е гг. на факультете журналистики Тбилисского университета, журфак МГУ ежегодно выделял квоту – место для студента из Грузии. Можно было отправиться в Москву после третьего курса, но теряя в учебе год, то есть стать студентом второго в Московском университете. Несмотря на такое жесткое условие и по большому счету унизительное неравноправие, желающих было много. Москва того времени привлекала пространством свободы действий и мысли. Недавно пригласили пообщаться с нынешними журфаковцами Тбилисского университета. Среди них, к моему удивлению, были студенты и студентки из России – Казани, Ульяновска и других городов. Они рассказали, что много читали о Грузии как о необычном явлении на постсоветском пространстве, и рискнули. И вполне довольны.

То есть сегодня Грузия, Тбилиси стала для юных (и не только юных) россиян магнитом, которым была для нас Москва позднего советского периода. Подруга-гид перечисляет географию российских туристов, которых приняла за последний год: «Москва, Питер, Казань, Рязань, Пермь, Ростов, Сургут, Петрозаводск, Калининград, Екатеринбург, Пятигорск, Камчатка». 1 млн 400 тыс. россиян посетили Грузию в прошлом году – в условиях отсутствия дипломатических отношений. Полагаю, многие из них покидают страну как послы доброй воли. То есть это своего рода «мягкая сила» Грузии.

В то же время понятно, что политика стратегического терпения должна когда-нибудь трансформироваться в достижение стратегического результата. Материализоваться. Американский конгрессмен Дункан Хантер призывает Грузию к таким отношениям с Россией, чтобы последняя совершенно не была нужна грузинам: «Поэтому мы осуществляем инвестиции в Грузию, поставляем оборонительное оружие, чтобы вы продолжали двигаться к Западу. Мы будем продолжать бороться за вас. Сам грузинский народ продолжит борьбу. Не сдадимся, и Путин, наверное, однажды осознает себя лишним и не сможет сохранить оккупированные территории».

Однако бизнес есть бизнес, «забыть» Россию не получится. В прошлом году объем денежных переводов в Грузию из-за рубежа составил 1,4 млрд долларов – это 10% ВВП. Из России поступило 455 млн долларов, на 15% больше, чем в 2016 году. Для сравнения – на втором и третьем местах Италия и Америка, примерно по 140 миллионов. Таким образом, вместо «забыть» реальнее «завлечь» или «вовлечь»?

Мэр Тбилиси Каха Каладзе говорит, что не видит никаких проблем в участии российских компаний в тендерах в энергично развивающейся грузинской столице: «Пусть приезжают, вкладывают инвестиции, создают рабочие места. Мы это только приветствуем». Российская сторона, которая уже много лет владеет 75% акций энергосетей Тбилиси (свет не отключался даже в дни августовской войны), в прошлом году осуществила рекордную инвестицию в развитие своего хозяйства – 41 млн лари (свыше 16 млн долларов). До этого вкладывалось ежегодно почти на 10 млн лари меньше. Уже после войны и разрыва дипломатических отношений «Интер РАО» приобрела две ГЭС на реке Храми. «России гораздо выгоднее иметь в Грузии банки, нежели танки. Пытаться соединить и то и другое – контрпродуктивно, – уверен Тедо Джапаридзе. – Мы не члены НАТО, а наша “пятая статья” – в нашей стабильности, в нашем политическом и экономическом развитии, в нашем движении к Евроатлантическому сообществу. Уверен, что сильная, реформированная, стабильная Грузия отвечает интересам и России».

Между прочим, в энергетике есть еще пространство для маневра. Грузия не любит «Газпром», отказалась от российского газа сама, только пропускает его в Армению. Но есть гидроэнергетика. Как считает бывший глава Минтопэнерго Грузии Давид Мирцхулава, Россия и Грузия могли бы проводить совместные консультации с Ираном, который после отмены санкций в среднесрочной перспективе готов значительно расширить свое присутствие на энергорынках. Это может изменить нынешнюю региональную энергетическую картину. Такое сотрудничество может быть весьма привлекательно и для абхазской стороны. Эксперты-энергетики предложили образовать технический общественный совет на базе Торгово-промышленных палат России и Грузии.

«Курс “Грузинской мечты” во внешней политике был заявлен с самого начала, и среди главных посылов была нормализация отношений с Россией. При этом подчеркивалось, что никакого сворачивания с прозападного курса не будет. Это неплохо с точки зрения экономики, но не следует забывать об опасностях. Например, риске повторного эмбарго – если Россия увидит, что внешний курс и курс на обеспечение безопасности Грузии не меняется в пользу кремлевских сценариев. Поэтому должен быть план “Б” на случай возможного нового кризиса. Это особенно надо учитывать именно с той точки зрения, что Россия является вторым экономическим партнером Грузии, – говорит профессор Тбилисского госуниверситета, директор Института политики Корнелий Какачия. – Для обеспечения безопасности Грузии существует два сценария. Первый – вступление в НАТО и Евросоюз, чего не случится в ближайшей перспективе. Второй – повышение уровня военного сотрудничества с Соединенными Штатами и, соответственно, повышение собственной обороноспособности. Подобные соглашения заключены у США с Японией, Южной Кореей, с некоторыми странами Азии. То есть это уже апробированный метод достижения маленькой страной своих целей по обеспечению безопасности. Это не значит, что самим американцам будет легко принимать такое решение. Но факт и то, что Россия за прошедшие годы ничего не сделала для нормализации отношений с Грузией: не смогла убедить грузинское общество, что не представляет опасности и что Грузии не нужна альтернатива для обеспечения собственной безопасности. По всем социологическим опросам, большинство граждан Грузии видят в России врага. Да, Россия говорит, что готова содействовать диалогу грузин и осетин, грузин и абхазов. Но после 2008 г. Россия сама стала стороной конфликта, и с того момента от этой роли так и не отказалась».

Легко ли Грузии в условиях усеченной территориальной целостности, с колючей проволокой в сердцевине и российскими танками в 40 км от столицы продолжать путь к европеизации? Субъективно, полагаю, что если в стране больше думают о собственном кармане, чем о политических преследованиях, критикуют правительство за рост цен, а не за ущемление прав и свобод, то это только подтверждает верность такого пути. Символично: по последним опросам Национально-демократического института США вопрос территориальной целостности вообще выпал из первой пятерки насущных проблем. Для 54% опрошенных первичная задача – рабочие места, затем следуют инфляция, бедность, невысокие пенсии и доступность здравоохранения. И только потом – возвращение Абхазии и Южной Осетии (в чем, само собой, подразумевается и «российский вопрос»). Это плохо? А может быть, стоит посмотреть под другим углом. Если Грузия успешно решит вопросы, отмеченные в первой пятерке, это только приблизит ее к цели, так как она станет привлекательной для Абхазии и Южной Осетии?

Как отмечает авторитетный грузинский аналитик Ивлиан Хаиндрава, «в конце концов, для России не столь важно, будут ли Абхазия и Южная Осетия в составе Грузии или вне ее; важнее, чтобы сама Грузия не удалялась от нее в евроатлантическое пространство. На всех стадиях развития конфликтов (грузино-абхазского, грузино-осетинского) Россия манипулировала ими с очевидной целью – сохранить Грузию на своей орбите, зафиксировать ее в том геополитическом ареале, который она называла сначала “ближним зарубежьем”, затем – сферой своих привилегированных интересов. Причина кроется именно здесь – в сфере пространственной и ценностной ориентации, где расхождения между Грузией и Россией неуклонно углублялись». По его мнению, в Грузии «пришли к пониманию, что любая модель урегулирования при эксклюзивном российском участии послужит российским интересам в ущерб интересам грузинским. Вместе с этим окрепло и осознание того, что Россия – пусть и неминуемый участник процесса, но не партнер. Следовательно, надо искать партнеров, способных если не перевесить, то хотя бы уравновесить Россию. И взоры естественным образом обратились на Запад».

Хаиндрава считает, что, «исходя из логики развития событий, можно утверждать, что августовская война 2008 г. если и не была неизбежной, то с каждым днем и событием, ей предшествовавшим, становилась все более вероятной». «Равновеликих для сторон причин неурегулированности грузино-российских отношений теперь уже две, – продолжает он. – Стремление Грузии в НАТО и ЕС (взгляд из Москвы) и отторжение Россией Абхазии и Южной Осетии (взгляд из Тбилиси). И то, что первая породила вторую (или, с противоположной точки зрения – вторая породила первую), уже не столь важно; важно то, что устранить две причины сложнее, чем одну. Причем причины эти не “размениваются” одна на другую: Россия отнюдь не собирается дать “зеленый свет” Грузии на вступление в НАТО, даже если Тбилиси признает “новые военно-политические реалии (т.е. откажется от намерения реинтегрировать Абхазию и Южную Осетию), а Грузия вовсе не собирается распрощаться с Абхазией и Южной Осетией, даже если Москва перестанет препятствовать вступлению Грузии в НАТО. Примечательно, что обе эти “красные линии”, отступать за которые не собирается ни одна из сторон, проходят по “телу” Грузии: свертывание евроатлантического проекта означает отказ от права свободного выбора (ущемление суверенитета), а снятие с повестки дня реинтеграции Абхазии и Южной Осетии означает территориальные (и не только) потери (купирование суверенитета)».

Аналитик соглашается, что в нынешних условиях, с учетом плачевных отношений России и Запада, ожидать ощутимой позитивной динамики в грузино-российских политических отношениях нет оснований. Не приходится ожидать ее и в грузино-абхазском и грузино-осетинском конфликтах. «В подобной ситуации разумно руководствоваться минималистским, но рациональным подходом “не навреди”, держа в уме еще один испытанный временем постулат – “никогда не говори никогда”. Так или иначе, в той или иной форме всем сторонам конфликтов предстоит и в будущем жить рядом друг с другом; следовательно, при практическом отсутствии политического потенциала для положительной динамики следует минимизировать пространство для динамики отрицательной, по возможности предотвращая дальнейшее отчуждение обществ и оставляя открытым окно, через которое можно увидеть соседа в его истинном облике», – соглашается Хаиндрава.

Усилив после войны-2008 военное присутствие в Грузии и на Южном Кавказе, Россия, считают в Тбилиси, вовсе не уменьшила зону потенциальной нестабильности (включая собственный Северный Кавказ), а наоборот, расширила ее. Без стабильной, единой и сильной Грузии Россия не может рассчитывать на подлинную безопасность в этом стратегически важном регионе, экономическое развитие которого открывает колоссальные перспективы для всех, включая саму Россию. Китайские «шелковые» проекты, усиление Индии, ощутимые перемены в Узбекистане, все чаще заявляемая готовность Туркменистана к большей активности сулят значительные дивиденды, не говоря уже об испытанном годами сотрудничестве Азербайджана, Грузии и Турции в доставке энергоносителей на западные рынки. Потребность в этих энергоносителях растет и будет расти, и уже строятся новые трубопроводы на юг Европы. Верховный комиссар ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини в начале февраля провела переговоры с министром иностранных дел Азербайджана Эльмаром Мамедъяровым, который выразил уверенность, что в этом году будет открыт Трансанатолийский газопровод через Турцию (TANAP). По нему каспийский газ из Азербайджана будет поставляться в Турцию, а к 2020 г. и дальше – по Трансадриатическому газопроводу в Италию. Параллельно с южным газовым коридором развивается мультимодальный транспортный коридор через Азербайджан между Центральной Азией и Европой. Федерика Могерини отметила, что запуск в прошлом году железнодорожного сообщения Баку–Тбилиси–Карс соединил ЕС, Турцию, Грузию, Азербайджан и Центральную Азию, связь с которой, по словам главы дипломатии ЕС, очень важна для Европы.

Опять же: только бизнес

Что в итоге? Ивлиан Хаиндрава отмечает, что спустя 10 лет после войны при фактическом отторжении 20% территории, вдвое сокращенной береговой линией Черного моря, возросшей военной уязвимостью и при туманных перспективах дальнейшей евроатлантической интеграции Грузия все же получила возможность модернизации без проблемных автономий, трансформировала постсоветский этнический национализм в европейский гражданский и обрела консолидированную западную поддержку. Все это дало возможность концептуально формировать проект раннего, но уже очевидно не постсоветского, а европейского государства, при всех трудностях роста и перехода из одного состояния в другое. Каким бы ни был уровень одобрения гражданами Грузии своего правительства, но поддержка курса на евроатлантическую интеграцию неизменно высока. Желательная для очевидного большинства населения страны модель государства – западная (ЕС), а не постсоветская (СНГ, Евразийский союз). Грузия, хоть и высокой ценой, приобщилась к Западу. Руководитель Института стратегии управления Петре Мамрадзе уверен: «Ни одно национальное правительство Грузии не восстановит дипломатические отношения с Россией, согласившись с потерей Абхазии и Южной Осетии. И ни за что Россия не откажется от признания независимости Абхазии и Южной Осетии и от заключенных с ними соглашений... И пока такой тупик, асимметричность и мгла в прогнозах, остается жить с тем, что Россия – второй торгово-экономический партнер Грузии».

Россия. Грузия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634782 Михаил Вигнанский


Россия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634781 Федор Лукьянов

Украинский вопрос для будущего России

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Украинский конфликт подводит черту под моделями государственного и военно-политического устройства в Европе, какими они сложились в предшествующие эпохи. Возврата к ним уже не будет, но и окончательное размежевание «по берлогам» невозможно. Пришло время задуматься о том, кем Россия и Украина будет друг для друга в предстоящие десятилетия.

Нас осталось мало: мы да наша боль,
Нас немного, и врагов немного.

Булат Окуджава

Двадцать первого ноября 2013 г. глава правительства Украины Николай Азаров подписал распоряжение Кабинета министров приостановить процесс подготовки к заключению соглашения об ассоциации с Европейский союзом. Киевские власти пришли к выводу, что необходимо внимательнее изучить последствия такого шага для экономического развития, в частности для торговых отношений с Россией. Это формальное уведомление касалось сложного и непонятного подавляющему большинству населения юридического документа. Но именно оно спровоцировало самый острый, глубокий и кровопролитный кризис на территории бывшего СССР за два с лишним постсоветских десятилетия. Спор из-за соглашения с ЕС стремительно перерос в конфликт общеевропейского уровня, сотряс основы европейского порядка, сложившегося после холодной войны, который, как считалось, является сердцевиной и глобального устройства.

Дело было, конечно, не в «глубокой всеобъемлющей зоне свободной торговли» как таковой. Просто во многом техническая тема экономической интеграции вдруг стала точкой, в которой сошлось все.

  • Ощущение Москвы, что с 80-х годов прошлого века ее интересы и пожелания сознательно игнорируют, хладнокровно распространяя все дальше на восток структуры, полноправное участие России в которых не предусматривалось.
  • Стремление объединенной Европы вдохнуть новую жизнь в свой зашатавшийся интеграционный проект, высечь искру энтузиазма и уверенности в будущем, аналогичную той, что возбудила на свершения Старый Свет в 1989-1991 годах.
  • Желание обобщенного Запада поставить прочный заслон растущим амбициям России. За почти четверть века она так и не вписалась в отведенные ей расплывчатые рамки – элемент «большой Европы», обязанный приспосабливаться к ее меняющимся правилам, но не допущенный к их выработке. И если до определенного момента (середина 2000-х гг.) Москва честно старалась все-таки угнездиться в отведенной нише, то со второй половины десятилетия начала все громче заявлять о том, что желает большего.
  • Тупик, в который зашла Украина в деле строительства современной дееспособной государственности, тупик настолько беспросветный, что среди «продвинутого» класса сформировался запрос на внешнее управление со стороны «цивилизованного мира».
  • Провал российской политики. С начала 1990-х гг. она неизменно руководствовалась на украинском поле необходимостью решать сиюминутные конъюнктурные задачи, и не добилась ни одной из долгосрочных целей – ни геополитических, ни экономических, ни культурно-гуманитарных.

Постсоветская иллюзия России

На последнем стоит остановиться поподробнее. Москва с самого начала предпочла технократический рецепт в его постсоветском понимании – ложечку профессиональной дипломатии (особенно на первом этапе, когда надо было решать множество практических проблем становления государств после распада общей страны) размешать в большом количестве меркантильных бизнес-интересов и добавить щепотку культурно-национальных пряностей для аромата. Отчасти подобная «деполитизация» темы стала следствием осознанного решения не бередить болезненные язвы национально-государственного и гуманитарного размежевания двух очень близких и тесно переплетенных народов. В том, что они очень болезненные, никто не сомневался. Отчего-то считалось, что со временем чувствительность снизится, тогда и можно будет заняться.

Существовала и другая причина. Отсутствие или крайняя слабость ценностной базы сделали российскую политику в целом и внешнюю – в частности машиной (иногда – ржавой и отвратительно скрипящей, когда-то – смазанной и умело налаженной) оперативного реагирования на текущие обстоятельства. Это свойственно всем «полям», на которых действует Россия, а в современном безумном мире зачастую становится и единственно возможным поведением. Но курс в отношении Украины больше, чем на любом другом направлении, служил еще и отражением внутренних процессов, практик и системы представлений, формировавших (или деформировавших) саму Россию после СССР.

Злую шутку сыграла близость языка и траекторий развития, привычка считать соседнюю республику, а потом страну фольклорной разновидностью того же самого, что у нас. Лучшим олицетворением такого подхода был многолетний посол Российской Федерации в Киеве Виктор Черномырдин. Один из ведущих архитекторов постсоветской России и создатель «Газпрома», он по определению не мог воспринимать Украину иначе, чем обособившееся по какому-то недоразумению подразделение единого народно-хозяйственного комплекса. Благодаря грубоватому юмору и недюжинной харизме советского начальника Виктор Степанович снискал невероятную популярность в Киеве. А отменное знание закулисных экономических ниточек позволяло ему великолепно ориентироваться в мутной взвеси, которую всегда представляла собой украинская политика.

Это, однако, сослужило в итоге нехорошую службу – иллюзия понимания процессов и владения предметом привела Москву к серии катастрофических провалов. (Подчеркну, речь здесь не о вине лично посла Черномырдина, а о системном изъяне отечественной политики, наиболее ярким символом которого он был. Та же линия, только в гораздо менее публичном и обаятельном виде, продолжалась и при его преемнике.)

Украинская политико-экономическая элита переиграла гораздо более могучего «старшего брата», втянув его именно в такую – менее политическую, зато максимально бизнес-ориентированную парадигму отношений. Оказалось, что в полусвете коррупционно-олигархических связей и паутине непрозрачных сделок представители Украины чувствуют себя более органично и естественно, чем даже их весьма искушенные российские визави. Им удавалось выкачивать из России и российско-украинских отношений огромные средства, временами «впаривая» россиянам активы, которым впоследствии невозможно было распоряжаться, а политическая ценность инвестиций (якобы покупка влияния и «мягкая сила») раз за разом оказывалась нулевой. В итоге пресловутая украинская элита матерела и набирала влияние в первую очередь благодаря России. Что совершенно не мешало тем же людям последовательно выстраивать национальный политический проект, полностью ориентированный на то, чего Россия пыталась не допустить, – вхождение Украины в евро-атлантические структуры. Однако, громко возражая, Россия либо бездействовала, либо спохватывалась в моменты очередного нокдауна, но ответные движения, как правило, только еще больше придавали Киеву импульс скольжения по тому пути, с которого Москва хотела его столкнуть.

Разрушительная тактика Украины

Впрочем, оборотной стороной тактических выигрышей украинской элиты стал ее же стратегический проигрыш. Преуспеяние правящего класса не трансформировалось (да и не собиралось) в построение эффективного и успешно развивающегося государства. Недовольство общества и его отчуждение от меркантильной и коррумпированной верхушки вело к росту внутренней напряженности и эрозии главного достижения Украины по сравнению со многими постсоветскими странами – способности избегать фатальных потрясений, топить коллизии в вязкой среде бесконечных махинаций. До поры до времени это работало, но ресурс соглашательства оказался не безграничным. Тем более что реализация национального проекта, ориентированного на Евро-Атлантику, подошла к черте, за которой уже нужно было делать решающий шаг. А это означало бы принятие определенного набора ценностей, точнее говоря – принципов организации государства и общества, которые никак не соответствовали нравам постсоветских элит.

Россия такой шаг делать и не собиралась, так что растущее расхождение отечественной модели с усредненной европейской не считалось недостатком, а постепенно стало подаваться и как преимущество. Украина же не имела альтернативной схемы, но не соответствовала и декларируемой. Символический смысл отказа Виктора Януковича подписать соглашение об ассоциации с ЕС (не умаляя значения российской «убедительности») вполне понятен. Четвертый президент Украины являл собой плоть от плоти постсоветской системы, а сближение с Евросоюзом в идеале должно было эту систему ликвидировать, заменив ее чем-то другим. И хотя система, без сомнения, намеревалась после заключения договоренностей «замотать» невыгодные ей аспекты отношений с Европой, как она годами успешно делала это в отношениях с Россией, внутренний тремор имел место.

Примечательно, что получилось в конечном итоге. Система, по сути, нашла выход из описанной выше дилеммы – олигархическое сообщество пошло на рискованное для него соглашение с Евросоюзом, но, фактически спровоцировав военно-политический кризис, обезопасило себя от слишком настойчивых требований партнера – что вы от нас хотите, война… Так что система пережила майданную революцию и дальнейшие тектонические сдвиги, правда, цена для страны оказалась запредельной.

Взрыв и обвал 2014 г. связан со многими причинами. Прежде всего – с острым разочарованием части населения и обидой Запада, не простившего Януковичу дерзкого «кидалова» в преддверии широко разрекламированного Вильнюсского саммита «Восточного партнерства». Тем более что «перекупил» его уже изрядно демонизированный Владимир Путин. Дальнейший сюжет – начиная с событий в Крыму и далее через обострение на востоке Украины к войне и жесткому политическому клинчу – диктовался в основном логикой противостояния России и Запада. Украинцы, как это не раз уже бывало в их истории, оказались в жерновах большой геополитической игры, что никогда не сулит ни одному народу ничего хорошего.

Конец СССР

Но если рассматривать коллизии четырехлетней давности в историческом контексте, важно обстоятельство, из-за которого дальнейшая фабула представляется в особом свете. Майдан, смена юрисдикции Крыма и междоусобица в Донбассе подвели финальную черту под историей Союза ССР, призрак которого надолго пережил его юридическое упразднение. Признание Россией результатов референдума в Крыму и принятие полуострова в состав Российской Федерации отменило негласное табу на изменение административных границ СССР, которого до того момента придерживались все участники постсоветской политики. Примечательно, что, патронируя, например, Приднестровье и даже признав в 2008 г. независимость Абхазии и Южной Осетии, Москва никогда не поддерживала идею их присоединения к России. То есть контуры прежних административных границ оставались в силе. Крым стал прецедентом. Конечно, надо учитывать специфику, историю именно этой территории и то, как она оказалась в составе Украинской ССР, но все равно качественный сдвиг налицо.

Границы – далеко не единственная, а в каком-то смысле – и не главная тема, связанная с советским наследием. Украинский кризис поднял на поверхность вопрос самоидентификации – «кто мы?», который по-разному и с разной степенью успеха и Россия, и Украина старались обойти на протяжении всего периода государственной независимости друг от друга.

Советский Союз не был просто еще одной империей, как все предыдущие, в том числе Российская. Он опирался на мощный концепт, оперировавший национальными устремлениями различных народов и создававший квазигосударственные образования – но для того, чтобы построить на их основе общую транснациональную идеологически мотивированную идентичность. И хотя распад СССР, вызванный во многом именно обострением национальных противоречий, положил концепту конец, возникшая общность оказалась более живуча, как и те самые контуры административных границ. В частности, попытки уйти от окончательной самоидентификации отличали и российско-украинские отношения. Прежде всего с российской стороны (отсюда бесконечно повторяемая до сих пор официальная мантра об «одном народе»), но и с украинской тоже. В украинском случае воплощением советского культурного шлейфа служит как раз правящая коррупционно-олигархическая система, привыкшая за годы независимости работать на полутонах, извлекать выгоду из нечетко прочерченных границ. 2014 год не случайно реанимировал вопрос о «Русском мире», превратив его и в политический инструмент, и в способ самоидентификации. Само понятие отсылает не к советскому прошлому, скорее это возвращение к дискуссиям XIX – начала ХХ века – «украинский вопрос», осмысление национального, культурно-религиозная тематика. Но сложность и многомерность этой дискуссии, споров о различных вариантах идентичности в рамках империи были уничтожены именно советским временем (см. статью в этом выпуске о судьбе «малоросса»). В итоге исчезновение советского и невозможность вернуться к досоветскому привело к бинарному черно-белому столкновению, гражданской войне даже не на востоке Украины, а в том самом «Русском мире».

Жутковатый апокриф времени кровопролитных и стратегически бессмысленных боев за донецкий аэропорт в 2014 г.: силы ДНР предлагают сдаться окруженным в одном из терминалов «киборгам» из ВСУ, на что слышат в ответ сопровождаемое отборным матом «Русские не сдаются!» Конфликт в Донбассе стал разломом воображаемого сообщества и шоковой терапией в сфере национального строительства и суверенизации.

Украина в ее современных границах – очень удачливый продукт имперской экспансии и последующей внутренней оптимизации империи. Экспансии, что примечательно, не своей, а чужой. (Справедливости ради, замечу, что удачливость в качестве созданного посторонними руками государственного проекта оплачена огромной человеческой ценой. Поскольку сегодняшняя Украина столетиями была не субъектом, а местом действия имперской борьбы, внешние экспансии беспощадным катком прокатывались по этой земле.) Сама Россия в результате распада большого государства потеряла территории и часть статуса, Украина же приобрела и то, и другое, причем исключительно мирным путем. Но не обрела третьего – однородности, ощущения всеобщей сопричастности. Потрясение Майдана, потеря Крыма, война на востоке и острейший антагонизм с Россией вроде бы призваны такую однородность сформировать – создать политическую нацию, которая так и не возникла за 23 мирных года.

Нация строится на резком отмежевании от России, противостоянии ей, и дальше ничего в этом смысле не изменится. Трагическая сторона культурно-цивилизационной близости – максимальная жестокость ее разрыва. Но второй опорой мыслилось ускоренное вхождение в интегрированное европейское пространство, а здесь возникли препоны. Не только из-за состояния Украины, но и из-за того, что сама объединенная Европа вступила в стадию интровертности, ее и без того крайне низкая готовность абсорбировать Украину скукожилась еще больше.

Украина после России

Спустя почти пять лет после начала кризиса и четыре с лишним года после смены власти на Украине предсказывать развитие событий в этой стране и в российско-украинских отношениях – тщетное занятие. Все чрезвычайно зыбко. Правда, есть константы, которые уже определились и не изменятся.

Советской Украины нет и больше никогда не будет. Ее нет даже на географических картах – Крым теперь относится к Российской Федерации. Ее нет в экономическом смысле. Та потенциально очень перспективная экономика с мощным индустриальным компонентом и прочными связями с Россией, которую Украина унаследовала от СССР и теоретически могла бы развивать, не просто исчезает по причинам политико-экономического кризиса, но и целенаправленно ликвидируется за ненадобностью, в том числе директивными способами. Будущая Украина должна (надеется) стать полезной составной частью европейского пространства, то есть ей необходимо адаптироваться к восточноевропейской модели сервисной и отчасти сельскохозяйственной страны, промышленность только мешает. Что бы ни произошло политически, невозможно представить себе возвращения к системному экономическому взаимодействию с Россией, которая и сама стремится обособиться от ненадежного соседа. Газово-трубопроводная составляющая, которая неразрывно связывала две страны, сохранит свою значимость еще какое-то время, явно дольше объявленного 2019 г., но цель обхода Украины – приоритет России (см. обзоры в этом номере).

Культурная близость неизбежно сжимается. Наверное, усердие самых оголтелых культуртрегеров, которые объявляют Булгакова и Цоя агентами врага, со временем угомонится. Но меры по всеобъемлющей украинизации продолжатся, а значит следующие поколения будут смотреть на Россию совершенно иначе, постепенно утрачивая эмоциональную связь с ней, которая была раньше и еще сохраняется теперь.

Политическая элита постсоветского извода безнадежно дискредитировала себя. Ее последним дивертисментом станут, скорее всего, выборы 2019 г. (подробнее в статье Владимира Брутера), затем и внутреннее, и внешнее давление заставит осуществить ротацию. Нет гарантии, что следующую когорту составят более качественные государственные деятели, но их понятийный аппарат и строй мышления сформирован совсем иначе (см. статью Глеба Павловского в этом номере). Возможно, им удастся приблизиться к мечте многих современных украинских интеллектуалов, насколько не доверяющих собственному правящему классу, что готовых согласиться на внешнее управление. Правда, тогда что-то придется делать с националистами, а это не так легко. При этом сохранится высокий уровень милитаризации сознания нации как эффективный инструмент консолидации в условиях неблагополучия. А главное – непонятен уровень готовности Европейского союза, например, всерьез брать на себя ответственность за Украину. Тем более неясно, что будет происходить в этой связи через три-пять-семь лет, Европа явно вступает в период серьезных перемен.

Бросить Киев ни Европа, ни США не смогут, тем более на фоне все более острых противоречий с Россией. Так что некоторый уровень поддержки Украине будет обеспечен долго. Но хватит ли этого для развития? Йельский историк Тимоти Снайдер, большой друг Украины, в новой книге доказывает, что никакие европейские страны, вопреки распространенному мнению, не смогли построить у себя успешные национальные государства (даже гиганты, наподобие Франции, Великобритании и Германии), а на деле могут существовать только в качестве империи (пока они не распались) или в составе Европейского сообщества/союза (исследователь, похоже, сознательно отбрасывает примеры, не укладывающиеся в эту схему, например, скандинавские страны, но относительно Восточной Европы умозаключение кажется более обоснованным).

Применительно к Украине это означает, по его мнению, что она обречена, если останется проектом самостоятельного национального государства, но способна реализовать свои мечты в составе ЕС, куда ее надо обязательно принять. Проблема как раз в том, что судьба Евросоюза под вопросом, и сейчас ему явно не до того. (С этими рассуждениями перекликается опубликованное в этом номере интервью Ивана Крастева, где он, в частности, говорит о том, что наиболее острая проблема современной Европы – преодоление последствий не Второй, а Первой мировой войны, которая и разрушила имперский мир.)

Россия после Украины

Что делать России? Для начала понять, что прежнего уже нет. Постсоветский опыт отношений с Украиной можно рассматривать разве что в качестве негативного примера – как не надо было поступать. Но даже и его критический анализ мало что даст, потому что другим стал объект политики, изменились характеристики Украины – то, что могло бы принести более благоприятный результат в девяностые или нулевые годы (целенаправленная работа по формированию конструктивно настроенных элит, активные усилия по поддержанию и распространению культурного и языкового влияния, формирование устойчивой «прорусской» политической силы, отказ от поощрения коррупции и покупки лояльности сомнительных доброхотов и пр.) не будет работать теперь. Не факт, что достаточно сработало бы и тогда, но в условиях 2020-х гг. уже не стоит и рассуждать.

События середины 2010-х гг. подвели черту не только под периодом конца ХХ – начала XXI века, когда была предпринята попытка радикально переустроить Европу в соответствии с представлениями ее западной части (подробнее на эту тему – в статье Тимоти Колтона и Самуэла Чарапа). Россия эту попытку, можно сказать, отразила (это некоторое упрощение, но отказ России вписаться в «большую Европу» по атлантическим лекалам сыграл решающую роль в ее неудаче), однако сама оказалась в совершенно иной геополитической и культурно-психологической ситуации.

Идея Тима Снайдера о том, что европейские страны не сумели преодолеть травму распада империй, и лишь европейская интеграция стала заменой утраченных идентичностей (стоит, наверное, вспомнить слова бывшего председателя Еврокомиссии Баррозу, который в порыве откровенности как-то назвал ЕС империей нового типа), важна для России. У нее не получится стать национальным государством, хотя многие именно так видели направление развития после распада СССР. Как писал Алексей Миллер, «восприятие нации-государства в качестве нормы можно считать одним из примеров некритического евроцентризма современной русской политической мысли… Особенности… советского наследия, а именно институционализация и территориальное закрепление этничности, делают невозможным построение нации-государства». Возвращение к имперскому прошлому тоже невозможно, хотя понятие империи как формы организации государства и общества сегодня уже не звучит безвозвратным анахронизмом, как казалось на волне эйфории либерального переустройства конца ХХ века. Наконец, эпоха после СССР стала важным экспериментом, результат которого – Россия не укладывается в чужие наднациональные схемы. Значит, как пишет в этом номере Андрей Тесля, ей нужно новое понимание имперского проекта – как предпосылка развития уже в новых условиях. Концепция «Русского мира», пережившая потрясение в связи с событиями на Украине, может стать составной частью такого проекта, если очистить его от ирредентизма и реваншизма. (См. подборку мнений о его будущем.)

Вечная российская одержимость «стратегической глубиной», необходимостью отгораживаться от внешних угроз «буферными зонами» – даже если удалось бы восполнить потери предыдущего периода – больше не отвечает на главные вызовы. «Стратегическая глубина» теперь включает в себя такие понятия, как «ёмкость рынка», «взаимосвязанность» (не синоним взаимозависимости, скорее – талант быть нужным многим), умение всеми способами приумножать человеческий капитал (в том числе и за счет уже упомянутого «Русского мира»), способность проекции собственного нарратива (что не равно культурному или языковому влиянию), готовность применять правильный вид силы в нужный момент.

«Украинский вопрос» для России XXI века: насколько страна будет способна реализовать свои возможности и потребности в мире, кардинально отличном от того, что существовал в предыдущие столетия. И вопрос этот – открытый. Как в плане перспектив России, так собственно и в части Украины. Все перечисленные выше вероятные характеристики соседней страны не означают предопределенности по одной причине – они сами во многом являются производной от внешних политических обстоятельств, над которыми Украина не властна и которые имеют обыкновения меняться. В истории это уже бывало, ее судьба как территории, находящейся на стыке крупных культурно-исторических и геополитических общностей, поворачивается в ту или иную сторону по мере складывания новых конфигураций вокруг. И сами жители этой территории в разные эпохи демонстрировали высокую степень адаптивности к меняющимся обстоятельствам и способность принимать патронат наиболее сильного игрока.

Какие конфигурации могут сложиться в Европе и Евразии через пять, двенадцать, двадцать лет – гадать сейчас бесполезно. Снова, а это случается, как минимум, раз в столетие, все пришло в движение, происходит перекройка экономического и политического ландшафта. Подъем Азии и перспектива превращения Китая в глобальную экономическую державу номер один чреваты изменениями геоэкономической, а значит и геополитической карты планеты. Европа на этой карте перестает быть сердцевиной, хотя и остается важным «довеском» любого глобального процесса. Особенно важным для России – по культурным и экономическим причинам, которые сохранятся еще очень долго. А Украина оказывается уже не эпицентром основной борьбы, но фактором, опосредованно влияющим на возможности ее участников, прежде всего России. И России придется искать способ, чтобы этот фактор, как минимум, не работал против нее, а в идеале был бы на ее стороне.

Хроника Украины – это повторение одних и тех же сюжетов из века в век. Трагизм булгаковской «Белой гвардии» соседствует с залихватским абсурдом «Свадьбы в Малиновке», уютный колорит Диканьки – с героическим пафосом «Тараса Бульбы». Специфика этой страны оказалась после распада СССР не по зубам России, которая так и не нашла ключа к отношениям с Киевом. Но она стала неприятным сюрпризом и для западных держав. Те полагали, что в украинском случае имеют дело с большой и проблемной «Польшей номер два», однако столкнулись с чем-то совершенно особенным. Тем, что, может быть, имело шансы на некую общеевропейскую унификацию, если бы ЕС оставался в лучшем своем состоянии и мог посвятить много сил и энергии украинскому проекту. А поскольку это теперь уже маловероятно, финал снова открыт, что бы ни происходило сейчас, история продолжает свое движение по спирали.

Россия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634781 Федор Лукьянов


Россия. Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634780 Владимир Брутер

Украина 2018-2019. Предварительные сценарии

Может ли украинский вопрос стать началом новой европейской политики?

В.И. Брутер – эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований.

Резюме Договариваясь о принципах сосуществования, каждая из сторон должна пройти свою часть пути. Россия придется согласиться на «потери» в Европе. Объединенной Европе (прежде всего ее западной части) – признать, что больше не получится решать свои проблемы «за счет России», принуждения Москвы к тому, что ей невыгодно.

Принятие закона «о реинтеграции Донбасса» (Закон об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях) фактически дезавуировало подпись Украины под комплексом соглашений Минск-2. Подготовка к выборам 2019 г. переходит в активную фазу. События ближайших полутора-двух лет могут стать определяющими для Украины надолго вперед. И не только Украины, на кону – будущее Европы.

Украина после 2015 г. – политические предпочтения

После выборов в местные органы власти и областные советы осенью 2015 г. (последние по времени общенациональные выборы в стране) политическая ситуация противоречива. Во-первых, заданный еще в начале нулевых раскол на «украиноязычные» и «русскоязычные» регионы по-прежнему актуален. Но уход Крыма и частичный откол Донбасса превратили русскоязычных в меньшинство. Теперь их не более 42–43%. Во-вторых, все голосования после 2015 г. (как и период с 2002 по 2012 гг.) дают стабильный результат по оси «украинское» – «украино-российское», «восток» – «запад», «национал-демократы (и националисты)» – «умеренные». Несмотря на давление, которое после 2014 г. оказывалось на умеренные партии и осколки Партии регионов, рейтинг «умеренных» оставался практически неизменным.

Таблица 1. Динамика политических предпочтений на Украине 2015–2017 гг. по основным группам избирателей и крупнейшим партиям

Батькивщина

Блок Петра Порошенко

«Национально-ориентированные» партии (остальные)

Сумма

1+2+3

Нейтральные и региональные партии

Образованы на месте Партии Регионов

1

2

3

4

5

6

Октябрь 2015

16,5

22

22,5

61

18

21

2016 год

13,7

17,9

32,9

64,5

16,7

18,7

2017 год

14,5

14,5

30

59

21,5

19,5

(Все таблицы составлены по данным местных выборов, которые постоянно проходят в течение года в обновленные советы на различном уровне.  Полученные результаты в принципе совпадают с данными опросов, но данные непосредственно с выборов позволяют точнее отслеживать рейтинги более мелких партий). В данных по 2017 г. в таблице 1 и рисунке 2 есть отличия. В таблице 1 – данные за весь год, на рисунке 2 – только за октябрь-декабрь. В таблице 3 приведены данные за год и за конец года, поэтому столбцы 2 и 3 не равны столбцу 4.

В-третьих, общий рейтинг двух крупнейших партий, «Батькивщина» и Блок Петра Порошенко, в 2016 г. снизился, а затем стабилизировался. Снижение произошло в пользу новых национальных и национал-демократических сил. Сдвиги невелики, никто с лидерами реально не конкурирует. Национально-ориентированные партии, представленные в Раде («Самопомощь», Радикальная партия Ляшко) в целом сохраняют позиции. Исключение составляет только Народный фронт, который обнулил результаты еще в 2014–2015 гг., а в выборах 2015 г. не участвовал. Сложная экономическая ситуация 2016–2017 гг. и продолжение АТО не привели к значительным изменениям политических предпочтений у основных групп электората.

Тимошенко или Порошенко? Очевидно, что дилемма ложная. Но за четыре послемайданных года украинская политическая среда не выдвинула ни одного реального общенационального лидера. В стране, которая всегда искала и продолжает искать гетмана, способного все (и хорошее, и плохое) производить в «ручном режиме», это провал. В 2016 г., после неплохого результата на местных выборах-2015, рейтинг Тимошенко был стабильным, но не рос (рис. 2). Не рос он и в начале 2017 г., а вот с осени принялся заметно прибавлять – в значительной мере за счет Порошенко. Продолжающийся глубокий кризис власти, государства и государственности в целом вынудил часть избирателей найти себе нового фаворита, им оказалась Тимошенко.

Рис. 2. Динамика рейтингов БПП и «Батькивщины»

Если осенью 2017 г. между БПП и «Батькивщиной» еще было равновесие, то в декабре Юлия Тимошенко уже уверенно лидирует. Ее результаты в поселковых и сельских громадах еще выше. За несколько месяцев к ней перешло много местных активистов, которые считают ее новым «будущим начальником», «новой властью». Все это очень характерно для украинских политических практик.

Партии и рейтинги

Данные таблицы важны для понимания среднесрочных перспектив украинской политики. Можно предположить, что основные тренды на предвыборный 2018 г. уже заданы.

Таб. 3. Динамика рейтингов основных политических партий в 2016–2017 годах

2016

2017

Тренды

Октябрь

Декабрь

Весь год

2017       (весь год) / 2016

2017 (декабрь/октябрь)

Батькивщина

13,7

15,8

18,0

14,5

+0,8

+2,2

АПУ

6,2

11,1

13,3

9,4

+3,2

+2,2

Блок Порошенко

17,9

16,6

14,0

14,5

-3,4

-2,6

Наш край

9,4

5,8

6,1

8,4

-1,0

+0,3

Оппозиционный Блок

5,1

5,1

7,2

7,5

+2,6

+2,1

Радикальная Партия Ляшко

10,0

7,5

7,3

8,5

-1,5

-0,2

Укроп

5,0

5,3

4,4

5,2

+0,2

-0,9

Народный Фронт

3,4

0,9

3,1

1,3

-2,1

+2,2

Самопомощь

4,7

4,6

6,9

4,7

0

+2,3

Свобода

4,8

5,8

3,8

4,2

-0,6

-2,0

Движение Наливайченко

1,1

2,0

1,4

1,8

+0,7

-0,6

Громадская позиция

1,4

1,1

5,3

1,6

+0,2

+4,2

Движение Саакашвили

0,0

1,1

1,1

0,8

+0,8

0

Первое. Кроме Тимошенко реальными бенефициарами в течение 2017 г. были Аграрная партия (АПУ) и Оппозиционный блок (ОБ). Начиная с 2016 г., АПУ и ОБ фактически входят в необъявленный союз с Порошенко и могут (по крайней мере частично) пользоваться административным ресурсом на местах. У партий нет проблем с финансированием, что в нынешней ситуации очень важно. Все это позволило АПУ и ОБ получить голоса небольшой части избирателей БПП и существенной части электората «Возрождения» и «Нашего края» (бывшие члены Партии регионов). АПУ также получила значительную часть голосов независимых избирателей, которые ранее голосовали за региональные партии. В 2017 г. рейтинг АПУ рос быстрее, чем у остальных партий.

Второе. Основные «национальные» партии (кроме «Батькивщины» и БПП) находятся в «своих рейтинговых границах». Никто не вырос, но все способны претендовать на попадание в следующую Раду. На это не повлияли кризис Коломойского, маргинальность Ляшко, раскол в «Самопомощи». При этом ни одна из перечисленных партий не готова играть более важную роль в событиях 2019 года. Нет новых растущих лидеров, сами партии часто меняют позиции. Типичный пример – голосование за «закон о реинтеграции». Вся «национальная оппозиция» («Самопомощь», РП Ляшко, «Батькивщина») закон критиковала, их поправки были отклонены, но в итоге именно они дали решающие голоса для его принятия.

Третье. Рейтинг Саакашвили расти не хочет. Его партия активно участвовала в декабрьских выборах во всех округах, но без успеха. Расчет Саакашвили – не выборы, а «поджигание» политической ситуации. Это объясняет прохладное отношение к нему «потенциальных партнеров». Если у него будут «успехи», то ими попробуют воспользоваться другие. Но без Саакашвили, который теперь к тому же вынужден вдохновлять соратников на борьбу из изгнания.

Четвертое. В таблице отсутствует партия «За жизнь» Вадима Рабиновича, сегодня – наиболее рейтинговая из тех, что являются реальной оппозицией Порошенко. У партии недостаточно ресурсов для создания организаций в районах. В выборах октября-декабря она не смогла принять участие.

Пятое. Зато в них участвовали партии Анатолия Гриценко и Валентина Наливайченко, у которых и раньше с ресурсами было неплохо, а стало совсем хорошо. «Громадская (гражданская) позиция» (ГП) Гриценко стала в декабре лидером роста среди партий. Сейчас ГП «претендует» на право «стать активным драйвером» нового «вашингтонского политического проекта».

Данные объективного контроля позволяют сделать несколько предварительных выводов. Сейчас есть только два сформировавшихся проекта под президентские выборы. Условно «национал-бюрократический» действующего президента Петра Порошенко и условно «национал-популистский» Юлии Тимошенко. Никаких реально «оппозиционных» к сегодняшнему курсу проектов нет, а в рамках действующей парадигмы быть не может. Если предположить, что «условно пророссийская» оппозиция начнет набирать популярность (что крайне маловероятно), она будет немедленно дискредитирована. Любая постановка вопроса о возможной «победе пророссийских сил» на выборах не соответствует сформировавшейся на Украине политической реальности.

Дилеммы Вашингтона

Соединенным Штатам, которые являются (сейчас практически единолично) политическим спонсором киевского режима, необходимо будет сделать выбор и поддержать один из двух блоков. Либо создать новый, в противовес уже существующим. На предварительное решение у США есть время до начала осеннего политического сезона 2018 года.

Политиков «с внутренним стержнем» на Украине всегда было мало. Очень многое решается тем, когда и на каких условиях перебежать на правильную сторону. Пока проамериканские силы на Украине были не у власти, в Соединенных Штатах почему-то считали, что «ликвидность» – дурное постсоветское наследие. Вот получат прогрессисты-реформаторы власть, и немедленно все изменят до неузнаваемости. Такая возможность появилась в 2005 г., когда президентом стал Виктор Ющенко, но все осталось, как прежде. Неудачу списали на недееспособного Виктора Андреевича и интриги Кремля. Однако все только усугубилось после того, как во второй раз премьером стала Тимошенко (2007 г.). 
Если у Ющенко были какие-то принципы, то Тимошенко ими не обременена. Ющенко можно было что-то объяснять (редко, но у кого-то получалось), доступ же к Тимошенко был осложнен настолько, что даже передать информацию удавалось не всегда, а доходила она в весьма искаженном виде. Все решения Юлия Владимировна принимала сама с очень узким кругом приближенных. Нельзя сказать, что в 2010 г. Вашингтон «помог» Тимошенко проиграть выборы, но точно не помог выиграть. К этому моменту ее репутация в США была окончательно испорчена.

В Америке Тимошенко откровенно считают крайне опасной. Если Порошенко при всех недостатках прогнозируем и в чем-то даже последователен, то у Тимошенко есть лишь одно достоинство – личная харизма. 2014 г. должен был положить конец ее политической карьере. Неудачные выборы президента, раскол «Батькивщины», уход ключевых фигур (Авакова, Турчинова и союзного Яценюка), полный провал на досрочных парламентских выборах. И вот новый подъем в 2016–2017 годах.

Опасения по поводу Юлии Владимировны имеют самые серьезные основания. Тимошенко – «вещь в себе». Все «живое» при ней переводится в режим «ручного управления», система становится максимально непрозрачной. Это губительно воздействует на экономику. 2008–2009 гг. были худшими в украинской экономике нулевых годов. Больше того, подобная политика ведет к постоянным внутриэлитным разборкам. Число врагов множится и в какой-то момент начинает превышать критическое. Что и произошло перед выборами 2010 г., к которым Тимошенко поначалу подходила в роли фаворита. В условиях конфликта с Россией реальные отношения между Тимошенко и Москвой были предельно непрозрачными. Достаточно вспомнить газовый договор.

Вашингтон обеспокоен тем, что сейчас именно Тимошенко является (пока неформально) лидером национал-популистского (в действительности ультранационального) блока. Что делать с многочисленными национал-радикалами, если Тимошенко приведет их к власти? Кажется, все ясно, и американцы не позволят Тимошенко выиграть. Но не все так просто. Лидер «Батькивщины» в состоянии победить и сама. Препятствия ее только мотивируют, а харизмы еще хватает. В сравнении с нынешней властью у Тимошенко «все хорошо». Чтобы не позволить ей взять верх, действующего президента надо очень решительно поддержать, а он этого «не заслужил».

Тимошенко самодостаточна, нынешний «круг поддержки» реально агрессивен. Если Вашингтон решит «закрыть» ее политический проект, это вызовет слишком громкий скандал. То есть просто запретить Тимошенко не получается, а если этого не сделать, то она может и победить. Слишком большой риск и слишком хорошие шансы. Значит, нужно что-то другое.

В первых числах января 2018 г. старший научный сотрудник Атлантического совета Диана Фрэнсис опубликовала программный текст об Украине. «Если необходимые преобразования не будут проведены, накануне выборов возможна вспышка уличных протестов. Они получат широкую поддержку международной общественности. И, обладая военной силой противостоять России, украинцы, наконец, получат шанс свергнуть одиозные элиты», – пишет автор. Она прямо перечисляет требования к Порошенко.

  • Отозвать и пересмотреть законопроект об Антикоррупционном суде, позволив этому органу действовать независимо, как этого требуют украинцы и западные доноры.
  • Прекратить запугивание Национального антикоррупционного бюро Украины.
  • Снять неприкосновенность с парламента.
  • Запретить политическую пропаганду на ТВ на выборах 2019 г., чтобы лишить олигархов влияния.
  • Антикоррупционный суд должен быть создан немедленно, к весне 2019 г. должны быть вынесены решения как минимум по трем делам в отношении VIP-персон, открытым Национальным антикоррупционным бюро Украины.

Казалось бы, акценты расставлены, но если это суть претензий, то они настолько очевидны, насколько и… непринципиальны. В самом деле, почему Порошенко пытается не допустить создания антикоррупционного суда по чужим правилам? Тем более если именно здесь ключ к его переизбранию и к восстановлению отношений с Вашингтоном в комфортной для него редакции. Попробуем разобраться в том, что г-жа Фрэнсис пишет и о чем не пишет. Предлагается создать специальные институты, на которые у Соединенных Штатов будет непосредственное влияние, а у Порошенко нет. Возможно, президент Украины на это согласится, а если нет, то он потеряет власть через год. Если согласится, то уже сейчас.

Дело здесь не в коррупции или всевидящем оке «большого брата», а в особенностях украинской власти. Главное в ней – специфика отношений между авторитарно настроенным лидером и его окружением, которому принадлежит право отправлять власть. При Кучме такого не было, он любил разыгрывать длинные партии и никому не позволял прямо на себя влиять. При Ющенко подобное расцвело, но сам он был равнодушен ко всему, кроме украинского языка, трипольской культуры и пчел. В полном объеме указанный феномен проявился после второго премьерства Тимошенко, и с тех пор все только усугублялось. На Украине нельзя «выключить» тумблером олигархат, бизнес-окружение власти и политическую коррупцию. Они и есть суть этой самой власти, единственная реальная скрепа. Если ее ликвидировать (как предлагает Фрэнсис), страна должна полностью уйти под внешнее управление, либо сорвется в «штопор».

Это не устраивает ни политическую, ни оставшуюся бизнес-элиту. Им может быть все равно, что происходит в Донбассе. Безразлично, сколько украинцев отправилось за границу в поисках работы. Но за свой статус они еще готовы бороться. Никому не улыбается стать первыми жертвами антикоррупционного суда. Есть пример соседней Румынии, где через антикоррупционные процедуры прошла половина топ-политиков, а самый богатый человек владеет 250 млн евро. При росте ВВП в 7% правительство меняется уже третий раз за последний год.

Именно по этой причине Пётр Порошенко и окружение положили очень много сил, чтобы выдавить чуждого им Яценюка вместе с министрами-легионерами. Они стремились к контролю над страной и получили его. Власть для них всегда самоценна. Принимать решение тем не менее придется. Сыграть против Вашингтона официальный Киев не сможет – силы неравны. Сыграть вместе с Вашингтоном – возможно, уже поздно. Слишком много претензий к Порошенко. Чтобы он опять понадобился американцам, должно произойти нечто важное, чего пока не просматривается. И главное, о чем не написала Фрэнсис. В Вашингтоне сейчас нет ни алгоритма, ни готового сценария, ни даже консолидированной группы конфидентов, которая возьмется «изменить Украину».

Переводить на внешнее управление – уже пробовали, решили, что лучше отказаться. Передавать власть технократам и «профессиональным антикоррупционерам» – через неделю все посыплется. Искать свежих сильных людей – только «диктатура добровольческих батальонов» и национал-радикалов. Никаких новых, авторитетных и общественно признанных людей на Украине просто нет. Достаточно посмотреть на киевского мэра Виталия Кличко, который в течение двух-трех лет был политическим фаворитом Запада.

Проблема будущего вашингтонского сценария на Украине в том и состоит, что ему придется быть реальным, а не похожим на текст госпожи Фрэнсис. А следовательно, опираться на то, что есть (данные объективного контроля), а не на то, что Порошенко «должен».

Покер без правил

Все американские внешнеполитические проекты в той или иной степени сводятся к тактикам игры в покер и знаменитой теореме Склански – Малмута. Если перевести ее смысл на обычный язык, Соединенные Штаты сами себе всегда сдают хорошие (но необязательно выигрышные) карты, а дальше начинается торговля, в значительной мере основанная на блефе. Потенциальные «противники» с самого начала убеждены, что у американцев прекрасная карта, и те в любом случае выиграют. Значит, спорить можно только тогда, когда в ответ есть что-то серьезное. «Серьезное» бывает редко, а американский блеф всегда настойчив и фундирован. Чаще всего в таких ситуациях «потенциальный противник» предпочитает сказать «пас» и минимизировать поражение. А вот если нет, то у Вашингтона бывают проблемы.

Примерно это произошло с Крымом и Донбассом в 2014 году. Стандартная американская тактика предполагала обычный «набор» – сдачу себе хороших карт, блеф и игру на повышение ставок, к которой противник не готов. Но в какой-то момент все взвинтилось, и Виктории Нуланд (как полномочному представителю тех в США, кого интересовала Украина) пришлось рискнуть. С Януковичем-то все ясно, с Украиной тоже, а вот с российскими контрдействиями просчитались. И покерные тактики уже не помогли, Россия по американским правилам играть не захотела. Четыре года Вашингтон пытается усадить Москву за стол, где уже лежат карты и даже написано, что «России придется дорого заплатить» за то, чтобы «уйти с Украины». Вероятно, Москва действительно уже заплатила немало, но за предлагаемую партию садиться не желает. Партия продолжается, но почти без России. Россия «не ушла», однако и к столу не подходит. И требует, чтобы партнер выполнял правила, а не выставлял условия, которые не соотносятся с правилами игры. 

Смена персонажа в Белом доме не изменила внешнеполитические установки. Еще перед выборами Дональд Трамп говорил, что Украина должна быть приоритетом для европейцев (а не для новой американской администрации). Но уже летом Курт Волкер получил должность спецпредставителя по Украине, хотя Рекс Тиллерсон ранее выступал против подобного статуса. Фактически американская работа на украинском направлении не прекращалась ни на минуту. 2018 г. будет ключевым – все принципиальные решения необходимо принять до конца года.

2018. На игре

Согласно следствию теоремы Склански–Малмута, чем меньше и хуже информация о возможностях и действиях противника, тем менее оптимальны решения и, соответственно, выше вероятность неудачи. К концу 2017 г. для Соединенных Штатов сложилась парадоксальная ситуация. Обладая достаточными ресурсами и необходимой информацией, они не выработали целостной и непротиворечивой стратегии на 2019 год. Ситуация на Украине и ответные действия (скорее даже отсутствие действий) России ведут к тому, что США вынуждены принимать сложные и ответственные решения. А вот уверенности в том, что они будут эффективными или просто достаточными, нет.

Победа Тимошенко на выборах во главе коалиции национал-популистских сил может принять характер самосбывающегося прогноза, если не случится эффективной контратаки. Слабеющий и дискредитированный Порошенко способен составить конкуренцию Тимошенко только при предельном использовании административного ресурса, заключении пакта со всеми жизнеспособными олигархами, умеренными и даже (латентно) пророссийскими политическими силами (что является отдельным и очень сложным вопросом) и массированной помощи Вашингтона. Получается, что американские патроны должны максимально вложиться в победу Порошенко, понимая, что кризис будет обостряться, коррупция расти, отношение к Америке в правящей группе ухудшаться (а оно уже и сейчас, мягко говоря, не очень).

Чтобы продолжить игру с Россией на повышение ставок, Соединенным Штатам придется:

  • активно вмешаться в президентские выборы на Украине,
  • создать «своему» кандидату максимально комфортные условия для применения административного ресурса,
  • настроить «прогрессивную мировую общественность», ориентированную на «борьбу за новую и лучшую Украину» против «российских агрессоров, грубо попирающих нормы международного права»,
  • обеспечить «нейтралитет» олигархов, поскольку они могут все эти планы расстроить и (например) заключить сепаратный мир с Тимошенко.

За все это Вашингтон хочет получить инструменты, которые делали бы власть в Киеве полностью зависимой и лишенной всех внутренних связей, которые оказывают серьезное влияние на украинскую ситуацию. Для этого нужны не умные теоремы, а навыки престидижитатора плюс уверенность в своих силах для выполнения сложных акробатических трюков. Переводя на язык политических технологий, американские кураторы за текущий год (даже быстрее) должны подготовить блок для Порошенко, но… без Порошенко. Последнему же следует мирно уйти и не мешать вашингтонским «специалистам по Украине».

Джокер через «Океан»

Фронтмен группы «Океан Эльзы» Святослав Вакарчук обучается по программе Yale World Fellow, которую должен закончить в нынешнем году. Вакарчук не раз говорил, что «не собирается становиться политиком», тем не менее к этой однозначно политической программе приобщился. Впрочем, никто, конечно, пока не решал и не решил, что именно Вакарчук должен заменить Порошенко. Это просто фамилия, наиболее часто повторяющаяся в публичном пространстве и рейтингах. По своим технико-тактическим характеристикам Вакарчук подходит больше, чем кто-либо другой. У него наименьший на Украине антирейтинг – кандидат, «приятный во всех отношениях». В действительности «Вакарчука» могут звать иначе.

Проблема в том, что «джокер» должен заменить «короля» прямо во время игры и создать иллюзию, что все «так и должно было быть». Подобные трюки можно выполнять ювелирно при наличии серьезной подготовки, а можно «в лоб». Но так, чтобы никто не кричал о подлоге (см. Фрэнсис «о роли подчиненных олигархам медиа во время избирательной кампании»). Для первого варианта уже мало времени, а у американских экспертов на деле нет стремления к сложным и относительно правдоподобным процедурам. «В лоб» выглядит естественнее и перспективнее, главное не допустить «российского вмешательства». Посредством «прокремлевских олигархов».

Для варианта «в лоб» необходимо постоянно нарастающее давление на Порошенко. Он должен понять, что если не выполнит все сейчас, то цена вопроса только возрастет. Если Вашингтон «решит», а он не захочет уйти (совсем как Янукович), то цена может оказаться вовсе запредельной. И главное, окружению Порошенко, которое сейчас обладает определенной властью, должно быть ясно, что у них нет «ни единого шанса».

Еще одна проблема в том, что «избрать Вакарчука» гораздо проще, чем понять, а что с ним можно делать дальше. Главный плюс Порошенко как раз в том, что несмотря на огромное количество недостатков и крайне запутанную ситуацию в стране, он смог (за счет манипуляций окружения в первую очередь) не допустить острого внутриэлитного конфликта. У Вакарчука это самое слабое место.

Весь коллектив Минфина времен Натальи Яресько дружно пытался ее подставить и от нее избавиться. Это относится и к остальным легионерам в украинской власти. Все они восприняли свою отставку как избавление от бессмысленного «поручения сверху». Никто из них (кроме совсем неадекватного Саакашвили) не остался в политике, а многие поспешили уехать из страны. Чужих здесь не любят. «Вакарчуку» предстоит или стать «таким же», или так и остаться «чужим». Вашингтону не нравятся оба варианта. Это делает тактику Соединенных Штатов на Украине в 2018 г. очень уязвимой. Будучи твердо уверены в своем превосходстве, они вынуждены рисковать, причем серьезно.

Сдержанность Москвы

Россия как главный противник США на Украине способна применять более надежные ответные стратегии. При этом (в отличие от американских) они не должны обязательно замыкаться на выборы 2019 года. В определенном смысле они вообще могут быть не связаны с выборами или даже с внутриукраинской ситуацией в целом.

На пресс-конференции 15 января министр Лавров сформулировал российское видение ситуации: «Украина – это тема, которая достаточно искусственно делается гораздо более масштабной, чем она того заслуживает, и рассматривается как оселок противостояния между Россией и Западом… Если бы отошли от этой призмы, через которую пытаются рассматривать украинский кризис… сконцентрировались бы вместо этого на том, что записано в Минских договоренностях – там все предельно ясно, предельно четко, и какому-либо двойному толкованию не подлежит, – тогда, я думаю, украинский кризис был бы давно урегулирован… Мы продолжаем уважать территориальную целостность Украины в тех границах, которые сложились после референдума в Крыму и после воссоединения Крыма с Российской Федерацией».

Лавров акцентированно излагает суть осторожной российской реакции на рискованные стратегии Вашингтона у границ России. В качестве тактического ответа это правильная позиция, имеющая несколько очевидных плюсов. Россия не позволяет США (Западу в целом) и нынешнему украинскому руководству бесконечно повышать ставки и «цену вопроса». Этот процесс происходит гораздо медленнее, чем если бы Москва жестко реагировала на все, что реально происходит сегодня на Украине. Россия сняла с себя все обязательства по отношению к Украине. В результате ситуация в украинской экономике стала беспросветной. С точки зрения демографии Украина быстро превращается в «большую Литву». Фактически России удалось «спровоцировать» внутреннюю дискуссию на Западе по поводу ситуации на Украине, что принципиально. Когда Зигмар Габриэль пытается (без особого успеха, но настойчиво) придумать формулу, позволяющую постепенно отменять санкции, он исходит вовсе не из экономических резонов. Он, как и часть (хотя меньшая) германской политической элиты, понимает, что от того, насколько еще можно восстановить отношения между Западной Европой и Москвой, зависит собственное политическое будущее Западной Европы, ее способность сохранить самостоятельность. Об этом же говорит и канцлер Австрии Себастьян Курц.

Утопия, или Как это может быть

Украинский кризис стал кульминацией напряженности, которая копилась в отношениях между Россией и Западом после холодной войны. Поэтому его разрешение – вопрос не только будущего Украины, но прежде всего состояния дел в Европе в целом. Компромисс, если его когда-то достигнут, будет похож не на Минск-2, а скорее на Хельсинки. Но без Соединенных Штатов, которые меняют систему своих приоритетов во внешней политике и для которых Старый Свет становится разменной монетой в совсем других делах.

Выполнение Минска-2 снимает остроту конфликта на востоке Украины, но не разрешает проблему Украины и всего комплекса противоречий между Европой и Россией. Пока стороны не признают сей простой факт, никакого существенного прогресса в отношениях не будет. Выполнение Минска-2 невозможно еще и потому, что в Вашингтоне понимают: после этого для них наступает «горизонт событий»: санкции надо снимать (либо подтвердить, что не в Украине дело), Крым остается в России, а проекта, чтобы «поладить», уже нет и не будет. Он выброшен в корзину вместе с незадачливым генералом Майклом Флинном. За ненадобностью.

Значит, придется опять поднимать ставки, так как никто не собирается «выпускать» Россию после «какого-то там Минска». Председатель Объединенного комитета начальников штабов США генерал Джозеф Данфорд говорит в Брюсселе не об «угрозе для Украины», а об «угрозе для Европы». И связана она не с «гибридной поддержкой сепаратистов», а с «инвестициями, которые сделала Россия за последние десять лет, и можно увидеть, что нет ни одного направления в российских вооруженных силах, где за это время не произошла бы какая-то модернизация». После более чем внятного сообщения Вашингтону с демонстрацией новейших вооружений, которыми Владимир Путин уснастил послание Федеральному собранию 1 марта, настрой американцев только упрочится. 

Цель вполне объяснима: между Харьковом и Белгородом, между Донецком и Ростовом следует опустить новый железный занавес. Россию необходимо изолировать и принуждать платить «все более высокую цену» за «инвестиции в вооруженные силы». И контроль над железным занавесом должен находиться исключительно в Белом доме, комитете начальников штабов и Госдепартаменте, а никак не в Европе. Последней отводится та же роль, что и сорок-пятьдесят лет назад, но в ухудшенном варианте. Тогда и обоснование конфликта было понятно, и гарантии безопасности незыблемы, и оперативная самостоятельность в рамках альянса шире. Теперь же все словно не в фокусе, как на неудачной фотографии, что на самом деле происходит, никто прямо не говорит, и лишь одно остается неизменным: Старому Свету предлагается взять на себя максимум издержек от противостояния. 

Единственный ответ – прямая договоренность между Брюсселем, Берлином и Москвой, которая не сделает Россию и Западную Европу друзьями, но позволит стать стабильными и предсказуемыми партнерами и соседями, когда каждый знает, что можно и чего нельзя ожидать от другой стороны. Если такого соглашения не будет в ближайшие несколько лет, «окно возможностей» закроется надолго. В этом и состоит главная проблема «осторожной» политики России. Как тактика это работает, как стратегия – нет.

Договариваясь о принципах сосуществования, каждая из сторон должна пройти свою часть пути. Россия вынуждена будет пойти на «потери» в Европе, признание того, что «нейтральная зона» сильно сдвинулась на восток. Объединенной Европе (прежде всего ее исторической западной части) придется согласиться с тем, что она не сможет больше решать свои проблемы «за счет России». Такое соглашение – не мир, но перемирие. Возможно, устойчивое.

Как это может выглядеть? Дальнейшее покажется утопией, а кому-то бредом. Но, во-первых, за тридцать лет уже случилось многое из того, о чем никто кроме безудержных фантазеров и помыслить не мог. Во-вторых, тупик по вопросу европейской безопасности (его олицетворением служит украинский вопрос), в который зашли все заинтересованные стороны, рано или поздно заставит искать едва ли не революционные подходы.

Итак, де-юре Украина сохраняет все атрибуты единого и независимого государства. Де-факто на 10–15 лет объявляется переходный период, во время которого реальная власть отдается регионам, которые по существу превращаются в протогосударства. Регионов три – собственно (Центральная) Украина, Новороссия (включая Харьков) и Галичина-Волынь. ЛНР и ДНР входят в состав Новороссии. Никакого раздела «зон влияния» Россия–Европа не происходит. Внешнюю политику в пределах компетенции регионы формируют самостоятельно, в международных организациях представляют Украину по ротации.

Через 10–15 лет во всех трех частях проводится референдум, и они либо подтверждают единство Украины, либо становятся независимыми государствами де-юре. Россия и страны Евросоюза соглашаются с итогами плебисцита, в том числе при необходимости берут на себя обязательство признать новые государства.

Армия Украины превращается в силы самообороны. Стороны подписывают документ о том, что на территории Украины в ее международно признанных границах не размещаются вооруженные силы и военная инфраструктура любых иностранных государств. Украина (регионы) не может входить в военные блоки, заключать военно-политические союзы. Для изменения документа необходимо согласие всех сторон. Парламент Украины признает Крым частью России и снимает все международные ограничения в данной части.

Вступление Украины (регионов) в ЕС либо ЕАЭС возможно не ранее, чем через 25 лет. Западные украинские «лимитрофы» не входят в состав регионов и имеют особый статус. Закарпатье становится самостоятельным государством русино-карпатского народа с полным признанием прав венгерского населения и отдельным признанием прав других меньшинств. Закарпатье может быть быстро принято в Евросоюз и международные организации. На месте Сучавского уезда Румынии и Черновицкой области создается еврорегион Буковина, на который автоматически распространяются правила Евросоюза, но без формального вступления. Аналогично создается еврорегион Дунайская Федерация в составе части уезда Тулча (Румыния) и правобережных районов Одесской области. Буковина и Дунай становятся «регионами дружбы» Россия–Европа внутри Евросоюза. Россия берет на себя определенные обязательства по развитию регионов. Экономические связи России с данными территориями оговариваются специальным соглашением.

Для еврорегионов резервируется представительство в Европарламенте с учетом этнической специфики каждого из регионов. Политическое представительство и защиту интересов регионов в Еврокомиссии осуществляет Румыния. Республика Молдова восстанавливает территориальную целостность на основе постоянного военного и политического нейтралитета. Европейский союз, Румыния и Россия специально оговаривают невозможность утраты Молдавией государственной независимости. Молдавия может одновременно находиться в ассоциированном членстве в Евросоюзе и ЕАЭС.

Структуры ЕС принимают заявление по поводу ситуации в странах Балтии. Русским в Эстонии и Латвии гарантируется официальный статус для языка и сохранение (восстановление) вертикали образования на русском языке. Руководство ЕС берет на себя политическую ответственность за имплементацию данного решения.

Срок действия данного соглашения не менее 50 лет. Для чего это было бы нужно?

Первое. Стороны ликвидируют не только текущий конфликт, но и основания для будущих конфликтов на всей территории между Евросоюзом и Россией, которую на Западе относят к «серой зоне».

Второе. Аналогичное соглашение возможно по Сербии. Это может решить проблему Косово и определить параметры присоединения Сербии к ЕС (без вступления в НАТО).

Третье. Россия проходит свою часть пути к компромиссу и показывает отсутствие каких-либо односторонних намерений, которые могли бы беспокоить Европу. Молдавия и Украина официально выводятся из «зоны интересов» России на условиях, приемлемых для Москвы. Гарантируется сохранение части интересов России во всех государствах и регионах по западной части периметра.

Четвертое. Европа гарантирует нерасширение своей военной инфраструктуры на территории нынешней Украины и Молдавии, что является постоянной причиной для беспокойства России.

Пятое. Европа признает русских и русский язык неотъемлемой частью европейской идентичности. Русский язык становится официальным языком ЕС.

Шестое. Все это может создать механизм для долговременного взаимодействия России с Европой.

Что для этого нужно? Новые люди в Европе, готовые брать на себя самостоятельную политическую ответственность за собственный континент. Новые подходы. Желание договариваться. При этом понимание того, что «как раньше» уже не будет. Не получится.

Россия. Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634780 Владимир Брутер


Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634779 Джереми Шапиро

«“Война по доверенности” на Украине станет катастрофой»

Джереми Шапиро – директор по исследованиям Европейского совета по международным делам (ECFR), ранее работал в Институте Брукингса и Государственном департаменте США, признанный специалист по трансатлантическим отношениям и стратегическим вопросам.

Резюме На Украине происходит фундаментальное столкновение интересов России и Запада. Не доверяя друг другу, подозревая противоположную сторону в намерении использовать Украину против оппонента, они просто не могут найти взаимоприемлемых договоренностей, полагает Джереми Шапиро.

– В Национальной стратегии безопасности, опубликованной в конце 2017 г., США объявили, что, с одной стороны, будут защищаться от угроз Америке (в том числе и «сдерживая» Россию), а с другой – по-прежнему способствовать «развитию демократии и свободы в мире». Украину в этом контексте можно рассматривать (что Вашингтон, похоже, и делает) как страну, которая борется за свободу против (или по крайней мере от) России. Означает ли это, что США будут однозначно и последовательно поддерживать Украину против России?

– Продвижение политических свобод – не новая цель для США. Это основа американской политики, по крайней мере в плане риторики и в контексте национальных стратегий безопасности. Практическое воплощение ее можно обсуждать, но в плане деклараций это постоянный элемент. Думаю, Соединенные Штаты действительно считают, что Украина борется за свободу – и это касается как внутренних событий в стране, так и ее противостояния с Россией. Значит, продолжат поддерживать Украину в ее борьбе. Но это не говорит о том, как именно. Смысл американских деклараций в том, что США будут последовательно поддерживать стремление Украины к укреплению ее демократии, законности и порядка, суверенитета. Но это не обязательно должно быть направлено, как предполагает ваш вопрос, против России.

Не говорят эти заявления что-то конкретное о мере и форме, в которой будет выражаться американская поддержка Украины; грубо говоря – сколько денег, какие усилия будут на это направлены, на какие риски готова пойти американская администрация, подразумевает ли эта поддержка вхождение Украины в НАТО или прямую военную помощь. Американское продвижение демократии в мире может включать и такие вещи, как, скажем, вторжение в Ирак, и такие, как чисто риторические упражнения.

– Но нам же известны конкретные примеры активного участия США во внутренних процессах – например, история 2016 г. о смене генерального прокурора Украины. Это вполне можно посчитать прямым вмешательством во внутренние дела суверенного государства…

– Русские любят рассуждать о подобных вещах так, как будто существует четкая разграничительная линия между вмешательством во внутренние дела и, скажем, поддержкой. Честно говоря, такое утверждение представляется абсурдным – и для российской внешней политики, и для американской. И США, и Россия, и любая другая мощная держава всегда вмешивались, вмешиваются и будут вмешиваться во внутренние дела других государств – особенно так, как вы упомянули. Россия делает это в Сирии, в Белоруссии. Соединенные Штаты делают это в десятке стран по всему миру.

Мы живем в глобальном мире – все так или иначе вмешиваются во внутренние дела друг друга. Честно говоря, вопрос в том, возможно ли этого не делать. Какого рода последствия вызывает такое «вмешательство» – а я бы сказал даже «вовлечение» или «участие», мне эти термины нравятся больше – какие отношения формируются вследствие этого.

С точки зрения США, Америка помогает Украине укрепить демократию и правопорядок. А это означает, что они имеют право на свое мнение о том, как развивается ситуация в этих сферах. А поскольку они тратят деньги налогоплательщиков и идут на геополитические риски, не высказаться по этому поводу, не выразить своего отношения было бы по меньшей мере безответственно. Опять же, обозначить условия, на которых оказывается поддержка – совершенно нормально. И так, похоже, поступают все страны.

Сама идея о «вмешательстве во внутренние дела» не представляется мне полезной. Конечно, некоторые виды… вовлечения во внутреннюю политику… незаконны или плохи с точки зрения развития отношений между странами. Это происходит сплошь и рядом – США и Россию часто можно обвинить в этом не без оснований. Но просто заклеймив какое-то действие «вмешательством во внутренние дела», вы вряд ли сделаете его ipso facto незаконным или дурным.

– Давайте тогда вернемся к г-ну Трампу. Как вы считаете, переизберут ли его на второй срок?

– Не рискну дать однозначное предсказание, но у него неплохие шансы. Для действующего президента переизбрание – норма. Конечно, положение Трампа не настолько хорошо, как у большинства действовавших – и переизбранных – его коллег в плане рейтингов и проблем внутри страны. Он в уязвимом положении, но… я бы сказал, что шансы переизбраться больше, чем 50 на 50. Хотя не удивлюсь и обратному исходу.

– Оценки американской политики (внешней прежде всего) двойственны. Одни считают, что Трамп – своего рода аберрация, и после его ухода все вернется на круги своя, к парадигме глобального лидерства США. Другие же полагают, что Трамп – это окарикатуренная, гиперболизированная версия неизбежной смены приоритетов, перехода Америки к более «интровертной» политике.

– Вы точно определили одну из самых важных тем, вокруг которой ведутся самые горячие дебаты. Мне больше нравится вторая версия (мне нравится и то, как вы ее определили). Трамп вполне отдает себе в этом отчет, и в этом можно увидеть даже определенную преемственность от Обамы к Трампу. И тот и другой по-своему признают, что американская публика не вполне довольна текущим уровнем участия США в мировой политике, этот уровень кажется им чрезмерным, и его надо снизить в долгосрочной перспективе. Такую политику можно, конечно, назвать «интровертной», но это не говорит об изоляционизме. Речь идет о сокращении внешних обязательств в контексте глобализованного мира и интернационализированной политики. Америка всегда останется интернационализированной державой, она всегда будет международным «экстравертом», в отношениях с любой другой страной.

Да, Соединенные Штаты не будут вести войны одновременно, скажем, с восемью странами. Возможно, будет меньше зарубежных поездок, чем сейчас. США не придется дислоцировать войска, например, на Корейском полуострове. Барак Обама пытался сократить международные обязательства Америки так, чтобы это не дестабилизировало обстановку, постепенно, эволюционным путем. У него возникало множество проблем с исполнением этой затеи. Трамп критиковал Обаму за нерешительность и недостаточную жесткость, но и он начинает понимать достоинства эволюционного пути. При этом на фоне гиперболизированной риторики Трампу за первый год удалось добиться меньшего, чем в свое время Обаме.

Однако независимо от фактического прогресса в международной политике все кандидаты в президенты обнаружили, что в стране постепенно складывается ощущение: Америке нужно уменьшить объем международных обязательств. И эти настроения будут оказывать влияние на то, как будет формироваться внешняя политика в течение ближайших 10–15 лет.

– Дональд Трамп, как известно, не слишком доверяет институтам, предпочитая двусторонние договоренности – «сделки», как он сам их называет. Как в этом контексте выглядят перспективы дальнейшего расширения НАТО на восток и вступления Украины в НАТО? Стратегическая цель? Некоторая вероятность, возможная в результате цепочки неожиданных совпадений и влияния непредвиденных факторов, геополитических «черных лебедей»?

– Конечно, расширение НАТО на восток само по себе остается стратегической целью – как указано в документах Бухарестского саммита Альянса. Там же говорилось и о перспективах присоединения Украины к НАТО как о стратегическом решении.

В то же время практически на каждой стадии своего существования НАТО заявляла: мы, мол, будем очень осторожны, мы не собираемся расширяться, но на каждой стадии расширялась как бы сама по себе, а причины этого никто толком не понимал. Яркий пример этого – судьба программы «Партнерство во имя мира», созданной как альтернатива расширению. Она же так и не заработала, и большинство стран, пожелавших присоединиться к НАТО, в конце концов присоединились.

Сейчас в Вашингтоне и в Европе преобладает мнение о том, что присоединение Украины к НАТО – не слишком богатая идея. И такое мнение сохранится долго по нескольким причинам. Прежде всего потому, что Украина в силу своего политэкономического положения просто не готова вступить в НАТО; во-вторых, из-за войны на востоке Украины. На Западе не любят говорить об этом как о причине, но она есть. Конечно, не единственная. Как бы то ни было, присоединение Украины к НАТО – долгосрочная цель, и делаются конкретные шаги с тем, чтобы ее приблизить. Хотя в США достоинства этой идеи все еще серьезно оспариваются. Но вряд ли от нее откажутся в ближайшее время как от стратегической задачи. И пока она таковой остается, ваше предположение о цепочке случайностей будет весьма обоснованным. И такую цепочку несложно, в общем, представить. Конечно, эти события – а это должны быть очень серьезные события – маловероятны, но как «черные лебеди»… все возможно.

– А возможно ли формирование двухстороннего альянса вне НАТО? Может ли Украина стать «восточноевропейским Пакистаном»?

– Боже упаси! Пакистан – это кошмар. Было бы наихудшим исходом для всех. Но, если взглянуть на проблему с другой стороны – а я так понимаю, вы именно для этого задаете этот вопрос, – в каком-то смысле это уже происходит. Может, и не на столько формальном уровне, как с Пакистаном, но правительства США и Украины уже имеют достаточно близкие геополитические и геостратегические отношения – к добру ли то или к худу.

То, что Украина не входит в НАТО, означает, что ее отношения с Америкой (и с Западом в целом) более уязвимы в долгосрочной перспективе, что они могут измениться в ближайшие 10 лет, как они менялись, например, за прошедшее десятилетие. То есть является ли Украина членом альянса или нет – важно. Но Соединенные Штаты выстраивают союзнические отношения на самых разных уровнях. Технически союзник – это страна, с которой у вас подписан соответствующий договор. Но на самом деле термин гораздо шире. Это страна, с которой вы можете продуктивно взаимодействовать по ряду вопросов. Думаю, что Украина входит в эту категорию. И опыт подсказывает, что все восточноевропейские страны, входившие в эту категорию, рано или поздно становились членами НАТО.

В контексте Восточной Европы сильный союзник вне НАТО – не слишком устойчивая конструкция. Конечно, в случае, допустим, Швеции или Финляндии она стабильна. Но для большинства стран Восточной Европы – нет, поскольку союзник такого типа всегда будет хотеть больше – больше помощи и участия, повышенных обязательств со стороны патрона. А вступление в НАТО и есть форма таких обязательств, особенно с учетом возможностей США и представлений внешнеполитической элиты таких стран о том, что расширение НАТО является механизмом стабилизации и демократизации. Так что они всегда будут поддерживать эту идею. В случае с Украиной я не ожидаю этого в ближайшем будущем, но если существующие тенденции сохранятся, она будет стремиться к этому.

– Наиболее последовательным союзником США из всех восточноевропейских стран всегда представлялась Польша. Могут ли США как-то использовать опыт польско-американского сотрудничества в отношениях с Украиной?

– «Модельный» подход к странам Восточной Европы уже сложился, и частично с учетом опыта взаимодействия с Польшей. В контексте расширения Евросоюза и НАТО. И в каком-то смысле он влияет на то, как США выстраивают отношения с Украиной. Польша, в свою очередь, активно «лоббирует» Украину, что также влияет на политику США в этом вопросе. Но между Польшей и Украиной есть важные различия, и даже если подход к Украине кажется похожим – или слишком похожим, – это на значит, что он эти различия не учитывает. Это и внутренняя ситуация на Украине, которая гораздо хуже даже той, что была в Польше после роспуска Варшавского договора. И позиция России – восприятие Москвой политики Запада в отношении Польши и Украины. Эти различия уже спровоцировали войну на востоке Украины и аннексию Крыма. То есть российская агрессия в данном случае – это прямой ответ на действия, предпринимаемые Западом в отношении Украины.

Конечно, американские политики очень любят заявлять во всеуслышание, что, дескать, российская агрессия на Украине не повлияет на то, как мы пытаемся интегрировать Украину в Запад. Но это абсурд. Войну нельзя игнорировать – это невероятно важный фактор.

– Если США примут решение поддержать Украину в военном отношении (а, как мы знаем, они уже это делают с «Джавелинами»), то как? Поставка летальных вооружений, посылка инструкторов, размещение воинского контингента, прямое участие в военных действиях, наконец?

– Вы спрашиваете о том, что Америка может сделать, или о том, что она должна сделать?

– И о том и о другом, если вы не против.

– США уже поставляют на Украину летальное оружие. Но даже поставка нелетального оружия (хотя это, конечно, несколько иной коленкор) означает прямую военную поддержку. Так что Вашингтон давно такую поддержку оказывает. И американские инструкторы там есть, я уверен. Конечно, Соединенные Штаты не размещают там войска, и я не думаю, что до этого дойдет. Правда, инструкторы – такая категория, которая в глазах неопытного наблюдателя имеет тенденцию масштабироваться драматически и выглядеть уже не совсем корпусом советников… Но я не думаю, что у США есть желание выходить далеко за пределы поставки обычных вооружений и командирования конкретных специалистов.

Решение о направлении войск на Украину стало бы очень… ну очень непопулярным в Америке. В российско-американских отношениях больше всего разочаровывает то, насколько легко стороны вернулись к мышлению холодной войны. Обе стороны искренне считают, что модели и практики того времени лучше всего подходят для решения сегодняшних проблем. На Украине происходит ровно это – противоборствующие державы, не вступая в прямое соприкосновение, поддерживают опосредованный конфликт. Но в такой ситуации, когда одна сторона – Россия – непосредственно в этот конфликт вовлечена с военной точки зрения, у ее оппонента возникает благоприятная возможность, не прикладывая особенных усилий, очень осложнить ей жизнь – теми же поставками оружия, отправкой инструкторов и так далее.

Во время холодной войны обе стороны занимались этим с безрассудным пренебрежением ко всем остальным, что наносило огромный урон странам, «попадавшим под раздачу». Если США все же решат увеличить уровень своего непосредственного вовлечения в войну на Украине, там начнется полноценная «война по доверенности» в так хорошо знакомом нам духе второй половины ХХ века. Это станет катастрофой для России. Катастрофой для Соединенных Штатов. Но больше всего катастрофой для Украины, которая станет полем боя для решения вопросов, относящихся в большей степени ко взаимоотношениям России и Америки, чем к самой Украине.

– Каково стратегическое значение Украины для США?

– С точки зрения чисто геополитической Украина, пожалуй, значит совсем немного. Она слишком далеко, у Соединенных Штатов и Украины нет истории взаимоотношений, нет существенного экономического интереса, украинская тема не слишком важна для внутренней политики США.

Но, очевидно, есть гораздо более широкий политический контекст – американский проект по стабилизации и развитию демократии в Европе. Соединенные Штаты считают это своей исторической миссией с 1941 года. И есть, конечно, российский фактор. Во времена холодной войны интереса одной стороны к какой-то стране было достаточно, чтобы другая также начинала испытывать к ней интерес. И это никогда не было особенно благоприятным ни для кого.

Точка зрения США на Украину во многом формируется в рамках дискурса о России: мы, дескать, не можем позволить России нанести урон суверенитету Украины, вести агрессию безнаказанно и извлекать из нее выгоды. Российский фактор остается важнейшим элементом американо-украинских отношений. С другой стороны, эти отношения за последние 20 лет складывались так, что в американском профессиональном сообществе, занимающемся международной политикой, сложилось твердое убеждение: успех Украины важен для США, не совсем понятно почему, но факт остается фактом. Это устойчивое мнение.

– Одним из ключевых вопросов государственного и национального строительства на Украине является вопрос децентрализации – и внутренний конфликт вокруг этого вопроса. Как, по вашему мнению, к этой проблеме относятся американцы?

– С идеологической точки зрения американцы не видят проблемы в децентрализации. Сами Соединенные Штаты – изрядно децентрализованная страна, а федерализм – правильный подход к госуправлению. Он создает хороший баланс. Так что в каком-то смысле США будут приветствовать идею. Но не в их интересах (и это не их задача, в общем-то) определять внутреннее конституционное устройство Украины. В американских интересах – чтобы на Украине наконец нашли такую – неважно какую – модель, которая устроила бы всех. Проблема с децентрализацией на Украине состоит в том, что эта децентрализация на деле – не то, что под этим подразумевается. И то, что в таком виде она может представлять угрозу украинскому суверенитету.

Любая децентрализация несет риски целостности государства, а в нашем случае очевидно намерение России добиться такого соглашения, которое позволяло бы использовать децентрализацию для влияния на Киев. Причем таким способом, что действительно возникает вопрос – является ли оно вмешательством во внутренние дела страны или нет. Но такой уровень вмешательства может по понятным причинам показаться неприемлемым людям в Киеве. Если, допустим, в восточной части Украины возникает региональное правительство, которое на деле является марионеткой Москвы, и оно получает право вето или иную возможность напрямую влиять на политику центральной власти Украины, для последней это становится серьезнейшей проблемой. В Киеве очень боятся децентрализации, и частично этот страх обусловлен простым нежеланием делиться властью с регионами, подобное наблюдается во многих странах. Но частично это и опасения, что Россия злоупотребит такой децентрализацией. США, вероятно, будут солидаризироваться с позицией Киева по этому вопросу. И не будут пытаться навязать децентрализацию, которая, по их мнению, могла бы нанести ущерб суверенитету Украины.

– Могут ли США или Европа принять серьезное, непосредственное участие в затяжном процессе государственного и национального строительства на Украине, чтобы трансформировать его в безупречную историю успеха в европейском стиле? Инициировать смену элит, например? Каков предел такого участия и связанных с этим обязательств?

– Европейцы (и до некоторой степени американцы) уже довольно активно участвуют в проекте. Не думаю, что это означает, что они готовы непосредственно менять правящие элиты. Скорее, цель в том, чтобы сделать систему власти на Украине настолько открытой, что элиты менялись бы сами, если у населения будет такое желание. И по приходе к власти элиты не использовали бы ее для личного обогащения и не плодили бы коррупцию. В процессе гос- и нацстроительства на Украине Европа и Америка, по сути, участвуют уже четверть века. Конечно, нельзя сказать, что этот проект удался… все это время, говоря об Украине, повторяют одно и то же – раньше все было плохо, но теперь мы нащупали необходимую формулу внутренних реформ. Это говорили и 20 лет назад, и 15, и 10. После 2014 г. Украина добилась некоторого прогресса, но все согласятся, что впереди еще долгий путь, успехи проекта национального строительства на Украине по меньшей мере сомнительны. Конечно, здесь есть влияние и российского фактора… Но нацстроительство – очень тонкий и хрупкий процесс; уничтожить или глубоко дестабилизировать нацию гораздо проще, чем построить. И если США и Европа пытаются реализовать свой проект национального и государственного строительства на Украине, а Россия пытается его разрушить – это неравный бой, поскольку дестабилизировать Украину гораздо проще, чем стабилизировать ее. Я смотрю на перспективы без оптимизма.

Что же до степени участия или объема обязательств – со стороны США этот уровень уже гораздо выше, чем можно было себе представить. Я не думаю, что такое участие может преодолеть серьезное противодействие, но участие эластично, оно легко восстанавливает утраченные в результате такого противодействия позиции. Уровень вовлечения Европы отличается от американского, конечно, поскольку Украина – в Европе, и Европа не может «вернуться домой», как могли бы американцы. Один из постулатов политики ЕС в том, что каждый новый член Евросоюза хотел бы иметь своими соседями других членов Евросоюза. Конечно, такой подход не лишен своих ограничений, но страны, соседствующие с Украиной, по понятным причинам хотели бы, чтобы Украина была стабильной и демократичной. И чтобы она была членом ЕС. И мне такая политика представляется достаточно мудрой. Она сложна для исполнения, конечно, но в этом и состоит гений Евросоюза, стимулирующего каждую страну способствовать стабильности и развитию демократии в соседских странах.

В случае с Украиной противодействие со стороны России затрудняет этот процесс, который с самого начала был очень непростым. И я не уверен в конечном успехе этого предприятия, но уверен в том, что Европа будет в него вовлечена очень серьезно.

– Возможна ли ситуация win-win для всех участников этого процесса?

– Безусловно. Ее нетрудно обозначить – независимая, стабильная Украина, имеющая эффективные взаимоотношения с обеими сторонами, не входящая в союзы, которые каждая из сторон считает угрожающими для себя. Это известная схема, и описать ее просто. Но совсем непросто реализовать на практике. Поскольку для этого каждая сторона должна быть уверена, что Украину не используют против нее. Москва уверена, что если Киев станет чем-то вроде западного форпоста, это поставит под угрозу способность России проводить свою политику и в ближайшем международном окружении, и внутри страны.

Таким образом, создать образ действительно независимой и стабильной Украины, который удовлетворил бы Россию, чрезвычайно сложно. К сожалению, практически то же самое можно сказать и о другой стороне. Мы видели реакцию Запада на действия считавшегося более или менее пророссийским киевского режима до событий на Майдане 2014 года. Менее параноидальную, чем российская, но, по совести, лишь немногим менее.

Это большая трагедия. На Украине происходит фундаментальное столкновение интересов России и Запада. Не доверяя друг другу, подозревая противоположную сторону в намерении использовать Украину против оппонента, они просто не могут найти таких договоренностей, которые устроили бы обе стороны в равной степени. Особенно печально это для Украины, на которой противостояние сказывается крайне неблагоприятно. Вместо того чтобы стать источником и средой построения доверия между Россией и Западом, Украина превратилась в источник и среду конфликта. И все те проблемы, которые мы обсудили, способны лишь обострить конфликт, взаимное недоверие и страхи.

При этом мы с парадоксальным спокойствием и даже комфортом воспринимаем подобный уровень противостояния держав – мы жили (и выжили) в таких условиях во время холодной войны, мы до некоторой степени мифологизировали память о ней. Но на деле это же был кошмар. И то, что США и СССР не закончили ядерной войной – результат и политической прозорливости, и глубокого понимания роли ядерного оружия. Но в какой-то мере это случилось и благодаря чистому везению. Не хотелось бы повторять такой эксперимент. Но мы неотвратимо стремимся к этому. И это очень печально.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634779 Джереми Шапиро


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter