Всего новостей: 2552684, выбрано 3 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Акаев Аскар в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыОбразование, наукавсе
Россия. Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 марта 2016 > № 1676569 Аскар Акаев

Акаев: «Черчилль бы сказал, что Крым русский»

Бывший президент Кыргызстана Аскар Акаев — в проекте Радио Свобода «Россия и я. В тени Кремля»

Анна Соусь, Радио Свобода, США

Радио Свобода продолжает серию публикаций о российской политике глазами бывших и действующих лидеров стран постсоветского пространства — «Россия и я. В тени Кремля». Аскар Акаев — первый президент независимого Кыргызстана. Он занимал этот пост в течение 15 лет. Его правление закончилось в 2005 году, Акаев лишился власти в результате массовых протестов во время так называемой «революции тюльпанов». Бежал из страны, с тех пор живет в России. Сейчас Акаеву 71 год, он вернулся к своей первой профессии физика.

Интервью записывалось в июне 2015 года.

— Аскар Акаевич, с какой мыслью сегодня проснулся первый президент Кыргызстана?

— Всегда просыпаюсь с мыслью, что надо трудиться, добиваться новых результатов, потому что для научного работника каждый день нужно делать шаг вперед.

— Мы записываем интервью в прекрасном здании Дома ученых в Москве. Вы как ученый очень активны в последние годы, вас избрали членом Лондонского математического общества, вы читаете лекции в Потсдамском научном Институте климата в Германии. Вы предсказали финансово-экономический кризис лета 2011 года. А можете сделать прогноз, в каком состоянии через два года будет российская экономика?

— Через два года российская экономика будет в гораздо лучшем состоянии, чем сегодня. Я думаю, что дна кризиса Россия достигнет в этом году и в следующем пойдет на подъем.

— А если продолжатся военные действия на востоке Украины, как это повлияет на состояние российской экономики?

— Как известно, Россия не является на сегодняшний день участником военных действий ни в юго-восточной Украине, ни в какой-либо другой точке мира. Надеемся, что так оно будет и дальше. Я провел исследование, как повлияют возможные долгосрочные санкции со стороны Запада. У России все-таки есть колоссальные, прежде всего человеческие ресурсы, а о природных ресурсах весь мир знает хорошо, поэтому я убежден, что россияне мобилизуются и решат проблемы, и экономика России пойдет на подъем. В этом у меня нет никакого сомнения.

— Могли бы вы назвать три имени российских политиков — можно нынешних, можно из прошлого, — которые олицетворяют для вас Россию?

— Если называть троих, то это, конечно же, те политики, с которыми мне посчастливилось работать: Михаил Сергеевич Горбачев, Борис Николаевич Ельцин и Владимир Владимирович Путин. Я думаю, что сегодня именно Путин олицетворяет внешнюю и внутреннюю политику России самым достойным образом.

— Могли бы вы назвать российских политиков, которым вы руку не подали бы?

— Вы знаете, у меня нет такой проблемы, потому что сегодня в основном я вращаюсь в мире науки, образования. Я общаюсь с учеными, преподавателями университетов. С политиками у меня редкие встречи, причем они проходят в непредсказуемых местах. Недавно вот в консерватории на концерте я встретился с одним из политиков. Поэтому встреч нет, и проблемы у меня нет, подавать или не подавать руку.

— Когда в 2005 году вы вынуждены были покинуть родину, почему вы выбрали Россию? Вы рассматривали возможность уехать в Казахстан, в Беларусь, в страны Европейского союза?

— У меня, собственно говоря, альтернативы не было, потому что действительно Россия — это моя вторая родина. Здесь я провел самые лучшие годы. 18 лет в Ленинграде, ныне Санкт-Петербурге, я там учился, работал, прошел путь от студента до профессора. Здесь я стал научным работником, здесь я обрел семью, здесь, в Ленинграде, родились мои старшие дети, дочь и сын. Моя Россия — это мир русской науки, мир великой русской культуры, это прикладная математика, физика. Мне очень посчастливилось в жизни, моими учителями были выдающиеся русские, советские ученые. Первый мой учитель — Сергей Александрович Майоров — был создателем первой советской мини-ЭВМ, мини-компьютера, он за это был удостоен Государственной премии СССР, он мне был как второй отец, со студенческой скамьи и до профессора он сопровождал. И далее, когда я уже работал в Кыргызстане, приезжал, помогал, советовал, поддерживал. Следующим моим учителем был Юрий Николаевич Денисюк, прославленный физик, оптик, академик, первооткрыватель трехмерной голографии. Он был удостоен Ленинской и Государственной премий, мог бы получить и Нобелевскую, потому что Денис Габор, английский ученый, который получил Нобелевскую премию за открытие голографии, открыл лишь плоскую голограмму, а Денисюк создал всеобъемлющую трехмерную голографию, которая получила огромное развитие. Он часто бывал у нас в Кыргызстане, сопровождал меня в дальнейшей моей карьере. Не могу не сказать о третьем учителе, который, наверное, ключевую роль сыграл в моей карьере, — это академик Прохоров. Я занимался лазерно-оптическими системами хранения, передачи, обработки информации и защищал докторскую диссертацию в Московском инженерно-физическом институте как раз под руководством Прохорова, он также очень поддерживал меня. Он является одним из создателей лазеров.

Моя Россия — это, конечно, мир культуры. Мы с женой большие поклонники классической музыки и дружим со многими музыкантами, в частности, с Юрием Темиркановым, одним из выдающихся дирижеров современности. С Мстиславом Ростроповичем мы дружили семьями, он называл мою жену «дочкой по жизни». И сегодня мы часто бываем в Большом зале консерватории, в Ленинградской филармонии, мы регулярно посещаем Санкт-Петербург…

— Как вы считаете, почему другой президент Кыргызстана, Курманбек Бакиев, для убежища выбрал Беларусь? Изменилось ли ваше отношение к нему?

— Нет, я не тот человек, который меняет отношение к людям в связи с конъюнктурными событиями, то ли по политическим, то ли по другим мотивам. Известно, что сам Лукашенко всегда утверждал, что они люди близкие по духу, что у них одинаковые взгляды в политике, что у них одинаковое отношение к власти — поэтому, наверное, это закономерно, что Бакиев оказался именно в Беларуси.

— В Кыргызстане рейтинг Владимира Путина, по данным консалтинговой канадской компании «М-вектор», в начале 2015 года составлял около 90%, даже выше, чем в России. Чем вы это можете объяснить?

— Я думаю, что это закономерно. Во-первых, Владимир Владимирович Путин является сильным, ярким политиком. Что касается Кыргызстана, то я прекрасно понимаю моих соотечественников. Кыргызстан получил независимость, суверенитет в преддверии третьего тысячелетия и, конечно, очень дорожит этим. И люди видят, что Владимир Владимирович Путин твердо защищает суверенитет России, поэтому для них это хороший пример, киргизы хотят, чтобы их президент так же твердо защищал интересы, суверенитет Кыргызстана, как это делает президент Путин в России. А в-третьих, есть и причины земного свойства. В Кыргызстане экономика находится сейчас в очень плачевном состоянии, людям надо выживать, люди связывают свои надежды с более тесным сотрудничеством с Россией, полагают, что Россия поможет развитию экономики Кыргызстана, улучшению жизни народа, поможет также укреплению безопасности, так как этот регион сегодня находится под пристальным вниманием международного терроризма, радикализма. Поэтому я считаю, что закономерно, что по всем параметрам Путин является самым популярным политиком в Кыргызстане.

— Есть такое мнение, что у Украины, Беларуси, Молдовы геополитический выбор — это выбор между Востоком и Западом, между Евросоюзом и Россией. А для Кыргызстана и стран Азии этот выбор совсем другой — между Россией и Китаем. Это действительно так?

— Прежде всего, я хорошо знаю и украинцев, и белорусов, у меня много друзей в той и в другой республике. Мне кажется, что, исключая прибалтийские республики (там своя история), это выбор части политической элиты, но не народа. Ведь когда в 1991 году был референдум, то подавляющая часть населения СССР голосовала за сохранение Советского Союза. То есть сделала выбор в пользу России. Что касается моей страны, то перед Кыргызстаном такая проблема никогда не стояла. Наша история связана с историей двух великих соседних держав — России и Китая. С Китаем в первом тысячелетии у нас были очень тесные торговые, культурные связи, и пик этих отношений приходится на Таньскую эпоху, эпоху процветания Китая, это 6–9-й века. Киргизы тогда исключительно благодаря торговле, культурным связям с Китаем создали могучее государство на Алтае, в верховьях Енисея, в Саянских горах, о чем великий востоковед Василий Бартольд писал как об эпохе киргизского великодержавия. Тогда проходил киргизский путь на Великом шелковом пути, самая оживленная была эта ветвь. И киргизские правители были частыми и почетными гостями китайского императора в Пекине, это известно из исторических документов. Ну а в последние 200 лет выбор был сделан в пользу России, и я горжусь тем, что мои предки — правители северных регионов. Был такой прославленный правитель Атаке Баатыр, который послал гонцов к Екатерине Великой с просьбой о российском подданстве, чтобы защититься от многочисленных врагов, которые хотели разорения, разрушения Киргизского государства. В 2015 году ровно 230 лет с того дня, как Екатерина Великая приняла с большим почетом этих послов. Тогда Россия была занята русско-турецкими войнами и проектами на юге, в Закавказье, было не до Центральной Азии. Но через 80 лет Кыргызстан добровольно, я хочу подчеркнуть это, добровольно присоединился к Российской империи…

— Я читала в одном из интервью, вы говорили, что гордитесь тем, что вашим последним президентским приказом был приказ «не стрелять» в марте 2005 года. В Украине на Майдане был дан приказ стрелять, и сейчас на востоке Украины фактически идет война. Если сравнить то, что произошло с вами, и то, что произошло с Виктором Януковичем, вы оба сейчас находитесь в России: в чем принципиальная разница?

— Насколько мне известно, как раз Янукович не отдавал приказа стрелять, и как выясняется, стрельбу сами организаторы Майдана вели, чтобы добиться эскалации событий. Это первое. Второе, самая большая ошибка Януковича была в том, что он подписал так называемый меморандум фактически о сдаче власти. Но, что касается сравнений, я не вижу никаких параллелей, я считаю, что ничего общего между нашими историями нет и не может быть. Я уже говорил, мы из разных миров. Я из мира науки, я вернулся в науку, а Янукович был родом из чиновников, наверно, он вернется туда же.

— Изменилось ли ваше отношение к России, к ее лидерам после аннексии Крыма и военного конфликта на территории Восточной Украины?

— Если и изменилось, то только в лучшую сторону. Я объясню почему. Во-первых, я считаю, что конфликт в юго-восточной Украине полностью лежит на совести руководства Украины во главе с президентом Порошенко. Это они развязали войну против собственного народа. Что касается Крыма, то Крым российский. Я абсолютно в этом убежден. Любой человек, сведущий в мировой истории, в истории Российского государства вам скажет то же самое. Крым — это проект Екатерины Великой, который был реализован ее выдающимися полководцами — князем Потемкиным, князем Румянцевым, генералиссимусом Суворовым и великими флотоводцами Ушаковым и Нахимовым. Я специально перечисляю эти фамилии, и не все, я мог бы еще десяток привести, где вы не найдете ни одного украинского деятеля, выходца из Украины. Крым — это исключительно русский проект. Волюнтаристское решение Хрущева передать Крым не было оформлено по букве и духу Конституции Советского Союза, это был просто жест Хрущева. Если бы сегодня ожили сэр Уинстон Черчилль и президент Рузвельт, они бы тоже сказали, что Крым — русский. Если брать сэра Уинстона Черчилля, то он всегда называл вещи своими именами. Когда на Ялтинской конференции его угощали армянским коньяком, он так и называл его — армянский коньяк, а не русский коньяк. А Севастополь он называл русским городом.

— В бытность президентом вы дали согласие на размещение американских военных сил на территории Кыргызстана. Позже вы винили США в организации «революции тюльпанов». А как вы теперь видите отношения Соединенных Штатов Америки и Кыргызстана?

— Что касается согласия принять в 2001 году авиацию стран НАТО, то я считаю это решение правильным, потому что тогда Америка сплотила международную антитеррористическую коалицию. Я считал, что это был прогрессивный шаг со стороны Соединенных Штатов Америки. В 1999 и 2000 годах мы сами испытали нашествие тысячных бандформирований международных террористов из Афганистана, мы тогда потеряли своих воинов, поэтому для нас было логичным участие в этой антитеррористической коалиции, которую возглавили Соединенные Штаты Америки. Что касается сегодняшних отношений, я не думаю, что они стали лучше, чем были в 90-е годы, когда мы все считали, что Америка искренне помогает становлению демократических государств, мы считали бескорыстной ее помощь. Сегодня люди на всей планете увидели, что демократизация по-американски обернулась трагедией для многих государств. Возьмем Ирак — древнейшее государство, которое перестаёт сегодня существовать. Не стало Ливии, разрушается Сирия, Афганистан лежит в руинах. Всюду, где американцы занимались демократизацией, мы видим печальную картину. И все страны, где прошли «цветные революции», сегодня не процветают. В Украине, мы видим, идет гражданская война, а Украина была самой могучей советской республикой. Мне даже казалось в 80-е годы, что Украина уже одной ногой находится в коммунизме. Это была самодостаточная республика с колоссальным научно-техническим потенциалом, она была одной из житниц Советского Союза. А сегодня что происходит? В Грузии тоже не стало лучше, у меня там много друзей. В советское время, в 80-е годы, Грузия тоже была одной ногой в коммунизме. Я не думаю, что отношения моей страны с США будут улучшаться.

— Если за 15 лет, которые вы руководили Кыргызстаном, выбрать один день, самый лучший день в ваших отношениях с Россией, и один самый сложный, то какие бы два дня вы назвали?

— Если говорить о самом лучшем дне, то я бы вернулся все-таки в 1961 год, потому что в 61-м, 31 августа, я как раз приехал в город Ленинград. Это был лучший день в моей жизни. А плохих дней я не припоминаю. Я считаю, что ХХ век был веком Ренессанса для Кыргызстана, в культуре, в науке, в образовании. Выросли такие всемирно известные люди, как писатель Айтматов, балерина Бюбюсара Бейшеналиева, Булат Минжилкиев — оперный певец, который пел в Большом театре, пел в Мариинском театре, ленинградцы его сравнивали с Шаляпиным…

— А вы могли бы русский язык назвать своим родным языком наравне с киргизским?

— Безусловно. Я сам научный работник, и когда я размышляю о проблемах науки, я думаю на русском языке. В другой жизни, политической, я могу размышлять и на родном киргизском языке. Поэтому я пропагандировал русский язык, и в Конституции Кыргызстана, первой Конституции, официально был закреплен статус русского языка. Меня критиковали националисты в 90-е годы, а сегодня, живя в России, я очень много встречаю нашей молодежи, которая меня благодарит за это. Они все хорошо владеют русским языком, а их, моих соотечественников, миллион сегодня в России. Они считают, что это главное их конкурентное преимущество здесь. А они работают здесь в сфере услуг, в ресторанах, в государственных учреждениях, в университетах, в музеях, тогда как выходцы из соседних республик работают на стройках, дворниками… Русский язык принес такое конкурентное преимущество моим соотечественникам, и я очень рад.

— Вы неоднократно говорили о том, что вернетесь на Родину, когда в стране будет конституционный порядок. Обсуждали ли вы с властями Кыргызстана возможность вернуться и гарантии безопасности?

— Конечно обсуждал. Но, если говорить о неприкосновенности, надеяться на это не приходится, потому что Кыргызстан десять лет назад перестал быть правовым государством, там правят революционные лидеры, сначала Бакиев, потом Отунбаева, теперь Атамбаев. Вот они трое как раз возглавляли государственный переворот в марте 2005 года. С той поры Кыргызстан перестал быть правовым государством. О какой неприкосновенности можно говорить?

— У вас много коллег, президентов-долгожителей. Нурсултан Назарбаев, Александр Лукашенко больше 20 лет руководят своими странами. Какой бы совет вы могли дать, например, президенту Лукашенко — почему не надо бояться уходить в отставку?

— Я почему-то думаю, что Александр Григорьевич Лукашенко не нуждается ни в чьих советах. Он сам мудрый президент, активный, действующий, дай Бог ему здоровья, успехов и удачи на благо белорусского народа. Если эти президенты-долгожители востребованы своим народом, они успешно управляют государством, то зачем им уходить?

— А какие все-таки преимущества у бывшего президента?

— Свобода. Я — свободный человек, я занимаюсь теми проблемами, которые меня интересуют, и получаю от этого огромное удовлетворение. Я наслаждаюсь свободой.

— Моя коллега, директор киргизской службы Радио Свобода Венера Джуматаева когда-то написала, что пресса во времена вашего президентства чувствовала себя очень свободно. А что бы вы могли сказать про роль Радио Свобода в вашем регионе, в вашей стране?

— Признаюсь, что в последние десять лет я не слушал вообще радио просто по загруженности. И сегодня тоже: я редко интересуюсь событиями в своей родной республике, может быть, это неправильно. Научная работа требует всех сил. А в те годы, когда я занимался политикой, конечно же, я читал газеты, слушал радио, размышлял над критикой… Я считаю, что в 90-е, в годы становления демократии Радио Свобода играло конструктивную, полезную роль.

— Какие ваши главные научные достижения?

— Мне удалось восстановить былую научную форму. За последние десять лет я участвовал в написании более десятка книг, у меня вышло более ста научных статей. Когда я вернулся в Россию, то получил приглашение сразу от нескольких университетов, институтов, академий, в частности от Физического института Академии наук, где я заканчивал свою докторскую диссертацию… Но я выбор сделал в пользу МГУ и работаю в группе выдающегося российского математика, Виктора Антоновича Садовничего. Я счастлив, что работаю в его группе, у него в институте, он мой директор и он мой ректор. Я работаю в Институте математических исследований сложных систем, который был основан нобелевским лауреатом Пригожиным совместно с Садовничим. Мы занимаемся разработкой моделей мировой динамики. Это и социально-экономическая динамика, это демографическая динамика, которая очень волнует людей, это и изменение климата. Я считаю, что одна из лучших моих работ последних 10 лет — модель стабилизации климата в XXI веке. Какой должна быть энергетическая стратегия, которая позволила бы стабилизировать климат, независимо от того, как будет идти потепление? Сегодня ученые спорят, а есть небольшая группа, которая утверждает, что, наоборот, наступит малый ледниковый период, похолодание. Я разработал модель, которая позволяет рассчитать энергетическую стратегию и в случае потепления, и в случае похолодания. Эта работа была включена в очень престижный Оксфордский справочник, который выпускается один раз в 15-20 лет. В мае по приглашению Потсдамского института климата я там читал лекции, выступал с научными докладами, а директор этого института является главным научным советником канцлера Меркель. И вторая работа была очень интересная, ее мы выполнили совместно с Садовничим. Мы разработали нелинейные модели, которые позволяют предсказывать кризисные явления. Вот мы предсказали в 2010 году, что вторая волна финансового кризиса разразится 4 августа 2011 года. Вторая волна началась на один день раньше, 3 августа, с краха Азиатской биржи.

Россия. Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 марта 2016 > № 1676569 Аскар Акаев


Россия. Киргизия. Весь мир > Образование, наука > regnum.ru, 30 июня 2015 > № 1415814 Аскар Акаев

Интервью Аскара Акаевича Акаева, иностранного члена Российской академии наук, президента Академии наук Киргизской ССР (1989–1990), президента Киргизской Республики (1990–2005)

Окончание

ИА REGNUM: Вас называют одним из самых точных прогнозистов современной экономики. К примеру, кризис 2011 года вы спрогнозировали с точностью до одного-двух дней.

Да, ошиблись на один день.

ИА REGNUM: В какой точке кризиса находимся мы сегодня?

Если говорить о мировой экономике — да, западный мир прошел «дно» кризиса. Причем это случилось как раз в 2014 году. Кризис начался именно в наиболее развитых экономиках западных стран, начался в Соединенных Штатах Америки, потом перебрался на европейский континент и затем захватил весь остальной мир. В 2014 году США фактически уже вышли на траекторию подъема. Причем это мы показали в наших работах ещё несколько лет назад — США проходят «дно» в 2013—2014 годах, в 2015 году — рост, и с 2017—2018 года начинается переход на устойчивую траекторию долгосрочного роста, на 15−20 лет. США уже вышли на потенциальный уровень по темпам роста 3% в год. Для США это очень хорошо.

ИА REGNUM: Тогда почему сегодня много говорят о том, что американская экономика в кризисе, мировая экономика в кризисе?

Нет, это ошибочное представление. Я поясню почему. Американская экономика пошла сейчас в рост. В первую очередь потому, что последние 10 лет Америка упорно занималась реиндустриализацией. Американская экономика действительно стала несбалансированной, поскольку 30−40 лет назад начался вывод промышленных предприятий в развивающиеся страны в поисках дешевой рабочей силы и сверхприбыли. Действительно, они размещали производства в Китае, в Латинской Америке, в Африке частично, где дешевая рабочая сила, и получали сверхприбыли. Но! Оказалось, что они потеряли миллионы рабочих мест у себя дома, причем квалифицированных рабочих мест. И это привело к перекосам. Структура экономики ухудшилась. Надо сказать, что в Америке реиндустриализация идет успешно. В последние годы появились десятки тысяч предприятий, многие предприятия возвращаются. Но! Они возвращаются не со старыми технологиями, которые они внедрили там, в Китае, Латинской Америке, в России и так далее. Нет. Они внедряют на этих предприятия технологии уже шестого уклада, который будет до середины века. В основе которого NBIC-технологии — нано-, био-, информационные и когнитивные технологии. Эти технологии интересны тем, что, взаимодействуя друг с другом, они порождают мощный синергетический эффект. Америка, что б мы ни говорили… Я тоже не очень обожаю Соединенные Штаты Америки, но факт есть факт. Америка — за счет реиндустриализации, за счет технологического превосходства — сегодня уже вышла на траекторию устойчивого роста. Она уже вышла из кризиса. Всё!

ИА REGNUM: Европа?

Вот Европа сейчас находится в состоянии бифуркации. Европа сейчас находится в состоянии такого… не-равновесия. Она, вот, «в донышке» кризиса, еще не смогла выйти, и нет импульса для выхода. И находится в неравновесном состоянии бифуркации. Европейская экономика может пойти на спад, в зависимости от внешних условий, а может пойти на подъем. Европа и не теряла индустрию. Прежде всего, локомотив Европы — Германия. Германия и Франция. Вот два лидера. Они не занимались деиндустриализацией. И поэтому у них нет проблем реиндустриализации.

ИА REGNUM: Но ведь сегодня европейские лидеры уже открыто говорят о негативном влиянии последствий введения антироссийских санкций, прежде всего, на саму европейскую экономику.

Америка столкнула сейчас и ввязала Европу и Россию в санкционные войны. Страдает больше всего Европа. Потому что европейская экономика в таком состоянии, что… Европейцы осторожно продлили санкции до конца года — это сигнал, что уже в следующем году санкции отменят, потому что они тоже поняли, что больше всего страдают сами. Америка не страдает, она только выигрывает. Потому что там, где освободилась зона от России, вошла сама Америка.

ИА REGNUM: Трансатлантическое партнерство?

Да. Поэтому теряют как раз Германия, Франция… Из восточноевропейских стран — Польша, Венгрия…

ИА REGNUM: Возможно ли тогда утверждать, что при условии сохранения в следующем году Европой санкций в отношении России…

В Европе начнется спад, да.

ИА REGNUM: И сама Европа станет добычей американской экономики.

Совершенно верно! По двум причинам. Россия — это третий крупнейший партнер Европы, а только германский экспорт сократился уже на треть. Сами европейцы недавно посчитали, что они потеряли от санкций 100 миллиардов евро и миллионы рабочих мест. Польша теряет еще больше, потому что все сельское хозяйство Польши работало на Россию.

ИА REGNUM: То есть элиты Европы должны определиться: либо они хотят окончательно стать американскими вассалами и перестать быть собственниками на своей земле…

Да, совершенно верно, либо же проводить самостоятельную политику. Следование американской политике губительно для экономики Европейского союза. Подчеркиваю, для экономики. Но, как известно, экономика есть концентрированное выражение политики. Поэтому, при сохранении нынешней политики, никуда они от Америки не денутся. Вот если санкции отменят с начала следующего года — то Европа начнет выходить из кризиса.

ИА REGNUM: И для этого необходима Россия. А что с нашей экономикой?

Конечно, говорят, что Россия «дно» уже прошла. «Дно», к сожалению, мы не прошли. «Дно» для российской экономики еще впереди. Если говорить по времени — то у меня такое впечатление, что, если санкции отменят, Россия пройдет «дно» в 2016 году. Потом, в 2017 году начнется оживление, и в 2018 году подъем. Если все будет оптимистично. К концу нынешнего года Евросоюз соберется и примет решение отменить санкции. Санкции не выгодны ни им, ни России. Это выгодно только заокеанскому дяде Сэму. Отмена санкций — это было бы хорошо и для Евросоюза, и для России тоже благо.

ИА REGNUM: Но вы фактически говорите о том, что мы в России — наблюдатели. От нас ничего не зависит. Мы можем только ждать — отменят санкции или сохранят.

Ближайшие пять лет экономическая динамика будет определяться исключительно внешними причинами. Потому что российская экономика зависит от цен на нефть, а цены на нефть более-менее стабильны.

ИА REGNUM: Простите, если мы наблюдатели — то зачем тогда все эти разговоры про импортозамещение. Если мы наблюдатели и содержательно ничего не изменить?

Нет, дело в том, что и отмена санкций как раз и способствует импортозамещению. Но для запуска импортозамещения введение санкций было абсолютно необходимым.

ИА REGNUM: А в реальности — это импортозамещение происходит?

Ну, пока результаты не особенно впечатляющие, я думаю. Если бы оно на самом деле было бы — то мы бы ощутили это в темпах роста экономического. А идет-то спад. Значит, импортозамещение не восполняет те потери, которые вызваны санкциями, правильно? Если бы импортозамещение шло активно, результативно, то мы видели бы, по крайней мере, стабильность, стабильный уровень экономического роста. А мы видим — экономика падает, темпы роста экономики падают в России. Вот. Разные цифры приводят.

ИА REGNUM: То есть всё это — имитация.

Нет, ну я думаю, что импортозамещение началось, началось. Это безусловно. Где-то масштабы не те, конечно. То есть говорить о масштабном импортозамещении, которое бы могло повлиять на темпы экономического роста, конечно же, не приходится. Такого нет. Но что нужно? Я как раз писал, в свое время, лет десять назад еще, о том, что России в той благоприятной ситуации надо было браться в первую очередь за импортозамещение. Помните, тогда собрали около тысячи экспертов, и они тогда написали программу Россия-2020? И там было, что надо сразу переходить к экспортно ориентированной модели экономики. Я говорю — опоздали. Экспортно ориентированная экономика была эффективна 30 лет назад.

ИА REGNUM: То есть все эти как бы-либералы в правительстве призывают нас — догнать и перегнать Китай по производству ширпотреба.

Вот когда начали переносить предприятия из Америки в развивающиеся страны, Китай этим воспользовался синхронно. И Китай начал развивать экспортно ориентированную экономику. А сегодня… Я экономистам объяснял: слушайте, Китай производит столько, что он может завалить весь мир. Как вы хотите выйти сразу на экспортную ориентацию? Поэтому я говорил: Россия должна выйти на экспорт наукоемкой (!) продукции. Только эта ниша есть. А с этим ширпотребом соревноваться с Китаем, Индией мы не можем. Правильно? Россия может только высокотехнологично. Вот в военно-технической сфере — лучшие истребители, лучшие танки, лучшие противоракетные, зенитные установки. Вот это надо перенести в гражданскую сферу. Надо стимулировать создание наукоемких гражданских производств! Мы еще не пропустили шестой технологический цикл! Мы имеем шанс! Хотя нас сегодня ругают, мешают. Я имею в виду академические исследования Академии наук. Но тем не менее, послушайте, вот отец-основатель наноэлектроники Жорес Иванович Алферов. И, хотя ему 85 лет, он сегодня полон сил и готов возглавить проекты. Заслуги российских ученых в области фундамента, я бы сказал, запас знаний прочный. Но их надо бы поддержать сегодня.

ИА REGNUM: Например?

Ну, первое что мне приходит, посмотрите, все лазеры вообще были созданы в Советском Союзе. У нас было два академика, лауреаты Нобелевской премии Александр Михайлович Прохоров, Николай Геннадьевич Басов. А полупроводниковый лазер создал ныне здравствующий Жорес Иванович Алферов, выдающийся. И вот сейчас весь мир переходит на лазерные дешевые, можно сказать, вечные светильники. Весь мир. А мы пока не производим. Их можно было производить в России. Ученики Алферова не смогли развернуть производство светодиодов здесь в России, а теперь создают предприятия в США. И это я просто один пример привожу. Создавать высокотехнологичные производства товаров и услуг в гражданской сфере и с ними выходить дальше. Законы экономики таковы, что на экспорт вы сразу не можете выйти. Мировая экономическая история — в том числе китайское, японское чудо — показывает, что всё начинается с импортозамещения. А это основано на заимствовании. Для этого надо заимствовать технологии на Западе.

ИА REGNUM: Так поставили везде барьеры — и технологий не даёт никто!

Это сегодня. А я говорил об этом 10 лет назад, когда на Западе все технологии нам давали. Можно было в Европе, когда начался кризис в 2008 году… Посмотрите, китайцы вообще купили десятки тысяч предприятий в Европе со всеми технологиями и, самое главное, рыночными нишами, заводы с технологиями, с инжиниринговыми компаниями… Можно было купить эти технологии, даже давали «длинные» деньги. Это сейчас закрыли доступ финансовый. Поэтому и не идет импортозамещение.

ИА REGNUM: И потому единственная надежда — это снятие санкций.

Да. То есть надо с Европой договориться. Потому что это взаимная выгода.

ИА REGNUM: А если санкции продлятся?

Конечно же, это будет тяжелая ситуация. Кризис. Тогда правильно говорят и Кудрин, и Греф, эти прославленные финансисты и экономисты российские… Они же говорят, что кризис и дальше будет…

ИА REGNUM: Так ведь, что Греф, что Кудрин — и есть авторы всего этого … нашего нынешнего… «экономического чуда»! Они же выстроили всю эту систему.

Поэтому (смеется) они знают! Они же говорят, что еще кризис впереди! Еще впереди надо ожидать банкротства банков, предприятий…

ИА REGNUM: Возможно предположить, что всё это делается намеренно, чтобы — как и в середине 1980-х — наша страна опять пропустила новый технологический цикл. Только на этот раз — отстала уже окончательно. Существует ли угроза политическому классу страны?

Не думаю. Потому что, видите, последнее время все социологические опросы говорят о том, что нация готова терпеть любые лишения. Но чтобы держава была крепкая, чтобы держава противостояла экспансии с Запада. Поэтому, полагаю, что в следующем году российская экономика пройдет «донышко». И затем начнется оживление, потом подъем. Всё-таки ресурсы колоссальные! Природные ресурсы! Человеческие ресурсы!

Максим Шалыгин

Россия. Киргизия. Весь мир > Образование, наука > regnum.ru, 30 июня 2015 > № 1415814 Аскар Акаев


Киргизия. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 28 июня 2015 > № 1414077 Аскар Акаев

Аскар Акаев: Киргизия погружается в национализм и феодализм с наркотрафиком

Интервью экс-президента Киргизии Аскара Акаева ИА REGNUM

ИА REGNUM: Ваша судьба удивительна. И вот почему. С одной стороны, вы — математик, инженер-математик. Ещё в 1977 году вы одним из первых заговорили об оптоволокне, об оптических компьютерах и оптических методах обработки данных. А мир только сейчас подходит к пониманию, что оптические методы эффективней, надежней и безопасней из существующих. То есть вы опередили время.

Совершенно верно, я занимался оптическими системами.

ИА REGNUM: С другой стороны, вы советский и киргизский государственный деятель, вы руководили страной, и это большая ответственность.

Можно разделить, наверное. Я советский человек, советский научный работник. И кыргызский государственный деятель. Потому, что в советское время я занимался исключительно научной деятельностью.

ИА REGNUM: Рациональное и иррациональное. Как это совмещается, насколько это совместимо?

Очень трудно, очень трудно совмещать рациональное и иррациональное. Вы это очень хорошо сказали. Ну, поэтому, может быть, как раз я и попал под жернова «цветной революции»… Хотя… Вот, например, мой коллега Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе — профессиональный политик. Но тем не менее и он оказался под жерновами «розовой революции», правильно?

ИА REGNUM: Сегодня Киргизия присоединилась к Евразийскому экономическому союзу.

Это замечательно! Я аплодировал. Потому что альтернативы нет.

ИА REGNUM: Но ведь в Киргизии бардак!

Но ЕАЭС для Кыргызстана — это хорошо! Я думаю, что ЕАЭС — это большое объединение — вот, как-нибудь и поможет Кыргызстану как-нибудь выйти из той печальной ситуации, в которой он находится. Ведь там настоящая экономическая катастрофа!

ИА REGNUM: Такое впечатление, что Киргизия сегодня погружается в дремучий средневековый национализм, феодальное государство с наркотрафиком.

К сожалению, да, погружается… Есть такое, есть откат к феодальному прошлому. Вот я всегда открыто говорил о том, что нам никоим образом нельзя поддерживать национализм, радикализм, экстремизм, который убивает государственность. Мы видим это на примере Украины. Все 90-е годы боролся с этим. И я считаю, что мне в общем-то это удалось за счет национальной доктрины «Кыргызстан — наш общий дом». Официальный статус для русского языка, открытие вместе с Россией Славянского университета. Меня националисты страшно критиковали: «Вы только за русских, вы вообще предали кыргызский». А сегодня я в Москве, Ленинграде встречаю кыргызов, молодежь в основном. Они меня страшно благодарят. Знаете, за что? Именно за знание русского языка. Они говорят, это наше конкурентное преимущество. Я поэтому сегодня и радуюсь ЕАЭС, что Евразийский союз как-то вытащит Кыргызстан.

ИА REGNUM: Вы пришли во власть в то время, когда страна — Советский Союз — был уже, что называется, «на изломе».

Вот почему развалилась наша советская экономика? Потому что мы пропустили пятый технологический цикл в 80-е годы. Микроэлектронную революцию. Помните, Михаил Сергеевич (Горбачев) начал с ускорения научно-технического прогресса. А потом забросил, перешел к перестройке. И страна развалилась…

ИА REGNUM: И политическое руководство страны вместо экономики занялось отлучением партии от государственного организма с потерей функции управления.

Это была колоссальная ошибка.

ИА REGNUM: Ведь эти функций управления никуда не передали, их просто выбросили.

Да, правильно.

ИА REGNUM: Гласность, перестройка. Плюс спекулятивное кооперативное движение с разрешением «обналички» и закрытием производств.

Совершенно верно, антиалкогольная кампания. Все это принесло колоссальный вред.

ИА REGNUM: И в это время президент Академии наук Киргизской ССР становтся главой Киргизского государства. Был Новоогаревский процесс — проект конфедерации.

Да, совершенно верно. Я активно участвовал с первого дня. И считаю, что если бы не состоялось ГКЧП, то успешно можно было бы подписать. Все, даже Кравчук (президент Украины — прим. ИА REGNUM), готовы были подписать документ 20 августа 1991 года. Это уже потом, после ГКЧП, все разбежались.

ИА REGNUM: Развалили большую страну. И пропустили микроэлектронную революцию.

Да. И сегодня у нас шестой технологический цикл. NBIC-технологии. Взаимодействие нано-, био-, информационных и когнитивных технологий. Шестой цикл мы еще не пропустили. Мы имеем шанс. Хотя нас, ученых, сегодня ругают, мешают. Я хотел бы четко сказать, что Россия при поддержки ученых смогла бы сегодня оседлать NBIC-технологическую революцию. Это я ответственно заявляю. Другое дело — внедрить технологии в производство. Тут нужна государственная поддержка, политическая воля. Посмотрите, Михаил Сергеевич (Горбачев) очень правильно начал. Мы — ученые — его обожали, мы его любили, наконец-то он взялся за научно-технический прогресс. Но это продолжалось один год. А потом он всё бросил. И занялся гласностью. Всеми теми проектами, которые привели к развалу.

ИА REGNUM: А теперь он вместе Кудриным хотят перестройку-2 делать.

Ну, это недопустимо, я считаю.

ИА REGNUM: Можно ли сказать, что сегодня мы как страна стоим в той же точке выбора пути — новый технологический цикл или гласность с перестройкой, — что и в середине 80-х?

Если мы сегодня пропустим NBIC-революцию, как тогда пропустили микроэлектронную, то это отставание надолго.

ИА REGNUM: Как избежать ошибок 80-х? Что для этого необходимо? Готовность элиты?

Я считаю, самое главное — это политическая воля руководства.

ИА REGNUM: Кто такое «руководство»?

Руководство — это президент, это премьер-министр, это спикеры обеих палат парламента. У государства есть ресурсы. Нам нужна политическая воля концентрировать людские, материальные ресурсы.

ИА REGNUM: Но что это означает в практическом применении? Значит, в этой прорывной отрасли надо отказаться от либерального подхода в экономике?

Конечно, конечно.

ИА REGNUM: Нам надо отказаться от так называемых либеральных демократических ценностей?

Сегодня такой период, когда вот нужно программно-целевое управление экономикой.

ИА REGNUM: Это значит нам нужна твердая власть, авторитарное правление?

Ну, почему бы, почему бы… временно… не принять и такую форму? Конечно, и в демократических условиях — тоже возможно… Хотя, конечно, большинство примеров свидетельствует о том, что … Тот же самый Сингапур возьмите, к примеру.

ИА REGNUM: Это означает, что президент должен отказаться от части элиты, которая не соответствует новым задачам, правильно?

Я считаю, что отказываться не надо. Надо просто концентрировать, перераспределить ресурсы. А отказываться, знаете, это в авторитарных условиях означает, как, вот, при сталинизме. Отказываться — значит, надо уничтожать. Боже упасти! Я далек от этого, я считаю, просто надо опираться на ту часть элиты, которая конструктивна, созидательную часть.

ИА REGNUM: Кто это?

Она есть, ну что вы! В такой стране, в России, столько выдающихся людей! Я не берусь давать какие-то советы, потому что я сейчас в качестве научного работника. Не хочу советовать или рекомендовать политическому руководству страны что-то… Но я знаю — как научный работник, как физик, как человек, который в первой научной жизни работал в области микроэлектроники, оптоэлектроники, лазерных технологиях и сегодня выполнил ряд работ как раз по областям применения NBIC-технологий. Я вот четко вижу — силами российских инженеров, ученых можно оседлать эти технологии, не отстать от новой революции. Но для этого нужна государственная и политическая воля.

ИА REGNUM: То есть учёных необходимо собрать в отдельную группу и приставить к ним отдельного администратора с огромными полномочиями. Как Берия для атомного проекта.

Вы знаете… я не хочу произносить это имя (смеется), но хочу сказать следующее. Лет десять назад я имел счастье вот буквально рядом оказаться с академиком Чертоком. Академик Борис Евсеевич Черток, заместитель Королева. И вот просто разговорились. Спрашиваю его: «Скажите, пожалуйста, вот если бы сейчас предложили проект высадки российского космонавта на Марс, поставили бы вас во главе проекта, взялись бы?» Он говорит: «Взялся бы. Но при следующих условиях. Чтобы иметь возможность управлять людскими всеми ресурсами. И чтобы позволили создать „шарагу“, куда бы я это все сконцентрировал. И я бы посадил бы российского космонавта первым». Вот так ответил академик. Этот ответ меня потряс. Это был великий ученый, инженер. «А в нынешних условиях разве нельзя без „шараги“ обойтись», — спрашиваю. «Нет», — отвечает академик. Знаете ли, весь исторический опыт говорит, что без мощной концентрации усилий — людских, материальных — невозможно решать такие проблемы. Невозможно.

ИА REGNUM: Это означает, что при сохранении нынешней политики в государстве мы движемся в рамках нехорошего сценария? Мы пропускаем технологическую революцию?

Ну, я так не скажу. Россия не может двигаться в плохую точку. Потому что Россия — великая держава, это великая нация. В России, знаете, на тысячу человек талантов больше, чем во всем мире. Другое дело, что Россия может потерять статус великой державы. Мы всё-таки все привыкли к тому, что Россия — это великая держава. Это неотъемлемая наша часть. Речь-то идет о сохранении за Россией статуса великой державы. Вот ради этого, говорю, нужны такие проекты. Чтоб мы не отстали. А так, если не напрягаться, как-то что-то будет, страна станет средней. Я считаю, что для гармонии в этом мире всем нужна Великая Россия.

Максим Шалыгин

Киргизия. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 28 июня 2015 > № 1414077 Аскар Акаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter