Всего новостей: 2600816, выбрано 4 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Швыдкой Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмФинансы, банкиСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > bfm.ru, 20 марта 2017 > № 2110212 Михаил Швыдкой

«Не в шутку занемог не только дядя Онегина». Михаил Швыдкой о гуманитарном образовании в России

Участникам парламентских слушаний показали видео, на котором молодые люди не могут ответить на простейшие вопросы по истории и литературе. Мнением о том, как спасти гуманитарное образование, чтобы «не было стыдно за наше будущее», делится Михаил Швыдкой

Молодые люди, в основном студенты, не смогли ответить на вопросы из школьной программы. Корреспонденты телекомпании «Красный квадрат» спрашивали их, например, о том, кого свергли большевики в 1917 году, героем какого произведения является Печорин, каково продолжение строки «Мой дядя самых честных правил». О проблеме гуманитарного образования рассуждает спецпредставитель президента России по международному культурному сотрудничеству, экс-министр культуры Михаил Швыдкой.

На парламентских слушаниях, посвященных реализации Стратегии государственной культурной политики, владыка Тихон, епископ Егорьевский, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре показал ролик, снятый телекомпанией «Красный квадрат» по заказу Пушкинской ассоциации. Молодые люди, по преимуществу студенты, пытались ответить на простые вопросы, к примеру, кого свергли большевики в 1917 году или героем какого произведения является Печорин. Их просили продолжить знаменитые строки Пушкина «Мой дядя самых честных правил». Веселые молодые люди затруднялись ответить на поставленные вопросы и уж тем более не могли продолжить знаменитую строку. Похоже, что не в шутку занемог не только дядя Онегина, но и вся система гуманитарного образования в школе.

Высокое собрание, в котором кроме депутатов Государственной думы принимали участие ответственные сотрудники министерств и ведомств, руководители федеральных учреждений культуры и общественных организаций, попросило прервать ролик на середине. Им было как-то неловко смотреть на то, как милые и здоровые молодые люди не теряли благодушия, когда утверждали, что Пушкин родился «в XVI или XVII веке».

Зато чувство общей вины за них ощущали все собравшиеся. Именно поэтому обсуждение предложенных документов и прежде всего самой стратегии вышло за пределы программы, предложенной министерством культуры. Очевидно, что этому министерству в одиночку вне серьезного межведомственного сотрудничества, вне усилий самых разных государственных и общественных институтов добиться качественного повышения культурного уровня российского общества, прежде всего молодежи, попросту невозможно.

Гуманизация образования — это не самоцель, но единственно возможный путь к воспитанию сложного человека, способного решать те неимоверно трудные проблемы, которые ставит перед нами время. Только человек, способный к саморазвитию, в состоянии ответить на вызовы ХХI века. Не надо искать простых ответов на сложные вопросы — их не найти. Если мы, наконец, осознаем это, если поймем, что культура — это не сфера развлечения, не рекреационная услуга, а непременное условие развития, тогда, я уверен, нам не будет стыдно за наше будущее.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > bfm.ru, 20 марта 2017 > № 2110212 Михаил Швыдкой


Латвия. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > bfm.ru, 27 февраля 2017 > № 2090663 Михаил Швыдкой

Михаил Швыдкой: «Не надо путать литературу с пропагандой»

В Риге завершила работу Международная книжная выставка-ярмарка, на которой Россия впервые за девять лет была представлена в статусе почетного гостя

В Риге 24-26 февраля прошла 20-я латвийская международная книжная выставка, где России предоставили статус почетного гостя. Последний раз в подобном качестве российская литература и издательское дело были представлены в Риге девять лет назад, в 2008 году. О главном значении этой выставки для России рассказывает Михаил Швыдкой.

На этот раз большая делегация во главе с заместителем «Роспечати» Владимиром Григорьевым была представлена ведущими российскими издателями, которые привезли в Ригу около тысячи книжных новинок. Григорий Остер, Денис Драгунский, Александр Адабашьян, Борис Грачевский, Татьяна Веденеева, Майя Кучерская в числе 30 российских литераторов за три дня приняли участие в сотне различных мероприятий.

Все издательства предлагали посетителям обменять прочитанные книги на новые, правда, ограничивая этот процесс одной просьбой — не приносить макулатуру, литературный «трэш». На российском стенде, который был объединен слоганом «Читая Россию», проверенным на различных книжных выставках-ярмарках последних лет, посетителям предоставляли возможность бесплатно и при этом совершенно законно загрузить в свои гаджеты 150 книг. В их число входили классические произведения и новинки отечественной литературы. Понятно, что это предложение российских издателей вызвало настоящий ажиотаж.

Впрочем, это не отменило спрос на традиционные бумажные издания. Здесь явными лидерами продаж стали детские книги Григория Остера, которые он с удовольствием подписывал маленьким и взрослым читателям, и «Авиатор» Евгения Водолазкина, весь запас которого разлетелся в первый же день.

Статус почетного гостя любой книжной выставки всегда предполагает особый интерес СМИ и широкой публики. Российская делегация и на этот раз не была исключением. Впрочем, некоторые особо политически озабоченные граждане словосочетания «литературный десант» и «российский инструмент мягкой силы» использовали чаще, чем, скажем, слова «литературный процесс».

Важнее другое: на подобных выставках можно в очередной раз убедиться в том, что в России есть современная литература и яркие писатели, которые интересны не только в своем отечестве, но и за его пределами. При этом ни нам самим, ни нашим зарубежным партнерам не надо путать литературу с пропагандой. Произведения Достоевского, Толстого, Чехова, Бунина — гениальное и вечное доказательство этой нехитрой мысли, о которой, к сожалению, приходится постоянно напоминать.

Латвия. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > bfm.ru, 27 февраля 2017 > № 2090663 Михаил Швыдкой


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 17 февраля 2012 > № 497277 Михаил Швыдкой

«Креативные люди всегда будут в меньшинстве, но это не значит, что они хуже»

Михаил Швыдкой в интервью «МН» рассказал о Театре мюзикла и общественном телевидении

Алена Солнцева

В Москве на этой неделе открывается Театр мюзикла. Это первый в стране частный театр такого размаха, что само по себе интересно. К тому же инициатором его создания стал бывший министр культуры, бывший председатель ВГТРК, один из создателей канала «Культура», нынешний спецпредставитель президента по культуре, известный телеведущий Михаил Швыдкой.

— Как вам пришло в голову создать Театр мюзикла?

— Я не собирался создавать театр. Много лет назад, еще работая министром, я приглашал музыкантов, продюсеров и говорил — ребята, сделайте ревю! Вы только послушайте музыку, американскую и советскую 30-х годов, это же зеркальное отражение: такое ощущение, что все из одной черты оседлости, да и персонажи порой одни и те же, вот Самуил Покрасс — начинал с «от тайги до британских морей Красная армия всех сильней», а потом писал музыку к голливудским «Трем мушкетерам» Он уехал, брат его остался, и Сталин, который очень любил музыку к «Мушкетерам», рассказывают, шутил, приводя в содрогание Дмитрия: «Уж лучше б вы уехали, а Самуил остался» Мне хотелось убедить продюсеров, что это интересно. Когда я наконец перестал иметь отношение к управлению в сфере культуры, я понял, что теперь-то могу сам попробовать. На свой страх и риск собрал немного денег и решил с радостью их потратить. Выбрал двадцать студентов — десять русских и десять американских, это было летом 2010 года, и в Центре Барышникова в Нью-Йорке организовал двухнедельный «воркшоп», который закончился показом легкого музыкального эскиза.

— Вы сами его проводили?

— Нет, проводил режиссер Гарий Черняховский, он последние 20 лет живет в Америке, автором музыкальной концепции и концертмейстером был Левон Оганезов, исполнительным продюсером — Александр Попов.

— А вы были, так сказать, автором идеи?

— Ну да, и еще автором сюжета, из которого в результате и родился тот мюзикл, который мы будем показывать 21 февраля. В Нью-Йорке он имел своего рода клубный успех, была хорошая пресса, и мы решили двигаться дальше.

Первый вариант пьесы «Времена не выбирают» мы сделали с Алексеем Кортневым, долго мучились, нам не нравилось, искали других авторов, но в конце концов сами сделали версию, которая оказалась достаточно технологичной, а для мюзикла это важно.

Вот так я начал этим заниматься. Когда закрылась программа «Жизнь прекрасна», а я ее очень любил и считаю, что это моя самая удачная программа на ТВ, хотя есть у меня такие, которые идут гораздо дольше и очень успешно, например, «Культурная революция». Но проект «Жизнь прекрасна!» завершился, а мне очень не хотелось расставаться с этим жанром. Поэтому мы с Левоном Оганезовым, Александром Поповым и Гарием Черняховским решили делать мюзикл. Тут появился известный театральный продюсер Давид Смелянский и сказал, что ДК Горбунова ищет партнеров, потому что оттуда ушли рокеры и надо занять пространство. А мы уже поняли — без своей площадки нельзя заниматься мюзиклом. Так мы влезли в историю с ДК Горбунова, уговорили завод взять на себя часть расходов по ремонту зрительской части, зал и сцену мы взяли на себя. Но и это оказалось тяжелейшей ношей.

Я прошелся с протянутой рукой по разным людям и очень благодарен всем, кто дал и большие деньги, и маленькие. Широким кругом собирали, я ходил к людям и честно говорил, что прошу помощи для проекта, который сможет стать коммерческим года через три. Потому что только запуск театра стоит около 200 млн руб. 90 млн — это собственно спектакль, а остальное — ремонт. Мы приспосабливали сцену для нормального театра, меняли кресла и полы в зале Здание принадлежит заводу Хруничева, мы арендаторы, но мы хотим, чтобы все было прилично. Я не хочу из-за создания театра нести репутационные потери...

— Да про вас столько всего говорят, что не все ли уже равно?

— Но ведь я знаю, что правда, а что нет, и там, где можно, я стараюсь не умножать неправды.

— Собрав столь немалые деньги, как вы собираетесь их отрабатывать?

— Я сейчас, если честно, не слишком думаю об экономике: нам главное — выпустить спектакль, не провалиться с открытием театра. Дело это явно неприбыльное, тяжелое, нам нужно и долги отдавать, а они есть, и думать о продаже билетов

В этом проекте все финансовое бремя лежит на мне, так получилось К сожалению Главная идея этого театра — играть три названия в месяц, это даст нам возможность продержаться и дать доход, не говорю — прибыль. Если мы простоим два года, то все получится. В плане у нас славные затеи, мы хотим сделать мюзикл на основе песен Цоя — не о нем, а с его песнями, есть мюзикл Максима Леонидова по пьесе Катаева «Растратчики», есть лицензия на «Рент» — жестковатый на мой вкус — о нравах богемы, о наркоманах, о сексуальных меньшинствах.

— Но нынешняя премьера «Времена не выбирают» для вас главная?

— Я просто хотел поделиться своей радостью от этой музыки с другими людьми и ради этого впрягся в эту историю. Это спектакль о любви. И о человеке, который узнает, что прожил вроде бы не свою жизнь, потому что его папа вовсе не тот благообразный американец, которого он считал отцом всю жизнь, а русский музыкант. Выясняется, что его мать, известная американская джазовая певица, всего дважды встречалась с его отцом — первый раз в 1934 году, когда устанавливались отношения между США и СССР и сюда приезжали музыканты, а второй раз в 1945 году. И больше они никогда не виделись Незатейливая история, про любовь. Там мало шуток и много лирики. Музыка первоклассная, например «Русская колыбельная» Исайи Берлина, известнейшего американского композитора, который родился в Тюмени, в семье кантора. Советские песни вы все знаете.

Мне хотелось рассказать о двух вещах — о любви и том, что не надо бояться начинать жизнь заново, неважно, сколько тебе лет, хоть сто

— Как много личного в этой истории?

— Достаточно... Для меня это очень личная история — ну в метафизическом смысле. Хемингуэй когда-то написал, что только тот, кто никогда не любил, думает, что любовь это счастье...

— Но и психологи утверждают, что любовь это страшное...

— Да, перенапряжение, стресс. Но и счастье тоже. И никогда нет хороших времен для любви. И если выпадает тебе это счастье — любить и быть любимым, то надо ничего не бояться, надо в нее погрузиться, это редкий шанс, и длится она недолго

— Главные герои — молодые?

— Там два пласта времени, в современности, где герою за шестьдесят, его играет Ефим Шифрин, а его молодых родителей играют Валерия Ланская и Дмитрий Волков. В этом спектакле дебютируют выпускники Щукинского училища, которых специально набирали и учили для мюзиклов.

— Предполагалось, что мюзикл будет поставлен не только в Москве, но и в Нью-Йорке...

— Нет, с этим не получилось, это очень дорого, к тому же русская публика плохо воспринимает двуязычные тексты, сотрудничество русских и американцев в одном спектакле — это такой одноразовый проект для фестиваля, но на постоянной основе это слишком сложно.

— Произошло осуществление мечты вашей театральной молодости?

— Похоже, что так, воплотил свою давнюю мечту. Что будет дальше, не знаю Нужно найти еще денег, чтобы продержаться до лета. В общем — бессонные ночи

— Ну раз очень хочется... А все-таки что вы сделали, будучи в течение почти десятилетия руководителем культуры, для того, чтобы эту мечту было можно реализовать?

— Что сделали? Мы сделали две вещи — защитили свободу творчества и свободный доступ к творчеству. И это мы — и я, и мои коллеги — отстаивали очень последовательно. Мы строим этот театр благодаря тому, что сегодня можно создавать частные институции в любой сфере творчества. Это трудно, но это возможно.

— Скоро у нас снова будет меняться министр культуры...

— Александр Авдеев мой близкий друг, я ничего по этому поводу говорить не буду.

— Так, может, это вы его рекомендовали?

— Нет, я никого не рекомендовал, это дело руководителей страны, они сами всех назначают.

— Как вам кажется, важно, кто возглавит Минкульт, или эта должность сегодня уже ничего не значит?

— Мне кажется, что сейчас есть четыре ведомства, к назначению руководителей которых надо относиться с особым вниманием. Это Министерство культуры, Минобрнауки, Минпечати и медиа и Министерство спорта, туризма и молодежи. Там должны работать люди, которые имеют определенную репутацию для диалога с интеллигенцией... Это сегодня очень важно.

На эти посты нужны люди профессиональные и умеющие вести диалог с обществом. Сегодня непрофессионалы губят все сферы деятельности, и если кто-то считает, что в культуре или образовании профессионализм необязателен, это большая ошибка Другое дело, что сейчас у нас колоссальный кадровый голод. Нет профессиональных кадров высокого класса, нет политических кадров высокого класса. Когда разрушили институт номенклатуры, его ничем не заменили А это очень серьезная системная работа.

— Вы ведь сейчас много общаетесь с чиновниками других стран, кадры — это только наша проблема или это происходит везде?

— Общий уровень везде снизился. Мало индивидуальностей — мы переживали время, когда порядок бьет класс Казалось, системе не нужны звезды, нужны середняки. Казалось, что система так хорошо отлажена, что нет необходимости в ярких индивидуальностях, так как нет внештатных ситуаций. А на самом деле система стала давать сбой, я сейчас имею в виду общемировую ситуацию. Внештатные ситуации требуют других лидеров в бюрократической среде.

— А вы бы в министры пошли? Если б вас позвали...

— Я так скажу — позовут, буду думать, но надеюсь, что не позовут. Во-первых, я считаю, что министром должен стать человек до пятидесяти лет, это другая энергетика, другие мозги. Второе — для меня сегодня важнее культура совсем не в том смысле слова, к которому мы привыкли. Самая серьезная проблема в дегуманизации образования. Нужно заниматься соединением культуры и образования на уровне дошкольного, начального и среднего образования.

Сегодня специализация системы образования приводит к профессиональному кретинизму. Мы не готовим творчески ориентированных людей, у нас нет творчески ориентированных политиков, инженеров Вот что меня волнует больше всегоУ нашей страны было четыре успешных проекта — космический проект, ядерный, углеводороды и культура...

— Извините, а культура-то когда? В начале ХХ века? До революции?

— Большевики уничтожили русскую культуру не потому, что они ее заковали в идеологические шоры. Просто культуру, рассчитанную, скажем, на миллион человек, употребили сто пятьдесят миллионов... Запаса прочности не хватило на это количество потребителей. Растиражировав Толстого, мы превратили его в предмет потребления. Демократизация культуры неизбежно приводит к ее деградации, к непрерывному упрощению.

— А могло быть иначе? Это же происходит везде? При чем тут большевики?

— Происходит везде, но у нас произошло уж очень резкое опошление. Не массы поднимались до культуры, а культуру опустили до масс, по-настоящему не просвещая их. И это проблема — сегодня надо заново пройти обратный путь. Надо заниматься просвещением этих демократических масс. Если государство этого не сделает, будет плохо.

У нас управление образованием, культурой архаично, его надо кардинально менять. Сейчас культурное ведомство занимается не гражданами, а учреждениями, это неправильно. Надо идти от граждан. Но тут есть опасность — ориентироваться на большинство наших недопросвещенных (а это еще хуже, чем совсем не просвещенные) граждан нельзя, по опыту телевидения понятно, что тогда мы получим сплошной «Аншлаг», которого требуют эти самые граждане. Креативные люди всегда будут в меньшинстве, но это не значит, что они хуже большинства.

— Тогда уж напоследок о телевидении, что вы думаете по поводу создания общественного канала?

— Поскольку это поручение президента — оно будет выполнено. Но если говорить честно, то как старый опытный телевизионщик я против создания комиссий и концепций. Надо назначить генерального директора, выбрать частоту, и пускай начинают вещание. Потому что, как только начинаются обсуждения, договориться невозможно — у одного одно видение, у другого другое. Но на мой вкус, хватило бы и того, что существует. Сегодня ТВ возглавляют очень квалифицированные люди, которые хорошо знают предмет. Не надо думать, что можно сделать какое-то другое телевидение. На самом деле есть всего два варианта — можно делать то, что происходит на канале «Дождь», мне он по-своему нравится, это живо, интересно, но это такое телеинтернетрадио. Я сейчас говорю именно о технологии, о картинке, программировании Есть свои телевизионные законы. Вне зависимости от того, общественное оно или нет, телевидение — это информация и кино.

— И между общественным и государственным нет разницы?

— Конечно, у государственного ТВ есть свои задачи, государство платит ему деньги за то, чтобы оно отражало точку зрения государства. Именно поэтому такое ТВ и не общественное, между донором и редакцией нет целого ряда институций. Общественное ТВ предполагает общественный или наблюдательный совет, который формирует программную политику стратегически, а также выдвигает кандидатуру главного редактора, директора.

— То есть общественное телевидение отличается органом управления?

— Конечно, а также источником финансирования. У нас сейчас почти все каналы, кроме «Культуры», работают как бизнес-проекты, используют коммерческие механизмы, то есть рекламу, а общественное телевидение так работать не может. Ну и, конечно, для нас это паровыпускной клапан. Но в высшем смысле это должен быть проект национального просвещения.

— Кто же его смотреть тогда будет? Нудное и бедное.

— Бедное телевидение — это нонсенс, об этом надо забыть. Должно быть интересно. Соревноваться с современными каналами очень трудно. Сделать такой убогий канал для «ботаников» типа «когда все дети бегали и играли, Моня сидел и читал книги» — это бессмысленно. Таким образом можно только добиться того, что все политики, которые там будут выступать, через два месяца всем осточертеют. Тоже задача, конечно но я не думаю, что поставлена именно она. У нас сильное развлекательное телевидение, прежде всего на «Первом канале», информационное: я считаю, что каналы «Вести 24», «Москва 24» очень хорошие. Задача — сделать интересный канал для умных, для пользователей интернета. Это трудно, но можно.

Двадцать лет на госслужбе

Михаил Швыдкой окончил ГИТИС по специальности «театроведение», работал в журнале «Театр» заместителем главного редактора. Доктор искусствоведения. В 1993–1997 годах занимал пост замминистра культуры России. В 1997-м стал главным редактором и заместителем председателя ВГТРК, с мая 1998-го до февраля 2000-го — ее председателем. Был одним из основателей телеканала «Культура». С 2000-го по 2004-й являлся министром культуры РФ. С 2004 по 2008 год возглавлял Федеральное агентство по культуре и кинематографии — Роскультура. С августа 2008-го — специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству.

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 17 февраля 2012 > № 497277 Михаил Швыдкой


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 26 декабря 2011 > № 459676 Михаил Швыдкой

Человек-оркестр

Михаил Швыдкой: «Иногда путаюсь в показаниях, не зная, в каком качестве выступаю в данный конкретный момент. Вот три мои визитные карточки: на одной написано — МИД, на второй — ТЭФИ, на третьей — Театр мюзикла. Мог бы напечатать и четвертую, и пятую...»

Михаил Швыдкой многолик. Так было раньше, так остается и теперь. Из чиновных ипостасей — спецпредставитель президента России по международному культурному сотрудничеству. Из общественных — президент Академии российского телевидения. А еще худрук московского Театра мюзикла и ведущий нескольких телепрограмм. Среди последних проектов — «Человек в большом городе» на канале «ТВ Центр».

— Значит, Михаил Ефимович, делаете программу о горожанах, а жить предпочитаете на даче? Неправильно как-то…

— Начнем с того, что живу и в Москве, и на даче. Но главное даже не это. Куда важнее, что по мироощущению являюсь горожанином до мозга костей. Много лет я проработал в журнале «Театр», жена моя служила в Театре на Малой Бронной, а жили мы с двумя детьми вдали от центра, на Преображенке. И вот путем сложного обмена и объединения жилплощади с тещей нам удалось переехать в жутко запущенную коммуналку в старом доме на Тверском бульваре рядом с Театром Пушкина. Ремонт в этой квартире продолжался бесконечно долго, постоянно не хватало денег на его завершение, зато мы с женой получили возможность ходить на работу пешком. Житье в центре чрезвычайно важно для театрального критика! Основные очаги культуры располагались, что называется, в шаговой доступности. Правда, такое местоположение имело и существенный недостаток. Хотя не исключаю и дополнительное достоинство: под каким углом посмотреть. Поскольку квартира находилась недалеко от ресторана ВТО на Пушкинской площади, поздние посетители нередко заворачивали к нам домой допить на посошок…

Конечно, за городом жизнь спокойнее, но я нередко сбегаю в Москву. Люблю ее и не скрываю этого.

— Нетипичное признание по нынешним временам.

— Мы же люди не местные, провинциальные! Лимита практически. В столицу я переехал 62 года назад. Небольшим, можно даже сказать маленьким. Девяти месяцев от роду. Папа был военным, его перевели сюда из киргизского города Канта, где, собственно, я и появился на свет.

— Неужели в тех краях столь высоко чтили выдающегося немецкого философа?

— Случайное совпадение звуков. Кант по-киргизски означает «сахар». В городе располагался объект стратегического значения — сахарный завод, отсюда и название.

— Недолго, однако, продолжалась ваша сладкая жизнь, Михаил Ефимович!

— Dolce vita редко бывает длинной… Словом, в силу происхождения я всегда питал к Москве теплые чувства. Они не остыли и по сей день. В принципе, в этом нет ничего удивительного или оригинального. Люди всегда стремились в большие города. Остатки цивилизационного, как сегодня принято говорить, тренда. Здесь легче реализовать возможности, да и жить комфортнее, чем где-нибудь в глухой деревне. Такой мощный магнит. Или лампа, приманивающая ярким светом мотыльков. Выбирайте сравнение, которое больше по душе… Я хорошо чувствую себя в Москве. Особенно летом в выходные, когда все разъезжаются на дачи…

— …и даже пробки ненадолго рассасываются.

— Не напоминайте! Больная тема. Ездить по городу стало невозможно. С каждым годом все хуже и хуже. Пытаюсь работать в машине, постоянно вожу с собой старорежимный ноутбук, поскольку к айпэду и прочим модным гаджетам отношусь как к игрушкам, но ежедневно терять часы на тупое стояние на полпути — это непозволительная роскошь.

— Разве мигалка вам по статусу не положена?

— Мне это неловко. С моей-то примелькавшейся рожей... Зачем вызывать дополнительное раздражение людей? Они и без того сильно заведены и напряжены.

— Можно стекла затонировать, шторки повесить, как многие начальники делают.

— Но из машины ведь выходить надо… ГИБДД ко мне хорошо относится, этого вполне достаточно. От безысходности я предпринимал попытки пересесть на метро, но практически любая поездка неизбежно превращалась в диспут о проблемах российской культуры. Я находился в постоянном диалоге с попутчиками. Меня и на улице останавливают, чтобы спросить о чем-то сокровенном. Впрочем, не тягощусь некоторой степенью узнаваемости. В отличие от ряда коллег по телецеху, прилагающих титанические усилия, дабы сохранить инкогнито где-нибудь в публичном месте. Говорят же: человек первую половину жизни тратит на то, чтобы добиться известности, а потом в пасмурную погоду носит темные очки, опасаясь, что его опознают. Я к этому отношусь спокойно, не заморачиваюсь ни в одну сторону, ни в другую. Никогда не стремился к популярности, но и открещиваться от нее не собираюсь.

— А как же расхожее утверждение, что телевидение — наркотик?

— Лучше всего в жизни я умею делать две вещи — расспрашивать людей и читать лекции. Эти качества можно объединить в одном флаконе, и получится классическое ток-шоу. Чувствую себя в таком формате прекрасно, для меня это настоящие драйв и кайф. Даже психологическую потребность испытываю. Не ради того, чтобы потом узнавали на улицах, конечно нет. Ценно ощущение работы на телевидении, оно завораживает. Особенно люблю прямые эфиры, сейчас, увы, нет возможности их проводить. Зато качество лучше, ляпов меньше.

— Ваш телевизионный стаж, страшно сказать, за сорок лет.

— В 68-м году вышла премьера телеспектакля по пьесе «Рыцарский турнир», которую мы с режиссером Театра Вахтангова Леонидом Калиновским написали о Корнеле и Расине. Вот и считайте. Было мне в ту пору двадцать лет от роду. Потом, правда, последовал длинный перерыв. И не из-за того, что первый блин получился комом, нет. Проект на телевидении сочли успешным, но я случайно услышал, как одна известная артистка говорила другой: «Что за идиот сочинил этот бред?» Я понял, что больше не хочу писать пьесы для ТВ и надо отсюда валить… Однако сотрудничество с редакцией литдрамы не прервал. Это очень помогло мне при создании канала «Культура». 25 августа 97-го вышел указ президента Ельцина, где была названа дата начала вещания — 1 ноября того же года. За такой короткий срок создать с нуля полноценный канал — задача нереальная. Японцы делают подобное за три года, американцы с европейцами чуть скорее — за два. У нас на все было шестьдесят дней с хвостиком. Выручили моя записная книжка и извлеченные из нее контакты. Я методично обзванивал сотрудников литдрамы, кино- и музыкальной редакций, предлагая им работу. Люди радостно соглашались, поскольку с начала 90-х оказались невостребованными. Тогда тон задавали информационщики во главе с Олегом Добродеевым и бывшая «молодежка» с Константином Эрнстом, Эдуардом Сагалаевым, Анатолием Лысенко, Александром Любимовым, Кирой Прошутинской, Анатолием Малкиным. Остальные были в загоне. «Культура» дала многим второй шанс.

В 98-м году я возглавил ВГТРК. По прошествии лет многое забывается, но времена стояли непростые. Шла натуральная война между каналами. Первый, по сути, принадлежал Березовскому, НТВ — Гусинскому, а «Россия» отстаивала позицию Кремля. Звучит парадоксально, но свобода государственного телевидения тогда была значительно выше, чем каналов, находившихся в руках у олигархов. Те решали личные вопросы, используя медиаресурс в качестве дубины, которой молотили по головам оппонентов. Я тоже невольно оказался втянутым в серьезную политическую борьбу, хотя на ТВ меня считали за малость дурковатого.

— С чего бы это?

— Никогда не был там своим. Да и сейчас не стал. Это примерно как в МИДе. Меня здесь приютили, отношения со всеми чудные, мы по-человечески дружим с министром Сергеем Лавровым, первую лекцию о немецкой литературе и драматургии в здании на Смоленке я прочел еще в 1981 году, но все равно остаюсь тут чужаком.

— И ранг посла не спасает?

— Я ведь не карьерный дипломат, а спецпредставитель президента. Посол по особым поручениям не дипломатический ранг, а должность. В полномочные и чрезвычайные меня не производили, чтобы не обижать профессионалов. Они и так косятся на человека, который на телевидении поет и танцует. Это выбивается из ряда представлений о высокопоставленном чиновнике МИДа. Точно такая же картина на ТВ. После ухода Владимира Познера я возглавил Академию российского телевидения, однако дистанция сохранилась и почти не сокращается. Пришлый!

— Зачем же подписывались на президентство?

— АРТ не первый год переживает кризис, и я по наивности питал иллюзии, что смогу изменить ситуацию к лучшему. Сегодня понимаю, что ведущим каналам академия скорее мешает, чем помогает. Ведь ТЭФИ — некий эталон, знак качества. Объективный или субъективный — второй вопрос. Но теленачальники прежде всего реагируют на иные индикаторы. Во-первых, на рейтинг, а значит, на рекламодателей. Во-вторых, на отношения с Кремлем и Белым домом. Опять же не возьмусь рассуждать, хорошо это или плохо, поскольку сам состою на госслужбе. Да и вообще никогда не брошу камень в коллег. Они работают в предлагаемых обстоятельствах. Возьмите недавнюю ситуацию с митингами оппозиции, о которых поначалу на ТВ не сообщалось ни слова. Полагаете, работающие в «Останкино» или в ВГТРК глупее нас и не понимали, что замалчивание события вело к разжиганию страстей? Профессионалы высочайшего класса, прирожденные телевизионщики Эрнст, Добродеев и Кулистиков все прекрасно знают и стараются отстаивать свои позиции. Да, не всегда удается, но это другая тема... Что же касается ТЭФИ, при присуждении профессиональной премии действуют совсем иные критерии — творческие. Не хотелось бы споткнуться на том, что привело к расколу других союзов, когда одни оказались за белых, а другие — за красных. У нас ведь и «белые», и «красные» — первоклассные телевизионщики. Плохо, если в академии произойдет размежевание. Чтобы этого не приключилось, мы отказались от соревнования каналов, проводим вместо него конкурс производителей. Это дает академии шанс. Ее стоит сохранить хотя бы ради «ТЭФИ-Регион», чтобы журналисты — условно — из Магадана могли пообщаться с коллегами из Краснодара. Иного шанса у них часто, увы, попросту нет. Что касается лично меня, все решения буду принимать в 2012 году после торжественной церемонии вручения премии на исторической сцене Большого театра. Поглядим. Пока мне есть чем заняться. Иногда путаюсь в показаниях, не зная, в каком качестве выступаю в данный конкретный момент. Вот три мои визитные карточки: на одной написано — МИД, на второй — ТЭФИ, на третьей — Театр мюзикла. Мог бы напечатать и четвертую, и пятую. Я ведь многолетний профессор РАТИ и одновременно — научный руководитель Высшей школы культурной политики и управления в гуманитарной сфере МГУ.

— Многостаночник!

— Да-да! Раньше к этому относились с подозрением. Практически шабашник, если не сказать халтурщик. С другой стороны, я и гуманитарными связями занимаюсь по записной книжке. В нашем МИДе нет департамента культурного сотрудничества, существующего в министерствах иностранных дел ведущих стран мира. Там этим направлением занято много народу. А у меня на все про все — три дипломата и три замечательные канцелярские барышни. Между тем созданием положительного образа государства за рубежом сейчас озабочены буквально все. Это не выдумка России, а краеугольный вопрос для Китая, Америки, Индии, Бразилии и далее по глобусу — со всеми остановками. Каждую страну заботит, как она выглядит в глазах мирового сообщества. Ведь разные нации не любят за разное. Значит, надо уметь демонстрировать сильные качества, подавать себя с лучшей стороны. Лишь правильно рассказанных новостей мало. Мне нравится канал Russia Today, я люблю Риту Симоньян, которую знаю с тех времен, когда она заведовала корпунктом ВГТРК в Краснодарском крае, но, повторяю, одного информационного присутствия недостаточно. Гуманитарное сотрудничество — прежде всего образование и культура. Все понимают: Россия — великая культурная держава, но каков ее вклад в мировую сокровищницу в последние десятилетия? Об этом нужно постоянно напоминать, рассказывать. Нельзя же вечно выезжать на багаже Чайковского, Пушкина, Толстого и Достоевского. Мне легко вести диалог с коллегами. Старые, проверенные связи помогают. В какую бы страну ближнего зарубежья ни приехал, без особого труда открываю дверь в кабинеты местных начальников. Да и в дальнем заграничье у меня полно знакомых с советских времен. С теми же, кого прежде не знал, успел наладить контакт за время работы в Минкультуры.

— Нынешний глава ведомства Авдеев не ревнует?

— Во-первых, у каждого своя делянка. Во-вторых, мы старинные товарищи. Еще с той поры, когда Александр Алексеевич сидел на седьмом этаже высотки на Смоленке в кабинете замминистра иностранных дел, а я был в том же статусе, но в Министерстве культуры. Мы много лет общаемся, ездим друг к другу в гости на Новый год. Сегодня жизнь так перевернулась, что Авдеев возглавляет Минкультуры, а мне выделили уголок в МИДе. Но это не отразилось на наших личных отношениях. Да и не могло…

— С Театром мюзикла Александр Алексеевич вам помогает?

— А я, сказать по правде, не надоедал с просьбами. Сейчас мы делаем ремонт в ДК Горбунова, куда пришли с благословения руководства космического центра имени Хруничева. После того как несколько лет назад из ДК съехали рокеры, здание по большей части пустовало. Приводим его в порядок. Объем предстоящих работ пугающе велик. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Хотим организовать театр по бродвейско-репертуарному принципу, хотя в этой формуле и заложено некоторое противоречие. Замысел в том, чтобы каждый месяц на сцене шли, сменяя друг друга, три мюзикла — по декаде. Для старта выбрали спектакль по произведениям советских и американских композиторов 20—30-х годов прошлого века. Мы с Лешей Кортневым написали пьесу, Лева Оганезов собрал великолепный музыкальный материал, композитор Юра Потеенко сделал интересные аранжировки. В главных ролях — Валерия Ланская и Ефим Шифрин. Работа кипит. Называться мюзикл будет «Времена не выбирают». Звучит не слишком оптимистично, но по сути это светлая, мелодраматичная история. Премьера намечена на 21 февраля. За четыре дня до этого устроим гала-концерт, приуроченный к открытию театра и пятидесятилетию Макса Леонидова, чей мюзикл «Растратчики» лежит у нас в портфеле. Его начнем репетировать во вторую очередь. Надеюсь, в марте. Если, конечно, ремонт переживем…

— Вот и желание, которое можете загадать под бой курантов в новогоднюю ночь.

— Знаете, я по жизни не трус, испугать меня трудно, но сейчас, не скрою, сильно нервничаю. Давно не испытывал такого. Очень не хочется сесть в лужу. Конечно, лучше полагаться на свои силы, но в этой ситуации даже от помощи Деда Мороза не отказался бы. Вдруг подсобит с материализацией задуманного?

Что касается новогодних праздников, самое «веселое» 31 декабря выдалось у меня в 1999 году. Я тогда возглавлял ВГТРК и в последний день года собрался с коллегами в… баню. Да-да, буквально по сюжету бессмертной комедии Эльдара Рязанова! А какой смысл сидеть в конторе, если сетка вещания сверстана, «консервы» давно заготовлены? «Голубой огонек» и все такое прочее… Еду в машине, и вдруг звонок: всем срочно возвращаться на базу! Борис Ельцин заявил об уходе в отставку. Михаил Лесин тогда полетел с Владимиром Путиным в Чечню, а я занимался тем, что пытался перегнать ПТС — передвижную ТВ-станцию — туда, где совершит посадку вертолет с исполняющим обязанности президента. Место держалось в строгом секрете. Ситуация осложнялась тем, что Виктор Казанцев, командующий войсками в регионе, во избежание ЧП и провокаций приказал стрелять на поражение по всему, что шевелится. Я боялся, как бы под случайный огонь не угодил наш «Мерседес» с техникой и ребятами. Но и это было еще не все. Тогда, если помните, нас пугали проблемой-2000. Дескать, по случаю наступления миллениума обнулятся компьютеры и сбросят всю информацию. Действительно, спутник, через который мы передавали картинку из Чечни, в самый неподходящий момент начал перезагрузку… К счастью, все обошлось. Так что в баню я не попал, но домой аккурат к полуночи влетел. В 1999-м нам в последний раз удалось собраться за праздничным столом всей семьей, отец был еще жив… А Борис Ельцин, с которым мы сдружились после его отставки, пригласил меня вести вечер в Кремле, посвященный его 75-летию. Я был таким Дедом Морозом. Правда, без бороды из ваты…

Андрей Ванденко

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 26 декабря 2011 > № 459676 Михаил Швыдкой


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter