Всего новостей: 2604120, выбрано 10 за 0.061 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гладильщиков Юрий в отраслях: СМИ, ИТвсе
Гладильщиков Юрий в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2138427 Юрий Гладильщиков

Миронов и Хабенский против Уиллиса и Иствуда: фильм недели – «Время первых»

Юрий Гладильщиков

Кинокритик, журналист, блогер

Нам удался патриотический фильм, в котором ничто не раздражает, всему веришь и испытываешь гордость за соотечественников

Наше министерство культуры – уникальный чиновничий организм. Что оно ни делает, не идут дела.

На сей раз министерство решило осуществить давнюю мечту, которую лелеяло годами: расчищать дорогу в прокате перед главными отечественными хитами, благотворно влияющими на пионеров и комсомольцев «Единой России» и демонстрирующими мощь РФ. Вчера к Дню космонавтики в прокат вышел драматический триллер «Время первых» о полете в марте 1965 года Алексея Леонова и Павла Беляева на корабле «Восход-2» и первом выходе человека в открытый космос.

Чтобы фильм посмотрело больше зрителей, министерство решило убрать с его дороги главный голливудский блокбастер апреля «Форсаж 8». Должен признаться, что не видел ни один из прежних «Форсажей». Судя по роликам и анонсам, как боевик это дешевка.

Но когда министерство потребовало у ведущих киносетей, чтобы они перенесли премьеру «Форсажа 8» с заранее объявленного 13 апреля на 20-е, чтобы «Время первых» целых две недели с 6 по 20 апреля не испытывало никакой конкуренции и зритель волей-неволей из-за отсутствия выбора пошел на этот фильм, киносети возмутились. И пригрозили министерству вообще изъять из репертуара «Время первых».

В итоге «Форсаж» выйдет-таки 13-го, но у него будет меньше сеансов, чем предполагалось. Но «Времени первых» это едва ли поможет. Пойдя вчера на «Время первых» в популярный мультиплекс, я обнаружил почти пустой зал, каких не видел давно. Публика не доверяет отечественному кино, а уж если его поддерживает министерство культуры и оно выходит к дате, не доверяет втройне.

В данном случае жаль. «Время первых» смотришь, не отрываясь от экрана. И даже зная, чем все завершилось (хотя уверен, что в сегодняшнем зале много таких, кто не знает), постоянно нервничаешь: удастся ли героям остаться в живых?

О ЧЕМ ЭТО.

О том, что СССР, более десяти лет опережавший американцев в космическом забеге (начиная с запуска первого искусственного спутника Земли в 1957-м и полета первого космонавта в 1961-м вплоть до высадки американцев на Луну в 1969-м, которая в соответствии с теориями заговора считается фальсификацией), решил еще раз уесть врагов и первым выпустить человека в открытый космос.

Никакого смысла, кроме совсем уже оголтело идеологического, в этом первенстве не было. Наш новый корабль «Восход-2» не был доведен до совершенства. Больше того: пробный запуск с манекеном закончился катастрофой. Но было известно, что в мае американцы осуществят запуск ракеты, во время которого астронавт выйдет в открытый космос. А отстать СССР никак не мог. Брежнев (изображенный в фильме чересчур карикатурно, словно выпавший из анекдотов о себе) сказал Королеву: надо! И запуск наметили на 18 марта.

Сергей Павлович Королев в исполнении Владимира Ильина, пожалуй, лучшая работа в фильме. Собственно фильм строится на трех рукотворных актерских работах. Для Королева свои, ребята, его космонавты важнее идеологической трескотни, которую генералы-опекуны и их шестерки именуют интересами Родины. Ильину удается почти невозможное. Он играет человека, у которого сердце в таком состоянии, что он в любую минуту может умереть. Но ему наплевать. Ему важно, чтобы в космической экспедиции, которой он руководит, все остались в живых. Фактически Ильин сыграл не только настоящее, но и будущее Королева. Жить на таком пределе человек не может. Королев умер от сердечной недостаточности меньше чем через год, 18 марта 1966-го.

Королеву же, кажется, принадлежит замечательная фраза, что русский народ от рождения летает в кандалах.

Поэтому он ценит космонавтов, на лодыжках которых не видит кандалов. «Нам нужны сумасшедшие» — это тоже его фраза. Поэтому он выбирает для выхода в открытый космос Алексея Леонова, который азартен донельзя и не боится, кажется, ничего. А в пару ему подбирает более опытного Павла Беляева, разумного рационалиста. Константин Хабенский-Беляев и Евгений Миронов-Леонов в фильме – замечательная пара. Хотя актерские призы во время присуждения кинопремий я бы им, пожалуй, не отдал. Оба, возможно того не желая, повторяют свои фирменные актерские ходы. У Хабенского в глазах висит депресняк — бездна мрачная на краю, благо и герой его – скептик. А у Миронова – радостный порывистый оптимизм, «летите, голуби, летите», что в его актерских глазах стало отражаться слишком часто.

Но это — придирки. Персонажам все равно сопереживаешь, а эначит, актерские работы хороши.

Леонову в фильме уделено больше внимания, чем Беляеву. Но это, наверное, естественно. Все же он выходил в открытый космос. Зато Беляев первым в истории посадил космический корабль вручную, причем там, где и хотел – недалеко от Перми - – после того, как во время полета из-за несовершенства недоделанного корабля возникла уже седьмая, кажется, критическая ситуация.

В фильме есть патриотические кадры. Например: «Восход-2» с Беляевым и Леоновым взлетает с Байконура на фоне развевающегося красного знамени. Но тогда и впрямь развевались красные знамена.

В фильме есть эпизоды, вызывающие вопросы: было или не было? Например, посадка Леоновым, тогда еще лейтенантом, боевого МиГа, когда в двигателе возник пожар, а раздолбай механик (которого Леонов – тут проявление его товарищеского характера – не сдает) сдуру застопорил перед полетом катапульту.

Много вопросов и по поводу того, кто обнаружил место их посадки, когда космонавты на долгие часы оказались без теплой одежды при морозе -35: радиолюбитель с Сахалина или радиостанция в Западной Германии?

Но из всех ура-патриотических фильмов последних лет, где в пяти из шести случаев вранья навалом, этот – самый нестыдный. И в нем на изумление мало домыслов, изобретенных для того, чтобы сильнее закрутить интригу, а зритель сопереживал сильнее. Тут зритель сопереживает без всякого дополнительного допинга.

ЧТО В ЭТОМ ХОРОШЕГО.

Новая особенность наших патриотических фильмов в том, что они трезво относятся к прежним советским реалиям. Интересно, несмотря на красный флаг на Байконуром, на фоне которого взлетает «Восход-2», полностью ли останется доволен фильмом г-н Мединский?

Во-первых, фильм демонстрирует, что в СССР идеология была выше людей, даже реальных героев, готовых положить жизнь во имя страны и совершающих в космосе подвиги-чудеса, которым их не обучили конструкторы, в спешке продумавшие далеко не все.

В какой-то момент героев предлагают оставить на орбите. Лишь бы не приземлились на территории врага: Европы или Китая, где разберут по винтикам наши космические технологии. А на орбите они будут болтаться примерно триста лет, пока их прах наконец-то не прихватит земное притяжение.

Во-вторых, фильм показывает военные устремления России. Как говорит после выхода человека в космос генерал: «Нам осталось стыковку огрегулировать, а там военно-космические силы можно создавать».

Тут-то вспоминаешь многочисленные американские фильмы про полеты в космос с Земли. Что делали Брюс Уиллис в «Армагеддоне» и Клинт Иствуд в «Космических ковбоях»? Спасали планету: от астероидов и старых падающих советских спутников. То есть рисковали собой во имя людей. Наши во «Времени первых» идут на риск, повторим, ради идеологии: чтобы опередить америкосов.

В принципе это соответствует нынешней российской идеологии: показать, что мы круче всех и тем вдохновить народ. Чтобы никто не думал, почему у него нет денег даже на оплату ЖКХ. Какое в жопу (слово из «Времени первых») ЖКХ и то, что у меня не осталось ни копейки! Главное – величие Родины.

Но во «Времени первых» есть еще одна идея, которая наносит удар по современной кремлевской идеологии. Герои фильма – люди, которые в критической ситуации несовершенства недоработанной техники берут на себя право принимать решения. Оказавшись в космосе, оторванные от прежде зажимавшей их страны эти люди оказываются свободными. Им теперь даже смерть не страшна. Что уж там какой-то Кремль? Россия, вперед!

НАШ ВАРИАНТ РЕКЛАМНОГО СЛОГАНА. Из почти Антуана де Сент-Экзюпери: «А на той планете есть санкции? – Нет! — Как интересно! А несоразмерная оплата ЖКХ есть? – Есть! – Нет в мире совершенства! – вздохнул пересчитывающий последние учительские копейки интеллигент-лис.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2138427 Юрий Гладильщиков


Великобритания > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100880 Юрий Гладильщиков

Академия кислоты: фильм недели «Трейнспоттинг-2»

Юрий Гладильщиков

Forbes Contributor

В прокат вышло продолжение знаменитейшего фильма Денни Бойла, снятого по сочинениям Ирвина Уэлша. Мало не покажется, но могло быть и больше

В мае 1996-го я испытал одно из самых сильных киновпечатлений. Тогда на Каннском фестивале в 00.30 в главном зале «Люмьер» на почти 2500 мест показали вне конкурса для продвинутой ночной публики из числа критиков и молодых дельцов кинорынка фильм Trainspotting англичанина Денни Бойла.

Trainspotting — вид европейского хобби, заключающегося в отслеживании поездов и записывании номеров локомотивов. Но наименование «Пересчитывая проходящие поезда» показалось нашим видеопиратам скучным (а именно они заправляли тогда на нашем внутреннем рынке, в легальном прокате фильмов было мало, и они выходили с опозданием). Они выпустили фильм на пиратской кассете под названием «На игле». С изумлением я обнаружил на криминальной коробке часть своей рецензии на фильм, причем честно подписанную моим именем, разумеется, о праве на перепечатку меня никто не спрашивал.

В итоге пиратское название «На игле» укоренилось. Под ним вскоре вышли легальная кассета с фильмом, а потом и роман эдинбургского писателя-хулигана Ирвина Уэлша, на основе которого фильм был снят.

Лучшие дни нашей жизни

На Каннском фестивале на сеанс 00.30 ставили в те годы только те фильмы, которые могли обрести славу культовых, то бишь особенно модных в прогрессивных кинокругах. Так, например, именно в 00.30 несколькими годами ранее в Канне презентовали «Бешеных псов» никому тогда не известного Квентина Тарантино.

На сеанс 00.30 мужчинам не требовалось в обязательном порядке (иначе не пропустит охрана) надевать смокинги, накрахмаленные белые сорочки, галстуки-бабочки и туфли от Gucci, как на главные вечерние сеансы в 19.00 и 22.30. На него можно было прийти хоть в майке, но все-таки — желательно — надев поверх пусть мятый летний и светлый, но пиджак.

Часть публики уже знала, чего ожидать от Денни Бойла, недавно посмотрев его «Неглубокую могилу»: стильную, стебную, очень-очень черную. Про то, как в том фильме смешно труп распиливали, киноманы середины 1990-х вспоминали часто. «Трейнспоттинг» — столь же черный, стебный, клиповый, сюрреалистический. Гиньоль и данс макабр. Нижепоясной, иногда концептуально сортирный юмор в преддверии скорого Апокалипсиса.

Фильм оправдал не просто, а все-все ожидания. В самом начале один из главных персонажей в исполнении малоизвестного тогда Юэна Макгрегора (впрочем, уже сыгравшего в упомянутой «Неглубокой могиле»), засунув себе в известный проход пилюли с наркотиком, забегал в барный сортир, поскольку прихватило (на экране возникал титр «самый омерзительный туалет во всей Шотландии»). Успевал опорожнить желудок в неисправный — не смывается — унитаз... и только тут соображал, что пилюли шмякнулись тоже. Чуточку посомневавшись, персонаж лез руками в вековую жижу, потом... нырял в нее с головой, проваливался по ботинки и... (глюки) ощущал себя плывущим в кристально-прозрачной воде. В этот момент публика на фестивале в Канне в восторге вскочила с мест и коллективно ощутила, что жизнь прожита не зря.

После фильма, продлевая удовольствие, я в три ночи бодро вышагивал по уже умытой поливальными машинами и редкостно прохладной для дней фестиваля Круазетт вместе со съемочной группой, слегка ошалевшей после пережитого триумфа. Рядом шагали Бойл, Уэлш и главная актерская четверка фильма: Юэн Макгрегор (которого я всегда именовал Эван, но мне объяснили, что это неправильно: Ewan — имя иного национального происхождения и произносится иначе, в отличие от Evan), Юан Бремнер, Роберт Карлайл, Джонни Ли Миллер — еще один нынешний Холмс из сериала, где Ватсон — это китаянка Люси Лью. Вокруг бегали, пытаясь делать снимки — всего 20 лет прошло, а ведь снимали мыльницами, около ста поклонников фильма и столько же папарацци.

Мода на «Трейнспоттинг» достигла тогда такого размаха, что почти во всех модных журналах рубрики были переделаны так, чтобы иметь окончание «ing». От привычных офшоринг и лизинг до стайлинг, вечеринкинг, слухинг, сплетнинг и т. д.

«Трейнспоттинг №1». Теперь серьезнее.

Фильм «Трейнспоттинг» Денни Бойла, как и роман Ирвина Уэлша, по которому он снят (написанный в начале 1990-х, он занял первые места в списках бестселлеров разных стран), — о быте шотландских придурков, обитателей заплеванных квартир: наркоманов, неудачников, воров, драчунов, психопатов, тех, кого определяют словом junkies (утиль, отбросы). По-нашему, гопников. Их жизнь мелькает и проносится — не жизнь, а световые пятна, как от проходящих поездов. Не реальность, а глюки.

За «Трейнспоттингом» и Бойлом сразу укоренились две славы, обе неуместные. Во-первых, слава британского Тарантино — но куда ближе к Тарантино экс-муж Мадонны, создатель смешного криминального хита начала 2000-х «Карты, деньги, два ствола» Гай Ричи.

И во-вторых, что серьезнее, слава создателя нового «Заводного апельсина» — образца 1990-х. На самом деле общего мало. Да, персонажи тоже говорят на новоязе, но совсем иного типа: наркоязе. Темы насилия, поколенческого фашизма, тоталитаризма, важные для «Апельсина», Бойлу и Уэлшу не интересны. Но, конечно, оба произведения отличает антибуржуазность. Главный персонаж в лице Юэна Макгрегора, очевидно, занимается саморазрушением. Предпочти жизнь, выбери работу, выбери семью, сиди в воскресенье перед телевизором, жуя отвратительную стандартную пищу и радостно наблюдая, как уроды играют в свои траханные «поля чудес» — от подобного героя воротит. Уж лучше, считает он, героин. Однако, разрушая себя и сознательно воюя с правильно-буржуазным миром, ребята из окружения героя постепенно становятся социальными беспризорниками.

Публике постарше в «Трейнспоттинге» не хватает морализаторства и социального пафоса. По мне, напротив, авторы фильма пошли на уступки и чуть было не превратили свой чернохарактерный фильм в обычную соцреалистическую драму, объясняющую, что ширяться и воровать лошадей нехорошо. Но, ура, все же не превратили. Фильм приятен отсутствием здорового банального финала. Самых больших негодяев из окружения главного героя все-таки арестовали, а он решил исправиться. Предпочесть упомянутую выше траханную жизнь. Убедить себя в том, что иного варианта нет. Стать как все: работа, семья, большой гребаный телевизор (это его собственный монолог), стиральная машина, автомобиль, компакт-диски. Крепкое здоровье, низкий уровень холестерина, зубная страховка. Три выходных костюма, досуг, обычная пища обычных остолопов. Прогулки в парке, работа с девяти до пяти, мытье машины в субботу. Рождество в кругу семьи, индексируемая пенсия — смело гляди вперед, мужик, там день, когда ты наконец подохнешь.

«Трейнспоттинг №2»

В титрах нового фильма Денни Бойла сказано, что он снят по роману Ирвина Уэлша «Порно», написанному лет десять спустя после «Трейнспоттинга». Но «Порно» имеет к сюжету «Трейнспоттинга-2» примерно такое же отношение, как «Незнайка на Луне» к «Титанику». И это меня смущает, ведь без первого фильма, полного неожиданных ударов-кульбитов, новые зрители во втором ничего не поймут.

Это абсолютно разные штуковины.

Никакого «Порно» (ну, почти никакого) в «Трейнспоттинге-2» нет. Разве что один из четверых бывших приятелей — выкрашенный Джонни Ли Миллер — подставляет свою новую подружку-болгарку под солидных мужиков, которым требуется наказание в виде кожаной одежды с хлыстом и не только, фиксирует на камеру их извращенную связь, а потом пытается заниматься шантажом.

Ну а трое остальных персонажей за 20 лет не очень-то и изменились.

Постаревший персонаж Роберта Карлайла (вот главное впечатление от фильма — как заматерел вчера еще молодой Карлайл!) — все тот же психопат, бежит из тюрьмы, где отбывает срок за убийство и больше всего мечтает встретить и замочить героя Юэна Макгрегора, который сбежал в конце первого фильма с их общими деньгами, вырученными за наркотики.

Намять ему бока надеется и крашеный аморалист Джонни Ли Миллера.

В Эдинбург возвращается вор общака, пытавшийся начать пакостную буржуазную жизнь герой Юэна Макгрегора. У него свои проблемы.

Но выясняется странное. Жизнь четверых эдинбургских гопников все-таки стала плавильным котлом, из которого родилась как минимум литература. И ее создателем по все той же литературной традиции стал тот, от которого ничего не ожидали, — дурачок с лицом актера Бремнера. Не Том Сойер, а Гекльберри Финн. Четверо главных персонажей, которые ширялись не просто так, но еще и потому, что им не нравился тоскливый окружающий мир обыденных людей, озабоченных добыванием копейки, все-таки породили своего мессию. Он написал роман про их жизнь. Насколько он в нем проповедует, не знаю.

Великобритания > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100880 Юрий Гладильщиков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 ноября 2016 > № 1979118 Юрий Гладильщиков

История хвоста: фильм недели — «Зоология»

Юрий Гладильщиков

кинокритик

Два года назад режиссер Иван Твердовский заставил говорить о себе (пусть не широкие зрительские массы, но кинокритиков и кинознатоков), когда его «Класс коррекции» завоевал приз за лучший дебют на «Кинотавре».

Это жесткая картина об ужасе и опыте быть умной школьницей-красавицей в захолустном городке. Вдобавок прикованной к инвалидной коляске. Фильм о том, что честный и необычный человек сталкивается в России с ненавистью как верхов (в лице школьного педсовета), так и низов — одноклассников-гопников. Фильм о торжествующей в стране неполиткорректности, принципиальное противодействие которой наши политики объявляют теперь в теледискуссиях особым русским путем и составляющей нашей беспредельной духовности. Единственный выход для интеллигенции в такой ситуации, по «Классу коррекции», послать негодяев подальше. Встать из инвалидного кресла — и пойти, превозмогая боль.

Прошло два года — и Твердовский сделал еще одну картину про участь женщины в России — «Зоологию». Она выходит в прокат 24 ноября.

На «Кинотавре» 2016-го исполнительнице главной роли Наталье Павленковой присудили награду за лучшую женскую роль (в «Классе коррекции» она играет мать главной героини-школьницы), а также приз Гильдии киноведов и кинокритиков. Потом фильм получил Спецприз жюри на одном из главных европейских фестивалей в Карловых Варах.

Удивительно: это фильм об участи пожилой женщины, которая не надеется ни на что, пока не происходит невероятное. Что собственно удивительного? А то, что Твердовскому всего 27. В 25 естественно придумать картину про жизнь школьников, от которой ушел недалеко. Но в 27 замахнуться на драму про женщину далеко за пятьдесят — это то, что по-английски именуется challenge. У нас в языке нет подобного слова, и это характеризует русскую ментальность. Разве что уличное «слабо?» подходит для перевода. Но на «слабо?» можно и выпить стеклоочиститель, и лечь под электричку, и расколоть о собственную голову кирпич. «Слабо?» — для поступков дебильных. «Слабо?» — зачастую провокация для щепетильных простаков со стороны третьих нечистоплотных лиц. А challenge означает твой собственный серьезный вызов самому себе.

О чем это

Об одинокой женщине, которая в первых кадрах иногда выглядит почти как старуха, потому что перспектив — никаких. Она тянет лямку. На ее попечении — простоватая, совсем уже дряхлая мать. Она работает в женском коллективе, где сплошь толстые тетки, которых по манере поведения именуют хабалками. Но они все живенькие, кровь с молоком, наверняка при мужьях, детях и даже внуках. Так что главную героиню, у которой годами не было замечено мужиков, они жалеют и одновременно презирают, сплетничают за ее спиной, устраивают ей дурацкие розыгрыши. Типичнейший: наполнить нижний ящик ее стола живыми мышами. Ее недолюбливают, подозревая в ней чужую — интеллигентку.

Не сразу понятно, где работает героиня, хотя любит ходит в зоосад и подкармливать животных вплоть до тигров и леопардов. Погода — осенняя, пасмурная. Город приморский, непонятно какой. В конце концов выясняется, что она трудится именно в администрации зоосада.

Но минуте на пятнадцатой она идет к врачу, жалуясь на изменения, которые произошли после боли в пояснице. Ее отправляют на рентген. И тут-то выясняется, что у нее вырос хвост — этакий голый, длинный, не то чтобы приятный на вид.

Врачи реагируют на него на изумление спокойно. Сама же героиня чувствует новообретенную связь с природой — они с животными в зоопарке понимают теперь друг друга адекватно. Она обретает чувственность. Становится сексапильной.

Она молодеет — делает хорошую стрижку, покупает стильную одежду. У нее начинается роман с молодым врачом-рентгенологом.

Но параллельно по городу ползут слухи о дьяволице с хвостом, которая наводит порчу. Из-за ее козней исчезают люди. Один из распространителей слухов — мать героини, которая в итоге — ради святой защиты — по совету батюшки разрисовывает все двери и обои в квартире православными крестами.

Что в этом хорошего

Среди наград «Зоологии» — приз за лучший фильм на фестивале фантастического кино в техасском Остине. Но рискну вас удивить: «Зоология» не фантастический фильм. «Превращение» Кафки, в котором персонаж, проснувшись утром, обнаруживает, что обратился в страшное насекомое, — это тоже фантастическое произведение? Не уподобляю «Зоологию» «Превращению», но ход использован тот же.

Это не фантасмагория, не сюрреалистическая сатира, даже не трагикомедия. Рискну предположить, что это традиционная психологическая драма. Да, конечно, концептуальная. Хвост главной героини — метафора. Метафора изменений, на которые люди надеются до последних дней, не желая умирать просто так, печально и бестолково. Метафора наивных надежд, будто жизнь действительно может в какой-то, даже самый последний и безнадежный миг преобразиться и привести вас к счастью.

При всем внешнем сюрреализме «Зоология» — предельно бытовой фильм о человеке, вдруг открывшем в себе утраченную волю к жизни, поверившем в то, что можно пережить вторую молодость.

Но необходимо преодолеть не только неверие в себя, но и сопротивление окружающих. А это сложно.

На работе видят изменения в героине — и это вызывает неафишируемое, но ощутимое недовольство. В поликлинике у некоторых врачей затуманиваются глаза — и они в упор не замечают изменений в ее теле (зато лечат старушку-мать от гипертонического криза, как лечили в советской провинции: полубессмысленными валидолом и корвалолом). Молодой рентгенолог кидается за главной героиней — но видит в ней уже не женщину, а сексуальную тварь. Для упомянутой матери-старушки, напомню, существо с хвостом — и вовсе дьявол.

Последний всплеск чувственности и женственности, который смущает саму героиню, абсолютно неприемлем для окружающих. Кстати, хвост — явно умышленно — придуман в фильме таким, чтобы вызывать у зрителя не самые приятные ассоциации. Он обязан смущать, шокировать, выбивать из колеи.

Твердовский, как я понимаю, не желал мелодраматизировать ситуацию, заставять зрителей рыдать по героине. Оттого и смутил их видом голого хвоста. Он решился задать зрителям предельно конкретный вопрос: а за кого лично вы? И считаете ли вы героиню жертвой или монстром? Этакой Катериной из «Грозы» или потенциальным Фредди Крюгером?

Финальное стремление — вновь и враз постаревшей — героини устроить домашнюю гильотину для своей новой части тела можно расценить как попытку самоубийства. Результат, к счастью, остается за кадром. Но музыка на финальных титрах явно траурная. При этом с элементами церковных песнопений и колокольного звона. А церковь сыграла в счастливой, в кавычках, судьбе героини немалую роль.

Наш вариант рекламного слогана

Необычные имеют право на то, чтобы быть. Средневековье в том, что в нашей стране это не закон и не аксиома.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 ноября 2016 > № 1979118 Юрий Гладильщиков


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 июня 2016 > № 1793661 Юрий Гладильщиков

Кино под запретом: патриотическое пуританство

Юрий Гладильщиков

кинокритик

В развитых странах мира, в том числе в Штатах – с давних пор – и России – с недавних – существует система возрастных ограничений в кинопрокате: из-за того, что некоторые несознательные режиссеры дозволяют себе сцены секса, насилия, употребления наркотиков и даже разрешают персонажам браниться: «Ф*к ю! – Ф*к йоселф!!!». О, этот милый невариативный американский мат!

Система ограничений особенно актуальна и иногда болезненна для кинорынка, поскольку еще в начале 90-х на Западе осознали, что возраст новой основной киноаудитории не 30-40 лет, как в киноманские 1960-70-е, а от 14 до 25. От наших прокатчиков я слышал, что в России границы массового кинозрительского возраста еще ниже: от 12 до 21. То есть возрастные ограничения способны бить по киносборам.

В Америке система возрастных ограничений была введена в 1968-м, а окончательный вид обрела в 1990-м. Сейчас она такова: G – General Audiences – фильм для всех возрастов. PG – рекомендуется (но лишь рекомендуется!) родительское сопровождение на просмотр, если маму с папой что-то смутит. PG-13 – детям до 13-ти просмотр не желателен, но опять же на усмотрение родителей. R – зрителям до 17-ти обязательно сопровождение старших. Наконец NC-17 – дети до 18-ти (тут нет путаницы: именно до 18-ти, по 17-ть включительно) не допускаются. Рейтинг NC-17 сменил в 1990-м более известный миру рейтинг X, поскольку тот используется и для маркировки мягкой порнографии. А NC-17 не для порнографии. Он для серьезного, в том числе классического кино со взрослыми сценами.

Стоит подчеркнуть, что возрастные ограничения в Америке не являются киноцензурой.

Во-первых, любой фильм может выйти в прокат, если кто-то приобрел права на его распространение в США и Канаде. Во-вторых, возрастные рейтинги присваивает не государство, а общественная организация MPAA – Американская киноассоциация (активно привлекающая к вердикту родителей). Другое дело, что MPAA – очень влиятельная ассоциация. Именно она, в частности, присваивает рейтинги кинофестивалям.

Продюсеры фильма могут опротестовать решение MPAA. В этом случае создается конфликтная комиссия из более десятка личностей, фамилии которых известны. Если комиссия подтверждает вердикт MPAA, то у продюсеров есть две возможности: выпустить фильм с убойным рейтингом, который ударит по сборам, либо вырезать откровенные сцены.

Заметим еще кое-что важное: многое при походе американских детей в кино зависит от личного мнения и ответственности родителей.

У нас систему возрастных ограничений в культуре и искусстве сформировали в 2012-м. Все определяют не общественность, а главенствующее в России государство в лице госчиновников. В кино – в виде представителей министерства культуры. Это акция, связанная с цензурой. Потому что изначально фильм должно разрешить государство. А может и запретить. У нас запретили злой и честный сербский «Клип», британо-американскую антиутопию «Номер 44», хотя там демонстрировался явно вымышленный и смешной (для любого сколько-нибудь развитого зрителя) СССР начала 1950-х, а весь остальной мир все равно этот фильм увидел и распропагандировался, а также французскую откровенную «Любовь».

Только вместе с официальным прокатным разрешением фильму выдают возрастной рейтинг, который присуждают анонимы. Под разрешением и возрастным рейтингом стоит лишь подпись главы кинодепартамента министерства культуры. Все! Чистой воды чиновный произвол.

Насколько я знаю, никто из прокатчиков, не рискуя осложнять ситуацию, никогда не опротестовывал возрастной вердикт российских киночиновников.

Наш возрастной рейтинг в кино и искусстве таков: 0+, 6+, 12+, 16+, 18+. Как топором, как сплеча, заметьте, рубили.

И еще одно важное заметьте: из нашей рубленой системы возрастных рейтингов полностью исключены родители. Наша госсистема им не верит. Наше государство игнорирует семью и не доверяет ей никаких прав.

Что же, поглядим, какая из возрастных систем – американская либо наша – смелее, демократичнее, либеральнее (прости господи за употребление этого самого бранного определения в политических дискуссиях на российских телеканалах). А какая – трусливее, чиновнее, тоталитарнее.

Ах, вы уже знаете ответ? Да неужели? А я вам сейчас еще и фактики подброшу.

В Штатах, при всех их обязательных семейных воскресных провинциальных походах в церковь, при всем развитом пуританстве, при всей силе злобных общественных организаций, которые следят за строгим соблюдением закона и норм морали, за 16 лет существования убийственного рейтинга NC-17 его удостоились немногим больше 130 картин. В 2016-м по ситуации на сей момент — на начало июня — ни одна. Рейтинг NC-17 считается в Америке гробовым. Если фильм удостаивается такого рейтинга, его не возьмется показывать, чтобы не терять зрителей, ни один кинотеатр.

В России, по моим подсчетам, из фильмов, вышедших в прокат с 1 января по начало июня 2016-го, аналогичного NC-17 рейтинга 18+ удостоились, не поверите, 34 (тридцать четыре) картины.

В Америке, повторю, ни одна. Всего за пять месяцев – что же случится до конца года?

А сколько получили второй по значимости рейтинг 16+ — и сосчитать сложно. 16+ — это в СССР «дети до 16-ти не допускаются». В СССР подобная подпись под киноафишей была редкостью, сразу привлекавшей к фильму дополнительный интерес подростков. Теперь, в свободной, как нас заверяют гостелеканалы, России, только за первые пять месяцев 2016-го сто с лишним фильмов обрели карающие рейтинги 16+ и 18+. Это более половины всех фильмов проката со сколько-нибудь массовым тиражом!

Это вообще-то кошмар, ребята.

Результат иногда анекдотичен. В этом году рейтингом «18+» наше министерство культуры пометило и убило главные оскаровские хиты, хотя многие из них критиковали Америку и фактически работали на Кремль. Рейтинга 18+ у нас удостоились даже «Выживший» (за что? За сцену Ди Каприо с медведем?) и абсолютный оскаровский триумфатор «В центре внимания» (за что? За критику католической церкви? Или у нас теперь в принципе нельзя говорить о церковных грехах?)

18+ получают фильмы с лучшими актерами мира, которые никогда не согласились бы сняться в плохом кино. Список, если потребуется, приведу отдельно. 18+ отхватил фильм «Стив Джобс» — кинобиография величайшего компьютерного продюсера, в которой вообще нет ничего, что может нарушить психику подростков, если не считать длинных умных монологов героя. Рейтингом 18+ наше киночиновничество снабдило комедию великолепных и остроумных братьев Коэнов «Да здравствует Цезарь!» о парадоксах Голливуда рубежа 1950-х, которой в Америке присвоили PG-13 – дети до 13-ти на усмотрение папы с мамой.

Они что, в этом министерстве культуры, над нами издеваются?

Россия, как известно, страна загадок. Законы у нас зачастую принимаются только для того, чтобы их потом не исполняли. Но в случае прокатных ограничений кинотеатры все-таки рискуют редко. Я опросил ряд знакомых, кому по 18-20. Бывает, они загодя достают паспорт у кассы на фильм 18+, а паспорт не спрашивают. Но случается, что у них требуют ID и на фильм с рейтингом 16+ — на очередную серию бондианы.

При этом вы ошибетесь, сочтя, будто у нас из военно-патриотических соображений гнобят только американское кино. Среди фильмов, получивших с начала 2016-го эти самые 18+, сразу три российских. Наибольший смех вызывает 18+, присужденный фильму «Тряпичный союз», поскольку в феврале эта российская картина была включена на фестивале в Берлине (№2 в мировом рейтинге после Каннского) в детский конкурс 14+.

Короче. Лицам до 16-ти и 18-ти предназначены в России, в основном, только самые детские либо наиболее стерильные и бессмысленные картины, которые многие из школьников не станут смотреть из-за естественной тошноты. Государство уверено, что подростки станут хавать лишь то, что оно им предназначит. Киночиновники рапортуют вышестоящему начальству, будто акция проходит успешно. Но подростки хавают совсем иное, далеко не всегда кино, и когда государство в этом убедится, ему будет уже поздно. А работать с реально серьезной культурой, которая и влияет на умонастроения и 16-ти, и 18-летних, наше государство не обучено и не умеет.

Оно ведь пыталось пропагандировать отстойное, но патриотическое, по его мнению, национальное кино. Михалковский «Солнечный удар» получил возрастной рейтинг 12+ для пятиклашек. Хотя в нем есть длинная сцена откровенного секса с каплями воды из крана, символизирующими… не могу сказать, завершение какого именно акта, не желая попасть под цензуру. За подобную сцену любой американский фильм удостоился бы у нас 18+. Но «Солнечному удару» расчистили пространство, заставив прокатчиков отложить все иноземные фильмы-конкуренты на три недели вперед. И что? А пшик.

У нас до 18-ти предполагается детская жизнь. Они там вместо того, чтобы пойти в кино, будут в подворотнях кирять? Но это неплохо! Ведь именно в подворотнях можно набраться того истерического патриотизма, который гуляет по нашим гостелеканалам.

Зато в 18 гражданин обретает право не только вступить в брак и отдать жизнь за родину, пойдя на службу в армию и исполнив свой гражданский долг, но и наконец-то посмотреть кино с рейтингом 18+. Жениться, умирать за родину и смотреть кино я начал одновременно.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 июня 2016 > № 1793661 Юрий Гладильщиков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 августа 2015 > № 1451808 Юрий Гладильщиков

Станут ли роботы Терминаторами: физики и лирики против прагматиков

Юрий Гладильщиков, кинокритик

Протест ученых против бесконтрольного развития искусственного разума требует культурологического осмысления

Письмо против бесконтрольного использования A. I. (artificial intelligence) — искусственного разума — в военных целях, подписанное более чем тысячей ученых мира, компьютерных бизнесменов и экспертов в области новых технологий (Стивен Хокинг, Илон Маск, Стив Возняк, Ноам Хомский и др.), породило едкие комментарии прагматиков. Мол, ненатуральному интеллекту далеко до принятия собственных решений.

Письмо, напомню, появилось на фоне громкого научного эксперимента, доказавшего, что уже сейчас примитивный искусственный разум способен к самостоятельному мышлению. Тем не менее нас заверяют, что беспокоиться человечеству не о чем, в реальной жизни Терминаторы не появятся, — читайте опубликованный на Forbes комментарий консультанта ПИР-Центра Олега Демидова. Он доказывает, что боевые роботы еще долго не будут обладать высокоразвитым интеллектом, способным выйти из-под контроля. Подлинные угрозы, по Олегу Демидову, это компьютерные сбои и атаки хакеров.

По мне, компьютерные сбои и атаки — сами по себе достаточный повод для запрета роботов в военной отрасли. Но спорить с профессионалом не буду. Меня занимает иной парадокс. Что бы сделал Стивен Хогинг, если бы ему предложили подписать письмо против бесконтрольного использования и развития A. I. всего-то лет десять назад? Полагаю, он заявил бы примерно следующее: «Если бы я мог, то покрутил бы пальцем у виска». Ведь бояться искусственного разума еще недавно могли лишь психопаты-лирики, опасающиеся даже собственной тени.

Но уже сегодня впервые в истории современной науки, истории новых технологий и современного бизнеса, впервые в истории человечества ученые приняли позицию дилетантов-поэтов: писателей, режиссеров, которые давно предрекали, что развитие искусственного разума грозит человечеству.

Причем позицию не только серьезных писателей и режиссеров, но и создателей массовой культуры. Ведь «Терминаторы» — это безусловно масскульт, хотя первые два фильма 1984 и 1991 годов сделал талантливый Джеймс Кэмерон. Массовая культура, к которой принято относиться свысока, оказалась — по отношению к будущему человечества — более провидческой, нежели наука. Что наука теперь признала сама — спустя лет тридцать.

Если говорить о кино, наиболее важными для формирования той идеологии опасений перед A. I., которой в итоге заразились «физики», подписавшие письмо вместе с Хокингом, представляются три фильма. Первый, разумеется, «2001: Космическая Одиссея» Стенли Кубрика, сделанный еще в 1968 году по сценарию, написанному режиссером вместе с Артуром Кларком. Там человечество отправляется на встречу с иноземным интеллектом. И компьютерный разум, управляющий кораблем, приходит к выводу, что более достойно представит человечество, нежели те примитивные астронавты, что находятся на его борту. Следовательно, людей надо уничтожить.

На втором месте в этом списке — два первых «Терминатора», утверждающих, что искусственный разум взял в будущем власть в свои руки и ведет войну на полное уничтожение остатков человечества.

Третий — недооцененный и даже не увиденный многими триллер Алекса Пройаса «Я — робот» (сделанный по мотивам сочинений фантаста Айзека Азимова), вышедший в 2004 году. Там действие происходит в 2035-м и детектив, которого играет Уилл Смит, расследует убийство знаменитого ученого, «папы» роботов нового поколения, по всем признакам, совершенное роботом. В подозреваемых оказывается робот по имени Санни. В отличие от своих бездушных собратьев, Санни испытывает эмоции, видит сны, способен лукавить. Это фактически человек, но не просто, а с приставкой «сверх-».

На фоне детективного расследования развиваются две коллизии:

1) Сверхмозг — суперкомпьютер будущего, — которому доверено защищать человечество от всех неприятностей, в какой-то момент при помощи подчиненных ему роботов фактически решает загнать людей в тюрьму. Почему? Именно потому, что в него заложена программа защиты человечества. А что есть главная угроза человечеству? Само агрессивное и глупое человечество. С его войнами, экологическим саморазрушением и пр. Вот сверхмозг приходит к выводу, что человечество надо спасать от него самого и единственная возможность защитить — взять его под тотальный контроль. Если говорить о военных роботах, против которых выступили сейчас Хокинг и др., то эта тема уже сейчас актуальна. Военные роботы, всякие там дроны с боевой начинкой, запрограмированные на защиту человечества, ради этой защиты способны уничтожить кого угодно;

2) Сверхмозг побежден, контролируемые им роботы покорно бредут под конвоем в собственные тюрьмы — попросту на склады. И тут на возвышенности перед ними появляется свободный робот, уже упомянутый Санни (который в фильме, похоже, и замыслил всю сложную интригу и только притворялся нашим слугой) — и роботы поднимают головы. Они видят своего Мессию. В их затуманенных командами, еще секунду назад подконтрольных железных мозгах явно начинают зарождаться первые несанкционированные мысли. Пробуждается самосознание.

Вы скажете: ерунда полная. Отвечу: нет. Бояться искусственного разума — логично. Дело даже не в том, что любая компьютерная программа может дать сбой или ее могут сбить с толку хакеры. Дело в том, что мы сейчас наблюдаем малое дитя, которому предстоит взрослеть и развиваться. И если уже сегодня, на самом первом этапе нашей с ним совместной жизни, это дитя способно сильно нас озадачивать (пусть и благодаря заложенным в него программам) и даже болеть, подхватывая и передавая вирусы, и уже обыгрывает в шахматы чемпиона мира, то отчего не предположить, что со временем оно обретет способность к саморазвитию и создаст свою идеологию, свою религию, только до поры прикидываясь, будто навечно смирилось с уготованной ему обслуживающей ролью? От обезьян к нам, от нас – к искусственному разуму.

Но бог с ними, с роботами. Обратим внимание на другую важную вещь.

Письмо Стивена Хокинга и др. об опасности искусственного интеллекта, похоже, положило конец одному из самых давних и принципиальных споров в послевоенной истории XX века. А именно: кто значимее для судьбы человечества — физики или лирики?

В СССР были уверены, будто этот спор — наш фирменный, истинно человеческий, социалистический. Начало ему положило опубликованное в «Комсомольской правде», кажется, 1959 года письмо инженера Полетаева, который написал, что наше время — для рациональных людей, не всяких там мечтателей-поэтов, а для тех, кто дело делает. Ему страстно возразил Илья Эренбург. Дискуссия перекатилась в переполненные молодежью залы. Оттепель была, однако.

На Западе, между тем, дискуссия возникла раньше. Еще в 1957-м знаменитый швейцарский писатель Макс Фриш опубликовал роман «Homo Faber», по которому в 1991-м не менее знаменитый немецкий режиссер Фолькер Шлёндорф сделал фильм «Странник». Эта трагическая история человека, который, не зная того, становится любовником собственной дочери, глубоко концептуальна. Естественно, Фриш был на стороне «лириков» — и жестоко потрепал в своем романе «физика». Судьба, то бишь правящая миром иррациональность, наказывает в его романе не случайного человека, а мутанта с новым типом мышления — строгого, научно-технического. Наказывает идеолога рациональности, ни признающего ни Бога, ни искусство. По теории вероятности он никак не мог на просторах мира – а он по служебным обязанностям перелетает из страны в страну и с континента на континент – натолкнуться на собственную дочь от какой-то связи черт его знает когда и где. Но судьба эту дочь ему мстительно подсовывает.Так и с роботами. Ну никак они не должны стать Терминаторами, уверяют нас сегодняшние, все рассчитавшие рационалисты. А ведь кто его знает.

Письмо Хокинга об опасности искусственного разума — удивительнейшее признание физиков не только в том, что лирики в данном вопросе оказались прозорливее. Это еще и констатация факта, что лирики для мира важнее. Они точнее предсказывают его перспективы и угрозы.

Наконец-то подведен итог дискуссии: рацио или интуиция? Интуиция. Теперь физики и лирики — по одну сторону баррикады против совсем уже закостенелых прагматиков. Будь ты поэт, будь ты ученый — не проворонь мир облученный.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 августа 2015 > № 1451808 Юрий Гладильщиков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 июня 2015 > № 1419006 Юрий Гладильщиков

Эйзенштейн без пиджака: самый скандальный фильм Московского кинофестиваля

Юрий Гладильщиков, кинокритик

Картину «Эйзенштейн в Гуанахуато» современного классика Питера Гринуэя у нас не выпустят в прокат ни за что и никогда

ММКФ подвел свои итоги – по традиции малоинтересные. Отметим, что жюри наградило феноменальную Елену Лядову за гротескную роль в фантасмагорическом «Орлеане» Андрея Прошкина. И напрочь проигнорировало ни на что не похожую картину Александра Миндадзе «Милый Ханс, дорогой Петр».

Самым последним фильмом фестиваля, включенным во внеконкурсную программу «Фильмы, которых здесь не было» (добавим «и не будет»), оказался «Эйзенштейн в Гуанахуато» Питера Гринуэя. Он стал дважды последним на ММКФ: его показ в 23.59 в ночь с четверга на пятницу стал последним публичным в главном фестивальном мультиплексе «Октябрь». Его демонстрация вечером в пятницу в Театре киноактера – последним сеансом для аккредитованных на фестивале журналистов. Первый из двух показов закончился через час после закрытия метро. Второй – совпал с церемонией другого закрытия – самого ММКФ, отвлекшей массу СМИ. Создалось впечатление, будто решившись-таки на этот фильм, фестиваль пообещал кому-то влиятельному по максимуму отвлечь от него внимание.

О ЧЕМ ЭТО

Неудивительно, что фильм об Эйзенштейне снял современный классик, британец Питер Гринуэй. Он большой поклонник и Эйзенштейна, и русского авангарда. В прошлом году продемонстрировал в Манеже грандиозную инсталляцию, посвященную этому авангарду.

Говорят, фильм – о первых гомосексуальных опытах самого знаменитого в мире из отечественных кинорежиссеров. Собственно, именно из-за этих опытов, из-за регулярно голого Эйзенштейна фильм у нас и не покажут.

Между тем он об ином: о художнике-гении в момент слома судьбы и мироощущения.

ПОЯСНЕНИЕ

В конце 1920-х 30-летний на тот момент, но уже всемирно знаменитый – после «Стачки», «Броненосца «Потемкин» и «Октября» - Эйзенштейн вместе с Григорием Александровым и оператором Эдуардом Тиссэ отправился в долголетнюю зарубежную командировку с целью изучения новых технологий звукового кино. После успешных гастрольных лекций в Европе он попал в Голливуд, где подписал контракт со студией Paramount об экранизации «Американской трагедии» Драйзера, который почему-то был расторгнут. Тогда американские леваки (а он мгновенно подружился со всеми - от Эйнштейна до Чаплина) во главе с писателем Эптоном Синклером решили спонсировать его документальный фильм о Мексике, первой стране XX века, где за несколько лет до России произошла революция. Эйзенштейн, однако, затеял мегапроект, сравнимый с «Нетерпимостью» Гриффита. Фильм «Да здравствует Мексика!» должен был состоять из новелл, погруженных в разные эпохи.

Эйзенштейн, Тиссэ и Александров отсняли в 1931-1932-м одно из самых рекордных в истории кино количество километров пленки. Но были отозваны в СССР Сталиным, который (по фильму Гринуэя) уже готов был объявить их эмигрантами-отщепенцами. Эйзенштейн никогда не увидел свой рабочий материал, поскольку его заграбастали шкурные американцы, которые (по фильму Гринуэя), даже если леваки, считают каждый потраченный цент. А Эйзенштейн их перетратил.

В итоге фильм «Да здравствует Мексика!» вышел лишь в конце 1970-х, спустя тридцать лет после смерти Эйзенштейна, в версии Григория Александрова. В конце 1990-х свою версию монтажа предложил в фильме «Сергей Эйзенштейн. Мексиканская фантазия» режиссер и киновед Олег Ковалов.

О ЧЕМ ЭТО КОНКРЕТНО

«Октябрь» Эйзенштейна вышел на Западе под заимствованным у американского писателя Джона Рида названием «Десять дней, которые потрясли мир». Свой фильм Гринуэй подает как «Десять дней, которые потрясли Эйзенштейна».

Главный шок в том, что Эйзенштейн в первой половине фильма – клоун, избалованный ребенок, шут гороховый. Все начинается как фарс и анекдот. Эйзенштейна-трудоголика, жестокого к себе и окружающим, мы не видим. Зато видим, как прибыв в 1931-м после восьми месяцев мексиканских съемок в город Гуанахуато, Эйзенштейн, словно маленький мальчик, радостно прыгает на мягкой кровати в шикарном отеле, бесстыдно раздевается на глазах у юной горничной и несет пургу про то, как они с Маяковским (только у них двоих в Москве лучшие иностранные авто) любят гонять на безумной скорости в 40 миль, выставив в окно голую задницу.

С собой у Эйзенштейна набор эротических снимков с изображением мужчин, в числе которых, насколько можно понять, и автопортреты. У него некрасивые лицо и тело, которое он постоянно и легко демонстрирует.

Вокруг такие же шуты-фрики. От плакатных мексиканских бандитов – представителей мафии, пристроившихся неподалеку, до двух опекунов из, судя по всему, мексиканских спецслужб, которые должны лечь костьми, но не позволить мафии похитить великого русского режиссера. Мафия ничего не знает про режиссеров. Но она видит иностранца, с которым носятся.

Главное, от чего предостерегает Эйзенштейна его мексиканский гид: не сделать ничего, чтобы попасть в газеты, ведь тогда мафия решит, что за этого человека точно заплатят. Главное, чем он грозит охранникам из спецслужб: в случае плохой работы получите ледорубом в мозг. Тут Гринуэй опережает события. Ледоруб в мозг получил в Мексике Троцкий спустя лишь восемь с лишним лет. Зато Гринуэй в очередной раз доказал, что знает, о чем говорит.

Именно с этим мексиканским гидом-переводчиком у Эйзенштейна все впервые и произойдет.

ЧТО В ЭТОМ ХОРОШЕГО

Это очень живой фильм. У Гринуэя, чей режиссерский расцвет пришелся на рубеж 1980-1990-х, таких не было давно. С тех пор он активно убеждает мир – в интервью и лекциях, - будто кино умерло. И использует новые визуальные ходы, пытаясь создать видимость, будто его фильмы – родственники интернета. В итоге эта гринуэевщина лично мне в какой-то момент и впрямь стала казаться мертвой. Слишком чертежной, математически выверенной.

И нате вам. «Эйзенштейн» не просто фильм, а удар. Как эстетический (фильм безумно красив – и красиво придуман, что в случае с Гринуэем не новость), так и информационный. Наконец-то заиграл любимый Гринуэем полиэкран: экран в фильме зачастую поделен на три части, две боковые дополняют то, что происходит в части центральной, информационными, звуковыми и фотоссылками, поясняющими происходящее. И, да-да, происходит это по-интернетовски мгновенно. Пойти на этот фильм Гринуэя все равно что одновременно посетить лекции самых значимых философов современной Европы: киноведа, культуролога и политолога.

При этом Гринуэй изучил архивы, массу документов об Эйзенштейне, все фотографии с ним. Допущения в фильме, безусловно, есть. И вымысла – до черта. Гринуэй сам признает, что невозможно снять объективную картину об исторической личности. Не факт, что с Эйзенштейном в Гуанахуато происходило именно это. Но вот липы – никакой.

Замечательно, кстати, как меняется по ходу фильма главный герой:

от истерического в начале к лирическому, тихо рефлектирующему в финале. Может, фильм потому живой, что он о человеке, который ожил. Заодно он при всей своей скандальности просветительский. Он объясняет, кто такой Эйзенштейн – человек масштаба Эйнштейна, Ле Корбюзье, Чаплина, Бунюэля, Бернарда Шоу. Для публики старшего поколения это не новость. Она знает, что по опросу кинодеятелей мира 1950-х «Броненосец «Потемкин» был признан лучшим фильмом в истории. Но новая публика – ни наша, ни тем более зарубежная – этого не ведает.

Смысл фильма осознаешь постепенно. Он о гении, который, вырвавшись в Мексику, во-первых, на время избавился от двух равнодавящих систем: сталинской и голливудской. А во-вторых, никогда прежде не принадлежал себе лично.

Дитя революции (в 1917-м ему было 19), он всегда снимал фильмы о народном бунте. И в Мексику приехал делать фильм о Великой революции. При этом он зажимал в себе интимные наклонности (хотя, по фильму, не только коллекционировал определенные фото, но и уже создавал свои знаменитые рисунки в духе Пикассо, отличавшиеся обилием фаллосов – они изданы и не так давно были выставлены в отдельном зале на Каннском фестивале. Впрочем, даже в свободном Канне зал был обычно закрыт на ключ). Начинал впадать в ерничество и цинизм – по отношению к обеим системам, советской и голливудской. И явно обладал слегка болезненной тягой к исследованию смерти и показу мертвых тел (один из шокирующих моментов в фильме Гринуэя - посещение реального Музея смерти, где выставлены недогнившие трупы). Вероятно, он и впрямь начинал ощущать себя, как сам говорит в фильме, живым мертвецом.

Фильм – о его возвращении к жизни. Тут Гринуэй идет на концептуальный подлог, который не осуждаю. Оба компромиссных фильма про Мексику, якобы эйзенштейновских, но смонтированных без его участия, завершаются долгой кульминацией – демонстрацией Дня мертвых, в ходе которого мексиканцы отдают дань предкам и обретают новую волю жить. Гринуэй, изучивший судьбу Эйзенштейна вдоль и поперек, естественно, видел эти кадры. Но съемок Дня мертвых Эйзенштейн, судя по Гринуэю, не производил. Его не мог заинтересовать праздник смерти, который он наблюдал в свой последний день в Гуанахуато. Ведь в этот день Эйзенштейн, сам того не понимая, уже начал оживать. Тут Гринуэй обрывает свое повествование.

Конечно, Гринуэй преувеличивает, утверждая, будто Эйзенштейн после мексиканской поездки сильно изменился. Что идеология его послемексиканских картин стала иной. «Александр Невский» - что тут другое? Только то, что Эйзенштейн, предчувствуя войну, отдал дань русскому патриотизму. Но у фильма Гринуэя есть еще один смысл. Он в том, что гений может поддаваться любым своим страстям. Но не имеет права быть при власти. Гения губят не страсти – его губит только власть.

НАШ ВАРИАНТ РЕКЛАМНОГО СЛОГАНА

Товарищ гений, будь собой! (Маяковский, из неопубликованного).

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 июня 2015 > № 1419006 Юрий Гладильщиков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2015 > № 1410511 Юрий Гладильщиков

Беспокойтесь, за вами придут: фильм недели – «Орлеан» Андрея Прошкина

Юрий Гладильщиков

Московский кинофестиваль продемонстрировал один из самых необычных отечественных фильмов XXI века

Вчера на ММКФ состоялась официальная премьера фарсовой философской драмы Андрея Прошкина «Орлеан», основанной на сценарии и одноименной повести Юрия Арабова. Андрей Прошкин (сын мэтра режиссуры старшего поколения Александра Прошкина) – один из самых непредсказуемых кинотворцов. Его «Игры мотыльков», «Солдатский Декамерон», «Миннесота», «Орда» - это высшая лига кинематографа, о чем, к сожалению, знают немногие. Но прежде Прошкин не делал картины фарсовые и гротескные. Имя сценариста фильма Юрия Арабова, некогда нераздельно связанное с другим сверхгромким именем – кинорежиссера Александра Сокурова, тем более никогда не ассоциировалось с гротеском. И что? А то, что Арабов сам сказал в связи с «Орлеаном»: «Я всегда был склонен к гротеску, но режиссеры создавали из моих сценариев традиционные драмы. А вот Андрей Прошкин рискнул сделать картину плохого вкуса. Плохого – в кавычках. По сравнению, например, с «Ордой» (тоже сделанной по сценарию Арабова), картиной хорошего вкуса. Хорошего – тоже в кавычках».

О ЧЕМ ЭТО

О российской глухомани, обитающей в безвременье. Непонятно место действия, хотя у Арабова это Алтай. Приметы советского быта, настигшие постсоветскую эпоху (блеклые квартирки, нищая больница с единственным хирургом, цирк-шапито как единственное городское развлечение, запущенная городская свалка) сочетаются с хай-тековским офисом, обустроенным - для дешевизны аренды - в заброшенном сортире. Персонажи тоже неестественные: обычные люди вдруг начинают говорить на высокие темы, ссылаясь на великие умы.

В этом безвоздушном пространстве возникают, однако, приметы нашей страны и ее идеологии. Осуждая аборты, в парикмахерской рассуждают: как же нам хватит людей на войну с американцами?

Ладно, на эту войну еще хватит, но вот на войну с китайцами – уж точно никак. Звучат замечательные фразы.

В частности о том, что если запирать маленького сына в шкафу, как это делает героиня картины, он станет либо пациентом психбольницы, либо правителем страны «в режиме ручного управления». Или вот еще: ответ врача на то, что у здоровой пациентки не прощупывается пульс - «Все в норме. Сейчас сердца быть не должно. Время такое».

Отдельное браво: в фильме медитируют под неработающий канал ТВ, когда на сером экране - искорки. Такая медитация, оказывается, позволяет смотреть что хочется, а не то, что вдалбливают.

Арабов, конечно, предсказатель. В его повести, опубликованной в иную историческую эпоху, в 2011-м, когда еще не было ни холодной войны, ни санкций с антисанкциями (это не вошло в фильм), говорится о швейцарском сыре, сделанном в Барнауле из сычуга, и калининградских шпротах, заменивших рижские, которые перестали закупать из-за сочувствия латвийских властей к фашистским извергам.

В этой-то странной реальности и обрисовывается некто загадочный. Его изображает Виктор Сухоруков. Может показаться, что он на экране чересчур Сухоруков, зато персонаж его – прямо как в романе Арабова. Во всех рецензиях вам скажут, что суть персонажа не вполне понятна: то ли он ангел, то ли дьявол. По мне, с ним все понятно. Он, безусловно, демон, хотя Арабов употреблял и термин «маньяк» (и вообще говорит, что ненавидит фильмы про маньяков, поэтому одной из побудительных причин к написанию сценария и повести стала идея создать образ положительного маньяка). Но имя этому демону-маньяку – пробудившаяся совесть.

Донимает этот демон не негодяев, а, что концептуально, обыденных людей: парикмахершу, которая делает очередной аборт (сцена в фильме натуралистическая). Хирурга, который производит аборт, а вообще-то ходок и отец большинства нерожденных и убитых им самим детей. И местного начальника-мента, травмированного еще в детстве и слывущего антисемитом, который при этом ожидает появления нового, причем еврейского мессии. Мессия должен прийти, чтобы судить, карать и миловать. Для того чтобы он отдохнул при входе в город, мент в соответствии с указаниями источников ставит у въезда в город специальное кресло. Однако мент не предполагает, что мессия может явиться в обличье совести, и когда понимает, что запугать или задобрить демона-совесть бесполезно, решает его убить. Он не осознает, что это бесполезно тоже.

В главной женской роли невероятная Елена Лядова, про которую после «Орлеана» (в сочетании с работами в фильмах «Елена», «Географ глобус пропил» и «Левиафан») можно сказать, что она - одна из ведущих актрис России. Исполнителей мужских ролей перечислять не стану, чтобы не отвлекаться от сюжета, хотя все они – замечательные.

В конечном счете «Орлеан» - фильм о том, что абсолютно у всех людей есть скелеты в шкафах. И однажды за все придется заплатить. Воланд у Булгакова говорил: проблема не в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Вот и тут: главная опасность в том, что не поймешь и не предскажешь, когда именно совесть тебя достанет. В любом случае понятно, что достанет в момент, когда ты наиболее уязвим.

ЧТО В ЭТОМ ХОРОШЕГО

Про Воланда мы не зря. В «Орлеане» много ссылок на «Мастера и Маргариту». Ясно, что это фильм о зле, которое вечно порождает благо. Можно обнаружить переклички с булгаковскими сценами на Патриарших и в театре «Варьете» (только тут действие происходит в цирке). На двери офиса демона-маньяка висит буква «М», которая, оказывается, попросту перевернулась. На самом деле это W – надо понимать, Woland. При этом, как и многое в фильме, ситуация двойственная и смешная. Ведь M и W на дверях офиса, открытого (как мы упоминали прежде) в помещении бывшего сортира, это по-русски «М» и «Ж».

В результате сразу после показа «Орлеана» для прессы в особом, ужасающем для кино зале Театра киноактера многие критики ополчились на фильм за «булгаковщину». Для меня это непонятно. Значит, достоевщина и чеховщина, которых в нашем кино и театре выше крыши, всегда допустимы, а булгаковщина, которой не сыщешь, не допустима как зараза?

Вторая претензия к фильму: он - моралистический. Да: финал фильма с мгновенным зачатием ребенка, который наконец-то родится, а не будет выковырян хирургическими щипцами, заставляет поверить в то, что надежда есть. И что Любовь с большой буквы – именно та надежда человечества, которая способна творить чудеса. Парикмахерша Лидка в исполнении Лядовой становится при этом одновременно Марией Магдалиной и чуть ли не Богородицей.

Только не подумайте, что в фильме все серьезно. Это, повторяю, гротеск, которому свойственно ироничное остранение от изображаемой действительности. И нимб над головой Лидки на плакате фильма тоже выглядит ироничным.

Тем не менее морализм фильма едва не привел режиссера Андрея Прошкина к разрыву с авторами саундтрека – знаменитой лондонской группой The Tiger Lillies, работающей в жанре панк-кабаре. Эта группа уже сотрудничала как с российскими режиссерами («Давай сделаем это по-быстрому» Сергея Бодрова-ст. в 2001-м), так и с нашими музыкантами (с «Ленинградом»). На сей раз она сочинила оригинальный саундтрек, вошедший в основу нового альбома Orleans. Но потом отозвала его. Юрий Арабов комментирует это так: «Для The Tiger Lillies все эксцессы, грех – это поле свободы. А в фильме объясняется, что это поле несвободы. Лично я распиливаю каждый день как минимум по человеку» (см. фильм, поймете, о чем речь). В итоге компромисс был достигнут. В финальных титрах значится, что «морально-нравственная позиция группы The Tiger Lillies не совпадает с позицией авторов фильма».

Напоследок: хотя мы говорим «гротеск» и «вневременность», фильм «Орлеан», безусловно, сильное высказывание про нашу современность. Тут нет откровенной публицистики, как в «Левиафане» (где публицистика сочетается с вечными темами о злом Боге, о несправедливости, которая вдруг обрушивается на человека, о человеческом терпении), но эти фильмы можно поставить в один ряд.

СТРАННОСТИ

Когда я прочитал оригинальный роман Арабова, для меня в фильме все стало понятно. Боюсь, у случайного зрителя фильм вызовет массу вопросов. Уж точно по поводу финала, где в кресле для потенциального мессии (поди еще догадайся, что оно для мессии) сидит и ухмыляется обезьяна.

НАШ ВАРИАНТ РЕКЛАМНОГО СЛОГАНА

Вы уверены, что вас это не коснется?

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2015 > № 1410511 Юрий Гладильщиков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 июня 2015 > № 1411296 Юрий Гладильщиков

Живые мертвые: фильм недели – «Под электрическими облаками»

Юрий Гладильщиков

Алексей Герман-младший обобщил то, о чем мыслящие люди думают ежедневно, а иногда и ежечасно

О фильме Алексея Германа-младшего «Под электрическими облаками», только что вышедшем на московские экраны, много писали после Берлинале, где он получил приз за выдающиеся достижения в киноискусстве (его присудили операторам Сергею Михальчуку и Евгению Привину). Как ответственный кинокритик, я скачал в отдельный файл тогдашние отзывы, а заодно несколько интервью Германа. Но не читал их до просмотра. А после него понял, что и не стану. А то еще собьют настроение.

На мой взгляд, «Под электрическими облаками» — кино феноменальное. Про него не рецензию – про него роман можно написать, только тогда охватишь все его смыслы и нюансы, многие из которых могут ошибочно показаться необязательными. Мне нравились все главные работы Германа-младшего: «Последний поезд», «Гарпастум» и особенно «Бумажный солдат». Тем не менее и в моем, и во многих других сознаниях накрепко засела мысль, что есть основной Герман, старший, и есть неосновной, младший. «Под электрическими облаками» (первый фильм сына, сделанный после смерти отца) ставит их в один режиссерский ряд.

Еще одно важное предуведомление: я редко видел столь откровенно личные фильмы. Вот «8 1/2» — очень личный фильм. И, наверное, не случайно, что их роднит с фильмом Германа ощущение пустынности и опустошенности. А заодно – неожиданный финал, о котором скажем отдельно. Хотя там – лето и итальянские страсти. А тут – зима, туман и русская интеллектуальность.

Это фильм о стылой, туманной, продуваемой ветрами, вечно пасмурной России 2017 года. Это год столетия Великого Октября, о котором молодежь из фильма давно забыла, при этом уверена, что готова строить новый мир и надо лишь сбросить балласт. Кто есть Ленин, памятник которого заброшен на берегу заснеженного морского залива наряду с какими-то другими памятниками из давно закрытых арт-мастерских, молодежь еще знает. Что-то слышала о Солженицыне. А вот кто такой Каменев? Да кому он нужен, этот Каменев? Лучше почитать некоего новомодного философа, который доказывает, что и при Сталине было не так плохо, и Гитлер не такая уж тварь. И убедительно ведь доказывает!

Еще: глобализация не привела к тому, что в мире настал мир. Мир готовится к новой войне. Один из главных героев убежден: большая война — будет.

Главное, однако, не в этом. И не сразу поймешь, что, собственно, главное. Герман – очевидный сын своего отца в том, что в его фильме нет ничего, что лупит в лоб, ничего публицистического, а многие важные мысли пробалтываются вскользь кем-то на заднем плане. Основа, позволяющая осмыслить фильм, – атмосфера. Он состоит из семи глав-новелл с разными персонажами. И все они связаны с недостроенным небоскребом-призраком (он вечно вдали, вечно в тумане), в который вложили силу и душу инвестор-олигарх и архитектор, который после того, как строительство заморозили, даже попытался покончить с собой.

Дом, кстати, был выстроен на месте исторической усадьбы, где существовал музей (в нем, впрочем, шутовски развлекали иностранцев). Усадьбу варварски снесли. Но потенциальное уничтожение либо переделку недостроенного красавца-небоскреба в соответствии с пожеланиями фокус-групп (одни предлагают приделать ему шпиль, другие купол) воспринимаешь не как историческое возмездие, а как окончательное уничтожение остатков вкуса и культуры. Именно этот небоскреб в фильме – последний наследник русской культуры.

Но вернемся к героям, обитающим на стройке-долгострое. Всех их – от строителя-узбека и наркоманов до архитектора, толкиенистов и дочери инвестора-олигарха — объединяет то, что они живут вне цивилизации – хотя вдали высятся строительные краны и сияют городские огни, в том числе недавно возведенного торгового центра. Все они одиноки. Все бездомны. Даже дети олигарха: его дом – уже не дом, из него сбежали все вплоть до прислуги, там протекает крыша, отсырели стены. А безработный узбек, накрывшись пленкой, и вовсе ночует на берегу заснеженного морского залива, посреди заброшенных скульптур из бывших артистических мастерских. Проснувшись, он обнаруживает рядом маньяка с ножом, наблюдающего за агонией женщины.

Все они (одна из редких мыслей фильма, высказанных прямо, закадровым голосом, да еще в самом начале) – классические лишние люди, без которых, однако, так уж устроена жизнь, ничего не происходит. Без них нет картины мира, страны и времени.

Ветер, снег, туман. Зачем живем. Зачем страдаем?

На самом деле все фильмы Алексея Германа – о судьбах и в конечном счете смерти интеллигенции, под которой он, что особенно ясно из нового фильма, понимает людей, способных не только к самостоятельному мышлению (как принято толковать), но и к самоотречению, самопожертвованию. Людей, способных погибнуть – и погибающих – ради справедливости и истины, отчего их все меньше. Каюсь, не удержался и глянул сейчас краем глаза, что писали о фильме «Под электрическим облаками» в инопрессе. Чушь писали: «Я вышел после фильма весь взбудораженный». Это максимум интеллектуализма. Ни фига они не понимают ни в Германе, ни в России, ни в интеллигенции.

Собственно, самый первый фильм Германа «Последний поезд», где действие тоже развивалось в снегу и сыром тумане, был про интеллигента – пожилого немца. Которого призвали на службу и отправили на непонятную войну с непонятной Россией, где он был изначально обречен, не принял участия ни в чем и в итоге попросту потерялся и растворился. Но этот фильм все же оставим за скобками, сосредоточившись на других. Потому что другие – «Гарпастум», «Бумажный солдат», «Под электрическими облаками» – складываются в трилогию о гибели русской интеллигенции, в три переломные для нее и всей страны эпохи, когда возникали новые надежды, которые не заканчивались ничем хорошим: накануне революции 1917 года, в оттепельные 1960-е и в момент возникновения новой России. В одном из эпизодов фильм опрокидывается в 1991-й, когда Горбачев за кадром как раз сообщает о создании СНГ и о своем уходе с поста президента СССР.

«Под электрическими облаками» — фильм про бездомность интеллигенции, обусловленную ее разочарованием.

Верилось, что можно что-то изменить. Ради этого жизни было не жалко (во время путча один из героев лег под танк, чтобы его остановить). Не получилось: ни тогда, ни потом, ни сейчас.

Это, однако, на мой взгляд, фильм не о том, как вымирает русская интеллигенция или рушится Россия. Это – на примере России – фильм о том, как рушится мир. Неожиданное ощущение после просмотра: это фильм не о мире, который ожидает неизбежный Апокалипсис. Это фильм о мире, который (несмотря на то что большая война только ожидается), уже пережил Апокалипсис. Но сам того не заметил. Это фильм о мире почти мертвом. Где живые – интеллигенция – наперечет. Если речь о 2017-м, то выходит, что мы именно сейчас переживаем Апокалипсис. И да — не замечаем.

Точный признак Апокалипсиса: теряют смысл не только жизнь, но даже слова. Ведь из поколения в поколение интеллигенты проходят через один и тот же опыт освоения мира и разочарования в нем. Мучаются одними и теми же надеждами и комплексами. Круговорот интеллигентов в природе. Но если что-то в мире и меняется, то никак не в лучшую сторону.

Но фильм бы не получился столь обаятельно доказательным, если бы все в нем было исключительно мрачным. Когда-то Аки Каурисмяки в личной аннотации к своим «Огням городской окраины» написал: «К счастью для героя, автор фильма имеет репутацию мягкосердечного старикана, так что в финальной сцене мелькнет искорка надежды».

Вот и у Германа в главе седьмой появляется лучик надежды. Жить тяжело, а надо. Сам фильм – пример того, что возможны выходы из невозможной ситуации. Это копродукция России, Украины и Польши с участием министерств. Один из польских продюсеров – знаменитый режиссер Кшиштоф Занусси. Когда еще эти страны объединятся вокруг какого-либо другого проекта, необязательно киношного? Но сейчас, вопреки всему, объединились.

Жить незачем. Но надо. Хотя бы ради того, чтобы иногда смотреть такие фильмы, как «Под электрическими облаками».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 июня 2015 > № 1411296 Юрий Гладильщиков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 апреля 2015 > № 1336937 Юрий Гладильщиков

Фонд кино и игры патриотов

Юрий Гладильщиков

кинокритик

Государство намерено финансировать только идеологически выдержанные фильмы. Даже если они окажутся никчемными

С 1 апреля Фонд кино начинает анализировать заявки на конкурс сценариев, на основании которого будут финансироваться многие фильмы 2016-17 годов. Лучшие заявки сходу получат поощрительные премии по 100 000 рублей. Лучшие написанные сценарии – в августе – по 900 000 и, главное, господдержку на их режиссерскую реализацию. Сценарии можно писать лишь на строго обозначенные ура-патриотические темы.

Все привыкли, что есть министерство Владимира Мединского. Но есть и спаянный с ним Фонд кино. Формально это разные, но равно государственные организации. Фонд — усеченный аналог бывшего государственного комитета по кинематографии. И именно он теперь — главный распределитель госдотаций на наиболее идеологически значимые кинопроекты.

В попечительском совете фонда, наряду с другими, Олег Добродеев, Станислав Говорухин, Карен Шахназаров и Никита Михалков, а в экспертном – сопродюсер фильмов Михалкова Леонид Верещагин (председатель этого совета), а также Федор Бондарчук, давний соратник Эрнста Анатолий Максимов, их общие друзья – продюсеры и режиссеры – Джаник Файзиев и Тимур Бекмамбетов, другие представители продюсерской элиты — Сергей Сельянов и Игорь Толстунов, всегда непредсказуемый Ренат Давлетьяров, главы ведущих киносетей – компания пестрая, в которой много авторитетных для автора этих строк персон, но в целом руководимая. Все свои.

В прошлые годы Фонд кино иногда финансировал и стоящие проекты. Например, при его участии создан «Левиафан». Теперь, судя по объявленному конкурсу сценариев, фонд будет делать ставку лишь на то, что полезно Кремлю. На конкурс принимались заявки, которые соответствуют одной из десяти обозначенных тем:

1) «Крым в истории России», 2) «К 25-летию августовского путча 1991 года: мифы и реальность», 3) «Петр I», 4) «Русско-японская война 1905 года: победа, обернувшаяся поражением», 5) «К 100-летию событий 1917 года», 6) «Битва за Ленинград. Невский пятачок», 7) «О выдающихся советских и российских ученых», 8) «О людях трудовых профессий», 9) «О легендарных отечественных спортсменах и их победах», 10) «О дружбе народов в Российской Федерации».

Умному человеку не надо растолковывать, что подобный набор конкурсных тем мог быть спроектирован даже не при брежневском застое – тогда государство спонсировало заставлявшие восторгаться интеллигентную публику фильмы Андрея Тарковского, Киры Муратовой, Андрея Смирнова, Марка Захарова, Эльдара Рязанова, Георгия Данелии, обоих братьев Михалковых, Глеба Панфилова, Вадима Абдрашитова. Такой конкурс мог возникнуть только в конце 1940-х — начале 1950-х – в момент окончательного кризиса сталинской идеологии.

А можно, кстати, я поучаствую? Я чуточку опоздал с заявками, но вдруг они окажутся лучшими и жюри все-таки их выберет?

ПРО КРЫМ В ИСТОРИИ. Весна 1853-го, преддверие Крымской войны. ЦРУ во главе с его шефом Алленом Даллесом планирует захват Крыма с целью лишить Российскую империю бухт Севастополя и разместить там Шестой флот ВМС США. Помощница президента Линкольна Дженнифер Враки развертывает пропагандистскую войну против России, пытаясь расколоть обитающие в Крыму дружественные национальности. Но мичман Панин дает бой американской пропаганде и пресловутым «морским котикам». Пропаганда и котики побиты, а главную победу над американскими броненосцами обеспечивает парусная эскадра адмирала Ушакова, применившая невиданный прежде маневр: они – прямо, а мы – направо.

ПРО ПУТЧ 1991-ГО, ЕГО МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ. ЦРУ во главе с Даллесом планирует развал СССР. Слабовольный президент Дергачев следует указаниям западных политтехнологов. Тут-то собирается группа отважных патриотов, в которой есть и русские, и латыши (ведь Прибалтика мечтает сохранить себя в составе СССР и сторонится Европы), объявляющая себя ГКЧП. Но национал-предатели Ельчин (чей сын Антон сызмальства настроен на карьеру в Голливуде), Кравчук-Яценюк и Бушкевич (белорусский родственник Бушей) где-то в лесу… в непроходимой пуще… окончательно разваливают Союз. Им помогают агенты ЦРУ – миллиардеры Утинский и Осиновский, а также национал-предатели во главе с лидером пятой колонны, родственником известного европейского анархо-либерала Егором Годаром. Финал невеселый, но фильм завершается грозным титром: «Продолжение от России, ОДНАКО, следует!».

ПРО ТРУДОВЫЕ ПРОФЕССИИ. Простые парни и девчонки, все как один непьющие, некурящие, обожающие дзюдо и горные лыжи, хотят восстановить экономическую мощь страны. Но у них для этого нет завода. Ни одного во всем Подмосковье. Тогда они за три дня отстраивают завод в ближайшем детском саду, где сейчас весенние каникулы, и начинают с помощью мощного кузнечного пресса, изобретенного местным гением Кулибиным, выковывать там отечественный смартфон – ё-мобилу, которая побивает все зарубежные аналоги. Любовь прилагается.

ПРО ДРУЖБУ НАРОДОВ. После ответных санкций России на западное западло и ориентации народа на отечественный буряк в Москве проходит ярмарка сельхозтоваров. Разумеется, на ВДНХ. Фильм начинается с песен и плясок колхозников разных народностей РФ. Выделяются якуты, предложившие новый съедобный товар: пирожки с алмазами. Тут-то под фонтаном «Дружба народов» и встречаются жительница Воркуты (ее национальный наряд – телогрейка с ушанкой) и представитель народов Северного Кавказа. Она – свинарка; поголовье ее заполярных хрюш уже покрыло потребность России в свиных ножках для холодца. Он – пастух, чьи сыры оставили позади французские, голландские и швейцарские. Весь остальной фильм герои поют и танцуют. Их свадьбе пытается помешать лидер оппозиции, наглый гей и агент ЦРУ. Он фальсифицирует письмо от пастуха к свинарке, изображая, будто тот не умеет писать по-русски. Но свинарка знает, что, судя по результатам ЕГЭ последних лет, лучший русский демонстрируют именно представители Кавказа. И не поддается на провокацию. В финале героям приветственно машут серпом и молотом мухинские Рабочий и Колхозница.

Вы скажете: пародия. А так ли уж сильно с точки зрения исторической правды предложенные мной заявки отличаются от сценариев главных отечественных якобы исторических блокбастеров, профинансированных упомянутым Фондом кино – того же «Поддубного»? Одинаковая туфта.

Так что есть все основания полагать, что чем посредственнее и наглее будет сценарий, направленный в Фонд кино в качестве (якобы) исторического, то тем больше у него шансов на успех. Главное, чтобы в сценарии звучало: «Оле-оле-оле! Россия, вперед!»

Я не верю, что из сценарного конкурса может выйти путное. По элементарным причинам. Шестерки не способны сотворить настоящее кино – как и настоящую литературу либо театр. А не-шестерки, за редким исключением, за дело и не возьмутся. У нас в 2000-е в кино появились новые талантливые кинопоколения от тех, кому сейчас по 24-25, до тех, кому едва за сорок. Проблема не в том, что эти люди не патриоты. Проблема в том, что у них и государства разные понятия о патриотизме. Вступать в любое идеологическое сотрудничество с государством в ситуации, когда патриотизм – это последнее прибежище негодяев, безусловно постыдно. Так что главными участниками главного государственного киноконкурса станут серые мыши – приспособленцы.

Важно и то, что сам по себе подбор тем для сценарного конкурса, как верно заметил мой коллега Андрей Плахов, — это проявление цензуры. А значит, написание сценариев на заданные темы (это уже я добавляю) неизбежно приведет к худшему – самоцензуре. Сочинять в условиях самоцензуры – это творческий грех и профессиональная катастрофа.

Мне возразят: а почему же тогда в советское время госзаказ содействовал появлению феноменальных картин? Объясню. В СССР 1920-1930-х кинематограф по уровню режиссуры, техническому оснащению не уступал голливудскому. Кроме того, те, кто первым просматривал кино, понимали в нем на порядок больше и Мединского, и прочих представителей нынешней власти. В частности, понимал Сталин, который просматривал все новые советские фильмы у себя на даче и давал им оценку. Он, возможно, и дьявол, но кино чувствовал – именно потому, что дьявол.

Но даже при Сталине советское кино рухнуло – после вызвавшей истинный кинопатриотизм Великой Отечественной. Смотреть фильмы, сделанные между окончанием войны и оттепелью, с 1946-го по 1957-й, за редкими исключениями, невозможно – фальшь стопудовая. Символы этих трухлявых киновремен СССР — «Падение Берлина», в котором Сталин якобы торжественно прилетает в поверженную столицу Гитлера. И завиральные «Кубанские казаки», хотя там и звучат две-три изумительные песни.

Наши киновласти делают сейчас ставку на самые трухлявые советские киновремена. И чего они добьются? Да ничего, кроме собственного временного благополучия. Которое им в итоге, уверен, отольется.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 апреля 2015 > № 1336937 Юрий Гладильщиков


Франция. Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2014 > № 1082997 Юрий Гладильщиков

Каннские русские: самые плохие парни из России в киноистории

Юрий Гладильщиков, кинокритик

Оскароносец Мишель Хазанавичус показал в фильме «Поиск» российскую армию садистской, расистской и воровской

21 мая был самый тяжелый – не за годы, за десятилетия – день для России на Каннском фестивале. Утром прессе, а вечером смокинговому обществу показали конкурсный «Поиск» Мишеля Хазанавичуса, который в мире взялся прокатывать голливудский Warner Bros. А вечером того же дня вне конкурса продемонстрировали документальный «Майдан» Сергея Лозницы. Оба фильма, заранее выглядевшие антироссийскими, по-разному обманули ожидания. В том числе по поводу их политического посыла.

Хазанавичус долго был занят тем, что снимал дурацкие, в меру смешные пародии на бондиану про агента 117. Но потом сделал немого черно-белого «Артиста», принесшего ему пять «Оскаров». После чего сказал себе: «Черт возьми, я же серьезный режиссер, который давно намеревался снимать кино не ради заработка, а чтобы высказаться о самых острых мировых политических проблемах». 

Так Хазанавичус, которому, по правде сказать, было бы лучше вернуться обратно к агенту 117 с Жаном Дюжарденом, затеял «Поиск» — фильм о русско-чеченской войне. По анонсам казалось, что фильм не будет глубоко погружаться в войну. Это вольный ремейк одноименного классического фильма Фреда Циннемана 1948 года, где американский военный находит в разрушенном Берлине еврейского мальчика-сироту, родителей которого убили нацисты. Хазанавичус перенес действие в начало второй чеченской войны, в 1999-й. Теряется чеченский мальчик, родителей которого у него на глазах убили русские солдаты. Его ищет старшая сестра, которую он считает погибшей вместе с родителями. А находят и защищают Красный крест в лице Аннет Бенинг и представительница евросообщества, собирающая материалы для доклада по чеченской войне, в лице жены Хазанавичуса Беренис Бежо.

Можно было подумать, что это будет частная история гуманизма на фоне войны.

Но нет: Хазанавичус решил высказаться о русско-чеченской войне вообще. Как режиссер сам говорит в комментариях к фильму, он исходил из того, что не все чеченцы — террористы и не все русские солдаты — убийцы. Но в итоге, опять же по его собственным словам, пришел к убеждению, что вторая чеченская война была геноцидом чеченского народа сродни еврейскому при Гитлере.

Можно представить, как взорвался бы при этом утверждении покойный Алексей Балабанов. В конце концов, в России было много действительно хороших и честных фильмов про чеченскую войну: прежде всего «Блокпост» и балабановская «Война», а также «Кавказский пленник», «Живой», фильм Абдрашитова «Время танцора» и многие другие.

Право разбираться с Хазанавичусом оставим людям, готовым с пеной у рта доказывать, что именно они главные патриоты России. Однако нельзя не заметить, что многое в картине «Поиск» кажется странным.

Во-первых, он врет эстетически, а в целом и этически. И не важно, читал ли он, как уверяет, Анну Политковскую. Фильм открывается кадрами якобы любительской видеосъемки, где русские солдаты-отморозки в 1999-м мочат добропорядочную чеченскую семью – а потом этим гордятся. И ведь наивные зрители воспримут эту съемку как реальную, ведь от нее выстраивается весь дальнейший сюжет. Хазанавичус врет и фактически: некую чеченку спасает от сожжения русскими ее русская соседка. Но к 1999-му в селеньях Чечни, скорее всего, уже не осталось русских соседей: их самих сожгли либо вытеснили на неродную Родину.

Во-вторых, режиссер не дает в фильме вообще никакого контекста второй чеченской войны и, в частности, ее начала. Конечно, этот дурной контекст, где свои роли сыграли два покойника, которых уже не допросишь, Басаев и Березовский, крайне темен. Еще и потому, что именно эта война сделала лидером России того, кто теперь это лидерство никому никогда не отдаст. Но кое-что про эту войну Хазанавичусу все-таки стоило напомнить. Если не про взрывы домов в разных городах России, история которых по-прежнему не кажется реальной, то хотя бы про вторжение Басаева в Дагестан с целью поднять мусульманский Юг и устроить стране полный джихад. Что за этим стояло, какие – безусловно омерзительные – высшие политические игры с обеих сторон, гадать не станем, но это было. Но у Хазанавичуса об этом ни слова.

В-третьих, все-таки хотелось бы увидеть в фильме хоть одного хорошего русского и хотя бы одного не слишком хорошего чеченца. Где их полевые командиры? Где русские (в том числе журналисты, Масюк им примером), которые годами дожидаются выкупа в подземных тюрьмах? Где отрезанные головы, чтобы вдохновить прочих заложников на выкуп?

У Хазанавичуса все четко: русские – скоты, каких земля еще не носила, чеченцы – ангелы.

Есть только один хороший русский – парень, которого забривают в армию по обвинению в употреблении наркотиков и отправляют в Чечню. Но и он в итоге становится полным подонком: армия его перевоспитывает.

В-четвертых, довольно смешная претензия. Фильм в ситуации полной секретности снимался в Грузии, и в итоге не только у чеченцев, но и русских солдат в Чечне и даже ментов в Перми (где забривают в армию упомянутого нами честного парня) отчетливо грузинские лица.

После показа для прессы фильму сказали: «Бу-у-у!!!» Его не приняли в Канне. И не приняли прежде всего критики из мусульманских государств, которых не устроило столь сострадательное отношение к чеченцам.

А вот «Майдан» — история иная. И, наверное, потому, что Хазанавичус все-таки, по строгому счету, выскочка в режиссуре, а создатель «Майдана» Сергей Лозница – реальная фигура.

От Лозницы как раз стоило ожидать очень резкого высказывания о России. Он всегда очень жестко анализирует состояние общества в странах пост-СССР: как в своих документальных работах, так и в тех двух игровых, которые Канны в последние несколько лет включали в конкурсную программу («Счастье мое» и «В тумане»).

Но в «Майдане» темы России почти нет. Это некомментированные зарисовки жизни на Майдане с тех пор (конец 2013-го), когда там только-только зародилось протестное движение против воровской политики Януковича – коррупционера, не пустившего Украину в Европу.

Собственно, достоинство «Майдана» в том, что фильм показывает, как все было. А заодно невольно фиксирует, почему Юго-Восток Украины принял в штыки революционный Майдан, направленный на борьбу с воровским настоящим и грядущим вхождением в Европу. Потому что когда в ходе фильма стократно кричат «слава Украине!», «слава героям!» (погибшим на Майдане), и при этом за все время ни слова по-русски, огромная часть народонаселения Украины, которая заслуживает второго официального языка не меньше, чем французские квебекцы в Канаде, не может не заподозрить, что им конец.

После фильма Лозница выступил на пресс-конференции в украинском павильоне на каннском кинорынке. Мест было мало – зал заполнили русские журналисты. Мир, увы, не проявил к фильму Лозницы должного уважения. Весь разговор шел по-русски и потом переводился на английский. Украинский совсем не звучал.

Лозница начал с важного заявления: с призыва мирового сообщества освободить арестованного в ходе конфликта России и Украины известного украинского режиссера Олега Сенцова. По распространенному мнению (его озвучил и Лозница), Сенцова арестовало ФСБ и теперь ему шьют обвинение чуть ли не в шпионаже, что грозит двадцатью годами заключения. Где находится Сенцов, неведомо. За прояснение ситуации и его освобождение ратует не только правительство Украины, но и европейская Киноакадемия, российский Киносоюз и другие всемирные организации.

Из другого, тоже важного. Лозница сказал, что с первого взгляда на Майдан понял: Янукович обречен. И мог прогнозировать развитие событий на Майдане на недели вперед. В итоге снимал фильм не про политику, а про людей.

В этом смысле его «Майдан» — наследник «Стачки» Эйзенштейна 1926 года. Говоря об этой картине, режиссер обмолвился: «В нашей русской культуре есть фильм «Стачка». Выходит, Лозница, родившийся в Белоруссии, проживший 27 лет в Киеве, теперь обитающий в Германии, все еще считает себя русским режиссером. 

Франция. Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2014 > № 1082997 Юрий Гладильщиков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter