Всего новостей: 2578330, выбрано 5 за 0.033 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Вардуль Николай в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиЭкологияСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 27 мая 2017 > № 2190108 Николай Вардуль

После боя

Николай Вардуль

Есть немало картин больших художников, объединенных темой «после боя». Как правило, на них – осознание потерь и ужаса происходившего, редко они прославляют победителей, гораздо чаще они о непомерной цене боя, которая может его обессмыслить. Искусство гуманно.

Бой ЦБ с инфляцией, конечно, не закончен, но «рейхстаг» взят – цены отступили за рубеж роста в 4%. Ну и что?

Есть разочарование, знакомое по картинам. Разве открылась дверь, за которой рост экономики и благосостояния?

Нам говорили, что покорение инфляции – необходимый шаг к росту инвестиций. В теории совершенно верно. А на практике? Одно из препятствий для роста инвестиций, если не убрано совсем, но стало ниже. Однако хватит ли этого для роста инвестиций?

Подождем – увидим, но, если обобщить, то ответ будет свидетельствовать о том, насколько рыночна наша экономика. Я не спорю с тем, что рыночные законы в российской экономике действуют. Но не только они.

Вернемся для примера к той же инфляции. У нас еще в прошлом году (как и в позапрошлом) был экономический кризис. Что делают цены в кризис в рыночной экономике? Снижаются. А у нас они были торопливее, чем сейчас, когда экономика, есть надежда, начинает оживать. Другими словами, динамика цен у нас в противофазе той, которая должна быть в рыночной экономике.

О чем это говорит? Во-первых, о том, что ЦБ последовательно проводил свою политику. А, во-вторых, о том, что структура нашей экономики не вполне рыночная. Она чрезмерно монополизирована. Рынок деформирован обилием монополий и административным давлением. По официальным данным, 70% российской экономики находится под прямым государственным контролем. А на остальную чиновники влияют неформально.

Вывод – для роста инвестиций (без чего не будет экономического подъема) снижения инфляции недостаточно. Я сейчас не о том, что надо менять структуру экономики, этим, конечно, надо заниматься, но процесс длительный, а рост инвестиций нужен как можно быстрее. Рост надо «лепить из того, что было». А это значит, что пример в тех условиях, которые есть, должно показать государство. Нам нужны крупные инвестиционные проекты с определяющим вкладом государства. А раз так, то это должны быть инфраструктурные проекты, хотя бы качественное улучшение транспортной инфраструктуры в связи с подготовкой к Чемпионату мира по футболу.

Картины на тему «после боя», увы, новые бои не остановили. Что ж, бой за экономический рост далеко не закончен. Главное – чтобы победа над инфляцией не оказалась пирровой.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 27 мая 2017 > № 2190108 Николай Вардуль


Россия. Швейцария. Катар > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 8 января 2017 > № 2045810 Николай Вардуль

Сделка года

Как бюджет получил деньги от приватизации «Роснефти»

Николай Вардуль

Самой масштабной и вместе с тем самой любопытной сделкой уходящего года была, безусловно, приватизация «Роснефти». Формально она была завершена 16 декабря, когда Минфин отчитался о получении искомых денег в бюджет. Но и эта финальная часть проведенной сделки была выдержана в общей стилистике триллера. Который хочется еще раз перечитать или пересмотреть, для того чтобы разобраться во всех хитросплетениях сюжета.

Эпитет «самая» полностью подходит к разным (самым разным) сторонам сделки по приватизации «Роснефти». Когда-то Андрей Илларионов, тогда советник президента Путина, под Новый год проводил пресс-конференции, где представлял различные рейтинги событий года собственного сочинения. Теперь никто из чиновников больше этим не занимается, но, уверен, во всех околорейтинговых опросах, если бы они проводились, приватизация «Роснефти» заняла бы верхние позиции.

Не буду повторять детали разогрева этой сделки — приватизацию «Башнефти» и связанный с ней арест Алексея Улюкаева или сценарий самовыкупа акций самой «Роснефтью», который рассматривался на рынке как самый вероятный вплоть до момента объявления 7 декабря покупки 19,5% акций «Роснефти» консорциумом англо-швейцарского трейдера Glencore и катарского суверенного фонда Qatar Investment Authority. Все это было захватывающе.

Не менее любопытен и последний аккорд. 16 декабря «Роснефтегаз» сообщил о том, что все средства от продажи пакета «Роснефти» аккумулированы на счетах компании и готовятся к переводу в бюджет «по графику, согласованному с Минфином, с учетом поручений президента и правительства об избежании волатильности на валютном рынке». Тогда же (это произошло в Токио) главный исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин доложил президенту Владимиру Путину, что все средства от продажи 19,5% «Роснефти» перечислены в бюджет. Напомню, 7 декабря правительство приняло распоряжение, по которому «Роснефтегаз» обязан перечислить в бюджет 692,4 млрд руб. от сделки плюс промежуточные дивиденды на сумму 18,4 млрд руб. (итого 710,8 млрд руб.).

Позже в тот же день, 16 декабря, информацию о получении денег от приватизации «Роснефти» подтвердил Минфин. Министр финансов Антон Силуанов рассказал, что средства от приватизации «Роснефти» поступили в бюджет не в результате конвертации полученной «Роснефтегазом» от иностранных инвесторов валюты, а «из других источников». С одной стороны, ясно, что это было сделано, чтобы избежать влияния сделки на валютный рынок. С другой стороны, что это за «другие источники»?

Начнем с покупателей. Сумма сделки составила €10,2 млрд. По условиям сделки, Glencore должен заплатить €300 млн собственных средств, Катар — €2,5 млрд, а остальные €7,4 млрд обязался обеспечить итальянский банк Intesa Sanpaolo при участии неназванных российских банков. РБК выяснил, что сделку профинансирует Газпромбанк, третий по величине активов банк России.

Таким образом, покупатели заплатили живыми деньгами и акциями Glencore менее четверти от суммы сделки. Дальше в игру вступили банки. Как отметили в Росбанке 21 декабря: «Если в предшествующие месяцы был зафиксирован профицит ликвидности у крупнейших банков, а недостаток рыночного фондирования — у средних и мелких участников, то сейчас ситуация изменилась на противоположную». Но и банки расплатились не своими деньгами.

Во-первых, резко активизировались сделки РЕПО крупнейших банков с ЦБ. Стратегические аналитики Sberbank Investment Research сразу после перечисления рублевых средств в бюджет отмечали: «Поскольку рублевые балансы по операциям однодневного РЕПО российских банков с ЦБ выросли за неделю с 56 млрд до 706 млрд руб., можно предположить, что большая часть рублевых средств, необходимых для сделки (речь идет о перечислении денег в бюджет. — Н.В.), была получена благодаря операциям РЕПО госбанков с ЦБ, в рамках которых в качестве залога использовались рублевые облигации, возможно, локальные облигации «Роснефти».

Во-вторых, 19 декабря появилась информация, что «Роснефть» собирает заявки на пятилетние бонды объемом 30 млрд руб. Организатором размещения является Газпромбанк. Агентом по размещению выступает контролируемый «Роснефтью» Всероссийский банк развития регионов (ВБРР).

Общий объем данной программы биржевых бондов «Роснефти» — 1,07 трлн руб. Ранее в декабре компания разместила биржевые облигации сразу на 600 млрд руб. Участники рынка рассказывали РБК, что размещение было нерыночной сделкой. При этом они допускали, что размещение могло быть использовано в расчетах с бюджетом за приватизацию «Роснефти».

16 декабря председатель Банка России Эльвира Набиуллина говорила, что у ЦБ нет вопросов к этому размещению. «Роснефть» заранее предупреждала о своих планах, в том числе и о размещении облигаций на российском рынке.

Таким образом, происходит связываемая участниками рынка с расплатой с бюджетом за приватизацию «Роснефти» мобилизация ресурсов сразу по двум каналам: самой «Роснефтью» на долговом рынке и банками через операции РЕПО с ЦБ. Неслучайно Эльвира Набиуллина, которую цитирует РБК, напомнила: «Наверное, многие просто вспоминают и делают сравнения с декабрем 2014 г. Мне кажется, компания извлекла уроки из этого опыта. У нас никаких вопросов к этим сделкам нет». В декабре 2014 г. «Роснефть» прибегала к крупным заимствованиям, которые могли оказать, как считают некоторые аналитики, влияние на резкие колебания, произошедшие на валютном рынке.

Продолжим пытаться распутывать финансовый клубок. Если для рублевых расчетов с бюджетом не понадобилась конвертация валютных средств, уплаченных за акции «Роснефти», то куда они могли пойти? В Sberbank Investment Research отвечают: «Мы ожидаем, что приток валютных средств отчасти будет использован ВТБ для финансирования приобретения активов Essar Oil консорциумом во главе с „Роснефтью“. Газпромбанк, возможно, использовал свою часть валютных поступлений для предоставления финансирования тому же СП».

Перейдем к подведению итогов.

Первое. «Роснефть» выполнила, а возможно, даже перевыполнила свою задачу. Приватизация 19,5% акций проведена, бюджет причитающееся получил. «Роснефть» продолжает реализацию собственных планов по приобретению активов на внешнем рынке. Игорь Сечин еще раз проявил себя как эффективный менеджер.

Второе. Если приватизация — это, грубо говоря, не только смена собственника, но и уход государства от головной боли, связанной с ведением тех или иных дел, то последнего пока не произошло.

Чтобы бюджет получил свое, был задействован ЦБ (резко расширились сделки РЕПО). Возможно, к сделке в той или иной форме были привлечены и крупные госбанки. Понимаю, что сравнение некорректное, но не могу удержаться. Есть нечто общее у приватизации «Роснефти» с залоговыми аукционами. Применительно к «Роснефти», правда, никаких, даже формальных, аукционов или конкурсов не проводилось. Зато средства ЦБ (согласен, формально не вполне государственные) через операции РЕПО могли привлекаться.

Третье. Механизм приватизационной сделки получился весьма непрозрачным, что вряд ли можно считать ее достоинством.

Четвертое. Приватизация «Роснефти» имеет и политическое звучание. Неслучайно западные комментаторы посчитали ее прорывом санкционных ограничений. Сделка удачно проведена именно после победы в США Дональда Трампа и должна, как представляется, вызвать не новые разбирательства и санкции, а наоборот, привести к их раскачиванию.

Россия. Швейцария. Катар > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 8 января 2017 > № 2045810 Николай Вардуль


Россия. Катар. Швейцария > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 8 декабря 2016 > № 2006584 Николай Вардуль

Как приватизировалась «Роснефть»

Бюджет получит 10,5 млрд евро

Николай Вардуль

КТО ТЕПЕРЬ ГЛАВНЫЙ ПРИВАТИЗАТОР?

Это была не приватизация, а триллер. По закону жанра, до самого последнего момента рынок пребывал в неведении, кто и как купит приватизируемые акции. Какой там конкурс или аукцион! Ничего подобного не было.

Не было ясности даже с тем, когда же наступает тот самый «последний момент». 5 декабря истек срок, установленный правительством для приватизации 19,5% акций «Роснефти» не менее чем за 710,85 млрд руб. Однако ни о какой сделке тогда объявлено не было. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков вынужден был объясняться. Но и он привнести ясность не сумел, заявив лишь, что деньги от продажи бумаг должны поступить в бюджет, «как и предполагалось», до 15 декабря, и «этот крайний срок, мы уверены, будет соблюден». Сказано это было 6 декабря, то есть за 10 дней до «крайнего», несдвигаемого, как дал понять Песков, срока, а за 10 дней до поступления денег в бюджет точно должно быть понятно, кто и как акции «Роснефти» покупает. Понятно не стало. А срок, действительно, несдвигаемый, деньги от приватизации «Роснефти», те самые 710,85 млрд руб. необходимы бюджету в начинающемся новом году. Они уже в нем учтены и расписаны. По Пескову, о том, как прошла сделка по приватизации «Роснефти», можно будет судить лишь после 15 декабря. Вот и вся прозрачность.

Правда, 1 декабря помощник президента РФ Андрей Белоусов заявил, что получил от главы «Роснефти» Игоря Сечина ответы на все вопросы относительно приватизации крупнейшей российской нефтекомпании: «На те вопросы, которые у меня были как у председателя совета директоров „Роснефти“, Игорь Иванович ответил», — сказал Белоусов, отвечая на вопросы журналистов. То есть председатель совета директоров «Роснефти» все-таки знал, как приватизируется компания. А точнее, узнал, потому что для этого ему понадобилось писать запрос Сечину. Уже хорошо. Плохо то, что комментировать какие-либо детали Белоусов отказался. Каждый вопрос знай свой поднос.

Впрочем, как только и раньше речь заходила о приватизации «Роснефти», ясность быстро улетучивалась. Когда Игорь Сечин пролоббировал создание комиссии по ТЭКу под председательством Владимира Путина, став ее ответственным секретарем, приватизация как процесс продажи акций госкомпании компаниям частным сразу едва не обрела весьма экзотические черты: «приватизатором» в ТЭКе предлагалось сделать стопроцентно государственную компанию-копилку акций «Роснефти» и «Газпрома» — «Роснефтегаз». Идея была вызывающе абсурдна, если придерживаться канонов приватизации, зато контроль за ТЭКом сохранялся. В чьих именно руках — тайна Полишинеля. Игорь Сечин не только глава «Роснефти», но и председатель совета директоров «Роснефтегаза».

Потом с длительными аппаратными боями правительство вернуло себе первую скрипку в определении политики приватизации, включая госкомпании ТЭКа. Или так казалось самому правительству.

Но тут грянула «приватизация» «Башнефти». «Приватизация» взята в кавычки вполне заслуженно. «Приватизатором» «Башнефти», как известно, выступил не «Роснефтегаз», но подконтрольная государству «Роснефть». То есть старые лекала все-таки пригодились. Президент Владимир Путин, с одной стороны, дистанцировался от такой «приватизации», публично назвав ее на последнем инвестиционном форуме «Россия зовет!», «странной» и пожурив за это правительство, но, с другой, — выдал индульгенцию, признав, что главное в конце концов — интересы бюджета.

Вскоре все получили сразу два убедительных сигнала, свидетельствующие, что когда бы то ни было становиться на пути реализации планов «Роснефти», мягко говоря, небезопасно. Сначала как гром с ясного неба последовало разоблачение «аферы Улюкаева», по версии следствия решившего получить, если не взыскать, «вознаграждение» (естественно, незаконное) за поддержку поглощения «Роснефтью» «Башнефти» под видом приватизации последней. Потом — 6 декабря — полпред президента в Приволжском федеральном округе Михаил Бабич многообещающе высказался в адрес прежней команды «Башнефти»: «Я сейчас не хочу кидать камень в сторону прошлого руководства, но, по крайней мере, те доклады, которые сегодня идут, и та информация, которой мы сегодня владеем, показывают, что очень большие вопросы есть к эффективности работы предыдущего менеджмента». Можно еще вспомнить «казус» Владимира Евтушенкова, попытавшегося первым приватизировать «Башнефть», но быстро и с оттяжкой получившего по рукам. Сделка, как известно, с привлечением правоохранительных органов была возвращена в исходную позицию.

Кто-то еще что-то не понял?

САМА-САМА…

Предыстория, а также информационный вакуум толкали на предположение, что «приватизатором» «Роснефти» выступит сама «Роснефть».

5 декабря она в излюбленной стилистике спецоперации — внезапно и в течение получаса — сумела разместить облигации на сумму 600 млрд руб. ($9,4 млрд). Выпуск является частью облигационной программы общим объемом 1,079 трлн руб. ($16,9 млрд.), недавно одобренной советом директоров «Роснефти».

Свой комментарий аналитики Sberbank Investment Research начинали так: «У „Роснефти“ есть еще несколько вариантов потратить средства, помимо выкупа своих акций». То есть сомнений в том, что главная цель мобилизации денежного ресурса — выкуп своих акций, так называемый buy back, практически не было. «По нашему мнению, — пишут аналитики, — сумма привлеченных средств позволяет предположить, что «Роснефть», возможно, готовится к сценарию, в рамках которого ей придется полностью или частично выкупить 19,5% акций (оцененных в 711 млрд руб., или $11,1 млрд) у холдинга «Роснефтегаз».

Самовыкуп рассматривался как первая вспомогательная ступень приватизации «Роснефти», как мера, вынужденная нехваткой времени для привлечения частных инвесторов, которое ожидается на второй ступени. «Роснефть», таким образом, идет на выручку бюджету.

Какой будет вторая ступень, то есть, кто будет частным инвестором в «Роснефть», было совершенно неясно. Понятно, что в России таких не найти. Представить себе крепнущий за счет акций «Роснефти» ЛУКОЙЛ, например, совершенно нереально. «Роснефть» этого попросту не допустит. А вовне санкции.

Закрадывался и такой вопрос: нужны ли индийские или китайские стратегические инвесторы «Роснефти»? Политическая «галочка» — с этим все понятно. Но какие новейшие технологии они принесут с собой? Второй свежести — те, что уже могли получить (если получили) у тех же американцев. Если вдруг они окажутся в полной мере свежайшими, американцы могут затеять разбирательство, в котором ни китайцы, ни индусы не заинтересованы.

Главное: к канонам приватизации — замене госсобственника на частного собственника, как мы уже неоднократно видели, в «Роснефти» относятся без какого бы то ни было трепета. Там, безусловно, согласны с тем, что приватизация — это передел собственности. Но контроль важнее.

Кто был бы собственником самовыкупленных акций? Сама «Роснефть». А у кого был бы контроль над этими акциями? У руководства компании. Как владел «Роснефтегаз» с председателем совета директоров в лице Игоря Сечина 19,5% акций «Роснефти», так ими же распоряжалась бы «Роснефть» во главе с Игорем Сечиным.

Контроль — только в своих руках. Разве не логично?

Характерно, что уже когда пришла нежданная информация о том, что 19,5% акций «Роснефти» купил катаро-швейцарский консорциум, глава Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов прокомментировал ее как «проигрыш» Сечина: «Выиграв первый раунд — борьбу за Башнефть», он все-таки проиграл второй».

Я не думаю, что амбиции Игоря Сечина, какими бы они не были, способны перевесить его представление о том, что соответствует интересам российской экономики. А для нее произошедшая сделка очевидно предпочтительнее, чем buy back с перекладыванием в конечном счете государственных денег из одного кармана в другой.

БЮДЖЕТ, РУБЛЬ, КОНТРОЛЬ

Бюджет получает искомую сумму. Возможно, открытый конкурс принес бы больше, но на него в силу решения об очередности: сначала приватизация «Башнефти», потом «Роснефти», специфики приватизации «Башнефти» и сроков бюджетного процесса просто не оставалось времени. Ситуация цейтнота была создана искусственно, но теперь победителей никто судить не будет.

Процесс перевода евро в нужные бюджету рубли никакой трудности не представляет. Будет открыто несколько свопов, «Роснефть» может поделиться с бюджетом только что взятыми на рынке рублями, ей валюта пригодится для расплаты по внешним долгам.

Шероховатость тем не менее есть. Glencore в своем официальном заявлении о сделке сообщает, что заплатит за долю в «Роснефти» 300 миллионов евро в виде собственных акций. Как быть с ними? Российскому бюджету акции нефтетрейдера не нужны, а вот «Роснефти» они, наверняка, пригодятся. Дело даже не в том, что рынок сразу отозвался значительным ростом акций Glencore. «Роснефть» в принципе заинтересована в укреплении связей с нефтетрейдером, которые были установлены еще когда одним из собственников Glencore был небезызвестный Геннадий Тимченко.

У этого интереса как минимум две стороны. Об одной прямо говорится в пресс-релизе Glencore: сделка включает в себя «новое 5-летнее соглашение с „Роснефтью“, расширяющее бизнес Glencore на 220 тысяч баррелей в день».

Вторая сторона включает в себя тему контроля над «Роснефтью», а точнее, вопрос о блокируюшем пакете акций. Сейчас ВР владеет 20% акций «Роснефти», если кто-то из новых владельцев 19,5% акций, а они не являются в полной мере стратегическими инвесторами, так как далеки от технологий добычи, перепродаст 5% ВР, то английская компания получит блокирующий пакет. «Роснефть» в этом не заинтересована, значит, в ее интересах укрепление связей и с Glencore, и с катарским фондом.

Рубль в результате сделки, скорее, укрепится. И это укрепление будет тем значительнее, чем больше валюты продаст «Роснефть», чтобы оставить акции Glencore за собой.

Россия. Катар. Швейцария > Нефть, газ, уголь. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 8 декабря 2016 > № 2006584 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 1 декабря 2016 > № 1996031 Николай Вардуль

Произойдет ли переворот в экономической политике?

Что экономисты услышали в Послании?

Николай Вардуль

1 декабря президент Владимир Путин выступил с очередным Посланием. Это было его тринадцатое Послание. Оно, по определению, охватывает все стороны нашей жизни. Если сосредоточиться на экономике, то поставленные в нем задачи весьма масштабны.

Президент традиционно оттолкнулся от макроэкономической и финансовой стабильности, которые были в Послании оценены положительно. Это ожидаемое начало раздела Послания, адресованного экономике.

На память в этой связи приходит выступление первого вице-премьера Игоря Шувалова, который 29 ноября заявил: «У нас есть единственный параметр, по которому если мы отработаем, то будем считать, что наша макроэкономическая ситуация практически идеальная — это контролируемая инфляция».

Президент, конечно, ни о каком достигнутом или вот-вот достигнутом макроэкономическом или каком-либо еще идеале не говорил. Хотя и подчеркнул, что в 2016 году, скорее всего, удастся снизить уровень инфляции вдвое. Владимир Путин рассматривает макроэкономические и финансовые достижения как базу для будущего экономического роста.

Но мы не в первый раз слышим похвалы в адрес финансистов и макроэкономистов во власти, а вот роста нет. Что по этому поводу было сказано в Послании?

База роста есть, а роста нет. Если он и появится, то, как свидетельствуют прогнозы, на которые ориентируется правительство, очень не быстрым. Так что же делать?

Налицо острый дефицит инвестиций в основные фонды. Некоторые предлагают преодолеть его переориентаций ЦБ, который должен открыть эмиссионный кран в интересах поддержки инвестиций. Другие предлагают улучшать инвестиционный климат. Но его улучшают все 25 лет новой России, а инвестиции падают.

Президент в своем Послании не упоминал эти активно противоборствующие позиции. Зато он предложил правительству взвесить доли в обеспечении экономического роста основных факторов, начиная с улучшения инвестиционного климата и заканчивая инвестициями в инфраструктурные проекты.

«Надо четко определить, какой вклад в экономический рост внесут улучшение делового климата, запуск крупных инвестиционных проектов, наращивание несырьевого экспорта, поддержка малого и среднего бизнеса, другие меры, какова будет роль регионов и отдельных отраслей производства. Поручаю Правительству с участием ведущих деловых объединений не позднее мая будущего года разработать предметный план действий, рассчитанный до 2025 года, реализация которого позволит уже на рубеже 2019–2020 годов выйти на темпы экономического роста выше мировых, а значит, наращивать позиции России в глобальной экономике», — вот центральная часть Послания, обращенного к экономике.

Задача поставлена весьма широко. Кто-то будет трактовать ее постановку как признание необходимости смены экономического курса, потому что этот курс пока не обещает быстрых темпов экономического роста. Но я прочитал этот пассаж иначе. Экономический курс не надо кардинально менять, не надо разменивать финансовую стабильность на эмиссионное финансирование инвестиций, что чревато потерей контроля над инфляцией, а это снижение эффективности рыночного регулирования экономики, так как инфляция искажает систему прямых и обратных связей, что может привести к искушению перейти к другим методам регулирования. К тому же риск роста инфляции — это и рост социальных рисков, которых и так хватает, о чем «Финансовая газета» подробно писала.

Экономический курс нужно дополнять. Как — на этот вопрос уже давал свой ответ Алексей Кудрин: на недавнем инвестиционном фоне в Сочи он предлагал одновременно двигаться по двум направлениям: институциональные реформы и госинвестиции в инфраструктурные проекты, которые должны разбудить инвестиционный процесс в стране. Если же экономический курс начать разворачивать и еще больше усиливать госначала в экономике, а это и есть новая роль ЦБ, усиление контроля за валютным рынком, за всем инвестиционным процессом, то, во-первых, все Послание построено совсем на других принципах — усиления и поддержки предпринимательской инициативы. Во-вторых, если увлечься, разворачивая курс, то появятся риски роста изоляции России. А президент говорит о прямо противоположном развитии.

Что немаловажно, среди критериев роста экономики и ее отдельных отраслей Владимир Путин не ограничивался очевидными статистическими показателями. Они, конечно, назывались, президент, в частности, с надеждой говорил о том, что начинает подниматься российская промышленность. Он рассказал, в частности, что в В 2015 году введено в строй более 85 миллионов квадратных метров жилья. «Это рекордный показатель за всю историю страны», — оценил успех строителей президент.

Но главное — и Владимир Путин это всякий раз подчеркивал — расширение экспорта. Мало того, что АПК демонстрирует рост в процентах по отношению к прошлому году. Очень важно, что растет экспорт из России продукции АПК. Путин привел по-настоящему впечатляющие цифры: по экспорту российский АПК превзошел ВПК: в 2015 году экспорт продукции сельского хозяйства составила $16,2 млрд, стреляющий экспорт — $14,5 млрд. Еще одна цифра. Прогресс демонстрирует российские IT. За пять лет российский IT показал удвоение и составил $7 млрд.

Несырьевой экспорт — очень важный показатель. Это не только долгожданное расширение места России в международном разделении труда. Это показатель качества и конкурентоспособности производимой продукции.

В этой связи предложение президента продлить льготы для российских айтишников при уплате страховых социальных выплат можно рассматривать как результативную форму поддержки экспорта в самой передовой отрасли. Владимир Путин указал, что при этом рост IT существенно увеличил налогооблагаемую базу: «В 2010 году их налоговые отчисления составляли 28 с небольшим миллиардов рублей, а через два года — уже 54 миллиарда рублей». В принципе этот опыт можно было бы распространить и на других экспортеров, хотя в Послании об этом Путин не говорил. Зато он говорил о приоритетном развитии российской цифровой экономики и необходимости всячески поддерживать в нашей стране развитие соответствующих технологий.

Если же вернуться к экспорту, то это укрепление экономических связей с внешним миром. Без такого укрепления нет будущего. Потому что быть на уровне современных вызовов технологического прогресса просто невозможно. Россия должна наверстывать, а не увеличивать свое технологическое отставание от развитых стран прежде всего в упомянутых цифровых и других сквозных технологиях.

И дело не только в самих технологиях. Хотя по «индексу счастья» (а рссчитывают и такой индекс) самые счастливые люди по результатам опросов живут отнюдь не в технически передовых странах, а в Бутане или Вануату, но Россия таким, буддистским или банановым, счастьем не удовлетворится. Мои сограждане достойны того, чтобы жить в передовой стране. Задача политиков — двигаться в этом, а не в противоположном направлении.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 1 декабря 2016 > № 1996031 Николай Вардуль


Россия > Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 21 мая 2016 > № 1963346 Николай Вардуль

Вот такой у нас климат

О чем бизнес-омбудсмен Борис Титов доложит Владимиру Путину

Николай Вардуль

В СМИ попал проект доклада о положении российских предпринимателей, который Борис Титов в конце мая представит Владимиру Путину. Доклад озаглавлен «Книга жалоб и предложений». Несмотря на шутливое название, поднимаемые в докладе проблемы очень серьезны.

«Предпринимательский климат», его улучшение — это одна из самых долго­играющих тем российской экономической политики. Ее зачастую упоминают рефреном как «структурные реформы», не особенно вдаваясь в суть. Между тем если согласиться с Минэкономразвития в том, что рост экономики может обеспечить ее инвестиционная модель (см. стр. 2), то без кардинального улучшения этого климата модель построена не будет.

А деловой климат в России нуждается именно в таком улучшении. Главное в докладе Титова — мрачная констатация того, что многие шаги, которые официально подаются как улучшение делового климата, в российской практике, что называется на земле, оборачиваются его ухудшением.

Неплановые проверки

Было много широковещательных заявлений о сокращении плановых проверок бизнеса многочисленными госконтролерами и ревизорами. Формально так и есть. Но есть и оборотная сторона — резкий рост неплановых проверок. Их культивируют все контролеры. Только ФАС, например, в 2015 г. провела 6070 проверок, из них 5514 были внеплановыми. Замечательное соотношение.

Борис Титов предлагает реформу контрольно-надзорной деятельности.

— Проводить внеплановые проверки по распоряжению президента или решению Генпрокуратуры.

— Число проверок и размер административных штрафов для малого и среднего бизнеса сократить в 2 раза. В 3 раза предлагается сократить число правонарушений в КоАПе.

— Ужесточить персональную ответственность инспекторов за незаконное вмешательство в работу компаний, а Генпрокуратуре — возбуждать в отношении их уголовные дела.

Сейчас остановить проверку, если ее номера нет в реестре, нельзя, пишет Титов в докладе президенту. Он предлагает признать результаты таких проверок недействительными. Если в реестр занесена новая проверка, об этом должна быть уведомлена компания, хотя бы по электронной почте.

Уголовное преследование

Главная боль бизнеса, выраженная в докладе Бориса Титова, — это все усиливающийся пресс правоохранительных органов. Владимир Путин с высоких трибун говорил о необходимости сократить уголовное преследование бизнесменов, использовать заключение под стражу как «крайнюю меру», на деле происходит прямо противоположное.

«В 2015 г. правоохранительными органами выявлено больше всего экономических преступлений — 255 250, возбуждено 234 620 уголовных дел — больше, чем в любой предшествующий год. Выросло количество осужденных к лишению свободы. При этом число осужденных лиц уменьшилось по сравнению с 2014 г. на 1,5 тыс. — с 36 389 до 34 903», — констатирует доклад бизнес-омбудсмена.

Статистика экономпреступников, по его данным, такова. «На 1 февраля 2016 г. число лиц, находящихся в СИЗО по экономическим статьям (на этапе дознания, следствия и суда — до вынесения приговора), составило 6539 человек. C апреля 2012 г. рост составил 70% (на 1 апреля 2012 г. в СИЗО находились 3840 человек). При этом в феврале 2016 г. под домашним арестом находится 2831 обвиняемый и подозреваемый (в июле 2015 г. было 1526)».

После изменения порядка возбуждения уголовных дел по налоговым статьям (198–199.2) теперь для их возбуждения не требуется заключение налоговых органов, «кардинально ухудшилась ситуация с уголовным преследованием в этой сфере — число возбуждаемых уголовных дел выросло на 62%, а число приговоров увеличилось всего на 16%».

Любимая статья правоохранителей — «мошенничество». Вокруг нее сломана масса копий. Результат — расширение давления. Доклад Титова констатирует: «До принятия в 2011 г. IV пакета гуманизации, который имел целью снижение давления на бизнес, по единственной действовавшей тогда статье 159 УК РФ „мошенничество“ было зарегистрировано 147 468 преступлений, и это было признано чрезмерным давлением на бизнес-среду. Теперь в статье появилось шесть подпунктов и в 2015 г.». Вот такой «прогресс».

Есть и статистика с другой стороны баррикады. В докладе сказано: «В 2015 г. органами прокуратуры выявлено 4,9 млн нарушений уголовного законодательства органами дознания и следствия. Только в 2015 г. отменено около 20 тыс. постановлений о возбуждении уголовных дел. Органами прокуратуры предписано привлечь к дисциплинарной ответственности 145 тыс. должностных лиц правоохранительных органов. Практически всегда должностные лица получают замечание, выговор — независимо от тяжести допущенных нарушений.

По ч. 2–4 ст. 303 УК РФ „Фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности“ к лишению свободы приговорены четыре бывших сотрудника правоохранительных органов, еще 15 человек — к условному лишению свободы (всего 26 осужденных). При этом уголовное законодательство не предусматривает ответственности за заведомо незаконное возбуждение уголовных дел, незаконное проведение оперативно-розыскных мероприятий, проведение оперативно-розыскных мероприятий с нарушением законодательства».

Законодательство предусматривает альтернативу уголовному наказанию. Но, как указано в докладе Титова, соответствующий порядок «неэффективен» из-за чрезмерной жесткости. «Предусмотренный ст. 76.1 УК РФ механизм 5-кратной компенсации вменяемого ущерба многим предпринимателям недоступен, особенно в ситуациях, когда в результате следственных действий нарушена нормальная работа предприятия». Титов напоминает: «В результате Предпринимательской амнистии, одним из условий которой была однократная компенсация ущерба, обвиняемыми, подозреваемыми, подсудимыми и осужденными было возмещено более 5,5 млрд руб., освобождено — 2466 человек».

Итог тревожен. Ничего, уж точно в лучшую сторону, не изменилось с оценки, данной Владимиром Путиным в Послании Федеральному Собранию в 2015 г. Он назвал такие цифры за 2014 г.: «По экономическим преступлениям было возбуждено 200 тыс. уголовных дел и лишь 15% из них закончились приговором. При этом в ходе следствия 83% российских предпринимателей полностью или частично потеряли свой бизнес. То есть их попрессовали, обобрали и отпустили».

Доклад бизнес-омбудсмена должен стать настольной книгой для работы комиссии под руководством главы кремлевской администрации Сергея Иванова, которая занимается деятельностью правоохранительных органов в экономике и в которую почему-то не входит Борис Титов. Как и правительственных чиновников, призванных улучшать предпринимательский климат в России на деле, а не ради повышения ее позиций в рейтинге Doing Business.

Россия > Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 21 мая 2016 > № 1963346 Николай Вардуль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter