Всего новостей: 2578170, выбрано 3 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Нестеренко Татьяна в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиСМИ, ИТвсе
Нестеренко Татьяна в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиСМИ, ИТвсе
Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 5 сентября 2017 > № 2303251 Татьяна Нестеренко

Интервью Первого заместителя Министра финансов Татьяны Нестеренко "Российской газете"

О маркировке шуб электронными метками и "теневом" импорте в Россию

Нестеренко Татьяна Геннадьевна

Первый заместитель Министра

Оборот товаров, находящихся "в тени", между странами Евразийского экономического союза (ЕАЭС), в который входят Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Армения, может достигать 70 процентов. Это касается самых "серых" сегментов торговли в союзе. Одним из таких традиционно считается рынок меховых изделий. Об этом рассказала в интервью "Российской газете" первый заместитель министра финансов Татьяна Нестеренко.

Татьяна Геннадьевна, Россия предложила свой перечень товаров, которые необходимо маркировать. Среди них лекарственные средства, духи, одежда, фотокамеры. Что еще в него входит? Были ли из него исключены какие-то товары и почему? И почему именно эти товары попали в список?

Помимо этих товаров в перечень, подготовленный минпромторгом, вошли еще и обувь с верхом из натуральной кожи, автомобильные шины и покрышки и постельное белье. Сейчас окончательный вариант списка рассматривается государствами - членами ЕАЭС. При его подготовке использовалась модель оценки экономического эффекта от ввода маркировки, которая учитывает долю теневого оборота товаров. Также были рассмотрены и предложения участников рынка.

Какие знаки идентификации будут использоваться? Будет ли это зависеть от конкретного товара?

Требования к средствам идентификации товаров, в том числе к контрольному знаку, включая их виды, обязательные средства защиты, используемые материалы и прочее, будут устанавливаться решениями совета комиссии ЕАЭС. Они обязательно будут учитывать специфику маркируемых товаров и отраслевые особенности организации товарооборота.

Более чем в триллион рублей оценивается доля незаконного оборота продукции только в легкой промышленности

Можно говорить о том, что готовящаяся нормативная база будет предусматривать весь спектр существующих и перспективных способов идентификации. Их выбор по каждому виду товаров будет осуществляться индивидуально.

С 12 августа прошлого года маркировка меховых изделий в странах ЕАЭС фактически стала обязательной. Сегодня уже можно оценить первые итоги этого пилотного проекта?

Объективно оценить эффект от проекта можно будет только спустя два-три года. Тогда уже будут распроданы товары, промаркированные как остатки, введенные в оборот до начала действия соглашения. Тогда же налоговые органы проведут оценку объемов изделий российских производителей.

Сейчас в информационной системе маркировки зарегистрированы более 8600 участников, из которых около 20 процентов - вновь зарегистрированные предприятия либо ранее не отражавшие сведения о деятельности в отчетности.

По данным системы, оборот товаров в пять раз превысил показатели маркетинговых исследований по обороту за весь 2015 год (8,5 миллиарда рублей) и составил около 880 тысяч единиц товара более чем на 50 миллиардов рублей. В то же время, по информации Федеральной таможенной службы, задекларированный импорт меховых изделий из РФ увеличился по сравнению с 2015 годом по весу на 73,5 тонны (или 20,8 процента), а по стоимости - на 19,1 миллиона долларов США (или на 17,2 процента).

Но надо учесть, что пока пилотный проект по маркировке меховых изделий реализуется только в России и Белоруссии.

В мае этого года была создана рабочая группа по развитию системы маркировки товаров в ЕАЭС. Зачем она понадобилась?

Сейчас на площадке ЕЭК прорабатываются вопросы сопряжения информационных систем таможенных служб и других госорганов на основе интегрированной информационной системы ЕАЭС. В рамках интеграционных процессов прослеживаемость товаров - один из основных вопросов. Маркировка, соответственно, важный инструмент прослеживаемости.

Анализ мирового опыта говорит о том, что контроль за оборотом отдельных видов товаров в том или ином виде осуществляется во всех развитых и развивающихся странах. При этом инициатива по внедрению систем прослеживаемости может исходить как от государства, стремящегося обеспечить безопасность граждан, минимизировать "теневой" оборот товаров и повысить сбор доходов в бюджеты, так и от представителей бизнеса, который заинтересован в исключении недобросовестной конкуренции и в новых инструментах анализа своих логистических цепочек.

На Московском финансовом форуме, который состоится 8 сентября, как раз состоится дискуссия на эту тему. На одной из сессий мы будем обсуждать, как соблюсти баланс интересов государства, бизнеса и граждан при создании системы маркировки товаров. Кстати, действующий пилотный проект по маркировке изделий из натурального меха, который проводится в рамках ЕАЭС, уже позволяет говорить о ее положительном влиянии на легализацию "серого" рынка.

Насколько, по вашей оценке, велика на данный момент доля теневой торговли между странами ЕАЭС?

Следует понимать, что ввоз товаров с территории государств - членов ЕАЭС не попадает под таможенные процедуры. Целью же создания системы маркировки является прежде всего обеспечение прослеживаемости товаров, а не создание барьеров для торговли внутри союза.

Поэтому, говоря о теневой торговле между странами ЕАЭС, мы понимаем под ней экономическую деятельность, скрываемую от общества и государства, находящуюся вне государственного контроля и учета, доходы от которой не попадают под налогообложение.

В каких-то сферах доля теневого оборота товаров достигает 70 процентов. Яркий пример - это те же изделия из натурального меха.

В других отраслях доля теневого оборота незначительна и составляет не более одного-двух процентов - например, в сфере обращения лекарств. Их обращение подвергается значительному нормативному регулированию, но в таких сферах может быть крайне актуален риск попадания в легальный оборот и контрафактных товаров.

Конечно, контроль прослеживаемости товаров не является панацеей, но переход к практике ее использования в отдельных проблемных отраслях существенно поспособствует легализации оборота.

Министерство промышленности и торговли не так давно проводило исследование: по его данным, доля незаконного оборота только в легкой промышленности оценивалась в 1,38 триллиона рублей. Учитывая это, введение маркировки в данной отрасли могло бы значительно поднять налоговые поступления в бюджет.

Такая же ситуация складывается и в некоторых других областях. Но в каждом случае решение о необходимости и форме внедрения прослеживаемости должно рассматриваться отдельно, как с учетом интересов граждан, так и возможных последствий для бизнеса.

Текст: Роман Маркелов

Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 5 сентября 2017 > № 2303251 Татьяна Нестеренко


Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 28 октября 2016 > № 1952688 Татьяна Нестеренко

Интервью Первого заместителя Министра Татьяны Нестеренко «Российской газете»

О социальной политике

Татьяна Геннадьевна, и все-таки удастся ли выполнить все социальные обязательства государства?

Безусловно. Выполнение в полном объеме всех социальных обязательств является базовым принципом формирования бюджета. Бюджетное законодательство гласит, что федеральный бюджет предназначен для исполнения расходных обязательств Российской Федерации. Кроме того, бюджетное законодательство разрешает принимать новые обязательства получателю бюджетных средств, только в пределах доведенных до него лимитов и с учетом уже принятых расходных обязательств. Таким образом, если расходные обязательства не были пересмотрены или изменены, то с точки зрения бюджетных правоотношений они гарантировано будут исполнены. Бюджет создает финансовую основу для исполнения этих обязательств.

Что касается индексации, то в бюджете на 2017-2019 годы предусмотрена индексация всех социальных выплат, включая пенсии. Более того, мы со следующего года переходим на единый порядок индексации всех социальных выплат. Что это значит? Если до настоящего времени индексация большинства выплат осуществлялась исходя из прогнозного уровня инфляции, при этом конкретная дата индексации была везде разная, то со следующего года индексация произойдет одновременно по всем социальным выплатам (с 1 февраля) а для определения ее размера мы будем использовать отчетные данные, то есть более точные.

Такой порядок индексации, на наш взгляд, является более справедливым по отношению к гражданам, поскольку исключает какие-либо неточности прогноза и увеличивает размер пособий исходя из уже сложившегося роста цен.

Как это выглядит в цифрах?

Если при "старом" подходе размер индексации составил бы 4 процента ежегодно (на 2017-2019 годы), то по "новому" механизму он составит в 2017 году 5,8 процента, а в 2018-2019 годах - 4. Бюджетные ассигнования на индексацию пенсий, пособий и социальных выплат в проекте бюджета предусмотрены на 2017 год в размере 332 миллиардов рублей, на 2018 год - 597 миллиардов и на 2019 год - 904 миллиарда.

Если посмотреть расходы федерального бюджета на социальную политику, то можно увидеть их рост в 2017 году на 9,8 процента. С чем это связано?

Действительно, расходы по разделу "Социальная политика" растут в 2017 году на 9,8 процента по отношению к 2016 году. Однако если посмотреть 2018 год, то объем средств даже немного снижается - на 2,4 процента - по сравнению с 2017 годом.

Это объясняется единовременной выплатой пенсионерам в январе 2017 года в размере 5000 рублей. В совокупности на эти цели предусмотрено 222 миллиарда рублей. Поскольку данная выплата будет разовой, то и получается такой всплеск расходов именно в 2017 году.

Однако если исключить единовременную выплату пенсионерам, то темпы роста расходов на социальную политику составят в 2017 году около 5%, что в целом сопоставимо с размером запланированной индексации 5,8% в 2017 году. При этом, приводя расходы на социальную политику в "сопоставимые" условия, расходы ежегодно растут. В 2017 году на 5 процентов, в 2018 году на 2 процента, в 2019 году также на 2 процента.

Несмотря на это, сейчас везде пишут о том, что расходы на соцзащиту снижаются. Так ли это? Есть ли сокращение социальных расходов по отдельным категориям граждан? Что это за категории? С чем связано сокращение?

Это неверно. Расходы на социальную политику растут. Размеры социальных выплат, индексация которых установлена законодательством, ежегодно увеличиваются. Вместе с тем в течение ряда лет действительно снижаются расходы по отдельным видам выплат, отдельным категориям граждан, но это связано с сокращением численности получателей данных выплат. Например, снижаются расходы на компенсации в возмещение вреда гражданам, подвергшимся воздействию радиации, а также компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью граждан в связи с исполнением обязанностей военной службы по призыву.

Произойдет ли в России переход на адресную помощь? По каким выплатам? Можно ли ожидать перемен уже в следующую трехлетку?

Социальная поддержка и сейчас оказывается адресно, но по категориальному принципу. То есть законом определены отдельные категории граждан, которым поддержка должна быть оказана.

При этом важно и другое - по статистике в материальной поддержке больше всех сегодня нуждаются семьи с детьми до 16 лет, особенно семьи с двумя и более детьми и одним работающим родителем. Большинство стран мира принимают активные меры по защите беднейших групп своего населения и предоставляют адресные пособия по бедности. Главный критерий при выборе участников программы - проверка нуждаемости и имущественной обеспеченности: право на участие в программе получают все семьи, доходы и обеспеченность имуществом которых находятся ниже установленного в той или иной стране уровня.

Сегодня было бы правильно и нам перейти на применение принципа нуждаемости при назначении отдельных социальных выплат и обсудить возможность введения нового вида пособия - пособия по бедности.

Однако для этого необходимо законодательно определить понятие "нуждаемость", единые критерии нуждаемости, порядок оценки доходов и имущества семьи или одиноко проживающих граждан, круг лиц, относящихся к членам семьи. А также повысить уровень открытости таких мер господдержки.

Эти предложения нашли отражения в проекте бюджета?

Мы считаем, что такую работу следует проводить и находить приемлемые и согласованные решения. Но с точки зрения бюджета на 2017-2019 годы, изменений по данному направлению в бюджетных проектировках не предусмотрено.

Почему в 2017-2019 годах по сравнению с 2016 годом сокращаются расходы федерального бюджета на здравоохранение?

Часть расходов государства реализуется не через федеральный бюджет, а через государственные внебюджетные фонды. Это Пенсионный фонд, Фонд социального страхования и Фонд медицинского страхования. Поэтому все расходы на здравоохранение нельзя увидеть только в федеральном бюджете.

Бюджет здравоохранения состоит из расходов Фонда медицинского страхования ( в 2017 году - это 1705,9 млрд рублей), из средств региональных бюджетов, направляемых на оплату нестраховых случаев в большей степени относящихся к социально-значимым заболеваниям - туберкулез, психиатрия, ВИЧ, наркология - в общей сумме это 777,5 миллиарда рублей и средств федерального бюджета в 378 миллиардов рублей. Таким образом, расходы Фонда обязательного медицинского страхования( ФОМС) в общих расходах на здравоохранение составляют 60 процентов. И эта сумма находится за рамками федерального бюджета.выплат. Фото: Photoxpress

И если рассматривать динамику всех расходов государства на здравоохранение, то они выросли с 2012 по 2016 год на 18,3 процента.

Что касается федерального бюджета на 2017 год в части здравоохранения, то со следующего года меняется механизм финансового обеспечения высокотехнологичной медицинской помощи. До сих пор эта помощь оплачивалась из федерального бюджета. Со следующего года из Федерального фонда обязательного медицинского страхования. Расходы сохранятся в том же объеме, но поскольку это уже будут расходы ФОМС, то в федеральном бюджете мы увидим сокращение, а в бюджете ФОМС - увеличение.

Если посмотреть динамику расходов год к году, но без учета высокотехнологичной помощи, то бюджетные ассигнования федерального бюджета на здравоохранение увеличиваются на 2,5 процента.

А если говорить о консолидированном бюджете на здравоохранение, то он составит в 2017 году 3004,7 млрд рублей (рост к 2016 году - 9,8 процента), в 2018 году - 3281,3 млрд рублей (рост к 2017 году - 9,2 процента), в 2019 году - 3525,5 млрд рублей ( рост к 2018 году - 7,4 процента).

А что с расходами на образование?

Также как и с расходами на здравоохранение, не все они учитываются в федеральном бюджете. На федеральном уровне финансируется высшее образование, прикладные научные исследования в сфере образования, мероприятия государственной молодежной политики, программы среднего профессионального образования в федеральных образовательных учреждениях. В процентном отношении расходы на образование федерального бюджета составляют 18 процентов от всех расходов на образование в стране. И это понятно, поскольку большая часть расходов направляется на дошкольное и общее (школьное) образование, которое реализуется на уровне субъектов.

Теперь о федеральном бюджете. Расходы на образование на 2017 год в законопроекте определены в сумме 568,5 миллиарда рублей. По сравнению с 2016 годом это составляет 102 процента. Такая динамика объясняется в основном решением задачи по повышению оплаты труда педагогов федеральных государственных образовательных учреждений. При этом дополнительно в рамках приоритетного проекта "Образование" планируется направлять ежегодно 25 миллиардов рублей. Таким образом расходы федерального бюджета на образование будут еще увеличены.

Минтруд предложил не индексировать материнский капитал три года, поддерживает ли Минфин предложение? Сколько денег это сэкономит?

В бюджете это предложение учтено, размер материнского капитала сохранится на уровне 2016 года, а именно 453 026 рублей.

Размер материнского капитала с момента возникновения этой программы в 2007 году значительно вырос. Если изначально он составлял 250 тысяч рублей, то сейчас это уже 453 тысячи (рост - 181 процент за 9 лет).

Однако если вы посмотрите на динамику расходов государства на выплату материнского капитала, то объем средств, несмотря на сохранение размера, увеличивается. И увеличивается в 2017 году почти на 9 процентов. Граждане стали гораздо активнее распоряжаться средствами материнского капитала.

В этом году минфин попросил право использовать из Резервного фонда до 1 триллиона рублей без внесения изменений в бюджет - на случай недопоступления доходов от приватизации. Будете ли вы просить о таком праве в 2017 году, но уже в отношении Фонда национального благосостояния?

Нет. При формировании бюджета на очередной финансовый цикл мы не включаем в текст закона такую норму. Однако это не означает, что при ухудшении макроэкономической ситуации уже в ходе исполнения бюджета правительство не обратится в парламент с законопроектом, расширяющим право использования госрезервов. Собственно говоря, в том числе именно для таких случаев они и создавались.

Становится все более актуальным повышение эффективности государственных расходов. Как вы планируете этого добиться?

Решения в общем-то давно уже приняты, а сейчас требуются постоянные усилия по внедрению в жизнь и совершенствованию. Это касается в том числе государственных программ, в которые во взаимосвязи с целями политики в той или иной отрасли экономики включаются все инструменты по достижению нужного эффекта: нормативное регулирование отрасли, контроль и надзор, бюджетные ассигнования, налоговые льготы и т.п.

Только постоянный анализ хода достижения целей политики, своевременное уточнение задач и создают необходимые условия для эффективного государственного управления.

Справедливости ради скажу, что названные условия далеко не всегда реализуются должным образом, но альтернативы такой организации деятельности исполнительной власти еще не придумано. Это так называемая "функциональная" эффективность, то есть верхний уровень, без которого все остальные меры, направленные на повышение эффективности, не достигнут должного результата.

Если говорить об "операционной" эффективности государственного управления, то в бюджетной сфере она складывается из качественных решений и процедур, применяемых при составлении и исполнении бюджета.

Здесь на первое место я бы поставила своевременность и полноту принятия решений по целому ряду бюджетных процедур: это и сроки подготовки и принятия нормативных правовых актов, необходимых для исполнения бюджета, распределения субсидий их получателям, межбюджетных трансфертов регионам, заключения необходимых соглашений о предоставлении средств из бюджета с их получателями. В этом направлении уже очень много сделано, но в 2017 году требования к участникам бюджетного процесса ужесточаются.

Каким образом?

Устанавливаются нормы, по которым все нераспределенные законом о федеральном бюджете межбюджетные субсидии должны быть распределены до 1 февраля 2017 года, иные межбюджетные трансферты - до 1 апреля 2017 года, а соглашения с субъектами должны быть подписаны до 1 марта 2017 года.

Следующий шаг - это изменение механизма предоставления денег из федерального бюджета.

Начиная со следующего года они будут предоставляться только под фактическую потребность с казначейским сопровождением. То есть все движение бюджетных средств получателями происходит на счетах, открытых ими в федеральном Казначействе под постоянным контролем.

Это также обеспечивает дополнительную ликвидность счета казначейства. Доходы от управления этими средствами поступят в бюджет государства, а не предприятия. Механизм позволяет обеспечить четкое соответствие расходов целям, на которые предназначены средства казны.

В этом же направлении будем совершенствовать процедуры представления средств бюджета в виде взносов в имущество госкомпаний.

А в чем разница?

Сегодня при предоставлении таких взносов на счетах юридических лиц образуются остатки целевых средств, что само по себе уже демонстрирует неэффективность этих расходов. Поэтому мы предлагаем перейти на предоставление субсидий под потребность и с казначейским сопровождением.

В 2017 году мы планируем расширить применение казначейского аккредитива - специальной формы расчетов по государственному контракту. При этом Федеральное казначейство выплачивает исполнителю госконтракта средства только после представления им документов, подтверждающих факт поставки товаров (работ, услуг). Расширение такой формы расчетов существенно сократит суммы дебиторской задолженности по авансовым платежам, что также поможет более эффективному использованию бюджетных средств. В целом могу с уверенностью сказать, что такого направления деятельности, где не было бы резервов повышения эффективности.

В социальной политике, например, это целенаправленная работа по снижению бедности, в том числе за счет перехода на принцип нуждаемости при оказании социальной поддержки граждан. В сфере закупок для государственных нужд - сокращение закупок у единственных поставщиков, создание каталогов товаров для мониторинга и снижения цены закупки, также внедрение типовых контрактов с возможностью заключения их в электронном виде.

Россия > Финансы, банки > minfin.ru, 28 октября 2016 > № 1952688 Татьяна Нестеренко


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 5 марта 2015 > № 1311835 Татьяна Нестеренко

«Минфин не спрашивали, во сколько обойдется решение по Крыму»

Юлия Таратута главный редактор ForbesLife и ForbesWoman

Первый заместитель министра финансов России Татьяна Нестеренко в интервью Forbes Woman — о том, как управлять в кризис

В преддверии праздника 8 марта Forbes Woman продолжает публикацию серии интервью и материалов о женщинах, управляющих российскими финансами, нефтегазовой индустрией и другими стратегическими отраслями. На этот раз наша героиня — первый заместитель министра финансов Татьяна Нестеренко.

— Вы переехали в Москву, потому что стали депутатом. Помните, как это было?

— Ну, конечно, помню: 1993 год, город Анадырь, Чукотский избирательный округ, я депутат Государственной думы Российской Федерации. Такие события нечасто происходят в жизни человека, да и не с каждым человеком. Стала я членом парламента очень неожиданно и для меня, и, конечно, для всей моей семьи.

Вообще-то я приехала на Чукотку в 1981 году, по распределению Хабаровского института народного хозяйства. В те времена выпускнику вуза получить место работы с жильем, предоставлением места в детском саду для ребенка и с очень хорошей оплатой труда было большой удачей. Поэтому у меня даже сомнений не возникало по поводу моей дальнейшей работы. Так началась моя трудовая жизнь на Крайнем Севере.

Начинала экономистом по финансированию народного хозяйства в Анадырском райфинотделе, потом стала заместителем заведующего этого райфо, потом была назначена заведующим финансового управления администрации Чукотского автономного округа, а уже в 1991 году — заместителем главы администрации Чукотки — начальником финансового управления.

Конечно, никогда у меня не то что цели не было стать парламентарием, но даже и в своих фантазиях я так далеко не заходила. При этом у меня есть привычка, выработанная еще с детства, очень хорошо делать ту работу, которой я в данный момент занимаюсь, и еще всегда — внутренне желание, даже потребность, общаться с людьми и делиться с ними тем, что знаешь. Вот, например, я приезжаю в село Майское, маленькое село — 500 человек, где мне необходимо было провести ревизию в сельском совете. Днем я занимаюсь проверкой, а вечером собираю сход местных жителей в сельсовете и рассказываю им о бюджете, что такое смета расходов, просто общаюсь по насущным проблемам. Я даже договорилась с окружным радио, чтобы каждое утро перед работой мне давали несколько минут эфира.

Как в народе говорили: сначала в 6 часов играет гимн Советского Союза, а потом выступает Нестеренко.

И вот через какое-то время мне звонит губернатор и говорит: «Слушай, Татьяна, тут же у нас выборы в Думу. Пришли ко мне редакторы районных газет, телевидения и радио и предлагают выдвинуть тебя». Я очень удивилась. У меня не было PR-команды, плакатов, брошюр с красивыми фотографиями, то есть всего того, без чего в дальнейшем уже никакие выборы нельзя и представить. Меня просто знали. Как таковой предварительной программы не было, просто я рассказывала людям, что сейчас происходит и что, на мой взгляд, нужно было на Чукотке менять: как сделать более прозрачным бюджет, как отстоять свои права, как организовать общественный контроль. И когда меня разбудили в четыре утра и сказали, что я избрана более чем 80% голосов, я перевернулась на другой бок и продолжала спать и только потом поняла, что случилось.

Уже днем я позвонила маме в Находку и говорю: «Мам, ты только со стула не падай. Меня избрали депутатом Государственной думы».

Пауза в трубке, и мама говорит: «Таня, что у вас там, на Чукотке, вообще никого нет?» Такая реакция мамы меня даже несколько ошарашила. Потом, конечно, я поняла, что в 34 года я ей казалась еще совсем ребенком.

— А дальше, уже депутатом, вы сели писать бюджетное законодательство?

— Да, но сначала я опоздала к началу сессии, пурга была на Чукотке 10 дней, и я никак не могла вылететь на первое заседание. А когда прилетела 13 или 14 января, Дума уже работала. Помню, что захожу в зал, а в зале — Гайдар, Чубайс, Жириновский, у меня ноги стали абсолютно ватные, не понимаю, куда мне сесть... Потом привыкла, стала работать в комитете по бюджету и налогам. Мне очень повезло, что руководителем комитета был Михаил Задорнов. И вообще повезло с командой нашего комитета. Виталий Шуба, Оксана Дмитриева, я — мы втроем писали законодательство о бюджете: порядок внесения закона, порядок представления отчетов об исполнении, постепенно стали подбираться к Бюджетному кодексу. Еще, кстати, был закон о Счетной палате, который мы писали в Государственной думе. И когда нас во фракции «Регионы России» просили указать, на какой должности мы себя видим, я тогда — в первый раз говорю об этом — написала: председателем Счетной палаты.

— В Минфине вы оказались вместе с Задорновым, причем в 1998 году?

— Да, в 1998 году Михаил Задорнов стал министром финансов. И когда я пришла в кабинет его поздравить, он мне предложил стать руководителем казначейства. Если честно, я упиралась до последнего. Задорнов звонил: «Татьяна, приходи немедленно, у нас в банке операции не проходят, нужны твои образцы подписей». А я в Думе «забаррикадировалась» и не иду. Почему? Ответственность большая, страшно опять так резко все менять. Кроме того, я считала, что меня люди избрали на второй созыв, а я не доработала, то есть как будто обманываю их.

— А в августе 1998-го уже был кризис.

— Это было очень тяжелое время. Я помню: человек в военной форме чуть ли не на коленях стоит в моем кабинете и умоляет дать деньги, потому что солдаты голодают. А я очень эмоциональный человек, все это пропускаю через сердце. Приходишь утром, смотришь первым делом выписку со счета, остались ли на нем денежные средства. Потому что тогда все фактически приходящие на счет средства тут же списывали исполнительными документами. На одном из совещаний Сергей Дубинин, который тогда был председателем Центрального банка, в очередной раз заявил, что на счете правительства нет ни копейки. И мне Белла Златкис (она тогда в Минфине была руководителем департамента управления внутренним госдолгом) говорит: «Таня, ты опять становишься цвета зеленых стульев».

— Сейчас вы тоже становитесь цвета стульев?

— Сейчас лучше. Во-первых, я уже три серьезных кризиса в Минфине пережила, все-таки набираешься опыта и мудрости. А во-вторых, в целом состояние экономики, банковской системы и самого главного, за что мы отвечаем, — государственных финансов, сейчас существенно лучше. За это время мы создали очень сильную систему Федерального казначейства. На­учились управлять ликвидностью Казначейского счета. Собрали в системе казначейства ресурсы не только федерального бюджета, но и бюджетов государственных внебюджетных фондов, внебюджетные средства бюджетных учреждений. Сейчас я с уверенностью могу сказать: такой ситуации, как в 1998 году, в системе государственных финансов быть не может.

Да, у нас возникли новые внешние вызовы. Сейчас мы как раз и работаем над тем, как с ними справляться, какие меры должны быть приняты, чтобы адаптироваться к новым вызовам. Но за прошедшие годы экономика и бюджет накопили запас прочности, и у нас есть запас времени, чтобы принять взвешенные решения, проанализировать последствия каждого шага. А тогда каждый день был шоком. Конечно, и мы с тех пор стали прочнее. Так что я больше не зеленею.

Юрий Мартьянов/Коммерсантъ

— А почему, по-вашему, мы оказались в такой ситуации?

— Причины известны, все риски обсуждались. Минфин много лет подряд говорил о необходимости сбалансировать бюджет при цене $70–80 за баррель. Было много раз просчитано и доказано, что изменения спроса и предложения на рынке нефти могут произойти и к этому надо готовиться. Было много споров, и по итогу для расчета бюджета принята была среднегодовая цена — $100 за баррель. Изменится ли конъюнктура? Надолго ли это снижение цен на нефть? Я в большей степени склоняюсь к тому, что изменение ситуации на рынке энергоносителей — это долгосрочный тренд.

Поэтому мы должны понимать, что в ближайшие 5–6 лет у нас будет более низкий уровень цен на нефть.

Так что, на наш взгляд, необходимо сбалансировать бюджет 2017 года хотя бы на уровне $70 за баррель. Пока и это очень сложно. Хотя многие эксперты и этот уровень считают оптимистичным, говорят о риске, что цены будут держаться на уровне до $45–50 за баррель и сохранятся на достаточно долгий период.

Вторая причина — это, конечно, санкции. У нас нет опыта работы в условиях санкций. И этот вызов мы обязаны принять и дальнейшие действия предпринимать с учетом этих обстоятельств.

Ну и, конечно, причины структурного характера. Многие реформы были отложены, поскольку их отсутствие компенсировали высокие цены на энергоресурсы на внешних рынках.

— А когда решение по Крыму принималось, оценивали, во что оно обойдется?

— Если говорить о том, спрашивали ли Минфин, во сколько это обойдется, могу сказать: нет, не спрашивали. Но чтобы ответить на вопрос, адекватна цена или нет, нужно очень много знать. Мы обладаем только тем уровнем компетентности, которым обладаем. Мы же не знаем, какая информация была у первого лица. Я всегда исхожу из библейских истин: они говорят о том, что есть человек, который принимает на себя эту миссию. Он обладает всей полнотой информации и всей полнотой ответственности за это. Поэтому я это не обсуждаю вообще.

Я много ездила и видела, что никогда себя крымчане не ассоциировали с Украиной, это мое внутреннее человеческое убеждение, никто, начиная с таксиста, заканчивая массажистом.

Они всегда считали себя, наоборот, несколько отброшенными Россией, считали, что Россия должна быть развернута к Крыму и в конечном счете Крым должен принадлежать России. Это мнение простых граждан, то, что я видела. Все остальное даже не берусь обсуждать.

Еще раз говорю: считаю, что те решения, которые приняты, могут быть приняты только одним человеком. Зная президента, могу сказать: он не принимает решения необдуманно. Но, справедливости ради, для нас всех это тоже было неожиданно, скажем так.

— А как вообще сейчас чувствуют себя чиновники? Пытаются перекинуть вину друг на друга?

— Нет, этого я не наблюдаю. Конечно, споры между ведомствами есть, они всегда были. Есть своя позиция у Минфина, своя — у Мин­экономразвития, естественно, что мы отстаиваем свои взгляды, анализируем все спорные вопросы, просчитываем эффективность предложений. Это абсолютно нормально. В конце концов, именно благодаря спорам и появляется объективный взгляд на ситуацию. Другое дело, что я по своему характеру не склонна к компромиссам.

На мой взгляд, есть черное, есть белое, не надо серого и его оттенков. Полумерами серьезные проблемы не решить.

Мое личное мнение, что сейчас, к сожалению, сработают только жесткие решения, затем их четкая реализация и постоянный контроль.

— А есть ли у власти план? Есть понимание, что делать завтра?

— План у нас есть, скажу больше, у нас много планов. Я вчера как раз собирала совещание с коллегами, мы обсуждали планы деятельности Минфина. Так что планы есть, но нужно и то, о чем я только что сказала, — четкая реализация этих планов и постоянный контроль за тем, насколько эффективно они реализуются. Если решение принято и план утвержден, то все споры должны закончиться, переговорные процессы — прекратиться и все силы — быть брошены на исполнение этого решения.

— Вы сказали, что у нас будет время, чтобы перестроиться. То есть возможности не перестроиться у нас нет?

— Нет. Возможности нет. Мы обязаны это сделать, потому что не перестраиваться — это несколько лет двузначной инфляции, это стагнация или даже рецессия экономики на несколько лет. Мы уже сейчас подготовили предложение — почти на триллион сократить расходы (10%-ное урезание всех расходов). С чем, собственно говоря, уже согласилось правительство.

Помимо этого, нам надо еще хотя бы полтора триллиона сократить в этом году, чтобы выйти примерно на 3–3,5% дефицита и не потратить весь Резервный фонд за 1,5–2 года, чтобы подготовить площадку для более важных и структурных реформ. Поэтому мы будем предлагать, конечно, не начинать никаких новых строек.

Мы столько раз говорили о повышении эффективности расходов, что, наверное, набили оскомину этими словами.

Сейчас это придется сделать. Профильным ведомствам надо провести ревизию, найти те траты, без которых можно обойтись, найти дублирование функций и безжалостно их порезать, понять, наконец, что мы теперь должны жить по средствам. С этой точки зрения сложившаяся в экономике ситуация — это очень хороший толчок, чтобы навести порядок, сбалансировать финансовую и бюджетную систему, найти новые источники роста, довести до конца намеченные реформы.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 5 марта 2015 > № 1311835 Татьяна Нестеренко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter