Всего новостей: 2606907, выбрано 3 за 0.026 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Нечаев Андрей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 ноября 2017 > № 2378698 Андрей Нечаев

Аналитика или политический ход: что стоит за отчетом Сбербанка о «Роснефти»

Андрей Нечаев

Бывший министр экономики России

Мы живем в век информационных технологий, когда скрыть документы, рассылаемые даже десяткам клиентов практически невозможно. Встает вопрос — какую цель преследовало распространение отчета аналитиков Sberbank CIB о финансовом положении «Роснефти»?

Похоже, в России появляется новый жанр информационных сенсаций, а, возможно, конкурентной и даже политической борьбы. Это материалы инвестиционных аналитиков. Первый нашумевший случай — письмо аналитика «Альфа-капитала» своим клиентам о сложном финансовом положении четырех крупнейших российских частных банков. Он закончился скандалом и серьезным оттоком клиентских средств из упомянутых в отчете банков. Многие обвинили тогда «Альфу» в недобросовестной конкуренции.

И вот новый случай — отчет инвестиционных аналитиков Sberbank CIB относительно плохого финансового положения «Роснефти» и неэффективности политики крупнейшей компании России. Сбербанк трудно подозревать в конкурентной борьбе с «Роснефтью». Соответственно, неизбежно возникают два вопроса: отражает ли отчет реальное положение дел в нефтяной компании и почему этот отчет вообще появился?

Правда ли, что в «Роснефти» не все благополучно?

Итак, первый вопрос — не оклеветали ли аналитики Сбербанка «Роснефть»? У этой статьи нет задачи углубленного анализа финансового положения и стратегии «Роснефти», поэтому ограничусь несколькими наблюдениями.

«Роснефть», начиная с дела «Юкоса», проводит агрессивную экспансионистскую политику. Вот далеко не полный перечень ее крупнейших приобретений лишь в самой России: активы «Юкоса», ТНК-ВР, «Башнефть». Уже в последние месяцы к ним добавились новые покупки активов в российской добыче и переработке, на газовом рынке Египта, а также НПЗ в Индии, своповые операции в Германии и существенные инвестиции в Венесуэле (скорее всего, вложенные в режим Мадуро $6 млрд будут потеряны). После 2013 года инвестиции «Роснефти» на приобретение активов составили $22 млрд. Инвестпрограмма компании в текущем году вырастет на треть и составит до 1,1 трлн рублей, а в 2018 — 1,3 трлн рублей.

Надо иметь в виду, что к моменту начала бурной экспансии «Роснефть» была далеко не крупнейшей российской нефтяной компанией со скромными финансовым потоком и свободной ликвидностью (в отличие, например, от «Сургутнефтегаза»). Почти все ее приобретения делались за счет кредитов, включая западные. По итогам первого полугодия 2017 года краткосрочный чистый долг «Роснефти» по данным самой компании вырос на 17% и превысил 2 трлн рублей. Долговая нагрузка составила 1,7 EBITDA. Если учесть стоимость заложенной добычи, чистый (не покрытый денежным резервами) долг «Роснефти» к концу 1 квартала 2017 был лишь немного ниже $80 млрд или 4,6 трлн рублей, что является новым историческим рекордом для компании. За январь-март капитальные вложения компании на $1 млрд превысили прибыль от операционной деятельности. «Роснефть» третий квартал подряд тратит больше, чем зарабатывает, прожигая денежные запасы в банках и увеличивая долговую нагрузку, констатирует Sberbank CIB.

Более того, есть ощущение, что в инвестициях компании отсутствует стратегическая линия, а покупки делаются по принципу «берем все, что дают». Так, недавно «Роснефть» через дочернюю компанию приобрела аэропорт в Кубинке, который явно не относится к профильным активам.

Ситуация резко усугубляется тем, что «Роснефть» попала под санкции и западный рынок капитала для нее практически закрылся. Аналитики хорошо помнят, как лихорадило валютный рынок России в конце 2014 года, когда рынок ждал прихода более 600 млрд рублей от «Роснефти» на покупку валюты для расчета по краткосрочным внешним долгам.

Естественно, негативные последствия для финансов компании имело падение цен на нефть. Положение усугубляется тем, что «Роснефть» заложила под зарубежные займы значительную часть добычи, включая будущую, и вынуждена давать покупателям-кредиторам значительные скидки, продавая им свою нефть на $4-6 дешевле и так упавшей рыночной цены.

Казалось бы при таком развитии событий, компании следует притормозить с новыми приобретениями, постаравшись нормализовать свои финансовые потоки и обязательства. Но, как пишут аналитики Sberbank CIB, «избегать дальнейшей экспансии для снижения долга не подходит главе «Роснефти». Это уже прямой «наезд» на президента «Роснефти» Игоря Сечина. Логично встает вопрос — какую цель преследовало распространение такого материала?

Аналитика или сигнал участникам рынка?

Версия, что отчет не предназначался для широкой публики, явно не проходит, поскольку мы живем в век информационных технологий, когда скрыть документы, рассылаемые даже десяткам клиентов практически невозможно. В исправленном отчете не изменились базовые оценки, лишь исчезли наиболее задиристые фразы и личностные характеристики. Но «слово не воробей».

Разумеется, мы можем лишь гадать, в какой связи появился этот материал и получил ли он благословение руководства Сбербанка. Вполне допускаю, что эксперты банка готовили чисто аналитическую справку и лишь объективности ради указали на роль Игоря Сечина в принятии стратегических решений, вызывающих у них серьезные вопросы.

Но могут быть и другие причины. Не секрет, что Сечин тесно связан с так называемыми «силовиками». Многим влиятельным представителям правящей элиты не нравится несомненное усиление его позиций и стиль его действий. Знаковым свидетельством этого стиля стала история с делом бывшего министра экономразвития Алексея Улюкаева. Исключительно в порядке предположения могу допустить, что аргументированная критика деятельности Сечина во вверенной ему компании преследует цель умерить его политические аппетиты и остановить укрепление влияния. Своего рода встречный хуг либеральной части окружения президента, включая Германа Грефа. В таком случае внешне рядовой аналитический отчет предназначался не только клиентам Сбербанка, но и президенту Путину. В оправдание этой гипотезы могу добавить, что «война кремлевских башен» и все более жесткое противостояние «силовой» и «технократической» частей окружения президента давно секретом не являются. Уже скоро в связи с выборами президента нас явно ждут серьезные кадровые решения. Тогда и узнаем финал этой борьбы.

От редакции.

Официальный комментарий Сбербанка, поступивший в Forbes: «Текст обзора по нефтегазовому сектору Sberbank Investment Research , который распространился и обсуждается в соцсетях, не соответствует актуальной версии отчета. Обсуждаемая в СМИ и социальных сетях редакция текста отчета была выпущена с нарушением принятых стандартов качества аналитики Sberbank CIB. Несоответствия этим стандартам были обнаружены в Sberbank Investment Research самостоятельно, после чего была выпущена скорректированная версия. Актуальный отчет является продуктом для квалифицированных инвесторов, клиентов Sberbank CIB и в открытом доступе не предоставляется».

Комментарий пресс-секретаря «Роснефти» Михаила Леонтьева РБК: «Аналитики Sberbank CIB традиционно питают необъяснимое и маниакальное пристрастие к нашей компании, что очевидно любому стороннему наблюдателю. Но мании, как правило, склонны к развитию. В данном случае они вышли за рамки своей компетенции, перейдя на личности и геополитику, которой они не уполномочены заниматься. Есть ощущение, что составлявшие отчет люди находятся на грани патологии. Очень хотелось бы, чтобы руководство системообразующего банка России оказало им посильную помощь».

Россия > Финансы, банки. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 ноября 2017 > № 2378698 Андрей Нечаев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360355 Андрей Нечаев

ЦБ с косой: почему банковская система возвращается в СССР

Андрей Нечаев

Бывший министр экономики России

Доля государства на банковском рынке растет, слабых звеньев становится меньше, но это не идет на пользу потребителю

Банковская система России в последнее время привлекает к себе повышенное внимание. В числе громких событий — скандалы, связанные с отзывом лицензий у крупных банков «Пересвет» и «Югра», и фактическое банкротство двух крупнейших частных банков – «Открытие» и Бинбанк, заставившее Центробанк в ускоренном порядке реализовать принципиально новый механизм санации банков через созданный им Фонд консолидации банковского сектора. Слияние двух государственных банковских монстров ВТБ и ВТБ24. Все это поставило на повестку дня вопрос об устойчивости банковской системы в целом и эффективности действий регулятора.

Плачут и богатые, и бедные

Упомянутые случаи — это вершина айсберга, и события из серии «богатые тоже плачут». Ускорившийся с приходом в Центробанк Эльвирой Набиуллиной процесс административного выдавливания с рынка малых и средних банков идет еще с конца 1990-х годов. За последние несколько лет были отозваны сотни лицензий, и в этом году — у 51 банка.

Центробанк обосновывает эту политику необходимостью очищения банковской системы от полукриминальных и от слабых банков.

С первым пунктом трудно не согласиться. Если банк нарушает законодательство, занимается отмыванием денег или другими криминальными операциями, то он должен быть наказан. Правда, финансовые власти отчасти сами подталкивают банки к подобным действиям. Регулятивные требования очень бюрократизированы и постоянно ужесточаются. Сейчас значительная часть сотрудников любого банка занята контролем операций и написанием всякого рода отчётов, сообщений, ответов на запросы ЦБ, налоговой инспекции, правоохранительных органов и т. д. Этим занимаются квалифицированные и высокооплачиваемые кадры, что сильно снижает рентабельность банковского бизнеса. Некоторые банки просто вынуждены пускаться на полукриминальные операции, чтобы повысить свои доходы и не обанкротиться. Разумеется, это лишь объяснение, а не оправдание их действий.

А вот насколько можно считать многие малые и средние банки априори слабыми — это открытый вопрос. На мой взгляд, большинство из них часто являются более устойчивыми, чем крупные игроки. Не случайно именно крупным банкам, в первую очередь государственным, оказывалась в последние годы финансовая помощь в рамках антикризисных программ правительства и Центробанка, исчисляемая триллионами рублей. Последний пример – упомянутая санация за государственный счет «Открытия» и «БИНа». Малые и средние банки такой помощи не получали.

Неравные условия

Дело не только в предоставлении государственной помощи на стадии фактического банкротства банка. Крупные банки имеют привилегии и в рамках текущего взаимодействия с госорганами и доступа к госфинансированию. Финансовые власти сами создают неравные условия конкуренции, отсекая некрупные банки от государственного финансирования. Критерии, по которым банку разрешается доступ к бюджетным средствам, весьма спорны и подчас противоречат логике. Например, банк, который получал государственную поддержку, имеет преимущества по отношению к банку, не прибегавшему к подобной помощи.

Возьмём другой аспект. У малых и крупных банков — разные ниши на рынке. Несмотря на все разговоры о поддержке малого бизнеса, на практике крупные банки не любят им заниматься. Для них проще кредитовать на несколько десятков, а иногда сотен миллиардов рублей государственную или иную крупную компанию, чем заниматься десятками тысяч мелких бизнесменов, изучая их проекты, бизнес-планы, финансовое состояние. Малый и средний бизнес — это прерогатива именно некрупных банков. Они вынуждены «обхаживать» своего клиента, стараться предоставить ему индивидуальный подход, включая индивидуальные схемы кредитования. И это нормально.

Однако когда дело доходит до субсидирования процентных ставок (например, при кредитовании в сельском хозяйстве) или других программ господдержки, то власти принимают решение, что в такой программе могут участвовать только крупные банки. Таким образом, многие банки, у которых отозвали лицензии, перед этим были попросту отсечены от госфинансирования.

Единый Госбанк и прощай конкуренция

Фактически мы наблюдаем ускоряющееся огосударствление банковской системы и подавление в ней конкуренции. Зная европейскую банковскую систему, могу ответственно заявить, что благодаря активной конкуренции в банковской сфере России в последние 20 лет наши банки в части мобильного банкинга и других ИТ-технологий находятся на передовых позициях. Причём это относится не только к крупнейшим банкам. Искусственное ограничение конкуренции через вытеснение с рынка малых и средних банков и привилегии крупным будет препятствовать прогрессу. А пострадает в итоге потребитель.

Убежден, что в банковской сфере принцип to big to fail должен быть дополнен принципом «пусть расцветают все цветы». В советской экономике было всего несколько государственных банков. Печальный конец этой экономики мы помним. Стоит ли еще раз наступать на те же грабли?

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 23 октября 2017 > № 2360355 Андрей Нечаев


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 апреля 2016 > № 1711666 Андрей Нечаев

Андрей Нечаев: «Безусловно, другой выбор был»

Андрей Нечаев

экс-министр экономики РСФСР и Российской Федерации

«Безусловно, другой выбор был. Горбачеву и Рыжкову, а впоследствии и Павлову предлагали несколько вариантов программ реформ, наиболее известная из которых — «500 дней». То есть, это так или иначе переход на рыночные отношения, что в дальнейшем было реализовано в России уже Борисом Николаевичем Ельциным и командой Гайдара. Все проблемы дефицита и избыточной денежной массы тогда удалось решить. Это была мера абсолютно глупая — изъятие 50 и 100-рублевых купюр. Была попытка в таком прямо физическом смысле сократить денежную массу. Во-первых, она породила много злоупотреблений, потому что в это время уже в стране действовали коммерческие банки, которые в этой части мало контролировались властью. А самое главное, что это породило ажиотаж и совершенно ненужную нервотрепку среди населения, и очень сильно подорвало доверие к национальной денежной системе, и доверие к рублю. Ну и, собственно, доверие вообще к власти. Потому что тогда параллельно заморозили вклады населения в Сбербанке, когда люди просто стали все сметать с прилавков, и ситуация без того сложная от дефицита привела просто к ситуации тотального дефицита к концу 1991 года, особенно с учетом того, что после 1987 года доходы уже не контролировались. И поэтому директора этим активно пользовались, и они росли просто супербыстрыми темпами. А товарная масса оставалась та же самая, и в результате, поскольку цены не были освобождены, решили, что была вот эта скрытая инфляция, которая проявлялась в форме тотального товарного дефицита».

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 апреля 2016 > № 1711666 Андрей Нечаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter