Всего новостей: 2577977, выбрано 3 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орлова Наталия в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Орлова Наталия в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413040 Наталия Орлова

Не до реформ: у правительства наступил предвыборный режим тишины

Наталия Орлова

главный экономист «Альфа-Банка»

Первое полугодие радовало положительными ожиданиями: рецессия заканчивалась, ЦБ переходил к более активному снижению ставки, на горизонте маячило если не смягчение санкций, то хотя бы их замораживание в состоянии статуса-кво. К концу года от позитивных настроений остались, в основном, только воспоминания: перспективы 2018 года, скорее, тревожат. Цена неправильных решений возрастает.

В первую очередь следует отметить, что восстановление экономики идет по плохо прогнозируемой траектории: если в первом полугодии экономика росла на 0,5% в годовом исчислении, то во II квартале рост ускорился до 2,5%, а затем последовало его замедление в III квартале до 1,8%.

Строить линейный прогноз на основе таких данных крайне сложно, особенно когда основные макроиндикаторы дают разнонаправленные сигналы, и данные серьезно пересматриваются. Например, относительно небольшое замедление темпов роста ВВП в III квартале сочеталось со значительным замедлением роста промышленности – с 3,8% в годовом исчислении во II квартале до 1,4% в III-м, а в октябре промышленность и вовсе перестала расти. Это заставляет задаться вопросом об устойчивости роста экономики, тем более что динамика такого важного сектора, как строительство, была недавно пересмотрена Росстатом и серьезно ухудшена — теперь по итогам трех кварталов объемы строительства сократились на 2% в годовом исчислении. В розничном сегменте дело также обстоит неоднозначно. С одной стороны, потребление домохозяйств выросло на 3,5% за первое полугодие, и реальные зарплаты выросли на 3% в годовом исчислении за III квартал 2017 года; но, с другой стороны, показатель оборота розничной торговли до последнего времени показывал ее снижение, и реальные доходы населения также не растут. Это серьезно усложняет формирование прогнозов – на какие показатели следует ориентироваться, непонятно.

Есть и косвенные причины, вызывающие беспокойство по поводу роста. Грянувшие в августе-сентябре проблемы в нескольких крупных частных банках не совместимы с историей экономического восстановления – обычно в период выхода экономики из рецессии финансовое положение заемщиков, и соответственно, банков улучшается, что снижает риски нестабильности в банковском секторе. То, что с проблемами столкнулись крупнейшие частные банки, косвенно свидетельствует о том, экономика не настолько сильна, как это кажется при взгляде на макроэкономическую статистику.

Возможности роста в значительной степени определяются не только ощущением от текущих трендов, но и ожиданиями. К сожалению, 2018 год не выглядит вполне предсказуемым. В частности, похоже что правительство уже с лета вступило в «период тишины» перед выборами, что привело к полному вакууму в обсуждении экономической политики 2018 года. Если в первом полугодии этого года речь шла о структурных реформах, предложенных к реализации ЦСР во главе с Алексеем Кудриным, то чем дальше, тем сильнее ощущение что под экономическими реформами понимается оптимизация бюджетной политики. К слову, Кудрин уже выступил с предложением повысить уровень учитываемой для нового бюджетного правила цены на нефть до $45 за баррель с изначально предложенного уровня в $40 за баррель – изменение вроде небольшое, но вызывающее жаркие дискуссии. Возможное смягчение правила вызывает логичный вопрос по поводу компенсаторных мер — но вот про перспективы повышения налогов как раз с лета 2017 года ничего не слышно; по всей видимости, эта тема настолько непопулярна, что раньше лета 2018 года к ней вряд ли вернутся, что сохранит огромную неопределенность для бизнеса.

Кроме того, перспективы 2018 года омрачены и ожиданиями новых санкций. По сути ситуация может развиваться в двух направлениях – либо речь будет идти о новых корпоративных или персональных санкциях, что в значительной степени будет расширением уже существующего санкционного режима, либо новый раунд усиления санкций пройдет с применением суверенных санкций, то есть ограничений на вложения в облигации правительства РФ. Второй вариант, безусловно, опасен, так как может вызвать ответные меры и новый раунд усиления напряженности, что опять-таки ничего, кроме неопределенности для экономики, не принесет.

В любом случае парадокс нынешнего посткризисного роста заключается в том, что далеко не все сектора могут в равной степени им воспользоваться. Если до 2014 года рост экономической активности был более равномерным в географическом и секторальном аспектах, то сейчас он становится более точечным. Например, 90% роста инвестиций в 2017 приходится только на три региона – Москву, Крым и Дальний Восток. В основном он определяется финансированием инфраструктурных госпроектов. В секторальном аспекте за последние годы рост был только в добыче полезных ископаемых и в сельском хозяйстве, а ряд секторов, таких как строительство и торговля, сильно сжались в прошлые годы и медленно выходят из кризиса. Легкого роста, к которому привыкли в начале 2000х, уже нет – это значит, что цена неправильных решений возрастает, а огромная неопределенность не позволяет понять, как правильно действовать. Выжидание представляется наиболее оправданным в данных условиях. Поэтому неудивительно, что и перспективы роста выглядят ограниченными, и, похоже, это уже никого не удивляет.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 5 декабря 2017 > № 2413040 Наталия Орлова


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258673 Наталия Орлова

На развилке: каковы шансы, что Банк России снизит ключевую ставку

Наталия Орлова

главный экономист «Альфа-Банка»

Протесты дальнобойщиков, волатильный курс рубля и быстрый рост зарплат могут убедить ЦБ не снижать ставку на заседании в пятницу, 28 июля

Если еще месяц назад дальнейшее движение ключевой ставки вниз выглядело базовым сценарием, то за последние недели фон для принятия такого решения изменился в негативную сторону. Развилка ближайшего заседания касается не масштаба снижения ставки, а скорее — снижать ставку на 25 базисных пунктов или же взять паузу.

Первое и главное изменение — неожиданный всплеск темпа роста цен в конце июня. Вместо того чтобы выйти на уровень 4,0% в годовом выражении, инфляция по итогам прошлого месяца составила 4,4% год к году по сравнению с уровнем 4,2% год к году в мае. Что еще больше настораживает, так это то, что не совсем понятны и причины ускорения инфляции — валютный курс на тот момент только начал ослабляться, и курсовой эффект вряд ли может объяснить динамику инфляции; рост цен наблюдался в основном на плодоовощную продукцию, что, возможно, отражает перебои с поставками товаров из-за протестов дальнобойщиков, но масштаб общей реакции цен на это событие оказался слишком значительным. Представители ЦБ даже назвали такую динамику цен «шоком», что закономерно должно повлиять на решение денежных властей по ставке.

Если фактор протестов дальнобойщиков уже учтен в ценах и, согласно последней статистике, даже перестал влиять на их динамику в июле (недельная инфляция вернулась на уровень 0,1% к 11-17 июля и составила 0% за неделю с 18 по 24 июля), то гораздо больше вопросов возникает по поводу воздействия недавнего ослабления курса рубля на цены. В прошлом ослабление курса демонстрировало 20%-ный эффект трансмиссии на динамику цен, то есть в условиях 5% ослабления курса рубля к доллару с 13 июня это означает, что темп роста цен может получить шок в масштабе 1 процентного пункта. Очевидно, что эти цифры рассчитывались на основе исторических данных, то есть в условиях фиксированного курса рубля, поэтому не совсем понятно, как будут вести себя цены в условиях плавающего курса. Однако эффект переноса работает с лагом в несколько месяцев, поэтому самое раннее, когда можно будет судить о нем, — это середина августа. Этот фактор является сейчас основным риском для успешного замедления инфляции до 4%-го уровня.

Есть и еще один более долгосрочный фактор, негативно влияющий на инфляцию, — избыточно быстрый рост зарплат. Последние два месяца демонстрируют ускорение экономического роста — и показатели производства, и показатели спроса показывают рост, превышающий ожидания рынка. Это происходит на фоне 7%-го роста номинальных зарплат за первое полугодие 2017 года, что отражает демографическое ограничение российской экономики и создает предпосылки для дальнейшего роста стоимости труда в реальном выражении. Этот фактор является наибольшей угрозой для удержания инфляции на уровне 4% в долгосрочной перспективе.

Таким образом, накануне заседания по ставке 28 июля индикаторы скорее говорят о росте инфляционных рисков, нежели об их снижении, что, на наш взгляд, делает сценарий сохранения ключевой ставки на 9,0% базовым. При этом негативные последствия этого решения по сути минимальны — сохранение относительно высокой ставки покажет рынку, что ЦБ гибко выстраивает свою политику в зависимости от условий в экономике, при этом неснижение ставки повышает шансы на скорейшее замедление инфляции в будущем; если по итогам августа или сентября Росстат зафиксирует долгожданную дефляцию, уже в сентябре ЦБ сможет понизить ставку на 50 базисных пунктов.

Тем не менее сценарий снижения ставки на 25 базисных пунктов также не следует совершенно сбрасывать со счетов. Есть несколько аргументов в пользу такого решения, если оно будет принято. Первый — это желание смягчить денежные условия в качестве компенсации ужесточения внешних условий, которые проявляются и через планы ФРС перейти к сжатию своего баланса уже до конца этого года, и в обсуждении нового раунда антироссийских санкций.

Второй момент — снижение ставки может быть компенсацией банковскому сектору в условиях, когда ЦБ продолжает его активную чистку. Если в предыдущие годы отзыв лицензий касался мелких банков, названия которых часто никто и не слышал вплоть до дня, когда у них забирали лицензию, то теперь угрозы отзыва лицензий касаются гораздо более крупных игроков. Ужесточение пруденциального надзора является фактором сдерживания волатильности рынков и косвенно создает для ЦБ больше комфорта в процессе снижения ключевой ставки. Кроме того, решение снизить ставку может быть воспринято и как индикатор уверенности денежных властей в своем ориентире по инфляции, что может позитивно повлиять на инфляционные ожидания.

Итак, развилка действий обозначена, решение за ЦБ.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258673 Наталия Орлова


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210445 Наталия Орлова

Как ЦБ отвлекает внимание от курса рубля?

Наталия Орлова

главный экономист «Альфа-Банка»

Почему регулятор в своем сообщении обошел стороной внешние проблемы России, новые санкции и динамику курса рубля

ЦБ РФ 16 июня в очередной раз снизил процентную ставку – на 25 базисных пунктов до уровня 9%. Надо сказать, что ожидания аналитиков по поводу заседания достаточно сильно рознились: 17 из 40 опрошенных аналитиков ожидали более радикального снижения на 50 б.п., остальные рассчитывали на снижение на 25 б.п. Тем не менее, на мой взгляд, возможность снижения на 50 б.п. рынок явно переоценивал. За последние полтора месяца в экономике не произошло каких-то радикальных изменений, которые бы позволили говорить о необходимости радикально менять траекторию снижения процентной ставки.

В такой ситуации конъюнктурные элементы имеют гораздо большее влияние на решения, чем фундаментальные показатели. А из конъюнктурных факторов два соображения говорили точно в пользу умеренного снижения ставки. Во-первых, не следует забывать, что на прошлом заседании ЦБ РФ уже снизил ставку на 50 б.п.; повторное резкое снижение могло бы создать избыточно агрессивные ожидания рынка по движению ставки вниз. Во-вторых, буквально перед заседанием ЦБ РФ обострились и внешние риски. С одной стороны, ФРС неожиданно ужесточила риторику и уже до конца этого года собирается перейти к политике сжатия своего баланса, что создает возможности для более радикального повышения ставок в США в будущем. С другой стороны, обсуждение Сенатом США возможного ужесточения санкций также означает, что стоимость капиталов для России останется высокой, а значит быстрое снижение ставки не так оправданно, как раньше.

Интересно отметить, что все вышеупомянутые внешние проблемы не нашли отражения в релизе ЦБ: они там просто не упоминаются. Единственным внешним фактором, который отмечен в списке среднесрочных инфляционных рисков, стали цены на нефть. Возможно, это отражает желание ЦБ уйти от геополитического и политического контекста отношений с США. Но еще более вероятно, что регулятор умышленно пытается заякорить инфляционные ожидания на внутренних факторах. В частности, большая часть комментария ЦБ посвящена проблеме нехватки трудовых ресурсов, что создает контекст для ускоренного роста зарплат и роста инфляционных рисков. Помимо того, что этот риск действительно существенен, его упоминание играет и другую важную роль: оно отвлекает внимание рынка от крайне болезненного для ЦБ фактора – валютного курса.

Запустив таргетирование инфляции, ЦБ РФ постоянно отказывается от комментариев по валютному курсу и приучает и рынок, и экономику к тому, что на этот фактор следует смотреть все реже. Но в реальности роль этого фактора значительна: по моим оценкам, замедление темпов годовой инфляции с начала 2017 года на две трети обусловлено укреплением валютного курса. В какой-то степени можно говорить о том, что ЦБ повезло, что цены на нефть стабилизировались на уровне выше 50 долларов за баррель и что на рынке после победы Трампа на выборах в США возникли ожидания по смягчению американских санкций против России. Если бы не этот фактор, вполне возможно, что курс бы остался в интервале 60-65 руб/долл, а годовая инфляция все еще находилась бы около 5,0% г/г. Кроме того, проблема заключается в том, что эффект переноса от курса на инфляцию в случае ослабления курса гораздо выше, чем в случае укрепления: если при укреплении он составляет 10%, то при ослаблении — порядка 20%. Это значит, что если рынок будет фокусироваться на сценарии ослабления курса (на который, кстати говоря, его в ряде выступлений настраивает Министерство Экономического Развития), то 4% ориентир ЦБ так и будет окружен недоверием. Так что тактика ЦБ, по всей видимости, заключается в том, чтобы создавать для рынка новые, внутренние ориентиры для формирования инфляционных ожиданий, отвлекая его внимание от курса рубля. Эта тактика, возможно, будет успешна в краткосрочной перспективе, но есть одно но: воздействие курса на инфляцию связано не с настроениями участников рынка, а с высокой зависимостью экономики от импорта. До сих пор импортная продукция составляет 38% в конечном потреблении: в сегменте непродовольственных товаров доля импорта доходит до 52% и только выросла за последние 5 лет. Пока экономика не изменится структурно, курс будет оказывать воздействие на инфляцию – и ЦБ это вряд ли сможет изменить тональностью своих комментариев.

Второй интересный момент в комментарии ЦБ связан с упоминанием инфляционных рисков. В списке среднесрочных рисков фигурирует налоговый маневр, который пока еще вроде бы не обрел конечную форму: в прессе все еще обсуждаются варианты повышения подоходного налога, введения прогрессивной ставки подоходного налога, повышения пенсионного возраста или повышения НДС. Упоминание ЦБ налогового маневра в контексте инфляционных рисков намекает на то, что ЦБ обеспокоен сценарием повышения НДС, вероятность которого, по всей видимости, растет.

Что касается дальнейших действий ЦБ, то позиция регулятора представляется вполне комфортной. На мой взгляд, III квартал вполне может принести резкое снижение уровня ставки: если в августе-сентябре проявится сезонная дефляция, то к октябрю уровень ключевой ставки может выйти на 8%. Этот сценарий тем более вероятен, что III представляется хорошим окном возможности для снижения ставки по сравнению с концом года и с точки зрения международного контекста: в феврале 2018 года Джанет Йеллен, возможно, покинет свой пост, что может увеличить неопределенность по поводу действий ФРС и заставить ЦБ РФ взять паузу. Кроме того, снижение ставки в III квартале 2017 года окажет поддержку экономике в преддверии выборов 2018 года; ее снижение в конце текущего года будет действовать на экономику скорее уже после выборов 2018 года и потому представляется политически менее выгодным.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июня 2017 > № 2210445 Наталия Орлова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter