Всего новостей: 2578330, выбрано 2 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бахматюк Олег в отраслях: Финансы, банкиАгропромвсе
Бахматюк Олег в отраслях: Финансы, банкиАгропромвсе
Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 19 февраля 2018 > № 2501360 Олег Бахматюк

Владелец "Укрлэндфарминга" и Авангарда" Бахматюк: Уверен, что как только я достигну реструктуризации, я заведу инвесторов

Эксклюзивное интервью агентства "Интерфакс-Украина" с владельцем агрохолдинга "Укрлэндфарминг" и экс-собственником банков "ВиЭйБи" и "Финансовая инициатива" Олегом Бахматюком (окончание)

- В начале года появились новости о некоем прогрессе в переговорах о реструктуризации с внешними кредиторами. Могли бы вы их прокомментировать, или это еще преждевременно?

- Да, есть юридические ограничения. Проблема в том, что каждое твое слово может быть истолковано против тебя, ведь все бумаги котируются.

Могу сказать только одно - переговоры ведутся, не прекращаются. Конструктива в этих переговорах намного больше, чем на территории Украины.

-За последнее время стоимость еврооблигаций "Укрлэндфарминга" и "Авангарда" лишь немного снизилась и сейчас стабилизировалась на уровне несколько выше 20% номинала. Это может свидетельствовать о том, что худшее уже позади?

- Мы даже не смотрим на эти котировки, так как настоящая коррекция произойдет после окончания переговоров. Мы не принимаем участия в этом процессе. Основные кредиторы (около десятка, которым принадлежит 70-80% выпуска) - сейчас с нами в переговорах, а ожидания рынка и котировки формируют мелкие держатели. Их отследить нельзя: по одному "Авангарду" - 170 держателей, есть такие, у которых по $300-500-700 тыс. Вряд ли им даже интересно принимать участие в этих переговорах о реструктуризации долга.

- А в будущем управлении компанией? Опыт "Мрии" как-то учитывается?

- Как вы считаете, опыт "Мрии" для кредиторов - позитивный?

- Думаю, что они бы с большим удовольствием получили деньги, чем право на управление. Недавно мы брали интервью у партнера и основателя инвестгруппы ICU Макара Пасенюка, так он объяснял, что они все равно вынуждено все списали в ноль, но должны показать своим инвесторам, что делают все, чтобы восстановить хотя бы часть стоимости.

- Мы еще до стадии "все списали" не дошли и, надеюсь, не дойдем. Опыт захода в акционерный капитал стал для инвесторов и кредиторов катастрофическим.

Мы пока говорим, что эти активы чего-то стоят, и надеемся, что они вырастут в цене. Мы хотим их сохранить, ведем переговоры.

Представляете, сейчас Олег Бахматюк отойдет от управления этой компанией? Что дальше будет, сколько она продержится, как вы думаете? – Думаю, в течение трех месяцев этой компании не будет. Я этого не допущу, вопрос не только в деньгах, но и в моей ответственности перед людьми: я за собой привел 400-500 человек. Мы вместе строили эту компанию - она мне не упала с неба, и никто мне ее не дал в наследство. Я не скажу, что все решения были идеальные, но мы ее строили, как умели и как могли, исходя из нашего понимания.

Мы взяли эти $2 млрд кредитов и вложили их на территории Украины, построив то, что до нас никто не строил. И эти активы стали для нас проблемой, потому, что хотя они и считаются дистресс-активами, но они привлекательные: если бы они ничего не стоили, вокруг "Укрлэндфарминга" не было бы такого ажиотажа.

- Вы сохраняете позицию №1 по некоторым показателям, и это всегда привлекательно для стратегических инвесторов. Интерес с их стороны сохраняется? У вас есть ощущение, что если уладите дела с реструктуризацией, то сможете завести в компанию стратега?

- Я уверен, что как только я достигну реструктуризации, я заведу инвесторов. Если бы я не был в этом уверен, я бы этим не занимался большую часть своего времени.

- И вы думаете, что кредиторы тоже это понимают?

-- Внешние – да. С внутренними - сложнее

Есть вещи объективные. Настоящие западные кредиторы или инвестиционные банкиры нацелены на холодный результат: если они могут выдавить из Бахматюка хотя бы немного больше, чем то, что есть сейчас, они будут до конца вести переговоры. Потому что это деньги. И я их в этом поддерживаю.

Для переговоров мы наняли компании, которые представляют пятерку лучших в таких сферах как аудит, реструктуризация долгов и юридические услуги, – все сделали так, как хотят кредиторы. Платим сумасшедшие деньги за все эти ритуальные вещи. Поэтому они про компанию знают все, что хотят. И прекрасно понимают, что пока есть хоть какой-то шанс, надо бороться за компанию. Как только кредиторы перестанут видеть этот шанс, вы сразу увидите суды…

Конечно, я не думал, что этот конфликт затянется на три с половиной года. Это маразм!

- С внешними кредиторами реструктуризацию вы начали не так давно.

- Год назад, а до этого мы заплатили с 2014 года по 2017 год $507 млн и остановились лишь в апреле прошлого года, войдя в активные переговоры по реструктуризации. Потому что компания обескровлена и для дальнейших выплат надо было уже из тела вырывать и начинать поедать самих себя.

- Как мораторий на выплаты отразился на показателях компании?

- Предварительные результаты за 2017 год будут не хуже, чем в 2016 году, даже немного лучше. Но не существенно. Конечно, компания могла бы их улучшить, если бы она имела кредитный ресурс.

- Улучшить по EBITDA, по оборотам?

- Думаю, что по EBITDA было бы немного лучше. Мы вынуждены идти на любые условия кредитования, подписывать контракты на форварды на более невыгодных условиях за счет того, что нам тяжелее на рынках капитала, чем другим участникам. У нас нет доступа к длинным деньгам, мы должны быстро оборачиваться, и не можем пересиживать сезонные ценовые колебания, которые существуют по отдельным культурам и на которых можно выиграть 10-20-30 долларов на тонне. Имея свои 3 млн тонн хранения, мы могли бы на этом поиграть, но сейчас нам не до этого.

Хотя компания строилась на этом принципе вертикальной интеграции, который дает определенную маржинальность по каждому продукту. Мы же все понимаем, что через два месяца кукуруза и пшеница будут стоить дороже, а у меня с мая по июль будут стоять пустыми 3 млн тонн хранилищ. Если бы я сохранил пусть даже 1 млн тонн – это могло бы дать дополнительно $30 млн, но для этого надо иметь $200 млн ресурса, а его у меня нет, мне надо за что-то сеяться.

Я рассказываю эти элементарные принципы, чтобы подчеркнуть, что если компания распадется на куски, то потеряет их. Принцип крупного перестанет работать. Компания утратит возможность делать крупные проекты: завезти 10 тыс. коров, купить техники на $700 млн, построить какие-то логистические и перерабатывающие мощности. И мы эту функциональность последние три года не используем: просто крутим объем и держим компанию. Для нас сейчас основное – выплатить зарплату, закупить минеральные удобрения, средства защиты растений, накормить кур и еще, при этом всем, отбиваться от всех судов и обвинений.

- И какие у вас тогда надежды на 2018 год?

- Никакой полководец с самым сильным войском до конца не знает, победит он или проиграет.

- Но, как минимум, он должен убедить свое войско, чтобы оно поверило в возможность такой победы.

- Я, во-первых, сам верю. Если бы я сам не верил, я бы людей за собой не вел. Насколько эта вера базируется на реалиях – я до конца не знаю. Думаю, что и вы не знаете. Я верю, что мы эту компанию сохраним. Мы с вами на эту тему третий раз общаемся. Первый раз у меня была масса энтузиазма, во второй раз я был более скептичен и зол, сейчас я просто спокоен. Я уже берегу энергию, чтобы справиться с этим ворохом десятков и сотен уголовных дел и обысков. Я уже говорил, что самая страшная техника - эта техника тысячи порезов: рана вроде бы не настолько страшна, но тело истекает кровью, и ты перестаешь концентрироваться на главном.

- На каких направлениях вы планируете сейчас сконцентрироваться?

- Однозначно на "Авангарде". В прошлом году рынок яиц очень хорошо рос по экспорту: мы вошли в более чем 40 стран мира. У нас сейчас пропорция продаж приблизительно 60% - Украина, 40% – экспорт. Если помните, когда "Аванград" был в расцвете, пропорция была 82% - Украина, 18% – экспорт. Я ставлю задачу, чтобы через год у нас было 40/60 в пользу экспорта.

В прошлом году мы добавили 8-10 стран, хотя базовых у нас шесть: в основном Ближний Восток и Африка. Если раньше Ирак занимал 70%, ОАЭ - 20%, то сейчас ОАЭ - 30%, Ирак - 30% и 30% остальные - Катар, Саудовская Аравия, Оман, Иордания и др. В Гонконг поставили первые пару контейнеров. Плюс ситуация в Сирии несколько успокоилась. Сейчас мы активно работаем дальше на азиатском рынке, речь идет о яичном порошке. И потихоньку также двигаемся с яичным порошком в Европу.

Считаю, что в следующие пять лет реально экспорт можно поднять вдвое. Сейчас "Авангард" -- номер один на рынке: мы в год производим около 3 млрд яиц, это без переработки, и занимаем в экспорте Украины около 50%. Мы, "Овостар" и "Интер-Запорожье" – это 90% экспорта.

У нас новые рынки, мы нашли людей, создаем рабочие места и все это при нулевой поддержке государства. Представляете, что Украина могла бы сделать при поддержке! С чем поедет этот президент или следующий на Ближний Восток? - Поедет с курятиной, яйцами, говядиной. А с чем еще? Нефти нам Бог не дал, газа достаточно тоже не дал. Зерно - это ресурс, который держит сейчас экономику, а превращение его в протеин создает добавленную стоимость - ничего нового.

- Со снятием ограничений на поставки продукции государство вам помогает?

- Не очень. Например, ограничения Израиля по яйцам остались только с украинской стороны. Израиль вообще не закрывал экспорт из Украины. Израильский экспорт закрыла украинская сторона и до сих пор не открыла, хотя израильская сторона до этого времени не предоставила украинской свои санитарные заключения, доказывающие наличие сальмонеллы. Это результат конкурентной борьбы. Рынок Израиля по объемам приблизительно средний - в год импортирует где-то 700 млн яиц. Мы вышли на него в декабре позапрошлого года, когда был запрет на 70% импорта, и набрали очень хорошую динамику, а теперь все поменялось обратно: мы ушли с рынка.

- Какие улучшения показателей вы прогнозируете в 2018 году по яичному направлению?

- Значительного улучшения на яйцах не будет: чтобы войти в рынок, ты не можешь дать высокую цену. Пока у нас экспорт не дает большого дохода. Мы не заходим на дорогие рынки: Африку вряд ли можно назвать дорогим рынком. Но это интересные рынки, там живет много людей. К тому же экспорт дает диверсификацию, возможность увеличения производственного потенциала. У меня есть, как минимум, 50% производственных мощностей, которые не задействованы, так как потеряны рынки Донецкой и Луганской областей, Крым, население обеднело и стало меньше употреблять мяса, яиц.

Мы также пробуем заходить в украинские сети. Но это путь небыстрый. И если раньше мы шли на быструю экспансию, то сейчас в отсутствие ресурсов делаем это потихоньку.

- Китай активно смотрит на Африку: он там видит значительный потенциал, правда, больше сырьевой.

- Китай, который вкладывает в сырье, дает деньги людям, а они уже покупают нашу птицу, яйца, сахар, муку…

Эти рынки нам интересны, но это серьезная работа. Внутренний рынок тоже непростой, но он для нас привычный, а внешний - сложнее, но когда ты уже в нем какое-то время живешь, становится легче. Мы там создали сеть, которая работает и ищет предприимчивых людей.

- Вы продолжаете понемногу сокращать земельный банк?

- Земельный банк сокращается естественными и неестественными путями. Сейчас он на уровне 570 тыс. га. От некоторых участков мы объективно отказываемся, за некоторые идет жесткая конкурентная борьба. Это рынок аренды, а не рынок земли. У меня 220 тыс. договоров и 500 людей, которые работают с ними ежедневно. Арендная плата за последнее время поднялась в 2,5 раза в среднем по Украине. В некоторых случаях, например, в Полтавской, Винницкой областях, мы уже скоро будем доплачивать за то, что мы эту землю арендуем.

- За счет чего вы планируете поддерживать EBITDA или даже немного ее увеличивать?

- Мы сокращаем расходы, больше интегрируемся, некоторые направления просто закрываем, как, например, производство сахара. Также мы существенно сокращаем внешнюю дистрибуцию: будем работать через крупных трейдеров. Потому, что сегодня дистрибуция требует больших ресурсов, а у нас их уже нет.

- Какой урожай вы собрали в 2017 году, и какие планы на этот год?

- Около 2,5 млн тонн, это на уровне позапрошлого года, возможно, несколько меньше. В этом году планируем не меньше, чем в прошлом году, думаю, незначительно увеличим этот показатель. Но до конца никогда не знаешь: планы будут одни, но вмешается погода и разные факторы.

Немного внесли коррективы по культурам: посеяли больше озимой пшеницы, рапса добавили немного, так как он в прошлом году неплохо пошел. Планируем также немного больше сои. Увеличиваем их посевы за счет кукурузы и сахарной свеклы, которую попробовали, но не будем сеять. Со свеклой проблема в том, что как только мы пойдем в эту культуру и запустим заводы – рынок упадет. Почему рынок сахара стабилизировался? Потом что с него ушли Бахматюк и (совладелец "Кернел" Николай) Веревский – вместе это почти 500 тыс. тонн сахара: мы – это 240 тыс. тонн, а он – около 220 тыс. тонн. И экспортная конъюнктура этому рынку помогла, хотя вряд ли в длительном периоде свекловичный сахар может конкурировать с тростниковым.

- Вы сохраняете статус крупнейшего производителя кукурузы в стране?

- Исходя из тенденции по белковой массе, кукуруза у нас – культура №1, но в севообороте ее меньше. У нас появилась соя, где неплохие результаты. Сейчас отправились первые корабли с соевым шротом на Китай. И как только Китай распробует наш шрот, увидите, что будет твориться с ценой. За последние две недели она уже выросла, комбикорм подорожал за неделю на 15%! С одной стороны, это очень хорошо, но для "Авангарда" мы пока недостаточно сои производим. В результате за последнюю неделю рост белковой массы дал нам удорожание на 1 тыс. грн на тонне при себестоимости 6 тыс. грн. На рынке образовался сумасшедший дефицит, но это рынок, и он сам себя наилучшим образом стабилизирует.

Более-менее неплохие результаты показывают также подсолнечник и пшеница. С нашими проблемами нам лучше деньги тратить равномернее, поэтому интересны озимые культуры.

- Какие у вас показатели по экспорту зерновых и масличных в этом маркетинговом году?

- Больше экспорт не стал, хотя мы еще до конца марта будем экспортировать. Последний корабль загрузим, наверное, в апреле. Но мы поменяли стратегию и стали больше продавать по Украине, потому что нам нужны деньги быстрее. Потери пары долларов на тонне нам, конечно, жаль (по общему валу это могло быть около $3 млн), но возможность быстро получить деньги сейчас нам важнее. Поэтому мы переориентировались и 500-700 тыс. тонн в этом маркетинговом году, думаю, продадим по Украине.

- На вас повлияет правка, внесенная в Налоговый кодекс, об отмене возмещения НДС при экспорте масличных?

- Я надеюсь, что норма будет отменена, хотя нас она не зацепила: то, что мы собрали, - уже продали или оставили на комбикормовое производство.

Хотя здесь палка о двух концах, вспомните историю становления Украины как крупнейшего экспортера подсолнечного масла в мире, которая началась с введения импортной пошлины. Ясно, что норму об отмене возмещения НДС пролоббировали перерабатывающие предприятия, но по крестьянам она вряд ли ударит, так как уровень конкуренции украинских заводов за сырье гораздо больше, чем экспортеров. Мощности перерабатывающих заводов сейчас простаивают, маржа падает на подсолнечнике и на сое каждый день - они зарабатывают копейки. Вспомните, пять лет назад они получали по $200 на тонне и жировали, а сейчас $30-40 на тонне - это сказка. Кроме того, заводы новее не становятся, нужны капиталовложения, восстановление мощностей. Но, думаю, эту норму отменят, потому что это все на уровне популизма.

- У вас есть проблемы с возмещением экспортного НДС?

- Мы продали около 500 тыс. тонн, и задолженности нет. Кроме того, как я говорил, по некоторым контрактам нам выгоднее продавать по Украине, где НДС учитывается в уже предварительно выплаченных налогах.

Но в целом, если предприятие возмещает экспортный НДС, то делает благо стране, затягивая сюда валютную выручку.

- Считаете ли вы эффективным распределение средств на господдержку АПК в этом году?

- В прошлом году дотация была самая справедливая: уплатили 1 млрд грн - получили 500 млн грн. А в этом году не будет таких выплат, никто ничего не получит и все будут довольны.

У нас есть 56 тыс. голов КРС, будем претендовать на дотации "на голову", хотя это капля в море. Для примера, чтобы завезти молочное стадо и под ключ построить ферму с доильными залами и со всем необходимым, необходимо около $10 тыс. из расчета на одну голову. И необходимо хотя бы 5-10 тыс. коров - то есть $50 млн нужно вложить и еще нужно иметь сырьевую базу.

Государство должно сделать "пилот" голов на 250 тыс., договорившись с внешними инвесторами. Например, с Канадой, США и Европой, у которых можно взять капитал. Если выйти на уровень делового разговора с экспортно-импортными агентствами, то можно оптимально взять 70 тыс. в Канаде, 100 тыс. – у США, 50 тыс. - в Европе. И найти хорошие локации в стране, которые дадут людям работу. Ведь в себестоимости фермы 60% - это украинские составляющие.

Если сделал "пилот" на 250 тыс., то можешь сделать дальше большие - и 300 тыс., и 400 тыс. Поскольку обновление стада идет не за один год.

- Как обстоят сейчас дела с вашими мясокомбинатами?

- Из 18 мясокомбинатов работают четыре. Думаю, скота сейчас намного меньше, нежели указывают в статданных, потому что очень сложно посчитать население. Нужно объективно сказать, украинцы начали меньше употреблять говядины.

- Вы будете сохранять поголовье КРС и птицы?

- Мы будем сохранять свое стадо КРС, для нас это социальная интеграция в село.

Что касается поголовья птицы, то пока планируем держать нынешний уровень, возможно, понемногу увеличивать, но еще в раздумьях. Увеличение нуждается в деньгах - не больших, но для нас существенных. Тем более, что сейчас мы и так занимаем 30% на рынке яиц.

- Вы просчитывали, сколько средств, предусмотренных господдержкой АПК, можете получить в этом году?

- Знаю точно, что гораздо меньше, чем было в 2017 году. Из-за того, что в основном господдержка будет касаться животноводства. Хотя я даже не знаю, кто построит эти комплексы.

Я верю в эффективность государственной поддержки очень мало. Должна быть создана стратегия: за стол должны быть посажены крупные, средние и мелкие производители. И будет человек, который создаст этот оркестр, и вместе с ними заложит принципы. Тогда денег много не надо.

Что можно дать Бахматюку? В моей ситуации меня может спасти 500 млн грн? Это огромные деньги, но спросите, что мне нужно, и я отвечу: возможности и перспективы. Представим, что я прихожу к президенту, и он меня спрашивает: чего бы мне хотелось? Я говорю – $1 млрд. Он в ответ: зачем? Я отвечаю, что хочу построить новые фабрики, чтобы производить дополнительно 3 млрд яиц, с которыми можно поехать в Ирак, Объединенные Арабские Эмираты, Саудовскую Аравию. Если я буду экспортировать 3 млрд яиц, это будет плюс $300 млн. Это – стратегия: крупные производители обеспечивают позиции в мире, средние - продовольственную безопасность, а мелкие поддерживают жизнь в селе. И этих фермеров надо дотировать, им нужно помочь построить дом, сделать дорогу. Почему в Германии не умирает село? Потому, что от Франкфурта 100 км в деревню ехать 32 минуты, а в Украине такого нет: ты в село заехал и все… Ясно, что молодежь оттуда убегает. Село погибает, села уже нет. Там люди остались только возраста 80 плюс. Мы не можем найти и удержать людей: все работают аутсорс, механизаторы, комбайнеры - все неместные. Приезжают на заработки и обратно. Все хотят жить в комфорте, пользоваться благами цивилизации.

- Что вы думаете о новой программе поддержки молочных кооперативов, которая заявлена с начала года?

- Как минимум, это соберет мелких фермеров. Эта идея хорошая. Будет ли она стимулирующей для отрасли? Нет.

Еще раз поясню, без стратегии большого прогресса не будет. Если завтра возьмут и упразднят Министерство аграрной политики и продовольствия, Украина будет жить, как и жила. Будет экспортировать 40 млн тонн зерна, производить то, что производит, и ничего не изменится.

Но если придет министр и скажет, что хочет изменить тенденцию, чтобы Украина подняла производительность, экспортировала не только зерно, но и плюс 2 млн тонн курятины, плюс 5 млрд яиц, плюс 2 млн тонн свинины. Что для этого нужно сделать? На это нужно $15 млрд, из которых украинская часть - $7 млрд, другая - иностранная. И пишется стратегия на 10 лет, разделяются эти средства на мелких, средних, крупных производителей.

- Вам удалось решить проблему с задолженностью Ostchem перед вами по удобрениям?

- Через год забрали все, что оплатили, но с трудностями – всего около 250 млн грн. В декабре забрали последнее и в этом году с ними почти не сотрудничаем, а если сотрудничаем, то только по схеме оплата против поставки.

Сейчас работаем над обеспечением посевной всем необходимым. Половина ресурсов у нас есть. До июля необходимо где-то 4,5 млрд грн, из которых половина уже есть. Часть удобрений будем импортировать. Часть покупать непосредственно тут. Разницы практически нет. Раньше была определенная схема ввоза товара, а сейчас ее нет. Овчинка выделки не стоит. Ты выигрываешь 20 грн на тонне, а теряешь, если посчитать стоимость денежного ресурса, как мне кажется, намного больше. И мы работаем только с теми дистрибьюторами, которым верим.

То же и со средствами защиты растений. Мы должны работать с поставщиками, которые имеют репутацию на рынке. Мы заключили контракты почти со всеми такими: "ФосАгро", Monsanto, DuPont, Pioner. У нас нет возможности рисковать.

- На каком этапе реализация плана по строительству портового терминала в порту "Южный"?

- Мы заморозили процесс.

- Земельный участок планируете оставить или продать?

- Планируем оставить, хотя на его покупку есть желающие. Но мы понимаем, что сейчас продадим за те же деньги, за которые его брали, но потом такой участок уже не вернем. Хочется сохранить какую-то опциональность компании. Надо чем-то привлекать инвестора. Порт является важной частью стратегии компании, давая крупному локальному производителю платформу для выхода на внешние рынки.

- А какие-то технологические новинки вы внедряете? У вас есть, популярные нынче, дроны?

- Да. Мы пока с этим экспериментируем. Речь идет о цене и степени контроля. Кто у нас любит контроль? Дроны сбивают, так как винтовки сейчас есть у многих. Но за этим будущее, просто нужно, чтобы они еще подешевели. Если вчера дроны стоили по $1 тыс., а у нас 15 тыс. полей, то я на это $15 млн не дам. Но. если сегодня дроны уже стоят по $300, то я задумаюсь, а если завтра они будут стоить по $100, то это, наверное, уже можно делать. Хотя еще нужна база, коммуникации. Думаю, за три-пять лет это будет повсеместная практика.

- Сейчас ведется горячая дискуссия "Укрзализныци" с зерновиками, зерновиков друг с другом по поводу маршрутного принципа распределения зерновозов. Вас эта проблема коснулась?

- Однозначно. Эта ситуация с "Укрзализныцей" показывает степень нашего неумения организовать элементарные процессы и заинтересованность лиц, распределяющих ресурсы. Как может страна, которая имеет пять вагоностроительных заводов, довести эту проблему до такого состояния? Зерновоз - это банка на колесах, 99% в его себестоимости это гривня. Как можно не сделать 10 тыс. или 20 тыс. зерновозов? Был завод, который производил 1 тыс. вагонов, а сейчас 30, ибо все сварщики сбежали в Россию. За три года мы потеряли людей на заводах: сейчас все бросились покупать вагоны, а сделать уже ничего нельзя…

Пока "Укрзализныця" не будет частной, до тех пор будет такая ситуация. Причем тут "Кернел", или Бахматюк, или любой другой? Ты, как перевозчик, чем больше возишь, тем больше зарабатываешь. У меня от Степановского элеватора оборот вагона в порт – четыре дня, а из западной Украины - 18 дней. Они на мне зарабатывают в четыре раза больше, чем на любом другом. Но если бы они были мудрыми – построили бы вагоны, зарабатывали бы на всех. Страна бы выросла в два раза больше по зерну. Порты бы лучше работали. Но дефицит порождает коррупционные возможности.

- Вы рассматриваете возможность покупки собственных вагонов?

- Мы думаем над этим. Если откроется окно кредитования, может, вагонов 300-400 взяли бы для себя, так как у нас есть уникальная возможность: у нас самые большие элеваторы в Украине, и мы можем за сутки грузить 120 вагонов с одного базиса. Никто такой возможности не имеет. Это в месяц 200 тыс. тонн с одного элеватора, но это теоретически, потому, что столько зерна не наберешь.

- У вас есть еще другие активы? Например, известно о транспортном бизнесе - "Европа-Транс". Вы не планируете эту компанию продавать?

- Нет. "Европа-Транс" полностью интегрирована с агрохолдингом. Она предоставляет услуги по перевозке яиц, зерна.

"Укрлэндфарминг" и "Авангард" - это 99% моих активов.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 19 февраля 2018 > № 2501360 Олег Бахматюк


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 13 февраля 2018 > № 2495980 Олег Бахматюк

Бахматюк: Я готов погасить все долги ВиЭйБи Банка и "Финансовой инициативы", но Нацбанк не хочет садиться за стол переговоров

Эксклюзивное интервью агентства "Интерфакс-Украина" с владельцем агрохолдинга "Укрлэндфарминг" и экс-собственником банков "ВиЭйБи" и "Финансовая инициатива" Олегом Бахматюком (I часть)

- Когда мы беседовали почти год назад, вы говорили, что надеетесь на налаживание конструктивного диалога с Нацбанком после отставки его главы Валерии Гонтаревой по поводу ваших предложений о реструктуризации долга перед выведенными с рынка банком "Финансовая инициатива" и ВиЭйБи Банком. Как сейчас обстоит дело? Ваши ожидания оправдались?

- Гонтарева до сих пор не в отставке, хотя наш разговор был в апреле прошлого года. Тогда было еще одно событие: мы выиграли Высший административный суд Украины о том, что в банк "Финансовая инициатива" незаконно была введена временная администрация. Суд доказал, что фактически произошел циничный инцидент - дисконтировали облигации государственного займа на 2 млрд грн, чем довели банк до банкротства. Однако за год судебное решение никто не исполнил. Ничего не отдали, Нацбанк даже не прокомментировал ситуацию.

- Решение ВАСУ не отменено, оно действует?

- Да, действует. Но никто не хочет его выполнять, никто ничего не хочет возвращать. Собираются банк довести до ручки. Он существует в полуподвешенном состоянии. Сейчас это вопрос уже больше справедливости, нежели экономический вопрос.

- У "Финансовой инициативы" среди других банков, в которые была введена временной администрации, особенный статус благодаря этому решению ВАСУ?

- Банк подвешенный. У нас были еще надежды этот банк спасти, но в том виде, в котором он сейчас, вряд ли можно его вообще назвать банком. Вложенные в него активы, а это - более $300 млн, вряд ли нам кто-то вернет. Поэтому суд – это больше дело принципа. Нацбанк в последний момент изменил условия и выкинул инвестора.

-- Кто сейчас руководит банком?

- Руководство назначал Фонд гарантирования. Мы к банку не имеем никакого отношения. Банк как был в Фонде, так и остается. Но мы, конечно, надеемся что ситуация как-то разрешится. В этой стране все говорят о сроках исполнения судебных решений: мы уже год не можем его выполнить. И нет никакой реакции ни со стороны Национального банка, ни со стороны Фонда гарантирования вкладов.

Но меня больше интересовала конструктивная идея, которая была предложена Нацбанку, однако не была услышана. Я готов полностью погасить все долги ВиЭйБи Банка и "Финансовой инициативы" государству, но Нацбанк даже не хочет садиться за стол переговоров.

Было сильное сопротивление руководства: Гонтарева не хотела абсолютно этим вопросом заниматься. Напомню, что мы предложили выйти на бездисконтную выплату акционером долгов банкам. Приводили четкую аргументацию: уважаемые, вы можете любить или не любить Бахматюка, однако в "Укрлэндфарминге" работают 37 тыс. человек, холдинг платит в год 2,5 млрд грн налогов, еще 2,5 млрд - это фонд зарплаты, объем производства - 1,2% ВВП. Кроме того, опыт продажи активов через Фонд гарантирования вкладов показывает, что активы не продаются даже за 5% от балансовой стоимости, тогда как мы предлагаем 100% через 10 лет. Давайте сделаем то, что поможет государству возместить потери и наполнить бюджет за разумное время, как само государство предложило сделать акционерам ПриватБанка.

А в результате против нас используется тактика "тысячи порезов", и каким бы ты не был умным и сильным, как бы ты не пояснял свою роль, такая война всегда обескровливает. За предыдущие периоды мы порядка $2 млрд сделали капитальных инвестиций: построили элеваторы и две самые крупные фабрики по производству яиц в мире. Сейчас несколько остановились: любой экономический субъект, который воюет 3,5 года, теряет способность развиваться стратегически. За три последних года мы не взяли ни копейки кредита, потому что "благодаря" усилиям Национального банка нам их не дали. Несмотря на это нам удалось сохранить активы и людей, даже выйти на новые рынки. Кроме того, нашим зарубежным партнерам мы выплатили около $500 млн. Мы собирали урожай, платили зарплату, боролись и пытались найти какой-то конструктив, у нас даже была поддержка в премьерских и вице-премьерских кабинетах, но с Нацбанком нам это никак не помогло. Наоборот, за моим обращением последовали очередные выпады Национального банка.

Думаю, они уже перешли грань. Я ведь тоже мог выступить и сказать: вот уже как год есть судебное решение от 13 апреля, где четко написано, что вина в доведении до банкротства банка "Финансовая инициатива" - на НБУ. Если когда-то Гонтарева сказала, что мне нужно давать по пять лет за один банк, то и ей за мой банк, за "Финансовую инициативу", нужно дать пять лет. Но мы этим путем не шли, потому что как участники бизнес-среды понимаем, что от любой войны выигрывает тот, кто продает оружие. Поэтому мы стучим во все двери и говорим: возьмите у нас деньги, дайте нам возможность говорить с потенциальным стратегическим инвестором. Мы открыты: есть реальные активы, и в этом уже никто не сомневается, и на эти реальные активы, в первую очередь, были потрачены зарубежные кредиты.

Казалось бы, после нашего предложения ответом должно было быть: уважаемый, давай бизнес-модель возвращения 20 млрд грн. И мы готовы ее предоставить, поскольку есть активы, есть оборот компании - $1 млрд, EBITDA - $200 млн, есть стратегия на 10 лет. Но нет, нужно включить все методы борьбы - внешние и внутренние, нанять 100 юристов, потратить серьезные деньги, и в итоге прийти к тем же активам, которые уже заложены перед иностранными кредиторами. У нас же есть пример "Мрии", когда стоимость долга снизились до 1-2%, а компания ужалась в объемах в три-четыре раза! И уже все понимают, что не за что бороться. Последствия для кредиторов - катастрофические, для государства - катастрофические. Выиграют только те, кто сможет купить активы, в которые было вложено $2 млрд за последние пять лет, за копейку.

- А эти 20 млрд грн - это реальная сумма долга перед банками?

- Около 19 млрд грн – это все задолженности по двум банкам перед Фондом гарантирования вкладов без учета того, что мы выиграли суд по "Финансовой инициативе", что НБУ должен понести ответственность за введение временной администрации.

- Если можно уточните, сколько долгов по каждому банку?

- По одному -- 9 млрд, по другому -- 10 млрд.

- Их динамика за последний год как-то изменилась?

- Около 700 млн грн было погашено.

- Вы понемногу их гасите?

- Платим процент, понемногу платим. Но сейчас ВиЭйБи Банк"уже в ликвидации…

Нужно понимать: если в процессе нет логики, то содержание теряется. Если еще в первый год были какие-то ожидания быстрого разрешения процесса, то сейчас мы год ждем нового главу НБУ.

- У вас с первым заместителем Гонтаревой Яковом Смолием, которого президент предлагает ей на смену, есть какие-то отношения?

- Нет. Я его только несколько раз видел.

- Получается, ваше предложение до сих пор находится в Нацбанке, и вы просто можете официально подтвердить, что оно все еще актуально?

- Документы направлены в Фонд гарантирования вкладов. Я лично передавал их Гонтаревой в кабинете президента. Она сказала, что никогда в жизни не сделает эту реструктуризацию. По причинам, известным одной ей. И в Национальный банк мы тоже направляли письма, но я не знаю, были ли они хотя бы прочитаны.

- А какова позиция Фонда гарантирования вкладов?

- А Фонд не может принять самостоятельного решения. На него Нацбанк оказывает сильное влияние, руководит наблюдательным советом.

Я хочу повторить: в любой нормальной стране компания с 37 тыс. сотрудников в 22 регионах, которая вырабатывает 1% ВВП, должна быть услышана. От ее уничтожения выиграют только те, кто "зашакалит" эти активы по низкой цене. Это группка лиц - 5-10 человек, которые заработают на этом $100, $200 или $300 млн.

"Укрлэндфарминг" -- раз в семь больше, чем "Мрия", и я никуда не бегу. Поэтому премьеру - вчерашнему или нынешнему – я говорю: сегодня это моя проблема, а завтра она будет вашей. Давайте сохраним компанию при условии, что мы обязуемся погасить долги без дисконтов. Ведь рано или поздно встанет вопрос, зачем в Фонд гарантирования вкладов вбросили сотни миллиардов гривень -- чтобы затем продать активы за 2%? Это называется очищением, как говорят некоторые наши партнеры? Нет - это предельный уровень цинизма.

- Возможно, в этом был смысл, если бы это было сделано быстро.

- Однозначно. Но сейчас мы четко видим двойственность подходов, затягивание процессов. Это вряд ли могло бы быть ошибкой. ВиЭйБи Банк был первым среди системных банков, который "положили", хотя акционер реально вкладывал капитал и готов был вложить еще. Можете уточнить у экс-премьера (Арсения) Яценюка, у (экс-министра финансов Александра) Шлапака. Это все было в кабинете главы администрации президента. Я привез деньги, и когда Гонтарева поняла, что мы реально выводим банк из- под удара, она, как черт из табакерки, вытянула письмо (первого замдиректора-распорядителя МВФ Дэвида) Липтона и довела ситуацию до абсурда. Нужно было взять у Бахматюка $200 млн и, в случае чего, ввести временную администрацию позже – если бы ситуация не изменилась. Тогда банк можно было бы спасти, но цель была иная.

- То есть вы подтверждаете, что готовы выплатить долг без дисконта при условии его реструктуризации на 10 лет под какую-то плавающую ставку?

- Да, но процентная ставка не может быть высокой.

- А Фонд, НБУ пытаются к вашим активам как-то дотянуться?

- Мы в судах, разных двести судов.

- Есть ли уже прецеденты, что им удалось забрать активы?

- Много имущества забрано. Но когда Фонд, а точнее - Нацбанк, забирает эти активы, они потом не знают, что с ними делать. Как результат -- огромное обесценивание имущества. Речь идет как о движимом, так и о недвижимом имуществе. И работают армии юристов - с их стороны, с нашей стороны. Вряд ли денег на оплату их услуг хватит при продаже этого имущества.

Но я продолжаю надеяться, не столько на приход нового главы НБУ, а просто на возвращение здравого смысла.

- Вы пробовали обращаться к Совету НБУ, глава которого заявляет о необходимости поддержки украинского производителя?

- Думаю, что Совет НБУ так же влияет на НБУ, как и я. Возможно, ошибаюсь. Может, далее будет иначе.

Пока же мы просто хотим быть услышанными. Если мы за последние годы заплатили кредиторам $507 млн, то это о чем говорит - что мы не собираемся бежать и хотим сохранить компанию. Ведь если верить обвинениям, то мы могли эти деньги не платить. Нам, чтобы только посеяться, нужно 5 млрд грн, не говоря уже о других процессах. И мы эти деньги находим -- из резервов, активов. Но делать это все сложнее. Чтобы завести в "Укрлэндфарминг" инвестора – на 60%, 70% (не суть важно), необходимо этот вопрос решить с Нацбанком и Фондом.

- А с внешними кредиторами вы сможете договориться, что эти 19 млрд будут на 10 лет реструктуризированы?

- С внешними кредиторами я и так веду переговоры. И без Нацбанка. Конечно, внешние кредиторы больше успокоятся, когда вопрос с НБУ будет решен. Долги внешних кредиторов обеспечены. Если так взять, то Бахматюк - нанятый менеджер у них на службе.

Поэтому моя задача -- достучаться до здравого смысла, что эта компания стоит намного больше, чем котируются сегодня ее долги. Она пострадала от кризиса, который начался в Украине четыре года назад. Нельзя сказать, что рост уже возобновился, но через год-полтора страна будет в экономическом тренде, и компании в ней получат лучшие возможности. Поэтому этот год для нас будет определяющим: если этот вопрос останется нерешенным, мы получим негативные последствия. Я не думал, что буду целый год ждать с кем сесть за стол переговоров.

- Недавно Фонд гарантирования вспомнил о прежнем акционере ВиЭйБи Банка – Сергее Максимове и о долгах его структур в 2 млрд грн, которые стали одной из причин проблем финучреждения. У вас есть своя история отношений с этим человеком?

- Конечно, это была одна из проблем, которая не была объективно отражена при аудите, когда мы покупали ВиЭйБи Банк. Кризис 2014 года ее усилил, но мы спасали этот банк. Глава НБУ заявляла, что там было 60% кредитов афилированным лицам, но их было намного меньше. Это у ПриватБанка их, как нам теперь говорит Нацбанк, было 99%, но тогда НБУ называл его чистым и прозрачным, и первым выведенным с рынка системным банком стал ВиЭйБи Банк.

- Вы тоже выдвигали претензии к Максимову. Вам удалось у него что-то отсудить?

- Ноль. И с Бароном (Петр Барон – экс-глава правления ВиЭйБи Банка) та же ситуация. Активность Фонда связана с тем, что у него начали забирать активы, которые еще были в залоге (завод пластмасс, офисы), тогда как кредиты фактически были прощены. Но сегодня это вопросы Фонда, а не мои.

- У Нацбанка к вам претензии еще и по личной гарантии.

- Мне интересно, есть еще кто-либо, с кем Нацбанк судится по личным гарантиям, кроме как с Бахматюком?!

За эти три года я с компанией прошел такой путь, пережил столько судов, дел, столько обысков, что для меня это уже вопрос репутации. Мне нужно удержать топ-менеджмент, так как люди не нанимались ходить по допросам. Надеюсь, что я не подведу свою команду и доведу до завершения эту ситуацию.

- НБУ недавно объявил об итогах форензик-аудита в ПриватБанке, отметив, что это был первый настоящий подобный аудит. Вы готовы, чтобы подобный аудит прошел по "Финансовой инициативе" и ВиЭйБи Банку?

- Да. Мы и так уже стали предметом расследования всех органов.

- Существует ли какая-то дискуссия вокруг суммы долга в 19 млрд грн?

- Суть не в дискуссии. В любых переговорах важно время. Форензик-аудит, юристы, силовики – все это делается под лозунгом вернуть деньги. Но в нашем случае за три года деньги никто не вернул, а активы проданы за копейки.

Еще раз повторюсь: разрушенная компания стоит ноль. А компания, генерирующая поток в $1 млрд и EBITDA $200 млн при нынешних рынках капитала может спокойно стоить $2 млрд. Как минимум, актив покрывает на 80% кредиторскую задолженность.

- Ваша общая задолженность более $2 млрд?

- Нет, общая задолженность – около $1,9 млрд. Но если компанию разрушить, то она и на 5% ее не покроет. Вы можете иметь форензик и 100 лондонских юристов, но гораздо эффективнее сесть за стол и договориться. Мы с Максимовым встретились в суде в Лондоне по ВиЭйБи Банку. Банк заплатил комиссионных 5 млн фунтов и получил решение ни о чем. Эти миллионы выиграла британская юридическая система, британские налогоплательщики. Дураки из бывшего Советского Союза приезжают и судятся там, потому что это так красиво звучит - Лондонский суд. Но ты там всегда чужой.

У меня еще есть сила и дух, и надежда довести эту ситуацию до логического завершения. Я готов нанять уважаемую компанию для переговоров. Пусть Нацбанк наймет другую. И они сядут за стол и сделают бизнес-модель. Я готов просто присутствовать в процессе и договариваться с международными кредиторами. Только нужно убрать эти личностные отношения и задаться целью сохранить компанию и деньги государства.

В чем меня обвиняют? Я построил огромную компанию и до конца делал все, чтобы модель была рабочей. Нам немного не хватило времени, чтобы залить в нее нормальный ресурс. Наверное, мы были агрессивны в политике кредитования. Сделал бы ли я то же второй раз? -- Да, сделал бы, но немного по-другому. Наверное, так у каждого в жизни.

Понятно, что сложно груз в $2 млрд долга вынести в состоянии галопирующей инфляции, потери 50% активов "Авангарда" в Крыму, Луганской и Донецкой областях и общего кризиса. И в состоянии, когда тебя начинают бить не столько финансово, а прежде всего репутационно. Инвесторы и деньги любят тишину и спокойствие, а нас выдавили с рынков капитала. Хотя мы и стали сильнее, но нам пришлось отступать потихоньку и что-то терять.

Поэтому хочу быть услышанным. Разговаривать не просто с новым главой Национального банка, но со здравым смыслом, который работает во всем цивилизованном мире.

(окончание о текущей ситуации в "Укрлэндфарминге" и "Авангарде" и планах агрохолдингов следует)

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 13 февраля 2018 > № 2495980 Олег Бахматюк


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter