Всего новостей: 2577977, выбрано 12 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Аксаков Анатолий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиНедвижимость, строительствовсе
Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626810 Анатолий Аксаков

«Офшоры перестали быть тихой гаванью»

Аксаков: Госдеп хочет вытеснить Россию из Европы

Наталия Еремина

Что будет с офшорами через несколько лет, действительно ли США хотят бороться с отмыванием капитала, а также по какому пути должна идти пенсионная реформа, в интервью «Газете.Ru» рассказал глава финансового комитета Госдумы Анатолий Аксаков.

— По подсчетам экспертов, за счет возврата капитала, в частности, из офшоров российская экономика может вырасти на 1%. На ваш взгляд, ощущается ли уже возврат денег в Россию?

— Судить о том, что возврат капитала действительно идет, я могу лишь по косвенным признакам: в частности, приток капитала больше, чем обычно, а отток капитала меньше, чем обычно. Глава Сбербанка Герман Греф, который как раз на «финансовом хозяйстве сидит», сказал о том, что формирование вкладов из-за рубежа в его банке достаточно существенно увеличилось. Это признак того, что «некие лица начинают возвращать свои капиталы». В будущем мы почувствуем более существенный рост возврата капитала.

Закон об амнистии капитала начал действовать с 1 марта. Кроме того, действия наших зарубежных партнеров из других стран способствуют такому возврату, потому что начинают создавать проблемы российскому бизнесу. Также постоянно звучат заявления о возможной конфискации имущества и капиталов и о блокировке счетов. Конечно, это не радует тех, кто там держит имущество либо счета. И, очевидно, они ищут такие тихие гавани, где разместить средства, а лучшая гавань — это родина. Поэтому я рассчитываю на то, что довольно существенный возврат капиталов произойдет.

— Вы действительно считаете, что лучшая гавань — это родина? Во многих странах, в последнее время в Латвии и в Англии, серьезно ужесточили меры по раскрытию бенефициаров. Но не переориентируются ли россияне на другие офшоры?

— Сейчас уже многие страны, которые назывались офшорами, подписали соглашение с другими странами, в том числе и с Россией, о взаимной передаче информации о нерезидентах, которые имеют соответствующие счета в этих странах. В частности, Кипр, Лихтенштейн, Люксембург уже согласись раскрыться. Кстати, с Великобританией было подписано соглашение о том, что мы должны взаимно передавать соответствующую информацию. Поэтому говорить о том, что офшоры до сих пор остаются такой тихой гаванью, уже не приходится. И этот процесс будет продолжаться.

Я допускаю, что офшоры как анонимная сфера работы бизнесменов исчезнут.

Они просто будут предоставлять льготы налоговые и так далее. Но анонимность будет уходить. Поэтому все равно смысл теряется в них размещать средства. Одновременно и нам надо создавать реальные налоговые льготы, такие финансовые, экономические и юридические условия, которые бы создавали комфортные условия для работы в России.

— Какие это могут быть условия?

— Прежде всего, это стабильность правового режима: и налогового, и инвестиционного, и имущественного, и поменьше действий со стороны проверяющих, в том числе силовиков, которые пугают бизнес и выталкивают его из нашей страны.

— А если говорить о раскрытии юрисдикций, которые предоставляют нам информацию, то будет ли их количество в ближайшее время увеличиваться? За счет каких стран?

— В целом, уже больше чем 70 стран подписали с нами соглашения. Соответственно, ведущие страны практически все подписали эти меры. Соответственно, вопросы, связанные с офшорами в этих юрисдикциях, тоже уйдут в небытие. Такой процесс постоянно идет.

И я вижу только проблемы с Соединенными Штатами. Мы с ними фактически уже договорились о таком обмене. Но в последний момент американцы из-за своей санкционной политики отказались подписывать документ, они вообще не присоединились к многостороннему соглашению об обмене информацией.

Хотя сами везде шумят, кричат, призывают, что надо бороться с отмыванием капиталов, полученных преступным путем. Однако реальными действиями, к сожалению, не способствуют этому.

— Как вы считаете, в нынешних условиях с США вообще не удастся договориться?

— Действия американского истеблишмента не способствуют работе российского бизнеса на территории США. Скажем, принятие санкционных решений, в том числе и против такого крупного бизнеса, как у Виктора Вексельберга и Олега Дерипаски, дают сигнал к тому, что лучше российскому бизнесу не работать в США. Тем самым они фактически выталкивают наш бизнес из своей страны. И мы даже нуждаться в такой информации особенно и не будем.

— На прошедшем Петербурге форуме присутствовали американский посол и много представителей американского бизнеса. Сможет бизнес выстроить диалог? Какое у вас сложилось впечатление?

— Насколько я знаю, посол США Джон Хантсман ориентирован на конструктивное налаживание отношений между Россией и США. Я получал сигнал о том, что он хотел бы способствовать взаимоотношениям российского и американского бизнеса. Он человек популярный в Америке, известный, был кандидатом в президенты, конгрессменом, и, соответственно, к нему прислушиваются. Но не все в его власти.

Госдеп, к сожалению, пока действует по принципу чем хуже — тем лучше.

На мой взгляд, это как раз, в том числе, результат этой риторики антироссийской, которая после выборов раскрутилась.

Американский Госдеп хочет вытеснить Россию из Европы и создать ей экономические проблемы. Это стратегия продвижения американских экономических интересов, продажа энергоресурсов Европе, создание зон реализации американских товаров. Тем самым они считают, что решают свои экономические задачи.

Санкционная политика является не орудием политической борьбы уже, а орудием продвижения своих экономических интересов. И это больше всего беспокоит.

Потому что в долгосрочном плане, это, конечно, вредит самой Америке.

Если посмотреть, что происходит в нашей экономике в последнее время, то можно говорить и о пользе таких решений. Мы видим, что быстро начало развиваться импортозамещение, сельское хозяйство превращается в экспортера и мясной, и растениеводческой продукции. У нас появляются машиностроительные предприятия, которые были разрушены или полуразрушены в 90-е и 2000-е годы. То есть развивается и машиностроение, и производство оборудования и станков.

Цифровизация экономики — это тоже ответ на санкции. Потому что цифровизация помогает преодолеть все эти ограничения. Кстати, по Telegram мы видим, что очень трудно противостоять современным технологиям административными мерами. И очевидно, что, благодаря цифровым технологиям, которые быстро будут у нас развиваться в ближайшее время, мы сможем выйти на очень высокий качественный уровень экономики и при этом преодолеть все санкционные решения.

— Если вернуться к теме возврата капиталов на родину, то ряд российских инвесторов в ICO предпочитают размещаться не в России, потому что, по их словам, у нас не очень «положительное отношение» к ICO. Не получается ли, что мы сами выдавливает капитал из России?

— Я бы не сказал, что у нас отрицательное отношение к ICO. У нас либо никакое отношение, либо хорошее на самом деле. А плохое — оно у чиновников и просто связано с тем, что на ICO многие обжигаются, поскольку идет обман инвесторов. Ну, и самая главная причина такого восприятия — у нас нет законодательства. В июле я надеюсь, что мы примем законы о цифровых активах. Они начнут действовать, соответственно, со второй половины текущего года. Ну, и тема ICO сразу станет у нас одной из самых интересных.

Я просто ожидаю взрывного роста привлечения инвестиций через процедуру ICO в стартаповские проекты, проекты малого и среднего бизнеса. Причем в том же Крыму.

Крым, кстати, может благодаря ICO показать успешный опыт преодоления санкционных решений. Поскольку при ICO используются криптотехнологии, то многие анонимы смогут инвестировать в проекты, размещаемые через ICO на крымской инвестиционной платформе.

— Хотелось бы спросить вас как главу финансового комитета, каких судьбоносных законопроектов мы можем дождаться от комитета в этом году?

— Мы недавно приняли в первом чтении законопроект, который предусматривает снижение требований и количества проверок, проводимых в отношении бизнеса. То есть административные барьеры должны будут существенно снизиться. Одновременно идет работа по верификации, то есть по определению тех требований, которые зачастую являются излишними. Сократив количество требований, количество проверяющих, установив рискориентированный надзор, мы сможем смягчить административное бремя. А это будет такой стимул для того, чтобы бизнес активно работал, в том числе иностранный, в России.

Также мы запускаем реализацию идеи индивидуального пенсионного капитала (ИПК). Пенсионные накопления — источник для решения социальных проблем человека, когда он выходит на пенсию. У нас, к сожалению, эта тема плохо работает.

— Разговор об ИПК очень давно откладывается…

— Он откладывался в том числе из-за выборов, потому что мы боялись разворачивания спекуляций на эту тему перед выборами. И вместо конструктивного разговора могла произойти политизация этого спора. Сейчас мы уже фактически запустили дискуссию. 14-го июня будут большие парламентские слушания, посвященные этой теме. Я рассчитываю, что

до конца года мы примем закон, который введет индивидуальный пенсионный капитал (ИПК). И в результате у людей появится, с одной стороны, источник для решения проблем, когда они выйдут на пенсию, почувствуют себя социально благополучно, а с другой стороны, экономика получит длинный инвестиционный ресурс для реализации проектов.

— Если уж мы затронули тему ИПК, не могу не спросить, как вы относитесь к идее о повышении пенсионного возраста россиян?

— Я во фракции «Справедливая Россия». У нас достаточно жесткая позиция, касающаяся повышения пенсионного возраста. Я думаю, что эта тема приводит к очень серьезной дискуссии и непониманию, решит ли это проблему. Проблемы пенсионера могут быть решены не с помощью повышения возраста, а с помощью повышения производительности труда и роста доходов бюджета. Если не решим ключевые задачи, то до 100 лет что ли будем пенсионный возраст повышать?

Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626810 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 18 января 2018 > № 2462074 Анатолий Аксаков

Сдавайте криптовалюту: депутатов проверят на биткоин

Почему чиновников заставят декларировать криптовалюту

Наталия Еремина

Чиновников вынудят указывать криптовалюту в декларации о доходах. Как изменится жизнь россиян после принятия закона о криптовалюте и ждать ли на банковском рынке масштабных санаций в 2018 году в интервью «Газете.Ru» рассказал председатель финансового комитета Госдумы Анатолий Аксаков.

Банки могут спать спокойно

— В конце прошлого года эксперты заявили о формировании «пузыря» на ипотечном рынке. Также из-за развития цифровых технологий усиливается конкуренция среди банков, кроме того, последние четыре года реальные дохода населения падают, да и ЦБ строго наблюдает за своими подопечными. Каким, на ваш взгляд, будет 2018 год для российских банков?

— Он будет непростой. В принципе каждый год, когда мы завершаем, мы говорим о том, что он был непростой. Вызовы всегда существуют. Они были и в прошлый период, когда была более тяжелая макроэкономическая ситуация. Действительно, ранее реальные доходы населения падали. Но в конце прошлого года, впервые за последние несколько лет, начался рост реальных доходов населения. В прошлом году мы все-таки видели рост ВВП более 1%, хотя ожидали роста более двух процентов. Но тем не менее, и 1% - это рост. В этом году, очевидно, эта тенденция сохранится. И этот год будет вполне сносным и более позитивным по сравнению с 2016-2017-м. По прогнозам правительства, в этом году реальные доходы населения должны увеличиться на 4%. Значит, спрос на кредиты должен увеличиться и риски невозврата должны уменьшиться.

Что касается криптовалют, они пока не создают реальной конкуренции. При этом я бы отметил, что банкиры одними из первых начали осваивать блокчейн, майнинг и приобретать криптовалюты. Так что я позитивно смотрю на текущий год.

— Но все-таки скольких банков мы можем лишиться в этом году?

— Мы видим, что уже в разы количество отзывов лицензий уменьшилось. Правда, по объему санируемых банков и по объему отзывов, конечно, есть вопросы. В прошлом году у «Югры» отозвали лицензию, три крупных банка взяли на санацию: Бинбанк, «Открытие» и Промсвязьбанк. Те банки, которые называли потенциальными клиентами Фонда консолидации активов банковского сектора (ФКБС), уже ими стали. Я думаю, что в этом году количество отзывов будет еще меньше, чем в прошлом году.

— В этом году мы можем увидеть взятие на санацию таких крупных банков?

— Я не вижу ни одного банка, который бы мог попасть в число потенциальных клиентов ФКБС. Был один банк, который мог бы, но, насколько я понял, он нашел хорошего инвестора и партнера, который позволил ему встать твердо на ноги.

— В этом году банки получили возможность работать под базовой лицензией. Есть ли у вас какие-то предварительные оценки, сколько банков может выбрать именно такую форму работы?

— Мы оценивает количество банков, которые получат статус банка с базовой лицензией в 200-250. Где-то 220. А если еще ЦБ оправдает надежды рынка на то, что будет более слабое регуляторное давление на такие кредитные институты, то может быть и больше.

— Как председатель финкомитета не могли бы вы поделиться планами на этот год? Дождется ли рынок наконец, например, принятия закона об омбудсмене, который уже обсуждается очень давно?

— Закон о финансовом омбудсмене будет принят в феврале сразу во втором и третьем чтениях. Все дискуссии пройдены, компромиссы найдены. Сейчас готовится окончательная версия текста, и мы его должны будем принять. В феврале же я планирую принять на комитете закон об инсайдерской информации. Я думаю, что мы уже всё отрегулировали и договорились. Закон об аудите тоже очень дискуссионная и чувствительная тема. Я полагаю, что мы примем его либо в конце февраля, либо в марте, но будем советоваться с аудиторским сообществом и принимать выверенное решение. То, что регулирование этого рынка уйдет из Минфина в ЦБ, могу сказать совершенно точно.

Мы в ближайшее время должны будем принять законы, которые направлены на страхование средств малых и микропредприятий в банках. И мы себе обозначили отсечку по второму-третьему чтению этого законопроекта также в феврале. Рассчитываем также, что в феврале будет внесен законопроект, направленный на регулирование краудфандинга, блокчейна и рынка криптовалют и ICO. К 1-му июля 2018-го года все правовые решения в этой области должны быть приняты.

— В какой редакции будет принят законопроект «Об омбудсмене»?

— Действие закона распространяется на рынок страхования и микрофинансовые организации. Если говорить о кредитных организациях, то решение финансового омбудсмена может быть оспорено в суде кредитной организацией. В течение определенного промежутка времени кредитная организация может подать в суд на решение финансового омбудсмена, если оно противоречит интересам банка и принято, например, в пользу заемщика. Но, если суд признает решение финансового омбудсмена правомерным, то банк должен будет не только выполнить обязательства, но он еще и заплатит штраф, сопоставимый с суммой обязательства.

На мой взгляд, это будет сдерживать кредитные организации от обращения в суд в случае, если даже, с их точки зрения, финансовый омбудсмен примет неправомерное решение.

В предыдущих редакциях предусматривалось, что банк вообще не имеет права судебной защиты. То есть, если финансовый омбудсмен принял решение, то оно должно быть обязательным и бесповоротным для кредитной организации. Но мы получили критику со стороны Верховного Суда, который указал, что эта норма противоречит гражданскому законодательству, поскольку у каждого лица должна быть судебная защита.

Закон о криптовалютах нужно принимать ради россиян

— Последняя версия законопроекта о криптовалютах определяет только базовые понятия, не понятно, как будет в целом регулироваться этот рынок.

— Есть два законопроекта. Один вводит понятийный аппарат, обозначает, что такое криптовалюты, токены, ICO, майнинг и так далее. И он же прописывает регулирование ICO и обращение криптовалют. Он, скажем так, технико-технологический и вводит в нашу жизнь новые понятия, которые появились и быстро развиваются.

Второй законопроект, регулирующий краудфандинг, в том числе, определяет, каким образом должны осуществляться эти процедуры в случае, например, банкротства организации, которая выпустила токены для привлечения инвестиций для реализации проекта.

Я считаю, что само определение криптовалюты и токена как имущества сразу же снимает многие вопросы. Сейчас если у вас есть в собственности криптовалюта, то вы можете не декларировать. Если в законе будет прописано, что это имущество, то любое имущество, которым владеет депутат Госдумы, должно быть задекларировано.

— Получается, вам же и невыгодно принимать этот законопроект.

— Поскольку у меня нет ни токенов, ни криптовалют, то мне все равно. Полагаю, что в интересах государства как раз нужно прописать нормы, определяющие криптовалюту как имущество, которое, соответственно, должно декларироваться соответствующими лицами.

--Недавно соседняя с Россией страна — Белоруссия определилась с отношением к криптовалюте и майнингу. Они легализовали майнинг, блокчейн. Не получится ли так, что инвесторы пойдут в туда, а не в Россию?

— Я приветствую такое революционное решение руководства Белоруссии, поскольку масштаб страны небольшой, и риски, соответственно, тоже. Но то, что они бегут впереди паровоза, приведет к тому,что они привлекут весьма определенных игроков на территорию Белоруссии. Понятно, что игроки бывают разные: по некоторым данным, до 90% ICO – это мошеннические операции. И поэтому они должны это понимать и, соответственно, эти риски каким-то образом купировать.

Нас же решение Белоруссии будет подталкивать к тому, чтобы мы быстрее принимали свои нормативные законодательные акты и стимулировали использование современных цифровых технологий в нашей экономике.

— Раньше вы выступали за то, чтобы изначально лучше не трогать криптоинструменты, посмотреть, как это работает, а только потом законодательно регулировать. Почему вы изменили свою точку зрения?

— Мы видим, сколько людей продают свое имущество, чтобы приобрести криптовалюту. И проводится довольно большое количество ICO, которое русскоговорящие люди осуществляют либо в России, либо за ее пределами. Поэтому мы считаем, что нам необходимо, прежде всего, защитить наших граждан от недобросовестных участников рынка. Такие инструменты должны покупаться и продаваться на легальных площадках, где обеспечивается гарантия приобретения соответствующего криптоинструмента. Заплатил фиатные деньги – получил криптоинструмент.

При этом еще какая-то комиссия может взиматься, и доход будет идти в бюджет в виде налога. Граждане в результате будут защищены от недобросовестных действий. Также мы видим, что многие представители бизнеса попадают под прессинг силовых структур с обвинениями в осуществлении незаконной предпринимательской деятельности. Майнинг – это же бизнес. Сейчас с него не платятся никакие налоги, и, соответственно, возникает вопрос, что это за бизнес, который никак не определен и, соответственно, можно привлечь за незаконную предпринимательскую деятельность.

То есть людей, которые майнят, тоже надо защитить. Да пусть на здоровье себе это делают, но платят налоги в бюджет. Сейчас, как я уже говорил, в ICO 90% мошенничеств. При этом этот рынок дает возможность привлекать средства на реализацию проектов в общем объеме довольно крупные.

Есть такая версия, что, если бы бросили клич о постройке платного моста через Керченский пролив в Крым, то можно было бы построить три моста, потому что граждане с удовольствием бы вложились. Кто-то из патриотических чувств, а кто-то из желания получать определенный доход за платную дорогу, кто-то за возможность проезда по этому мосту. Поэтому идея хорошая, и ее надо оформить с помощью закона, чтобы она работала в интересах проектов и граждан.

— Смогут ли россияне в ближайшее время покупать криптовалюту на бирже?

— Я являюсь сторонником того, чтобы все-таки дать возможность через сертифицированные и лицензированные площадки приобретать криптоинструменты, чтобы людей защитить от недобросовестных продаж.

Сейчас люди иногда покупают биткоины в виде пластмассовых, либо металлических монет и много неискушенных, неграмотных людей, которые наслышались про биткоины и хотят заработать.

Лучше пусть это делают на легальных площадках. И люди не проиграют, по крайней мере, от мошенничества, и бюджет еще может получить какие-то поступления в виде налогов.

— Как вы считаете, Центробанк и Минфин в итоге поддержат торговлю криптовалютой на бирже?

— Центробанк очень осторожно к этому относится, но я думаю, что мы все-таки пойдем по более быстрому пути, чем ЦБ предполагал. Поскольку явление есть, запретить мы его вряд ли сможем. А если не разрешим, то мы будем загонять людей в преступную деятельность. Так что мы получим больше негатива, чем позитива, если будем запрещать.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 18 января 2018 > № 2462074 Анатолий Аксаков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 3 марта 2017 > № 2094190 Анатолий Аксаков

«Государство не нуждается в деньгах населения»

Депутат Анатолий Аксаков об ОФЗ для населения и православном банке

Екатерина Копалкина

Бюджету не нужны деньги россиян, которые те, по задумке Минфина, должны направить на скупку облигаций федерального займа (ОФЗ), считает глава комитета Госдумы по финансовым рынкам Анатолий Аксаков. Как связаны карты «Мир» с продуктовыми карточками, а также как именно РПЦ должна регулировать «банк для бедных», он рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Министр финансов России Антон Силуанов рассказал на Сочинском инвестфоруме, что в апреле ведомство запустит облигации федерального займа для населения. Что вы думаете по поводу этой идеи, перестанут ли наши граждане держать деньги под подушкой?

— Я считаю, что это неактуально. Знаете, почему? Бюджет сформирован исходя из цены $40 за баррель. Сейчас же цена на нефть — $55 и выше. Соответственно, поступления в бюджетную систему вполне приличные. Они позволяют выполнить все свои обязательства и даже покрыть дефицит бюджета.

Поэтому сейчас привлекать средства населения — это значит отвлекать эти средства от других инструментов, в которых мы заинтересованы.

К примеру, мы пытаемся стимулировать приобретение облигаций коммерческих организаций. Мы приняли в первом чтении закон (а в марте, я уверен, мы его окончательно доработаем и примем), связанный с налогообложением купонного дохода физических лиц, которые приобрели облигации. Также в первом чтении был принят законопроект, касающийся увеличения первого взноса в индивидуальные инвестиционные счета (ИИС), с 400 тыс. до 1 млн руб. Это должно стимулировать активность населения на рынке ценных бумаг, а ОФЗ, получается, будет конкурировать с этими инструментами.

Фактически частный сектор, выпуская свои облигации, будет конкурировать за деньги населения с государством, которое не нуждается в деньгах этого населения.

ОФЗ — сам по себе инструмент нормальный, но необходимости в нем сегодня для государства не существует.

— К слову про инвестчета. Одно из преимуществ ИИС была возможность компенсировать налоговый вычет. Теперь же повышается размер взноса, но сумма для вычета остается. Вам не кажется, что вы подсовываете людям обманку?

— Мы хотим увеличить размер инвестирования в первый год до 1 млн руб., тем самым повысив интерес к этому инструменту тех, кто хотел бы играть вдолгую и получить больше, чем 52 тыс. руб., которые он получает сейчас в виде налогового вычета.

Изначальный вариант законопроекта, который я готовил, предусматривал увеличение суммы для налогового вычета тоже, но Минфин уперся. Я надеюсь, что ко второму чтению мы сможем убедить их либо дать возможность увеличить ежегодный взнос до одного миллиона на все три года, в течение которых нельзя использовать вот эту льготу по налогу, либо договориться об увеличении суммы для налогового вычета до миллиона рублей.

— На Гайдаровском форуме было решено принять в весеннюю сессию новое бюджетное правило. Как продвигается процесс?

— Мы ждем от Минфина поступления документа. В Госдуме тема уже не раз обсуждалась с Силуановым, Орешкиным, Набиуллиной. Мы считаем, что надо быстрее, конечно, прислать его в Госдуму, потому что цена на нефть оказалась выше запланированной и, очевидно, вопрос об использовании нового бюджетного правила актуализируется быстрее, чем обозначил Силуанов. Это раз.

Во-вторых, мы услышали от Медведева интересную идею, которую я бы развил. Она связана с использованием международных резервов для предоставления кредитов на покупку российских товаров. То есть для стимулирования российского экспорта. Но я бы к ней добавил другую идею: предоставление кредитов, относительно льготных, но по низкой ставке, которую за рубежом сейчас наши конкуренты могут получать, в валюте.

Эта идея уже давно предложена, причем она не инфляционная. Потому что деньги не тратятся в России, не превращаются в рубли, эта валюта, она тратится там же, за рубежом.

За счет использования этих резервов мы могли бы дать возможность нашим предприятиям получать дешевые валютные кредиты на решение своих вопросов, на экспорт российских товаров, стимулирование экспорта и на закупку современных технологий.

— На прошлой неделе в вашем комитете прошло обсуждение карты «Мир». К чему на сегодня удалось прийти?

— В первую очередь мы договорились о плавности перехода. Для пенсионеров — точно до 2020 года, по бюджетникам мы договорились пока до 1 июля 2018 года. В принципе, это реальная дата. Мы не хотим, чтобы возник так называемый горб, когда одновременная выдача карт в массовом порядке создает напряжение для кредитной организации. И это будет через каждые три года повторяться, если карточки трехлетние.

Мы будем изучать эту проблему. Также в планах — внимательно изучить тарифную политику.

Мы хотим посмотреть все тарифы, какие сейчас предлагаются населению. По информации, которую мы получили из ЦБ, тарифы на обслуживание карты «Мир», на 20–70% ниже, чем сейчас предлагают международные платежные системы. И это в нас вселяет оптимизм.

Кроме того, есть практика, когда пенсионеры не платят за обслуживание карт. Мы понимаем, что для этой категории людей ситуация не должна измениться.

— Для кого переход на карты «Мир» станет обязательным?

— Это все бюджетники, пользующиеся картами, пенсионеры, силовики, муниципальные работники в том числе.

В проекте закона еще было зафиксировано, что и разовые выплаты должны поступать на счета, привязанные к карте «Мир». Но в ходе обсуждения и с банкирами, и с экспертами мы отказались от этой идеи, чтобы не создавать людям проблемы на пустом месте.

— Как вы относитесь к идее ухода от наличных платежей?

— Концептуально я ее поддерживаю. Потому что она, во-первых, уменьшает затраты государства на производство наличных, на их утилизацию и транспортировку, это миллиардные затраты. Также это увеличение ресурсной базы кредитных организаций. Потому что деньги будут у них на счетах, соответственно, они смогут больше кредитовать население, предприятия. То есть емкость ликвидности банковского сектора увеличится. Это, я считаю, удобно населению и даже выгодно.

Но при этом я противник насильного перехода. Я думаю, можно было бы начать с крупных покупок, и то очень аккуратно. Нужно создавать инфраструктуру, разрабатывать тарифы. Потому что многие не хотят, например, платить картой за дорогой автомобиль из-за высокого эквайринга.

— Минфин еще в 2012 году говорил об ограничении расчетов наличными между людьми и компаниями, сначала установив лимит в 600 тыс. руб., потом — в 300 тыс. руб. Но к чему-то прийти так и не удалось.

— Я думаю, что это иногда специально вбрасывается, чтобы посудачили на эту тему. Но в Минфине самом нет понимания. Законопроект, который там готовили, был раскритикован и не дошел даже до правительства. Поэтому я не очень верю, что в ближайшее время этот законопроект попадет в Госдуму.

В рамках той же карты «Мир» разрабатывается программа лояльности, при которой люди будут дешевле покупать товары. Достигнуто это будет за счет заключения соглашений НСПК с федеральными сетями, которые будут зачислять бонусные баллы.

— Похожая идея — о возвращении продуктовых карточек — выдвигалась в Минпромторге.

— Да, эта идея была предложена раньше, чем появилась карта «Мир», и она отрабатывается параллельно.

Но сам Бог велел, поскольку покупки этих товаров должны финансироваться из бюджета, запускать этот проект через использование карты «Мир».

— В конце января вы поддержали идею создания банка для бедных и предложили координировать ее РПЦ. Как вы это себе представляете?

— Идею предложил патриарх, и, в принципе, она очень такая человеколюбивая, я бы так сказал. Она направлена на поддержку небогатых слоев населения, что вызывает по крайней мере сочувствие. Это первое. Во-вторых, все-таки есть практика, когда доктор Юнус реализовал эту идею в Бангладеш.

Я считаю, что если у нас есть инициатор этой идеи, благородный инициатор, который в принципе призван помогать, в том числе и неимущим, то почему бы ее не запустить. Конечно, важно, чтобы в этом проекте был задействован авторитет церкви. Но не только как учредителя проекта, а именно как участника.

— На ум тут же приходит история с банком «Пересвет».

— Согласен, это печальный опыт. Вроде бы банк был связан с РПЦ, но только тем, что в нем хранились деньги Церкви. В реальности он не был православным банком: по своей идеологии, канонам и прежде всего — по честности ведения бизнеса. Это был обычный коммерческий банк, который оперировал деньгами не только православной церкви, но и многих других уважаемых людей и организаций.

А здесь, как я понимаю, совсем другой принцип работы. Банк, где не только оперируют средствами или пожертвованиями церкви, а где во всем присутствует христианская идеология. Здесь можно было бы провести аналогию с исламским банкингом, где следуют заповедям Корана и не отступают от них.

Ну и я полагаю, что он мог бы существовать на принципах краудфандинга. Была же касса взаимопомощи, когда люди скидывались и по очереди выдавали деньги нуждающимся. Здесь что-то похожее, но все-таки на принципах окупаемости и платности.

— А кто у нас должен платить за этот банк? Если в Бангладеше был независимый бизнесмен…

— У нас тоже могут быть и независимые бизнесмены, если они придерживаются православной идеологии.

— А государство должно участвовать в банке?

— Я считаю, нет. Это дело частных физических лиц и частного бизнеса. Ну и церкви.

— Должна ли сама церковь заниматься финрегулированием?

— Я считаю, что церковь не должна регулировать этот процесс. Церковь должна входить в совет директоров, следить за тем, как ведутся бизнес-процессы, определять стратегию на заседаниях совета. Ну и следить, как выполняется эта стратегия.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > gazeta.ru, 3 марта 2017 > № 2094190 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 10 сентября 2016 > № 1895878 Анатолий Аксаков

Аксаков: региональным банкам не будут запрещать обмен валюты

Если ли будущее у региональных банков, и составят ли они конкуренцию крупным федеральным? Глава Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков обсудил это с Business FM в кулуарах банковского форума в Сочи

Региональным банкам разрешат операцию обмена валюты. Ранее такие опасения высказывались в связи с переходом на трехуровневую банковскую систему в России. Об этом на банковском форуме в Сочи корреспонденту Business FM Михаилу Сафонову рассказал глава Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков.

Мы находимся в городе-курорте Сочи, где завершился Международный банковский форум, и с нами сейчас Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков России и депутат Госдумы. Здравствуйте, Анатолий Геннадьевич.

Анатолий Аксаков: Добрый день.

Первый вопрос: давайте кратко подведем итоги форума, что самое главное для Вас?

Анатолий Аксаков: Самое главное, что состоялся такой очень откровенный разговор между банкирами и представителями других финансовых сфер, фондового рынка, страхования и регулятора, ЦБ. И в результате этого диалога, на мой взгляд, больше появилось понимания, что желает регулятор от своих поднадзорных, подрегулируемых, и что видит финансовый рынок в действиях ЦБ негативного, что увеличивает их бремя, нагрузку на бизнес, поскольку в последнее время появляются инновации, которые, по мнению финансового сообщества, увеличивают нагрузку на бизнес. Соответственно, они хотели бы это донести до регулятора, обосновать. И это удалось сделать. На мой взгляд, в ходе такой дискуссии появится конкретная содержательная рекомендация, полезная и для ЦБ, и для правительства, и для администрации президента, и многое из того, что мы предложим, будет реализовано.

А под новациями Вы имеете в виду трехуровневую систему?

Анатолий Аксаков: Я имею в виду и трехуровневую систему, и предложения по консолидированному надзору, и предложения по изменению инспекций, кредитных организаций, финансовых институтов и так далее. То есть очень много документов, которые, с одной стороны, ведут к развитию финансовой системы, по крайней мере, с точки зрения регулятора, но, с другой стороны, могут увеличивать количество документов, которые необходимо будет готовить финансовым институтам, количество проверок, количество людей, которое придется нанимать для того, чтобы они исполняли эти новые решения. Но в ходе дискуссии появилось понимание, что, на самом деле, многие из этих документов ЦБ направлены на то, чтобы как раз оптимизировать взаимодействие между регулятором и финансовыми институтами, уменьшить количество документов, уменьшить количество проверок, либо их перевести в цифровую форму, в онлайн-режим. Таким образом, будет меньше таких непосредственных контактов, что тоже позволит работать более эффективно финансовым институтам.

Давайте поговорим про трехуровневую систему. Я так понял, пообщавшись с банкирами, что это один из самых важных моментов, который их очень беспокоит. Я напомню, у нас с 18-го года будет новая банковская система. Будет 3 вида банков: это федеральные, банки региональные и банки системно значимые. И была критика этой системы, я помню, потому что говорили, что региональные банки, для которых очень существенно ограничится возможность к некоторым операциям, вроде как делают их банками третьего сорта. Вообще, высказывались опасения, что часть банков может просто уйти.

Анатолий Аксаков: Такие опасения были, особенно в связи с тем, что ЦБ опубликовал проект закона, который ограничил территорию работы региональных банков с субъектом федерации, ограничивал перечень, особенно трансграничных, валютных операций, соответственно, банки считали, что это приведет к потере доходов, которые они сейчас получают за счет этих операций. Но в ходе дискуссии нам удалось убедить ЦБ, что территориальный принцип для деятельности небольших и средних банков, он неправилен. Финансы не имеют границ. И ЦБ уже здесь на форуме объявил, что он отказывается от территориального принципа, малые и средние банки могут работать по всей территории России и могут осуществлять практически весь перечень операций, весь перечень операций, которые сейчас осуществлял, может быть, кроме трансграничных. Но даже в этой части Эльвира Набиуллина подчеркнула, что она готова дискутировать по перечню операций, которые могли бы осуществлять эти банки, если они не несут в себе риски осуществления каких-то схем для вывода капитала, для отмывания капиталов и так далее. И если мы докажем, что это вполне легитимная операция, то вполне возможно в окончательном документе таких жестких ограничений не будет.

А обмен валюты — это трансграничная операция?

Анатолий Аксаков: Кстати, насчет обмена валюты мы, я так понял, уже договорились, что это вполне возможная операция. И разрешат соответствующим кредитным институтам обмен валюты осуществлять.

И при этом не повысят, не введут какую-то дополнительную регуляторную нагрузку?

Анатолий Аксаков: Поскольку обмен валюты не вызывал у ЦБ вопросов, связанных с проведением каких-то сомнительных операций, схем, поскольку это вполне прозрачные действия для кредитной организации, то очевидно, что они согласились с тем, что такой вид операций надо разрешить, поскольку он позволяет зарабатывать и на курсовой разнице, и на комиссионном доходе. Это выгодно и клиентам, поскольку у них расширяется выбор банков, где они могут поменять свою валюту.

Ну, операции с нерезидентами тоже важно, они же все работают в регионах.

Анатолий Аксаков: Да, мы еще будем обсуждать тему, связанную с нерезидентами, если нерезидент живет в России, если он здесь работает и осуществляет финансовые операции, то почему ему нужно запрещать работать вот с таким региональным банком, если это устраивает самого нерезидента. Главное, чтобы эти операции не вызывали вопросов у ЦБ, с точки зрения соблюдения законодательства. Прежде всего, законодательства, связанного с нарушением антиотмывочного законодательства.

В общем, выдохнули, можно сказать?

Анатолий Аксаков: Я бы не сказал, что выдохнули. Еще будем смотреть, что ЦБ предлагает. Я думаю, что ситуация далека от идеала, но здорово, что есть дискуссия, что ЦБ нас слышит, готов слышать, понятно, что все наши «хотелки» не будут восприняты. Это понятно. Но уверен, что компромиссное решение должно удовлетворить и малые, и средние банки, которые, в общем-то, концентрируются не на внешних операциях, а на кредитовании малого и среднего бизнеса, индивидуальных предпринимателей, либо на расчетно-кассовом обслуживании. С валютой тоже многие из них работают, только осуществляя валютно-обменные операции. Поэтому я уверен, что подавляющее число кредитных организаций должно быть удовлетворено итогом документа, над которым мы вместе с ЦБ сейчас работаем.

И не придется, как вы заметили, бегать с высунутым языком в поисках капитала.

Анатолий Аксаков: Да, это принципиальное решение, то есть те банки, которые будут иметь ограниченную лицензию, с точки зрения перечня операций, ограниченность прежде всего связана с трансграничными действиями или финансированием каких-то организаций за рубежом. Что в общем-то не является нишей для региональных банков, и вполне можно обойтись капиталом до миллиарда рублей, осуществляя тот перечень операций, которые они сейчас и проводят. Так что не надо будет бегать с высунутым языком, искать инвестора, чтобы увеличить свой капитал. Но тех, кого не устраивает такое ограничение по трансграничным операциям, должны постараться, чтобы их капитал с 1 января 18-го года был уже больше миллиарда.

Чтобы они стали уже федеральными банками, чтобы не было ограничений.

Анатолий Аксаков: Это лифт такой, в принципе, нормально, когда есть несколько ступеней: микрофинансовая организация, небанковская кредитная организация, банк, но с ограниченным перечнем операций, универсальный банк со всем перечнем операций и системно значимый банк, который попадает под самый жесткий контроль ЦБ.

Еще такой вопрос по поводу диалога с регулятором. Я случайно услышал, как Вы немного отчитывали Ваших подопечных за инертность на форуме, что не спрашивают, не задают вопросы. Есть такое?

Анатолий Аксаков: Есть такое. Это всегда было. Не любят поднадзорные светиться. Банки любят тишину, деньги любят тишину. И, естественно, возбуждать внимание к своему институту дополнительное не хотят банкиры, поэтому и активно и не задавали вопросы. Те, кто привык уже к таким контактам, возможность общаться напрямую с Эльвирой Набиуллиной не всегда существует у банкиров, в этом плане я благодарен ей за то, что она откликнулась на наше приглашение, специально на несколько часов прилетела, чтобы пообщаться с банкирами и создала такую возможность активно задавать вопросы, получать живые ответы. Многие, может быть теряются, поскольку с таким высоким уровнем сталкиваются не всегда.

Кстати, я заметил, что ваше выступление было довольно позитивное.

Анатолий Аксаков: Я присутствую на многих мероприятиях, в том числе кулуарных, в том числе один на один. Мы с ней часто беседуем. И она сторонница того, чтобы малый и средний бизнес кредитовался активно малыми и средними банками. Это их ниша, и ЦБ готов устойчиво, надежным, кредитным институтам создавать дополнительные благоприятные условия в такой работе. Программа 6 с половиной, которая позволяет, используя дешевые ресурсы ЦБ, направлять на кредитования малого и среднего бизнеса под гарантии Москвы. Это одно из направлений такого сотрудничества. И я даже слышал, как Набиуллина буквально ставила, требовала, чтобы эта программа была смещена от крупных финансовых институтов к малым и средним институтам, работающим в регионах.

Крупные уже получили свое.

Анатолий Аксаков: Они получили, это тоже понятно. В принципе, нормально, потому что у них были программы, они не вызывают вопросов у регулятора, у корпорации, деньги получены, их надо быстрее размещать, плохо, если они будут лежать просто на складе и не выдаваться малому и среднему бизнесу. Поэтому первый шаг понятный. Но сейчас надо двигаться к тому, чтобы вовлечь в этот процесс региональные банки. Вполне возможно, что крупные будут от этой программы отсекаться.

Кстати, я общался кулуарно с региональными банкирами. Они говорят, что многие не хотят этим заниматься: это рискованно, это заморочено. Проще вот есть деньги, вкладываешь в какой-нибудь надежный, высоколиквидный инструмент, в облигации на корсчетах ЦБ, получаешь свои проценты по депозитам и на это живешь и очень неплохо.

Анатолий Аксаков: Есть такая проблема, тем более, процент по депозитам довольно высокий. Он может быть ниже рыночного процента, который можно было бы получить от размещения в рискованные инструменты и в кредитование. Но он надежен. И многие это делают. Нам важно как раз с помощью кнута и пряника, прежде всего, пряника простимулировать уход денег из самих финансовых институтов и денег клиентов, которые размещаются в этих банках, в кредитование проектов в реальном секторе.

Еще одна проблема, о которой мне говорили. Это, скорее всего, и не проблема. Как деньги получает малый бизнес? Говорят, что согласовать с банком, чтобы получить одобрение заявки, — это, на самом деле, труд для Геракла.

Анатолий Аксаков: У корпорации все условия и требования к проектам малого и среднего бизнеса присутствуют. И если постараться и приложить голову, то можем быстро довольно подготовить соответствующий проект. Ну, а дальше уже все в соответствии вашего проекта к тому, что реально в жизни есть, и к финансовым потокам, вашему балансу, ну и залоговому обеспечению. То есть деньги государственные, и ими раскидываться нельзя, деньги должны идти в реальные проекты, в окупаемые проекты. И я скажу, что тысячи проектов уже отобраны. И я сам представляю Чувашию в Госдуме. И я два раза за четыре месяца ездил в Чувашскую Республику и как раз отбирал проекты, презентовал проекты. Уже до 10 проектов отобрано, некоторые уже начали финансироваться. Все зависит от расторопности, в том числе того, кто хочет получить деньги. А так ждать у моря погоды и рассчитывать на то, что тебе подарят деньги, это неправильно. Деньги надо заслужить, в том числе умным проектом.

Будем надеяться на двухстороннее движение.

Анатолий Аксаков: При этом надо иметь в виду, что корпорация довольно быстро рассматривает эти заявки, буквально за неделю-две, и вопрос решен.

Корпорация — да, но про банк мне рассказывали реальную историю — 9 месяцев.

Анатолий Аксаков: Но если корпорация отобрала, то да.

Если без всяких корпорация? Просто пришел человек...

Анатолий Аксаков: В банке они все-таки рискуют деньгами своими и клиентов, поэтому, наверное, правильно, что они относятся очень аккуратно к выдаче кредита. Но если опять же, если заявка оформлена профессионально, если вы убедительны, если есть обеспечение, то можно быстро получить кредит. Если вы просто решили получить кредит, подали заявку, а потом начали собирать документы и делать это, не утруждая себя ознакомлением требований кредитной организации, то, конечно, затягивается процесс.

Мне рассказывали, что это было чисто бюрократические проблемы, потому что справка из налоговой действует определенный период времени. Пока ты собирал одно, справка закончила действие. Банк звонит, требует.

Анатолий Аксаков: Вот как раз для этого и нужна конкуренция региональных и крупных федеральных банков. Конечно, в крупных федеральных банках заявки рассматриваются дольше. И решения принимаются не по месту нахождения офиса этого банка, а в центре, определенные программы, которые отсеивают вашу заявку и иногда по формальным признакам, которые на самом деле не характеризуют вашу работу. А региональные банки, они делают это на месте. Они лучше знают свою клиентуру, они гибче, они быстрее реагируют на ситуацию. Соответственно, оформление заявок на кредиты идет намного быстрее. И важно сохранить региональную банковскую систему для того, чтобы они конкурировала с федеральной, таким образом, заставляя федералов быстрее работать, потому что эта ниша теперь интересна и федеральным банкам.

Михаил Сафонов

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 10 сентября 2016 > № 1895878 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 19 марта 2015 > № 1322210 Анатолий Аксаков

Анатолий Аксаков: «Банки готовы к вызовам 2015 года, но им нужна поддержка»

20 марта в Москве пройдет 17-я всероссийская банковская конференция «Банковская система 2015: новые вызовы и решения». О том, какие проблемы предполагается рассмотреть на конференции, рассказал президент АРБР Анатолий Аксаков. // Елена Гостева, Bankir.Ru

- Анатолий Геннадьевич, позади очередная встреча банкиров с руководством Центробанка в пансионате «Бор». Прислушался ли Центробанк к соображениям, которые высказали участники рынка? И идет ли регулятор этим пожеланиям навстречу?

- Несколько предложений, которые выносила на обсуждение ассоциация, Банк России уже реализовал – в конце 2014 года. Это связано с дерегулированием банковской системы, с временным снижением требований к банкам со стороны регулятора. Я хочу отметить, что 90% из наших предложений ЦБ учел.

- Каких сторон работы банков это коснулось в первую очередь?

- Прежде всего – формирования резервов на возможные потери по ссудам, переоценки ценных бумаг и валютной переоценки. Курс валюты зафиксирован на 1 октября 2014 года, на эту же дату зафиксирована оценка рейтинговых агентств при оценке вложений банков в ценные бумаги эмитентов России. Также ценные бумаги оцениваются по той стоимости, которую они имели на ту же дату – 1 октября 2014 года. Это предохраняет от рисков возникновения маржин-коллов по тем кредитным средствам, для получения которых банки использовали эти ценные бумаги. ЦБ пошел на снижение коэффициентов риска по тем активам, которые он принимает от банков как обеспечение при проведении операций РЕПО. Это решение дало банкам возможность спокойно работать в это непростое для рынка время.

- Но, несмотря на такое решение, введение требований Базеля III все же не будет отложено?

- Введение требований Базеля в 2015 году – это одна из тех мер, в переносе срока которых нам навстречу Центробанк не пошел. Вернее, регулятор нам пошел навстречу в вопросе о переносе сроков расчета норматива ликвидности. Здесь ЦБ передвинул сроки реализации с 1 января на 1 июля 2015 года. А потом срок был и вовсе перенесен на 1 января 2016 года. Но, полагаю, этот срок может быть еще отложен.

А вот в вопросе оценки капитала и требований к капиталу кредитных организаций Центробанк нам не пошел навстречу. И я думаю, что это сделано из тактических соображений, поскольку Россия является подписантом международных соглашений. И ЦБ таким образом дал сигнал международному сообществу о том, что регулятор последовательно идет по пути реализации подписанных соглашений и не отступает от них.

Но при этом есть некоторые смягчения, которые вводит ЦБ для того, чтобы компенсировать банкам ту потерю капитала, которая будет вызвана введением требований Базеля.

- Есть ли какие-то иные источники фондирования банков, кроме операций РЕПО с Центробанком, оживился ли этот рынок к весне 2015 года?

- Минфин размещает в крупнейших банках свои временно свободные средства на депозиты. Несмотря на то, что получают эти деньги только крупные банки, ликвидность все же через них потихоньку растекается по банковскому древу и попадает в реальный сектор экономики. В этом есть и минус – клиенты понимают, что государство выделяет особую группу среди банков, это дает определенный сигнал клиентам банков, и они переходят на обслуживание из малых и средних банков в банки с госучастием.

- Какие вопросы предполагается рассмотреть на 17-й всероссийской конференции «Банковская система России: новые вызовы и решения»?

- Первый вызов – это ухудшающаяся макроэкономическая ситуация в стране. И связанное с этим ухудшение платежеспособности заемщиков и снижение качества кредитных портфелей банков. Это, в свою очередь, влечет за собой повышенные отчисления в резервы банков на потери по ссудам и приводит к снижению доходности банковского сектора, к снижению сумм тех налогов, которые банки платят в бюджет. Банки и так по итогам января 2015 года впервые за много лет показали отрицательный результат по доходности. Правда, если из этой оценки убрать санируемые банки, в которых сформированы резервы на потери по ссудам на 100% под все кредиты, то будет небольшой плюс – 10 млрд. рублей доходов.

Да, резервы необходимы. Это те подушки безопасности, которые в благоприятные годы будут ослаблены, и они принесут большую прибыль и самим банкам, и бюджету. Но нам нужны и другие механизмы поддержки банковской системы.

Одним из наиболее тревожных признаков ухудшения условий банковской деятельности является снижение финансового результата и рентабельности проводимых операций, рост числа убыточных кредитных организаций. Тем самым подрываются возможности органического роста российского банкинга на основе рекапитализации части прибыли, доформирования в случае необходимости резервов на возможные потери по ссудам и ценным бумагам. Со второй половины 2014 года в большинстве банков продолжает ухудшаться ситуация с пополнением и поддержанием ликвидности.

Поэтому сегодня вновь актуальны меры, направленные на обеспечение ликвидности. Мы считаем, что надо вернуться к поднятой в 2009 году теме создания банка «плохих долгов»; такой институт мог бы разгрузить балансы кредитных организаций. Необходимо изыскать возможности для увеличения фондирования АИЖК и МСП-Банка – сегодня именно они выступают в качестве основных институтов развития на рынках ипотеки и кредитования малого и среднего бизнеса. Надо поддержать развитие Агентства кредитных гарантий; расширить круг кредитных организаций, имеющих доступ к средствам государственных и муниципальных органов и компаний; внести необходимые изменения в нормативные правовые акты, исключающие требование о наличии у кредитных организаций международных рейтингов при допуске к ресурсам государственных и муниципальных органов, а также компаний с госучастием.

Кроме того, надо ускорить введение страхования инструмента сберегательных сертификатов; расширить права ЦБ в части возможностей рефинансировать банки и ввести налоговые льготы при инвестировании доходов как самих кредитных организаций, так и их собственников в капитал банков, а также стимулирующие размещение в банки амнистированных «офшорных капиталов». Это стимулирует собственников рекапитализировать прибыль и создаст реальные предпосылки для реализации выдвинутой президентом России идеи амнистии капиталов.

- Одним из механизмов обеспечения ликвидности может считаться программа докапитализации. Как участниками АРБР была воспринята программа докапитализации российских банков, о которой объявлено в январе 2015 года?

- Программа докапитализации банков на сумму в 1 трлн. рублей за счет инвестирования в капиталы кредитных организаций облигаций федерального займа (ОФЗ) была объявлена в конце января 2015 года. Важным аспектом является то, что требования программы к тем банкам, которые смогут получить средства, практически исключают возможности участия в программе региональных банков. Так АСВ определило условия, на которых российские банки смогут докапитализироваться за счет ОФЗ. Условия включают наличие капитала в размере не менее 25 млрд. рублей, а это практически только банки с госучастием и немногие крупные московские банки. Всего их было отобрано 27.

Сейчас из общей суммы в 1 трлн. рублей банки выбрали 870 млн. рублей, и есть основания полагать, что оставшуюся сумму в 130 млн. рублей все же получат региональные банки. Мы считаем, что должны быть подпитаны средствами малые и средние банки, не обязательно региональные, есть же и московские небольшие банки, активно работающие в регионах, кредитующие малый и средний бизнес. Их, может быть, всего 5 или 10. Но они имеют широкую региональную сеть и хорошую крепкую клиентуру.

- Почему важно, чтобы в программе участвовали представители небольших региональных банков?

- Вспомните последнее послание президента России Владимира Путина к Федеральному собранию. Оно практически все было о работе в России малого и среднего бизнеса, а вот малый и средний бизнес в России кредитуют практически только небольшие банки. Потому что у больших госбанков и интересы другие – кому-то же надо кредитовать крупные компании, да и ставки для кредитов сектора МСБ – выше, и подход более жесткий. Сегодня у всех банков России затруднен доступ к кредитным ресурсам, а у небольших банков – особенно. И вот так получается, что давно ожидаемая программа лишает их и доступа к капиталу. Это же несправедливо. Очень важно расширить число участников программ капитализации банков, для того, в первую очередь, чтобы у клиентов банков была возможность выбора кредитной организации.

Быть может, на поддержку малых и средних банков будет выделено не 130 млн. рублей, а даже больше. Потому что есть сигналы, что некоторые банки из числа 27 отобранных в программу докапитализации с помощью ОФЗ, могут от этих средств отказаться. Условия участия в программе для банков оказались довольно тяжелыми, многие банки банально не хотят «залезать в кабалу» особого надзора. Кроме того, в программе есть четкое указание – наращивать кредитный портфель на 1% в месяц. А зачем банку его наращивать, если у него нет четкого понимания, что он будет доходным? Сложный вопрос.

Мы в АРБР получаем письма о том, что банки озабочены решением государства ограничить число участников программы лишь крупными банками. Обращаются банки Новосибирска, Владивостока, Краснодара, Челябинска.

- Что ассоциация намерена делать для решения вопроса?

- Мы намерены обратиться в правительство, Центробанк и Агентство по страхованию вкладов, так как программа будет проходить под патронажем АСВ.

Кроме программы докапитализации мы рассчитываем, что программа поддержки проектного финансирования все же будет запущена, чтобы средства на поддержку таких проектов перетекали из крупных банков в средние и мелкие. Мы также надеемся, что заработает программа гарантий Агентства по кредитным гарантиям. И этими совместными усилиями негативные вызовы в экономике для банков будут преодолены.

Мы рассчитываем и на рост инвестиций в реальный сектор экономики. Рост объема инвестиций, увы, у нас пока на текущий момент отрицательный, и, на наш взгляд, это вина правительства. После Олимпиады в Сочи у нас очень мало проектов, которые бы поддерживались государством. Объем государственных инвестиций в 2015 году сократился, и это повлияло на макроэкономику в целом. Даже подготовка к чемпионату мира по футболу по своему объему – дело гораздо менее масштабное, чем Олимпиада. И к тому же нам хотелось бы строить не только стадионы, но и инфраструктуру – например, дороги, отсутствием которых так славится Россия.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 19 марта 2015 > № 1322210 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 30 декабря 2014 > № 1270139 Анатолий Аксаков

Заместитель председателя комитета Госдумы по финансовым рынкам, президент Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков в интервью Bankir.Ru подвел основные итоги минувшего года и оценил перспективы года предстоящего. 

Заместитель председателя комитета Госдумы по финансовым рынка, президент Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков- Анатолий Геннадьевич, чем запомнился для вас уходящий год?

- Он был наполнен историческими и драматичными событиями. Сочинская Олимпиада, воссоединение Крыма с Россией, война на юго-востоке Украины, санкции против нашей страны, торможение экономического роста, девальвация рубля – все это уходящий год.

- И как вы оцениваете все эти события?

- Олимпиада – праздник, успех, гордость за страну. Возвращение Крыма – радость за крымчан, лично для меня, как выходца из Крыма, торжество справедливости, потому что Крым был, есть и всегда будет русским по духу, самоощущению. Санкции – досада, демонстрация двуличности американской политики и ее сателлитов.

- Бытует мнение, что к торможению экономического роста привела как раз политика Центрального банка…

- За развитие экономики страны отвечает правительство. Уже давно было ясно, что для поддержания приемлемых темпов роста необходимо стимулировать инвестиционный спрос. Но вместо этого мы получили в 2013 и текущем году сокращение государственных инвестиций. Фонд развития промышленности, преодолевая сопротивление бюрократии, создали осенью этого года только после прямого поручения Президента. И выделено в этот фонд всего 20 млрд. рублей при необходимых сотнях миллиардов. Государственный банк поддержки малого и среднего бизнеса, призванный поддерживать относительно дешевыми деньгами соответствующий сегмент, занимает лишь 1,5 процента рынка в силу маленькой капитализации. И т.д. и т.п. Кстати, Центральный банк еще в апреле предложил Правительству инструмент проектного финансирования – трехлетние кредиты под 6,5 процента. Ни одного проекта до сих пор не предложено. Откуда взяться экономическому росту при такой медлительности?

- Но согласитесь, что увеличение ключевой ставки до 17% – это удар по экономическому росту.

- Конечно, это болезненная мера. Здесь надо иметь в виду, что у Центрального Банка достаточно узкий инструментарий для стабилизации валютного рынка. Главные из них валютные интервенции и ключевая ставка. Осуществлять интервенции – значит «палить» резервы, они могут быстро растаять. Чтобы охладить пыл желающих заработать на падении рубля, решили резко поднять ключевую ставку. Сработало? Не совсем. Поскольку ряд факторов находится за пределами влияния ЦБ, нужны скоординированные действия исполнительной власти и Банка России. По большому счету, торможение экономического роста – результат неэффективной работы исполнительной власти, девальвация рубля прежде всего следствие объективных причин.

- Объективных? Сейчас только ленивый не обвиняет «женский батальон» Центробанка в непрофессионализме, медлительности и т.д., которые привели к стремительному падению рубля.

- Гениальный Шота Руставели очень верно подметил: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Что, прежде всего, определяет прочность, стабильность национальной валюты? Конечно, качество экономики, ее структура, конкурентоспособность и динамика. Качество и конкурентоспособность низкие, структура однобокая, а тут еще и существенное падение цены на нефть и торможение экономического роста, достаточно болезненные санкции. Попробуй удержи курс валюты.

При этом экспортеры придерживают валюту, не предлагая ее на рынок. А кое-кто прикупал валюту, накапливая ее для погашения внешних долгов. Сейчас Банк России готов предоставлять валютные кредиты на очень выгодных условиях, что делает бессмысленным покупку валюты впрок для внешних операций. Например, для приобретения нового оборудования. Эта мера еще хороша и потому, что не снижает монетизацию экономики, поскольку не тратятся рубли на приобретение валюты. Кстати, осуществляя в целом адекватные, профессиональные действия, Центробанк не доработал в коммуникации, в разъяснении своей политики и мер, что, отчасти, негативно повлияло на настрой населения и участников рынка. Здесь есть над чем работать.

Что касается тех, кто придерживал валюту, опасаясь падения рубля, либо дожидаясь выполнения своих обязательств или стремясь подзаработать на волатильности, то с ними должно было работать Правительство. Ведь это, как правило, крупнейшие компании страны, которые часто опираются на поддержку Правительства, очевидно, в определенных случаях они должны проявить больше государственности, подставить свое плечо партнеру – Правительству. К сожалению, исполнительный орган свою миссию выполнил не активно. Пришлось Президенту брать ситуацию в свои руки. В результате валютный рынок в целом находится под контролем. Хотя будет создавать проблемы такой фактор, как цена на нефть.

- Что же делать?

- Быстрее диверсифицироваться. Запускать проектное финансирование, инфраструктурные стройки, оказывать серьезную поддержку малого и среднего бизнеса, в том числе через МСП банк… Кстати, снижать постепенно ключевую ставку при жестком мониторинге валютной позиции и валютных операций банков, компаний, активном взаимодействии с рынком.

- И когда, вы считаете, Банк России начнет снижать ключевую ставку?

- Я надеюсь в январе. Надо посмотреть, как будет вести себя рынок в период и после длинных новогодних выходных, и действовать. Иначе кредитование экономики встанет.

- Сегодня многие констатируют, что при нынешнем уровне ставок надо спасать рынок ипотеки…

- Да, и инструменты для этого есть, они известны еще с момента кризиса 2008–2009 годов. Надо реализовать потенциал АИЖК. Например, докапитализировать его, чтобы дать АИЖК возможность опять активно выкупать ипотечные пулы. Идея тут проста: в сложный период АИЖК увеличивает свое присутствие на рынке, в хорошие периоды – сокращает, уступая место бизнесу. Вообще необходима специальная политика поддержки российской ипотеки. Причем не только антикризисной поддержки, а поддержки системной. С пониманием того, что ипотека – это инструмент развития стройиндустрии, то есть возникает цепочка заказов по всей промышленности. Параллельно должны включаться инструменты прямого кредитования строительства жилья.

- Принято решение увеличить страховую планку по депозитам населения до 1,4 млн. рублей. Вы целиком за это решение?

- Разумеется. Я являлся одним из активных сторонников законопроекта, увеличивающего эту планку. Увеличение страхуемой суммы депозитов – это несомненная поддержка всей банковской системы, укрепления доверия населения к банкам. В этой связи поддерживаю также и докапитализацию АСВ. АСВ, занимаясь санацией банков, а также, в соответствии с новым законом, повышая их капитализацию, реально укрепляет банковскую отрасль.

- Вы часто говорили о том, что, на ваш взгляд, рубль недооценен. Ваша оценка не изменилась?

- Нет, она прежняя. Рубль недооценен. Это объективно, даже если проводить корреляцию рубля только с ценами на нефть. Эта недооцененность связана с паническим настроением, с недоверием населения к рублю, вызванным девальвацией, с санкциями. Однако по мере успокоения рынка, всех эти кругов на воде, курс рубля станет более стабилен, предсказуем, и высока вероятность его укрепления.

- В последние месяцы вы выступали с призывами введения контрциклического регулирования финансового рынка в России. Вы были услышаны?

- Да, элементы контрциклического регулирования возникли. Спасибо Центробанку, что многие наши предложения были не только восприняты, но и реализованы. В частности – в области надзора и регулирования, рефинансирования банков. Мы хотели бы видеть также меры контрциклического регулирования в части ослабления требований по отчислениям в обязательные резервы. Хотелось бы видеть существенные шаги по обеспечению ликвидностью банков. Ведь сегодня, несомненно, у любого профессионала вызывают вопрос слишком высокие депозитные ставки в российских банках, поскольку это существенные риски в будущем. Чтобы у банков не было такой потребности – надо включить механизм беззалоговых кредитов Центробанка, как то было оперативно сделано в 2008–2009 годах. Необходимо охладить депозитный рынок.

Ассоциация региональных банков России продолжает конструктивный диалог с Центробанком. Мы готовимся в начале февраля провести традиционную встречу российских банкиров и руководства регулятора в подмосковном Бору. Надеюсь, что к этому времени мы увидим реальные инвестиционные предложения от правительства, снижение ключевой ставки и дополнительные контрциклические шаги по поддержке банковской отрасли.

- Как бы вы оценили свою депутатскую деятельность в 2014 году, и каковы планы на 2015 год?

- В уходящем году Государственной Думой приняты 17 моих законов и десятки поправок в законы. В основном они связаны с финансовым рынком России, некоторые из них направлены на формирование правового поля Крыма, адаптацию его в законодательное пространство страны. Горжусь, что причастен к этим историческим событиям.

В январе мы собираемся обсудить окончательный вариант Стратегии развития финансового рынка до 2020 года. Она предусматривает принятие десятков законов, сотен нормативных актов, множество организационных мероприятий. К 2020 году наша финансовая система, вопреки всякому давлению извне, должна стать одной из самых мощных и эффективных на континенте.

- Свежо предание…

- Вспоминаю, как в крымском детстве мама выводила из дому на приусадебный участок и давала задание прополоть грядки или вскопать огород. Видя огромный по детским меркам участок, сердце наполнялось унынием: «Как же я все это осилю?». А мама весело восклицала: «Глаза боятся, а руки делают. Сам не заметишь, как все будет исполнено». Так и было.

- Что бы вы хотели пожелать читателям в 2015 году?

- Не унывать, не опускать руки. Только вперед! Трудности, с которыми столкнулась наша страна, мы точно преодолеем. Для этого только надо действовать, работать по разработанному плану, по выбранной Стратегии. Дорогу осилит идущий! С Новым годом!

Андрей Лазарев

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 30 декабря 2014 > № 1270139 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 декабря 2014 > № 1239896 Анатолий Аксаков

Анатолий Аксаков: «Надзор и регулирование надо ужесточать, но при этом гайки следует закручивать так, чтобы не сломать резьбу»

Российским банкам приходится работать в менее комфортных условиях, чем раньше, и они вынуждены отвечать на целый ряд новых вызовов. О том, какие из этих вызовов являются наиболее ощутимыми, об изменениях в надзорной и регуляторной политике ЦБ РФ и о перспективах создания в России национальной системы платежных карт рассказал в интервью NBJ президент Ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков.

- Анатолий Геннадьевич, наша банковская система переживает не самый простой период в немалой степени из-за санкций, введенных США и ЕС, против российских физических и юридических лиц. Как Вы оцениваете последствия санкций для национального финансового сектора?

- Конечно, в санкциях нет ничего приятного, даже если они направлены не против системы в целом, а против конкретных физических и юридических лиц. Мы уже видели, что в ряде случаев пострадавшими оказались не только те, кто попал в черные списки, но и клиенты нескольких кредитных организаций. Это спровоцировало, во всяком случае на первых порах, отток ликвидности, который наблюдался, пока Центральный банк не заявил о мерах по поддержке участников рынка.

Что можно сказать о настоящем моменте? Сейчас один из факторов, оказывающих негативное влияние на состояние нашей банковской системы, – элемент непредсказуемости, отсутствие понимания и уверенности в том, как ситуация будет развиваться в дальнейшем. С другой стороны, возникает фактор привыкания: банки потихоньку учатся жить и работать в новых реалиях, корректируют свои бизнес-модели, переориентируют финансовый трафик, меняют направления сотрудничества.

- На восток?

- Да. Плюс к этому, как я уже говорил, Центральный банк объявил о программе рефинансирования под залог инвестиционных кредитов. Наши банки начали активно замещать нефинансовым организациям внешнее кредитование, что вполне естественно – крупные компании, привыкшие привлекать средства на внешних рынках капитала, сейчас потихоньку тоже переориентируются на внутреннее финансирование. Посмотрите на цифры: темпы роста кредитования юридических лиц за первые пять месяцев 2014 года оказались в два раза выше соответствующего показателя в 2013 году.

- Этот прирост, наверное, приходится в основном на кредиты, которые крупные банки, прежде всего с госучастием, предоставляют большим компаниям?

- Безусловно. К сожалению, темпы роста кредитования малого и среднего бизнеса, напротив, снижаются. Тем не менее есть основания говорить о том, что начался процесс импортозамещения и в финансовой, и в производственной сферах. Лично я считаю это позитивной тенденцией.

- По-видимому, не только позитивной, но и необходимой, если учесть, что в конце июня сразу несколько стран, в том числе Украина, подписали соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Хотелось бы знать Ваше мнение: к каким последствиям для нашей экономики это может привести?

- Я думаю, что ничего трагичного не будет. Конечно, уровень экономической кооперации между Россией и данными государствами снизится, но это как раз подстегнет уже идущий процесс импортозамещения. Обратите внимание, темпы роста промышленного производства в первые пять месяцев этого года оказались в два с лишним раза выше прогнозируемых. Конечно, частично сработала девальвация рубля, но большую роль все-таки сыграло то, что украинские предприятия в сложившихся условиях не могли в полном объеме выполнять свои контрактные обязательства. Свято место, как известно, пусто не бывает: ту продукцию, которую мы недополучали из Украины, восполнили наши производители.

Отвечая на Ваш вопрос, скажу следующее: я не думаю, что подписание соглашения об ассоциации Украины с ЕС сильно ударит по нашей экономике. Определенные негативные последствия для нас, конечно, могут быть, но только на первом этапе. Просто России потребуется какое-то время, чтобы переориентировать свою промышленность – я уверен, года для решения этой проблемы будет достаточно.

- Как Вы считаете, может ли Украина превратиться в страну-транзитера?

- Я думаю, страхи преувеличены, если учесть, что использован целый комплекс заградительных мер, причем не только тарифных, но и других. Никто не мешает установить жесткие требования к безопасности и качеству поставляемых товаров. Кстати, я хотел бы отметить, что это тоже может стать плюсом для нашей банковской системы: если продукция будет производиться внутри страны, значит неизбежно увеличится спрос на банковские кредиты также внутри страны.

- Вы оптимистично настроены.

- Да. Конечно, и санкции, и подписание тремя странами соглашения об ассоциации с ЕС – минус для нас. Но это не означает, что мы должны закрывать глаза на позитивные моменты и тенденции. Например, сейчас активно дискутируется тема создания национальной системы платежных карт (НСПК), внутреннего процессинга и т.д.

«Я убежден, что здравомыслие и экономические интересы возьмут верх над политическим авантюризмом»

- К вопросу о создании в Российской Федерации НСПК мы еще вернемся, а пока я хотела бы узнать другое. В результате переориентации Украины с востока на запад, наверное, начнут разрываться и деловые связи между российскими и украинскими банками. Насколько болезненным может быть такой разрыв?

- Знаете, мы достаточно активно контактировали с украинскими кредитными организациями в последние несколько лет, обменивались друг с другом опытом (как позитивным, так и негативным). Мне не кажется, что украинские банки готовы отказаться от сотрудничества с нами. Во всяком случае, мне они постоянно направляют предложения по различным вопросам, которые могли бы быть интересными и для них, и для нас. Но вы сами понимаете: тут все сложнее, наши банки не рвутся заключать с ними какие-либо долгосрочные контракты. Это вполне естественно – у нас нет иного выхода, чем ждать, пока на Украине стабилизируется политическая ситуация.

- Тем не менее на Украине работают подразделения наших банков – Сбербанка, ВТБ, «Русского Стандарта»…

- Пока да. Конечно, можно предположить, что их будут вытеснять с помощью всякого рода «майданных акций», но это нанесет вред и украинской экономике в целом, и большому числу людей. Российские банки достаточно активно выдают кредиты как частным лицам, так и крупным предприятиям. Кто будет выполнять эту функцию, если «россияне» свернут бизнес?

- Вы сами говорили: свято место пусто не бывает. Уйдут «русские» – придут «европейцы».

- Не все так просто. Западные игроки не хотят работать на Украине и вряд ли в обозримом будущем захотят. Политическая нестабильность, как хорошо известно, оказывает непосредственное влияние на экономические показатели. А национальные банки на Украине просто слабые. Поэтому лично я уверен, что, когда будет решаться вопрос о судьбе российских кредитных организаций в этой стране, здравомыслие и экономические интересы возьмут верх над политическим авантюризмом.

- Наверное, как политический авантюризм можно было бы расценить и введение так называемых секторальных санкций. Что было бы наиболее болезненно для российской банковской системы?

- Самой серьезной санкцией было бы блокирование SWIFT – для наших кредитных организаций это было бы серьезным ударом. Но давайте не будем забывать то, что в последние месяцы постоянно озвучивалось и нашими, и западными экономистами: санкции – обоюдоострое оружие, они наносят ущерб и тем, против кого вводятся, и тем, кто их вводит. Если произойдет блокирование SWIFT, то отток капитала, который проходит через эту систему, незамедлительно прекратится. А речь идет, как хорошо известно, о десятках и сотнях миллиардов долларов. Кто в результате потеряет больше?

- Наверное, все же мы, ведь говорят, что в данном случае могут прекратиться и транзакции внутри страны.

- Внутренние транзакции могут быть замкнуты на платежную систему Центрального банка, которая и сейчас прекрасно используется с этой целью. Так что это как раз не будет серьезной проблемой. А что касается последствий возможного отключения нас от системы SWIFT, то давайте обратимся к опыту другой страны – Ирана. Для нее введение таких санкций было неожиданностью, поэтому определенный шок иранская банковская система испытала. Но через несколько месяцев были найдены лазейки – обходить введенные запреты стали через всевозможных посредников. Конечно, трафик стал и для кредитных организаций, и для клиентов дороже, снизилась скорость прохождения транзакций, но в целом ничего несовместимого с дальнейшим существованием банковской системы страны, как выяснилось, не произошло.

- Есть мнение, что секторальные санкции могут быть оспорены в международных судах.

- Да. Тут надо иметь в виду, что против того же Ирана санкции были введены решением ООН. Вряд ли такое возможно в случае с Россией, поскольку наша страна является создателем Организации Объединенных Наций и имеет право накладывать вето на решения Совета безопасности ООН. Так что даже если США пойдут на такую крайнюю меру, SWIFT может просто-напросто не подчиниться. А если система подчинится, то нанесет большой ущерб собственной репутации.

Подводя итог обсуждению вопроса о санкциях, хочу сказать: если они будут усилены и углублены, то нанесут в первую очередь моральный вред и только во вторую очередь экономический. Конечно, как я уже отмечал, ресурсы, которые наши компании привлекали на внешних рынках капитала, стали дороже, но с этим вполне можно справиться – достаточно просто переориентироваться на другие источники фондирования. И, кстати, первыми, кто это понял, оказались западные банки. От них в последнее время часто поступают письма примерно такого содержания: «Мы один из немногих европейских финансовых институтов, продолжающих работать с российскими партнерами и готовых оказывать им поддержку. Посодействуйте нам в получении контактов».

- Забавно.

- И да и нет. На самом деле они осознают, что при самом плохом раскладе российские банки и компании найдут себе новых партнеров. Современный мир таков, что поместить ту или иную страну в полную изоляцию невозможно, как бы этого ни хотелось США.

«Учитывая государственную поддержку проекта по созданию НСПК, эффект масштаба будет достигнут довольно быстро»

- Вернемся, если не возражаете, к вопросу о появлении в Российской Федерации национальной системы платежных карт. Каково Ваше отношение к этой инициативе?

- Позитивное, прежде всего потому, что создание НСПК – оптимальный вариант обеспечения независимости нашей страны и финансовой безопасности граждан, пользующихся платежными картами. Мы все равно никуда не ушли бы от реализации данной идеи, а то, что произошло весной 2014 года, только ускорило процесс.

При этом часто можно услышать: «Ладно, мы создадим собственную национальную платежную систему, но это не значит, что выпущенные ею карты будут признаваться во всем мире и выехавший за рубеж человек сможет спокойно использовать их как средство платежа». На это я хочу ответить: не прошло и нескольких дней после демарша Visa и MasterCard, как ко мне пришли представители японской платежной системы JCB, тут же активизировалась и китайская система ChinaUnionPay. Не сомневаюсь, что этот список будет только расширяться, так что тут вполне возможны союзы между нашей НСПК и одной или несколькими иностранными НПС.

Кроме того, у нас принято решение о создании национального операционного центра, который будет обрабатывать все транзакции и осуществлять весь комплекс операций, связанных с внутренним трафиком и внутренними расчетами. Естественно, это тоже повысит уровень безопасности и надежности транзакций.

- Тем не менее многие эксперты говорят, что для доведения до ума национальной платежной системы могут понадобиться годы. Обычно при этом приводят в пример те же JCB и ChinaUnionPay, да и самой Visa пришлось добиваться признания ее как международной платежной системы чуть ли не полвека…

- В этом вопросе сроки доведения до ума напрямую зависят от того, оказывалась платежной системе государственная поддержка или нет. Visa ее не получала, поэтому ей понадобилось 50 лет, а проект по созданию и «раскрутке» ChinaUnionPay был государственным, поэтому срок становления данной системы оказался в пять раз меньше. При этом – и нам не грех учесть подобный опыт – были использованы вполне экономические меры мотивации, чтобы китайские компании и частные лица пользовались услугами ChinaUnionPay. Все транзакции, осуществляемые с помощью карт данной системы внутри страны, обходились на 10% дешевле, чем транзакции, осуществляемые с помощью карт Visa или MasterCard.

Я так понимаю, мы пойдем тем же путем, во всяком случае, уже сейчас планируется перевести на карты национальной платежной системы все бюджетные учреждения. Скорее всего, со временем их примеру последуют и внебюджетные организации. Не потому, что их кто-то будет заставлять, а потому, что это будет экономически выгоднее и, как я уже говорил, безопаснее. Эти-то карты точно никто не заморозит, какие бы новые санкции против России ни ввели США и Евросоюз.

- Для реализации проекта по созданию НСПК уже потребовалась и наверняка еще потребуется большая законодательная работа. Какие еще поправки в законы, по Вашему мнению, надо внести?

- Основная часть этой работы уже проделана, законодательная база для создания операционного центра и выпуска карт есть. Самое время приступать к конкретным действиям. Учитывая государственную поддержку проекта, я думаю, эффект масштаба будет достигнут довольно быстро.

- В любом случае это же не будет означать уход Visa и MasterCard из России? В мае казалось, что их конфликт с нашим правительством окончательно урегулирован, однако то и дело появляются заявления их руководителей о том, что им предлагают невыгодные условия работы в РФ. В чем камень преткновения?

- Этот камень – обеспечительный взнос. Международные платежные системы настаивают на том, что, во-первых, они нигде в мире не платят обеспечительный взнос и, во-вторых, они не несут ответственность за банкротство банка-эмитента или за то, что банк подпал под те или иные санкции из-за решений политиков. Наша аргументация в следующем: если политики будут знать о возможных последствиях их решений для Visa и MasterCard, то, возможно, они будут аккуратнее в своих действиях.

- Но руководители международных платежных систем в своих выступлениях и комментариях утверждают, что они не против самой идеи обеспечительного взноса – их возмущает его размер.

- Мне представляется, что как раз здесь можно поработать – конечно, обеспечительный взнос должен быть разумным и необременительным для МПС.

«ЦБ сейчас был бы только счастлив увидеть, что банки не уходят с рынка, а, наоборот, приходят на него»

- Анатолий Геннадьевич, Вы сказали, что ЦБ оказывает поддержку банковской системе, предоставляет кредитным организациям дополнительные механизмы и инструменты привлечения фондирования. По Вашему мнению, насколько эффективна эта поддержка?

- Об этом можно судить по следующей цифре: на сегодняшний день задолженность финансовых институтов перед Центральным банком составляет порядка пяти триллионов рублей. В прошлом году доля средств ЦБ в совокупных пассивах кредитных организаций увеличилась на 80%. В этом году, я полагаю, темпы роста будут не менее впечатляющими.

- Но это вряд ли можно счесть положительной динамикой – средства ЦБ недешевы…

- Согласен, но такой рост объективен, поскольку, во-первых, он связан с сокращением внешних заимствований, а также с торможением экономического роста в стране и, соответственно, ухудшением положения контрагентов. Следующий фактор, оказывающий влияние, – более жесткие надзорные действия мегарегулятора, участившиеся случаи отзыва лицензий. В целом это правильная политика, рынок нужно чистить, но, наверное, все же необходим избирательный подход при принятии таких решений. Тот же Мастер-Банк, по моему мнению, следовало бы отправить на санацию. Мы видели, что после отзыва у него лицензии пошла волна и система в целом ощутила на себе ее негативные последствия.

- Руководство ЦБ не раз объясняло: Мастер-Банк был в таком состоянии, что не подлежал санации.

- Может, и так. Я не оспариваю того, что практически все банки, которые ЦБ удалил с рынка за последнее время, были недобросовестными игроками и заслужили свою участь. Но все же в таких случаях надо думать не только о них, но и о том, как минимизировать ущерб для клиентов.

- В случае с МОСОБЛБАНКом негативный опыт Мастер-Банка, похоже, был учтен.

- Думаю, да, но здесь еще огромную роль играет поведение бывших собственников. Насколько я знаю, бывшие владельцы МОСОБЛБАНКа не пытаются ускользнуть от ответственности, они «заводят» активы обратно – это дает возможность санировать кредитную организацию. Что тут можно сказать? Хорошо, что все так – отзыв лицензии у Мастер-Банка привел к тому, что пострадали не только его клиенты и контрагенты, но и участники межбанковского рынка кредитования. Привлекать средства на МБК стало слишком дорогим удовольствием, поскольку возник кризис доверия. А это, в свою очередь, привело к тому, что быстро начала расти доля средств ЦБ в пассивах кредитных организаций.

- Этот рост – краткосрочное явление?

- Сложно сказать. Это неоднозначное явление, на которое оказывает влияние целый комплекс факторов. На мой взгляд, необходимы и законодательные изменения: например, по действующему законодательству Агентство по страхованию вкладов, как конкурсный управляющий, имеет право оспаривать сделки по возвращению средств организации, выступавшей в роли кредитора по отношению к банку-банкроту.

- Что это означает на практике?

- Представьте себе ситуацию: вы возглавляете банк, предоставивший своему коллеге по цеху кредит на МБК. Заемщик этот кредит исправно вернул, а через какое-то время у него была отозвана лицензия на осуществление банковской деятельности. Затем появляется АСВ и оспаривает законность данной сделки – соответственно, вы оказываетесь в ситуации, когда вам приходится эти средства отдавать Агентству как конкурсному управляющему. Сами понимаете, такая практика не способствует стремлению банков занимать средства на МБК.

- Но ведь срок исковой давности – всего три года…

- А у нас бывает так, что оспариваются сделки и шестилетней, даже семилетней давности. Поэтому, по моему убеждению, необходимо принять закон, в соответствии с которым сделки не подлежат оспариванию независимо от того, когда они были заключены и исполнены. В этом ничего революционного не будет, такова мировая практика, на которую в данных вопросах стоит ориентироваться. Мы разработали законопроект, ЦБ нас поддерживает. Я думаю, что уже осенью законопроект будет внесен в Государственную думу на рассмотрение.

- В одной из наших прошлых бесед Вы говорили о том, что крупнейшие российские банки надо «мыть щеткой и пемзой». Насколько регулятор разделяет Вашу позицию, довольны ли Вы тем, как он осуществляет надзор за организациями, признанными системообразующими?

- На мой взгляд, ЦБ в этом вопросе пока еще не слишком активен, но будем рассчитывать на лучшее. Высказанная мной точка зрения руководству Банка России близка, оно не раз давало понять, что включение в перечень системообразующих банков не привилегия и не индульгенция. С одной стороны, такие кредитные организации действительно имеют доступ к относительно дешевому фондированию, а с другой, они подпадают под более жесткий надзор и регулирование, поскольку именно они должны соответствовать лучшим мировым стандартам ведения банковского бизнеса.

- Ну до этого еще далеко, наверное…

- Во всяком случае, пока мы до этого точно не дошли. Но уже сейчас есть позитивные сдвиги: например, свои показатели краткосрочной ликвидности такие банки должны рассчитывать по Базелю III, в то время как для большинства игроков требования менее жесткие. При этом понятно, что ЦБ предпочитает в данном вопросе действовать осторожно: падение хотя бы одной кредитной организации из числа системообразующих может спровоцировать такую же волну на рынке, что и падение Мастер-Банка. Так что гайку, конечно, надо закручивать, но потихоньку, чтобы не сорвать резьбу.

- А как Вы относитесь к мнениям экспертов о том, что жесткая политика, которую проводит ЦБ в сфере надзора и регулирования, призвана сократить количество банков в России до 200 или 300?

- Я абсолютно уверен, что такой цели никто перед собой не ставит. Если бы было иначе, регулятор действовал бы более резво. К тому же в нынешних условиях никакого стимула сокращать рынок банковских услуг нет – он и так «съеживается» под воздействием вполне объективных экономических причин. Как мне кажется, ЦБ сейчас был бы только счастлив увидеть обратную тенденцию – чтобы банки не уходили с рынка, а, наоборот, приходили на него.

- Странно…

- Нет, все объяснимо. Во-первых, ЦБ был бы рад переломить тенденцию «самосъеживания», о которой я говорил выше. Во-вторых, во многих местах нашей необъятной страны возникают ситуации, когда уходят с рынка чуть ли не единственные работавшие там банки. Вопреки расхожему убеждению, отделения Сбербанка есть далеко не везде, в результате люди, живущие в таких регионах, сталкиваются с дефицитом банковских услуг.

- Последний вопрос, который я хотела бы Вам задать в рамках нашей беседы. Скоро исполнится год с тех пор, как ЦБ взял на себя функции мегарегулятора российского финансового рынка. Дайте, пожалуйста, Вашу оценку: насколько эффективно Банк России работает в данном качестве, оправдались или нет страхи, которые высказывались, когда еще только обсуждалась перспектива наделения ЦБ расширенными полномочиями?

- Понятно, что ЦБ пришлось нелегко – ему в течение этого времени надо было самому реформироваться и реформировать весь рынок. Кроме того, резко увеличилось количество поднадзорных субъектов. И на все это наложилась непростая внешне- и внутриэкономическая ситуация: и замедление темпов роста ВВП, и кризис доверия, спровоцированный отзывом лицензии у Мастер-Банка, и санкции, и ситуация вокруг Украины… С учетом всего этого можно сказать: Центральный банк справился и продолжает справляться со всеми вызовами. Многие из страхов, которые высказывались тогда в связи с его превращением в мегарегулятор, действительно не реализовались.

- В том числе и страхи, что ЦБ окажется перегружен работой, ведь под его надзор перешли и МФО, и страховые компании, и негосударственные пенсионные фонды?

- Я бы сказал так: на мой взгляд, дальше количество поднадзорных субъектов увеличивать не надо. Центральному банку есть кем заняться, теперь дело за качественным улучшением и системы, и практики надзора за различными финансовыми посредниками.

Анастасия Скогорева

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 2 декабря 2014 > № 1239896 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 9 ноября 2014 > № 1222082 Анатолий Аксаков

Ситуация в российском банкинге непростая, но управляемая. Есть меры, которые могут активизировать его развитие, считает президент Ассоциации региональных банков России, депутат Государственной Думы Анатолий Аксаков.

- Анатолий Геннадьевич, сейчас много разговоров, слухов о непростой ситуации в банковском секторе. Ваше мнение по этому поводу?

- Ситуация в банкинге многовекторная, противоречивая. Если мы посмотрим на формальные показатели развития банковской системы, то они выглядят вполне прилично. Прирост активов с начала года по октябрь составил 11,6%, что почти на 2 процентных пункта выше, чем за тот же период прошлого года. Кредиты нефинансовым организациям выросли на 14,7%, то есть почти в полтора раза больше, чем за 9 месяцев прошлого года. Медленнее растут кредиты физическим лицам, но я бы не сказал, что это негатив. И сами банки, и Банк России сознательно «тормозили» кредитование в этом сегменте, чтобы не спровоцировать создание кредитного пузыря. При этом ипотечное кредитование растет довольно быстро, примерно на 30% по количеству выданных кредитов и на 40% в денежном выражении. Кстати, просрочка здесь низкая, около 2%.

- Но просрочка по иным продуктам растет быстро, особенно по необеспеченным кредитам.

- Да, просрочка растет. Торможение экономического роста не может не сказываться на платежеспособности «юриков» и «физиков». Но все же по «юрикам» ее вес увеличился с начала года всего лишь на десятые доли процента – с 4,15% до 4,28%, а по «физикам» ее доля не критична – 5,68%. Причем в «физическом» сегменте доля просрочки кредитов в значительной степени определялась резким снижением необеспеченного кредитования граждан. Уверен, как только завершится влияние предыдущего быстрого темпа кредитования «физиков», то есть примерно через полгода-год, доля просроченных кредитов и здесь относительно стабилизируется. Пока ничего драматичного по этим показателям для банковской системы я не вижу.

- Вы говорите о росте кредитов нефинансовым организациям, при этом капитализация банков растет медленно, показатели достаточности капитала близки к критичным, в том числе – в ряде крупных банков.

- По разным причинам капитализация банков действительно растет медленнее, чем в предыдущие годы: уменьшение прибыли, рост проблемных кредитов, падение аппетита инвесторов к банковскому бизнесу, ужесточение надзорной политики, приведшее и к отзывам лицензий, и к более жесткому контролю за формированием капитала и т.д.

Конечно, для поддержки кредитования бизнеса и физических лиц на приемлемом уровне необходимо более существенное повышение капитализации системы. Мы предприняли ряд шагов для решения этой проблемы. Субординированные кредиты, выданные ВЭБом в рамках антикризисных мер, можно конвертировать в привилегированные акции, принадлежащие государству, что позволит учитывать предоставленный «суборд» в капитале 1-го уровня, то есть без дисконта. Некоторые банки уже воспользовались этой возможностью.

Но все же частные банки не хотели бы пускать государство в свой бизнес-процесс. Полагаю, что это нормальная позиция, в которой, кстати, заинтересовано само государство: важно сохранить конкурентность, в том числе – в формах собственности. В связи с этим необходимо, во-первых, узаконить бессрочные субординированные кредиты, как это сделано в зарубежных юрисдикциях. Такие кредиты могут включаться в капитал 1-го уровня без дисконта. Во-вторых, необходимо использовать схему, уже реализованную в законе для Сбербанка, в соответствии с которой субординированные кредиты, предоставленные банкам ВЭБом, можно пролонгировать на срок до 50 лет с правом дальнейшего продления. Это дает опять же возможность соответствующий кредит учитывать в капитале 1-го уровня.

- Но такая возможность есть не у всех…

- Что касается кредитов ВЭБа, то это 19 банков, которым принадлежит около 70% активов системы, то есть повышение капитализации этих банков имеет системообразующее значение, но, кстати, сама идея бессрочных субординированных кредитов была инициирована средними банками, которые ввиду отсутствия необходимых норм в нашем законе, были вынуждены использовать различные схемы через офшоры. Это очень яркий пример: для деофшоризации экономики нам нужно не запреты устанавливать, а принимать привлекательные для инвесторов и бизнеса законы. Они сами из офшоров тогда сюда переберутся.

- И все же ситуация непростая – экономика тормозит, курс рубля стремительно падает.

- А кто говорит, что все просто? Сложно, но не драматично. По крайней мере, пока все намного более контролируемо и управляемо, чем осенью 2008 года.

Давайте вспомним, с чего начинал свой путь евро, – в начале своего существования он стоил $1,2. Далее опустился до 82 центов, то есть более чем на 46%. В 2007 году евро достигал $1,6, а сейчас стоит 1,25. И никто на себе волосы не рвет. Это рынок.

Наш рубль – отражение структуры и качества экономики. Лишь нефть, газ, металлы конкурентны на мировом рынке – вот они и определяют цену рубля. Но сейчас его курс – не на уровне, определяемом фундаментальными факторами, он находится под сильнейшим давлением валютных спекулянтов, и, полагаю, извне осуществляется целенаправленное давление на нашу национальную валюту. В свое время валютные спекулянты потрясли финансовую систему Японии, Великобритании и других стран. Очевидно, нам предстоит выдержать также это испытание. К тому же, финансисты хеджируют риск ухудшения состояния экономики России из-за веденных и возможных новых санкций, которые также давят на рубль.

- И что же делать, на ваш взгляд?

- Прежде всего? Банк России должен показать, что он хозяин на валютном рынке, надо отбить всякое желание спекулянтов раскачивать валютную лодку. К сожалению, инструментарий Центрального банка для обеспечения стабильности валюты очень узок. Я не сторонник того, чтобы тратить международные резервы на поддержку курса рубля. Не надо было это делать и в 2008–2009 годах. Тогда неплохо заработали иностранные банки и хедж-фонды на предсказуемости действий финансовых властей России. Слишком дорого мы заплатили за мягкую девальвацию рубля – около $200 млрд. Сейчас они были бы кстати для обеспечения финансовой стабильности. Но ЦБ должен держать руку на пульсе и в критические моменты решительно вмешиваться в ситуацию: осуществлять интервенции и повышать ключевую ставку, не считаясь с политическими издержками. Сейчас, на мой взгляд, он и с тем, и с другим запоздал, был недостаточно решителен.

- То есть вы с пониманием относитесь к повышению Банком России ключевой ставки и даже считаете, что он должен действовать более решительно?

- Только повышением ключевой ставки в нынешних условиях рубль вряд ли стабилизировать. Но в любом случае это вынужденная мера, у ЦБ ограничен ресурс. Валютные свопы и валютные РЕПО уже применяются. Хотя сроки предоставления валюты при сделках РЕПО должны быть более гибкими, долгосрочными, в том числе необходимы годовые валютные РЕПО, чтобы у участников рынка было понимание, что при необходимости они смогут приобрести валюту на относительно длинный срок. Можно, а точнее нужно, увеличить резервы под открытые валютные позиции банков и ввести обязательную продажу валюты экспортерами.

Фундаментально рубль недооценен. И по всем канонам экономической науки он должен укрепиться. При этом все большее влияние на его стабильность оказывает труднопросчитываемый политический фактор. Слабость рубля – отражение слабости нашей экономики и низкой финансовой емкости рынка. Если валютные спекулянты смогли потрясти куда более емкие, чем российский, рынки Японии и Великобритании, то при соответствующем политическом запросе им проще раскачать более слабую систему. Значит, мы должны все предвидеть и осуществить упреждающие действия.

- При этом вы критикуете предложение некоторых коллег о необходимости реализации идеи количественных смягчений…

- Это предложение звучит наивно, странно. Американцы, осуществляя программу количественных смягчений, запуская денежный станок, целенаправленно стремились поддержать низкий курс доллара, поддерживая свой бизнес в конкурентной борьбе с импортерами. Мы же ломаем голову, как удержать рубль от дальнейшего падения, да еще сбить стремительный рост инфляции, которая приближается к двузначным цифрам. Не надо забывать, что рубль не является, в отличие от доллара, мировой валютой. Он не растечется по всему миру, а останется в границах России. Количественные смягчения могут привести к обвалу национальной валюты, полной долларизации страны, значительному росту инфляции.

- Да, но вы сами говорите, что нам нужна другая экономика. А как ее создать без денег, без дешевых и длинных кредитов?

- Нужны системные меры, прежде всего – со стороны правительства. Как оно работает? В инерционном режиме, в режиме реагирования на складывающиеся ситуации. Ни у общества, ни у бизнеса нет понимания, что собирается сделать правительство для перехода к новому качеству развития страны. Постоянно предпринимаются попытки протащить увеличение налогового бремени – это да. А предложения по стимулированию инвестиций, импортозамещению, развитию новых производств не видны, да их, по большому счету, нет. Проект бюджета, представленный в Госдуму, этот вывод подтверждает. Например, в 2015 году расходы на дорожное хозяйство в целом увеличены на 4,8%, что ниже уровня инфляции. А на сельское хозяйство, которое призвано обеспечивать импортозамещение, вообще предусмотрено абсолютное снижение расходов на 2,4%.

Еще в апреле Центральный Банк принял решение рефинансировать банки сроком до 3-х лет по ставке ключевая минус 1,5% в целях кредитования инвестиционных проектов, отобранных правительством. Только через полгода правительство утвердило программу поддержки соответствующих проектов. Непонятно, когда появятся реальные проекты и, соответственно, когда начнется выделение средств ЦБ. Такая неповоротливость удивляет и удручает.

При этом и само решение ЦБ вызывает вопросы в части допуска к рефинансированию банков с капиталом не ниже 50 млрд. рублей. То есть реально в программе рефинансирования смогут участвовать только 12 кредитных учреждений. Некоторые из них специализируются на ритейле, проектным финансированием не занимались, то есть не имеют необходимого опыта. Те же, кто профессионально занимается проектным финансированием, в этот список не попадают. Приходится еще и еще раз говорить о примитивном отборе банков для реализации различных программ. Ну и, конечно, три года мало, инвестиционная фаза проекта может длиться 3–5 лет, выход на прибыльность, как правило, наступает через 5–7 лет.

Много разговоров про рейтинг Doing Business. Мы уже в нем двукратно улучшили позицию, но при этом рост инвестиций, в том числе иностранных, перешел в отрицательные значения. В долгую, может, этот рейтинг сработает, сейчас – нет.

Хотим мы или не хотим, но драйвером экономического роста может выступить только государство, оно должно вложиться в инфраструктуру, поддержать импортозамещение и при этом предложить систему стимулов для инвестиций, например, инвестиционную льготу по налогу на прибыль. Кроме мультипликативного эффекта для развития экономики действия правительства дадут сигнал бизнесу, в том числе банковскому, – пора активнее вкладываться в родную экономику.

- То есть вы придерживаетесь традиционной позиции: за экономический рост отвечает правительство, за стабильность рубля и уровень инфляции – Банк России?

- Банк России еще несет ответственность за стабильность банковской системы, а также за создание условий для экономического роста. И здесь работы хватает.

- Например?

- Например, сейчас все отмечают ужесточение надзорной и регулирующей роли ЦБ. Мы абсолютно согласны с линией на бескомпромиссную борьбу с отмывочными и обнальными конторами, банками, занимающимися криминальным выводом средств за рубеж, концентрирующими крупные кредитные риски. В то же время определенные решения Банка России увеличивают нагрузку на капитал, расходы банков, связанные с управлением ликвидностью, требуют формирования повышенных резервов. Довольно существенную нагрузку банки несут в связи с внедрением положений Базеля 3. Вот здесь, на наш взгляд, Банку России необходимо проявить гибкость, «ослабить вожжи».

Я уверен, что должно быть контрциклическое регулирование: в сложные кризисные или стагнационные периоды оно смягчается, в тучные – ужесточается. На наш взгляд, необходимо притормозить реализацию Базеля 3, приостановить проекты ЦБ по консолидированному надзору в части введения норматива концентрации на связанных заемщиков (Н25), исключить на ближайшие 2–3 года введение новых требований, усиливающих регулятивную нагрузку на банки.

У нас также есть предложения технологического порядка, позволяющие реально эффективно контролировать проведение операций на предмет сомнительности и при этом существенно сократить затраты и самого Банка России, и кредитных организаций. Речь идет о разработке кодов назначения платежа и включении их в число реквизитов платежных документов. Отпадет необходимость во всевозможных письмах типа Т-172, дополнительных проверочных мероприятиях и т.д.

В любом случае снижение регуляторной нагрузки на банки – это в том числе активизация кредитования, а значит – поддержка экономического роста.

- Какие еще конкретные меры вы могли бы предложить в целях активизации кредитования экономики?

- Капитализация, фондирование, снижение рисков, контрциклическое регулирование – ключевые направления активизации банковского кредитования.

Часть мер я назвал. Добавлю еще некоторые:

- как можно более быстрое повышение суммы страхового возмещения по вкладам населения хотя бы до миллиона, а лучше до полутора миллионов без изменения правил формирования фонда страхования вкладов, чтобы не нервировать рынок;

- включение в систему страхования депозитных сертификатов;

- пересмотреть условия рефинансирования банков под залог инвестиционных проектов, брать за основу не размер капитала банка, а критерии устойчивости и опыт работы с проектным финансированием;

- изменить требования, по которым со средствами на капитальный ремонт могут работать только банки с капиталом не ниже 20 млрд. рублей;

- провести ряд изменений в 254-П в части отнесения кредитов к портфелям однородных ссуд, а также к первой категории качества при наличии гарантий МСП Банка, Агентства кредитных гарантий, гарантийных фондов субъектов федерации, ОАО «ЭКСАР»;

- повышение коэффициента усреднения обязательных резервов до 1, чтобы у банков не было необходимости держать ликвидность на корсчете в ЦБ;

- рефинансирование под залог ипотечных ценных бумаг, возможный выкуп Банком России старших, наиболее надежных траншей ипотечных бумаг у банков и АИЖК;

- рефинансирование под залог секьюритизированных неипотечных кредитов (кредиты малому и среднему бизнесу, автокредиты);

- рефинансирование под залог потребительских кредитов;

- гарантирование ЦБ части рисков на межбанковском рынке в целях активизации межбанковского кредитования;

- упростить и с помощью регламентов ускорить судебные процедуры по стандартным делам, а для более сложных случаев описать типовые действия судьи в детальных разъяснениях высших судебных инстанций, что позволит сделать практику более унифицированной;

- внести изменение в законодательство о банкротстве в части исключения возможности пополнения конкурсной массы за счет погашенных заемщиком кредитов до начала процедуры банкротства или отзыва лицензии.

- Солидный список, но где гарантия, что ваши предложения будут поддержаны ЦБ, правительством, Думой?

- Я озвучил только часть того, что мы обсуждаем в разных органах принятия решений. В споре рождается истина. Уверен, что очень многое из предложенного будет реализовано. Говорю так, исходя из опыта конструктивного взаимодействия со многими ответственными лицами.

- Будем рассчитывать, что ваш оптимизм найдет воплощение в конкретных делах. И несколько вопросов, касающихся не только профессионалов. Каково влияние санкций на банковскую систему России?

- Отрицательное, но пока не драматичное. Все попавшие под санкции банки чувствуют себя уверенно, устойчиво.

- Что, на ваш взгляд, будет с курсом рубля?

- Укрепится. Банк России покажет, кто реальный хозяин на валютном рынке. Плюс система мер, о которой я говорил выше.

- Вы говорили о том, что цена на нефть определяет курс рубля. Она имеет тенденцию к снижению. Опять же возникает вопрос о судьбе рубля…

- Цена на нефть сегодня для нас – ключевой показатель. Бюджет, курс рубля и многое другое привязано к цене на нефть. Что делает грамотный бизнес в этих случаях? Хеджирует риски. Значит, и нам надо захеджировать свои риски, связанные с ценой на нефть. Тогда не надо будет гадать о перспективах сланцевого газа, будет цена падать или нет. Очевидно, это стоит денег, но куда меньших, чем в случае обвала.

- Каков будет годовой уровень инфляции?

- Думаю, он будет выше ожиданий ЦБ – 8,7–9%. Девальвация рубля и немонетарные факторы оказали влияние на инфляционные процессы.

- Будет ли ужесточение надзорной политики?

- Думаю, что нет. В ЦБ работают разумные люди. Надеюсь на контрциклическое смягчение. Например, будет введен мораторий на реализацию несовершенной методики определения связанности лиц в целях расчета норматива Н25.

- Полагаю, многие хотели бы знать ответ на вопрос, сколько лицензий до конца года будет отозвано?

- Не знаю. Надеюсь, что ни одной. Могу только гарантировать, что если отзывают лицензию, то у ЦБ просто выхода не было: либо банк хулиганил с отмыванием, обналом, либо имел серьезные проблемы с ликвидностью и не выполнял поручения клиентов.

- Самое примечательное для вас событие уходящего года?

- Возвращение Крыма в родную гавань. Я вырос в Крыму, мои родители похоронены в Крыму, мои одноклассники счастливы. И я, не скрою, тоже.

- Чего бы хотели пожелать своим детям?

- Впитать в себя все лучшее, что есть в мире, и отдать России. Я знаю, что они любят Родину и желают ей добра.

- А что бы хотели пожелать нашим читателям?

- Терпения, оптимизма и много работы. Мы живем в самой богатой, самодостаточной стране мира. Но это – в потенциале. Общая задача – превратить потенциальную энергию в кинетическую. Верю, что мы это сделаем.

Андрей Лазарев

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 9 ноября 2014 > № 1222082 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 24 марта 2014 > № 1038098 Анатолий Аксаков

Тема развития рынка финансовых посредников в России сегодня особенно актуальна, поскольку практически во всех случаях речь идет об инновационных сегментах финансовой индустрии.

Анатолий Аксаков, депутат Госдумы России, президент Ассоциации региональных банков РоссииАнатолий Аксаков, депутат Госдумы России, президент Ассоциации региональных банков России

Интенсивное развитие отечественного банкинга, отечественного кредитного рынка, страхового рынка в 2000-е годы привело к появлению целого ряда подотраслей, которые заполнили собой те или иные лакуны, взяли на себя ряд финансовых функций.

Среди этих подотраслей:

- институт коллекторов – профессиональных взыскателей долгов;

- институт кредитных брокеров;

- институт финансовых консультантов;

- институт страховых брокеров;

- бюро кредитных историй;

- операторы рынка форекс и внебиржевого рынка;

- институт микрофинансирования.

Все эти подотрасли абсолютно новы для России. Но то, что аналогичные институты существуют на самых развитых финансовых рынках мира, доказывает: появление этих бизнесов – не результат некоего паразитирования на финансовых потребностях других участников рынка (как это иногда воспринималось сначала), а закономерные результаты развития финансового рынка России.

Целый ряд этих подотраслей оказался в ситуации правового вакуума. Однако в последние годы укрепилось осознание того, что эти подотрасли нуждаются в создании правил игры, в форматировании своих рынков. В последние годы финансовые посредники вышли на создание профессиональных объединений, лоббирующих создание таких правил игры.

Полагаю, это очень важный для финансового рынка процесс.

Что же сделано?

1. Рынок бюро кредитных историй. Закон, обеспечивающий фундамент этого института, принят в 2005 году – закон «О кредитных историях». С этой стороны у БКИ нет проблем. Однако на сегодня актуально расширить функционал БКИ, обеспечить возможность доступа к информации не только банков, но и других финансовых институтов.

2. Рынок кредитных брокеров. Нам, наконец, удалось добиться, что понятие «кредитный брокер» впервые получило правовое закрепление – в принятом в конце 2013 года законе «О потребительском кредите» закреплено понятие «кредитный брокер». Следующий шаг, на мой взгляд, лежит в сфере выработки профессиональных стандартов этой профессии, – возможно, в комплексе с профессиональными стандартами финансовых консультантов. Такая работа уже начата.

3. Рынок микрофинансирования. Правовая база в виде соответствующего закона есть. Но необходимо дальнейшее развитие правил игры на рынке. Радует, что в ЦБ появилось специальное подразделение, занимающееся рынком МФО.

4. Рынок коллекторов. Институт коллекшна воспринимается обществом неоднозначно. Однако очевидно: невозможно успешное развитие кредитного рынка без адекватного развития долгового рынка. Понятие «профессиональное взыскание долгов» также закреплено в законе «О потребительском кредите». Коллекторы ставят вопрос о принятии профильного закона. Еще более важным представляется принятие закона «О личном банкротстве», так как он обеспечит цивилизованные процедуры расшивки долгов частных лиц. Кроме того, необходимо усилить права кредиторов, что отразится на снижении стоимости кредитов.

5. Рынок форекс. До недавнего времени слово «форекс» зачастую воспринималось как ругательное. Происходила подмена понятий: путали сам рынок и нечистоплотных игроков на нем. Игнорировать этот гигантский рынок невозможно. Крупнейшие игроки российского рынка форекс объединяются в профессиональные объединения. Начата работа над законом о регулировании рынка форекс. Надо довести ее до завершения. Важно, вводя регулирование рынка форекс, не выплеснуть с водой ребенка, изучить мировой опыт, не сделать регулирование этого рынка чрезмерно жестким.

Создание института мегарегулятора – важный шаг для финансового рынка. Однако для развития самого мегарегулирования необходимо обеспечить правовой фундамент всех подотраслей финансового рынка. В 2014 году, полагаю, нам удастся заметно продвинуться в этом направлении.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 24 марта 2014 > № 1038098 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 30 августа 2013 > № 886852 Анатолий Аксаков

Накануне международного банковского форума в Сочи президент Ассоциации региональных банков Анатолий Аксаков в интервью Bankir.Ru обозначил основные темы будущего обсуждения.

- 4 сентября в Сочи открывается традиционный международный банковский форум. Какие вопросы стали оселком нынешней повестки дня сочинского форума?

- Как сложилось, в Сочи будем обсуждать актуальнейшие проблемы развития финансовой системы – те, что в наибольшей степени могут повлиять на начинающийся деловой сезон. На этот раз мы планируем подробно рассмотреть не только проблемы развития банковской системы, но и говорить о проблемах финансового рынка в целом – и о фондовом рынке, и о страховом рынке, и о рынке микрофинансовых организаций. И постараемся системно посмотреть на все проблемы, в ходе обсуждения выработать предложения мегарегулятору – Центральному банку, для того, чтобы в новых условиях он мог опираться, в числе прочего, и на мнение финансового сообщества.

Создание института мегарегулирования – дело новое, дело непростое, и, думаю, наш совет будет полезен Центробанку.

- У вас есть некоторое видение будущей стратегии мегарегулятора?

- Мы видим что курс, проводимый Центральным банком в предыдущий период, в принципах своих сохранится. Это курс на обеспечение устойчивости национальной валюты, устойчивости национальной банковской системы. Но при этом мы видим, что Центробанк сегодня занимает более активную позицию по стимулированию экономического роста. Причем речь идет не только о традиционных форматах такого стимулирования. Да, всем понятно, что Центральный банк должен активно выдавать длинные финансовые ресурсы, активно рефинансировать кредитные организации, снижать ставку рефинансирования для того, чтобы снизить стоимость ресурсов. Но мы также понимаем, что такие действия могут привести в итоге не к активизации экономики, к активизации кредитования, не к снижению процентов, а к уходу денег на валютный рынок. Поэтому помимо этих мер сегодня обсуждается расширение инструментария, который может быть задействован как раз в стимулировании экономики.

Кроме того, Центробанк активно занят проблемами снижения рисков в кредитных организациях. Идет работа по снижению издержек банков, в частности, принято долгожданное решение о переводе отчетности банков на электронные носители.

Одно из важнейших решений – отмена предельных сроков рефинансирования Центральным банком кредитных организаций. Раньше только на срок до года возможно было такое рефинансирование. Теперь нет ограничений.

Есть и другие предложения, которые пока не оформились в виде решений. Пока могу констатировать: все говорит о том, что новая команда, которая пришла в Центральный банк, готова создавать благоприятные условия (и правовые, и нормативные, и организационные) для кредитных организаций. Делать все для того, чтобы им было комфортно работать в тех условиях, которые мы имеем. Все-таки, несмотря на экономические проблемы, на непростое время, банкам надо работать, конкурировать, активно заниматься финансовым обслуживанием и кредитованием населения и предприятий.

- Тем паче, что банкам придется «приноравливаться» к стандартам Базель 3…

- Тема Базеля-3, естественно, сегодня одна из наиболее актуальных, и она будет обсуждаться в Сочи. При этом мы считаем, что документы Базеля должны очень внимательно прочитываться. Мы видим, что некоторые решения Центрального банка, оформленные в виде нормативных документов в развитие Базеля-3 в России, не совсем соответствуют тому, что написано в базельских документах. И иногда наши документы устанавливают более жесткие требования, чем это прописано в базельских документах. И, соответственно, более жесткие требования банковского регулирования и надзора, чем это установлено, скажем, в Европе.

Мы соответствующие замечания (например, по субординированным кредитам) направили в Центральный банк, надеемся, что там внимательно отнесутся к нашим предложениям и подкорректируют все-таки нормативные документы с тем, чтобы изменить требования к субординированным кредитам и таким образом расширить возможности участия международных финансовых институтов в капитале кредитных организаций. К сожалению, сейчас нормативные акты, которые издал Центральный банк, фактически сдерживают участие таких организаций, как Международная финансовая корпорация, Европейский банк реконструкции и развития, в развитии российских, особенно региональных, кредитных организаций.

Словом, некоторые аспекты применения базельских стандартов мы хотим системно обсудить на форуме в Сочи. Я надеюсь, что это будет полезно и Центральному банку, и коммерческим банкам, которые будут понимать, чего от них хочет ЦБ, реализуя Базель-3 в Российской Федерации.

Также пристально будет рассмотрена тема риск-менеджмента. Тема риск-менеджмента является вечной, в эпоху кризиса она обострилась, и, очевидно, мы этот вопрос будем активно рассматривать. Тем более интересен подход Центрального банка в свете нового департамента, который будет осуществлять надзор за работой системообразующих банков. Очевидно, риск-менеджмент будет одной из важнейших тем, которые он будет внедрять, реализовывать, контролировать в этих системообразующих банках. Но эта тема актуальна для всех кредитных организаций, и для малых и средних банков. В этом плане у нас есть интересное предложение по созданию холдинга малых и средних банков, который мог бы в формате аутсорсинга выполнять многие работы, связанные, например, с ИТ-развитием небольших банков. Возможно, стоит поставить вопрос об унификации продуктов, которые банки предлагают своим клиентам. Это поможет кредитным организациям эффективнее управлять своими рисками.

- Какие еще темы сочинского форума вы бы выделили особо?

- Тему секъюритизации кредитов малому и среднему бизнесу. Вообще, тема кредитования малого и среднего бизнеса будет одной из центральных. Сейчас и Центральный банк, и Министерство экономического развития считают секьюритизацию банковских активов одним из ключевых элементов поддержки малого и среднего бизнеса. Но для этого нужна стандартизация кредитов малому и среднему бизнесу. Мы с МСП-банком сейчас активно в этом плане работаем, и, полагаю, на «круглом столе» форума, посвященном кредитованию малого и среднего бизнеса, МСП-банк и многие кредитные организации поделятся своим опытом. Мы расскажем, как продвинулись в процессах стандартизации кредитов малому и среднему бизнесу. Очевидно, что такая стандартизация позволит более активно секьюритизировать кредиты малому и среднему бизнесу и получить таким образом ресурсы под увеличение этого вида кредитования.

Есть понимание, что Центральный банк будет охотнее принимать в обеспечение для рефинансирования кредитных организаций именно секьюритизированные кредиты. Вплоть до того, что, полагаю, такие кредиты могут даже выкупаться Центральным банком.

Эта тема сегодня не просто абстракция. Напомню, что Государственная Дума должна осенью принять закон о секьюритизации уже во втором и третьем чтении.

- Насколько тема охлаждения кредитного рынка и закредитованности населения делает проблемным развитие банкинга в ближайшей перспективе?

- Я бы не сказал, что закредитованность достигла какой-то критической черты, какой-то драматической величины. Она в разумных пределах, другое дело, что динамика роста потребкредитов вызывает озабоченность. С одной стороны, мы имеем относительно низкую просрочку по потребительским кредитам, она не превышает 4% от общего объема выданных населению потребкредитов. У нас бывали ситуации, когда просрочка составляла 7–8%. Поэтому с этой точки зрения говорить о какой-то очень драматичной ситуации не приходится. С другой стороны, сравним две цифры. Номинальные доходы населения растут за год на 12%, а потребительские кредиты растут на 35–40%. Это означает, что кредитная нагрузка на физических лиц в среднем усиливается в три раза быстрее, чем финансовые возможности. Вот это вызывает беспокойство, и понятно, что Центральный банк предпринял соответствующие шаги – ввел повышенное резервирование. Это уже остужает пыл по росту потребительского кредитования. В течение этого года темпы роста портфеля необеспеченных потребкредитов снижаются по сравнению с тем, что было в прошлом году. Сейчас есть предложения привязать кредиты к уровню доходов населения. Например, сумма выплат по кредиту не должна превышать, скажем, 40–50% дохода домохозяйства.

Многие банки при выдаче кредита и исходят из примерно такого расчета. Так что, думаю, тут больше проблема не с банками, а с микрофинансовыми организациями. Не знаю, стоит ли эту норму четко прописывать в законе: может быть это надо в рекомендации Центрального банка зафиксировать, тем паче что ЦБ сейчас будет регулировать не только кредитные организации, но и микрофинансовые организации. Это позволяет Центральному банку проводить унифицированную политику по отношению ко всем, кто выдает займы населению.

- Год назад вы вносили законопроект об ограничении ростовщических процентов. Он, по сути, предвосхищал в чем-то эту тему.

- Да, это так, и я не согласен с критикой этого законопроекта. Вполне разумно по ипотечным кредитам установить свои пределы, по автокредитам – свои пределы, по необеспеченным кредитам – другие пределы. И для микрофинансового сегмента можно тоже установить такой разумный предел. Такое законодательство действует и в Германии, и во Франции, и никто, в общем-то, против этого не возражает. Законопроект сейчас находится в Госдуме; полагаю, что он осенью будет рассмотрен.

Еще есть вопрос с внесенным мной законопроектом о потребительском кредите. Предполагается дополнить его нормами, касающимися деятельности коллекторских агентств. Эти предложения подготовило минэкономразвития. Я думаю, что мы их тоже не позднее октября рассмотрим. Возможно, необходимо добавить в проект положения, регулирующие работу микрофинансовых организаций.

В любом случае – уверен, что как только закон о потребкредитовании будет принят, многие проблемы наших граждан во взаимоотношениях с кредиторами будут сняты.

Юлия Уханова, Bankir.Ru

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 30 августа 2013 > № 886852 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 декабря 2012 > № 724861 Анатолий Аксаков

О проблемах российского кредитного рынка, перспективах сотрудничества с азиатскими странами, видах 2013 года и о том, почему «перезрел» закон о потребкредите в интервью Bankir.Ru говорит Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков России, заместитель председателя комитета Госдумы России по финансовому рынку.

- 2012 год подходит к концу. В целом он продемонстрировал довольно устойчивое положение финансового рынка и его способность к развитию. Ваша оценка итогов года на банковском рынке России?- С точки зрения состояния финансового рынка год был достаточно стабильным. Банки сработали устойчиво, отзывов лицензий было немного, рост активов банковской индустрии России составил за год более 20%, рост кредитования корпоративного сектора – тоже около 20% плюс бурный рост потребительского кредитования.

Этот новый бум потребкредитов вызван тем, что, с одной стороны, хороших заемщиков в корпоративном секторе сейчас не так много, а требования Центрального банка сейчас таковы, что банку очень трудно прокредитовать заемщика, у которого нет залогов, у которого не очень хороший баланс. Понятно, что это связано с посткризисной стагнацией экономики. С другой стороны, высокая маржа на рынке потребительского кредитования позволяет банкам перекрывать потери, связанные с невозвратами кредитов в этом сегменте.

Центробанк озаботился тем, что начался формироваться «пузырь» на рынке потребкредитования, и предпринял шаги для того, чтобы удержать такой рынок. Сегодня ситуация устойчивая, но, в то же время, она вызывает определенную озабоченность. Доля просрочки в общем кредитном портфеле в процентном соотношении сокращается, но в абсолютном значении увеличивается. Серьезная ситуация и на рынке ликвидности. Из-за дефицита ликвидности банки начинают увеличивать процент по вкладам населения, на межбанке процент тоже довольно высокий. Да и сам Центробанк по относительно высокой цене предоставляет свои ресурсы. Министерство финансов осуществляло займы на рынке. То есть фактически изымало ликвидность. Затем, правда, часть этой ликвидности Минфин размещал на депозиты в кредитных организациях, но – уже под достаточно высокий процент. Конечно, для банков было бы дешевле брать эти деньги с рынка, если бы Минфин их оттуда не забирал. На мой взгляд, тут намечается проблема, которую надо решать. Думаю, мы должны будем предложить механизм, позволяющий регулировать состояние рынка ликвидности с тем, чтобы привлекаемые банками деньги были дешевле.

Показатель достаточности капитала банков тоже вызывает озабоченность. Он здорово снизился по сравнению с прежними периодами, сегодня многие банки находятся на пределе показателя достаточности капитала. Здесь я думаю, что Центробанк, решая проблемы связанные с рисками кредитных организаций, должен изменить свои подходы к формированию резервов кредитными организациями, перенести акценты на обязательные резервы, которые не влияют на капитал и в то же время влияют на ликвидность. И таким образом снять напряжение с показателем достаточности капиталов. Сейчас мы находимся в состоянии дискуссии по этому вопросу. Надеемся, что эта дискуссия будет конструктивной, приведет к определенным результатам.

- Опережающий рост потребительского кредитования, несомненно, напрягает с точки зрения экономических интересов страны, поскольку кредитуется, прежде всего, импорт. Но мы в этом году имеем и весьма высокие показатели по ипотеке. Каковы ваши прогнозы относительно рынка кредитования?

- Очевидно, что меры, которые Центробанк сейчас предпринял, довольно жесткие меры, сработают на снижение потребительского кредитования. По моим ощущениям, это даже излишне жесткие меры. Поскольку поезд набрал ход, довольно быстрый ход; срывать стоп-кран в такой ситуации – опасно для поезда. Мы направили в Центробанк свои предложения по изменению требований к резервам на потребкредиты, и ЦБ нас услышал.

Что касается ипотечных кредитов, то растут быстрыми темпами, примерно на 50% по сравнению с прошлым годом увеличился ипотечный портфель. Но торможение уже началось. Увеличение процентных ставок по ипотечным кредитам работает на торможение. Поэтому думаю, что в следующем году рост рынка будет ниже, темпы прироста снизятся примерно вдвое в сравнении с нынешним годом.

Отметим главное: потребкредитование растет темпом 40% в год, а номинальная заработная плата т- 10:. Естественно возникает вопрос, что рано или поздно ситуация с возвратом кредитов может обостриться. Очевидно, что рост потребкредитов, который мы сегодня наблюдаем, – это в основном отложенный спрос, который сдерживался в острую фазу кризиса. И очевидно, что нужны действия, направленные на то, чтобы кредитование юридических лиц осуществлялось более активно. Это позволит снять проблему разнобоя в темпах кредитования спроса и предложения. Но для этого нужна ликвидность и относительно дешевая ликвидность. Для этого нужно соответствующий размер капитала, достаточность капитала.

Если говорить о макроэкономике, то, конечно же, банковская система зависит от реального сектора. Реальный сектор растет, пусть медленно, пусть не так как хотелось бы, но растет. Он достаточно стабилен, курс рубля тоже достаточно стабилен. Поэтому можно говорить о том, что бурного роста не будет, но и провалов тоже не будет. Можем говорить об определенной стабильности.

- А политика не может смешать карты? Проблемы, которые мы сейчас наблюдаем на Ближнем Востоке, ситуацию вокруг Ирана и так далее.

- Политика влияет, прежде всего – ситуация в Европе. Состояние еврозоны очень сильно влияет на финансовую систему нашей страны. Очевидно, что колебания на валютном рынке, отток капитала из России в значительной степени определяет именно ситуация в Европе. Инвесторы, боясь европроблем, боятся вкладываться и в развивающиеся рынки, в том числе – в России.

Наша зависимость от цены на нефть также повышает зависимость и от всякого рода политических конфликтов. Как только на Ближнем Востоке заварушка, цены на нефть растут. Мы получаем, с одной стороны, повышенные доходы, поскольку цена на нефть растет. С другой стороны – повышается волатильность на фондовом рынке, на валютном рынке. Это отрицательно отражается на развивающихся рынках, в том числе – на нашей стране. Однако я думаю, что никаких серьезных катаклизмов не случится, и ситуация будет достаточно стабильной, без форс-мажоров.

- Вы сказали, что капитал сегодня опасается развивающихся рынков. Тем не менее, мы видим, что в юго-восточной Азии динамика притока капитала положительная, а суммы туда идут огромные. Вы недавно предприняли деловое турне по странам Юго-восточной Азии: Сингапур, Корея. Насколько там есть место для возможной деятельности российских банков?

- В основном приток капитала идет в Индию, Вьетнам, Китай. В другие страны Азии притока большого нет. Очевидно, что капитал идет туда, где огромные внутренние рынки, где рост благосостояния сопровождается ростом спроса на разные услуги и товары. Это привлекает инвесторов, и они туда идут. У нас, к сожалению, такого роста населения, как в этих странах нет. Наоборот, демография устойчиво отрицательная, только последние два года ситуация начала переворачиваться, и начался небольшой рост…

Что касается нашего потенциала в Азии… Конечно, это наши соседи, и нам надо использовать этот потенциал экономического роста в пользу своей страны. Если говорить о Южной Корее, где проходил российско-корейский экономический форум, то для нас было интересно изучить те технологии, которые там освоены, которые там быстро развиваются. Кстати, сама Южная Корея очень заинтересована инвестировать в Россию, особенно – в Дальний Восток и Сибирь. Думаю, тут как раз многое зависит от политики. Если бы нормализовались отношения между Южной Кореей и Северной Кореей и, тем более, если бы Корея объединилась, это придало бы колоссальный импульс развитию, что позволило бы активнее задействовать в отношениях Европы и Дальней Азии и нашу Транссибирскую магистраль, и автомобильные дороги России. Мы бы получили мощнейший импульс для своего развития. Но и сейчас мы уже получаем выгоды от контактов с Южной Кореей. Корейцы инвестировали в хабаровский аэропорт, они готовы перерабатывать лес, готовы автомобильную промышленность развивать в этом регионе, применять свои технологии на российской территории.

Если говорить о Сингапуре, это международный финансовый центр, и в этом качестве это хороший пример для нас, что можно сделать за короткий промежуток времени, если заниматься преобразованием страны так же настойчиво и последовательно, как это было в Сингапуре. Уже сейчас мы могли бы активизировать взаимоотношения между нашими финансовыми институтами. В Сингапуре, который сегодня занимает первое место в списке стран по рейтингу Мирового банка, нам есть чему поучиться.

Ну, а Китай – уже не только потребитель инвестиций, но и крупный инвестор. Не только поставщик товаров, но уже и поставщик технологий. Перспектив сотрудничества с ним – море. Индия – наш старый друг, давний партнер, и поэтому здесь тоже есть огромный резерв для развития. Здесь встает вопрос о транспортном коридоре «север-юг», через Каспийское море, через Иран. Нам нужно организовать потоки, и это тоже будет давать синергетический эффект для развития нашей страны.

- В этом году Россия вступила в ВТО. В будущем году вступление в ВТО отразится на банковском рынке?

- Вступление в ВТО имеет две стороны. Первая – позитивная, она заставит в условиях жесткой конкуренции повышать уровень своих технологий, становиться более сильными, более конкурентоспособными. И я уверен, что мы это сделаем. Но, очевидно, что это требует времени, и за один-два года перестроить свою экономику невозможно. Поэтому первое время будут определенные трудности. И это как раз вторая сторона вступления в ВТО. Мы уже испытываем эти трудности. Например, маржа производителей в сельском хозяйстве резко уменьшилась за счет давления импорта, а давление импорта увеличилось за счет снижения пошлин на импортные товары. Многие аграрные предприятия снизили свою платежеспособность, им труднее платить по кредитам, в том числе – по кредитам Россельхозбанка. Не зря правительство приняло решение выделить дополнительные средства для капитализации Россельхозбанка. Это позволяет, поддержав банк, поддержать и производителей сельскохозяйственной продукции. Думаю, будут использованы и другие инструменты поддержки наших производителей.

- В связи с этим естественным образом опять возникает вопрос о девальвации рубля, которую, возможно, наконец, будут рассматривать не как беду, а как благо для экономики…

Центробанк уже применил в этом году девальвационные механизмы для поддержки бюджета. На заседании Государственной Думы министр финансов сказал, что понижение курса рубля принесло поступления в бюджет примерно на 400 млрд. рублей. С другой стороны, конечно же, это сработало и на поддержку наших производителей. Предприятия смогли конкурировать более успешно, значит – больше платить налогов.

Поэтому, полагаю, этот механизм будет использоваться. Но я не сторонник плавной девальвации. Я ее критиковал и в тот период, когда она осуществлялась, мы за эту «плавность», по сути, заплатили $200 млрд., мы позволили заработать эту сумму всевозможным хедж-фондам, профессиональным участникам валютного рынка. Очевидно, что это осуществлялось за счет наших международных резервов. На мой взгляд, как раз резко надо такие вещи осуществлять.

- Ваш ориентировочный прогноз курса рубля в 2013 году?

- Думаю, не более 33 рублей за доллар. Но все зависит опять же от цены на нефть. Я не сторонник апокалипсических заявлений о том, что в следующем году надо ждать крах экономики. Мировая экономика потихоньку вылезает из кризиса. В следующем году все риски, которые связаны с Грецией, с Испанией, с Италией, финансисты включили в свои прогнозы, в балансы и так далее. И поэтому любое обострение ситуации уже не будет каким-то драматическим событием для финансовых рынков. Полагаю, что во второй половине 2013 года мы уже увидим поступательный рост. Еще придется держать вожжи, чтобы соскучившиеся по хорошему рынку инвесторы не ринулись сломя голову. Надо будет придумать всевозможные контрциклические меры для того, чтобы противостоять излишне бурному росту финансовых рынков.

- Одна из главных тем финансового рынка России в 2012 году – создание мегарегулятора. Мы сейчас видим, что основные споры ведутся вокруг форматов или даже персональных назначений. О том, что собственно мегарегулировать должен мегарегулятор, говорят куда меньше. На ваш взгляд, какие поправки требуются правовому полю, чтобы четче определить границы этого самого мегарегулирования?

- Мегарегулятор будет надзирать над несколькими финансовыми рынками. Банковский рынок, страховой рынок, рынок ценных бумаг, микрофинансовые организации, пенсионные фонды. И, очевидно, здесь должно быть плавное вхождение одной структуры в другую, я имею в виду – ФСФР в Центральный банк. Не стоит делать резких шагов, дабы не навредить развитию рынков. Конечно, надо менять законодательство о Центральном банке, надо практически переделать законодательство рынка ценных бумаг, законы о страховом деле. И, таким образом, все это предстоит переписать, чтобы функции страхового надзора, регулирования были перенесены на Центральный банк. Возможным вариантом первого этапа может быть перевод ФСФР в статус специального агентства Центрального банка.

Я вижу плюсы, причем существенно превышающие минусы, в таком варианте. Межведомственные противоречия, которые сейчас возникают, будут ликвидированы. Ресурс Центрального банка позволит привлечь хороших специалистов, квалифицированных специалистов и повысить стимулы для их качественной работы. Соответственно, это должно повысить и уровень работы регуляторов в других, кроме банковского, сегментах финансового рынка. В банковском сегменте, в принципе, работа неплохо налажена.

В том, что новые сегменты, перейдя в «ведение» ЦБ, выйдут из зоны регулирования правительством, ничего плохого нет. На самом деле, важно, чтобы правительство занималось реализацией бюджета, чтобы оно занималось регулированием корпораций, стратегическими направлениями развития страны, взаимоотношениями с регионами и так далее. Заниматься рынками – не дело правительства. Во многих финансово развитых странах финрынок контролируют независимые от правительства органы.

- Если провести краткий «аудит» за 2012 год, что изменилось с точки зрения финансового законодательства?

- В 1998 году многие наши партнеры из-за рубежа, многие инвесторы пострадали из-за отсутствия судебной защиты деривативов и отказывались работать с Россией. Сейчас такой закон принят, и я считаю, что позитивно работает на наш рынок. Многие наши банки теперь смело могут хеджировать валютные риски, процентные риски с помощью деривативов. И иностранные партнеры на это идут. Принят закон о клиринге. Принят закон о центральном депозитарии, он начинает работать.

Можно говорить о том, что правовая база значительно улучшилась. Сейчас подготовлена новая редакция Гражданского кодекса, которая позволит активно секьюритизировать сделки не только на ипотечном рынке, но во всех других сегментах рынка. И тут я считаю, что мы должны быть менее жесткими, чем европейцы, американцы и южно-азиаты. Я имею в виду условия размещения на биржах. Мы не должны идти по тому пути, который наметился в Европе, Америке, Азии, пути ужесточения. Почему? Мы – развивающийся рынок, а на таком рынке жесткость не способствует притоку эмитентов, которые размещались бы на наших площадках, и притоку инвесторов, которые покупали бы российские инструменты или те инструменты, которые размещаются на наших площадках.

А минус меньшей жесткости компенсируется экономическими выгодами на первом этапе. Если мы хотим сделать Россию мировым финансовым центром, если мы хотим сюда привлечь инвесторов и эмитентов, то для этого должны создать максимально выгодные условия. То, о чем говорил Путин, – добиться конкурентности юрисдикций.

Пока, к сожалению, этого не наблюдается. С одной стороны, очевидно, должен быть порядок, должно быть жесткое противостояние отмыванию капиталов, должно быть отсечение всевозможного криминального капитала от наших бирж, от наших площадок. С другой стороны, все должно быть максимально экономически выгодно инвесторам.

- А что с законом о потребкредите?

- Это большая проблема. Закон о потребкредите уже перезрел для принятия. Есть законопроект, который я внес в Госдуму, я готов его снять, если правительство предложит другой вариант. Но закон нужен, чтобы наших граждан и банки не гонять по судам. Причем суды сейчас по кредитным искам принимают противоположенные решения, поскольку нет четкой законодательной базы. Приняв закон, мы, с одной стороны, защитим граждан, заставим банки предоставлять максимум информации, причем в удобоваримом виде, с другой – повысим ответственность заемщиков за выполнение обязательств по кредитному договору. Ну и, конечно же, надо окончательно снять вопросы с банковскими комиссиями…

Закон о личном банкротстве принят Думой в первом чтении, но он «сырой», он требует доработки. Надо увеличить планку кредита, при которой человек может объявлять себя банкротом. Надо предусмотреть, что действие этого закона не распространяется на ипотечное кредитование. Если есть залог по кредиту, то есть, за счет чего можно погасить обязательства по кредиту, механизм банкротства исключен. Он не должен превратиться в механизм ухода от изъятия залога в случае неуплаты кредита. Надеюсь, что до лета мы этот закон доработаем, и он будет принят окончательно.

- Осенью вы внесли в Думу антиростовщический закон об ограничении процентной ставки; он вызвал очень нервную реакцию и у некоторых банкиров, и у представителей МФО. Например, Евгений Бернштам заявил публично, что это «бездарная идея». Чем вызвана такая реакция?

- Ну. Во-первых, я спокойно отношусь к критике и считаю, что все высказывания важны, и их надо учесть. Что до реакции – думаю, что многие просто не читали законопроект. На самом деле, все, кто добросовестно работает на рынке кредитования, могут спокойно работать в тех пределах, которые предусмотрены в рассматриваемом законопроекте. Это мировая практика, мы ничего не придумывали, мы взяли опыт Германии, Франции, Великобритании и США.

Цель закона – не «украсть прибыль» у кредиторов, а отсечь криминальный элемент на кредитном рынке, отсечь тех, кто работает на этом рынке недобросовестно. Я уверен, что добросовестным игрокам кредитного рынка этот закон только на пользу.

- Некоторое время на банковском, на финансовом рынке со стороны экспертов, участников звучал упрек, что не видно понятной, четкой, взвешенной финансовой политики государства. Если накануне 2013 года представить государство в роли Деда Мороза, то чтобы вы попросили в подарок на 2013 год?

- Не согласен с тем, что нет внятной политики. Она есть. В частности, есть четкое понимание, как использовать сверхдоходы, получаемые от высокой цены на нефть. Эти деньги поступают в резервный фонд и являются подушкой безопасности для непредвиденных обстоятельств или предвиденных обстоятельств на международных финансовых рынках. Тут я поддерживаю правительство: нам нужна подушка безопасности. Но она должна быть разумной. С чем я не согласен, так это с тем, что резервный фонд формируется в размере 7% ВВП. Мы считаем, что этот резервный фонд должен быть меньше. Все, что свыше – должно идти на инфраструктурные проекты. Считаю, что можно снизить до 5% от ВВП планку этого фонда. Пусть излишки идут на дороги, на морские порты, на аэропорты, на жилищно-коммунальное хозяйство. В общем – на развитие инфраструктуры, которая в свою очередь дает синергетический эффект для развития экономики. Почему взяли 7% от ВВП? Исходят из того, что надо накопить столько же денег, сколько было перед кризисом в 2008 году. Но я считаю, что те были потрачены неэффективно. Мы говорили про девальвацию… Надо было $200 млрд. тратить на плавность девальвации? На мой взгляд, нет. Если надо провести девальвацию – пусть рынок определит, насколько рубль должен опуститься. Не надо интервенциями поддерживать и тратить на это резервы…

Но в целом, повторюсь, финансовая политика властей предсказуема и прозрачна. Меня беспокоит другое. Эта политика понятна и объяснима с точки зрения обеспечения финансовой стабильности. Эта политика финансовой стабильности. Но мы находимся в отсталом состоянии, нам нужно быстро развивать экономику. А политики быстрого развития экономики, ускоренного развития, ускоренной модернизации – этого, действительно, нет. И я хотел бы, чтобы как раз в этом плане в 2013 году изменения произошли.

Я хочу поздравить всех читателей Bankir.Ru с новым годом. Я уверен, что он станет годом окончательного преодоления кризиса, годом начала поступательного движения вперед. Я хотел бы пожелать россиянам спокойствия и уверенности в себе. Правительство, Центральный банк, наши финансовые институты в принципе владеют ситуацией, знают, что необходимо делать. Надо перегруппировать силы и направить свои основные ресурсы на диверсификацию экономики, на создание рабочих мест, причем – высокотехнологичных рабочих мест. Я хотел бы пожелать правительству, чтобы оно в новом году такие меры предложило, причем действовало более активно. Дабы не создавалось ощущения, что все продолжается по инерции, что ничего нового не происходит, что нет предложений, направленных на модернизацию нашей экономики и общества. Чтобы люди поняли: изменения возможны, и они происходят.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 20 декабря 2012 > № 724861 Анатолий Аксаков


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 14 декабря 2012 > № 712465 Анатолий Аксаков

На 1 ноября 2012 года банковские активы выросли на 19% по сравнению с ноябрем 2011 года. При этом рост объемов потребительского кредита составил 41%, а рост объемов кредитов предприятиям и организациям – 17%. Темпы роста потребительского кредитования в этом году превысят прошлогодние. Если в 2011 году – объемы этого рынка выросли на 37%, то в этом году будет рост на 45–47%.

Анатолий Аксаков, депутат Госдумы России, президент Ассоциации региональных банков России

Потребительское кредитование было не просто драйвером роста для банковской системы, а фактически стало основным источником дохода. На фоне вялого развития промышленного производства и, соответственно, низких темпов кредитования промышленности основная доля рекордной прибыли российских кредитных организаций (833,7 млрд. рублей за 9 месяцев) была заработана именно розницей.

Рост рынка кредитования основан на средствах ЦБ и Минфина. Объем задолженности банков перед государством и ЦБ вырос в два раза и составил порядка 3,5 трлн. рублей, в то время как год назад эта цифра была на уровне 1,7 трлн. рублей. С января по сентябрь средствами клиентов фондировалось только 38% новых активов и 31% приходился на средства ЦБ и Минфина.

Таким образом, динамика роста розницы с начала года минимум в 1,5–2 раза превышает результаты остальных сегментов кредитного рынка. По итогам года портфель кредитов физлицам достигнет 7 трлн. рублей, а доля в совокупном кредитном портфеле — 21–22% (1 января 2012 года было 19%). Из этой суммы около 1,6 трлн. рублей приходится на ипотечный кредит, 800 млрд. рублей – на автокредиты. Еще около 500 млрд. рублей – это жилищные кредиты, которые обеспечены не жильем, а инвестиционными контрактами (например, дольщиков). В течение 2–3 лет такие кредиты, как правило, превращаются в ипотечные.

Таким образом, около 60% рынка, или 4 трлн. рублей, – это необеспеченные краткосрочные кредиты. Именно этот сегмент характеризуется наибольшим ростом – около 58% по итогам года. В нем особенно выделяется подсектор карточного кредитования (задолженность – около 600 млрд. рублей). Рост здесь по итогам года может составить 80%.

Высокий интерес банкиров к доходности данного бизнеса связан не только с более высокой процентной маржой. Во-первых, потребительское кредитование в наибольшей степени среди остальных сегментов кредитного рынка дает банкам возможность увеличивать долю комиссионных доходов за счет предложения сопутствующих страховых услуг (страхование жизни, потери трудоспособности и т.п.). А, как известно, комиссионные доходы — это наиболее стабильный компонент в кризисных или сложных условиях. Многие банки, не желая делить доходы со страховыми компаниями, идут по пути создания либо покупки собственного страхового бизнеса. По последнему пути пошли крупнейшие госбанки — Сбербанк и Россельхозбанк. И многие участники страхового рынка прогнозируют, что уже через пару лет именно госбанки станут на нем крупнейшими игроками.

Во-вторых, до недавнего времени розничный сегмент давал банкам и другое преимущество — возможность активно наращивать масштабы бизнеса без существенного ущерба для Н1. Введение повышенных коэффициентов при расчете достаточности капитала для необеспеченных кредитов, а также планируемые ужесточения подходов регулятора к созданию РВПС ударят с нового года по потребительскому кредитованию, требуя от банков дополнительного запаса собственных средств при финансировании операций с повышенным риском.

Качество кредитного портфеля при этом, согласно банковской информации, не ухудшается: доля просроченной задолженности упала к концу третьего квартала до 4,4%. Однако риски ухудшения качества кредитов остаются в связи с ростом «закредитованности» заемщиков. Россияне все чаще берут повторные кредиты, не завершив обслуживание взятых ранее. На 1 ноября 2012 года количество заемщиков с пятью и более кредитами приблизилось к 8%, тогда как в январе этот показатель был почти вдвое ниже – 4,8%. Число граждан с двумя кредитами составляет большую часть всех заемщиков. Наибольший уровень просрочки по потребительским кредитам характерен для Калининградской (7,9%), Кемеровской (6%), Самарской (6%) областей и Москвы (6%).

В то же время просрочка по ипотеке снижается и остается рекордно низкой – не более 1,5%. Однако в данном случае необходимо проявлять осторожность в оценках. Кризис 2008–2009 годов показал, что этот показатель имеет тенденцию к стремительному росту в ситуации экономического кризиса. В условиях снижения заработной платы и роста безработицы он может вырасти десятикратно – до 10–15%.

В 2013 году следует ожидать сохранения дефицита ликвидности и снижения достаточности капитала, в результате чего возможен рост ставок по банковским кредитным продуктам и, как следствие, сокращение спроса на них. В итоге прирост активов в банковской системе сократится.

Эксперты прогнозируют в дальнейшем снижение темпов роста рынка потребкредитования до 25—30% в 2013 году в связи с удорожанием ресурсов и ужесточением требований к капиталу.

Быстрый рост объемов потребительского кредитования и медленный рост доходов населения может привести в будущем к увеличению числа проблемных займов. Реальные располагаемые денежные доходы в сентябре 2012 года по сравнению с соответствующим периодом предыдущего года увеличились на 3,6%, в то время как прирост кредитов физическим лиц составил 41,7%. В 2011 году средний доход российского гражданина и средний размер потребительского кредита были сопоставимы — в районе 22—23 тыс. руб. В 2012 году при средней месячной зарплате 23,6 тыс. рублей средняя задолженность по потребительскому кредитованию достигла уже 38 тыс. рублей.

Меры по охлаждению рынка потребкредитования, которые предпринял Банк России

В начале года Банк России прогнозировал, что средний рост кредитного рынка по итогам года не превысит 20–25%. Поэтому значительной большие темпы роста потребительского кредитования стали для него неприятной неожиданностью.

В отсутствие федерального регулирования и торможения с принятием специальных законов, призванных снизить кредитные риски, Банк России вынужден использовать те инструменты регулирования, которыми располагает – требования к достаточности капитала и к резервам на возможные потери по ссудам.

С 1 марта 2013 года ЦБ РФ планирует удвоить резервирование по необеспеченным розничным ссудам. Одновременно будут повышены коэффициенты риска по таким кредитам в зависимости от размера их полной стоимости для заемщиков. Для наиболее дорогих кредитов коэффициент составит – 2,5. С апреля 2013 года предполагается повысить величину операционного и рыночного риска.

Одновременно ЦБ хочет получить право ограничивать сверху ставки по депозитам граждан, за счет которых часть банков и предоставляет кредиты населению. По замыслу регулятора, все эти меры должны немного охладить разогретый не в меру рынок розничного кредитования.

В первую очередь последствия нововведений почувствуют банки с текущим низким значением норматива Н1: достаточность их капитала окажется на пороге минимально допустимых 10%, и эти банки соответственно не смогут расширять объем операций. Те, у кого достаточность капитала находится на высоком уровне, "в моменте" не пострадают, но расширение кредитования населения будет соответственно съедать больший объем капитала.

В ответ представители специализированных розничных банков просят ЦБ хотя бы на время отказаться от ужесточения подходов к оценке рисков, поскольку это может привести к сокращению кредитования населения банками, а также к росту теневого сегмента кредитования. Люди, нуждающиеся в потребкредите, по мнению банкиров, начнут обращаться в микрофинансовые организации, кредитные кооперативы и ломбарды, которые предоставляют услуги по более высоким ставкам. Кроме того, банкиры предлагают регулятору не применять повышенные коэффициенты риска по кредитам заемщикам, которые имеют положительную кредитную историю. Для остальных кредитов главы пяти банков предлагают реформировать порядок расчета их полной стоимости, то есть исключить из расчета платежи по необслуживаемым ссудам и считать их, исходя из фактических поступлений по ссудам, а не расчетных. Эти меры должны позволить снизить коэффициенты риска для банков, а значит, и уменьшить нагрузку на их капитал.

Повышение норм резервирования на возможные потери по ссудам с одновременным повышением коэффициентов риска по тем же самым операциям является своего рода двойным ударом по банкам, основная часть бизнеса которых связана с потребкредитованием. Банки считают, что планируемыми мерами ЦБ нарушит баланс на рынке. Отсрочка введения новых правил игры до второй половины 2013 года может отчасти решить проблему, поскольку даст кредитным организациям необходимое время на увеличение капитала. Ведь чтобы нарастить капитал, нужны не только деньги, но и время: это в том числе и бюрократический процесс.

По мнению Ассоциации региональных банков России, ЦБ должен избрать дифференцированный подход по введению новых требований в зависимости от бизнес-модели банка. Банки, специализирующиеся на розничном кредитовании, имеют специфическую структуру кредитного портфеля. Более 80% кредитов – это кредиты гражданам. Следовательно, на них новые правила оказываются наиболее существенное влияние, и им требуется больше времени для того, чтобы его компенсировать (привлечь капитал, снизить темпы роста или изменить бизнес-модель). Фактически Банк России подошел к изменению регулирования формально без учета различия в бизнес-моделях банков.

Развитие законодательства

Активность Банка России отчасти носит вынужденный характер. Деятельность правительства по подготовке законодательной базы в данной сфере продвигается крайне медленно. Речь идет о нескольких законопроектах:

о потребительском кредите,о коллекторской деятельности,о банкротстве граждан,о запрете ростовщичества,о финансовом омбудсмене,о поправках в Гражданский и Уголовный кодексы.

Закон о потребительском кредите восьмой год разрабатывается Правительством. При этом к нему сохраняются вопросы по ряду тем: о праве банков на взимание комиссий и штрафов, о договорной подсудности, об особом режиме для ипотечных и карточных кредитов, о возможности оказания сопутствующих услуг (страхования, ведения банковского счета).

Закон о коллекторской деятельности вообще исчез из планов работы МЭР. В профильном департаменте Министерства поменялась команда, и новые исполнители никак не могут разобраться со старым наследством.

Закон о банкротстве граждан внесен в Думу и принят в первом чтении. Однако к нему сохраняется большое количество замечаний. Прежде всего, необходимо поднимать размер задолженности, при которой гражданин может объявить себя банкротом. 50 тыс. рублей – явно недостаточно. Это близко к средней сумме потребительского кредита. Ее следует увеличить как минимум в 10 раз. В законе отсутствуют барьеры для мошенников, которые хотели бы воспользоваться им для того, чтобы списать долг.

С принятием в первом чтении изменений ГК вновь возникла тема ограничения ростовщичества. Напомню, что в новой редакции статьи 809 были определены ростовщические проценты. Причем право устанавливать размер ростовщических процентов получил суд. Никаких четких критериев в Кодексе не предлагалось.

Мы знаем, как работают наши суды, особенно когда дело касается банковских вознаграждений. Поэтому наделять суд правом устанавливать размер ростовщических процентов, считаю недопустимым. В этой ситуации Ассоциация региональных банков России должна была реагировать. У нас было две возможности:

либо завить о необходимости вообще отказаться от ограничения ростовщичества. Считаю, что политически это слабая позиция. Поскольку банкиры, которые выступают за отмену ростовщических процентов и не предлагают ничего в замен, не получат поддержку ни в Думе, ни в обществе,либо предложить собственный порядок установления ростовщического процента, который приемлем для банков и финансового сектора и не предполагает участия судей в процессе.

Такой порядок мы нашли во Франции, где основную роль играет Центральный банк. Он собирает информацию о среднерыночном проценте, а потом умножает его на два. Причем такой расчет делается для разных групп кредитных продуктов.

По нашей оценке, такой подход был бы приемлем для всех банков. Более того, позже Банк России вышел с инициативой рассчитывать достаточность капитала в зависимости от ставки по кредитам. Понятно, что при наличии ростовщических ограничений такая мера является избыточной. Если в законе описана ростовщическая ставка, то все кредиты по меньшей ставке являются приемлемыми и должны считаться одинаково. Для банков более эффективным было бы «разменять» закон о ростовщичестве на поправки в Инструкцию 110-И.

Закон об омбудсмене дает другой пример. Здесь написание документа фактически ведется наспех без изучения международного опыта и понимания, какая модель является наилучшей для России. Нужно остановиться, посмотреть, как это делается за рубежом и только после этого принимать решение.

В целом работа над финансовым законодательством идет очень сложно и медленно. Думается, что у этого есть одна причина, по которой законопроекты идут с таким трудом. Она кроется в процедуре законопроектной работы. В этом смысле нам стоит поучиться у Евросоюза: европейцы сначала очень внимательно работают над концепцией будущего закона и только потом пишут его. В концепции профильные ведомства определяют, какие задачи и проблемы они хотят решить этим документом, оценивают последствия от его принятия, написание законопроекта – это дело юридической техники.

У нас концепция представляет собой документ на несколько страниц, это формальная бумага, которая нужна ведомству для получения одобрения на разработку законопроекта. Поэтому на момент разработки документа нет четкого представления, какую задачу надо решить и какими способами.

С учетом медленной работы над законопроектами Ассоциация региональных банков России предлагает сосредоточиться на работе над типовыми договорами потребительского кредита. Такие договоры нужно принять хотя бы для трех продуктов – необеспеченного срочного кредита, карточного кредита и кредита, обеспеченного движимым имуществом.

В чем состоит идея. В обсуждении типового договора примут участие все заинтересованные ведомства и прежде всего судебные инстанции. При обсуждении его условий можно напрямую согласовать с ними все спорные вопросы – по комиссиям, по подсудности и т.д.

Защита конкуренции в секторе потребительского кредитования

С учетом действий Банка России и государства остро встает вопрос о защите конкуренции в секторе потребительского кредитования. С одной стороны, Банк России стремится охладить рынок потребкредитования. С другой, госбанки – Сбербанк и ВТБ – объявили о масштабном выходе на рынок POS-кредитования. К примеру, ВТБ недавно преобразовал свою "внучку" Бежица-банк в банк "Лето", который будет специализироваться на этом виде активных операций. То есть получается, с одной стороны, государство утверждает, что рынок розничного кредитования перегрет и его надо охлаждать, а с другой – госбанки, наоборот, выходят на этот рынок и вкладывают деньги в развитие этого бизнеса. Таким образом, по факту государство одной рукой убирает конкурентов-частников, а другой оно никоим образом не одергивает подведомственные ему кредитные организации. Ситуация более чем двусмысленная.

Кроме того, частные банки волнует то, что меры, которые начнут действовать в следующем году, поставят заслон, своего рода шлагбаум на пути продолжения быстрого роста частных банков. Пока частные кредитные организации будут изыскивать резервы для увеличения собственных средств для дальнейшего роста, на рынке уже закрепятся другие игроки – госбанки. Очевидно, что такое положение противоречит принципам добросовестной конкуренции, ведь частные и государственные банки находятся в неравных условиях, причем не только с точки зрения доступности средств для повышения капитала.

Защита прав кредиторов

Банк России и правительство заявляют, что озабочены кредитными рисками в сфере потребительского кредитования. При этом ничего не делается для того, чтобы снизить эти риски и защитить права кредиторов. Точнее, выбирается самый простой вариант – ограничить возможности банков по кредитованию. Чем меньше кредитов – тем меньше рисков.

Необходимо начать защищать не только права потребителей, но и права кредиторов. Среди необходимых мер следует перечислить:

законодательное закрепление прав коллекторских агентств,упрощение взыскания на залоги, в том числе во внесудебном порядке и без участия нотариусов,ускорение и упрощение судебных процедур и введение судебного производства на основании письменных документов,ускорение исполнительного производства и реализации обеспечения,усиление уголовной ответственности для кредитных и залоговых мошенников.

P.S. Материал подготовлен к заседанию совета Ассоциации региональных банков России в декабре 2012 года.

Подробнее: http://bankir.ru/publikacii/s/o-situatsii-na-rynke-potrebitelskogo-kreditovaniya-10002703/#ixzz2F9aQVfxy

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 14 декабря 2012 > № 712465 Анатолий Аксаков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter