Всего новостей: 2576207, выбрано 5 за 0.006 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Голубович Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > Финансы, банки. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 6 марта 2018 > № 2523271 Алексей Голубович

Сложная фаза. Банковские проблемы тянут вниз рынок недвижимости

Алексей Голубович

Forbes Contributor, управляющий директор Arbat Capital

Серьезный удар по рынку недвижимости могут нанести случившийся в 2017 году крах частных банков и переход сотен мелких и средних кредитных организаций в стадию выживания

Российский рынок недвижимости трудно оценивать по статистике строек и продаж, по ценам объявлений. Причина — позднее попадание в статистику ввода частных домов (из налоговых соображений) и жилья в регионах. Вдобавок остается значительная разница между регистрируемой и фактической стоимостью реализуемой недвижимости. Оценить реальное состояние российского рынка можно, анализируя фазу цикла рынка недвижимости, поведение крупных игроков и удовлетворенность спроса.

Если бы российский рынок двигался вместе с мировой экономикой, то цены на нем приближались бы к максимальным, а спрос достиг пика. Рынок недвижимости в США сегодня находится в фазе роста цен и спроса, текущий цикл продолжается девять лет и, по мнению многих отраслевых экспертов, может продлиться еще пять-шесть лет. В Китае рынок насыщен предложением и количество свободных объектов растет, а китайские банки продолжают кредитовать стройку.

В России же ситуация иная: многие девелоперы и их кредиторы ожидают господдержки, а некоторые близки к банкротству. Еще в начале 2017 года Россия находилась в стадии экспансии — жилье активно строилось, и спрос не снижался, но теперь стройки закрываются, участки распродаются.

Инвестиционная привлекательность

Часто в качестве инвестиционного триггера продолжения роста российского рынка недвижимости приводят аргумент, что у большей части населения остается значительная потребность в жилье. Это связано с выбытием старого жилого фонда, большой долей почти аварийных объектов, хроническим недостатком жилья в регионах с советских времен. Хотя за постсоветский период обеспеченность жильем в среднем на одного жителя выросла с 16 кв. м до 24 кв. м. Однако такое положение дел вряд ли говорит об инвестиционной привлекательности рынка недвижимости России. Ситуация в Китае не лучше, но в отличие от россиян у китайцев средняя зарплата выше, а потребительская корзина дешевле.

На какой фазе рынка недвижимости мы находимся сейчас? Пику цен в обычном цикле предшествует пик строительства. На нашем рынке бум в недвижимости был в 2002–2007 и 2010–2015 годах. Продолжительных кризисов не было, а 1998–2001 годы трудно считать кризисными из-за незначительных изменений в ценах после гигантской девальвации.

Финансирование строек в России сократилось. И ценовой пузырь не успел образоваться в отличие от 2006–2007 годов, когда был пик на фоне нехватки объектов. Из-за экономических санкций в России урезается финансирование экономики, а значит, сокращаются инвестиции в стройку. Скорее всего в 2018 году мы увидим выход на рынок 72–73 млн кв. м, что ниже пика строительства, пришедшегося на 2014–2015 годы, когда было введено 84,2 млн кв. м и 85,3 млн кв. м соответственно.

Это абсолютные рекорды в истории российского рынка недвижимости. Эти критерии подтверждают, что российский девелопмент переживает уже не избыточное предложение 2016 года, а рецессию — строительство сокращается уже два года, продажи падают, несмотря на снижение цен и попытки стимулировать ипотеку. Ввод жилья в стране за 2017 год снизился, по предварительным данным, на 6,4% по сравнению с 2016 годом. Всего на рынок за год вышло менее 75 млн кв. м жилья, что примерно на 12% ниже пика строительства.

На рынке недвижимости еще есть предпосылки для дальнейшего снижения. Серьезный удар по нему может нанести случившийся в 2017 году крах частных банков и переход сотен мелких и средних кредитных организаций в стадию выживания (по данным ЦБ, около 30% банков убыточны) — этот фактор опаснее и хуже, чем высокие ставки по кредитам и отсутствие на рынке доступных длинных денег.

Банки — источник появления на рынке тысяч объектов недвижимости, которые они держали в залоге с оценками на 40–50% выше рыночных цен.

Куда вложить средства

Пока эти объекты еще не на рынке. По опыту прошлого кризиса можно ожидать, что процедуры, необходимые для попадания залогов в продажу, занимают в среднем около года. Когда это произойдет, цены сделок в среднем составят менее половины от залоговых оценок, сделанных до девальвации и экономических проблем 2014–2015 годов. Поэтому реальные сделки в коммерческом секторе будут в разы дешевле того, что предлагают сегодня.

Что покупать? Активы, которые меньше зависят от политики государства. Имеет смысл фокусироваться на залоговой торговой и логистической недвижимости внутри крупных городов, где дорого обойдется строительство конкурирующих объектов. От офисной недвижимости лучше пока держаться подальше с учетом тенденций ежегодного исчезновения банков и сокращения занятости белых воротничков во всех секторах. Загородная складская недвижимость может переживать очень долгий спад из-за санкций и сокращения импорта.

Наблюдаемый еще в 2016 году дефицит площадок, пригодных для будущей жилой застройки, сменился в 2017 году избыточным предложением. Цены на новое жилье и коммерческую недвижимость, которых по-прежнему не хватает в крупных городах-миллионниках (Ростове-на-Дону, Екатеринбурге и Новосибирске), видимо, снизятся меньше. В первом полугодии 2017 года активно вводили жилье за пределами столицы: Московская область (10,5%), Краснодарский край (7,3%), Санкт-Петербург (5,8%), Ленинградская область (5,4%), Татарстан (3,9%). Рынку жилья мешает несовершенная нормативная база по арендному бизнесу, а недвижимости в целом — политика региональных властей по намеренному завышению кадастровых стоимостей объектов в разы выше рыночной.

Перспективы трудно сейчас оценить из-за закрытости информации о долгосрочных планах развития городов. Поэтому скорее всего 2018 год пройдет на рынке как год движения ко дну.

Лучшим сценарием было бы резкое глубокое падение цен не приносящей прибыли недвижимости ниже уровня 2009 года с относительно непродолжительным пребыванием в стагнации. Тогда в 2019 году можно ожидать восстановления.

Россия > Финансы, банки. Недвижимость, строительство > forbes.ru, 6 марта 2018 > № 2523271 Алексей Голубович


Россия. Латвия > Финансы, банки > forbes.ru, 27 февраля 2018 > № 2514610 Алексей Голубович

Русский след. В Латвии останутся только иностранные банки

Алексей Голубович

Forbes Contributor, управляющий директор Arbat Capital

Латвия может полностью лишиться денежных потоков из стран СНГ и Китая

В отличие от глобальных кризисов 1998–1999 и 2008–2009 годов, сильно ударивших по латвийской банковской системе, случившееся с банком ABLV выглядит необычно. Финансовые активы в мире почти на пике цен, латвийская экономика несколько лет показывала неплохой рост благодаря кредитованию и притоку инвестиций, а самый популярный и динамично развивающийся банк страны принудительно ликвидируется без судебных решений. Причем жестче, чем в ходе прошлой кампании по борьбе с «отмыванием» в 2016 году, когда были закрыты Latvijas Krājbanka и Trasta komercbanka. После нее работа всех банков с клиентами — нерезидентами Латвии была резко затруднена.

Сегодня все развивается быстрее и при необычайно высоком уровне политизации — никогда еще ведущие деловые СМИ стран ЕС и США не уделяли столько внимания латвийским финансам. Высказываются предположения, что это часть плана полного выдавливания активов российских граждан и контролируемых ими компаний из банков еврозоны. И даже, что акция спланирована в России для дискредитации Латвии перед ЕС как «коррумпированной страны» с провалившейся банковской системой. Или с целью возврата российских денег из «опасных стран» на родину.

Ситуация и правда выглядит как спланированная атака властей одновременно против банковской системы и руководства латвийского ЦБ. Для обоснования пока не предъявили почти ничего, кроме заявлений живущего в Лондоне бывшего российского банкира. В пользу версии о подготовке повсеместной блокировки российских денег и об «иностранных корнях» развернувшейся в Риге драмы говорит и то, что во многих западноевропейских банках начаты проверки счетов всех клиентов, которые связаны ABLV.

Чтобы понять причины и оценить риски для находящихся в латвийских банках денег нерезидентов, нужно, не дожидаясь судов, проанализировать динамику банковских активов, посмотреть, сколько в Латвии осталось банков с местным и иностранным капиталом и что происходит с лидерами по активам и клиентам. Согласно данным Ассоциации коммерческих банков Латвии о состоянии сектора (на 30.09.2017), активы банков страны снижаются, причем достаточно быстрыми темпами. Сумма активов банков Латвии уменьшилась на 14% с начала 2016 года, на 7% — за третий квартала 2017 года. На 30 сентября 2017 года они составили €27,5 млрд — меньше, чем у любой страны еврозоны на душу населения. Прибыль латвийских банков составила €244 млн за девять месяцев 2017 года, снизившись на €140 млн, или 35%, по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. Чуть менее 3/4 прибыли сектора заработали пять ведущих банков страны, контролировавших 64% активов: Swedbank (местное подразделение шведского банка) — €69 млн, ABLV Bank (крупнейший независимый банк в Латвии) — €41 млн, SEB Bank (шведский) — €31 млн, Rietumu bank (независимый банк) — €21 млн, DNB Bank (норвежский) — €19 млн.

Это на первый взгляд не самая плохая доходность активов в процентах, если сравнивать ее с европейскими банками в целом. Но в абсолютном выражении по сравнению с другими странами Восточной Европы это маленькие величины, не позволяющие формировать ресурсы для развития. При этом до 2017 года прибыль латвийского банковского сектора устойчиво росла пять лет подряд. Ее снижение стало следствием не низких процентных ставок, так как при почти нулевой стоимости пассивов банки переживали лучший период за свою историю. Проблема в начавшемся с 2016 года уходе иностранных клиентов из национальных банков Латвии, которые намного опережали скандинавских конкурентов по доходности размещения, по среднему остатку на счетах клиентов и по динамике развития. Теперь такие банки теряют позиции.

По активам лидеры в Латвии — шведские Swedbank и SEB banka, хотя после кризиса 2008 года они, возможно, даже собирались сворачивать свой бизнес в Прибалтике. В 2017 году ABLV был на 3-м месте (данные на третий квартал). Из семи банков с активами больше €2 млрд, которые занимают больше 80% рынка, четыре — это скандинавские банки (помимо вышеназванных еще Nordea Bank и DNB). При этом Nordea и Swedbank в 2017 году также активно сокращали свой баланс, особенно Nordea, который за девять месяцев снизил активы более чем на €800 млн, или около 25% к предыдущему году. Причина как и всех прочих, не только латвийских, но и вообще прибалтийский банков, — отказ от обслуживания счетов нерезидентов — граждан и компаний. Иногда этот отказ не формальный, а «фактический»: клиентам неожиданно выдвигаются невыполнимые требования по предоставлению документов за многолетний период, для сбора которых потребуются месяцы работы и юридические расходы. И речь идет не о клиентах, связанных со «странами-изгоями» или чиновниками и «подсанкционными» компаниями стран бывшего СССР. Это отражается на всех бизнесах, на клиентах private banking и на иностранцах, инвестировавших в программу предоставления временных видов на жительство в Латвии.

Среди клиентов латвийских банков из числа иностранных бизнесменов распространилась информация, что Центральный банк страны якобы выдал банкам указание оценивать любые «российские залоги» в ноль. А когда в конце февраля начали распространяться предположения, что все это часть общей антироссийской кампании, то многие россияне, белорусы, украинцы, обслуживавшиеся в банках Латвии, приступили к «эвакуации» средств куда угодно, в том числе на «исторические родины», на Кипр или в США, где на самом деле никаких изменений в подходе к иностранным клиентам не заметно, а частные активы лучше защищены от произвола властей.

Официальных документов и пресс-релизов латвийских властей с упоминанием «русских денег» не было, но логично предположить, что подобная информация распространяется с целью обоснования закрытия одного из лучших банков на фоне нелучшей ситуации в местном банковском секторе.

ABLV может стать примером «скоростной» санации: после решения американских властей за несколько дней из банка отозвали вклады на €600 млн (из общей суммы €2,7 млрд), регулятор тут же ограничил платежи, перестали работать карточки. При этом у ABLV была ликвидность для выплаты более 80% вкладов до востребования и другие нормальные показатели, достаточность капитала ABLV — около 21% при минимальном требовании 13,75%. Кредитный портфель — около €1 млрд — не был проблемным. Однако регулятор принял решение запретить операции банка, мотивируя это необходимостью сохранить средства, достаточные для выплаты вкладчикам гарантируемых в странах еврозоны €100 000 на клиента. Очевидно, что суммы сверх этого лимита могут быть не выплачены в полном объеме примерно тысяче бизнес-клиентов ABLV и сотням крупных счетов private banking.

Можно ли было ожидать такой развязки? В 2017 году на фоне роста бизнеса ABLV при сокращении активов других банков это казалось невозможным. Даже когда крупнейший, принадлежащий латвийским гражданам банк обвинили в том, что его акционеры и сотрудники «сделали отмывание денег основой бизнеса», по опыту других стран ЕС это не означало отзыва лицензии финансово здорового банка без судебных разбирательств. Однако произошедшее всего лишь за одну неделю похоже на решение регулятора о полном отказе всех банков от иностранных денег по примеру Литвы, где это было сделано двумя годами ранее. И не только от российских, белорусских, украинских, казахских, но и от любых других (даже идеи создать в Латвии транзитную зону для китайского экспорта в ЕС тоже, видимо, пока не реализуемы).

Это ускорит исчезновение в стране финансовых институтов с местным капиталом. Их клиентская база быстро сократится, сбережения среднего класса окажутся в скандинавских банках. Последние и будут кредитовать местный бизнес. Международные операции, уже сократившиеся из-за санкций, отказа иностранного бизнеса от латвийских логистических объектов (в том числе в пользу Литвы), будут уходить также в крупные банки стран ЕС, а необходимость в собственной банковской системе страны отпадет, что нормально для экономики такого размера.

Россия. Латвия > Финансы, банки > forbes.ru, 27 февраля 2018 > № 2514610 Алексей Голубович


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152020 Алексей Голубович

По следам миллиардеров. Какие акции покупать после публикации списка Forbes

Алексей Голубович

Forbes Contributor, управляющий директор Arbat Capital

Стоит ли инвестировать в компании, управляемые лидерами рейтинга? На какие характеристики компаний и их владельцев ориентироваться, выбирая активы для инвестиций?

Рейтинги самых богатых людей страны и мира доставляют все больше неудобств их участникам. Крупные собственники вызывают неприязнь и в сильно полевевших развитых странах, и в бедных развивающихся. У политиков и налоговиков рейтинги вызывают желание заставить рекордсменов делиться, повысить им налоги и даже отобрать бизнес. Часто рейтинги политизируют, упуская из виду анализ причин роста или снижения состояний. Ведь капитал инвестора может расти на созданном Центробанком пузыре или на сырьевом буме, на освоении бюджетных расходов или на спекулятивном carry trade (разнице ставок между странами).

В 2016 году экономика большинства стран росла медленно, но низкие ставки способствовали росту фондовых рынков. Процентная и дивидендная доходность инвестиций была невысокой. Рост вложений самых консервативных инвесторов был близок к нулю. Фактически не осталось стран, где выросли цены на недвижимость и арендные доходы. Ряд отраслей продолжал испытывать спад спроса и прибылей. Поэтому в развитых странах прирост состояний происходил на фондовых рынках, то есть благодаря действиям ФРС США и ЕЦБ.

В каких отраслях рос бизнес в США? Нетрудно заметить, что в абсолютном выражении за год больше обогатились те, кто занимал высшие позиции в рейтингах ранее и имел основные активы в публичных компаниях с растущей капитализацией. Большинство — американцы из IТ-индустрии и интернет-бизнеса, в их числе Билл Гейтс (рост акций Microsoft в 2016 году — 12%), Джефф Безос (Amazon — 11%), Марк Цукерберг (Facebook — 10%). Даже при незначительном росте акций компаний с капитализацией в сотни миллиардов их основные акционеры получили рост состояний в миллиардах. Среди таких — Ларри Эллисон (рост Oracle — 5%), Ларри Пейдж и Сергей Брин (Google — 2%). Вне США в этом же сегменте больше всего выросли состояния у тех, кто удачно скопировал американскую модель, как, например, Джек Ма (рост Alibaba составил 8%). Второй номер в списке Forbes Уоррен Баффет — единственный, кто существенно увеличил состояние за счет профессионального управления диверсифицированным портфелем (рост на 23% за год).

Намного меньше в США заработали инвесторы в фармацевтику и биотех (падение капитализации компаний этих секторов в среднем — 4% и 22% соответственно), здравоохранение (минус 4,7%). Пострадали миллиардеры из сектора розничной торговли (минус 2,7%). У последних рабочие места, доходы и капитализацию отнимает Amazon. Не заработали на капитализации крупные инвесторы в секторе недвижимости, так как рост цен на жилую недвижимость в США прекратился, а коммерческая уже снижается. Интересно также, что металлургическая и горнодобывающая промышленность (особенно железная руда, медь, уголь), пережившие в конце 2015 — начале 2016 года глубокое падение прибылей, во II полугодии 2016 года увеличили капитализации в два раза и более. Но в абсолютных величинах это не сильно отразилось на участниках-американцах, а стоимость большинства компаний в этих отраслях остается ниже, чем до кризиса 2008–2009 годов. Энергетические компании США выросли в 2016 году более чем на 23%. Но ситуация остается непростой как в сланцевом секторе (долги, высокая стоимость добычи), так и среди крупных ВИНК, где растут капиталовложения при невысоких ценах энергоносителей.

В России прирост капитала участников рейтингов имеет традиционно иную, чем в США и большинстве стран, отраслевую структуру. Нефть — источник богатства не только государства, но и ряда граждан. Акции «Лукойла» выросли на 70%, а «Роснефть» удвоилась. «Сургутнефтегаз» по обыкновенным акциям в нуле, а по привилегированным даже подешевел. Наиболее ощутимо выросли акции компаний в металлургии: у «Северстали» Алексея Мордашова F 2 — на 82% , у «Евраза» — на 203%, у НЛМК Владимира Лисина F 3 — на 119% и на 33% — у «Норильского никеля» Владимира Потанина F 8. При этом сам российский фондовый рынок вырос в долларовом выражении на 52%. Хороший рост показал Сбербанк, который почти удвоился, а банк Олега Тинькова F 79 почти утроился. Но этим все достижения в банковской капитализации и ограничиваются, особенно если судить по количеству закрытых и разорившихся банков. В сфере телекоммуникаций и интернета, где преобладают компании с частными контролирующими акционерами, рост показал только «Яндекс» F 120 (на 90%). «Мегафон» F 7, Mail.Ru F 179, а также «Вымпелком» — в конце списка по росту капитализации. Примерно такая же картина в розничной торговле — капитализация «Магнита» F 3 за год не увеличилась.

Смотреть рейтинг 200 богатейших бизнесменов России — 2017

Стоит ли инвестировать в компании, управляемые рекордсменами? Конечно, нет явной взаимосвязи между ростом богатства одних и падением других в прошлом году и тем, что будет дальше. Но все же стоит избегать бумаг, которые выросли или выжили за счет низких процентных ставок. В первую очередь это телекоммуникационные и сырьевые компании во всех странах мира, китайские девелоперы, лидеры рынка интернет-услуг, не приносящих текущей прибыли. Нужно искать будущие истории роста в производственном секторе, в том числе в США, среди тех, у кого наилучшие шансы роста прибыли в случае успеха налоговой реформы Дональда Трампа. И там, где существует ориентация на внутренний рынок США, возможно, это средний бизнес. Глобальному американскому бизнесу не так важен внутренний рынок США, как рост за границей, где налоги ниже, а продажи при слабом долларе лучше. Ряд крупных технологических компаний США, например Apple, боится реформ Трампа из-за перераспределения налоговой нагрузки не в их пользу. Они считают, что протекционизм, выгодный для многих американских компаний, ударит по тем, кто имеет максимальные доли на европейских и азиатских рынках. Google, Facebook вряд ли первыми подешевеют, в их пользу — долгосрочные тренды, низкий долг, перспектива роста дивидендов или buyback на репатриации прибылей. Но те, кто много производит и закупает в Азии, потеряют.

Финансовый сектор США будет дорожать на росте ставок ФРС, но если случится рецессия, то крупные банки снова накроет волна роста доли плохих активов. А в других странах — от еврозоны до России — эта проблема уже дает о себе знать. Рост благосостояния будет заметен в частном бизнесе, который постарается активно выходить на биржу в этом году (как это сделал недавно Snapchat и пытается сделать Uber). Поэтому число миллиардеров увеличится. Но с ними точно не надо идти вместе и долго — лучше продавать эти акции после IPO. В России в этом смысле посоветовать нечего. Разместить новые акции могут успеть только отдельные госкорпорации. Поэтому если инвестировать в российские акции вместе с лидерами рейтинга, то стоит ориентироваться на тех, кто лучше всех управляет бизнесом, как «Новатэк», или недооценен по временным неэкономическим причинам, как «Норильский никель».

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152020 Алексей Голубович


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 октября 2016 > № 1919064 Алексей Голубович

Кризисные копи. Растут ли брилланты в цене?

Алексей Голубович

управляющий директор Arbat Capital

В период потрясений на финансовых рынках повышается интерес к бриллиантам. Какие камни стоит рассматривать как способ сохранения капитала

Бриллианты — не лучший инвестиционный инструмент, но хороший способ сохранения капитала. Камни интересны, когда инвесторы уходят от рисков. Они медленно растут в цене, их продажа связана с большими потерями на комиссиях, но именно их проще всего сохранить, спрятать, вывезти из страны. Но могут ли быть привлекательны эти активы после того, как банки начали вводить отрицательные и нулевые ставки по депозитам и облигациям?

Бессмысленно рассматривать в качестве инвестиций бриллианты и изделия из ювелирного магазина (они становятся на 20–25% дешевле сразу после покупки). Обычно для вложений применяют наиболее стандартные бриллианты — формы round, лучшие по качеству D, IF. Как они чувствовали себя в последние 10 лет? Доходность инвестиций в качественные мелкие круглые бриллианты самого популярного размера (около 0,5 карата), используемые в массовом производстве ювелирных украшений (вроде свадебных колец, продаваемых в США сотнями тысяч в год), не изменилась за 10 лет, а с учетом инфляции вообще отрицательная.

Чуть лучше ситуация с бриллиантами в один карат — они подорожали за 10 лет на 20% (и стоят вдвое больше за единицу веса). Причина в том, что ни ювелирные компании, ни инвесторы не создают запасов этих камней, поэтому они обладают важным фактором инвестиционной привлекательности — невозобновляемостью. Крупные бриллианты (более 3 карат) накапливаются у конечных потребителей и инвесторов, иногда возвращаются в оборот. Их производство крайне ограничено из-за того, что они редко встречаются при добыче. Поэтому камни размером в 5 карат не только заняли лидирующие позиции (см. график) по росту цен за 10 лет после золота, но и избежали резких провалов цен, характерных для золота и акций. Золото выросло в цене более чем на 130% с 2006 по 2012 год, став главным инструментом ухода от риска. В период низких ставок с 2013 по 2015 год цена золота снизилась почти на 40% на фоне роста рисковых активов: индекс Dow Jones вырос на 30%, NASDAQ — на 50%.

Почему камни в 3 карата отстали от 5-каратных и мелких бриллиантов? Общество во всем мире сильно расслаивается по доходам — все больше денег у все меньшей доли населения. Денежная масса «утилизируется» в том числе и через накопление золота и бриллиантов.

Этот процесс заметнее на примере цен на крупные и уникальные (цветные) камни. В 2000-м цена сделок за один карат качества D, IF составляла от $30 000 (камни 5 карат) и до $48 000 (15 карат). Уже в 2008 году, перед началом кризиса финансовых рынков, цены сделок с бриллиантами в 5 карат доходили до $100 000 за карат, а для камней в 10–15 карат — до $140 000–160 000. Пик сделок и цен наступил через шесть-девять месяцев после начала кризиса. Потом цены на крупные камни непрерывно снижались, хотя и оставались выше, чем перед кризисом и пиком финансового пузыря: снизились до $125 000 для камней в 10 карат и до $150 000 — для 15 карат. В то же время оценить ситуацию на рынке бриллиантов непросто, указанные цены индикативны и отражают «среднюю цену всех известных сделок» (цены крупных камней часто не озвучиваются). При высоком спросе оптовые цены резко подскакивают, при слабом — скидки могут достигать 20-25%.

Что будет с ценами дальше? Период в отрасли непростой: импорт бриллиантов в США снизился более чем на 10% в 2015 году и, скорее всего, снизится в 2016-м. Экспорт из Индии и Бельгии (где развита индустрия огранки) упал на 10-12% в 2016 году и продолжает сокращаться. Спрос на камни низкий, цены близки к пятилетним минимумам. Исключение — редкие цветные бриллианты, их цены измеряются миллионами долларов за карат.

Вполне возможно, что при серьезных потрясениях на финансовых рынках произойдет скачок цен на крупные стандартные камни, как в 2008 году. Цены крупных бриллиантов не только устойчивы при кризисе, но и могут достигать пика при панике из-за ненадежности банков, конфискационных планов правительств, угрозы резких изменений в политике и революций. Политические потрясения оказывают влияние на рынок: люди начинают продавать собственность и вывозить имущество в виде бриллиантов. Рост цен подстегивают проблемы банков еврозоны — инвесторы могут переводить часть активов в камни на фоне падения ставок. Спрос на камни могут увеличить турецкий фактор, вероятное ужесточение валютного контроля в России, новые санкции против российской элиты. А уж в случае любых потрясений в Китае и бегства оттуда капитала скачок спроса на крупные бриллианты неизбежен.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 4 октября 2016 > № 1919064 Алексей Голубович


Франция. Сирия. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 25 декабря 2015 > № 1594126 Алексей Голубович

После теракта: новые инвестиционные стратегии

Алексей Голубович

управляющий директор Arbat Capital

Финансовые рынки сильно изменятся после парижской атаки ИГИЛ. Что делать инвесторам?

Инвесторы ждали от ФРС повышения ставки, разгружали портфели облигаций, сокращали позиции в американских акциях и оставались вдолгую в долларах. Кризис на рынках нефти и металлов, ослабление развивающихся рынков (особенно сырьевых экспортеров — Бразилии, России, ЮАР) — устойчивый тренд. Преобладало мнение: ФРС начнет осторожно повышать ставки, а ЕЦБ — стимулировать экономику еврозоны. Как изменились стратегии инвесторов и вообще взгляды на экономику после терактов 13 ноября 2015 года, означающих фактически новый этап войны между исламским терроризмом и западным миром?

Чтобы оценить последствия 13 ноября для экономики, необходимо вспомнить, что было после терактов 11 сентября 2001 года в США. И тут важна не первая реакция. После 11 сентября почти все активы обвалились. Нефть Brent, например, упала за два месяца на 40%. Но последующая реакция рынка нефти стала скорее политизированной, цены на нефть пережили ралли: они выросли на десятки процентов за период с ноября 2001 года по сентябрь 2002-го и принесли выгоду нефтедобывающим странам. Теракты 11 сентября не сломали долгосрочные тренды в основных финансовых инструментах.

Сегодня для ЕС важно, какие уроки извлекут правительства Франции, Германии и других стран из случившегося 13 ноября и насколько они смогут изменить стратегию на международном поле. После первой реакции доллара (пошел вверх), суверенных облигаций Германии (тоже вверх), золота (вверх) и фондовых индексов еврозоны (вниз) должен произойти пересмотр среднесрочных инвестиционных стратегий и крупными спекулянтами, и инвесторами из «третьего мира», держащими деньги в Европе и в США.

Соотношение доллар/евро останется главной темой для финансовых рынков Европы. Ожидания роста ставки ФРС и расширения программы количественного смягчения от ЕЦБ давят на евро в сторону паритета. Но поиски денег террористов всеми странами G7 могут привести к исходу арабских денег как из европейских, так и из американских банков, что повысит волатильность соотношений евро/доллар и евро/фунт.

В декабре-январе инвесторы могут:

1) уйти из прочих европейских суверенных бондов в облигации Германии — 10-летние «бундесы» (Bunds);

2) купить золото, не дождавшись рекомендованных ниже $1000 за унцию (многим ближневосточным фондам может показаться, что физическое золото и фьючерсы безопаснее счетов в долларах и евро);

3) продавать акции большинства европейских компаний, кроме банков и крупнейших экспортеров.

В США рынки облигаций и акций в значительной степени зависят от ФРС, которая может замедлить повышение ставок и без смены стратегии, а просто чтобы не усугубить панику на рынках. На развивающиеся рынки также повлияют ставки в США, хотя продолжится исход инвесторов из ближневосточных бумаг.

Российский рынок выиграет от такого развития событий, притом что главной его проблемой останется слабый экономический рост, отсутствие структурных реформ и американские (особенно финансовые) санкции. Однако нефть и возможный пересмотр (временный) приоритетов США добавит оптимизма хедж-фондам. Ожидая, что Запад на время приостановит давление на Россию из-за Сирии (если, конечно, с российской стороны не будет сюрпризов), спекулянты выкупят российский фондовый рынок и поддержат рубль.

И все же главный для нас фактор — нефть, а значит, конкуренция между Саудовской Аравией и только начавшим улучшать имидж и наращивать добычу Ираном. Эта тенденция, как и рост запасов нефти (включая массовую скупку танкеров под хранение), пока остается неизменными. По опыту 2001 года нужно подождать политических решений в США и Европе, которые заставят и спекулянтов, и потребителей во всем мире хеджироваться от роста цен.

Теракты в Париже значительно повысили вероятность полномасштабной наземной операции на всем Ближнем Востоке, которая уже не ограничится Левантом и затронет нефтедобывающие и транспортные регионы. Более того, возникает новый фактор для резкого скачка цен на нефть — ухудшение отношений между Западом и Саудовской Аравией, которая является центром суннитского мира и вполне может оказаться замешанной в финансировании и подготовке боевиков ИГИЛ*. («Финансирование, как мы установили, идет из 40 стран, в том числе из некоторых стран «двадцатки», — сказал Владимир Путин; Саудовская Аравия входит в G20.) Если это будет доказано, то Саудовской Аравии станет гораздо сложнее продолжать ценовую войну со сланцевой добычей в США и производителями нефти внутри и вне ОПЕК.

* Деятельность ИГИЛ запрещена на территории России.

Франция. Сирия. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 25 декабря 2015 > № 1594126 Алексей Голубович


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter