Всего новостей: 2578330, выбрано 2 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кащеев Николай в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиОбразование, наукавсе
Китай > Финансы, банки > bankir.ru, 3 декабря 2015 > № 1569762 Николай Кащеев

Колокол звонит, и звонит по Китаю

НИКОЛАЙ КАЩЕЕВ

директор аналитического департамента Промсвязьбанка

В 2013 году, когда цена нефти Brent составляла выше $100 за баррель, были в ходу две противоположные гипотезы относительно будущего Китая.

Первая была оптимистичной: уровень автомобилизации в КНР приближается к 100 автомобилям на тысячу жителей. Уровень автомобилизации США — около 800 на тысячу, в Европе и Японии — 500–600, в Южной Корее — 400. Если уровень автомобилизации в Китае приблизится хотя бы к бразильскому — около 250 машин, то импорт нефти в КНР составит вместо нынешних 6,2 млн барр. в день не менее 12 млн барр. в день. Таким образом, в мире возникнет еще один нефтяной импортер размером с США образца 2013 года.

Цене нефти в таком случае просто некуда идти, кроме как к $150 за баррель и выше. И так было бы до тех пор, пока уже вся нефть мира или хотя бы вся нефть ОПЕК не потекла бы на удовлетворение аппетитов Китая: вместо примерно 80 млн только частных автомобилей, бегавших по дорогам Китая в 2013 году, их число составило бы уже около 200 млн или даже больше.

Такова была линейная логика оптимистов, которая, впрочем, совершенно игнорировала фактор цены нефти, который, несомненно, лишал ожидаемую траекторию роста автомобилизации Китая столь уж примитивной прямолинейности. Тем не менее, такая гипотеза пользовалась популярностью еще совсем недавно.

Вторая гипотеза была более скептической. И, похоже, именно она и реализуется сегодня. В том же 2013 году в журнале Time появилась статья под провокационным названием «Способен ли Китай избежать ловушки среднего дохода». Популярная, хотя и небесспорная концепция «ловушки среднего дохода» касается, если попросту, того момента, когда экстенсивное развитие страны за счет выхода масс обычно сельского населения из нищеты исчерпывает себя. Стоимость единицы труда, отражающая конкурентоспособность страны по отношению к соперникам, возрастает настолько, что начинают играть свою роль совсем другие факторы конкурентоспособности: качество продукции, эффективность экономики, инновации, качество человеческого капитала и т. п.

Во второй декаде XXI века преимущества Китая как производственной площадки начали быстро таять: по данным Archstone Consulting, из-за роста зарплат на 44% с 2010 года, роста курса юаня к доллару на 18%, роста стоимости фрахта на 135% ожидаемая выгода производства товаров в Китае с точки зрения себестоимости, составлявшая 25–40% против США в 2014 году, нивелировалась практически полностью. Но еще в 2013 году Time цитировал бывшего советника МВФ Барри Эйхенгрина с соавторами: «Часть экономик испытали даже двойное замедление, одно — при достижении доходами физлиц уровня 10–11 тыс. долл. на душу населения (измеренных в постоянных долларах по ППС) и второе — на уровне 13–16 тыс. долл. Имея в виду уровень ВВП Китая на душу населения в 2010 году 7129 долл., замедление его экономики можно ожидать всего через несколько лет». Предсказание оказалось верным, а 2013 год стал первым годом, когда начало такого замедления было подтверждено. Сегодня говорят о том, что в реальности рост ВВП Китая упал ниже 4% при официальной цифре 7,4%, что все равно заметно ниже докризисных 12% в среднем.

«Кризис производительности труда в Китае — результат как недостатков институтов, так и зреющей экономики — остается без внимания,— пишет The Demand Institute.— По этой причине мы считаем, что Китай сталкивается с продолжительным периодом снижающегося роста, который окажется и длительнее, и глубже, чем могли бы предсказать аналитики».

Между тем, 11% мирового потребления нефти приходится на Китай. На него же приходилось в прошлом и две трети роста этого показателя. Уже к середине первой декады XXI века Китай потреблял 32% мировой стали, 30% цинка, 25% алюминия, 23% меди, 18% никеля. Таким образом, можно смело говорить о потреблении Китаем примерно трети (!) мирового металлического сырья.

Если замедление спроса на сырье из Китая, связанное как с накоплением им в прошлом избыточных запасов, так и торможением этой экономики, станет длительным, на что многое указывает сегодня, войны на Ближнем Востоке в значительной степени утратят свое значение для цен на углеводороды. Что мы уже и наблюдаем. Чудный новый мир.

Китай > Финансы, банки > bankir.ru, 3 декабря 2015 > № 1569762 Николай Кащеев


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 29 октября 2013 > № 977369 Николай Кащеев

Николай Кащеев: «Небольшим банкам пассивы в нынешних условиях достаются очень дорого, крупным участникам рынка - в разы дешевле».

Участники отечественной банковской системы находятся в неравном положении с точки зрения доступа к финансированию. Своим видением ситуации, которая сложилась в части фондирования банковской отрасли, и мнением об общем состоянии мировой экономики в интервью NBJ поделился директор аналитического департамента Промсвязьбанка Николай Кащеев.

- Какой источник фондирования банковской деятельности сейчас наиболее важен для отрасли?

- Российская банковская система глубоко эшелонирована. Есть крупнейшие государственные и частные, средние и малые, а также совсем мелкие игроки. Для каждого эшелона кредитных организаций существуют свои возможности и ограничения. В целом средства клиентов - физических и юридических лиц составляют порядка 60% в объеме банковских пассивов. Межбанковские кредиты - чуть больше 10%.

Конечно, это агрегированный показатель, данные в целом по системе. Одни пассивы имеют для определенного типа банков наибольшую важность, другие - второстепенную. Например, для дочерних предприятий иностранных финансовых учреждений особую роль играет фондирование, привлекаемое на рынке межбанковского кредитования и от материнских структур (впрочем, большинство «дочек» на сегодняшний день достаточно автономны). Крупнейшие банки активно прибегают к кредитованию на межбанковском рынке, включая международный рынок. Крупные игроки могут рассчитывать, например, на синдицированные кредиты, различные финансовые инструменты, в том числе в виде облигаций и т.п. Их маленькие «коллеги» больше зависят от средств своих вкладчиков, акционеров, собственного капитала.

Формы фондирования сегодня весьма разнообразны. Кроме указанных факторов в зависимости от текущего состояния ликвидности у того или иного банка могут меняться предпочтения в их выборе.

- По вашим словам, 60% фондирования финансово-кредитных организаций приходится на средства вкладчиков. Вы оцениваете это как нормальную ситуацию или как рискованную для конкретных банков и системы в целом?

- Ситуация нормальная. Если рассмотреть ее подробнее, то средства клиентов - это тоже очень разные источники фондирования. Так, депозиты физических лиц - достаточно дорогой, но хорошо диверсифицированный источник банковских пассивов. В то же время юридические лица размещают крупные, но более дешевые средства. Впрочем, для некоторых банков тут появляется риск, связанный с избыточной концентрацией пассивов: в прошлом есть примеры того, как такой риск резко возрастал и становился в буквальном смысле слова жизненно важным.

С точки зрения срочности инструментов во всех банках ситуация также обстоит по-разному. В последние годы наблюдаются достаточно противоречивые тенденции. С одной стороны, в депозитах физических лиц налицо увеличение сроков размещения средств: больше становится вкладов на срок свыше года. Но в депозитах в пределах года сроки сдвинулись в сторону короткого конца кривой. Опять же это «средняя температура по больнице».

Небольшим банкам пассивы достаются очень дорого, крупным - в разы дешевле. В качестве явного бенефициара российской финансовой системы до сих пор выступает, конечно, Сбербанк. Это крупнейший банк, у него достаточно много «дорогих» денег - средств розничных вкладчиков, которые достаются ему дешевле, чем другим кредитным организациям. В то же время масштаб бизнеса позволяет Сбербанку неплохо себя чувствовать и показывать хорошую рентабельность.

- Как вы оцениваете перспективы возвращения российских банков на внешние рынки?

- Внешнее фондирование никогда не было доступно всем банкам. И сейчас его могут привлечь только крупнейшие игроки. Впрочем, и для них ситуация не всегда благоприятна, потому что обстановка на рынках все еще недостаточно стабильна. Она зачастую (если не постоянно) зависит от решений центральных банков, то есть в конечном счете от субъективного фактора.

- Почему? У нас ведь не самая плохая ситуация с точки зрения экономики в целом.

- В общем да, но ситуация в США лучше с точки зрения соотношения «risk - reward» (риск - доходность). Дело в том, что произошла переоценка рисков, причем не только географическая (от стран BRIC, вчерашних фаворитов, в пользу зрелых рынков). В области классов активов тоже - от высокодоходных облигаций в пользу акций. Увы, ситуация сегодня не вполне обычная: в определенных сегментах рынка возникают «пузыри» из-за обилия ликвидности, поставляемой центробанками на рынок. Слава богу, эти «пузыри» пока довольно плавно сдуваются. Так, например, происходило недавно на рынках некоторых видов сырья.

Вот еще пример переоценки рисков: «хищнической» раздачи кредитов, которая существовала, например, в 2006 году и в первой половине 2007 года, сейчас уже никто себе не позволяет. Западные кредиторы в ответ на кризис ужесточили параметры риск-менеджмента, сначала даже слишком сильно. Это общий тренд, который касается не только кредитования заемщиков из развивающихся стран. Сегодня западным финансовым учреждениям несколько проще иметь дело друг с другом, потому что они играют по одним правилам и пользуются привилегиями со стороны своих центральных банков. У них нет необходимости гнаться за доходностью и связываться с банками-заемщиками из России или, скажем, из Бразилии.

- Почему российские банки воспринимаются как чужеродный элемент, ведь и в нашей стране действуют и постепенно все шире вводятся требования Базельского комитета?

- Мы не чужеродный элемент, мы просто попадаем в категорию «развивающийся рынок». Не так важно, например, что уровень госдолга у нас составляет 9% от ВВП. Мы все равно остаемся emerging market, и отношение к нам соответствующее.

Особой популярностью инвесторов пользовались и пользуются сейчас (пусть и меньше, чем раньше) Китай и Индия. В отличие от них, кстати говоря, наша банковская система относительно открыта, что, казалось бы, тоже должно быть нашим преимуществом. Но так или иначе все без исключения emerging markets автоматически относятся к категории заемщиков с более высокими рисками.

- Базельские требования предполагают, что кредитные организации должны будут держать большую «подушку» собственных средств на случай кризиса. Как это отразится на российских банках и состоянии кредитования с учетом дефицита «длинных» денег?

- Внедрение Базеля III в России переносят. Это неудивительно и не так уж плохо, потому что эти правила создавались изначально для зрелого глобального рынка. Наши заемщики и компании проигрывают «коллегам» из развитых стран по параметру риска. Ужесточение требований разрабатывалось для развитой банковской системы, которая существует в условиях устоявшегося капитализма, то есть изначально не для нас.

Нам все равно нужно найти свое место в этой системе: либо всеми средствами снижать риски до приемлемого уровня, либо разрабатывать способы стимулирования экономики в условиях, когда у банков нет возможности брать на себя большой риск. Такие условия реально, в принципе, придумать. Но в этом смысле в России действительно сложились непростые обстоятельства: с одной стороны, усиление надзора, повышение требований, с другой - сама экономика предполагает более высокие риски, даже по сравнению с Центральной Европой.

«СИТУАЦИЯ С ЛИКВИДНОСТЬЮ ЗНАЧИТЕЛЬНО ИЗМЕНИЛАСЬ С ТОГО МОМЕНТА, КАК ЦБ СТАЛ УДЕЛЯТЬ МЕНЬШЕ ВНИ­МАНИЯ РЕГУЛИРОВАНИЮ РУБЛЯ»

- Какова сейчас ситуация на межбанковском рынке, достаточно ли ликвидности, по вашей оценке?

- Все привыкли, что ситуация повторяется из года в год: в начале года «вбрасывается» большое количество ликвидности, которая постепенно «рассасывается». Но в остальном ситуация значительно изменилась с того момента, как ЦБ стал уделять меньше внимания регулированию рубля.

«Рассасывание» посленовогодней большой ликвидности наблюдалось и в последнее время: бюджет был профицитным, а ЦБ не приобретал валюту на рынке. Ликвидность постепенно истончалась, параллельно сокращались залоги, которые регулятор принимает у банков в обмен на фондирование. В России рынок качественных залогов, строго говоря, не отличается глубиной. И госбумаг относительно мало, и качественных бумаг, в частности облигаций госкорпораций, не так уж много. И это серьезная проблема!

Верхние и нижние эшелоны банковской системы в ситуации снижения ликвидности чувствуют себя по-разному. Мелкие банки начинают первыми ощущать неприятные последствия. Но затем приходит время проблем для средних и даже крупных кредитных организаций.

Стремясь решить задачи по замене эмиссии рублей от покупки валюты более автономными средствами денежной политики, ЦБ предложил давать весьма «дешевые» деньги на годичные сроки под залог нерыночных активов, то есть, что там греха таить, под некачественные или недостаточно качественные активы. Одновременно ЦБ не хочет снижать ставку, опасаясь простимулировать инфляцию.

Есть опасность, что достигнуть поставленной цели по инфляции все равно не удастся. Но ход, конечно, интересный: ЦБ базовую ставку не снижает, формально выполняя свой антиинфляционный мандат, но в то же время улучшает ситуацию с ликвидностью за счет предоставления фондирования под залог нерыночных активов.

- Когда секьюритизация кредитных портфелей станет значимой в структуре фондирования банковской системы? В условиях оттока крупного капитала и нехватки средств у частных лиц может ли сформироваться спрос на облигации, обеспеченные кредитами?

- Надеюсь, что секьюритизация достаточно разовьется в РФ в течение двух ближайших лет. Это относительно малый срок для страны: ряд законов о производных инструментах очень долго ждет своей очереди. До сих пор и управление залогами законодательно не урегулировано. Накопилось немало проблем. Надеюсь, что их решение все же пойдет быстрее в условиях, когда не приходится уповать только на экспорт энергоносителей и надо искать другие средства стимулирования экономики. Спрос на такие облигации, несомненно, будет, так как они относятся к обеспеченным бумагам, что при правильном и взвешенном подходе повышает их качество. Если ЦБ начнет принимать их в качестве залога, спрос на них со стороны банков будет обеспечен.

«МАЛО КТО СОГЛАСИТСЯ ОСТАВИТЬ ДЕНЬГИ В БАНКЕ НА ТРИ ГОДА БЕЗ ВОЗМОЖНОСТИ ОТОЗВАТЬ ИХ ДОСРОЧНО»

- Удастся ли в ближайшей перспективе найти источник длинных дешевых средств в нашей стране?

- Во всех странах таким источником являются сбережения населения и государства. Нам особенно интересны деньги населения, поскольку это рыночный источник. Чтобы такие деньги были «длинными» и «дешевыми», должно совпасть множество факторов: невысокая инфляция, макроэкономическая стабильность плюс доверие, на котором основан бизнес и реальная рыночная экономика. Вопрос, если угодно, исторический... Например, участникам Второй мировой войны перечислялись деньги. У побежденных немцев суммы, причитающиеся погибшим, сохранились, накопились и были выплачены наследникам в достаточно адекватном, ощутимом объеме. Наследники погибших русских солдат тоже могли бы получить подобные выплаты, но это буквально копейки по нашим временам -деноминации, девальвация, инфляция все «съели». Это, как вы понимаете, к вопросу о доверии, которое необходимо восстановить, как бы сложно это ни было.

«О ДЕВАЛЬВАЦИИ КАК О МЕРЕ, КОТОРАЯ ЯКОБЫ СПОСОБНА ПОМОЧЬ НАШЕЙ ЭКОНОМИКЕ, НУЖНО ЗАБЫТЬ»

- Как вы относитесь к комплексу мер по удешевлению кредитов от Минфина? Помогут ли они радикально снизить ставки в экономике?

- И заемщик, и кредитор не идеальны. Государство каким-то образом должно влиять на обе стороны, чтобы снижать кредитные риски. Необходим комплексный подход к решению этого вопроса. Из-за высокого уровня риска ставки высоки. По сути, ставка - это, в первую очередь, отражение всей совокупности рисков, и не только инфляции. Во вторую очередь, это отражение маржи, которую банк планирует получить. Но и очень высокая маржа тоже говорит о больших рисках.

- Может быть, играет роль недостаток конкуренции?

- Недостаток конкуренции, как и малая глубина финансового рынка, тоже риски. И это проблема комплексная. Но банковская система в РФ точно не является наименее конкурентной отраслью экономики.

- Если удастся понизить стоимость банковского кредита, то сможет ли кредитование стать драйвером экономики?

- Тут тоже ситуация непростая. Кредитование было драйвером для экономической модели до 2008 года. В то время существовала аксиома: увеличение кредита равно экономическому росту. Сейчас это не так, или не везде так. По так называемому кейнсианскому мультипликатору, который отображает эффективность кредитной экономики (эластичность роста ВВП к увеличению кредита), развитые страны находятся в минусе: увеличение денежной базы на 40% дает всего лишь 2% роста ВВП.

- А для нашей страны эта эластичность посчитана?

- В России тоже есть проблемы с этим показателем. У нас, скажем, доля потребительских кредитов едва дотянула до уровня 14% ВВП, и сразу началась дестабилизация, понизилось качество портфелей. В странах с более зрелыми финансами набирается и 40% потребкредитов к ВВП, и только после этого возникают проблемы. Нужно смотреть, кого именно мы кредитуем. Может быть, у нас уже эти 14% - потолок платежеспособного заемщика. Кредит нужен прежде всего для бизнеса. Но нам необходимо понять потенциал собственного развития, насколько увеличение кредита выбирает потенциал роста.

- Ненадежная статистика?

- Да, плюс колоссальное расслоение среди населения - потенциальных и нынешних заемщиков. В США тоже наблюдается изрядное материальное расслоение по социальным этажам, уровням, а у нас плюс к этому и по территории. Не так просто посчитать, какой в России потенциал выдачи кредитов, хотя такие исследования и проводятся.

Но, в конце концов, есть показатель увеличения скорости роста кредитов по отношению к скорости роста доходов. Если первое намного превышает второе, то возможно появление кредитного «пузыря». И признаки этого в России уже имеются!

Что касается кредитов бизнесу, то мало выдать ему много дешевых кредитов, нужно, чтобы и среда для бизнеса, почва, на которой он растет, была плодородной. Чтобы финансовые потоки шли через банковскую систему в реальный сектор, необходимо соответствующее качество институтов...

- Поможет ли девальвация возобновить экономический рост в нашей стране?

- О девальвации как о мере, которая якобы способна помочь нашей экономике, нужно забыть. Такая мера может быть актуальна для японцев или китайцев, у которых экспортируется продукция с высокой добавленной стоимостью. В нашем случае, когда мы экспортируем нефть и газ, а промышленность, ориентированная на внутренний спрос, нуждается в импорте технологического оборудования и компонентов, самое выгодное - это стабильность курса, но никак не девальвация.

- Как вы оцениваете количественное смягчение от ФРС, какие последствия принесет сворачивание этой политики для глобальной экономики и для нашей страны?

- ФРС находится в ловушке: с одной стороны, нельзя продолжать вечно печатать деньги, с другой - нельзя сообщать рынку о том, что этот процесс не вечен! Как только инвесторы узнают, что ФРС останавливает количественное смягчение, результат ее многолетнего труда оказывается под ударом.

Американцы преследуют вполне определенные цели, например стремятся поддерживать высокие цены на активы домохозяйств, чтобы те могли брать кредиты и увеличивать конечный спрос из-за эффекта богатства и роста стоимости залогов. По идее это должно было запустить экономику на полный ход, но данный механизм не сработал в полной мере, потому что отношение к кредиту изменилось.

- А для нас это будет иметь финансовые последствия и, если да, то какие?

- Цена на нефть, видимо, упадет, правда, не только по этим причинам. А как скажется на нашей экономике удешевление «черного золота», думаю, объяснять не требуется. Ну и ставки на дальнем конце кривой вырастут. Они уже растут всего лишь на ожиданиях того, что Федеральная резервная система сократит покупки облигаций Минфина США. Мы живем в глобальном мире.

// Елена Бродская, «Национальный Банковский Журнал», №8 (111), август 2013 года

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 29 октября 2013 > № 977369 Николай Кащеев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter