Всего новостей: 2574073, выбрано 13 за 0.016 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Дмитрий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиТаможняЭкологияХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромНедвижимость, строительствоОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияАгропромРыбаМедицинавсе
Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Миграция, виза, туризм > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699230 Дмитрий Медведев, Александр Козлов

Заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона.

В повестке: о задачах по достижению значений показателей социально-экономического развития регионов Дальнего Востока выше среднероссийского уровня, о реализации крупных инвестиционных проектов, о создании инфраструктуры для экспорта товаров, о развитии экологического туризма.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня мы проводим большое заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона. Место проведения выбрано мной не случайно, поскольку мы должны обсуждать развитие Дальнего Востока и Байкальского региона не только находясь в Москве, а периодически посещая регионы, которые и составляют Дальний Восток и Байкальский регион. Здесь многое можно посмотреть, но мы с вами сегодня прежде всего остановимся на основной проблематике.

Сегодня мы с вами встречаемся в обновлённом составе. Неделю назад я утвердил новый состав комиссии. Здесь присутствуют и новые члены Правительства – кабинета министров, и временно исполняющие обязанности руководителей регионов, для которых подобного рода комиссия тоже проходит в первый раз.

Мы сегодня с вами обсудим четыре темы. Во-первых, дальнейшие планы работы в экономике и социальной сфере. Во-вторых, реализацию крупных инвестиционных проектов. В-третьих, создание инфраструктуры для экспорта товаров. В-четвёртых, вопросы экологического туризма.

Я начну с первой темы, она, по сути, самая важная. На ближайшие шесть лет перед нами стоят весьма серьёзные задачи развития. Они определены майским указом Президента №204, другими программными документами. И все заданные национальные ориентиры в экономике, социальной сфере должны быть достигнуты в том числе и на Дальнем Востоке. Я прекрасно понимаю, что эта задача труднее, чем во многих других регионах нашей страны. Здесь нам придётся приложить немалые усилия. Конечно, главная цель – ликвидировать отставание Дальнего Востока в уровне жизни, социальном развитии от среднероссийского. Если здесь будут нормальные больницы, школы, дороги, жильё, работа, конечно, условия для бизнеса, то и люди с большей охотой поедут в этот уникальный макрорегион.

Мы за последние годы приняли целый комплекс мер, которые направлены на развитие Дальнего Востока и Байкальского региона. Это и территории опережающего развития, и свободный порт – модель свободного порта, и программа дальневосточного гектара. На 10 лет закрепили неизменность налоговых условий для проектов в ТОР и свободном порту. Сохранили, также на 10 лет, сниженные тарифы страховых взносов для компаний, которые станут резидентами территории опережающего развития до конца 2025 года, – то есть 7,6% вместо 30%. Распространили механизм электронной визы на международные аэропорты Дальнего Востока, хотя это только начало происходить.

Здесь есть и вполне ощутимые результаты, о них надо помнить, не стесняться о них говорить. В прошлом году на Дальнем Востоке, по данным Росстата, зафиксирован рекордный прирост инвестиций – более 17%. В этом году двузначный темп роста также сохраняется. Доля иностранных инвестиций, которые приходятся на этот большой макрорегион, достигла практически трети от общероссийского объёма. Ещё совсем недавно таких результатов и близко не было. Этому способствовали разные факторы, тем не менее это надо помнить. В территориях опережающего развития и свободном порту заработали почти полторы сотни новых предприятий, это сотни миллиардов рублей инвестиций, почти 12 тыс. новых рабочих мест.

Недавно, в июне, мы запустили программу строительства и модернизации социальной инфраструктуры на Дальнем Востоке. До 2020 года на эти цели будет направлено более 50 млрд рублей. Планируется построить и реконструировать 32 школы и детских сада, 20 больниц, 26 спортивных объектов, 7 центров культуры. Это важное направление, поэтому обращаюсь к Минвостокразвития, к губернаторам: надо обеспечить самый строгий контроль за расходованием денег и проследить за тем, чтобы все объекты были введены в срок.

Все эти решения – хорошая основа для дальнейшего развития, но этого недостаточно. Поэтому сейчас мы активно формируем национальные проекты, там должны быть учтены и отражены потребности территорий, которые находятся в поле нашего особого внимания, – это Дальний Восток, Байкальский регион. Причём достигнуть необходимых показателей – универсальных или обобщающих показателей, таких как продолжительность жизни, – можно, только если заниматься решением проблем в конкретном регионе. Это невозможно сделать в среднем по стране или в среднем даже по округу. Все знают свои проблемы, надо признаться, это действительно трудная задача на Дальнем Востоке. У министерств есть предложения на этот счёт, мы их обсудим.

Вторая тема касается инвестиционных проектов. Сейчас на Дальнем Востоке реализуется несколько десятков крупных инвестпроектов, более 30, это газовый и нефтехимический комплексы, крупнейшая судостроительная верфь, золоторудные и угольные месторождения, животноводческие комбинаты, перегрузочные хабы. По сути, некоторые из этих проектов закладывают сейчас новые отрасли в экономике региона. Мы все понимаем специфику развития бизнеса на Дальнем Востоке – это огромные расстояния, тяжёлые климатические условия, недостаточно развитые энергетические сети. Поэтому бизнесу здесь необходима поддержка государства, в том числе в подготовительной работе – по созданию инфраструктуры, по выделению земли, по подводке мощностей.

Сегодня утром я проводил совещание по созданию морского комплекса для перевалки СПГ на восточном побережье Камчатки, на подходе некоторые другие проекты. Сейчас какие-то объекты уже готовы к работе, какие-то только строятся. Понятно, что с учётом масштаба и сложности строек на любой стадии проекта могут возникнуть вопросы, которые требуют внимания и поддержки. Если у присутствующих здесь представителей компаний есть пожелания по этому поводу, давайте их рассмотрим.

Понятно, что любая поддержка государства должна быть точечной, государство не может и не должно страховать бизнес, брать на себя его риски. За этими большими стройками, мегастройками, нельзя забывать о небольших компаниях, которые заняты в сфере торговли или услуг. Задача губернаторов и Минвостокразвития – оказывать малому и среднему бизнесу всю необходимую помощь.

Третья тема – повышение конкурентоспособности российских товаров и экспорт продукции с Дальнего Востока в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Главное, чего сейчас требуют растущие потребности экспорта, – это достаточное количество современных пунктов пропуска через государственную границу. Причём всех типов – и автомобильных, и железнодорожных, и морских. Любые задержки, трудности с провозом товаров чреваты убытком для компаний, чего нельзя допускать.

Нужны удобные, технологичные терминалы, которые оснащены оборудованием, с хорошей навигацией, специалистами. А работа по реконструкции пунктов пропуска должна быть синхронизирована со строительством подъездных дорог и экспортными планами предприятий. Это, к сожалению, не так во многих случаях. И мы не должны допустить ситуаций, когда тот или иной инфраструктурный объект построен, а из-за отсутствия пункта пропуска по нему нет никакого движения. Люди этого не поймут. Я уж не говорю о том, что в этом случае бездарно растрачиваются средства.

На предыдущем заседании правительственной комиссии я давал ряд поручений. Хотел бы сегодня услышать, что сделано.

Четвёртый вопрос повестки – развитие экологического туризма.

Перед началом заседания я встретился с сотрудниками уникального Кроноцкого государственного заповедника, одного из старейших в нашей стране. Людей, которые работают там, конечно, волнуют и вопросы развития экологического туризма, посещаемости. А в том, что у нас есть что посмотреть, все убедились. Я думаю, даже в этом смысле очень важно, чтобы мы периодически проводили такого рода выездные мероприятия, чтобы понять проблемы, связанные с развитием отдельных отраслей.

Готовность туристической инфраструктуры, скажем прямо, пока слабая. На Камчатке сейчас пик туристического сезона. И практически все места в гостиницах заполнены. Поэтому даже отдельным участникам совещания, тем, кто занимался подготовкой, пришлось в палатках ночевать. На самом деле, это не шутка. Это означает, что у нас, несмотря на то что Камчатка, например, очень красивый, особый регион, тем не менее мест не хватает.

Хорошо, что люди едут. Это признак того, что интерес к Дальнему Востоку стал очень высоким. Но очевидно, что ситуация требует дополнительных решений.

Вот основной набор вопросов. Давайте приступим к работе. Начнём с доклада Министра по развитию Дальнего Востока – о задачах федеральных органов исполнительной власти по достижению показателей социально-экономического развития регионов Дальнего Востока выше среднероссийского уровня.

Пожалуйста, Александр Александрович (обращаясь к А.Козлову).

А.Козлов: Цели и стратегические задачи развития Российской Федерации до 2024 года определены Указом Президента №204. Каждое направление – это не просто цель, за ней стоят тысячи людей, их комфортное жильё, их будущие дети, достойная старость, возможность получать своевременно медицинские услуги, заниматься спортом в современных залах и, как ни странно, в XXI веке звонить по мобильному телефону и выходить без проблем в интернет.

Конкретизировать каждую цель по всем дальневосточным регионам должны национальные федеральные проекты.

Подготовка к реализации указа уже ведётся. В соответствии с Вашим поручением, Дмитрий Анатольевич, разработана «дорожная карта», определены ключевые сроки и ответственные органы в рамках этой «дорожной карты».

На первом этапе мы совместно с командами дальневосточных губернаторов и коллегами из Минстроя, Минздрава, Минкультуры и Минтруда определили показатели и мероприятия, которые необходимы для воплощения указа. Все наши предложения мы представили в федеральные ведомства. Мы понимаем, что команды профильных министерств лучше знают, что конкретно и как надо сделать для достижения определённых целей. Цифры, которые приведены, также подлежат корректировке.

Отмечу, что по многим позициям Дальний Восток сильно отстаёт от среднероссийских показателей. Это отставание невозможно ликвидировать без специальных мер. Поэтому просим профильные министерства оценить, чего не хватает, или предложить более эффективные меры, чтобы Дальний Восток не просто достиг всех показателей, а превысил их.

Я бы хотел остановиться более подробно именно на ключевых отставаниях в рамках поставленных целей.

Цель – обеспечение устойчивого естественного роста численности населения Дальнего Востока. Численность населения Дальнего Востока продолжает сокращаться. Естественная убыль и миграционный отток формируют отрицательную динамику. Две основные составляющие естественного прироста – это рождаемость и смертность.

Давно обсуждается необходимость реализации специальных мер государственной поддержки рождаемости для Дальнего Востока, направленных на улучшение демографической ситуации в округе.

Ещё в августе 2016 года было дано поручение Президента Российской Федерации за номером Пр-1658 (ответственные – Минтруд России, Минздрав), но до сих пор специальных мер для Дальнего Востока не предусмотрено. Считаем, что они должны быть, и в качестве специальных мер поддержки семей с детьми предлагаем предусмотреть: единовременную выплату при рождении первого ребёнка в размере 150 тыс. рублей, доплату к материнскому капиталу в размере 30%, пониженную ставку ипотечного кредита при рождении ребёнка.

Хоть дальневосточный коэффициент выше среднероссийского, но за три года мы потеряли 11700 детей.

Также Дальний Восток нуждается в ясельных группах – для детей от двух месяцев до трёх лет. Причём места должны даваться не за пять-шесть кварталов от дома, а в том районе, где комфортно родителям малышей.

Нам также необходимо построить и реконструировать 345 объектов спорта, оснастить их современным оборудованием и инвентарём. Хочу обратить внимание, что, по статистике, на Дальнем Востоке уровень обеспеченности спортивной инфраструктурой соответствует среднероссийскому значению. Однако при неплохой средней обеспеченности, как правило, остаются не охваченными сельские территории и малочисленные населённые пункты, жители которых не могут воспользоваться созданной инфраструктурой из-за транспортной отдалённости. Проблема характерна также для всех направлений социальной сферы. Эту специфику Дальнего Востока надо учитывать.

У нас есть посёлок Новобурейский в Амурской области, в котором построен единственный круглогодичный каток, и его ездят посещать дети из Еврейской автономной области, потому что у них нет никакой инфраструктуры. Автобус сопровождает полиция, предаёт полиции Еврейской области, принимает ГИБДД, везут детей, катаются, и два часа обратно в Облученский район возвращаются. Есть и такие примеры, к сожалению.

Следующая наша задача – это снижение смертности. Это вторая важная составляющая естественного прироста. Сегодня ожидаемая продолжительность жизни на Дальнем Востоке существенно ниже среднероссийского значения – на 2,6 года. По ДФО – 71, по России – 72,7. Национальная цель – 78 лет к 2024 году.

Две ключевые проблемы: запредельная смертность населения в трудоспособном возрасте и высокая младенческая смертность. Мы считаем, что необходимо принять срочные меры по изменению ситуации. Требуется строительство более 300 ФАПов и врачебных амбулаторий в труднодоступных и сельских территориях. Это первичное звено медико-санитарной помощи, на формирование которого ориентирует нас Минздрав России.

Актуальными остаются вопросы санитарной авиации. Вместе с коллегами – министрами здравоохранения регионов посчитали: больше 4 тыс. дополнительных вылетов нужно. Приобретение мобильных и медицинских комплексов.

И конечно, кадры. Квалифицированные медицинские кадры – дефицит (особенно по узким специальностям – стоматологи, детские педиатры, гинекологи), который особо сильно испытывают сельские удалённые территории.

Чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие, областные больницы организуют выездные бригады, но это не выход, когда врач приезжает раз в две недели. Люди не могут болеть по расписанию.

Хочу обратить внимание, что в национальном проекте «Здоровье» отсутствует капитальный ремонт. Его основное преимущество – бюджетная эффективность. Зачем строить, если можно привести в порядок имеющиеся учреждения? Там, где здание находится в ветхом, аварийном состоянии, конечно, не обойтись без строительства и реконструкции.

Важным является вопрос оснащения специализированных учреждений здравоохранения, особенно детских больниц, сердечно-сосудистых и онкологических центров.

Отдельная задача – снижение смертности на дорогах. Из 924 случаев гибели людей на транспорте в ДФО в 2017 году 904 приходится на автотранспорт. Основная причина – низкое качество автомобильных дорог. Из-за отсутствия дорог с твёрдым покрытием около 1400 населённых пунктов в весенне-осенний период остаются отрезанными от транспортных коммуникаций. Практически половина автодорог в округе – грунтовые и сезонные.

Не завершено формирование опорной сети автомобильных дорог в первую очередь в северных регионах: Якутия, Магадан, Чукотка. По этим причинам уровень смертности от ДТП на Дальнем Востоке выше среднего по стране – 14,7 человека на 100 тысяч населения. По России – 13 человек. К 2024 году необходимо снизить целевой показатель до 4 человек. Для выполнения требуется привести в нормативное состояние региональные и муниципальные дороги. Это очень важно и для оперативной работы скорой помощи – от «золотого часа» зачастую зависит жизнь человека.

В национальном проекте акцент сделан на региональных дорогах, в то время как 70% ДТП и 40% погибших приходится на муниципальные дороги.

Мы находимся на Камчатке. Здесь за прошлый год на федеральных дорогах погибло 16 человек, на муниципальных – 20. Якутия: на федеральных дорогах в прошлом году погибло 44 человека, на муниципальных – 51. Хабаровский край: на федеральных дорогах погибло 23 человека, на муниципальных – 70.

Предусмотрена поддержка городских дорог для агломераций с численностью жителей больше 500 тысяч. Это всего два города Дальнего Востока: Владивосток и Хабаровск.

Мы знаем, что у Министерства транспорта есть предложение понизить до 100 тысяч человек и включить в проект все столицы. Есть ещё два города – две столицы на Дальнем Востоке, которые, к сожалению, не попадут под эту часть. Хотелось бы также обратить внимание, что у нас малая населённость, протяжённость дорог. И мы хотели бы, чтобы это предложение распространялось в национальном проекте на все дальневосточные городские округа и административные центры муниципальных районов вне зависимости от численности проживающих.

Отдельный вопрос – текущее недофинансирование системы здравоохранения. Основным источником финансирования учреждений здравоохранения является Федеральный фонд обязательного медицинского страхования. В соответствии с действующей методикой объём субвенций регионам определяется с применением показателя индекса бюджетных расходов. Он отражает затратность оказания государственных услуг в каждом конкретном регионе с учётом его специфики, включая районные коэффициенты и северные гарантии работников бюджетной сферы, транспортную доступность, стоимость жилищно-коммунальных услуг. Однако данный показатель применяется федеральным фондом в размере не менее 1 и не более 3. При этом отмечу, что индекс бюджетных расходов по правилам Минфина при расчёте дотаций на выравнивание бюджетной обеспеченности применяется в полном объёме. В результате пять регионов страны – Ненецкий округ и четыре дальневосточных (Саха, Камчатский край, Магаданская область и Чукотский автономный округ), у которых значение индекса бюджетных расходов более 3, невольно дотируют другие регионы, имеющие значение индекса менее 1, то есть 59 субъектов страны. Из-за такого ограничительного подхода наши четыре региона ежегодно недополучают больше 13 млрд рублей, или 24%, по оценке регионов. Индекс составляет: по Чукотке – 12, по Магадану – 4,7, по Камчатке – 5,3, по Республике Саха – 4,5.

Есть два выхода из этой ситуации: либо добавить этим регионам деньги, либо их перераспределить. Я прошу поддержать применение единого подхода и учесть индекс бюджетных расходов в полном объёме. Для этого надо внести изменение в постановление Правительства №462 от 2012 года в редакции от 6 декабря 2017 года о порядке предоставления и распределения. К сожалению, в проекте протокола этого пункта нет, и, если он войдёт в протокол, это будет важно.

Обеспечение глобальной конкурентоспособности российского образования – вхождение в мировую десятку. Можно формировать современные школы, но, к сожалению, есть на Дальнем Востоке здания школ, которые находятся в аварийном состоянии. По данным регионов, таких зданий 133. 723 требуется капитальный ремонт, в 221 школе туалет находится на улице. То есть мы говорим о качестве образования, о внедрении современных технологий, а тысячи ребят на Дальнем Востоке в тридцатиградусный мороз ходят в уличный туалет. Мы считаем, эту ситуацию надо тоже держать на контроле.

Не лучшая ситуация и в профессиональном образовании. Также хотелось бы обратить внимание на то, что рабочим специальностям, которые сегодня так нужны региону, обучают на оборудовании из прошлого века. Например, будущие дорожники в глаза не видели современных катков, аграрии не знают, как подступиться к новым комбайнам.

Я прекрасно понимаю, что в статистических данных этих цифр нет. Мы с регионами выверяли по каждому учебному учреждению, вся эта информация поступила в рамках формирования национальных проектов в профильные ФОИВ.

Улучшение жилищных условий. В рамках национальной цели по улучшению жилищных условий принципиально важно ликвидировать на Дальнем Востоке аварийное жильё. 3,2 млн кв. м – из них 2,2 млн кв. м уже стоят на учёте как аварийные. А 1 млн кв. м – это прогноз прироста аварийного фонда с учётом его износа. Это стоит 236 млрд рублей. В федеральном проекте Минстроя пока заложено, к сожалению, только 37. То есть уже сегодня понятно, что эта цель не будет достигнута.

Есть ещё вторая тематика. Считаем, что при оценке потребности дальневосточных регионов в средствах на реализацию указа стоит брать реальную цену квадратного метра по данным Росстата. В настоящее время фактическая стоимость 1 кв. м жилья в регионах Дальнего Востока, по данным Росстата, значительно превышает норматив, установленный Минстроем. Это приводит к тому, что недофинансируются федеральные жилищные программы на территории Дальнего Востока. По этой причине – отсутствие заявок на установленную цену квадратного метра, сорвалась реализация программы «Жильё для российской семьи» в Комсомольске-на-Амуре.

Президент поставил задачу в полтора раза увеличить объём жилищного строительства. Когда мы вместе с коллегами из Минстроя оценили решение задачи на нашей встрече в Хабаровске, столкнулись с тем, что в регионах Дальнего Востока практически отсутствуют площадки с инфраструктурой для комплексной застройки. Если стоимость инфраструктуры войдёт в стоимость квадратного метра, он будет стоить ещё дороже, чем я сейчас сказал.

Считаем, что в этой связи Минстрою России совместно с регионами необходимо будет предусмотреть эффективные механизмы финансирования инженерной инфраструктуры.

И конечно, нельзя умолчать, что на обеспечение жильём льготных категорий граждан – это порядка 86 тысяч человек – в соответствии с действующим федеральным законодательством требуется 259 млрд рублей. Из них 66 тысяч – это выезжающие с Крайнего Севера, 16 тысяч детей-сирот и 3,2 тысячи – инвалиды и ветераны боевых действий.

Ввиду низкой плотности населения округа и транспортной доступности вопрос обеспечения качественной связью дальневосточников стоит очень остро. На сегодня имеющаяся инфраструктура связи не позволяет в полной мере его решить. Это касается как магистральных каналов связи с выходом в единую сеть страны, так и телекоммуникационной инфраструктуры населённых пунктов. В результате 10% населения региона не имеет качественной устойчивой связи. В её отсутствие вынуждены оплачивать высокую стоимость спутниковой связи.

К примеру, стоимость услуг связи и доступа в интернет по спутниковой связи при скорости 1 Мбит на Курильских островах составляет 40 тыс. рублей в месяц.

Дальнему Востоку достаточно сложно конкурировать в развитии высоких технологий с Центральной Россией, где базируется вся информационная инфраструктура, образовательные и исследовательские центры, где тарифы интернет-сетей в разы доступнее дальневосточных. Например, тариф для юридических лиц со скоростью доступа 100 Мбит в секунду в Якутии в 2 раза, а на Камчатке в 2,7 раза дороже, чем в Москве. Необходимо в первую очередь обеспечить качественной связью образовательные и медицинские учреждения, увеличить долю домохозяйств, имеющих широкополосный доступ к сети Интернет, до 97% к 2024 году.

Отдельного внимания заслуживает вопрос покрытия сетями федеральных и региональных дорог. В зимний период возможность экстренного вызова – это уже вопрос жизни.

Отмечу, что все предложения – это результат совместной работы с регионами. За каждым мероприятием стоит целевой показатель указа, а за ним – люди. Понимаем, что на Дальнем Востоке достижение каждой единицы целевого показателя дороже в силу его специфики. Но мы не должны допустить того, что средний показатель по стране будет выполнен за счёт других регионов, а население Дальнего Востока так и останется с теми проблемами, которые, к сожалению, сегодня ещё сохранились. Прошу нас поддержать и довести до конца принципиальное решение о достижении среднероссийского уровня во всех регионах Дальнего Востока.

Учитывая сжатые сроки, просим дать соответствующие поручения профильным федеральным органам исполнительной власти, ответственным за разработку национальных проектов.

Первое. Федеральным органам исполнительной власти в срок до 15 августа представить в Правительство предложения по включению в национальные и федеральные проекты перечня мероприятий, обеспечивающих выполнение стратегических задач указа и достижение значений показателей социально-экономического развития выше среднероссийского уровня по каждому региону, с указанием необходимых объёмов финансирования по годам реализации.

Второе. Определить источники их финансирования по каждому дальневосточному региону.

Третье. При распределении субсидий и иных межбюджетных трансфертов учитывать отклонение показателей социально-экономического развития регионов от среднероссийского уровня, имея в виду необходимость увеличения финансирования отстающих регионов за счёт перераспределения средств с регионов, имеющих показатели выше среднероссийского уровня.

Д.Медведев: Спасибо, Александр Александрович.

Доклад достаточно содержательный, даже местами острый. В чём невозможно не поддержать докладчика, так это по ожидаемой продолжительности жизни. Если посмотреть цифры в Дальневосточном округе, они, мягко говоря, не лучшие по отношению даже к среднероссийским. Но самое главное, что эта ожидаемая продолжительность жизни по-хорошему должна быть достигнута в каждом субъекте Федерации. И не путём каких-то удивительных манипуляций, когда берётся продолжительность жизни на Северном Кавказе, складывается с продолжительностью жизни в Дальневосточном округе и в результате показатель выглядит вполне оптимистически. Это не то, к чему мы стремимся, это просто обман. Исходя из этого и нужно готовить предложения.

Я сейчас попрошу высказаться коротко руководителей субъектов Федерации. Если вы хотите специально что-то отметить именно по этому вопросу, каким образом всего этого можно достигнуть.

В.Илюхин: Конечно, для нас вопрос продолжительности жизни очень важен. Мы сегодня говорили об отдельной категории проживающих на Камчатке – представителях коренных малочисленных народов Севера. И безусловно, нужно выполнить очень большой объём работы, чтобы выйти на показатели, которые обозначены известным указом.

Мы сегодня плотно работаем с министерством, чтобы понять этот путь, понять, какова будет «дорожная карта». Но на этом пути очень много трудностей. Не выполнить эти показатели мы не можем, но нет и ясного представления, каким образом мы можем этого достичь.

А.Цыденов: Доклад – всё в тему. Хотелось бы добавить, что Байкальский регион здесь не упоминался, но ситуация в нём такая же, по некоторым аспектам даже хуже. Это касается очередей в детские сады (мы сейчас от двух месяцев даже не обсуждаем, обсуждаем от трёх до семи лет), третьей смены в школах.

Есть предложение либо добавить в проект протокольного решения Байкальский регион, либо провести заседание комиссии по Байкальскому региону отдельно и создать при Минэке рабочую группу для подготовки такой же программы по Байкальскому региону. Поскольку в рамках Министерства по развитию Дальнего Востока – своё направление.

С.Носов: За счёт чего мы можем попытаться достичь среднероссийских показателей – с учётом отставания, которое у нас есть? Мне кажется, за счёт использования самых последних разработок и технологий, которые применяются на территории Российской Федерации.

Интернет, цифровизация экономики – это залог успеха, наш рычаг и, если хотите, то, от чего мы можем оттолкнуться. Без телемедицины сегодня трудно представить, что мы можем сделать в условиях нехватки квалифицированных кадров, в условиях тех проблем, которые накопились. И с этого нужно начинать.

А проблемы существуют очень серьёзные.

У нас, например, в Магаданской области шесть из девяти районных центров не имеют интернета, а если через спутник, то это очень дорого и медленно. Это первое.

Второе. Каждое направление, каждая национальная программа так или иначе влияет на главный результат, если мы говорим о продолжительности жизни, привлекательности жизни на Дальнем Востоке. А на данный момент я говорю не просто о Дальнем Востоке, но о территориях Крайнего Севера.

Здесь поднималась проблема дорог в муниципалитетах. Но если у нас в регионе сегодня доля дорог, федеральных трасс в том числе, с гравийно-песчаным покрытием – 79% при среднероссийском показателе 7%, то это сказывается на всём: на качестве жизни, качестве обеспечения продуктами питания, здравоохранении. И для того, чтобы хотя бы приблизиться к среднероссийскому уровню (мы считали, в том числе со специалистами Росавтодора), примерно 65 км дорог нужно делать ежегодно. А насколько нам известно, в программе Росавтодора заложено на пять лет всего 80 км. В среднем, значит, на уровне 15–17 км. Уже сегодня закладывается отставание, и я считаю, что это серьёзно.

Один вопрос, который не попал в программы, но я хотел бы, Дмитрий Анатольевич, чтобы Вы об этом знали.

Сегодня на приём приходит очень много людей. Магаданская область – это территория Крайнего Севера. Жилищные сертификаты когда-то были или должны были стать одним из преимуществ, обеспечивающих привлекательность районов Дальнего Востока и Крайнего Севера. Но на данный момент сложилась следующая ситуация: задолженность – 17 млрд рублей. Ежегодно из федерального бюджета приходит 150 млн рублей – меньше 1%. При этом стоимость квадратного метра жилья возрастает ежегодно примерно на 12%. И уже к 2025 году эта задолженность, по прогнозам, будет 26 млрд рублей. После принятия поправок к закону о наследовании задолженности эта цифра переходит в бесконечность. И здесь необходимо, на мой взгляд, принимать какие-то решения и находить новые подходы к этой ситуации.

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Миграция, виза, туризм > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699230 Дмитрий Медведев, Александр Козлов


Россия. ДФО > Экология. Миграция, виза, туризм. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699229 Дмитрий Медведев

Встреча Дмитрия Медведева с сотрудниками Кроноцкого заповедника.

Председатель Правительства посетил Кроноцкий государственный заповедник и встретился с его сотрудниками.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Я сердечно всех приветствую, приветствую сотрудников Кроноцкого государственного природного заповедника. В такой обстановке я ещё с вами не общался, притом что на территории заповедника я был два раза. Конечно, это незабываемые впечатления для меня, для моих коллег, которые были со мной. Каждый раз, когда приезжаешь, что-то новое открываешь. Огромное количество фотографий осталось, которые потом интересно смотреть.

Я хотел бы начать наш разговор со слов благодарности в адрес всех, кто трудится в заповеднике. Скажу прямо, люди, которые работают в таких государственных структурах, это люди, которые любят свою землю. Потому что никогда там не бывает каких-то сверхвысоких заработков или стерильных условий труда, масса сложностей разных, которых в нашей жизни хватает. Но тот, кто приходит и остаётся служить своей земле, кто работает в заповеднике, – это особые люди. Люди, для которых это в настоящем смысле слова призвание. Поэтому хочу вас поблагодарить за всё, что вы делаете.

Чтобы наш разговор не превращался в монолог, я с удовольствием готов пообщаться на самые разные темы, которые вас волнуют как жителей Камчатского края, как сотрудников государственного учреждения, то есть заповедника, и вообще просто как обычных людей.

П.Шпиленок (директор Кроноцкого государственного заповедника): Дмитрий Анатольевич, в первую очередь я бы хотел поблагодарить руководство нашей страны за поддержку, которая оказывается в последние годы заповедной системе. Это здорово, мы это чувствуем. Но ещё столько вопросов нерешённых, которые хотелось бы обсудить.

Конечно же, нас всех в первую очередь интересует то, как заповедная система будет развиваться в ближайшие годы. Каким образом будет выстраиваться создание новых ООПТ, вопросы финансирования… Потому что на сегодняшний день, мы все прекрасно понимаем, есть определённое недофинансирование. Возникают вопросы и с пожарами, особенно в Дальневосточном регионе.

Д.Медведев: Первое, что я хотел бы сказать: хорошо, что мы наконец этим стали заниматься, потому что на протяжении достаточно длительного периода, я имею в виду особенно 1990-е годы, да и начало 2000-х, у нас денег на развитие и содержание заповедников, особо охраняемых природных территорий почти не выделялось. Прошлый год был Годом экологии. В рамках этого года, вы знаете, мы массу полезных мероприятий провели. Но мы, конечно, на этом не останавливаемся, и развитие систем особой защиты, особой охраны природных территорий продолжится. Чтобы не быть голословным: я буквально несколько дней назад подписал постановление Правительства о создании заповедника «Ленские столбы». Это очень известное место в Якутии. Эта работа будет идти и дальше.

В настоящий момент готовится отдельный национальный проект «Экология», в рамках которого будут решаться самые разные вопросы развития системы особо охраняемых природных территорий. По этому проекту, по его паспорту, предполагается, что в ближайшие годы на федеральном уровне будет принято решение о создании 24 новых особо охраняемых природных территорий. И это только то, что называется федеральной территорией. Мы сегодня на эту тему с губернатором, Владимиром Ивановичем (Илюхиным), говорили. Есть и региональные территории, они тоже ценные и важные, их нужно сохранять. То есть это те организационные решения, которые мы обязаны будем принять. Естественно, будем выпускать их постепенно. С пониманием того, где и как эти территории создаются, кто там будет работать и каково будет финансирование. Финансирование на эти цели тоже будем планировать. Чудес я вам обещать не могу, но что это будут в целом для системы достаточно серьёзные финансовые вливания – это совершенно очевидно, особенно если сравнить с тем, в каком состоянии система заповедников, заказников, особо охраняемых природных территорий находилась ещё 10–15 лет назад.

Мы понимаем, что особо охраняемые природные территории важны и ценны не только как особые места, где есть уникальные природные условия. Там должны бывать люди. Поэтому нужно найти баланс, создать гармоническое сочетание между возможностью посещения этих мест организованными группами туристов, а с другой стороны – не убить саму природу. Я у вас бывал несколько раз и хочу сказать, что в этом смысле здесь всё организовано очень хорошо. Проблемы всегда есть, но этот баланс удаётся сохранять. Чем внимательнее мы будем к этому относиться, тем лучше. Если говорить о деньгах, это не только бюджетное финансирование. В ряде случаев могут быть и частные инвестиции, ничего плохого в этом нет, в мире это используется. Предложения будем рассматривать.

Р.Корчигин (заместитель директора заповедника по познавательному туризму): К вопросу о финансах. Мы много общаемся с предпринимателями, которые хотели бы сотрудничать с заповедником. Не только на Камчатке, не только с Кроноцким заповедником – это часто происходит и в других регионах. Механизм государственно-частного партнёрства создан. Что касается нашей территории, на сопредельной части мы могли бы с предпринимателями что-то развивать, но они хотят бóльших гарантий.

Д.Медведев: Это продолжение того, о чём я начал говорить. Предприниматель и должен немного рисковать. Тот, кто не хочет рисковать, выбирает себе другую стезю. Поэтому совсем без риска тут не получится. Но государство должно создать разумные условия для возникновения такого рода партнёрства. То есть быть открытым к запросам предпринимателей.

Если говорить о заповедниках, туристических зонах, экологическом туризме, который становится всё более популярным, мы понимаем, что вряд ли этим будут заниматься сверхкрупные компании, у которых много денег и которые скажут: мы миллиард сюда вложим, и всё будет хорошо. Скорее всего, будет приходить наиболее уязвимая категория бизнеса. У них денег не так много, нет активов, которые можно было бы принести в банк и сказать: дайте нам под этот актив кредит. Если говорить о землях особо охраняемых природных территорий, так их невозможно передать в собственность или даже в пользование, то есть их нельзя использовать как залоговую базу. Здесь есть проблемы, мы обязательно будем стараться их решать.

Если есть желание заниматься развитием таких территорий, привлекая бизнес, если есть хорошая поддержка со стороны органов власти региона (из Москвы всего не сделаешь, это понятно), тогда такого рода ГЧП будут возникать. Здесь можно посмотреть на различные юридические формы. Может быть, какие-то концессионные начала использовать, сейчас это достаточно популярная, модная тема. И эффективная в области государственно-частного партнёрства. Любой юридически корректный вариант можно использовать. В данном случае я адресуюсь к губернатору. Понятно, что без поддержки со стороны региона, районных властей никакое подобное ГЧП не выживет. Здесь нужна общая работа. Если надо какие-то документы на эту тему готовить, в том числе в сфере регулирования заповедников, особо охраняемых природных территорий в целом, это уже задача министерства. Дмитрий Николаевич (Кобылкин), надеюсь, здесь свою лепту внесёт.

П.Шпиленок: Стоит затронуть тему развития малой авиации. Вообще, развитие туризма, познавательного туризма в Дальневосточном регионе без развития малой авиации будет очень затруднительно.

Потому что возьмём вертолёт Ми-8: 200 тыс. – лётный час. А тот же самый ТВС-2МС или какой-то другой легкомоторный самолёт – это будет порядка 50 тыс. То есть это сразу же изменится по стоимости.

И люди сейчас – что их останавливает в смысле перемещения на Дальнем Востоке? В первую очередь дороговизна. Когда начинаешь считать, понимаешь, что это просто непосильные средства. И в рамках развития туризма этот вопрос логистический нужно, конечно, решать в первую очередь. Это краеугольный камень, без которого не продвинуться дальше.

Мы построим инфраструктуру и так далее, но мы поймём, что мы её построили лишь для очень узкого слоя посетителей, которые могут себе это позволить. Допустим, у нас есть проект строительства взлётно-посадочных площадок на территории заповедника. Но возникают, с одной стороны, и экологические ограничения, мы должны это сделать максимально щадящим образом.

С другой стороны, столкнувшись с проектированием, этапами, этими нормами, ФАПами и так далее, – мы видим, что оказывается всё не так просто. Приведу такой пример практический. Проектируем мы полосу. Мы должны получить, как в сейсмоопасной зоне, где более девяти баллов, спецтехусловия. Но одно дело – дом, капитальное строительство. Другое дело – полоса, спецтехусловия готовят как минимум несколько месяцев...

Авиация на Камчатке была исторически. Существуют заброшенные аэродромы рядом с заповедником, рядом с Южно-Камчатским заказником, в других местах. Ведь очень важно формировать этот туристический центр рядом с границей заповедника. И привлекать бизнес рядом с границей заповедника. А нам, заповеднику, создавать условия, то есть инфраструктуру. Иначе мы просто не сможем обеспечить посещение большого количества людей.

И тут, конечно, в авиации без государственной поддержки нам очень тяжело.

Д.Медведев: Это точно без государственной поддержки не сделать, и мы это понимаем. Если говорить о малой авиации, мы сегодня практически с самого утра об этом разговариваем и с губернатором, и с моими коллегами, с которыми я прилетел. Нельзя сказать, что мы ничего в этом направлении не делаем. Надо признаться опять же, что ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Потому что в какой-то момент в сфере малой авиации, да и вообще авиации, у нас на Дальнем Востоке практически ничего не происходило.

Начну с малой авиации. Основная проблема заключается в том, что устарел парк. И скажем прямо, на смену всем хорошо знакомым (во всяком случае людям среднего и старшего поколения, да и молодым тоже) самолётам типа Ан-24 и отчасти Як-40 у нас пока ничего нет. Этот сегмент оказался выбитым. Вы знаете, мы в ближайшие годы вводим в эксплуатацию, да и уже ввели, целый ряд среднемагистральных самолётов – «Сухой Суперджет» и МС-21 (он совсем скоро начнёт уже производиться в коммерческом назначении, сейчас он проходит испытания). Но это не годится для полётов даже между населёнными пунктами. Я не говорю о ситуациях, когда речь идёт о совсем маленьких площадках. Поэтому нужен такой самолёт.

Есть несколько идей, как к этому подступиться. Есть проект, который находится в стадии отработки. Это проект самолёта Ил-114, который должен производиться на Улан-Удэнском заводе. Он тоже не совсем маленький будет по размеру, тем не менее это всё-таки турбовинтовой самолёт, который может садиться на достаточно короткую грунтовую полосу.

Кроме этого в настоящий момент мы начали эксплуатировать самолёт Л-410. Его производство развёрнуто на Урале. В принципе это хороший самолёт. У вас уже, насколько я знаю, в парке есть несколько таких машин. Он в целом годится для того, чтобы решать разные задачи. Он не всепогодный – зимой, может быть, не всегда подходит, но в целом этот самолёт сейчас дорабатывают для местных условий и даже, насколько я знаю, пытаются создавать для него более герметичную кабину, что очень важно в наших условиях и когда требуется выходить на определённые высоты. Л-410 тоже перспективная машина.

Есть ещё одна идея, которая в настоящий момент отрабатывается. Это выпуск самолёта на замену нашему старому основному самолёту, который и кукурузником называют, и как только не называют. Но это новая версия, которая делается из композитных материалов с использованием самых современных двигателей. У него длинное пока название – ТВС-2МС. Мы должны также начать его выпуск. Надеюсь, он как раз может прийти на смену тому, что было. Это та линейка, которая есть. Может быть, в ближайшее время ещё что-то появится, потому что, несмотря на то, что я назвал, здесь нет прямой замены Ан-24. И этот сегмент очень важен. Если, например, для посещения заповедников этот маленький самолётик годится, то для перелёта между районными центрами, например на Камчатке, где расстояния в сотни километров, такой самолёт не подходит. Нужен всё-таки самолёт на замену Ан-24. Здесь нужно будет думать. Будем обязательно этим заниматься, как, собственно, и развитием вертолётного парка. Хотя вертолёт зачастую дороже, но и без вертолёта в ряде случаев не обойтись. Такова ситуация, она реальная.

Мы в целом в такого рода проекты и в закупку летательных аппаратов, то есть воздушных судов, разными авиакомпаниями вкладываем деньги. Этим занимается государственная лизинговая компания. В общем, на эти цели в бюджете предусмотрено 5 млрд рублей, из них около 300 млн идёт на субсидирование кредитной ставки по лизинговым договорам. То есть инструменты здесь есть.

П.Шпиленок: Здесь ещё важно, чтобы совместно с субъектом к этому времени, когда будут самолёты, были подготовлены места, где садиться. Взлётно-посадочные площадки.

Д.Медведев: Это правда. Это отдельная тема, но здесь действительно это нужно делать совместно с субъектами Федерации. В этом смысле федеральное Правительство всегда готово пойти навстречу. Мы принимали относительно недавно… В каком году было решение по вашему аэропорту? В 2012-м, то есть пять-шесть лет назад. Там целый ряд бывших аэропортов, или полос, находятся в разной собственности. Это может быть и федеральная собственность, и региональная собственность, где-то это в ведении Министерства обороны. Это всё нужно оживлять, потому что наша страна не может жить в условиях, когда нет авиационного сообщения. Скажем честно, где-нибудь в Монако или в Лихтенштейне это не нужно, а в наших условиях без самолёта нет единой страны.

Т.Гульбина (заместитель директора заповедника по экологическому просвещению и связям с общественностью): Дмитрий Анатольевич, меня зовут Татьяна Гульбина, я заместитель директора по экологическому просвещению. Правильно говорите, что без самолётов нет единой страны. И у меня вопрос по стоимости авиаперевозок. Билет Москва – Петропавловск-Камчатский стоит минимально около 20 тыс. рублей. Мы бы, конечно, не хотели чувствовать себя отрезанными от всей страны. Сможем ли мы летать за доступную стоимость билетов и комфортно?

Д.Медведев: Очевидно, эта проблема действительно есть, и она очень важна для нашей огромной страны. И билеты зачастую очень дороги. Это правда. С другой стороны, мы, и Вы тоже это знаете, приступили к программе субсидирования целого ряда направлений. Это касается и внутрирегиональных, и межрегиональных, и федеральных направлений. Понятно, что это далеко не всё. Если говорить, к примеру, о целом ряде субсидий, они носят адресный характер и касаются или молодёжи, или людей уже достаточно зрелых. Само по себе это неплохо, потому что это всё-таки делает фиксированной стоимость такого полёта и даёт возможность достаточно широкому кругу людей этим пользоваться.

Я почему вам об этом рассказываю? Потому что ко всему привыкаешь – и сейчас это нормально. Я помню, как я эту идею лично пробивал, продвигал, когда тяжёлая ситуация была, очередная волна кризиса – 2012–2013 годы. И мои коллеги мне говорили: «У нас на это денег нет. Почему мы должны тратить деньги на полёты других людей? В конце концов, пусть зарабатывают деньги и летают». Тем не менее мы эти решения приняли. И в бюджете на эти цели каждый год фиксируются миллиарды рублей.

Это первое направление, но не единственное. Очень важно, чтобы подобные программы также существовали на межрегиональном и региональном уровне. Этим мои коллеги занимаются – Юрий Петрович Трутнев, руководители регионов. Здесь несколько направлений уже есть – по-моему, два или три направления вы по фиксированной стоимости ввели? Магадан, Анадырь… Будем надеяться, что такие субсидированные направления тоже будут расширяться.

Наконец, третье. Это уже сугубо экономическая история, но она тоже важна. Я помню, в каком состоянии находились перевозки лет 15–12 назад с Дальнего Востока. Здесь летали буквально одна-две компании, билеты стоили просто безумные деньги, вообще неподъёмные. В результате определённой конкуренции и мер по государственному регулированию всё-таки появились разные тарифы. И вот то, что Вы сказали, эти 20 тыс. рублей, это приличные тоже деньги, но это не 100 тыс., как это, к сожалению, было ещё несколько лет назад. Такие билеты тоже есть, но всё-таки уже появился выбор. Поэтому полностью демотивировать авиационные компании и говорить: «Знаете, мы всё субсидировать будем» – это невозможно. Так не делают ни в одной стране мира. Поэтому мы будем стараться их подталкивать к разумной конкуренции, чтобы они держали так называемый плоский тариф и он был бы более или менее приемлем для абсолютного большинства тех, кто живёт на Дальнем Востоке.

П.Шпиленок: Можно увеличить количество рейсов в летний период, когда улететь невозможно порой?

Д.Медведев: Можно увеличивать. Нужны деньги. Я скажу простую вещь. Часть этой квоты, которая у нас на всю страну, не выбирается. И тогда мы принимаем решение о перераспределении. Если не ошибаюсь, я в июле такое распоряжение подписал и перераспределил часть квоты, по-моему, 600 млн рублей, на Дальний Восток. Часть как раз пойдёт на субсидирование полётов из Камчатского края. Это то, о чём Вы говорите. Что мы можем делать, мы делаем.

В.Халманов (заместитель директора заповедника по охране – руководитель службы охраны заповедных территорий): В настоящий момент мы наблюдаем введение необоснованных американских санкций. Какие ещё санкции могут ввести в отношении нашей страны и как они повлияют на экономику?

Д.Медведев: Тема неприятная, несмотря на то что мы с вами встречаемся в фантастическом месте, а вы занимаетесь очень благородной работой, которая, казалось бы, очень далека от всяких санкций. Но что скрывать, это так или иначе влияет на нашу жизнь. Ничего хорошего в этом нет, потому что всякого рода ограничения в конечном счёте сказываются на самочувствии экономики, на движении курса валюты. Это невозможно не заметить. Это волнует всех, и нас тоже.

Все эти санкции не мы придумали. Это было сделано специально для того, чтобы ограничить нашу страну. Скажем по-честному, всё это делалось неоднократно. Вы помладше меня, но тоже, наверное, знаете, что в отношении Советского Союза эти санкции вводились несколько десятков раз в общей сложности, более крупные или менее крупные. То есть в общей сложности наша страна последние сто лет существовала в условиях постоянного санкционного давления.

Для чего это делается – я могу вам высказать свою точку зрения: для того чтобы убрать Россию, что называется, из числа мощных конкурентов на международном поле. Вы знаете, наша страна неплохо развивалась и в начале ХХ века. И несмотря на все сложности советского времени, тогда тоже были периоды довольно бурного развития. Это многим не нравилось, прежде всего тем странам, которые занимались введением санкций. Понятно, кто это: Соединённые Штаты Америки и целый ряд их союзников. Ничего не изменилось и сейчас.

Эти санкции (как бы кто ни рассуждал на тему, что русские плохие, русские проводят неправильную политику, что Правительство России должно изменить свою позицию по целому ряду вопросов) в значительной степени – ограничение нашей экономической мощи. Ныне действующий Президент Соединённых Штатов взял и сказал: «А что это русские торгуют с немцами газом? Не надо никакого газа поставлять из России в Европу. Мы будем поставлять наш сжиженный природный газ». Это и есть метод недобросовестной конкуренции. Всё это было упаковано в один закон, который получил название закона о противодействии агрессивному поведению России. И несмотря на то, что это абсолютно нерыночная, антиконкурентная мера, направленная на то, чтобы удушить наши возможности, это превратилось в политику. Значительная часть мер, которые вводят сейчас Соединённые Штаты, направлены на то же. Кстати, они касаются не только нас. Посмотрите, какой огромный пакет санкционных решений, так называемых протекционистских мер американцы сейчас ввели против Китая. До 500 млрд долларов. Это, конечно, никому не нравится. Это не нравится в первую очередь китайцам. И наша задача – всем этим мерам противостоять. Разговоры о будущих санкциях я сейчас не хотел бы комментировать. Могу сказать только одно. Если воспоследует что-то подобное – типа запрета деятельности банков или использования той или иной валюты – это можно назвать совершенно прямо: это объявление экономической войны. И на эту войну необходимо будет реагировать. И наши американские партнёры должны это понимать.

П.Шпиленок: Есть и другие насущные темы. Одна из них – пожары. Может, кто-то скажет про пожары? Для Дальнего Востока это очень актуально.

Д.Медведев: Пожалуйста. Это очень актуально не только для Дальнего Востока. Но и для Дальнего Востока в том числе.

П.Мокеров (государственный инспектор заповедника): В настоящее время ответственными за тушение лесных пожаров на ООПТ являются бюджетные учреждения, в ведении которых эти территории находятся. При этом в Сибири и на Дальнем Востоке значительное количество территорий труднодоступны – дорожная сеть отсутствует полностью. То есть тушить лесные пожары можно только авиационными методами. Это делается путём заключения договоров со специализированными организациями, что создаёт определённые трудности. Может быть, целесообразно рассмотреть вопрос о создании специализированных организаций в субъектах, которым будут полностью переданы полномочия по тушению лесных пожаров, либо о передаче данных полномочий уже имеющимся специализированным организациям типа «Авиалесоохраны», которые имеют опыт? Поскольку, в моём понимании, это не совсем задача заповедника.

Д.Медведев: Трудно с Вами не согласиться. Тем более если бы у вас были какие-то колоссальные возможности, тогда да, но у вас же таких возможностей нет. Понятно, одно дело – профилактика или локализация каких-то небольших происшествий… Может быть, есть смысл подумать о том, чтобы такие специализированные организации создавать. Что региональные руководители думают? У нас здесь есть и действующие губернаторы, и бывшие губернаторы. Как скажете?

Реплика: Хорошая идея. Нужна организация, которая смогла бы на территории заниматься тушением пожаров.

Д.Медведев: В чьём ведении она должна быть? Мы с вами понимаем, это же вопрос ответственности, потому что это чрезвычайное происшествие, и вопрос денег, конечно.

Реплика: Да, в первую очередь вопрос денег. Субъекты не смогут в полной мере эту задачу выполнить без взаимодействия с федеральными властями.

Д.Медведев: Что скажете, Дмитрий Николаевич? Вы сами ещё недавно пожары тушили.

Д.Кобылкин: Это очень серьёзная проблема, конечно, и решать её надо системно по всей стране. Потому что на самом деле это вопрос не только Дальнего Востока.

Д.Медведев: Тогда нужно просто подумать, что это должны быть за специализированные организации, в какой системе они должны находиться. Потому что просто передавать это в федеральное подчинение – это будет тоже очень сложная задача. Вы понимаете, какая у нас страна – 85 субъектов Федерации, гигантская, самая большая территория на планете. Значит, это всё-таки должны быть какие-то региональные силы. Но в то же время я понимаю, что далеко не все регионы с этим способны справиться. Хорошо, давайте продумаем это. Потому что этот вопрос существует. Может быть, это на какие-то категории нужно разделить? Правда, когда пожар развивается, это специалисты должны оценивать. Давайте подумаем об этом.

П.Шпиленок: Разделение пожаров на категории – острая тема для заповедников, особенно для заповедников Сибири и Дальнего Востока, у которых огромные пространства, миллионы гектаров, где в принципе не ступает нога человека. То есть возникает какая ситуация: где-нибудь в центре заповедника начинается пожар, куда человеку просто невозможно добраться. Всё-таки это научно доказанные факторы – сухие грозы и так далее. Всё равно мы его обязаны тушить любыми способами. Хотя это, по сути, естественные процессы. Вы сегодня говорили про Соединённые Штаты, там уже достаточно давно существует комиссия, которая определяет пожар: природного он или техногенного характера. Может быть, если населённых пунктов нет, приниматься решение о его нетушении, потому что закапываются, по сути, огромные деньги. Интересна была бы здесь Ваша позиция.

Д.Медведев: Мне трудно, конечно, сейчас сразу сказать, как я отношусь к такой позиции, потому что, боюсь, наши люди это не поддержат, если те или иные власти примут решение не тушить пожар. Даже если рядом нет населённых пунктов. Действительно, мы часто наблюдаем, как в целом ряде стран всё это предоставлено непосредственно огню и власти в это не вмешиваются. У нас в этом смысле как раз возможности, может быть, и лучше, чем у них. Если брать, например, парк самолётов, который используется обычно для тушения пожаров, – это Бе-200, Ил-76, то у нас он самый большой в мире. Правда, у нас и территория самая большая. Если у кого-то что-то горит в той же самой Европе, как известно, мы туда зачастую направляем эти самолёты.

Но по категориям это надо точно проработать. Потому что потом благодарные потомки нам скажут: почему вы это не потушили и на территории, предположим, такой жемчужины, как наш заповедник, выгорело такое количество лесов? Особенно если это какие-то особо ценные леса, реликтовые леса, здесь нужен аккуратный подход.

П.Шпиленок: А что касается пожаров в заповедниках, просто пример из жизни. Заповедник обязывают тушить пожары. У них есть средства на госзадание, которое они должны выполнять. Они эти средства отправляют на тушение, заключают договор с «Авиалесоохраной», потому что там десятки миллионов, тушат пожар, чтобы не пришла прокуратура, не наказала за то, что пожар не потушили. И потом директора снимают за то, что он нецелевым образом использовал средства госзадания. Даже такие ситуации бывают.

Д.Медведев: Это как раз, я считаю, можно отрегулировать. В том числе нормативными актами установить, что в этом случае возникает форс-мажор, непреодолимая сила, или состояние, как иногда говорят юристы, крайней необходимости, или ещё что-то, и вывести из-под ответственности тех, кто в условиях именно такого форс-мажора принял решение. Потому что тем самым он спас более высокие ценности. Но это должно происходить по какой-то определённой процедуре. Он должен куда-то докладывать, говорить о том, что такое решение принял. Но в принципе, действительно, нужно постараться руководителя заповедника, особо охраняемой природной территории от ответственности за такое решение – а оно может спасти весь заповедник – освободить, это правильно.

Давайте подумаем, какие нормативные акты здесь можно было бы посмотреть и изменить. Если это потребуется.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, что будет с пенсионным возрастом? Дума приняла новый законопроект с изменениями в пенсионном законодательстве пока только в первом чтении. Как всё будет?

Д.Медведев: Это, действительно, сейчас самый сложный вопрос, который вызывает большие дискуссии в обществе. Такого рода изменения в пенсионном законодательстве, даже если человек хочет работать, большинство людей не радуют. Как справедливо заметил Владимир Владимирович Путин, это никого не радует и среди членов Правительства.

Но есть решения, которые по разным причинам необходимы. Это как горькое лекарство. Человек не хочет его пить, но понимает, что, если он это лекарство не выпьет, всё может закончиться гораздо хуже. Так же и эти изменения.

Необходимость изменений в пенсионном законодательстве связана с тем, что пенсионная система находится в весьма непростом положении. Я хотел бы напомнить, что в период её формирования на одного пенсионера приходилось четыре с небольшим работающих человека. Это было связано с небольшой продолжительностью жизни. А сегодня это соотношение уже почти один к одному.

С точки зрения развития страны это хорошо, люди живут дольше. Но с точки зрения бюджетной системы это большие риски, потому что в какой-то момент эту систему просто может разорвать, несмотря на то что мы предоставляем ей дотации и можем переводить определённые деньги из резервов.

К тому же предложения, которые подготовило Правительство, сформулированы таким образом, чтобы был определённый период, в течение которого происходит переход к новому пенсионному возрасту. Этот период, как нам представляется, достаточно разумный.

Действительно, сейчас прошло только первое чтение законопроекта, идут экспертные обсуждения, парламент ещё будет рассматривать этот законопроект во втором и третьем чтениях. Своё слово, по всей вероятности, скажет и Президент страны.

Вопрос: Многие пожилые люди готовы и хотят работать дальше. Но согласится ли с этим работодатель? Не окажемся ли мы выкинутыми на улицу накануне выхода на пенсию?

Д.Медведев: Сейчас готовятся предложения, очень разные, вплоть до введения жёсткой административной и уголовной ответственности за увольнение таких работников. Если такие предложения будут сделаны и они будут поддержаны парламентом и Президентом, это создаст достаточно серьёзные гарантии.

В каждом таком случае необходимо будет разбираться.

В этой связи можно в качестве примера привести норму уголовного законодательства, запрещающую увольнять женщину, находящуюся в декретном отпуске. Я думаю, что подобную систему гарантий необходимо создавать и в отношении лиц зрелого возраста. Это совершенно нормально.

Россия. ДФО > Экология. Миграция, виза, туризм. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699229 Дмитрий Медведев


Россия > Экология. Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 6 августа 2018 > № 2693781 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам.

О национальных проектах «Жильё и городская среда» и «Экология».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы продолжаем проработку предложений по национальным проектам, которые готовятся в рамках выполнения майского Указа Президента №204. Сегодня обсудим две темы – по жилью и городской среде и по экологии.

Начнём с проекта «Жильё и городская среда». Этой сферой мы традиционно много занимаемся. Это одна из тех отраслей, от которой напрямую зависит позитивная динамика смежных секторов промышленности, сферы услуг и, конечно, комфортная жизнь миллионов семей.

Задачи, поставленные в указе, очень масштабны. Нужно добиться того, чтобы ежегодно 5 миллионов семей улучшали свои жилищные условия. Предстоит существенно увеличить объём ввода жилья. И сделать это в условиях перехода на новую модель финансирования жилищного строительства. Законодательная база для этих целей создана. Важно синхронизировать систему банковского регулирования с этими новыми подходами, обеспечив бесперебойное финансирование отрасли.

Нельзя забывать и про ещё один важнейший ресурс – я имею в виду землю. Значительный резерв для развития национального проекта можно найти в повышении эффективности её использования как на федеральном, так и на региональном уровне. Необходимо на системной основе этим вопросом заниматься.

Но нужно, конечно, не только строить больше. Важно поддерживать спрос. А значит, как минимум необходимо добиться дальнейшего снижения ставок по ипотечным займам. У нас здесь в целом результаты неплохие. Но есть и другие возможности для того, чтобы сделать ипотеку ещё доступнее. Нужно развивать рынок ипотечных ценных бумаг. Здесь, понятно, одну из ведущих ролей должен играть Банк России.

У нас уже действует механизм расселения аварийного жилья, но нам нужно двигаться дальше, создавать новые инструменты, чтобы обеспечить устойчивое сокращение непригодного для проживания жилья и заместить его новыми, современными домами и квартирами.

Ещё один важный момент – это доверие людей. Чтобы они не опасались вкладывать деньги в недвижимость, понимали, что их деньги не пропадут из-за каких-то мошенников. Нередко это сбережения не только конкретной семьи, но и родителей, близких родственников. Поэтому нужно модернизировать и саму строительную отрасль, снижать долю устаревших технологий, максимально внедрять передовые решения – и в проектировании, и в материалах. И, конечно, уменьшать административную нагрузку на бизнес.

Но комфорт нужен людям не только в пределах нескольких десятков квадратных метров своей квартиры. Удобно должно быть и в общественных пространствах – на набережных, центральных площадях, в городских парках, на стадионах. Чтобы рядом с домом были благоустроенные дворы и скверы, детские и спортивные площадки. Люди сами должны принимать решение, в какой городской среде они хотят жить и как они хотят проводить своё свободное время.

Мы эту работу тоже начали. У нас есть предложения по этому поводу, которые подготовлены Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства. Подробнее доложит министр.

Коротко скажу, что в рамках национального проекта предполагается реализовать четыре федеральных проекта. Они охватывают все ключевые направления – от развития ипотеки до сокращения аварийного жилья.

Второй национальный проект, предложения по которому мы обсудим, направлен на то, чтобы кардинально улучшить экологическую обстановку в нашей стране. Сейчас во многих регионах, скажем прямо, она оставляет желать лучшего, часто негативно влияет на жизнь и здоровье людей, прежде всего в крупных городах, и, конечно, может помешать достижению показателей, которые мы запланировали в рамках национального проекта «Здравоохранение». Напомню, мы в начале июля его обсуждали на президиуме.

Проект «Экология» позволит комплексно подойти к решению проблем окружающей среды, сократить объёмы вредных выбросов на крупных предприятиях, ликвидировать целый ряд свалок и особо опасных загрязнённых зон. Но не только.

По сути, мы начинаем создание новой индустрии, которая занимается переработкой твёрдых бытовых отходов, их обращением и последующей утилизацией. Конечно, к этому нужно подключать бизнес, а также сформировать запрос на профильных специалистов, оборудование, комплектующие и различные исследования.

Также мы ожидаем улучшений в других сферах. Например, для туризма – благодаря планируемым работам по развитию профильной инфраструктуры в национальных парках, по оздоровлению уникальных озёр, таких как Байкал или Телецкое озеро. Мы на заседании Правительства в пятницу уже приняли решение выделить первый транш денег, чтобы привести в порядок часть береговой линии этого озера.

У нас есть предложения по национальному проекту, которые подготовило Министерство природных ресурсов и экологии. Подробнее доложит Министр природных ресурсов. В проект включены 10 федеральных проектов, которые охватывают многие сферы этой работы.

Давайте перейдём к обсуждению двух этих вопросов.

Россия > Экология. Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 6 августа 2018 > № 2693781 Дмитрий Медведев


Россия. ДФО > Экология > premier.gov.ru, 6 августа 2018 > № 2693780 Дмитрий Медведев, Алексей Гордеев

Совещание с вице-премьерами.

В повестке: о развитии особо охраняемых природных территорий.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Начнём с темы, которая связана с охраной окружающей среды.

Напомню, прошлый год у нас был Годом экологии, мы разработали целый комплекс мер в рамках его проведения. В том числе приняли решение создать более 11 новых национальных парков по всей стране.

Некоторые из них появились в прошлом году, ряд парков был создан в этом году, и сейчас я подписал постановление Правительства о создании национального парка «Ленские столбы» в Республике Саха (Якутия).

Это будет огромная территория площадью более 1,2 млн га с уникальным природным фондом. Знаменитые Ленские столбы были включены в Список объектов Всемирного природного наследия ЮНЕСКО в 2012 году. На территории будущего парка есть растения, которые не встречаются больше нигде в мире. Это место обитания редких животных, редких птиц, среди которых многие занесены в Красную книгу. Разумеется, мы должны сделать всё возможное, чтобы сохранить уникальную природу этих мест.

На этой неделе у меня запланирована поездка на Дальний Восток, где я собираюсь провести заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона. В том числе будем обсуждать темы, связанные с экологическим туризмом.

Алексей Васильевич (обращаясь к А.Гордееву), чуть подробнее о новом парке расскажите. И что ещё планируется делать для особо охраняемых природных территорий?

А.Гордеев: Национальный парк действительно уникальный. Несколько цифр назову. На его территории обитает 38 видов крупных млекопитающих, гнездится более 100 видов птиц, ряд видов занесены в Красную книгу. Сами Ленские столбы являются геологическими обнажениями кембрийского периода, то есть им порядка 500 млн лет.

Данный природный комплекс входит в мировой список геологических объектов, подлежащих охране. Можно ещё добавить, что созданный национальный парк – 55-й в заповедной системе Российской Федерации. На территории нашей страны действует также 105 заповедников и 58 заказников, которые суммарно занимают (достаточно интересная цифра) 11% территории Российской Федерации. То есть у нас в стране много миллионов гектаров особо охраняется государством.

Дмитрий Анатольевич, сегодня на заседании президиума мы Вам будем докладывать о национальном проекте «Экология». В рамках этого проекта существует отдельный федеральный проект «Сохранение биологического разнообразия». К 2024 году планируется создание не менее 24 новых особо охраняемых природных территорий и увеличение численности редких животных на 3,5 тысячи особей.

Это большая, серьёзная работа. Мы к ней готовы и сегодня Вам доложим о плане мероприятий на ближайшие шесть лет.

Д.Медведев: Хорошо. Давайте займёмся этой темой и некоторыми другими.

Россия. ДФО > Экология > premier.gov.ru, 6 августа 2018 > № 2693780 Дмитрий Медведев, Алексей Гордеев


Россия. СЗФО > Леспром. Экология > premier.gov.ru, 20 июля 2018 > № 2685431 Дмитрий Медведев

Об охране и защите лесов и глубокой переработке древесины.

Совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил деревообрабатывающий комбинат «Калевала».

Предприятие запущено в эксплуатацию в 2013 году и производит ориентированно-стружечные плиты. Годовая мощность комбината при запуске составила 300 тыс. куб. м плит в год. К настоящему времени продукция «Калевалы» реализуется более чем в 20 странах ближнего и дальнего зарубежья. Комбинат является безотходным производством – отходы сжигаются в собственном энергоцентре мощностью 50 МВт, что позволяет не только снизить негативное воздействие на окружающую среду, но и оптимизировать собственное энергопотребление.

Совещание об охране и защите лесов и глубокой переработке древесины

Вступительное слово Дмитрия Медведева

Сегодня обсудим состояние и перспективы развития лесопромышленного комплекса. Это не первая встреча на эту тему и, наверное, не последняя, но я вижу резон это делать регулярно, поскольку лесопромышленный комплекс для нас очень важен. Наша страна, как известно, лидер и по площади лесов, и по запасам древесины, поэтому наша задача – соблюдать баланс между разумным использованием такого ресурса и его сохранением и возобновлением.

Я несколько тем затрону вначале, потом мы их разовьём. Есть возможность высказаться у присутствующих по различным направлениям.

Начнём с темы охраны и защиты лесов. Здесь мы работаем по двум основным направлениям.

Первое – борьба с незаконной рубкой леса. Хотя доля такой рубки в легальном обороте снижается, результаты определённые есть, но это происходит, на наш взгляд, недостаточными темпами. Ущерб по-прежнему значительный и ежегодно измеряется миллиардами рублей. Сегодня использование леса отслеживается гораздо лучше, чем раньше, в том числе на основе космических снимков и некоторых других технологий. Работает федеральный государственный лесной надзор. С конца 2015 года мы запустили единую государственную систему учёта древесины и сделок с древесиной (ЛесЕГАИС). Через неё можно отслеживать движение древесины с момента рубки и до конечного потребителя. С прошлого года в системе отражается и оборот пиломатериалов.

Сразу хочу сказать, с учётом того, что мы сейчас создаём новую систему прослеживаемости движения товаров в стране (она должна будет в конечном счёте покрыть движение всех товаров, не только особо важных, ценных, подакцизных, а вообще всех), надо сделать в том числе и проекцию на лесную систему, на учёт древесины. Здесь я обращаюсь к Министерству природных ресурсов, Министерству промышленности: нужно эти подходы состыковать. Так, чтобы мы создавали единую систему в конечном счёте, те же электронные метки и всё, что планируем делать. Короче говоря, нам не нужно создавать отдельную систему учёта для леса, отдельную систему для чего-то другого – это всё должно быть в одном месте. Это не значит, что это задача уже текущего года, но критерии, технологические решения должны быть совместимыми. Надеюсь, это все понимают.

В целом система, которая уже работает, неплохо себя зарекомендовала. Она помогает следить за движением основного товара, помогает привлекать к ответственности тех, кто нарушает нормы лесного законодательства. Очевидно, что эту систему мы будем развивать. И здесь необходимо межведомственное взаимодействие и, самое главное, чтобы мы совместили общие подходы по контролю движения товаров, прослеживаемости движения товаров в обороте – задача, которую мы решаем сегодня вместе с нашими коллегами по Евразийскому союзу.

Кроме того, нам нужно в целом сделать федеральный государственный лесной надзор более эффективным, решить вопросы материально-технического обеспечения инспекторов. Эта сложная тема тоже известна. И конечно, использовать лучший опыт борьбы с незаконным оборотом древесины. Здесь в ряде регионов есть уже определённый опыт. В Иркутской области в прошлом году начали пилотный проект по маркировке заготавливаемой древесины. В результате там за I квартал этого года объём незаконных рубок по сравнению с аналогичным периодом снизился почти на 70%. Давайте к этому вернёмся.

Второе направление – охрана лесов от пожаров, которые являются большой проблемой для нашей страны. Самое важное – научиться по возможности такие бедствия предотвращать. Для этого мы принимаем системные меры. Существенно увеличено финансирование противопожарных мероприятий в регионах, в этом году – до 6 млрд рублей. Это приблизительно на 40% больше, чем в 2017 году. Причём деньги должны идти не только на тушение пожаров, но и на авиапатрулирование территорий.

Создан федеральный штаб по координации деятельности по тушению пожаров. Во всех регионах должна быть необходимая лесопожарная техника, оборудование и снаряжение, для того чтобы предупреждать и тушить пожары. Можно подумать и о выделении дополнительных средств по этому направлению.

В удалённых районах лесные пожары чаще всего распространяются из-за того, что их обнаружили слишком поздно. Поэтому необходимо развивать и систему малой авиации, причём (мы сейчас этим тоже занимаемся, задача достаточно объёмная) прежде всего формируя этот парк из судов российского производства. Обсудим, как это можно сделать.

Теперь что касается лесопереработки. По-прежнему основной проблемой остаётся то, что на экспорт у нас идёт гораздо больше древесины, чем готовой продукции. За I квартал этого года экспорт изделий из древесины увеличился почти на четверть, что само по себе, конечно, неплохо (он составил почти 4,5 млрд долларов, и если считать год к году, то это возрастание на четверть), но это не соответствует потенциалу отрасли, как не соответствуют ему и темпы роста готовой продукции.

Мы наблюдаем определённое увеличение производства мебели, бумаги, паркета, ДСП. Но всё равно такого роста недостаточно, надо думать, каким образом этот рост увеличивать.

Ситуацию можно поменять, стимулируя развитие переработки, запуская новые производства, модернизируя существующие. Мы только что побывали на комбинате «Калевала», который работает, – солидный, большой комбинат. Осенью прошлого года там изменили технологию производства, реализуется проект по расширению мощностей. Это всё выглядит солидно. Таких предприятий, очевидно, должно становиться больше – это, наверное, самое главное. В том числе для этого оказывается поддержка лесопромышленному комплексу, субсидируются инвестиционные проекты в этой сфере. Сегодня мы рассмотрим вопрос поддержки крупных инвестиционных проектов по строительству целлюлозно-бумажных мощностей. Кроме того, производителям предоставляются льготные займы по линии Фонда развития промышленности, субсидии на компенсацию затрат на транспортировку продукции на экспорт.

Действуют и некоторые нематериальные формы поддержки, такие как ограничение на участие иностранных компаний в государственных закупках мебели и ряда товаров из дерева. В зоне постоянного внимания – реализация инвестиционных проектов в области освоения лесов, поскольку они не только дают стимул для развития лесопереработки, но и позволяют создавать новые рабочие места.

Сейчас у нас почти 150 таких проектов (147) с общим объёмом заявленных инвестиций более чем на полтриллиона рублей, из них почти 410 млрд уже фактически проинвестировано. В этом году было начато четыре проекта в Вологодской, Архангельской и Костромской областях, ещё четыре планируется запустить.

Есть ещё одна тема. Мы занимаемся развитием деревянного домостроения. В марте я подписал постановление Правительства, которое предусматривало льготную процентную ставку для тех, кто хочет взять кредит на покупку деревянных домов заводского изготовления. Давайте поговорим о том, насколько востребована оказалась такая льгота, какие ещё меры нужны. Мы с коллегами говорили про технические требования, про СанПиН, поднимали целый ряд других вопросов, которые обычно возникают, когда речь идёт о внедрении новых технологий, включая технологию использования дерева для домостроения.

Россия. СЗФО > Леспром. Экология > premier.gov.ru, 20 июля 2018 > № 2685431 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Транспорт > premier.gov.ru, 27 марта 2017 > № 2117012 Дмитрий Медведев

Совещание с вице-премьерами.

В повестке: о поддержке моногородов; о развитии особо охраняемых природных территорий; об изменениях в правилах дорожного движения.

Из стенограммы:

Д.Медведев: В начале совещания скажу несколько слов по документам, которые подписаны. Мы продолжаем работу по поддержке моногородов, где сложилась непростая социально-экономическая ситуация. У нас, к сожалению, много этих городов. Для этого мы используем разные механизмы, в том числе и создание территорий опережающего развития.

Я подписал ещё два документа: о создании территории «Каспийск» в Дагестане и территории «Чусовой» в Пермском крае. У этих территорий опережающего развития не будет узкой специализации, там будут открываться предприятия разной направленности – от производства пищевых продуктов, мебели, машин, оборудования, целлюлозы, добавок в бензин до тепличного хозяйства, гостиничного, оздоровительного комплексов. Это позволит диверсифицировать экономику города Каспийска и Чусовского городского поселения, создать тысячи постоянных рабочих мест и, надеюсь, привлечь инвестиции. Это два документа по территориям.

Теперь ещё один комплекс задач, актуальный особенно в этом году – не потому, что эта работа идёт лишь в течение этого года, а потому, что этот год у нас объявлен Годом экологии. Мы стараемся решать эти задачи совместными усилиями государства и общества, и, чтобы привлечь внимание людей к этим проблемам, как раз проводится Год экологии и Год особо охраняемых природных территорий. Отмечу, что 100 лет назад в нашей стране появился первый государственный заповедник. 100 лет назад! И сегодня мы последовательно эту систему особо охраняемых природных территорий развиваем. Принято решение создать ещё один национальный парк – «Сенгилеевские горы» в Ульяновской области, я подписал соответствующее постановление Правительства. Общая площадь парка – около 44 тыс. гектаров. Здесь, в Среднем Поволжье, есть своя уникальная специфика, неповторимые лесные, степные природные комплексы, естественно, встречаются редкие виды растений и животных. Кроме того, эта территория интересна и с историко-археологической точки зрения. Рассчитываю, что режим национального парка позволит сохранить эти уникальные места. Работа в рамках Года экологии и Года особо охраняемых природных территорий только началась, и мы к ней будем возвращаться.

И ещё одна тема, весьма резонансная и важная, касается изменений в Правила дорожного движения. Мы этот документ постоянно совершенствуем, поскольку возникают новые потребности, различного рода толкования документа, нестыковки, которые, может быть, изначально не были видны. И необходимо просто отрегулировать те или иные вопросы несколько более подробно – с прицелом на конкретный контингент водителей или, наоборот, конкретный набор нарушений.

Игорь Иванович, расскажите о последних изменениях в Правила дорожного движения, которые я утвердил.

И.Шувалов: Совсем недавно Правительство приняло решение о введении определения «опасное вождение». На заседании Правительства был одобрен законопроект, вводящий соответствующую санкцию, он направлен в Государственную Думу, где этот документ сейчас рассматривается. Мы рассчитываем на то, что до конца работы весенней сессии Государственная Дума примет решение по штрафам за опасное вождение.

В то же время, когда мы готовили эти изменения, был большой запрос на то, чтобы в Правилах дорожного движения появились особенные нормы для начинающих водителей. Так сложилось во многих странах ОЭСР, Европейского союза: когда молодые люди получают права, они ограничены в том, какое транспортное средство использовать, можно ли возить пассажиров, заниматься буксировкой, существуют и определённые скоростные ограничения. По решению, которое сейчас опубликовано Правительством, молодой водитель, до двух лет стажа, должен будет обеспечить транспортное средство специальным знаком – это жёлтый квадрат и на его фоне восклицательный знак. Молодым водителям будет запрещено заниматься буксировкой и возить пассажиров на мотоцикле. Мы посмотрим, как это будет работать. Мы не пошли по самому жёсткому сценарию, как это работает в других странах, пока обошлись такого рода ограничениями.

Я также приведу статистику, которая у нас есть, по безопасности дорожного движения за последний год. Вы постоянно по этому поводу даёте поручения, совсем недавно этот вопрос рассматривался Президентом на Государственном совете в Ярославле. Мы на протяжении ряда лет серьёзно работаем по программе обеспечения безопасности дорожного движения. За 2016 год в целом дорожно-транспортных происшествий произошло на 5,6% меньше, чем в 2015 году, – всего 173 694 происшествия. Раненых стало на 4,3% меньше – всего 221 140 человек. Погибших на 12% меньше, но цифра по-прежнему большая – это 20 308 человек. На 17% стала ниже смертность на пешеходных переходах. Дорожно-транспортные происшествия с участием детей – цифра также ниже, почти на 2%. Погибших детей стало на 3,7% меньше, к сожалению, погибло в прошлом году 710 детей. Цифры огромные, но каждый год уже несколько лет подряд количество раненых и погибших в дорожно-транспортных происшествиях становится всё меньше.

Д.Медведев: Эти цифры всё равно очень печальные, они говорят о том, что мы ещё очень многое можем предпринять для того, чтобы снизить количество дорожно-транспортных происшествий, тем более с причинением увечий и смерти людям. Надо посмотреть, как эти изменения в Правила дорожного движения, которые мы приняли, будут работать. Их смысл заключается именно в том, чтобы оградить молодых, не очень опытных водителей от тех проблем, которые могут возникнуть в связи с выполнением сложных видов перевозок или перевозок людей. Похожие правила действовали когда-то в советский период, когда молодые водители имели некоторый набор ограничений, связанных с осуществлением вождения. Такие ограничения существуют и в других странах, но нам нужно найти свой путь. С одной стороны, помочь молодым водителям научиться как следует управлять транспортным средством, а с другой стороны, конечно, не связать их по рукам и ногам, чтобы они вообще не могли ездить и транспортное средство стояло бы просто на приколе. То есть нужно будет ещё посмотреть, проанализировать практику применения этих норм Правил дорожного движения. Но в целом они, конечно, направлены на обеспечение лучшей безопасности на дорогах.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Транспорт > premier.gov.ru, 27 марта 2017 > № 2117012 Дмитрий Медведев


Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены. Экология > premier.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2088422 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев принял участие в работе круглого стола «"Зелёная" экономика как вектор развития».

Круглый стол состоялся в рамках форума «Сочи-2017».

Из стенограммы:

Д.Медведев: По поводу зелёной темы, зелёного тарифа, зелёных облигаций. Ещё, наверное, лет десять назад мне казалось, что всё это общие разговоры: в условиях глобализации, в условиях очень жёсткой конкуренции, а с другой стороны, протекционизма, свойственного любой стране, это работать не будет. Хотя на всех саммитах (я их немало посетил), на всех форумах всегда на эту тему дежурно «отмечались».

Но за последние десять лет оказалось, что это реально работающая история. Во многих странах и тарифы действуют вовсю, и всякого рода инструменты выпускаются, включая эти самые зелёные облигации. Причём общий объём этих облигаций огромный.

Другой вопрос, что называть этими зелёными облигациями, потому что их, конечно, никто так не маркирует, они просто направлены на определённые цели. Тем не менее очевидно, что они преследуют экологические цели, они помогают бережному отношению к природе, использованию самых современных экологически чистых технологий.

Поэтому вся тема зелёной экономики переместилась из разряда обсуждаемых в экспертных кругах в бизнес. И это, мне кажется, главное, о чём мы должны сегодня думать. Эта тема стала реально работающей коммерческой историей. А раз так, значит, государство должно каким-то образом на это реагировать, выпуская определённые правила. Это касается самых разных направлений, включая и зелёный тариф.

Меня спросили, когда он у нас будет. Но по целому ряду позиций он уже есть. Мы его используем, и надо просто посмотреть, во что это выльется. Но мы будем расширять количество тем, где используется специальный экологический тариф, естественно, не в ущерб экономическому содержанию.

По поводу НДТ и темы, связанной с использованием наилучших доступных технологий в бизнесе. Конечно, нужно сделать всё, чтобы, во-первых, бизнес понимал, чего от него хотят, чтобы бизнес был готов к внедрению наилучших технологий, чтобы это не было для него неожиданностью или непосильным бременем, но, с другой стороны, мы не должны отступать назад. Если мы для себя поставили эту временную планку – 2019 год, я думаю, что нам вполне по силам (и бизнес это подтверждает) принять все необходимые решения, договориться по ключевым условиям сотрудничества и всё-таки перейти к НДТ с 2019 года. Но мы будем, естественно, этот процесс максимально тщательно контролировать, мониторить.

И последнее, о чём коллеги здесь говорили и что перекликается с тем, о чём я говорил на пленарном заседании, – это всякого рода стандарты. Мы много в последнее время уделяли этому внимания. И считать, что наши стандарты остались незыблемыми, такими же, как были, допустим, в советский период, что техническое регулирование не изменилось, было бы нечестно. Но очевидно, что очень много проблем всё равно остаётся. Именно поэтому на пленарном заседании я сказал, что нужно ещё раз проанализировать, где мы достигли успеха в техническом регулировании, в использовании всякого рода стандартов, новых стандартов, в переходе к современным подходам, а где у нас движение весьма и весьма слабое. Потому что это регулирование выглядит по-разному, в зависимости от отраслей и от органов, которые эти решения принимают.

В любом случае мы обязательно этим будем заниматься, потому что реформу технического регулирования, реформу в целом стандартизации в нашей стране точно нельзя считать завершённой. Мы к этому обязательно вернёмся, в том числе по итогам сегодняшнего форума.

Вопрос: Я бы хотела Дениса Валентиновича Мантурова спросить по поводу новых стандартов регулирования. Всё ли здесь готово? Как выпускаются те самые справочники, чтобы бизнес, промышленность понимали, по каким правилам надо будет играть с 2019 года?

Д.Мантуров: Что касается справочников. 23 справочника утверждены, по 51 справочнику в этом году работа завершается. И то, что, как Александр Николаевич (Шохин) сказал, с 2019 года бизнес будет готов перейти на НДТ, тому подтверждение. Сложности, связанные с желанием или нежеланием, возникают только в одном случае. Естественно, это деньги. Это модернизация текущих производств или создание новых. Что касается новых, то абсолютно все стройки уже изначально закладывают новые подходы и в части экологии, и в части энергоэффективности. А при модернизации, мы посчитали, потребуется в общей сложности порядка 8,5 трлн рублей. Да, цифра большая, но это не за один год.

Это постепенная работа, которая планово закладывается в бизнес-планы предприятий. У нас закладывался инструмент, для того чтобы оказывать содействие предприятиям по переходу на НДТ. Собственно, для этого создавался Фонд развития промышленности. Но в определённый момент мы временно переключили механизмы на импортозамещение, а сейчас постепенно к этому возвращаемся и будем таким образом помогать предприятиям.

Д.Медведев: Ещё очень важны прямые коммуникации, чтобы мы все понимали, о чём мы говорим. Вот я только что сказал о том, что мы считаем правильным, как и коллеги из бизнеса, начать переход на НДТ с 2019 года, исходя из разумного предположения о том, что все знают: НДТ – это наилучшие доступные технологии.

Вопрос: Я хотела спросить Российский фонд прямых инвестиций о доступных технологиях. Вы привлекаете сюда иностранных инвесторов. Где их технологии? Почему они не пришли к нам со своими заводами по утилизации мусора? Где эти инвесторы из Азии, арабских стран? Что им мешает к нам прийти?

К.Дмитриев: Во-первых, мы уже начали инвестировать в зелёную энергетику. Например, проект по малым гидроэлектростанциям в Карелии проинвестировали суверенный фонд Эмиратов, Саудовской Аравии и китайские инвесторы. Такие проекты есть. Мы также начинаем смотреть на ветряную энергетику. Там наши партнёры – «Росатом» и ведущий инвестор ветряной энергетики в мире «Масдар». Поэтому они заинтересованы в том, чтобы приходить к нам с инвестициями. Безусловно, для них важен тот посыл, который мы услышали сегодня: инвестиции в зелёную энергетику – это бизнес, а российское государство создаст такую систему, чтобы там можно было получать привлекательную доходность.

Вопрос: Правильно ли я Вас понимаю, что пока у нас не очень привлекательные условия для иностранных инвесторов в сфере зелёных технологий?

К.Дмитриев: Наоборот. Например, проект снижения потерь в «Россетях» на 20% проинвестировали арабские инвесторы в то время, когда была очень большая волатильность рубля. Они заинтересованы, и мы уверены, что таких проектов будет больше.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, как Вы считаете, нам всё-таки важно смотреть на опыт тех, кто уже давно занимается зелёными технологиями, у кого экономика уже зелёная? Ведь в Европе давно умеют перерабатывать мусор, и в Азии умеют, и в арабских странах. Те же самые возобновляемые источники энергии. Нам эти наилучшие доступные технологии надо брать на Западе или, может быть, на Востоке, или своих Кулибиных воспитывать и готовить свои технологии в первую очередь? И успеем ли мы тогда к 2019 году?

Д.Медведев: Конечно, нам не нужно придумывать деревянный велосипед. Во многих странах использование такого рода технологий достигло совершенно фантастического уровня. Это вызывает огромное уважение. Они применяются везде, в том числе при строительстве зданий. Кстати сказать, те здания, где у нас форум проходит, тоже весьма неплохие с экологической точки зрения. Именно потому, что их создавали совсем недавно по более совершенным проектам и в соответствии с современными требованиями. Поэтому нужно максимально использовать международный опыт. В ряде случаев, конечно, с учётом специфики страны, нужно и свои решения применять.

Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены. Экология > premier.gov.ru, 27 февраля 2017 > № 2088422 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология > premier.gov.ru, 21 декабря 2016 > № 2016488 Дмитрий Медведев

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

О паспортах приоритетной программы по основному направлению стратегического развития «Реформа контрольной и надзорной деятельности» и приоритетного проекта по основному направлению стратегического развития «Экология».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Сегодня мы завершаем рассмотрение приоритетных проектов и паспортов. Но прежде чем к этому перейти, хочу сообщить о принятых решениях. Подписано три постановления, которые направлены на формирование в нашей стране национальной системы поддержки экспорта – прежде всего это высокотехнологичные товары. Российские производители смогут компенсировать часть затрат, которые связаны с регистрацией на внешних рынках объектов интеллектуальной собственности и сертификацией высокотехнологичной продукции, а также тех расходов, которые неизбежны при адаптации наших товаров к стандартам и требованиям внешних рынков.

Кроме того, мы увеличиваем уставной капитал Российского экспортного центра. 732 млн рублей пойдут на создание региональной инфраструктуры поддержки экспорта, торговых домов за рубежом и на продвижение товаров и их популяризацию на иностранных рынках.

В следующем году в рамках проекта по экспорту существенно нарастим объёмы поддержки по этим и другим направлениям.

Теперь – к запланированным вопросам. Мы завершаем формирование пилотного портфеля приоритетных проектов, утвердим ещё два паспорта.

Первый касается запуска реформы контрольно-надзорной деятельности. Это, без преувеличения, один из наиболее сложных и масштабных проектов. По сути, мы должны обновить идеологию работы всей системы контроля и надзора в нашем государстве, чтобы одновременно с сокращением рисков для жизни и здоровья людей перейти к современной модели контроля, которую принято называть партнёрской, сервисной. Одним из основных показателей станет не количество проверок, а развитие бизнеса. Это полностью соответствует идеям Послания Президента. Проектные предложения мы уже рассматривали, обсудили цели и задачи реформы, одобрили целый ряд базовых подходов, определили органы, которые должны будут заниматься реализацией этого проекта в первоочередном порядке.

В рамках реформы планируется внедрение риск-ориентированного подхода, чтобы не было вопросов, почему одни объекты проверяют слишком часто, а другие реже. Будут установлены классы опасности, исходя из них сформирован график проверок. Внимание инспекторов будет сосредоточено на тех объектах, которые отнесены к категориям чрезвычайного, высокого и значительного риска.

Особое значение также будет уделено информатизации, которая позволит усовершенствовать работу единого реестра проверок, развить систему личных кабинетов, повысить прозрачность, электронную доступность обязательных требований и оперативно обмениваться результатами, чтобы исключить дублирование и потерю времени и сил. Там должны использоваться и современные технологии, в том числе связанные с обработкой больших массивов данных, и целый ряд других.

Отдельно хочу подчеркнуть запланированную работу по системному пересмотру обязательных требований. Задача сложная, массив требований очень большой, но нужно разбирать завалы по отдельным секторам и видам деятельности, менять правила принятия новых требований. При этом имеется в виду и необходимость отмены существующих требований, если они поглощаются вводимым новым требованием.

Отдельный блок программы посвящён совершенствованию контроля на региональном уровне, внедрению лучших региональных практик. Посмотрим, как это будет работать.

Второй проект получил название «Чистая страна». Он позволит создать в России эффективную модель переработки твёрдых коммунальных отходов и попутно сформировать новую отрасль, которая не только поможет расчистить наши города от бытового мусора, но и даст довольно значительные дополнительные объёмы электроэнергии и новые рабочие места. Также будет сформирован спрос на профильное оборудование, инфраструктуру, на строительные услуги на значительные суммы – это десятки миллиардов рублей. И, конечно, самое главное, что улучшатся экологические условия для жизни миллионов людей. В рамках программы будет запущен пилотный проект по строительству пяти объектов термической обработки таких отходов – четыре объекта в Московской области и один в Татарстане. Кроме того, будет предотвращено возникновение довольно значительных объёмов вредных выбросов, в частности это диоксины, парниковые газы. Это тоже, естественно, будет способствовать оздоровлению экологической ситуации.

Определимся также с подходами к реализации проекта по другим направлениям, включая развитие Байкальской природной территории.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология > premier.gov.ru, 21 декабря 2016 > № 2016488 Дмитрий Медведев


Россия > Экология > premier.gov.ru, 17 августа 2016 > № 1873566 Дмитрий Медведев

О расходах федерального бюджета на 2017-2019 годы в сфере природопользования и охраны окружающей среды.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

У нас сегодня очередное совещание о расходах федерального бюджета, посвящённое в этот раз расходам в сфере природопользования и охраны окружающей среды. Мы посмотрим все те возможности, которыми располагаем по этому поводу, имея в виду и важность темы, и, с другой стороны, те проблемы, которые в настоящий момент сложились в финансировании отраслей.

В последние несколько лет нам удалось довольно заметно продвинуться в решении ряда экологических вопросов. Конечно, было бы правильным поддержать позитивные сдвиги, найти для этого необходимые средства. Дефицит бюджета, макроэкономика – это для большинства людей вещи довольно абстрактные, а вот качество воды и воздуха, хранение и переработка мусора, возможные опасные природные ситуации, те же самые лесные пожары, которых сейчас много, – это действительно людей очень сильно волнует. Решать эти вопросы нам нужно сейчас, мы не можем их откладывать на потом, имея в виду более благоприятную ситуацию с бюджетом.

Практически в каждом населённом пункте, в каждом регионе есть свои экологические проблемы и связанный с этим риск для здоровья, благополучия людей. Значительным пока остаётся накопленный экологический ущерб. В серьёзной модернизации нуждается переработка и вторичное использование отходов, системы водоснабжения и очистные сооружения.

Ещё одно важное направление – это сохранение природы, редких и исчезающих видов растений и животных, развитие системы национальных парков и особо охраняемых природных территорий. Задача государства (в данном случае я имею в виду государство в широком смысле – и федерального центра, и регионов, и муниципалитетов) – запустить такие инструменты, чтобы промышленным предприятиям было выгодно внедрять природосберегающие, то есть чистые, технологии, безопасные и для работников, и для окружающей среды, создавать условия для более активного привлечения частных инвесторов, которые уже начали работать в этой сфере. И, конечно, нам нужно эти процессы поддерживать, выстраивать систему профессионального и общественного мониторинга и контроля, чтобы люди получали информацию об экологической ситуации в своём населённом пункте.

Всеми этими вопросами необходимо заниматься и системно, и последовательно. Экологическая тематика включена в число приоритетов, которые требуют особого внимания, где необходимо концентрировать финансовые, административные и управленческие ресурсы. Мы будем этим заниматься и в рамках президиума Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

Напомню, что следующий год объявлен Годом экологии. По поручению Президента это будет сопровождаться дополнительным финансированием. С административной точки зрения Минприроды работает по трём государственным программам. Предельные объёмы их финансирования на ближайшие три года определены Правительством на заседании 7 июля исходя из реальных возможностей бюджета. Теперь важно рационально эти средства распределить, скорректировать государственные программы таким образом, чтобы направить деньги на наиболее эффективные направления, в том числе те, которые будут отобраны в рамках проектной работы.

Россия > Экология > premier.gov.ru, 17 августа 2016 > № 1873566 Дмитрий Медведев


Россия. ДФО > Экология > premier.gov.ru, 4 апреля 2015 > № 1334729 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев вручил правительственные награды участникам ликвидации последствий наводнения на Дальнем Востоке.

Выступление Дмитрия Медведева:

Мы собрались для того, чтобы ещё раз вспомнить события недавнего прошлого, 2013 год, и вновь поблагодарить людей, принимавших участие в ликвидации последствий наводнения, которое случилось в тот период, всех, кто участвовал и в восстановлении, и в строительстве. И мне доставляет большое удовольствие сегодня это сделать.

События тех дней до сих пор остаются в памяти – и не только тех, кто живёт здесь, на Дальнем Востоке, в Хабаровском крае, в других сопредельных регионах, но и всей страны. Я помню это время, оно отличалось очень консолидированной работой и в то же время весьма угрожающим характером того, что происходило. Казалось, что последствия будут ощущаться ещё очень долго, но благодаря труду большого количества людей эти последствия были ликвидированы в достаточно короткое время. Работали все, кто здесь живёт, на помощь пришла, по сути, вся страна: работали спасатели, работали врачи, сотрудники правоохранительных органов, добровольцы из различных регионов нашей страны, шла благотворительная помощь. Конечно, была общая цель – спасти людей, свести последствия наводнения к минимуму, восстановить всё, что разрушила стихия. И это было сделано.

Хочу вас сердечно за всё, что было сделано во время и после разрушительного наводнения, поблагодарить. Наши регионы, наши города вернулись к нормальной жизни, и это результат вашей работы.

А теперь хотел бы вручить Правительственные награды в знак признания ваших заслуг и благодарности за ваш труд.

Ещё раз вас сердечно поздравляю, и давайте перейдём к самой церемонии награждения.

Россия. ДФО > Экология > premier.gov.ru, 4 апреля 2015 > № 1334729 Дмитрий Медведев


Россия > Экология > premier.gov.ru, 18 июня 2013 > № 870771 Дмитрий Медведев

Встреча с членами Экспертного совета при Правительстве о повышении эффективности охраны окружающей среды

Перед встречей с членами экспертного совета Дмитрий Медведев посетил Байкальский музей

В зале, посвящённом истории образования Земли, главе Правительства рассказали, в частности, об образовании озера Байкал на стыке двух литосферных плит.

Премьеру также продемонстрировали созданное в музее интерактивное окно в живую природу, в котором в режиме реального времени с помощью установленных в Байкальском заповеднике видеокамер можно наблюдать за жизнью его обитателей.

Дмитрий Медведев осмотрел представленную на стендах коллекцию рыб и животных, которые водятся в регионе.

* * *

Стенограмма встречи:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги! Давайте немножко поговорим и о сложных вопросах, и о перспективах. Прежде всего, я думаю, нужно будет поговорить об экологическом законодательстве, это, наверное, цель таких встреч, как наша с вами сегодня.

Условия для рационального использования природных ресурсов – это задача Правительства, по большому счёту это задача вообще всех властей, да и для бизнеса не менее важная тема. Экологические вопросы в нашей стране, наверное, некоторое время назад не были темой для такого общесемейного обсуждения – время было сложное совсем, – но в настоящий момент их публичное значение стало совсем другим. Считаю, это признак того, что меняется мышление людей, на смену совсем бытовым вопросам приходят вопросы, связанные с осознанием нашего места в мире, вопросы, связанные с обсуждением будущего детей, страны, то есть такие вопросы, которые, если серьёзно, волнуют практически всех людей в самых разных местах мира.

Мы живём в условиях большого накопленного экологического ущерба. Минприроды определяет 77 наиболее крупных объектов такого рода. Но это условная цифра, потому что таких объектов на самом деле на территории нашей страны (а она самая большая), конечно, гораздо больше, но по таким ключевым точкам мы сейчас и ведём работу по различным направлениям. Мы с вами встретились в особом месте, мы здесь неоднократно различные мероприятия проводили («мы» – я имею в виду встречи государства с участием экологических организаций), и сегодня такая встреча. Хотел бы обратить внимание на изменения, которые всё-таки происходят. Важнейшие изменения касаются судьбы Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Я только что с коллегами разговаривал, хочу сказать и вам. Не скрою, это решение нам далось непросто, потому что это всегда баланс между интересами охраны окружающей среды и судьбами конкретных людей, которые работают на конкретном производстве. Тем не менее это решение принято, и в настоящий момент мы готовим мероприятия, как это решение реализовать. Я напомню, что только в федеральном бюджете на ликвидацию последствий деятельности комбината на ближайшие годы запланировано около 3 млрд рублей, а всего на закрытие комбината в рамках тех планов, которые у нас есть, предусмотрено будет около 14 млрд. В прошлом году была утверждена ФЦП «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории», проект федерального закона, который запрещает размещение отходов в водоохранной зоне, сейчас в Государственной Думе. И в настоящий момент Правительством рассматривается план развития моногорода Байкальск и всего региона. Общие расходы на развитие региона (а это важно, потому что мы должны не только оздоровить экологическую ситуацию, но и принять решение в отношении судеб большого количества людей) составят более 40 млрд рублей – это и из федеральных источников, и из других источников, включая внебюджетные. Мы рассмотрим этот план в III квартале текущего года.

Почему я об этом подробнее рассказываю? Именно потому, что эта тема была и остаётся ключевой для этой территории на протяжении последних практически 50 лет – с момента создания Байкальского ЦБК, то есть с момента ввода его в эксплуатацию, которое состоялось в 1966 году. Сейчас бессмысленно говорить, было правильным это решение или нет, потому что оно было принято. Принималось оно в определённых условиях, в условиях, скажем, другой страны и другого общества. Наша задача – этот вопрос закрыть, причём таким образом, чтобы никто не пострадал и все выиграли – и природа, и люди, которые живут здесь.

Что мне ещё хотелось бы вначале сказать? При участии нашего экспертного сообщества подготовлены и внесены в Госдуму законопроекты, которые касаются обращения с отходами, нормирования в области охраны окружающей среды, вопросов экологической безопасности. Мы сейчас говорим о замене действующих разрешений на одно так называемое комплексное разрешение; о подготовке предприятиями, которые оказывают негативное воздействие на окружающую среду, программ повышения экологической эффективности; стимулировании соответствующих программ; о разделении объектов хозяйственной деятельности на категории (что тоже необходимо) и применении к ним различных режимов государственного регулирования.

Ряд предложений (что, собственно, у нас всегда бывает) вызвал довольно оживлённую дискуссию в экспертном сообществе и в бизнес-сообществе, потому что эта дискуссия всегда идёт на стыке между запросами экспертов с одной стороны и мнением бизнеса с другой стороны. И как обычно в таких ситуациях бывает, нужно принять какое-то сбалансированное решение. Мы исходим из того, что этот баланс может быть найден и этому балансу будут способствовать в лучшей степени мероприятия по переходу на современные инновационные технологии. Эти технологии касаются различного бизнеса. Об этом мы сегодня тоже поговорим, посмотрим, что здесь можно сделать дополнительно.

И, завершая своё вступительное слово, хотел бы сказать ещё раз, что вижу цель сегодняшней встречи в том, чтобы поговорить, и не только поговорить, но и наметить пути дальнейшего совершенствования законодательства в области охраны окружающей среды и сформулировать соответствующие предложения. На этом я, пожалуй, завершу.

Я не буду указывать на списки, я многих здесь присутствующих знаю, поэтому просил бы просто брать слово и высказывать свою позицию, естественно, по возможности компактно, кратко по времени. Договорились? Пожалуйста, коллеги, кто начнёт?

К.Абрамов (первый заместитель генерального директора Всероссийского центра изучения общественного мнения): На самом деле хотел бы высказаться о наших рядовых гражданах, тех, о ком мы должны думать и помнить, что в принципе простой человек является очень часто объектом того или иного нашего воздействия – власти, экспертного сообщества, промышленников, предпринимателей. Я бы хотел немного рассказать о россиянах (мы сделали интересное исследование последних нескольких волн начиная с 2005 года), хотел бы рассказать о том, как они высказываются о состоянии окружающей среды. Соответственно, это репрезентативное исследование, выборка обычно – 1,6 тыс. человек, погрешность не больше 3-4%. Какие мы задачи перед собой ставили? Выявить оценку состояния динамики экологической ситуации, оценить важность для жителей России информации о состоянии окружающей среды, оценить достаточность принимаемых мер на пути улучшения экологической ситуации, изучить отношение россиян к экологичному поведению и оценить готовность жителей России принимать участие в различных мероприятиях, направленных на улучшение экологической ситуации.

Итак, оценка экологической ситуации (следующий слайд). Нужно сказать, что в целом мнение россиян за последние восемь лет не изменилось с точки зрения оценки экологической ситуации. В основном большинство, но не абсолютное большинство (56% наших граждан), говорят о том, что она скорее не благополучная или очень плохая, близкая к катастрофической, – так говорят 9% наших сограждан. 41% придерживается другого мнения.

Д.Медведев: Мне любопытно было бы понять… Мы все свои недостатки и проблемы знаем, а если взять государство, которое находится в более продвинутой фазе общения с людьми на эту тему, и качество законодательства: какое количество людей там оценивает ситуацию как неблагополучную в целом? У нас 56%, вы сказали. Где-нибудь в Финляндии сколько считают, что они живут в неблагополучной стране?

К.Абрамов: Надо к экспертам обращаться, потому что это международный опыт, в данном случае я не могу сказать…

Д.Медведев: Это было бы интересно понять. Я Финляндию для примера привёл, потому что это же всегда оценки достаточно субъективные.

К.Абрамов: Вы абсолютно правы, в самом начале своего выступления указали на то, что на сегодняшний день проблема экологии становится проблемой для россиян, потому что мы жить начинаем лучше. Всё равно первая тройка проблем – это проблема ЖКХ, экономические проблемы, инфляция, алкоголизм дальше идёт и прочее. К экологии мы начинаем постепенно обращаться. С улучшением уровня жизни наших граждан мы начинаем задумываться о вечном, о здоровье, о том, где будут жить наши дети (соответственно, о стране пребывания). Конечно же, в этом контексте надо рассматривать эти данные. Нужно сказать, что за последнее время, и следующий слайд это показывает, меньше стало тех людей, которые говорят о том, что экологическая ситуация в пункте их проживания за последние пять лет не изменилась, то есть к этой проблеме люди стали более внимательно относиться. И на сегодняшний день (видите данные тоже): «скорее ухудшилась» – так говорят 49%, «скорее улучшилась» – увеличилось на 9%, но так говорят всего лишь 19% наших граждан.

Д.Медведев: Равнодушных меньше становится.

К.Абрамов: Конечно.

Д.Медведев: Кто-то считает, что хуже становится, кто-то – что лучше, но ситуация изменилась, это точно.

К.Абрамов: Следующий слайд. Рейтинг факторов экологической угрозы. На первом месте, конечно же, авто-, железнодорожный, авиатранспорт и промышленные предприятия. Следующий слайд. Соответственно, из этого следуют факторы, характеризующие ухудшение экологической обстановки, – это в первую очередь загазованность воздуха, на втором месте загрязнение водоёмов и на третьем – ухудшение здоровья людей. Следующий слайд.

Из этого слайда очевидно, что наши люди хотят знать как можно больше информации (и получать её регулярно) о состоянии окружающей среды. Абсолютное большинство – 84%, 83%, 77% – говорят о том, что эта информация для них очень важна, актуальна и они должны получать её регулярно. Следующий слайд.

Осведомлённость населения о реализации экологических и природоохранных программ: 78% наших сограждан говорят «я ничего не слышал и не знаю о таких программах». «Такие программы есть, я знаю об их реализации» – так говорят 2%, 16% говорят «что-то слышал о таких программах». Следующий слайд.

Осведомлённость о деятельности экологических организаций. 65% не слышали о таких организациях; «такие организации есть, я знаю об их работе» – так говорят 4%; 25%, четверть наших сограждан, говорят «я что-то слышал о таких организациях, но чем точно они занимаются, сказать не могу».

Следующий слайд. Распределение ответственности за состояние экологии. Очень интересный слайд, особенно его динамика. На этом слайде мы видим, что за последние годы увеличилось более чем в 2 раза количество людей, которые говорят, что в первую очередь федеральная власть и Правительство должны в целом нести ответственность за состояние экологии в их населённом пункте. Несколько уменьшилась доля тех наших сограждан, которые говорят, что за это должна отвечать местная власть.

Д.Медведев: Вы знаете, мне кажется, это не вполне благоприятная динамика. Я не говорю о том, что для Правительства это хуже или ещё что-то такое, но вообще-то во всём мире люди всё-таки считают эту проблему своей. Обычно люди считают, что это наша проблема – проблема региона, города, моего населённого пункта, а если у нас подавляющее большинство людей – по этой статистике – считают, что этим должны заниматься в Москве, но не мы сами, – это вообще плохое изменение.

К.Абрамов: Но это факт. Там, кстати, будет ещё один слайд, который подтверждает эту гипотезу о таком иждивенческом настроении в этом смысле, в экологической культуре среди наших сограждан.

Итак, оценка принимаемых мер. Следующий слайд. «Принимаются серьёзные меры и их достаточно» – так говорят всего лишь 5% наших сограждан; 56% говорят, что что-то делается в этом направлении, но этого явно недостаточно; и 36% считают, что никаких мер не принимается.

Итак, факторы улучшения экологической ситуации: «Что или кто, по-вашему, может сегодня поспособствовать улучшению экологической ситуации в месте вашего проживания?». Деятельность федеральных и муниципальных органов власти, безусловно, на первом месте (опять же этот тезис, о котором только что говорили), повышение экологической ответственности промышленников на втором месте, и на третьем месте участие населения в программах, мероприятиях по сохранению окружающей среды – так говорят 33% наших сограждан.

Важность разных типов экологичного поведения. На самом деле нужно сказать, что в принципе у наших сограждан нормы экологического поведения де-факто уже являются общепринятыми, то есть 96% считают, что плохо мусорить на улице и надо убирать за собой после пикника на природе. Сдавать нужно опасный мусор – тоже огромное количество процентов, сортировать мусор – тоже считают, что это очень важно и скорее важно. Самый непопулярный ответ, и то он больше 50% – это «целенаправленно приобретать товары преимущественно из вторичного сырья». Следующий слайд.

Теперь посмотрим на готовность наших граждан участвовать в экологических мероприятиях. «Готовы ли вы принимать участие в следующих мероприятиях или нет?» «Уже принимал участие в таком» – 52% наших сограждан сказали, что уже принимали участие в субботнике по уборке территорий, 29% заявляют о том, что готовы это сделать, но не было возможности принять участие. На втором месте по популярности стоит ответ «Акции по озеленению города»: 28% уже принимали участие в таких акциях, и почти половина наших сограждан (48%) говорят о том, что хотели бы принять участие в такого рода мероприятиях, но не было возможности. Интересные данные.

И не самые популярные ответы – это уплата экономического налога с физических лиц, если будет ясно, как будут использоваться средства; и акции протеста, митинги, демонстрации и пикеты, хотя о том, что они готовы участвовать в такого рода акциях, заявляют 26% наших сограждан. Понятно, что заявление – это ещё не действие.

Итак, основные результаты. На протяжении последних восьми лет доля тех, кто негативно оценивает экологическую ситуацию, превышает долю тех, кто оценивает её положительно. Основными угрозами являются воздействие всех видов транспорта и деятельность промышленных предприятий. Наиболее востребована информация о чистоте водоёмов и чистоте воздуха, а также о заболеваниях, вызванных неблагоприятной окружающей средой. Подавляющее большинство россиян не знают о реализации экологических и природоохранных программ. Лишь незначительная доля россиян считает, что для улучшения экологической ситуации предпринимаются серьёзные меры. Каждый третий вообще считает, что никаких мер не принимается. Основная ответственность лежит на федеральных и муниципальных органах власти. Каждый третий уверен, что население должно также участвовать в мероприятиях по охране окружающей среды. И нормы экологичного поведения де-факто уже являются общепринятыми – их поддерживают абсолютное большинство россиян.

Рекомендации, которые респонденты давали для улучшения экологической обстановки: введение обязательной практики разработки главами субъектов Федерации ежегодных программ экологического развития территории с обязательной публичной защитой как проекта программы, так и результатов её реализации; создание на территории каждого субъекта специальных интернет-сайтов экологической тематики; реализация информационных программ с целью популяризации российских экологических памятников; разработка специальных телепрограмм для детей в разных форматах; разработка системы туристических и экологических маршрутов для различных групп населения; ужесточение наказания за преступления в сфере экологии; введение запрета на эксплуатацию старых автомобилей; ужесточение требований к бензину (особенно в крупных населённых пунктах) и разработка программ утилизации пластиковой тары и так далее.

Я постарался очень кратко. Но мне кажется, что эти выводы и рекомендации достаточно наглядно показывают состояние общественного мнения по этой проблематике.

Д.Медведев: Знаете, смотрю за тем, что происходит, и на эти основные результаты. Безусловно, вы здесь нам чётко показали, что происходит некое экологическое взросление всего общества, отдельных людей. Но здесь есть разные тенденции. На мой взгляд, то, что на протяжении последних восьми лет доля тех, кто негативно оценивает экологическую ситуацию, становится больше, чем тех, кто оценивает её положительно, – это хорошо. Это означает не только то, что мы мало этим занимаемся, но и то, что (о чём я говорил и вы сказали) для людей эта проблема перемещается в число наиболее востребованных. Да, это не цены на ЖКХ или продукты питания, но это тем не менее в тройке-пятёрке приоритетов. Значит, общество становится более мудрым, более требовательным.

Что ещё хорошо? Нормы экологического поведения де-факто становятся общепринятыми – как нормы поведения в общественных местах, так и нормы экологического поведения. Скажем, мусорить на пикнике – уже всё-таки люди считают, что это неправильно, далеко не все себя так ведут, но всё-таки они считают, что это предосудительное поведение. Что, на мой взгляд, не очень хорошо? Подавляющее большинство россиян не знают о реализации экологических природоохранных программ. Мне кажется, дело тут не только в том, что плохо об этом рассказывают, сайтов мало, государство об этом мало говорит. Это свидетельство того, что интерес пока не такой высокий, как в других странах и в других обществах, потому что там люди эту информацию черпают сами, ищут, интересуются ею, а здесь: «Мне об этом не рассказали, я и не знаю, и что это за организации экологические... Пусть принесут, разжуют, тогда я какую-то информацию получу…» Это не очень хорошо.

Что ещё не очень хорошо? Я уже об этом сказал: основная ответственность на федеральных и муниципальных властях. Это, к сожалению, наша типичная беда. Вместо того чтобы исходить из того, что все за это отвечают, каждый на своём месте, ответственность только в сторону власти обращена, и это странная тенденция, потому что у нас всё-таки общество меняется. И наконец, что мне кажется тоже пока не очень благополучным, лишь каждый третий россиянин уверен в том, что население должно участвовать в мероприятиях по охране окружающей среды, а две три считают, что это ответственность Президента, Правительства и в худшем случае – бизнеса. Вот это тоже не очень хорошо. Но это действительно – какие мы есть, такие и есть. Здесь есть разные тенденции. Ладно, коллеги, пойдём дальше.

Б.Ревич (руководитель лаборатории прогнозирования качества окружающей среды и здоровья населения Института народнохозяйственного прогнозирования РАН): Уважаемые коллеги! Социолог замечательно нам рассказал о том, что население показало: больше всего его волнует проблема загрязнения атмосферного воздуха. И действительно, 40 тыс. человек в год мы теряем, то есть это небольшой российский город, причём на самом деле это, конечно, средняя температура по госпиталю, такая размазанная манная каша по большой тарелке. То есть сюда входят и металлургические города, города с цементным производством, угольным производством, где, если посчитать в процентном отношении, доля будет 6–7%, а то и 8% от общей смертности населения, примерно 300 тыс. дополнительных случаев заболеваемости детей бронхиальной астмой, аллергическими заболеваниями, большая проблема с супертоксикантами. У нас в стране вообще отсутствуют программы, которые когда-то, много лет назад, начали делаться по отдельным веществам, а международный опыт показывает, что именно эти монопрограммы оказываются наиболее эффективными: в них аккумулируются и законодательные, и экономические, и организационные, и все другие проблемы, поэтому они столь эффективны.

Для того чтобы оценить, как влияет окружающая среда на здоровье, ВОЗ рекомендует целый ряд различных показателей, которые называются индикаторами экологического здоровья: например, та же частота распространённости бронхиальной астмы среди детей, конечно, на основании специальных исследований по стандартизованным протоколам. Замечательный метод – это метод биомониторинга, который нам действительно показывает, что загрязняющее вещество проникло в организм человека, а мы уже сегодня знаем, при какой концентрации в крови, волосах или другом биосубстрате какие можно ожидать последствия для здоровья. Поэтому нам представляется, что очень важно внедрить такую систему индикаторов, которую ВОЗ очень много лет предлагает нашей стране – она не внедряется. Вообще я скажу, что, конечно, гигантская проблема – это отсутствие тесного взаимодействия природоохранных органов и органов здравоохранения. Хочу вам напомнить, что раз в четыре года происходит конференция министров здравоохранения и окружающей среды той или иной страны. У нас не ездит ни тот, ни другой министр.

Д.Медведев: А куда ездить надо?

Б.Ревич: Я не знаю, где будет следующая. Предыдущие были в очень хороших местах – последняя была в Италии, в Парме. Поэтому очень важно внедрить такую систему индикаторов…

Д.Медведев: Тогда лучше пусть сюда приезжают.

Б.Ревич: Организуйте! Я думаю, что с огромным удовольствием приедут.

Тут я хочу сказать о гигантской проблеме. Эта проблема, которую МПР (Министерство природных ресурсов), слава богу, поднимает, – проблема наиболее загрязнённых территорий (известно, что денег на всё не хватает), и это проблема моногородов. Даже не тех городов, которые сегодня называет МПР, а это очень часто небольшие рабочие посёлки, которые приплюснуты к заводам, так называемые посёлки-заводы, где нет системы мониторинга. Если кто-то из учёных этим не заинтересовался или не поднялась общественность, как сейчас в Воронежской области, то практически об этом ничего и знать не будем.

Следующий слайд, пожалуйста. Вот вам пример осмысленной государственной политики, такие слайды можно показывать по разным странам мира. Запрет этилированного бензина: что он дал с точки зрения здоровья? Он дал резкое снижение содержания свинца в крови детей, а это значит повышение IQ детей в целом по стране, это и снижение криминогенности, потому что есть данные о том, что свинец напрямую связан с нервно-психическим статусом ребёнка. Вот у нас в стране примерно, по нашим оценкам, 400 тыс. детей с таким повышенным содержанием свинца. Единственная территория, где проводятся какие-то осмысленные действия, – Свердловская область, где действительно налажены очень хорошие взаимоотношения промышленности, медиков, экологов и других специалистов. А вот я хочу показать положительный пример (с каждым положительным примером мы бегаем, как с золотым яичком) – это город Чапаевск Самарской области. Только благодаря инициативе местных властей… Причём, Дмитрий Анатольевич, очень интересно, что какой бы политической ориентации мэр ни придерживался (я там работаю с ними уже 15 лет), но тем не менее экологические проблемы для них всегда на первом месте. Здесь проблема накопленного ущерба. Завод «Химпром» закрылся, но остались другие проблемы: высокое содержание, например, в почве и в коровках, и в курочках, которые проживают на этой территории… Потом, естественно, всё это поступает в организм жителей. И вот тут, о чём уже говорили, была развёрнута гигантская информационная кампания: постоянные выпуски газеты «Чапаевский рабочий», собрания педагогов. То есть удалось действительно до каждого жителя города донести, что эта проблема существует. Мы не могли сказать жителям: «Пойдите и зарежьте всех кур, потому что в них повышенное содержание этих токсикантов»…

Д.Медведев: Даже если бы вы и сказали, они всё равно не зарезали бы.

Б.Ревич: Естественно. Кстати, такая же проблема была поблизости от Москвы в городе Серпухове, где конденсаторный завод. Посмотрите результат: снижено содержание диоксинов (а диоксины – это «Агент Оранж», которую использовали американцы во время войны во Вьетнаме) в крови и грудном молоке, снизилась младенческая смертность, патологии беременности и так далее. Привлечены деньги федеральных программ, потому что замглавы города Чапаевска в Минфине неделями выбивал деньги. Губернатор дал областные деньги, и в итоге такой резко положительный пример, которых у нас, к сожалению, не очень много. Следующий слайд, пожалуйста.

Вопрос, который сегодня обсуждается, мне кажется, очень важен. Всё-таки нормирование качества окружающей среды должно идти не от трубы, а от критериев качества окружающей среды и от критериев качества здоровья. И тут есть замечательная методология, кстати, пришедшая когда-то из России, которую сформулировал академик Легасов, о чём, конечно, все уже давно забыли, который занимался атомной энергетикой, безопасностью атомной энергетики. Эта методология сейчас более-менее прилично развита в Минздраве и в санэпиднадзоре. К сожалению, экологические риски, насколько я понимаю, в экологической системе ещё недостаточно развиты. Что позволяет эта система оценки рисков? Каждый раз на основании затрат и выгоды, сost-benefit (анализ «затраты – выгода»), принимать какие-то осмысленные решения. Мы можем снизить выбросы предприятий на 100 тыс. т, но мы совершенно не поймём, что это даст.

У нас парадоксальная система. В госдокладе мы говорим, как у нас снижаются выбросы, а качество атмосферного воздуха при этом почему-то не улучшается. Почему? Или мы неправильно считаем выбросы, или неправильно контролируем воздух, или на самом деле снижаем не то, что нужно. Мы знаем о гигантском снижении диоксида серы в Норильске, но мы совершенно не знаем, что там происходит с никелем, который примерно в тысячи раз опасней, чем диоксид серы. Поэтому эти наилучшие доступные технологии – это, конечно, замечательно, но это такой маленький паровозик, а к нему нужен большой эшелон из рисков, тогда это действительно куда-то повезёт.

Поэтому нам кажется, что когда мы говорим об экологической реформе, нам обязательно нужно использовать методологию оценки риска. Поэтому те предложения, которые будут от Открытого правительства… Там, к сожалению, нет Минздрава, я думаю, что всё-таки Минздрав надо туда включить.

Дальше. Нужно всё-таки создать национальный список наиболее загрязнённых территорий. В Америке их рассматривает Конгресс Соединённых Штатов. Каждый год рассматривает, пересматривает. Я видел много таких территорий, надо сказать, что каждый раз принимается абсолютно нестандартное решение. Например, на базе маленького металлургического города Бьют, где была закрыта шахта, они организовали музей и договорились с горнолыжным курортом, что будут давать скидку тем людям, которые будут лететь в этот горнолыжный курорт, останавливаясь в Бьюте, а в Бьюте они сделали огромную культурно-развлекательную программу: шахтёры возят маленькие вагонеточки… В общем, все рады. Построили гостиницы, город просто ожил.

Д.Медведев: Понятно, да, что нужно в Байкальске делать? И каким образом распорядиться тем наследством, которое есть? Там тоже уже есть, как известно, склоны…

Б.Ревич: Безусловно. Тем более что старые технологии сегодня становятся гигантским памятником материальной культуры.

Следующее. Разработать программы по снижению риска от воздействия отдельных наиболее значимых неблагоприятных факторов именно для условий России (опять же Свердловская область – единственная, которая в этом плане продвинулась, она вообще у нас такая пионерная) и внедрить систему индикаторов экологического здоровья. Если это удастся, то, может быть, продолжительность жизни российского человека не будет такая, как обещают некоторые теоретики (в чем я совсем не уверен: много работал с демографами), но всё-таки чуть-чуть улучшить ситуацию удастся. И самое главное – это состояние здоровья детей. На самом деле я предложил бы взять два-три города небольших, какие-то моногорода, на них сосредоточиться и сделать их, как такие стадии, показать, что действительно можно сделать. А моя хрустальная мечта – провести в городе Чапаевске какой-нибудь семинар для управленцев с деньгами, чтобы они поняли, что там можно сделать, причём для педагогического сообщества, информационного сообщества – для всех людей. Кстати, там на сегодняшний день, Дмитрий Анатольевич, лучшая детская больница, построенная за счёт экологического фонда, для такого маленького города, в котором 70 тыс. жителей. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое. В отношении взаимодействия между различными нашими управленческими структурами. Я так критично это не ощущал, но если действительно есть какой-то дефицит общения, например, между Министерством природных ресурсов и Минздравом, необходимость совместного участия в различных мероприятиях, дополнительная координация, то пожалуйста, давайте сделаем для этого всё, что требуется, это уж точно в наших руках. Я не знаю, ощущает ли министр здесь дефицит общения с министром здравоохранения, но пожалуйста, надо подумать просто, каким образом это всё организовать.

Национальный список наиболее загрязнённых территорий. Я тоже исходил из того, что у нас такой список есть. Я, кстати, назвал 77 территорий. Очевидно что? Этот список должен иметь какую-то юридическую форму, не знаю, какую, тоже можем обсудить. Это может быть всё что угодно, вплоть до постановления Правительства на самом деле, чтобы этому была придана некая нормативная основа. И второе. Мне кажется, очень важно, чтобы этот список был подвижным, потому что мы всё-таки надеемся на то, что он будет меняться: по мере появления дополнительного количества денег туда что-то новое будет включаться и, надеюсь, что-то оттуда будет исключаться.

Информация ваша про Чапаевск, конечно, весьма симпатичная. Некоторое время назад я собирался туда поехать (и по каким-то причинам не поехал), именно для того чтобы провести такого плана встречу, как сегодня здесь. Если это хороший пример для подражания, давайте это популяризировать, потому что это не только призыв к бизнесу, это призыв всё-таки и к муниципальным органам, региональным органам – как заниматься вопросами экологии.

И, наконец, индикаторы экологического здоровья. Тоже я исходил из того, что у нас подобная система создана, но если здесь нужно что-то поправить или придать ей какое-то другое юридическое значение, пожалуйста, давайте сформулируем подходы, что нужно сделать. Договорились.

И.Бычков (председатель президиума Иркутского научного центра Сибирского отделения РАН, член-корреспондент РАН): Бычков Игорь Вячеславович, Иркутский научный центр Сибирского отделения Российской академии наук. Пожалуйста, презентацию поставьте.

В продолжение тех выступлений, которые были, в продолжение той дискуссии, которая уже звучала… Здесь есть предложения о том, чтобы рассмотреть вопрос, связанный с экологической реформой, не по отдельности, не по даже очень важным, но маленьким населённым пунктам, а по Байкальской природной территории в целом, как некий модельный объект экологической реформы Российской Федерации.

Следующий слайд, пожалуйста. Надо сказать, что как раз Байкал, и Вы об этом уже сказали, Дмитрий Анатольевич, в своём вступительном слове, конечно же, с точки зрения экологической остроты, экологических взаимоотношений, наверное, один из самых острых и самых важных, и в советское время… Дискуссии, которые шли и по трубопроводу, и по БЦБК (сегодня, я думаю, очень правильное решение принято, и оно будет дальше осуществлено), как раз породили высокую экологическую активность. Было бы интересно ВЦИОМ попросить сделать вот эту оценку, которая здесь проведена, на территории Иркутской области и Республики Бурятия. Я думаю, что здесь мы немножко бы отличались с точки зрения активности.

Д.Медведев: Точно отличались бы: и активность была бы другая, и иждивенчества было бы меньше, потому что люди понимают, что от этого зависит их будущее. Это, кстати, касается любого неблагополучного места. В том же Чапаевске, я уверен, это проблема, которая волнует всех людей.

И.Бычков: Дмитрий Анатольевич, только не надо «неблагополучное» – благополучное, хорошее, счастливое место, где живут люди, которые имеют возможность приехать на Байкал и чаще здесь бывать.

Д.Медведев: Знаете, вопрос в точке отсчёта. Хорошо, что мы какие-то места объявляем неблагополучными – значит, у нас есть возможность их вытащить на другой уровень.

И.Бычков: На этом слайде некое обоснование, почему это нужно было сделать здесь. В связи с тем, что озеро Байкал у нас самый большой по площади объект всемирного природного наследия (то, что несколько субъектов Федерации, монгольская территория), на наш взгляд, очевидно, что если найденные здесь решения будут апробированы и докажут свою эффективность, то их можно будет тиражировать и в другие регионы Российской Федерации.

Следующий слайд, пожалуйста. Какие же пути возможного экологического реформирования сегодня, на наш взгляд, являются наиболее актуальными? Конечно же, первое, что необходимо сделать, – это провести оценку состояния природных ресурсов. Сегодня в рамках федеральной целевой программы «Охрана озера Байкал» мы считаем очень важным немного скорректировать мероприятия, перенеся на более ближний срок вопросы, связанные с комплексным аудитом, которые сегодня заложены на 2015–2016 годы. Его бы передвинуть чуть пораньше, я думаю, что это было бы очень правильно. Я к ФЦП «Охрана озера Байкал» ещё вернусь.

И, естественно, то, о чем сегодня наверняка будет говориться ещё, что известно, связано с созданием различных экологических фондов. Здесь очень важный момент: на мой взгляд, необходимо было бы решить (мы это обсуждали и с правительством Иркутской области) вопрос о возвращении экологических областных фондов. Это, может быть, приблизило бы население к участию в распределении тех средств, которые получены в качестве платежей за негативное воздействие, и, соответственно, реакции на кивки в сторону федерального центра было бы уже значительно меньше.

Следующий слайд, пожалуйста. Что, на наш взгляд, было бы желательно ещё сделать для координации этой программы? Создание некоего межрегионального центра экологического мониторинга как примера междисциплинарного, межправительственного взаимодействия. При этом он может быть под эгидой Заместителя Председателя Правительства, может быть под эгидой помощника Президента по экологическим вопросам, но который бы обеспечивал координацию, в том числе и Министерства природных ресурсов (сегодня говорили о Министерстве здравоохранения), Министерства экономического развития. На наш взгляд, такой орган необходим. И здесь же, наверное, можно было бы рассмотреть в связи с реорганизацией управления Росприроднадзора размещение управления Росприроднадзора именно в Иркутске, в Иркутской области, тех, которые сегодня будут реорганизованы в Республике Бурятия и Забайкальском крае.

Следующий слайд, пожалуйста. Вопросы и экологические проблемы, опять же, очень похожи, с другой стороны, есть специфика. Здесь на слайде не представлено специально, но на что я хотел бы обратить внимание? Это так называемый дикий туризм, то, что касается сегодня маломерного флота, сброс подсланевых вод. Одно из решений… Недавно было, на мой взгляд, очень хорошее обсуждение, воспринятое широко, по переводу общественного транспорта на газ. Почему бы нам не попробовать перевести флот Байкала, Лены на жидкий газ? Мы бы некоторые проблемы здесь решили, связанные с этим, это, наверное, было бы возможно.

Что касается высокого уровня загрязнения атмосферного воздуха, о котором сегодня уже говорили не раз. Он действительно наблюдается в наших городах в том числе, но надо сказать (я потом покажу слайд), что зона атмосферного влияния сегодня, после научных изучений, практически не оказывает влияния на Южную котловину Байкала, а налоговое бремя, а дополнительные платежи на предприятиях остаются. Здесь, наверное, стоит задуматься о перерасчётах того, что было сделано.

Следующий слайд, пожалуйста. Не буду долго останавливаться на этом слайде, это очень важный аспект, обо всём этом уже здесь говорили, – это здоровье населения. Это один из главных индикаторов экологических проблем, которые сегодня существуют, но хотел бы обратить внимание на эффект последствий в отдалённой перспективе. К сожалению, сегодня мы, даже закрывая опасные предприятия и так далее, на долгие годы остаёмся в оковах предыдущих решений, в оковах накопленного ущерба. И здесь как раз, в том числе в Академии наук, разработана новая технология, связанная с очищением почвы за счёт быстрорастущих растений и их удаления. В том числе (дальше, пожалуйста, следующий слайд) эти работы проводились в рамках ликвидации загрязнений в городе Свирске. Здесь говорили о Чапаевске, у нас есть тоже свой очень хороший пример – это город Свирск. В рамках федеральной целевой программы «Национальная система химической и биологической безопасности» проделан большой объём работ, но необходимо его дальше продолжать и завершать. Аналогичные проекты у нас сегодня начинаются и в Усолье-Сибирском, ведутся и в Братске. То есть те загрязнения, которые сегодня есть, и дальше нужно отслеживать.

Следующий слайд, пожалуйста. Вопрос, который ещё пока ещё не поднимался (он на стыке антропогенного влияния, техногенного и природных факторов) – это сели, катастрофические сели, которые возникают на Байкале раз в 30–40 лет. Их не было с 1971 года, то есть мы их фактически ожидаем в ближайшее время. И очень опасная ситуация сегодня связана с шламонакопителями. Это одно их тех мероприятий, по которому очень быстро надо сегодня принимать решение и делать, потому что накоплены не тонны, не тысячи тонн, а миллионы тонн лигнина сегодня. Это желе, которое просто смоется в Байкал, и тогда это такая проблема будет, что БЦБК рядом не стоял.

Следующий слайд, пожалуйста. То, о чём я уже сказал фактически: сегодня можно ставить вопрос об упразднении зоны атмосферного влияния. Здесь в качестве примера приведена концентрация диоксида серы. Фактически при среднесуточном ПДК 50 мг/м3 достаёт 1 мг, то есть в 50 раз меньше. То есть нагрузка, которая существует… И по многим другим критериям количество веществ, которое регулируется в нормативах допустимого воздействия на экосистему озера Байкал, никак не сопоставимо с тем, что может поступать в озеро Байкал. Есть такой 63-й приказ пресловутый, я думаю, что здесь, так же как и с 643-м, связанным с запретами видов деятельности в соответствии с законодательством, можно и нужно вносить изменения. Это про то, что нам нужно не только охранять ради охраны. Мы говорим о взвешенном научном подходе к тому, что нужно развивать и территорию, при этом соблюдая экологические ограничения.

Следующий слайд, пожалуйста. Это очень важный момент. Опять же я бы просил внести изменения в ФЦП «Охрана озера Байкал» и, может быть, дать поручение о том, чтобы Сибирское отделение вместе с Иркутской областью, Республикой Бурятия, вместе с Минприроды посмотрели на очерёдность тех программ, которые находятся в программных мероприятиях ФЦП «Охрана озера Байкал». Работа, связанная с разработкой и апробацией методов комплексного мониторинга системы озера Байкал (почему-то так получилось), отнесена на 2019–2020 годы, то есть которую нужно делать прямо сейчас, и это было бы очень важно. Другие НИОКР, связанные с разработкой эффективности системы тепло- и электроснабжения, то есть эти работы, которые запланированы на 2014–2015 годы, реально можно было бы подвинуть и сделать.

Следующий слайд, пожалуйста. Небольшая дискуссия уже была здесь по поводу государственной экологической экспертизы: нужна она, не нужна, в каком объёме нужна. На наш взгляд, вопрос очень важный, и сегодня его необходимо было бы поставить, обсудить и принять решение о каких-то соответствующих доработках в рамках концепции субъектного взаимоотношения и всё-таки государственной экологической экспертизы. Нормативная база необходима для стратегической экологической оценки страны, регионов и так далее. Сегодня это тоже полностью отсутствует.

Вопросы дальнейшего развития предприятий, которые опять же в качестве модельной территории на примере Байкальского региона могли бы рассматриваться, – это использование ландшафтного планирования. Сегодня то, что касается нового строительства, нового освоения земель, – есть очень хорошие проверенные инструменты, которые широко используются.

Фактически отсутствует полностью на федеральном и региональном уровне закон об охране почв, его просто нет. Необходима, на наш взгляд, разработка федеральной программы по мониторингу земель, то есть то, что сегодня так или иначе как-то упущено.

Следующий слайд, пожалуйста. Здесь фактически истина, которая всем известна (но её, на наш взгляд, необходимо было бы реально проработать в данном случае на Байкальской природной территории), связанная со стимулированием экологически безопасного развития, с направлением платежей за негативное воздействие на природоохранные мероприятия через программы, в том числе и то, что я говорил, – через областной экологический фонд.

Следующий слайд, пожалуйста. Здесь мы общались с представителем «Гринписа» о том, будет ли Иркутский научный центр… Сибирское отделение… Говорят о Байкальске, я, не зная ещё Вашего решения, исходил из того, что, наверное, Дмитрий Анатольевич сам об этом скажет, а я буду говорить о следующий шагах, то есть так называемой дорожной карте и структуре экономики моногорода. Сегодня есть целый ряд предложений (следующий слайд, пожалуйста) – на базе этих трёх основных природных ресурсов предполагается создание круглогодичных рекреационных объектов – закрытых бассейнов, байкальского Диснейленда. Одна из версий, которую когда-то обсуждал Борис Александрович Говорин, губернатор Иркутской области, – создание байкальского «Артека» на территории Байкальска, сибирского сафари (на самом деле у нас сегодня таких нет), завода по производству байкальской воды, завода по разведению рыбы, в частности осетров… То есть возможно комплексное использование потом и тепловых насосов, и дальнейшее тепличное хозяйство, о котором мы говорим, то есть в принципе мы готовы принять участие в разработке такой «дорожной карты» по городу Байкальску и знаем, как примерно её реализовывать.

Следующий слайд, пожалуйста. Хочу сказать о том, что, на наш взгляд, сегодня должны быть больше восприняты и в федеральных органах, и у бизнеса те наработки, которые есть, сделаны в рамках научного сообщества, в том числе в Сибирском отделении, Иркутском научном центре. Сегодня многие экспертизы, которые проводятся… На наш взгляд, привлечение туда ведущих учёных, работающих на этой территории не год, не два, а десятилетия, имеющих огромную школу и так далее, было бы очень полезно.

Чуть было не забыл очень важный слайд. Вы говорили про инновационное развитие территорий, Дмитрий Анатольевич. Есть инновационная технология развития музейного дела, и один из проектов реконструкции Байкальского музея – строительство Национального музея и аквапарка. Первый этап его реконструкции представлен слева на верхней картинке. Если бы можно было внести изменения, дополнения в ФЦП «Охрана озера Байкал» с точки зрения экологического просвещения и выделить оттуда федеральные деньги, я думаю… Вот здесь Олег Владимирович (О.Дерипаска – председатель наблюдательного совета ООО «Компания “Базовый элемент”», председатель комитета по экологии и природопользованию Российского союза промышленников и предпринимателей) кивает головой, и он бы тоже в рамках частно-государственного партнёрства здесь бы… Сегодня, вы видите, тесновато, а вот следующий, второй этап – это уже, конечно, очень большой проект, который можно было бы рассматривать и внести в программу развития Дальнего Востока и Байкальского региона до 2018 года. Это были бы знаковые проекты. Те вопросы, которые были представлены в докладе ВЦИОМа, наверняка бы изменили отношение к решению экологических проблем и взглядов государственных.

Д.Медведев: Спасибо большое. Я что хочу отметить? Первое. По поводу правовых механизмов реализации экологической реформы здесь прозвучали предложения. Часть из них не новая: восстановление государственной экологической экспертизы, нормативная база для экологической оценки, региональный закон «Об охране почв», федеральный документ по мониторингу земель. Я хотел бы, чтобы ещё раз министерство к этим вопросам вернулось, равно как посмотрело бы и на проблему по селям, упомянутую здесь, потому что, если это реально создаёт такие угрозы, тогда нужно их считать. Это на самом деле такой звоночек не очень приятный, но важно, чтобы мы понимали, о чём идёт речь. Возможности использования газомоторного топлива, конечно, неплохие, другой вопрос, что у нас судов таких просто нет пока. Если они появятся… Потому что это не проблема использования топлива, а проблема самих судов – это довольно значительные затраты. Конечно, это было бы для Байкала, да и для других водоёмов, очень неплохо.

Пожалуйста, коллеги, продолжим. У меня просьба единственная: такая большая, объёмная презентация… Но если у вас есть желание выступить, то желательно выступать покороче. Прошу. Кто продолжит?

Т.Минеева (модератор некоммерческого партнёрства «Клуб лидеров»): Татьяна Минеева, «Клуб лидеров». Дмитрий Анатольевич, с момента нашей с Вами встречи в рамках Красноярского экономического форума количество бизнесменов, ставших участниками экологической инициативы, значительно увеличилось, что радует. И сейчас «Клуб лидеров» насчитывает 350 владельцев бизнеса – это 43 региона России, и 70% из них являются предприятиями-природопользователями малого и среднего бизнеса. Нас волнуют вопросы экологической безопасности в стране. Знаете почему? Я отвечу. Владельцы предприятий малого и среднего бизнеса сами со своими семьями проживают там же, где работают их предприятия и загрязняют окружающую среду. Однако я сомневаюсь, что владельцы крупных промышленных предприятий живут на призаводской территории. Кому-то больше подходит свежий воздух Швейцарии.

Д.Медведев: Мы спросим, у нас есть владельцы крупных предприятий здесь, где они живут.

Т.Минеева: Один из самых главных вопросов экологизации территории – это мотивация, то есть желание изменить обстановку вокруг себя, там, где живёшь ты и твоя семья. Основная проблема в решении экологических задач – это отсутствие возможностей у предприятий малого и среднего бизнеса перейти на приородосберегающие технологии, просто потому что денег нет. Если предприятие начнёт тратить средства из своей прибыли на плату за негативное воздействие, на переход на дорогое оборудование, на какие-то экологические программы, оно просто разорится. Дешевле платить штрафы, как показывает наш мониторинг. В нашей стране невыгодно и неконкурентоспособно быть не только предприятием-природопользователем, но и предприятием, которое производит такое оборудование.

После обсуждения экологической инициативы на площадке «Клуба лидеров» у нас есть предложение по трём блокам решений. Слайд можно? Первое – это создание в каждом регионе экологических информационно-правовых центров. Если мы вернёмся к цифре о информированности населения, то 78%, если мы помним результаты ВЦИОМ, не знают ни о каких экологических программах. Решение по экологической безопасности начинается, когда есть данные по реальной угрозе. Сегодня какая ситуация? Предприятия скрывают от всех нас эти данные, потому что им проще заплатить штрафы и уйти от ответственности, и невозможно создать реально действующую экологическую программу. С чего начинается решение? С включённости бизнеса в процесс экологизации территории. В нашей стране ведь как надо с предприятиями работать? Давайте вспомним русскую народную сказку «Каша из топора»: главное – найти общность интересов, желание вместе кашу варить. Вы, например, со своей стороны – «топор» в виде государственной поддержки (об инструментах мы поговорим чуть позже), а бизнес, глядишь, потом и крупой разживётся, и маслицем. То есть надо только определиться конкретно, где эту кашу варить. Наше предложение – эффективнее всего начать работу снизу, с регионов, и данные ВЦИОМ это тоже подтверждают. Мы считаем, что экологический информационно-правовой центр, если он будет создан в каждом регионе, позволит, во-первых, бизнесу включиться в работу, совместно с региональной властью вырабатывать меры, программы, о которых мы говорили в исследовании (в рекомендациях это также было), гармонизировать зарубежный, международный опыт в задачи российских предприятий, использовать технологический банк данных как природо-, так и ресурсосберегающих технологий, успешного опыта. Самое главное – предприятия будут получать консультационную и правовую поддержку.

Следующий слайд. Переходим к инструментам. На уровне государства необходимо ввести налоговые льготы тем предприятиям, которые внедряют экооборудование. Не нужно ничего изобретать на федеральном уровне: у каждого губернатора есть уже действующий механизм. Если глава субъекта заинтересован в том, чтобы в регионе реализовывались такие проекты, то может на время освободить – на срок окупаемости – от налога на прибыль, от налога на имущество, в частности уплачиваемого в областной бюджет.

Следующий. Это введение программы субсидирования на покупку этого дорогого оборудования для малого и среднего бизнеса. И этот механизм тоже уже существует и в Минэкономразвития, и в регионах – широкий спектр государственной поддержки для малого и среднего предпринимательства, – добавить лишь один пункт именно для данной категории предприятий-природопользователей. Совместно с финансовыми и страховыми структурами мы предлагаем разработать специальные программы экокредитования и экострахования. И главным условием всего этого, естественно, должна быть заинтересованность региональной власти, ведь это вопрос также инвестиционной привлекательности. «Клуб лидеров» уже приступил к данной работе. Например, в Чувашской Республике уже 22 предприятия объединились, создают некоммерческое партнёрство, готовы совместно с властью включиться в работу, разрабатывать программу и на базе экологических информационно-правовых центров действовать.

И третье, последнее – это формирование экологического сознания. Бизнес на своих предприятиях должен вводить экологическую культуру (Вы об этом говорили), которая будет распространяться на территории всего региона. Экологические и общественные организации с данной функцией не справляются, лишь бизнес может влиять на сознание людей, тех людей, которые у них работают, и формировать экологическое сознание. И данные социального исследования будут более оптимистичными, я думаю, в следующий раз, когда это произойдёт. Бизнес уже выделяет на это средства – на различные программы, на социальную рекламу, на медиапродукты. У нас есть такой опыт. «Клуб лидеров» просит поддержать все три блока наших предложений. Вся деятельность экологической инициативы умещается в одном небольшом слогане: «Развивая экономику, мы сохраняем природу». Это заработает только с Вашей поддержкой. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое. Я хочу спросить губернатора. Сергей Владимирович (обращаясь к С.Ерощенко – губернатору Иркутской области), а вы готовы налоговые льготы давать? Или нет?

С.Ерощенко: Мы активно сегодня этот механизм используем в соглашениях с предприятиями, когда мы действительно налоговые льготы предоставляем, и не только за инвестиции, но и за инвестиции в экологию. Завтра мы будем на предприятии, которое является картинным примером, когда мы кратно уменьшаем выбросы, и именно через льготы мы подошли к такому соглашению – это группа «Илим» и модификация БЛПК. Это направлено не только на повышение эффективности производства, но и на экологическую составляющую.

Д.Медведев: Хорошо, просто это важно слышать от руководителя региона, что готовы давать реальные льготы, потому что всегда освобождение от уплаты налогов – головная боль для губернатора, это понятная вещь, потому что это уменьшение поступлений.

С.Ерощенко: Важно ещё, даже когда мы говорим о нефтяной отрасли: не хватает рентабельности, для того чтобы разрабатывать месторождения, а уж тем более инвестировать в утилизацию отходов, как в Усолье, допустим, ртутное озеро или другие – соответственно, нужно поддерживать, я в этом убеждён абсолютно.

Д.Медведев: Хорошо. Проанализируем и другие предложения.

Пожалуйста, коллеги.

И.Блоков (директор по программам «Гринпис России»): Очень приятно, что дали слово «Гринпис». 15 лет назад отсюда километрах так в пятидесяти я ставил памятник невыполненным обещаниям Правительства. Вы же комбинат обещали закрыть и не закрыли! Сегодня Вы объявили о том, что памятник можно сносить. Спасибо!

Д.Медведев: Нам-то памятник будете ставить какой-нибудь или нет?

И.Блоков: Есть за что, по крайней мере: комбинат закрыт, это уже чёткий показатель, за что ставить. Но на самом деле говорить я хочу очень серьёзно, потому что хочется идти вперёд, но, к сожалению, тянет прошлое, которое на нас очень давит. И первое, с чего я бы начал, – это разливы нефти, которые происходят в стране. Я уже Вам рассказывал про разливы нефти – это было год с небольшим назад. С тех пор, к сожалению, не произошло ничего. Как текло те самые 5 млн т на землю, так и продолжает течь. Как были те самые 15 тыс. прорывов нефтепроводов в России, так и продолжаются. Больше половины мировых разливов нефти происходит у нас в стране. Следующая после нас – Нигерия. Ужасная ситуация!

Если бы компании (я сейчас не буду называть ни одной компании, потому что мы не об этом говорим, – они все ведут себя одинаково) платили за это платежи, то сумма платежей примерно, грубо могла бы быть оценена в полтриллиона, а они показывают сумму в тысячу раз меньше. 5 млн т реально вытекает, 500 тыс. т фиксируется Росгидрометом в реках, 5 млн течёт на землю, а показывается около 5 тыс. т по стране.

Почему всё это так происходит? Просто нефтепроводы очень старые. Они реально очень старые и дырявые. Средний возраст нефтепроводов в России – 30, 32, 34 года, оценка примерно такая. Они могут нормально работать 10–20 лет, очень редко – 25 лет. И ни одна из существующих в России компаний не меняет их с такой скоростью, чтобы они не старели. Сейчас самая лучшая компания меняет нефтепроводы раз в 40 лет, а эксплуатировать их можно всего 20 лет – вот нынешняя ситуация.

К чему я привожу этот пример? К тому, что такая же ситуация и во всём остальном. Например, строительство очистных сооружений. Для того чтобы очистить весь воздух, который у нас выбрасывается, нам нужно 80 лет (всё, что у нас выбрасывается, неочищено). А чтобы очистить всю воду, которая сбрасывается неочищенной, нам нужно 70 лет при нынешних темпах строительства. Я не знаю таких очистных сооружений, которые работают 70 или 80 лет. То есть ситуация такова, что при нынешних темпах строительства и замене нефтепроводов она будет становиться всё хуже. И реально окружающая среда не становится лучше, она либо стабилизировалась, а по некоторым показателям стала хуже, и это чётко показывают наблюдения Росгидромета. Статистические данные говорят, что всё лучше становится, а наблюдения Росгидромета – что хуже.

В чём состоит проблема и что здесь необходимо делать? Элементов несколько. Первое – это удивительная ситуация, когда мы как общественная организация полностью согласны с предложениями Министерства природных ресурсов о законодательстве НДТ (о наилучших доступных технологиях). Уникальная ситуация, давно такого не было.

Второй момент, который крайне важен, это вопрос о том, что у наших природоохранных органов нет административного права остановить какое-либо нарушение. Смотрите: происходит митинг на улице, подошёл полицейский и первое, что делает (даже если митинг законный), говорит: «Остановитесь, покажите документы!». Что происходит, когда природоохранное нарушение происходит, например, строительство в национальном парке? Ага! Идёт в суд, а суд говорит: «Наложим штраф, а о прекращении выдавать распоряжение не будем».

Административный порядок приостановления правонарушений крайне необходим, это важнейший элемент, которого просто не хватает, без него как без рук, потому что природа разрушается, а остановить невозможно, и судебная процедура, какой бы она ни была разумной и справедливой, продолжается очень долго, то есть это не работает.

Следующий элемент, который для нас очень важен. Вы просили международный пример. У нас Росприроднадзор – это примерно 3,5 тыс. инспекторов (я грубо говорю, может, на сотню какую-то ошибся), такой порядок. В Финляндии людей, наделённых такими же правами, – 2 тыс., а у нас –3,5 тыс. И чтобы до Северобайкальска добраться инспектору, надо из Улан-Удэ лететь. Сколько это? Самолёт – три или четыре раза в неделю, или ехать 32 часа на поезде. А это большой город. Так что у нас реально не хватает сотрудников! Нам не хватает полномочий и не хватает сотрудников. Я уже не говорю про качество (это отдельный вопрос, его надо поднимать), но факт тот, что сейчас контролёров у нас просто не хватает физически. Надо поднимать численность этих контролёров. И, естественно, вопрос доступности информации стоит. То есть с теми же нефтепроводами: кто знает о том, что у нас эти 15 тыс. разливов? Да никто! О них не сообщают. Последний разлив, который сейчас, – нефть течёт по Колве. До сих пор она там есть, на Колве, на побережье, наверняка все видели, что это происходит. Это в декабре ещё произошло, причём текло неделю, если не две. Об этом не сообщили ни в какие государственные органы. Такова ситуация, которая у нас есть, поэтому необходимо введение ответственности не за сам разлив (он может произойти, всякие технологические ошибки бывают), а за то, что о нём не сообщили. Причём не просто ответственность, а уголовную ответственность – именно за несообщение экологической информации.

И доступность информации. Вы знаете, экологическая информация у нас доступна по Конституции, только непонятно, что это такое. Скажем, Росстат думает одним путём, министерство – по-другому. И оказывается, что информация даже о том, например, сколько лесов восстановили в отдельном регионе, стала конфиденциальной. Ситуация, которую вы можете в данных Росстата… Хорошо бы вообще законодательно определить, что такое экологическая информация. Решается очень легко.

И наконец, очень чёткие вещи, которые уже, наверное, не относятся к ведению министерства, но об этом говорят все представители общественности и науки: надо обязательно делить функции. Не может быть в одном министерстве и ответственности за получение максимальных доходов от ресурсов, и контроля. Не бывает лиса в курятнике, не может быть. Это не к тому, что что-то плохое персонально, оно просто институционально, исходно не может в такой форме работать. Нигде оно в мире не работает. По-моему, в Зимбабве только такая вещь работает, потому что там с конституцией большие проблемы. А в мире природный контроль объединяют с разными ведомствами, но нигде не объединяют вместе с получением доходов.

И наконец, что-нибудь позитивное, что надо сказать (я надеюсь, что не очень утомил ещё), очень хочется. В прошлый раз я предлагал вам: соберите мусор отдельно, покажите пример населению. Я опять предлагаю это сделать, потому что Министерство природных ресурсов полтора года не может приказ о раздельном сборе мусора подписать…

Реплика: Приказ о раздельном мусоре есть…

И.Блоков: По крайней мере неделю назад его ещё не было. Это, может быть, прямо к этому дню сделали.

Покажите пример. Здесь важный момент – то самое воспитание. У нас страна, к сожалению, такова, что люди очень смотрят на первых лиц. Очень важно, чтобы люди увидели, что это не снизу идёт, а что это люди делают везде – в министерстве, департаменте, непосредственно в администрации – и, безусловно, руководители страны. Великолепно будет работать! Очень хорошо получится.

Д.Медведев: Спасибо большое. Тоже несколько комментариев по поводу того, что было сказано.

В отношении статистики по разливам всегда будут разные оценки, тем не менее что я, пожалуй, поддержал бы (абсолютно, мне кажется, не требующая доказательств позиция): должна быть более жёсткая ответственность за сокрытие информации, не за самый факт этого происшествия, потому что у нас обычно борются с другим, у нас пытаются установить, кто виноват в том, что произошло. Это тоже, наверное, важно в ряде случаев, но если информация скрывается, это, на мой взгляд (согласен с вами), гораздо более тяжкое правонарушение, чем какой-то недосмотр, связанный с осуществлением основной деятельности. Если такой ответственности нет – я, правда, не уверен, что такой ответственности нет, я думаю, что всё-таки это вполне можно квалифицировать по действующим статьям Уголовного кодекса, – то её можно ввести, но я думаю, что это скорее вопрос правоприменительной практики, нежели отсутствия соответствующей нормы.

По поводу административной возможности останавливать производство без суда. Это обоюдоострый инструмент. С одной стороны, действительно, вы правы. Очень часто на соответствующие процедуры уходят месяцы, годы, а ущерб природе продолжает наноситься, действия эти никем не контролируются. С другой стороны, я понимаю специфику нашей страны, о которой вы тоже в своём выступлении говорили. Я боюсь, что этими административными возможностями будут пользоваться в абсолютно недобросовестных целях, то есть будут останавливать конкуренты, что само по себе плохо, будут останавливать, простите, недобросовестные чиновники, для того чтобы деньги вымогать, то есть он такое предписание вынес и после этого (у нас это происходит и по другим направлениям) будет ходить деньги выцыганивать. Наверное, можно обсудить и какой-то жёстко установленный перечень оснований для административной приостановки работы предприятий, когда и в каких случаях это делать, какие меры защиты есть у самих предприятий. Только в этом случае можно вводить такие правила.

По количеству сотрудников, которые занимаются контролем. Здесь вы правы, у нас действительно их недостаточно. И эта задача связана с улучшением общей ситуации в деятельности министерств и, наверное, дополнительным количеством денег, которые на это требуются, потому что министры и другие коллеги на меня неоднократно по разным направлениям выходили, но без денег этого не сделать. Поэтому это вопрос общего подхода – тратить на такие меры деньги или нет. Наверное, тратить надо.

По поводу того, как выглядит наше министерство. Знаете, здесь вы попали в суть дискуссии, которая у меня была с действующим министром в тот момент, когда мы занимались формированием Правительства. Я с Сергеем Ефимовичем (С.Донским) говорил. Я говорю: «Не смущает, что некоторым образом это противоречивая ситуация, когда Министерство занимается и коммерческой стороной, и эксплуатацией, скажем так, и контролем за охраной окружающей среды?» Потому что здесь есть противоречие, это правда. Но в этот момент посчитали, что всё-таки, с другой стороны, может быть, даже проще что-то контролировать будет. Потому что когда это разнесено в разные ведомства, очень часто происходит сокрытие информации. Но в этом есть и плюсы и минусы, давайте подумаем, как дальше поступить. Потенциально этот вопрос не закрыт. Может быть, в какой-то момент мы отстегнём экологию от существующей системы.

Насчёт примеров. По-прежнему подтверждаю желание личным примером всё это показать. Надо, чтобы это было не картинно и не ради того, чтобы продемонстрировать, какой я хороший или какие члены Правительства хорошие, а чтобы был хороший повод, и тогда это сыграет. Согласен с тем, что для нашей страны эти сигналы имеют значение.

Олег Владимирович (обращаясь к О.Дерипаске – председателю наблюдательного совета ООО «Компания “Базовый элемент”», председателю комитета Российского союза промышленников и предпринимателей по экологии и природопользованию), а вы что-то скажете или нет? По поводу наилучших доступных технологий я и хотел задать вопрос. Как крупный бизнес: поддерживает? Не поддерживает – почему и хочу спросить.

Ответ: А можно эксперты скажут?

Д.Медведев: Хорошо, пожалуйста.

Реплика: До 2000 года было такое право – останавливать административно. Ситуация была намного более управляемой, не было такого разгула коррупции и никогда не было случая, чтобы обвиняли инспекторов в том, что они останавливают интересы какого-то бизнеса или конкурента.

Д.Медведев: До какого времени у нас действовало?

Реплика: До 2000 года это было. Я был тогда сначала главным государственным инспектором по охране природы, потом заместителем, и ситуация была вполне управляемой. Мы имели право в случае сигнала от населения, от администрации приостанавливать до трёх месяцев. И предприятия если не боялись, то знали, что просто так им нарушения не сойдут.

Д.Медведев: Я же не сказал, что я против того, чтобы рассмотреть вопрос об административной приостановке деятельности. Я лишь высказал свои сомнения, что это обоюдоострое оружие. Если это работает, если здесь злоупотреблений – и по вашему мнению, и по мнению представителей экологических организаций, – меньше, давайте посмотрим.

Реплика: Могу сказать, у меня была дивизия инспекторов – около 12 тыс. по всем субъектам Федерации. И действительно была возможность контролировать намного более эффективно экологическую ситуацию, чем сейчас.

Д.Медведев: Министр поддерживает это с точки зрения того, о чём мы рассуждаем? Можно вернуться к практике административной приостановки деятельности предприятий в случае нанесения ими доказанного ущерба на какой-то срок?

С.Донской: Дмитрий Анатольевич, Вы уже сказали, здесь очень важно установить определённые рамки, каким образом это используется.

Д.Медведев: Рамки-то установим. Вопрос в том, чтобы не манипулировали. Меня только это смущает, понимаете? Потому что административные процедуры хороши, но ими легко дёргать. У вас, кстати, есть люди для этого?

С.Донской: 3 тыс., уже сказали, в Росприроднадзоре – это тот контингент, который может…

О.Дерипаска: 40 тыс. человек задействовано.Достаточно людей.

С.Донской: Это вопрос очень неоднозначный – достаточно или недостаточно людей. Мы по этому поводу уже не раз говорили.

Что касается приостановки. Если предприятие на протяжении долгого времени не выполняет предписания (у нас есть, по крайней мере, такие примеры), мы можем говорить о том, что это предприятие реально наносит ущерб достаточно большому… То есть это можно оценить, на мой взгляд, уже в рамках каких-то определённых процедур можно предупредить, а потом и приостановить.

Д.Медведев: Я не понял: вы за или против?

С.Донской: За, Дмитрий Анатольевич, я, конечно, за. Вопрос не в том, чтобы сразу пришёл инспектор и остановил. Естественно, этого никто не будет делать.

И.Блоков: Это надо взять и остановить, вот сейчас. Не выдавать предписания, а просто не дать строить в национальном парке, потому что это незаконно.

С.Донской: Если незаконно, соответственно, это надо…

И.Блоков: Об этом и идёт речь, таких строек полно по стране.

Реплика: Прокуратура есть для этого, понимаете?

И.Блоков: Не работает!

Реплика: Почему не работает? Это их обязанность.

И.Блоков: Не работает!

Д.Медведев: Давайте так. Я не люблю вообще административные процедуры, не скрою. Мы последние 20 лет всячески стремились к тому, чтобы расширить сферу судебных решений и сузить административные полномочия. Но тем не менее в ряде случаев, наверное, без этого не обойтись, тем более что аналогичные инструменты есть и в других странах. Я хотел бы тогда, чтобы члены Правительства и министры, вице-премьер курирующий подготовили предложение о целесообразности и справедливости использования таких процедур: в каких случаях, с какими издержками и чем это всё должно заканчиваться, потому что эти процедуры не могут быть вечными. Здесь, знаете, нельзя упереться в ситуацию, когда на три месяца, например, всё будет остановлено. К примеру, предприниматель ничего не сделал, вообще ничего, через три месяца административная процедура закончилась: он что, дальше будет продолжать строить дорогу или ещё что-то или её снова вводить? Тогда мы попадём в ситуацию, когда эта административная процедура будет перманентной – это тоже плохо. Я сейчас не предлагаю ответить на эти вопросы, но нужно взвесить их и просчитать правовые и экономические последствия как для экологии, так и для бизнеса.

Прошу вас.

Е.Шварц (директор по природоохранной политике Всемирного фонда дикой природы (WWF) России): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Презентацию, пожалуйста, пустите. В 2010–2011 годах по итогам двух президиумов Госсовета, которые Вы проводили, было принято 49 поручений, из них 24 до сих пор остаются на контроле. Одним из первых выполненных поручений были утвержденные Вами 30 апреля прошлого года Основы государственной политики в области экологического развития. Поэтому сейчас, на мой взгляд, крайне важно проанализировать, что делается и что должно быть сделано, потому что, при всём уважении к позиции бизнеса о том, что нужна глубокая реформа, мне кажется, необходимо достраивать и выполнять те поручения, которые уже были сделаны, просто делать это спокойно, настойчиво, с учётом всех рисков. Мы, безусловно, с пониманием относимся к возражениям и позиции бизнеса и понимаем, что есть четыре группы проблем.

Проблема первая – это высокие коррупционные риски экологического государственного регулирования. Как их можно решить? Первое. Когда мы говорим о восстановлении государственной экологической экспертизы, мы говорим не о том, чтобы проводить экспертизу любого биотуалета, мы говорим о том, чтобы проводить только то, что относится к категории «А» – с большими внешними рисками, угрозами и затрагиванием интересов разных заинтересованных сторон. Предложения о категоризации уже проработаны и включены в проект закона о наилучших доступных технологиях. Второй момент – это открытость и публичность данных корпоративного инструментального контроля. Уважаемые коллеги из Российского союза промышленников и предпринимателей сделали оценку, под которой стоит подпись бюро РСПП, что стоимость неявных платежей, которые делает бизнес работникам контролирующих органов, достигает 100 млрд рублей. Нужно ли на эту тему судиться или нужно разбираться с работой – это, конечно, ответственность Сергея Ефимовича (С.Донской), но мне кажется, что если речь идёт про сумму 2,5 млрд евро в год, то есть стоимость двух новых ЦБК, то по крайней мере говорить о том, что нужно сделать так, чтобы часть этих средств шла на внедрение новых, наилучших из доступных технологий. На мой взгляд, это очевидно.

Следующий момент. Очень хорошо, я очень благодарен коллегам, что они подняли вопрос про административное воздействие. В странах, как наша страна, где высоки коррупционные риски госрегулирования, на мой взгляд, крайне важно содействовать (и Вы неоднократно давали поручения по этому вопросу) развитию добровольных механизмов экологической ответственности, базирующейся, чтобы не было коррупции, на международных стандартах и заверении соответствия третьей независимой стороной – так же, как идёт финансовый аудит. Мы видим, как это хорошо работает в лесном секторе, у нас каждый четвёртый, пятый гектар управляется экологически, социально устойчиво и ответственно. У бизнеса нет здесь вопросов. Имеется в виду каждый гектар, взятый в аренду в лесопромышленных целях, то есть 33 млн га из 170 га с небольшим.

Мы видим, как в тех случаях, когда дело касается отходов, в тех случаях, когда западная компания выставляет требования аудита того, что идёт захоронение мусора раздельно собранного, ни одна компания не подаёт на тендер – это говорит о том, что без коррупции можно, в принципе, через аудит… Единственное, что здесь есть ограничение – это не должен быть аудитор, который подписывает финансовый аудит, чтобы не было заинтересованности закрыть глаза.

Последний раздел из этого пункта – ратификация Орхусской конвенции. Это конвенция о доступе к экологически значимой информации.

Д.Медведев: По поводу этой конвенции. Вот вы упомянули поручения, которые я в разном качестве давал в разных ситуациях. По Орхусской конвенции я несколько раз давал поручения. Там в чём проблема-то? Кто не хочет?

Е.Шварц: Сейчас Верховный суд считает, что суды не готовы к такому количеству исков.

Д.Медведев: То есть отрицательное мнение Верховного суда?

Е.Шварц: Да.

С.Донской: Сейчас рассматривается Правительством, но есть риски.

Е.Шварц: Да, ни Минобороны, ни ФСБ, никакие из ведомств, только именно суды.

Д.Медведев: Суды – тоже уважаемая структура. То есть они считают, что не готовы применять эти правила, или что?

Реплика: Они будут завалены количеством обращений граждан.

Е.Шварц: Я думаю, что этот вопрос решается уже конкретно через законодательство…

Д.Медведев: Знаете, мне кажется, это очень специфический довод, потому что суды и так у нас завалены, но это не повод отказывать в правосудии, как принято говорить у наших судейских товарищей. Суды, например, у нас до последнего времени были завалены обращениями по оспариванию административных штрафов на сумму в 100 рублей, 200 рублей, но что делать? Они всё равно этим занимались, потому что были такие правила. Сейчас мы потолок поднимаем, соответственно, они высвобождаются. Это такой своеобразный аргумент. Ладно, я услышал. Хорошо, что вы сказали.

Е.Шварц: Следующая группа – это высокие ставки по кредитам и отсутствие финансово-экономических стимулов и «окрашенных» платежей. Нам кажется, что при внедрении закона об НДТ нужно рассмотреть вопрос о выдаче госгарантий в случае кредитования у Всемирного банка и у международных финансовых институтов. Безусловно, необходимо восстановить «окрашенные» платежи, потому что можно понять, что бизнес против того, что те деньги, которые он платит за загрязнение, идут не на восстановление природы, не на лучшие технологии, а на пополнение бюджета. Это основное и единственное, что нам не удалось утвердить при согласовании с Минфином в основах государственной политики. Соответственно, важно подготовить рекомендации Центрального банка по «зелёному» кредитованию, как это было сделано в Китае, и важна мотивация к использованию уже созданных, но спящих национальных инструментов.

Избыточность и дублирование нормативов. Безусловно, необходима в качестве приоритета гармонизация с нормативами ОЭСР (поскольку мы всё равно должны в течение двух лет вступить), Евросоюзом и ВОЗ. И прекращение дублирования рыбохозяйственных и санитарно-гигиенических нормативов. И, соответственно, отсутствие действенных механизмов защиты интересов заинтересованных сторон. Это восстановление государственной экологической экспертизы особо опасных объектов, инфраструктурных проектов при сохранении принципа одного окна, это ратификация Конвенции Эспо по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте.

Д.Медведев: А что у нас с этой конвенцией? Тоже, я помню, давал поручение.

Е.Шварц: Насколько я понимаю, Минприроды её внесло в Правительство со всеми согласованиями.

Д.Медведев: То есть на пути всё?

С.Донской: В Правительстве рассматривается.

Д.Медведев: Но там есть какие-то капитальные проблемы с ней или нет?

С.Донской: Есть проблема, но не со стороны Правительства. «Росатом», некоторые предприятия выступают с замечаниями…

Д.Медведев: Понятно.

Е.Шварц: Законодательное закрепление требований ВОЗ. Примеры уже тут с Олегом Владимировичем (О.Дерипаска) обсудили. Соответственно, предложение (сделайте последний слайд, пожалуйста): нам кажется, для того чтобы достичь системного результата того, что уже было сделано и намечено, необходимо утвердить «дорожную карту» и количественные показатели к основам государственной политики в области экологического развития до 2030 года. Безусловно, необходимо создание инструмента, который бы наиболее эффективно управлял «окрашенными» платежами, это неважно – «зелёный банк», восстановление экологических фондов. Необходима мотивация крупного бизнеса, 200 предприятий, которые отвечают за 80% загрязнений по технологической модернизации.

И последний пункт, результат которого можно включить в индикаторы выполнения «дорожной карты», – это публичное раскрытие информации в сфере экологического госрегулирования этими 200 предприятиями, недопущение статуса государственной или коммерческой тайны по данным инструментальных систем экологического контроля. Все эти вопросы решены и включены в текст проекта закона о наилучших доступных технологиях.

Д.Медведев: Спасибо большое. Я хотел бы, чтобы Минфин ответил по поводу этих «окрашенных» платежей и, соответственно, возможности экологических фондов такого рода.

А.Иванов (заместитель Министра финансов): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Дело в том, что всё изменение логики бюджетного законодательства последние 10 лет было направлено на то, чтобы не увязывать доходные источники с расходными, чтобы как раз ключевой задачей бюджетной политики была его балансировка. И в этой логике любое обособление – как цепная реакция. В этом смысле мы не сможем обеспечивать в расходной части приоритет и будем зависеть от поступлений по каждой конкретной отрасли. В этой логике нет сложности, может, как-то аналитически это посчитать и посмотреть, доложить Вам, какие доходные параметры в части платы за негативное воздействие – как некий бюджетный манёвр внутри бюджета, – но нарушать этот принцип, один из ключевых принципов бюджетного процесса, вряд ли мы сможем.

Д.Медведев: Вы знаете, у меня есть такое предложение. Мы, конечно, действительно отошли от «окрашенных» средств, и это, наверное, правильно, потому что иначе у нас все деньги в бюджете страны будут «окрашенными», и тогда никакого бюджетного манёвра быть не может, и вообще, всё-таки это единый кошелёк государства, который тратится на различные цели. Но что, мне кажется, можно было бы сделать? Мы должны не «окрашивать» эти средства, но понимать, о каких деньгах идёт речь, и при бюджетном проектировании закладывать соответствующие суммы в количестве не меньшем, чем, например, собрано на определённые природоохранные цели, плюсом к тому, что мы и так планируем. Это, мне кажется, будет справедливым, а из какого конкретно источника это получено – уже вторичный момент. Давайте об этом подумаем.

Пожалуйста.

А.Клепач: На самом деле частично «окрашенные» средства есть. Мы ввели те же акцизы в дорожный фонд для решения этой проблемы. Во-вторых, что можно делать (и такая практика есть за рубежом, по-моему, её, кстати, экологи предлагали): если компания несёт затраты, связанные с теми же разливами нефти, связанные с установкой счётчиков и других приборов, эти затраты тогда уходят из налогооблагаемой базы. Это даже более правильно.

Д.Медведев: Это вычет. Коллеги, дискуссию прекращаем. Я понимаю, что вы сейчас найдёте массу доводов за. Я не против. Но это не «окрашенные» деньги, обращаю внимание, это всё-таки вычеты. Это другое. Против вычетов точно никто не возражает, кроме Минфина в определённых ситуациях, но это как минимум не колеблет общих подходов. И, я думаю, против вычетов никто уже ничего не скажет. Пожалуйста, коротко тоже по возможности.

Реплика: Я хочу представить соображения и взгляды системщика, не эколога, но это результаты работы большого коллектива экспертов, практиков и теоретиков. Сложившаяся система охраны окружающей среды складывалась на протяжении длительного времени, 20 лет, реформировалась не раз и в итоге сложилась в большую, громоздкую и противоречивую, бюрократическую и неэффективную систему.

Коллеги, которые говорили о природе и охране окружающей среды, показали, что она плохая. Я говорю, что она плохая настолько, насколько плоха система, результатом которой она является. Достижение экологического баланса, измеримые цели и показатели не являются целью этой системы.

Мы прошли, попробовали пройти путь, о котором здесь говорим, снизу. Промышленное предприятие, для того чтобы работать в России – вот, грубо говоря, рабочий стол, компьютер эколога предприятия, – должно подготовить и вести 168 документов. 23 вида деятельности экологическая служба ведёт ежедневно, это тысячи страниц расчётов, нормативов допустимых сбросов, предельно допустимых воздействий и так далее. Это целый рынок экологических услуг. Только по одному субъекту это более 9 млрд рублей в год. Общие сборы платежей за негативное воздействие – 25 млрд.

Второй момент. Эти документы возникают у предприятия в результате прохождения тех самых разрешительных административных процедур. Вот эта портянка, извините за выражение, занимает до полутора лет у предприятия, это получение разрешения на сбросы. Оно входит в одно ведомство, другое, третье, четвёртое, пятое – до семи. Причём парадоксы и абсурды таковы, что, например (один маленький пример – 20 страниц абсурда), получив разрешение на водоотведение у Росводоресурсов, предприятие должно заключить договор с Росводоресурсами на водопользование, которое оно должно зарегистрировать в Росводоресурсах, то есть ещё 30 дней на то же самое, что Росводоресурсы ему выдали. И таких абсурдов эксперты насчитали десятки. Это административная сторона.

Следующее. Мы посмотрели, из какой же нормативно-правовой базы вытекает это администрирование и эти документы, составили реестр нормативно-правовых актов, действующих в этой сфере. Следующий слайд, пожалуйста. Это около тысячи документов, расположенных на семи уровнях подзаконных актов – международные конвенции, кодексы, федеральные законы. Голубенькое – это постановления, ФЗ, красненькое – постановления Правительства, приказы Минприроды, Ростехнадзора, Росприроднадзора и так далее, и так далее. Нормоприменение достигается, когда начинаются нормы, методики, ПДК и так далее. Семь уровней.

Что в этих документах? Мы проанализировали понятийную базу, начиная с самых основ, с понятий. Понятия определяются и конкретизируются, между ними установлены логические связи внутри федеральных законов из нормы к норме. Дмитрий Анатольевич, эта портянка уже семь метров, это система понятий, регулирующая охрану окружающей среды. Этих понятий около 400 только на законодательном уровне, из них определения, логические определения (следующий слайд) даны только трети, и даже базовое понятие «негативное воздействие на окружающую среду» зациклено в логический круг, что показано на этом слайде, то есть нормоприменение невозможно.

Следующий слайд, пожалуйста. Что произошло в концепте, основном смысле работы с окружающей средой? Регулирование правоотношений свели к охране окружающей среды. Мы даже нашли и поговорили с авторами, которые придумали термин «охрана окружающей среды», когда это реформировалось. Охрана окружающей среды сведена к снижению негативного воздействия предприятий, снижение негативного воздействия сведено к нормированию. Тем самым в функциях и полномочиях ни одного министерства реальной ответственности за состояние среды обитания нет. Эта задача сведена к троекратно более простой и контролируемой.

Следующий слайд, пожалуйста. Посмотрели научные основы. Я физик по образованию, и коллектив во многом в этом поднаторел. Экологическая система пронизана и напичкана научными гипотезами, а порой и мифами. Нормальные экологические научные основы и модели в систему понятий и тем более в право не имплементированы, имплементировано лишь то, что находится на стадии гипотез. Например, в одной из методик рассеивания есть корни кубические из розы ветров (я условно говорю), которые представляют собой чушь.

Следующий слайд. Игроки в этой системе. Их более десяти: Минприроды, Минздрав, Минтруд и так далее и промышленность, которая имеет с этими игроками дело, для того чтобы начать бизнес или его продолжать. Остаётся ответить некой компетентностью, которая и была проделана.

Следующий слайд. То есть этот коллектив, который Союз промышленников мобилизовал, разработал некие проекты экологической промышленной политики. Это такая точка зрения: что бизнес бы хотел, чтобы осуществляло государство в отношении него, – рационально, без абсурдов, прозрачно, с сокращёнными процедурами и так далее, – для того чтобы в этой системе возникли три крупных блока. Во-первых, система государственного управления занялась не охраной окружающей среды, а реальной ответственностью за качество среды обитания. Живём мы не в окружающей среде, а в конкретных средах обитания – в губерниях, областях и городах. Ни KPI, ни целей, ни показателей, за которые губернатор бы отвечал, мэр бы отвечал и так далее, нет.

Героические примеры ночёвки в Минфине, выбивания денег – это парадокс, это не норма. Это, конечно, героизм, но система должна это предусматривать автоматически, а не выбиванием.

Второе – это реальная институциализация того баланса экологии, экономики и социальных интересов, который в обществе происходит. Чтобы он происходил не так, как в Воронежской области, и не подковёрно, а имел институты и процедуры согласования интересов и договаривания. Их нет.

Третье – это система предотвращения и урегулирования экологического ущерба. То есть поэтапное, плавное введение реальных гражданско-правовых институтов и правоотношений в сфере отношений с природой: компенсация ущерба, возмещение ущерба, предотвращение потенциального ущерба, ущерба неопределённому кругу лиц и так далее. Здесь всё это разработано.

Что мы сделали? Чтобы эту промышленную политику реализовать в системе, которую я показал, необходимо на самом деле провести комплексную системную экологическую реформу. Её нельзя заплатками реализовать – я утверждаю как учёный, как эксперт. Заплатками эту систему починить нельзя – она будет продолжать расползаться в других местах. Поэтому мы предлагаем следующее: основные блоки выделены, «дорожная карта» подготовлена вчерне, но поскольку это десять ведомств и эти ПДК, нормы, методики, законы распределены и межведомственно, и существуют барьеры, предлагаем создать некий орган (мы его условно назвали штаб экологической реформы) на уровне не ниже вице-премьера с вхождением основных министерств, которые я перечислил, промышленности, «зелёных» организаций, общественности и так далее. И шаг за шагом устранить абсурды на первом этапе, отреинжинирить всю систему на втором этапе и постепенно мягко ввести гражданско-правовые институты, в пределе – экологический кодекс. Спасибо, я закончил.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Реплика: Вот тот самый альбом чертежей...

Д.Медведев: Это у нас делалось по заданию РСПП?

О.Дерипаска: Мы собрали все организации…

Д.Медведев: Теперь вы (обращаясь к О.В.Дерипаске) несколько слов скажите, чтобы не получилось, что представители крупного бизнеса уклонились от участия в дискуссии. Пожалуйста.

О.Дерипаска: Дмитрий Анатольевич, во-первых, существующая система – это продукт советской системы и советского взгляда на природоохранное законодательство и вообще всю систему регулирования. Конечно, дальнейшее её поддержание, на мой взгляд, уже бессмысленно. Это превращается в такие запутанные схемы, в которых уже невозможно разобраться. И количество людей, которые заняты, бессмысленно. Как уже было сказано, деятельность по защите окружающей среды зашкаливает.

По законопроекту. Понимаете, его нужно вводить. Вопрос в том, что концепция…

Д.Медведев: Вы имеете в виду НДТ?

О.Дерипаска: Да. Но когда его нужно вводить? Всё-таки вначале нужно разобраться с этой бестолковкой. Это недолго – займёт максимум 1,5–2 года. Опять-таки этот штаб и участие всех ведомств и представителей всех организаций мы уже очень долго обсуждаем. НДТ изначально был внесён как панацея, он сильно изменился, много хорошего было внесено. Все работали. Уже сейчас сообщество более-менее сгруппировалось. Но нужно разобраться с этими двумя основными вопросами. Нужно, чтобы техническое нормирование промышленности, всех этих экологических вопросов было естественным следствием всех улучшений, которые мы проделаем. А для этого необходимо сделать две корректировки.

На сегодняшний день, Вы знаете, снижение штрафов раздражает местные власти, потому что сейчас 40 на 60 (40 – федеральные, 60 – местные), а штрафы целиком органу, который их выявил. Соответственно, если мы что-то делаем (то есть снижаем, нас же штрафуют за превышение предельных выбросов), мы фактически ухудшаем их баланс, что не совсем верно. Так уж сложилось. Я не верю, что мы найдём деньги, я не верю, что мы старые предприятия, которые фактически нужно закрывать через три, четыре, пять лет, а никак не через восемь лет, после того как все нормы будут введены, сможем модернизировать. Просто нужно придумать отдельную программу закрытия, это не для них.

И, конечно, то, что говорится о том, что НДТ сразу заработает: нет. Говорится о 24 этих подзаконных актах, которые нужно разработать и принять. На самом деле наша оценка – 120, то есть мы опять попадём в запутанную систему, которая наложится на существующие проблемы. Поэтому, на мой взгляд, если говорить о реформе, а её нужно проводить, и все уже объединены вокруг этого, и мы заинтересованы в справедливой оценке тех проектов, которые… Никто не будет строить новые предприятия, иностранцы точно так же задают нам вопросы, никто не будет приходить в запутанную систему регулирования и всех этих правоотношений, неясности. Поэтому, на мой взгляд, необходимо сделать эту работу. Мы свой взгляд представили. Конечно, есть взгляд организации, которая защищает природу, есть взгляд регулирующий, но мы попытались описать, как бы нам виделось регулирование промышленности со стороны всех экологических процедур и норм. На мой взгляд, это можно сделать, тем более что после этого снос станет органичным следствием улучшения, которое мы произведём в системе. Мне кажется, запретительный стимул – это утопия. Давайте оштрафуем предприятие, и оно просто закроется. Мы же знаем, что не можем закрыть. Мы закроем это предприятие в моногороде за счёт наложенных штрафов… А новый собственник не улучшит экономику, поверьте. И у нас нет средств, я серьёзно говорю, ни у государства, ни у промышленности, чтобы выдавать эти кредиты, «окрашивать» эти процентные ставки, субсидии. Просто это не реально. Мы должны чётко улучшить сегодняшнюю систему, чтобы она ликвидировала те проблемы, о которых вы говорите, – строительство в природоохранных зонах и так далее. Это возмутительно! Мы же этим не занимаемся, то есть это совершенно другой уровень бизнеса, это нужно прекратить. Но с другой стороны, если мы сейчас введём непродуманную систему, которая ещё большее окажет давление, это не приведёт к улучшению действующей системы и, самое главное, отпугнёт инвесторов.

Д.Медведев: Спасибо. Вы хотите что-то сказать? Пожалуйста.

С.Донской: Несколько слов о тех вопросах, которые были заданы. По ФЦП «Байкал». На самом деле мы как раз тоже обсуждали эти предложения... У нас с 2015 года только начинается основное финансирование, поэтому, если бы Минфин согласился на 2014 год перенести ряд каких-то сумм, мы готовы были бы и раньше начать финансирование многих интересных объектов. Вообще по ФЦП «Байкал» в принципе сейчас у нас достаточно активная работа ведётся, мы готовы рассматривать, если будут какие-то интересные предложения. Это раз.

По селям. Упоминался вопрос о том, что у БЦБК одна из ключевых проблем – сели. Сейчас прошёл конкурс и была выбрана компания, которая будет проводить там реконструкцию и уборку шлам-лигнинов, как раз в рамках своего проекта предусматривает и селезащиту в том числе, то есть очистка карт, но вы знаете наверняка эту тему. Тема эта должна решаться, в любом случае её нужно будет реализовать.

Очень коротко по закону НДТ. Мы поступившую карту реформирования посмотрели – то, что в принципе у нас было представлено через Открытое правительство, то, что мы сейчас можем посмотреть. Могу так сказать (у нас анализ здесь тоже есть): те пункты, которые там предусмотрены, все предусмотрены в том числе и в рамках принятия закона, и после принятия с закрытием тех нормативных актов, которые мы сейчас готовим. Концепция этих документов внесена в Правительство. Понятно, что надо будет ещё разрабатывать, но в принципе это есть – и по плате, и по установлению критериев по территориям, и все процедуры, которые необходимы будут для реализации НДТ. Поэтому я и с Вами разговаривал, и со специалистами не раз разговаривал. Согласен, что можно уточнять некоторые процедуры, давая возможность более гибко реагировать и выстраивать свою политику, но в любом случае вы предлагаете те же процедуры, что и мы. То есть за словами, что система не работает, на мой взгляд, когда мы опускаемся более конкретно, на уровень конкретных мероприятий, здесь мы фактически где-то уже сходимся, вопрос возникает в тонкостях. Согласен по деньгам: мы когда с вами сидели, обсуждали, ключевая проблема – нет денег. Извините, коллеги, тогда у нас по многим направлениям нет денег, но здесь есть ряд механизмов, который был установлен ещё в 2011 году, по процентным ставкам, по льготам, по амортизации, можно ещё расширить этот перечень, это работа с Минфином, мы готовы это сделать. Но в любом случае, даже если какая-то реформа понадобится ещё дополнительно, всё равно это деньги, никуда здесь не денешься, в любом случае вы придёте с теми же словами: «У нас денег нет, мы не можем это реализовать». Мы всё время будем упираться в это.

Д.Медведев: Не всё так плохо. Есть ещё желающие что-то сказать?

А.Соловьянов (заместитель председателя Комитета Торгово-промышленной палаты Российской Федерации по природопользованию и экологии): Я хочу обратить ваше внимание на то, что истинным толкачом этой деятельности является не РСПП и не всё сообщество, а именно «Базовый элемент». И в последнее время многие представители комитета, который сейчас называется Комитетом по природопользованию и экологии, от этого дела дистанцировались, то есть это не единая позиция бизнеса. Плюс у вас есть заключение Торгово-промышленной палаты, которая не согласна с тем, что предлагают эти инициаторы-реформаторы, тем более что как таковой концепции нет, там повторяется уже многое из того, что сделано ведомством, и продолжает делаться, то есть это никакие не новации плюс куча декларативных и общих заявлений.

Поскольку я являюсь заместителем председателя Комитета по природопользованию и экологии Торгово-промышленной палаты, я был обязан сказать мнение…

Д.Медведев: И правильно, что сказали, потому что мы здесь не договаривались выступать в унисон, договаривались именно встретиться, обсудить, чего и как. Давайте, коллеги, я сейчас подведу итоги.

Начну вот с чего: сначала по тактике дел. Мы всё-таки не случайно здесь встретились – не потому, что место хорошее, а потому, что оно одно из более резонансных, по которым наши люди и международные структуры судят об успешности нашей экологической политики. Так получилось, что 50 лет комбинат работает, и 50 лет в него тыкают и говорят: «Зачем это сделали? Это полное безобразие». Мне кажется, что для нас – для власти, для экологических организаций, для науки, для людей наконец, живущих на нашей земле, очень важно, чтобы наши с вами встречи и дискуссии, которые идут здесь и потом в Правительстве, чем-то завершались, не бесконечными этими словопрениями, что это хорошо, это – не очень хорошо, а завершались какими-то решениями. Посмотрим, как у нас пойдут дела здесь и в Байкальске, но нужно было набраться определённого мужества, чтобы эту страницу перевернуть. Я надеюсь, что мы её перевернули и открываем новую страницу. И теперь успешность этой новой страницы и по развитию региона, и по развитию Байкальска зависит от большого количества людей, и не только министров, и не только бизнесменов, а просто людей, которые живут в этом регионе и хотят его развития и вообще всей нашей страны. В общем, нужно уметь ставить точку и в дискуссии, и в работе.

Теперь второе – в отношении того, в каких условиях мы работаем. Конечно, не бывает стерильных условий, и значительная часть документов, на основании которых работает власть, носит комплексный характер и формировалась в советский, постсоветский период, в них много противоречий, безусловно, и много дырок, что всегда в законодательстве присутствует. При этом мы должны ставить перед собой целью всё-таки создать современное экологическое законодательство – современное, менее противоречивое, более сбалансированное, отражающее именно баланс интересов, потому что законодательство как способ права, как способ регулирования межчеловеческих отношений – это всегда баланс интересов. Если баланса нет, то это не правовая система, даже если она основана на самых благих побуждениях.

Здесь коллеги демонстрировали разные плакаты и «портянки». Знаете, это всё всегда впечатляет, как и тонны макулатуры, которые, я помню, коллеги по предпринимательскому цеху приносили в Екатерининский зал. Помните (иных уж нет, а те далече) – приносили, показывали. Но если говорить серьёзно, то если бы я, например, ставил подобное задание… То же самое можно развернуть практически в отношении любого вида человеческой деятельности, когда будут тысячи нормативных актов, огромное количество инстанций, которые нужно пройти. Такова природа человеческой жизни и, к сожалению, наследие государства, которое мы получили. Потому что оно очень бюрократическое, и здесь я с вами абсолютно согласен. В этом плане мы впереди планеты всей – и советское государство таким было, и нынешнее таким является, здесь спору никакого нет.

В отношении концепций. Концепции могут быть разными. Я не могу согласиться с необходимостью отрицания всего того, что было сделано. Более того, я мельком посмотрел: при всём уважении к этому труду он не может отвергать основных принципов, по которым выстраивается российская система права. Я посмотрел, там предлагается регулировать отношения между объектом и субъектом, но наше право на другом стоит. Знаете, так мы можем далеко зайти, конечно, но это уже революция во всех гуманитарных науках, и в правовых науках в том числе. Поэтому, конечно, такую концепцию ни одно государство никогда не поддержит именно потому, что… Я не говорю, что она неверная, для этого нужно глубже погрузиться, но то, что эта концепция предлагает всё расчистить и начать с чистого листа, как минимум делает её маложизнеспособной, потому что такие решения никогда не примет на себя ни одно государство.

Даже когда мы реформировали систему гражданского права (что мне ближе, потому что я всю жизнь этим занимался, особенно когда был ближе к бизнесу), мы всё-таки брали не чистый лист, а мы брали опыт человечества за последние 2 тыс. лет, начиная с римского права и заканчивая Кодексом Наполеона и Германским гражданским уложением, а также Гражданским кодексом Нидерландов. Это мировой опыт, но не создание чего-то своего, своеобычного и абсолютно нового. Поэтому я не закрываю, естественно, движение и этому документу, вижу документ другой, но если мы хотим заняться полноценной кодификацией экологического законодательства, мы должны всё-таки трезво оценивать свои шансы и стоять на родной земле, а не находиться в плену у наших собственных представлений. Но поручение проанализировать все эти документы я, естественно, дам, потому что явно в них есть и много рационального.

Мы стоим на пороге больших перемен. Я тоже помню появление закона о НДТ, который вначале все восприняли как панацею, но бизнес с самого начала сказал: знаете, у нас к этому есть много вопросов. И то, что всё это идёт медленнее, чем мы все себе планировали, связано в значительной степени именно с тем, что другая сторона этих отношений – предпринимательское сообщество не видит там для себя места и чувствует, что такое прямое применение этих правил создаст абсолютно неразрешимое противоречие, о чём сказал здесь Олег Владимирович (О.Дерипаска): конечно, вы можете принять всё, что угодно, но вы же не закроете эти предприятия по понятным причинам. Поэтому закон должен быть в этом смысле предметом общественного обсуждения.

Я думаю, что мы в конечном счёте должны на такую рамку и выйти. Это не панацея, но это всё-таки мировая дорога, по которой идут многие страны. Какую форму он приобретёт, я ещё не знаю, но надеюсь, что этот диалог будет продолжен и мы в итоге выйдем на какой-то финальный текст, который будет для всех приемлем. Подчёркиваю: если мы такого текста не создадим, то тогда лучше ничего не принимать, потому что это тогда клинч, а зачем нам клинч? Это ни к чему. Но это большая задача. Надеюсь, что министерства и вообще Правительство с ней справятся. А консультации такого рода (хотел бы сказать ещё раз) я считаю очень полезными. По всем тем вопросам, которые здесь звучали, я, как и принято в таких ситуациях, дам все необходимые поручения. Надеюсь, что они будут исполнены хотя бы в той пропорции, о которой вы говорили, потому что 50% исполнения по таким сложным темам, как экология, – это очень хороший результат. Одно решение вы уже знаете.

До свидания.

Россия > Экология > premier.gov.ru, 18 июня 2013 > № 870771 Дмитрий Медведев


Россия > Экология > premier.gov.ru, 5 апреля 2013 > № 870791 Дмитрий Медведев

Балтика в ХХI веке: приоритет – экология

Статья Дмитрия Медведева «Балтика в ХХI веке: приоритет – экология» была опубликована накануне Форума Балтийского моря в изданиях Aftenposten (Норвегия), Helsingin Sanomat (Финляндия), Rzeczpospolita (Польша), Jyllands-Posten (Дания), Morgunbladid (Исландия), Neatkariga Rita Avize (Латвия), Eesti Päevaleht (Эстония).

Забота об окружающей среде – это та область межгосударственных отношений, где нет и не может быть альтернативы сотрудничеству. Сегодня все прибалтийские государства разделяют историческую ответственность за судьбу Балтийского моря, сохранение его уникального природного разнообразия.

Конкретный пример результативности такого подхода – совместная работа по проекту «Северный поток». Напомню, газопровод через Балтийское море способен на протяжении как минимум 50 лет ежегодно поставлять в Европу до 55 млрд куб. м природного газа.

В рамках этого проекта впервые удалось сбалансировать международные и национальные экологические требования всех пяти стран, через исключительные экономические зоны которых проходит трасса морского газопровода. На предварительные экологические исследования – самые масштабные из всех, проводившихся ранее на Балтике – было израсходовано более 100 млн евро. Ещё 40 млн евро в ближайшие три года будет использовано на организацию постоянного мониторинга вдоль всего маршрута.

Технологические и инженерные решения – зачастую уникальные – принимались не только по экономическим соображениям, прежде всего исходя из самых строгих природоохранных нормативов. Экологическое воздействие было минимальным, носило локальный и ограниченный по времени характер. Кстати, работы по подготовке строительства позволили значительно расширить объём сведений об экосистеме Балтийского моря, сделать их доступными.

Важно, что в современном обществе постепенно складывается культура ответственного отношения к окружающей среде. Разработка новых технологий производства энергии и эффективного использования природных ресурсов становится мощным драйвером экономического роста. Экологические инновации, «зелёная» экономика – именно в этих сферах сосредоточены возможности для последующего стабильного развития. Это имеет принципиальное значение в условиях участившихся сбоев мировой финансово-экономической системы.

Предпринимательскому сообществу нужно активнее участвовать в экологических проектах, имеющих общерегиональное значение, например в программе партнёрства для модернизации на Юго-Востоке Балтийского моря (SEBA). Взаимодействие национальных и региональных властей, муниципалитетов, бизнеса, межрегиональных организаций и НПО должно быть ориентировано на создание в регионе площадок экономического роста, в конечном итоге – улучшать качество жизни и повышать уровень благополучия людей.

Уверен, устойчивое развитие Балтийского региона может быть обеспечено только на основе сопряжения экологических задач с экономическими и социальными целями. Внедрение такого, экосистемного, подхода – один из приоритетов Совета государств Балтийского моря и Хельсинской комиссии по защите морской среды Балтики.

Совет, в котором Россия председательствует в настоящее время, в этом году отмечает своё двадцатилетие. Сохраняя приверженность долгосрочным приоритетам этой организации, необходимо находить новые форматы и механизмы взаимодействия, максимально использовать преимущества государственно-частного партнёрства, особенно реализуя крупные инфраструктурные проекты, развивая сотрудничество в области модернизации, поддерживая инновационную активность среднего бизнеса. Именно эти темы мы будем обсуждать в Санкт-Петербурге на конференции высокого уровня по защите экологии Балтики.

В решении экологических задач трудно переоценить потенциал общественной дипломатии. Рассчитываю, что «Санкт-Петербургская инициатива», старт которой Россия предлагает дать на этой конференции, будет логически дополнять и развивать уже действующие инструменты. Её основная задача – объединение усилий гражданского общества, государственных, деловых и финансовых кругов.

Ещё раз подчеркну, все мы понимаем нашу растущую взаимозависимость и невозможность решать внутренние задачи без учёта интересов соседей. Мы все ответственны за судьбу Балтийского моря и людей, которые живут на прибрежных территориях.

Россия > Экология > premier.gov.ru, 5 апреля 2013 > № 870791 Дмитрий Медведев


Россия > Экология > kremlin.ru, 15 марта 2012 > № 515936 Дмитрий Медведев, Михаил Федотов

Заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

Вопросы экологической безопасности и защиты окружающей среды Дмитрий Медведев обсудил на выездном заседании Совета при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека. В заседании приняли участие члены Совета, эксперты-экологи и представители ряда экологических организаций.

Стенографический отчёт о заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!

У нас с вами традиция – встречаться в регионах. Я считаю, что это полезно, потому что проблемы развития нашей страны, развития гражданского общества, прав человека не локализуются Москвой, известными московскими местами – они существуют во всех регионах. Я считаю, что полезно встречаться в других местах. Надеюсь, что сегодня у нас с вами будет откровенный и продуктивный разговор, посвящённый в основном экологической проблематике.

Право на нормальную окружающую среду – одно из основных прав человека. Создание подобной среды – это наша общая задача. Решить её без поддержки гражданского общества государство не в состоянии, и поэтому диалог между властью, с одной стороны, бизнесом и общественными организациями, с другой стороны, по этой весьма и весьма непростой проблематике крайне необходим. Здесь у нас присутствуют и члены Совета при Президенте, и специалисты в области охраны окружающей среды, представители соответствующих неправительственных организаций. Я хотел бы, чтобы мы обменялись впечатлениями как о том, что происходило в этой сфере за последние годы, так и о том, что нам ещё следовало бы сделать.

Я несколько раз к этой теме обращался за последнее время на президиумах Госсовета, на Совете Безопасности, у нас было специальное заседание Комиссии по модернизации и технологическому развитию при Президенте, а в июне прошлого года мы в течение месяца проводили целую серию встреч, мероприятий, совещаний по проблемам экологического развития. Надеюсь, что с тех пор кое-что изменилось.

Ряд вопросов, которые тогда обсуждались, вошли в перечень моих поручений по итогам заседания президиума Государственного совета. Тогда говорилось о необходимости внесения изменений в экологическое законодательство, о ратификации так называемой Орхусской конвенции, Конвенции Эспо. Законопроекты о ратификации названных конвенций в ближайшее время по итогам этой работы будут внесены в Государственную Думу. Это как минимум вполне зримые результаты нашего с вами сотрудничества.

В рамках исполнения этих и некоторых других поручений Правительство внесло в Госдуму пакет из пяти законопроектов, которые направлены на современное экономическое стимулирование, внедрение зелёных технологий, технологий переработки отходов, повышения эффективности государственного экологического мониторинга (последний – вступил в силу); в стадии высокой готовности также проект основ государственной политики в области экологического развития нашей страны на период до 2030 года (этот документ в настоящий момент проходит согласование).Отмечу также, что проект федерального закона, который направлен на защиту морей от нефтяного загрязнения, принят в первом чтении, но не вполне устраивает заинтересованные стороны, насколько меня информировали. Давайте эту проблему обсудим: что можно было бы поправить.

Что мне хотелось бы услышать от вас: естественно, вашу оценку эффективности решений, которые были приняты; вашу оценку того, есть ли изменения к лучшему, а если таковых нет, то с чем это связано (хотя не бывает ситуации белой или чёрной, всегда она значительно более пёстрая). В любом случае, что может дополнительно предложить гражданское общество, чтобы вместе с государством и вместе с предпринимательским классом сдвинуть застарелые экологические проблемы и, может быть, постараться часть из них решить. Потому что накопленные проблемы действительно весьма и весьма немалые, и, совершенно очевидно, нам ещё десятилетиями с ними придётся разбираться.

Я знаю, конечно, и о той большой работе, которую вы ведёте по борьбе с несанкционированным сбросом мусора, с самовольным строительством в природоохранной зоне, выступаете за то, чтобы современные технологии использовались, за то, чтобы экологически опасные производства закрывались или перепрофилировались. Я знаю о существовании такой весьма энергичной работы в интернет-сети со стороны тех добровольцев, которые в какой-то период сплотились для решения разных задач включая, по сути, национальное бедствие – лесные пожары. Всё это адекватные и достойные примеры того, когда общественность берёт инициативу в свои руки, занимается полезным для страны делом.

Очевидно, что репрессивная составляющая в области экологии срабатывает далеко не всегда. Все разговоры о том, что нужно только штрафы увеличивать, – это иллюзия. Очевидно, что необходимы меры стимулирования предприятий к созданию современных программ и технологий, выходу на экологически чистое производство. Наши предприятия где-то слышат эти доводы. Сказать, что ситуация не меняется, я не могу, особенно когда речь идёт о достаточно крупных и успешно развивающихся комплексах. Но где-то они и не очень хотят эти аргументы воспринимать.

И поэтому важно, чтобы соответствующий диалог между экологическими структурами и бизнесом продолжался, в том числе и при деятельном участии государства, потому что экономика у нас, как ни крути, в значительной степени частная. Хотя некоторые крупные предприятия принадлежат государственным компаниям, но в большей степени всё-таки это экономика, основанная на частной собственности, и договариваться по поводу соответствующих мероприятий нужно с собственниками.

Важным аспектом является экологическое просвещение. Оно ведётся во всех регионах – где-то лучше, где-то хуже. В любом случае инициативы такого рода, мне кажется, нужно поддерживать.

Передаю слово Михаилу Александровичу Федотову, председателю Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Михаил Александрович, Вам слово.

М.ФЕДОТОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Уважаемый господин Президент! Уважаемые коллеги! Эта встреча была запланирована ещё в июле прошлого года, когда, завершая наш разговор в Нальчике, Вы, Дмитрий Анатольевич, сказали: «В следующий раз поговорим об экологии». И вот мы сегодня собрались здесь. Причём мне очень нравится, что мы собрались именно на этом заводе [Новокуйбышевский нефтеперерабатывающий завод].

Я вчера подробно изучал ситуацию с модернизацией завода и понял, что модернизация – это один из важнейших ключей к решению экологических проблем. Вчера мы об этом разговаривали с Сергеем Владимировичем Симаком, который возглавляет Самарское отделение Социально-экологического союза. Вместе смотрели, обсуждали. Была Ирина Анатольевна Скупова, Уполномоченный по правам человека в Самарской области. Всё наглядно можно было посмотреть.

Но чтобы подготовить сегодняшнее заседание, нам надо было поговорить не только с самарскими специалистами. Мы провели специальное заседание на Алтае, собрав там около двухсот человек – гражданских активистов и экспертов. Говорили и о судьбах Байкальска и Норильска, и о твёрдых бытовых отходах, и о кавказских заповедниках, и об обмелении рек, и беззащитности лесов, об особо опасных производствах, об особо охраняемых территориях, то есть прошли по всем семи кругам российской экологии. И вся эта собранная информация включена в доклад рабочей группы, который я Вам сейчас передаю вместе с рекомендациями.

Я думаю, что образ замкнутого круга наиболее точно подходит для описания ситуации с охраной природы от созданной человеком окружающей среды. Мы видим, что экологические проблемы рождаются, как правило, из жажды наживы, из безответственности, из разгильдяйства, из высокомерного отношения к окружающим, к их правам и законным интересам, из экологического нигилизма и, наконец, из-за элементарной безграмотности.

И неразрешимость этих проблем подпитывается из тех же источников. Так, безоглядная погоня за нефтедолларами провоцирует захват территорий традиционного природопользования. Правовой нигилизм порождает нигилизм экологический, безответственность ведёт к разливам нефти, а коррупция всё покрывает. Это больше чем преступление – это растрата. Вот почему я возьму на себя смелость утверждать, что для экологии важны не только чистые реки, но прежде всего чистые руки и чистые помыслы. Где взять эти чистые руки: в гражданском обществе.

Сегодня за этим столом собрались представители экологических некоммерческих организаций. Это они проводят общественные экологические экспертизы, а от них отмахиваются, как от назойливых мух. Это они организуют те самые уроки экологии, о которых Вы говорили, Дмитрий Анатольевич. Это они встают на пути бульдозеров, останавливая их до приезда прокурора. Это они спасают реликтовые леса, подвергаясь, как в случае с Суреном Газаряном и его адвокатом Виктором Дутловым, весьма сомнительным обвинениям в избиении охранников и повреждении двух секций забора на сумму 120 тысяч рублей путём нанесения якобы из хулиганских побуждений надписей типа «Хватит ВИП-дач!». Это они отказываются получать деньги от государства и частных компаний, собирая лишь благотворительные пожертвования частных лиц (в частности, «Гринпис» исходит из этой идеологии), потому что они не хотят давать ни малейшего повода для подозрений в ангажированности.

Поверим Умберто Эко, который сказал, что «интеллектуальная функция может привести человека к результатам эмоционально непереносимым, поскольку многие проблемы решаются только выводом, что они решения не имеют. Морален и последующий выбор: выразить ли своё заключение, или замолчать его – такова трагичность положения тех, кто хотя бы на одну минуту берёт на себя бремя парламентёра от человеческого рода». Это слова Умберто Эко.

Экологи берут на себя такое бремя не на минуту, а навсегда. Говорят, эколог – это не профессия, а диагноз. Я думаю, что если это так, то это диагноз самой полезной болезни, когда человек болеет за всё общество. Вы сами, Дмитрий Анатольевич, легко в этом убедитесь, послушав этих замечательных людей.

Право человека на благоприятную окружающую среду гарантировано нашей Конституцией. Но почему этого права лишены жители Мончегорска Мурманской области или Карабаша Челябинской области, Норильска или Нижнего Тагила? Разве для них Основной закон страны не писан? Оказывается, что действительно не писан, потому что, согласно Конституции, определение основных направлений внутренней и внешней политики относится к исключительному ведению Президента Российской Федерации. Именно глава государства одобряет, например, военную доктрину, морскую доктрину, доктрину информационной безопасности, даже доктрину развития российской науки. А вот экологическая доктрина была утверждена распоряжением Правительства в 2002 году и фактически так и не вступила в силу. Про неё Совет Федерации написал в 2009 году, что она была забыта. Хотя это стратегически важный документ, который готовился, кстати говоря, с участием представителей экологических НКО.

А что получается? Получается, что у нас под развитие законодательства об экологии не подложена доктринальная база. А это всё равно, что писать проект Гражданского кодекса, забыв доктрину гражданского права. Этого не может быть. Вот почему одно из предложений Совета – ускорить разработку основных направлений экологической политики и утвердить их на президентском уровне.

В этом основополагающем документе должны найти отражение, в частности, презумпция экологической опасности любой планируемой хозяйственной деятельности и вытекающая из неё обязательность независимых экологических экспертиз и мониторинга, проводимых с непременным участием общественности. Об этом хорошо сказано в декларации Рио-де-Жанейро 1992 года: «В тех случаях, – я цитирую, – когда существует угроза серьёзного или необратимого ущерба, отсутствие полной научной уверенности не используется в качестве предлога или отсрочки принятия эффективных с точки зрения затрат мер по предупреждению ухудшения состояния окружающей среды». Знаменитый русский «авось» сегодня может стоить слишком дорого.

В основных направлениях важно закрепить принцип государственного содействия экологизации гражданского общества в духе всё той же декларации Рио-де-Жанейро, где сказано: «Экологические вопросы рассматриваются наиболее эффективным образом при участии всех заинтересованных граждан на соответствующем уровне». На мой взгляд, концепция «Открытого правительства» как нельзя более подходит для реализации этой задачи.Следовало бы прописать в основных направлениях и те конкретные меры, которые призваны повысить эффективность гражданского участия. Во-первых, необходимо создавать правовые условия, позволяющие гражданам участвовать в принятии и реализации экологически значимых решений путём опросов, общественных слушаний, референдумов, экспертиз. Простой пример: с 2007 года наш Совет занимался конфликтом вокруг так называемого Химкинского леса и убедился: чтобы мнение граждан было хоть как-то учтено при принятии экологически значимых решений, необходимы митинги, стычки с полицией, поломанные руки и ноги, пикеты перед бульдозерами. Но никто не обязан доводить добродетель до геройства. Потребовалось именно Ваше, Дмитрий Анатольевич, вмешательство для того, чтобы крики возмущённой общественности были услышаны.

Но будем предельно честны: когда в прошлом году Совет собрал за круглым столом защитников Химкинского леса и их оппонентов из Росавтодора, мы предложили им совместными усилиями предотвращать незаконные рубки леса в Химкинском лесу. Все покивали головами, все сказали: да-да-да, – но так ничего и не было сделано. К сожалению, радость диалога доступна пока не всем.

Во-вторых, следует использовать возможность прохождения альтернативной гражданской службы на объектах, которые занимаются экологической политикой. В 2004–2005 годах Минприроды подало заявки для прохождения альтернативной гражданской службы в 15 лесхозах и 21 базе авиационной охраны лесов, туда было направлено семь человек. После 2005 года ни одной заявки на альтернативную гражданскую службу от Минприроды не поступало вообще, и это при том что и в заповедниках, и в национальных парках имеется острый дефицит в рабочем персонале.

В-третьих, Совет полагает, что важно в основных направлениях экологической политики предусмотреть поддержку экологических и общественных движений и благотворительной деятельности. Наш Совет, в частности, предлагает обратиться к опыту некоторых зарубежных стран, в которых граждане вправе сами распорядиться частью своих налогов, переадресовав эту часть на поддержку экологических некоммерческих организаций.

В-четвёртых, мы предлагаем в основных направлениях указать на создание условий для развития традиционного экологически сбалансированного природопользования коренных малочисленных народов. У нас есть понятие «территория традиционного природопользования». Но как это реализуется? В 2009 году Правительство отметило необходимость внести изменения в Федеральный закон «О территориях традиционного природопользования» с целью создания модельных территорий традиционного природопользования федерального значения. Хорошая задумка. Что сделано? Ничего, ноль, никаких изменений в закон не внесено. Напротив, в перечне объектов, которые предлагались Минприроде в 2010 году для предоставления в пользование в целях геологического изучения за счёт средств недропользователей, я нашёл девять территорий традиционного природопользования. У меня вопрос: неужели теперь у нас добыча нефти и газа стала у малочисленных народов Севера видом традиционного природопользования?

В-пятых, основные направления должны открыть путь для радикального повышения информационной открытости и экологической отчётности всех значимых предприятий в интересах развития общественно-экологического контроля, в том числе общественных инспекций. К сожалению, за последние 10 лет реальная роль общественных экспертиз и мониторингов только снижалась, а длина заборов, огораживающих опасные производства и незаконно захваченные территории, вырастала в астрономическую величину.

Россия всё больше становится страной заборов. Вот почему наш Совет, работая над проектом федерального закона об общественном контроле в Российской Федерации, предусмотрел в нём специальные параграфы об обязательных общественных экспертизах, обязательных общественных проверках, общественных обсуждениях, инициативах и так далее. Совет убеждён, что основные направления должны прийти на смену Экологической доктрине 2002 года, но, не дай Бог, не повторить её печальную судьбу.

Мы считаем, что те позиции, которые были заложены в Экологическую доктрину, должны перейти в основные направления экологической политики, утверждённой Президентом и стать доктринальной основой для создания экологического кодекса Российской Федерации.

Правоведы знают, что подобные комплексные кодексы строятся на началах систематизации действующего законодательства. У нас есть уже большой букет разрозненных федеральных законов в области экологии. Видимо, пора задуматься о создании кодекса путём их кодификации.

В своё время великий Махатма Ганди назвал семь главных социальных грехов современной цивилизации – всё это относится к нашей экологии: политика, лишённая принципов; коммерция, лишённая морали; богатство, лишённое труда; образование, лишённое качества; наука, лишённая человечности; удовольствие, лишённое совести, и поклонение, лишённое жертвенности. Я бы добавил сюда восьмой грех – производство и потребление, лишённые самоограничения.

Экологический нигилизм наносит огромный ущерб, не меньший, чем отсутствие заводов по переработке шин или приёмных пунктов по сбору отработанных батареек. Поэтому главный упор мы предлагаем делать на формировании экологической культуры в обществе.

Последние, что я хотел бы привести в качестве цитаты, – из Декларации ЮНЕСКО 1997 года об ответственности нынешних поколений перед будущими поколениями: «Каждое поколение, – говорится здесь, – которое на определённое время наследует Землю, должно заботиться о разумном использовании природных ресурсов, и обеспечивать защиту жизни от опасности пагубных изменений экосистем, и о том, чтобы научно-технический прогресс во всех областях не наносил ущерба жизни на Земле».

Строго юридически декларация ЮНЕСКО никого ни к чему не обязывает, но она не освобождает нынешнее поколение от ответственности перед будущими поколениями.

Теперь позвольте передать слово Сергею Александровичу Цыпленкову, руководителю рабочей группы по экологическим правам, которая создавала этот доклад.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

С.ЦЫПЛЕНКОВ: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Хотел бы постараться быть максимально кратким в своём выступлении и представить доклад, для того чтобы коллеги из других организаций смогли по своим темам более глубоко представить проблемы.

Если Вы позволите, я даже немножечко отойду от того, что я планировал, и в ответ на то, что Дмитрий Анатольевич сказал по поводу того, что государство не может решить эту проблему без гражданского общества. Хотел бы также отметить, что и гражданское общество не может решить эту проблему без государства. Гражданское общество давно, в общем-то, призывает государство: вернись в природоохрану! Пока там только чиновники и бизнес, государства там нет.

Хотел бы немного рассказать о том, что же содержится в этом докладе и что из себя этот доклад представляет. Во-первых, как уже сказал Николай Александрович, в составе Совета существует рабочая группа по экологическим правам, и она была вовлечена в работу над этим докладом, а также представители других общественных и научных организаций. Всего почти 30 человек принимали участие в подготовке этого доклада. Это не доклад «Десять самых грязных мест России» или «Десять самых чистых и уникальных природных уголков России». В этом докладе мы попытались понять, насколько в нашей стране соблюдается Конституция, насколько гарантируются экологические права граждан. Вывод можно сказать в двух словах: не гарантируются и не соблюдаются. При этом масштаб, длительность и безнаказанность, я хочу подчеркнуть, безнаказанность многих нарушений просто превосходит мыслимые пределы.

На взгляд авторов доклада, на взгляд Совета, это всё вызвано тем, что за последние годы у нас произошло существенное ослабление природоохранного законодательства. Если вы посмотрите специальный раздел доклада, то увидите таблицу различных законов, подзаконных актов, так далее и тому подобное, как в природоохранном, так и в смежном законодательстве, которые были ослаблены лет 15.

У нас произошло понижение статуса природоохранных институтов. С 2000 года у нас отсутствует единый федеральный независимый орган, занимающийся вопросами экологии и охраны окружающей среды. У нас идёт повсеместное неисполнение даже существующего законодательства и неисполнение принятых решений, в том числе, Дмитрий Анатольевич, Ваших поручений. Мы это попытались проиллюстрировать в докладе.

Также можно сказать, что сегодняшняя ситуация характеризуется принятием антиэкологичных решений, причём как законных, так и, на наш взгляд, незаконных, для защиты отнюдь не интересов государства, но и, возможно, чьих-то личных интересов, может быть, по бестолковости. Даю шанс на то, что это просто дурость. Как результат – неблагоприятное качество окружающей среды на 15 процентах российской территории (по госдокладам), где проживает более половины населения страны.

Это влияет и на экономику. Существовали слухи, что эта деэкологизация была избрана как курс на развитие страны для того, чтобы снять административные барьеры. Привело это к тому, что у нас фактически структура экономики утяжелилась в пользу сырьевых и загрязняющих секторов. Это можно легко увидеть из любых аналитических отчётов и докладов. Это привело к деградации ресурсосберегающих и высокотехнологических производств, что мы и пытаемся доказать в этом докладе. В повседневной жизни это привело к росту социальной напряжённости, о чём как раз Михаил Александрович только что говорил.

Что, на наш взгляд, нужно сделать, изложено в этом докладе. Я не хочу сейчас перечислять всё, слишком много времени это займёт, плюс, как я уже сказал, мои коллеги должны выступить и чуть более детально рассказать по целому ряду направлений. Но мы считаем, что необходимо сделать всё, чтобы гражданское общество привлекалось на самых ранних стадиях появления, обсуждения тех или иных проектов, чтобы не только чиновники и бизнес принимали решение, но и независимые эксперты, и гражданское общество могло, по крайней мере, имело право сказать. Для этого у гражданского общества должен быть доступ к информации, а не так, как происходит сейчас, постепенное засекречивание или гриф к служебной информации и так практически на всё. Специалисты, которые занимаются космоснимками, говорят, что у нас даже сейчас запрещено или осложнено использовать космоснимки с иностранных спутников, то есть ситуация доходит до абсурда. Мы также считаем, что необходимо вернуть в полном масштабе государственно-экологическую экспертизу. Необходимо, наконец, восстановить единый федеральный орган по охране окружающей среды.

[Министр природных ресурсов и экологии Трутнев] Юрий Петрович здесь присутствует. Ничего личного, более того, Юрий Петрович, за ту фразу, которую Вы сказали по поводу Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, я Вас уважаю. Вы единственный высокопоставленный чиновник, который сказал, что стыдно, когда столько лет продолжается загрязнение озера и страна не может трудоустроить сотрудников комбината. Близко к тексту я Вас цитирую.

Юрий Петрович отвечает за эксплуатацию природных ресурсов и экологию. Я не специалист в юриспруденции, но мне это представляется таким же абсурдом, как объединить, например, прокуратуру и адвокатуру в одном ведомстве и смотреть, кто победит. С точки зрения спортивного интереса, может быть, это и любопытно было бы, но когда страдают права граждан, когда страдает природа, мне кажется, этот эксперимент надо прекращать.

Среди экологов есть такая горькая шутка: «Уничтожили госорган по экологии, ликвидировали Госэколэкспертизу, разогнали лесоохрану, а теперь принимаются за заповедники и за экоактивистов». Дело в том, что даже в ситуации, когда у гражданского общества нет особых механизмов, для того чтобы отстоять права на благоприятную экологическую среду, гражданское общество пытается что-то делать, как говорил Михаил Александрович совершенно справедливо в своём выступлении. Но они встречают отпор – отпор и чиновников, и правоохранительных органов, и бизнеса.

По предварительной идее этого совещания, доклад на тему «Преследование экоактивистов» должен был делать Сурен Газарян, который вчера оказался за решёткой, а до этого выпал из списка докладчиков.

Дмитрий Анатольевич, все присутствующие здесь представители неправительственных организаций подписали сегодня обращение к Вам с просьбой разобраться в этом деле. Мы не хотим, чтобы было какое-то телефонное право. Мы уверены, что, если будет действительно независимое расследование, то уж если не награждать Газаряна, то, по крайней мере, не преследовать. Я хотел бы это обращение Вам передать, равно как и обращение, под которым подписались в интернете за один день почти 20 тысяч людей – граждан нашей страны. Я прошу моих коллег передать это Дмитрию Анатольевичу.

И закончить я хотел бы следующим. Михаил Александрович сказал о том, что специально одно из заседаний Совета на Алтае было посвящено вопросам экологии. Но и в Екатеринбурге на выездном заседании Совета мы проводили экологическую секцию. Представитель природоохранной прокуратуры сказал, на мой взгляд, очень важную фразу: «До тех пор, пока у нас в стране выгодней будет загрязнять и уничтожать природу, это будет происходить. Нам нужно сделать так, чтобы бизнесу просто это было невыгодно». Я надеюсь, что те рекомендации, которые у нас здесь в докладе изложены, будучи использованы, помогут изменить ситуацию.

Хотел бы, Дмитрий Анатольевич, ещё об одной очень важной вещи сказать. В последние годы в среде природоохранников даже появился сдержанный оптимизм, потому что на Совете Безопасности в 2008 году рассматривались вопросы экологии, два Госсовета: 2010-й и 2011 годы, Вы подписывали целый ряд поручений на основании вопросов, поднятых Советом.

Вот судьба этих поручений. По поводу восстановления в полном объёме института государственной экологической экспертизы, Ваше поручение от апреля 2009 года, ответ: разрабатываем, срок исполнения – декабрь 2009 года. Поручение снято с контроля, на дворе март 2012-го. Аналогичная судьба постигла целый ряд поручений по результатам Госсовета 2010–2011 годов. Иногда возникает ощущение, что главная задача – снять с контроля, а не посмотреть, выполнено ли действительно это поручение. У нас есть предложения и по этому поводу.

Спасибо большое. Надеюсь, что сейчас мои коллегии более детально осветят ряд проблем. Всё, конечно, не успеть в столь короткое время. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Кто начнёт?

М.ФЕДОТОВ: Дмитрий Анатольевич, если позволите, я буду передавать слово и попытаюсь небольшую дискуссию организовать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте, чтобы Вы передавали, а не я. Пожалуйста.

М.ФЕДОТОВ: Алексей Владимирович Зименко, представляет Центр охраны дикой природы.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

А.ЗИМЕНКО: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники заседания Совета!

Разговор об особо охраняемых территориях хотел бы начать несколько издалека, с примера из Китая. Там дотошно посчитали, что в результате деградации природных экосистем страна теряет 12 процентов ВВП. При этом из этих потерь только 8 процентов приходится на деловую древесину. Всё остальное – за счёт потери экосистемных функций: изменение гидрорежима рек, потеря плодородия почв, эрозии и так далее. Аналогичные расчёты сделаны в США по поводу очистки воды. Оказалось, что чем меньше площадь лесных территорий, тем дороже, причём в разы дороже, очистка воды.

Но природные территории обладают не только экономическими показателями. Они обеспечивают нас совершенно необходимыми, многими жизненно необходимыми функциями. Но для того, чтобы они выполняли эти функции, необходим ряд условий, должна быть достаточная площадь занята природными территориями. Понятно, что при высокой численности населения невозможно сохранять всё и в больших объёмах. Поэтому [в Китае] разработана так называемая концепция экологических каркасов, когда особо охраняемые территории являются некими ядрами сохранения и разнообразия в регионе, между которыми существуют экологические коридоры. Это принципиальная вещь, потому что природные экосистемы не могут существовать без обмена биологическим, генетическим материалом, для чего необходима определённая площадь.

Это имеет непосредственное отношение к нашим особо охраняемым [природным] территориям (ООПТ). Много у нас их или мало? Территория заповедников в России занимает чуть больше 1 процента, национальных парков – и того меньше, в совокупности федеральные особо охраняемые территории занимают не более 3 процентов [площади]. В то же время, например, в США эта площадь достигает 15 процентов, в Китае – 17. Вот так выглядят наши федеральные особо охраняемые территории на сегодня.

Какие принципиально важные особенности имеются у ООПТ? Они поставляют человеку абсолютно уникальные и незаменимые ничем другим функции. Наблюдения за природными процессами в многолетнем режиме при изменении климата – подобные данные бесценны, взять их абсолютно негде. Таким образом, ООПТ – это эталоны того, как должна выглядеть здоровая природа. Невозможно лечить больного человека, не зная, как выглядит здоровый организм, то же самое и в отношении природных территорий.

Таким образом, особо охраняемые природные территории – это национальное достояние, а ценность их – абсолютна.

Что происходит у нас? В последние годы все проблемы с ООПТ связаны в основном с госуправлением. Достаточно привести несколько примеров. Недавно принятая концепция по развитию ООПТ до 2020 года, новый законопроект об особо охраняемых территориях принимались в практически абсолютно закрытом режиме, общественность, и научная, и природоохранная, с ним не была знакома. Происходит довольно интенсивная и фактически насильственная смена кадров в системе особо охраняемых территорий, особенно это касается директоров, уходят авторитеты, а учитывая низкий уровень финансирования, вообще складывавшаяся десятилетиями кадровая система заповедников и национальных парков сейчас чрезвычайно ослаблена.

Многие экономические, коммерческие решения, касающиеся ООПТ, принимаются с подачи Минприроды фактически на принципах соглашательства, потому что я не помню ни одного примера из серьёзных коммерческих проектов, где бы Минприроды реально отстаивало интересы особо охраняемых территорий. Это понятно, потому что существует системное противоречие, о котором уже упоминалось. Министерство природных ресурсов ответственно за использование природных ресурсов, а в этом режиме очень трудно сохранить паритет.

Проект закона, который я упоминал, бесконечно опасен, там изъято основное свойство, основное требование существования системы особо охраняемых территорий – это принцип бессрочности. Поскольку природные сообщества функционируют длительное время, без этого принципа невозможно каким-либо образом сохранить ту эталонность, ради которой создаются заповедники и национальные парки. Проект закона целиком и полностью ориентирован на развитие хозяйственного использования на охраняемых территориях, причём в разных форматах. Что касается заповедников, то там предполагается развитие туризма, что принципиально недопустимо, о чём мы уже говорили. Что касается национальных парков, то часть из них фактически превращают, пытаются превратить в дома отдыха, спортивные комплексы и так далее, то есть наделить их функциями, совершенно не свойственными национальным паркам, потому что в национальные парки люди должны приезжать для того, чтобы знакомиться с естественной, дикой, сохранённой природой. Ради этого они создаются.

По поводу финансирования. Уровень зарплаты у научных сотрудников, охраны, отдела просвещения: базовые оклады 5–7 тысяч рублей, командировочные до сих пор 100 рублей. В результате происходит потеря кадров, [научных] школ, которые создаются десятилетиями. Молодёжь, естественно, на такие условия, в отсутствии жилья тем более, никогда не придёт. Происходит потеря преемственности, и вот это уже катастрофа. Деньги, которые выделяются на особо охраняемые территории, это деньги в основном на зарплаты. Допустим, выделяется в год 16 миллионов на особо охраняемую территорию, из них 14 – это заработная плата. На оставшиеся деньги нужно умудриться оплатить аренду, коммунальные расходы и так далее. А на что работать?

Говорят, что денег в бюджете нет. Мы прикинули: в среднем в год выделяется сейчас на федеральные ООПТ по 23–25 миллионов рублей, а при нынешнем режиме требуется 3,5 миллиарда рублей в год на все федеральные ООПТ.

Вы знаете, когда мы узнаём о том, что только на проектирование ЦКАД [центральной кольцевой автодороги] было нецелевым образом истрачено около 9 миллиардов рублей за пару лет, мы не можем поверить в то, что в бюджете нет денег на принципиально важные государственные задачи.

И последнее. Туризм в заповедниках – это всё равно что СПИД. Он разрушает иммунную систему заповедной системы, он противоречит принципиальным свойствам этих особо охраняемых территорий.

И наконец, что мы хотели бы рекомендовать. Давно пора на государственном уровне признать особо охраняемые территории национальным и неделимым достоянием, приоритетом в обеспечении экологической безопасности, отказаться от каких-либо планов развития туризма в заповедниках, от преобразования национальных парков в санатории, спортивные комплексы и так далее, отказаться от каких-либо планов изъятия, изменения границ и режима охраны ООПТ. Соответственно, нельзя допустить принятие нового законопроекта в том формате, который существует. Необходимо обеспечить адекватное финансирование. И, конечно же, нужно создать при Правительстве орган – федеральное агентство по особо охраняемым территориям с наделением его полномочиями и по выработке государственной политики, и по нормативно-правовому регулированию.

И последнее. Пользуясь присутствием здесь Юрия Петровича, хотелось бы просить Министерство обеспечить реальное содержательное взаимодействие с общественными организациями по вопросам ООПТ.

Я не упоминал региональные ООПТ, тем не менее в России есть совершенно уникальный опыт функционирования так называемого Муравьёвского парка, инновационного, фактически эколого-культурного центра в Амурской области. Это региональный парк, который войдёт в учебники, он требует всяческого тиражирования. Но на сегодняшний день парк борется с проблемами и не находит понимания на областном уровне.

Пользуясь случаем, я хотел бы передать Вам, Дмитрий Анатольевич, письмо заслуженных учителей Амурской области, которые просят посодействовать в сохранении Муравьёвского парка. Спасибо.

М.ФЕДОТОВ: Спасибо. Алексей Владимирович, всё было очень интересно, что Вы говорили, единственная просьба: если можно, давайте держаться того регламента, который у нас был обозначен.

Иван Павлович Блоков, «Гринпис России».

И.БЛОКОВ: Спасибо большое.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Я постараюсь ответить на вопрос о том, что происходит с окружающей средой, кто за это отвечает и что надо сделать, чтобы её изменить. Кстати, это проект «Сахалин-2», для тех, кто не знает эту фотографию. Вот так выглядит работа ряда компаний у нас. Я думаю, что многие иллюстрации будут интересны.

Первый мой тезис, что за последние десять лет практически не улучшилась ситуация с окружающей средой. Я базируюсь только на официальных цифрах, причём говорю не о прошедших проблемах, не о накопленных, а о том, что происходит сейчас. Постараюсь это проиллюстрировать на примере – для начала на нефти, потому что это основа, и она иллюстрирует ту самую институциональную проблему между контролем и добычей. Количество прорывов нефтепроводов увеличивается в последние годы, официальные цифры на 2010 год – 28 тысяч прорывов нефтепроводов в год, 2011 год (по оценочным данным) – 26 тысяч прорывов. Эти данные недоступны, достать их в открытой печати невозможно. Количество нефти, вытекающей северными реками в Ледовитый океан, по данным Росгидромета, подчёркиваю, по данным многолетних наблюдений, – 0,5 миллиона тонн каждый год. При этом базовый уровень – данные 70–80-х годов. Изменений нет, мы чётко видим, что не прекращаются прорывы нефтепроводов, хотя нефть добывается. Кстати, удельное количество прорывов тоже возрастает.

Следующий показатель – лесные пожары. Данные о лесных пожарах – это официальные данные Росстата – за последние 20 лет в 1,7 раза выросло число пожаров, а лесовосстановление, которое тоже очень условное, упало вдвое. Если брать последние 25 лет, то количество пожаров вообще увеличилось в пять раз.

Можно ли верить официальным данным, показывает следующий слайд. Вот данные, которые приводит наша государственная статистика на основании наземных наблюдений, а вот это данные дистанционного наблюдения, которое проводилось Красноярским институтом леса и рядом других организаций. Реальные площади пожаров не 1,8 миллиона гектаров, а 9 миллионов гектаров – это площадь пожаров в 2011 году. Вот это реальные цифры, но в официальных документах их нет. Можно себе представить, что происходит.

Загрязнение воды. Случаев экстремально высокого и высокого загрязнения, по данным Росгидромета, у нас становится больше.

Количество промпитьевой воды, которая не соответствует санитарно-химическим показателям, тоже увеличивается.

Далее, Ярославль. Загрязнение воздуха в городе, где среднегодовые концентрации больше 1 ПДК (предельно допустимая концентрация). Столько же, можно сказать, что показатели чуть-чуть возрастают, чуть падают, лучше [воздух] не становится.

Показателем загрязнения воздуха является совершенно потрясающий пример с городом Норильском и предприятием ГМК «Норильский никель». В Норильске, по крайней мере, ещё две недели назад, начиная с 2003 года, не было ни одного поста Гидромета. Интересно, что в докладе Юрия Петровича указано, что в Сочи [проводится] шесть, по-моему, различных методов наблюдения. А в Норильске в 2003 году из-за аварийного состояния закрыт пост Гидромета. Почему я говорю про Норильск? Потому что это 10 процентов по массе выбросов по всей стране. Одна десятая, каждая десятая тонна вредных веществ, выбрасываемая [в атмосферу] в стране, выбрасывается в Норильске. Контроля Гидромета нет, слегка контролирует Роспотребнадзор. Так что сложно говорить об улучшении.

Ввод в действие мощностей по охране от загрязнения атмосферы или воды. Если вы посмотрите на график, то их количество никак не увеличивается для того, чтобы полностью очистить то, что у нас выбрасывается и сбрасывается. Для этого, в зависимости от того, по какому периоду усреднять, нужно от 60 до 120 лет. Я не знаю ни одних очистных сооружений, которые прослужат 60 или 120 лет. То, что есть сейчас, к тому времени уже разрушится, если мы будем теми же темпами строить.

Наконец, отходы. Очень показательная вещь, потому что отходы сложно спрятать. Можно неправильно провести замер, можно использовать не ту лабораторию, можно спрятать то, что выбрасывается и сбрасывается, а отходы спрятать тяжело. Вот цифры по росту отходов. Вот так образуются отходы в стране. Заметим, что они растут каждый год, быстрее, чем ВВП. При этом интересно наблюдать, что цифры, которые указывает Росстат, не соответствуют тем цифрам, которые дают руководители Росприроднадзора в официальных докладах, почему-то они очень серьёзно расходятся. Интересно, как это происходит, и каким же документам мы должны верить?

Наконец, то, что происходит с населением. Экологические преступления растут. Маленькое снижение числа экологических преступлений в последнее время впрямую связано только и непосредственно с Лесным кодексом, принятым в 2006 году, который, по сути, исключает понятие о незаконной рубке и создаёт проблемы. Если вы посмотрите на экологическую преступность, то она в стране составляет 0,85–0,9 процента.

Что касается роста, то видно, что произошло за два десятилетия, рост действительно гигантский. Это показывает, как люди относятся к окружающей среде и, соответственно, как люди обеспокоены окружающей средой. Данные ВЦИОМ и «Левада-центра», сделанные за весь период, показывают, что люди не становятся более обеспокоенными проблемами с окружающей средой, данные колеблются около 20–22 процентов, единственный случай, когда был рост обеспокоенности до 32 процентов, это пожары 2010 года. Но интересно, что у нас это было 32 процента, а самый низкий уровень экологической обеспокоенности в Соединённых Штатах был 35 процентов (данные получены по той же методике).

И, наконец, как относятся власти к состоянию окружающей среды. Количество незаконных правовых актов в экологической сфере измеряется тысячами (это данные Генпрокуратуры). И падение, которое вы видите в конце, опять связано с Лесным кодексом, с тем, что проблемы с нарушениями исчезли, поскольку понятие незаконных рубок Лесным кодексом убирается. Расходы федерального бюджета, доля расходов падает за последние годы, это тоже показатель отношения.

У нас сейчас пока нет экологической катастрофы, но у нас есть очень серьёзные проблемы. Катастрофа будет, если останется тот самый кризис в головах и у населения, и у властей, который был до настоящего времени и который ведёт к такому наплевательству, к тому, что у нас не принимаются важные и нужные меры. Что можно сделать для того, чтобы это изменить? Предложения самые простые, вот первые шаги, которые действительно можно к этому сделать. Воссоздание самостоятельного органа с правом контроля, в том числе муниципальных и региональных объектов, не обязанность, но право, чтобы не выделялись чётко региональные вещи.

Принципиально важно восстановление государственной и общественной экологической экспертизы, обеспечение доступа к экологической информации. Когда доклад о состоянии вод [в стране] печатается тиражом 240 экземпляров, то его нет ни в одной российской библиотеке, его невозможно достать, люди не могут получить эти данные, не существует его в электронном виде, он не висит в интернете.

Общественное участие, в том числе референдумы, при принятии решений об опасных объектах, – это принципиальный момент. Лесной кодекс, безусловно, требует переработки, причём не косметической. Конечно же, платежи должны быть подняты и изменены. Причём вопрос с платежами критично важен, потому что не система плоха, плохо то, что устанавливается временное разрешение на основании планов, которые должны были привести к нормативам, а планы не приводят. 17 лет обещается привести к нормативам выбросы и сбросы предприятий. Не приводятся.

Так что можно многое сделать, но для того, чтобы решить проблему, я бы предложил сделать ещё одну вещь – начать с себя, так, как начали больше 10 тысяч человек год назад, собравшие мусор и поехавшие, чтобы его отвезти.

Дмитрий Анатольевич, покажите пример всей стране, начните собирать мусор раздельно прямо завтра.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо за приглашение и предложение. Неплохая идея, кстати.

М.ФЕДОТОВ: Ирина Ильинична Максимова – учёный секретарь научного совета по Байкалу Сибирского отделения Российской академии наук. Ирина Ильинична, пожалуйста.

И.МАКСИМОВА: У нас в настоящее время приняты и реализуются решения по моногородам, но необходимо не только планировать трудоустройство граждан и экономические эффекты, но решить накопившиеся и предотвращать новые экологические проблемы. Программы по экологии должны стать обязательной составной частью каждого моногорода, и такие предложения отражены в докладе Совета.

Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат является знаковым для оценки отношения России к вопросам экологии. Если Байкальский комбинат продолжает сбрасывать сточные воды в Байкал, то в отношении других объектов тем более сделать ничего невозможно. И все слова про «стремления государства» остаются только словами.

Максимальные риски развития Байкальского региона демонстрируют бездействие федеральной власти. В условиях, которые созданы вокруг Байкальского ЦБК, когда принятие решений по будущему предприятия и в качестве следствия будущему города Байкальска полностью замкнуто на высшее руководство страны, отсутствие такого решения вынуждает всех чувствовать себя в состоянии неопределённости. Такое состояние не позволяет ни работать, ни развиваться.

Даже межведомственная комиссия по Байкалу уже с 2009 года ни разу не собиралась. Именно непринятие никаких решений позволяет заинтересованным лицам пользоваться ситуацией и выжимать последнее из уже находящегося в состоянии экологического и экономического банкротства предприятия. На этом графике красным цветом вы видите, как увеличились сбросы после восстановления производства на Байкальском ЦБК (БЦБК). Если до 2008 года они были примерно на одной определённой величине, то уже в этом и в прошлом году они в два раза выше.

Очень серьёзную опасность представляет и то, что до сих пор не осуществляется работа по ликвидации шлам-отвалов БЦБК. Эта работа не терпит отлагательств, так как угроза сброса отходов в Байкал является вполне реальной. К сожалению, Министерство природных ресурсов до сих пор не утвердило данный проект, который разработан в конце года, несмотря на то, что он одобрен и в Минэкономразвития, и в Правительстве Иркутской области, и в Минпромторге. Это не позволяет начать его реализацию. Сейчас уже два из трёх факторов катастрофических селей, которые в том районе вполне объективны, существуют. Снежный покров на Хамар-Дабане сейчас три метра, и прошедшие землетрясения способствовали сходу снежных лавин. Остался лишь июньский ливень, и 7 миллионов тонн отходов БЦБК будут в Байкале. Тогда Байкала уже не будет.

Усугубляет картину практически полное отсутствие информации о принимаемых решениях и серьёзные сомнения в её достоверности. Игнорирование федеральными ведомствами обращений и обоснований научных и общественных организаций дополняет проблему непонимания и конфликта интересов власти и общества.

Вы видите здесь на слайде, что предприятие убыточно. Оно уже два года находится в состоянии банкротства. К середине этого года оно должно было уже реализовать план внешнего управления. Но как Вы видите, и по состоянию на полугодие прошлого года, и по состоянию на конец года, кредиторская задолженность 3,5 миллиарда рублей, а в реестре акционеров – 2,8 миллиарда. У БЦБК убытки за прошлый год и долг по экологическим платежам, кстати, 72 миллиона рублей. Они тут недавно гордо заявили, что 2 миллиона выплатили. Но по сравнению с 72 – это вообще ничего. Поэтому план внешнего управления 100 процентов не будет реализован.

Мы делаем такие выводы, что предприятие убыточно, модернизация его бесперспективна и оно технически неспособно работать в рамках действующего законодательства. Росприроднадзор постоянно проверяет это предприятие, там постоянное превышение [ПДК]. Причём превышения составляют до тысячи раз по отдельным компонентам! И ничего, кроме штрафов, не предъявляется, штрафов, которые, конечно же, не выплачиваются. Государство всегда имело в составе этого акционерного общества достаточно значительную долю, в настоящее время это 49 процентов.

Ещё в 2007 году, когда начинал реализовываться проект по замкнутому водообороту, мы обращались и в Минприроды, и к господину Дерипаске, который тогда владел более 50 процентами акций, и давали ему свои экономические оценки будущего предприятия (то, что предприятие будет патологически убыточным). До планового введения замкнутого оборота оставалось всего полгода. Он промолчал, как и государство, замкнутый водооборот был введён через полтора года. Остановилось предприятие, как заявил собственник и Минпромторг России, именно из-за убытков работы в замкнутом водообороте.

Уже в январе 2009 года Сибирское отделение РАН разработало более десяти вариантов альтернативных видов деятельности, с бизнес-планами. Эти варианты есть и в Правительстве России, и у специалистов, они есть в Минпромторге, например у господина Дементьева, они есть и в Минприроды. В январе 2009 года эта работа была полностью поддержана Иркутской областью, но в ответ – молчание, как будто бы не существовало этих вариантов.

С момента принятия решения об особой экономической зоне на Байкале мы твердили, что лучшее место для этого – Байкальск. Наконец-то после трёхлетних бессмысленных затрат на Листвянку и на Голоустное в 2010 году принято решение, что такая зона будет в Байкальске. Сейчас и наука, и турбизнес, и даже ответственные из Минэкономразвития говорят, что пока не будет БЦБК закрыт, турзона эта развиваться не будет. И всё равно абсолютно ничего не говорится, власть молчит.

Когда предприятие было остановлено, Иркутскэнерго готово было взять на свой баланс полностью энергообеспечение города, причём вместе с затратами на особую экономическую зону. Постановлением Правительства №1 от 2010 года решили, что комбинат можно открывать и всё, никаких абсолютно решений нет. В настоящее время Иркутскэнерго ничем не занимается. До осени 2010 года главный кредитор БЦБК, «Альфа-банк», стремился к продаже активов акционерного общества, постольку поскольку капитализация его ниже долгов тогда была, а сейчас тем более. И вдруг принял решение о новом плане внешнего управления, причём в конце 2011 года господин Авен заявил, что они сделали это, так как их попросили, то есть он это официально заявил, а сами вообще-то хотели бы избавиться от этого предприятия и считают, что его надо закрывать. Никакой реакции так и нет.

Постоянно звучит угроза о том, что страна останется без оборонной мощи, которая составляет 300 тонн целлюлозы в год, которую выпускает БЦБК. Это всего два-три дня работы комбината. А где было оборонное ведомство с 2001 года? В 2001 году государство утвердило план замкнутого водооборота, и было известно заранее, что будет выпускаться только небелёная целлюлоза. Что восемь лет делало оборонное ведомство? А что оно делало два года, пока предприятие стояло? На самом деле в 2009 году был сделан государственный контракт закрытый какой-то, и в нём были предложены три варианта. Если уж действительно всё-таки это по безалаберности так себя ведёт у нас оборонное ведомство, то были три варианта предложены, где можно такую же целлюлозу выпускать в размере 300 тонн. Это в Братске, новый завод строить и самое лучшее, как говорят специалисты, завод «Питкяранта» в Карелии. Там 10 процентов в государственной собственности. Они готовы это выпускать, даже при маленькой мощности, всего 10 тысяч тонн, говорят, что им это выгодно будет. Но ведь ничего не делается, хотя можно было быстро сделать с 2009 года.

Почему вообще БЦБК работает – это загадка, это вообще никому невыгодно. Мы оцениваем это просто как паралич власти, как полную бездеятельность или намеренное недопущение всякой возможности принятия окончательного решения. Но в любом случае это унижение людей и всей страны с риском уничтожения Байкала и, естественно, города Байкальска.

Работа БЦБК создаёт социально-экономические ограничения развитию города и реально закрывает возможности его развития. Ведь нам надо трудоустроить всего одну тысячу человек. Там сейчас работает 1600, но часть останется на ТЭЦ работать, также есть специалисты из Селенгинска. Двести сорок человек профессиональных специалистов готовы... Их готовы в ближайшее время взять на работу в Красноярске на вводимом предприятии. Уже с осени этого года в Красноярске готовы взять этих специалистов с семьями, и даже с квартирами, жильём их обеспечить. Только одна особая экономическая зона даёт 2 тысячи рабочих мест. А на разборки всех этих шлам-отвалов и на рекультивацию территорий нужны ещё 2 тысячи плюс 10 тысяч нужно в смежных видах деятельности.

Закрытием БЦБК может быть только его ликвидация. Решение о конкретных сроках закрытия может и должно быть принято в ближайшее время с установлением технического регламента и финансового механизма.

В докладе есть предложения, которые касаются моногородов, Байкальска и объектов Всемирного наследия. Это самостоятельный статус государственной экологической экспертизы, в первую очередь по моногородам. Нельзя заново сейчас строить новые производства, чтобы они создавали опять проблемы. И также для объектов Всемирного наследия, в частности для Байкала, у нас больше половины территорий объектов Всемирного наследия не являются особо охраняемой территорией, там есть объекты. Так вот раз они включены в список ЮНЕСКО, значит, должна быть и международная экспертиза ЮНЕСКО. Ещё одно предложение: обязательно должно быть страхование экологического риска, это вопросы, которые должны быть внесены в действующее законодательство.

Это надо поручить Правительству. Дело в том, что есть поручение Премьер-министра до конца первого квартала этого года подготовить план модернизации, перепрофилирования комбината. Президент России имеет абсолютно все полномочия, все – решающие, для того чтобы этот вопрос решить. Можно до 1 апреля, тем более готовы эти предложения, их представить, до 15 апреля их обсудить с общественниками и ликвидировать это предприятие. В 2013 году точно можно ликвидировать, единственное что требуется, это проект ликвидации, но его можно делать параллельно со всем остальным.

Нам бы хотелось, чтобы на сегодняшнем совещании прозвучали следующие слова: «Проблема по БЦБК – это не только проблема Байкальска и это не только экологическая проблема, это сохранение Байкала как глобального стратегического ресурса пресной питьевой воды, это ресурс всего человечества».

Завершаю словами директора Лимнологического института Сибирского отделения РАН академика Грачёва: «Давайте перестанем осквернять Байкал наличием Байкальского ЦБК».

В дополнение я хотела бы передать лично Дмитрию Анатольевичу документ от имени общественного совета при правительстве Иркутской области с обоснованием позиции по ликвидации предприятия.

Спасибо.

М.ФЕДОТОВ: Теперь у нас на очереди Сергей Владимирович Симак – главный эколог Самарской области, я бы так его назвал. Он возглавляет Самарское отделение социально-экологического союза. Вчера мы вместе с ним осматривали этот замечательный нефтеперерабатывающий завод, вместе с директором Андреем Гориславовичем, который был нашим экскурсоводом. И всё, что Андрей Гориславович рассказывал, я дальше перепроверял у Сергея Владимировича Симака. И мне было очень приятно узнать, что экологи вполне благожелательно относятся к тому, что делается здесь на заводе по модернизации производства. Это показывает конкретный пример, как модернизация позволяет решать экологические проблемы.

Сергей Владимирович, я прав?

С.СИМАК: Согласен, Михаил Александрович.

Уважаемые коллеги, право на благоприятную окружающую среду – это одно из базовых прав человека, которое каждому из нас гарантирует Конституция. Однако это право остаётся всего лишь декларацией, если нет эффективных механизмов защиты реализации этого права. Давайте посмотрим, как оно реализуется. Одним из важнейших механизмов является механизм экологического контроля. Вот мы находимся в Самарской области, давайте посмотрим, как организован государственный экологический контроль в регионе.

В управлении экологического надзора регионального министерства сегодня 14 оперативных сотрудников, в управлении Росприроднадзора – 11, в Самарской межрайонной природоохранной прокуратуре – 4. Итого: 29 человек. Теперь, пожалуйста, посмотрите, что из себя представляет регион. Население больше 3 миллионов, 37 муниципальных образований и больше 30 тысяч предприятий, которые зарегистрированы в налоговой инспекции. Могут 29 человек по-настоящему обеспечить контроль такого региона или это шутка?

Я могу сказать, что Самарская область в этом отношении одна из лучших. В других регионах гораздо хуже. Позавчера я принимал участие в круглом столе в Пермском крае, там хуже, там ниже численность. В результате мы имеем то, что мы имеем. Латентность экологических правонарушений в России намного превышает 95 процентов. Это то, что называют юридическим языком правовой нигилизм, а общечеловеческим языком – беспредел. О какой защите прав можно говорить при такой ситуации?

Муниципальный контроль несколько лет назад ликвидирован федеральным законодателем. Могу сказать, что Самарская область сумела эту проблему решить, делегировав часть полномочий государственного надзора, тогда ещё контроля, органам местного самоуправления. Но, во-первых, эта проблема таким образом решена только в одном регионе России (ещё в двух регионах в усечённом виде более или менее как-то решена), а, во-вторых, на мой взгляд, совершенно ненормальная ситуация, когда субъект Федерации вынужден исхитряться, для того чтобы исправить дурацкие решения федерального законодателя. Это ненормальная ситуация. А ведь муниципальный контроль, муниципалитеты, они ближе всего к земле, именно они могут оперативно реагировать на нарушения, которые влияют на право людей на благоприятную окружающую среду, на это право жителей этих муниципалитетов.

Какие ещё формы контроля могут быть? Есть общественный контроль, который мог бы быть очень серьёзным подспорьем для системы контроля государственного. Ведь дело в том, что, мы с вами прекрасно понимаем, муниципального или государственного инспектора в каждом дворе не поставишь, никакого бюджета на это никогда не хватит, а вот общественного инспектора поставишь (его и ставить не надо, он живёт в этом дворе), если он подготовлен, поддержан государством и с государством взаимодействует.

Какие формы существуют общественного контроля? Во-первых, получение информации, это тоже право, которое гарантирует нам 42-я статья Конституции, Закон об информации, Орхусская конвенция, к которой, кстати, Россия присоединилась в прошлом году. Но вот механизмов, которые гарантируют получение гражданами полной и достоверной информации, как Конституция нам обещает, не существует, мы постоянно сталкиваемся с невозможностью её получения. Это очень серьёзная проблема, которую можно решать только принципиально на уровне государства.

Вторая форма – форма превентивного контроля – экологическая экспертиза. За последние годы экологическая экспертиза была усечена катастрофически – на 95 процентов. В первую очередь она была ликвидирована в городах, где проживает большая часть населения России и где реализуется большая часть проектов, которые из здравого смысла обязаны быть объектом такой экспертизы.

Да, исходя из понятных антикоррупционных соображений, упрощением хозяйственной деятельности свели всю экспертизу к единой экспертизе – государственной экспертизе, создав там экологический отдел вроде бы. Но ведь при этом ликвидировали заодно и Общественную экологическую экспертизу, которая была чуть ли не единственным эффективным механизмом влияния граждан на принятие решений, от которых зависит их судьба. И сейчас такого механизма просто нет. Я предлагаю рассмотреть вопрос, хотя бы как один из вариантов, восстановить общественную экологическую экспертизу в связи с государственной экспертизой в городах. Это был бы один из вариантов решения такой проблемы.

И третья форма контроля – это прямой инспекционный контроль общественными организациями. Мы имеем опыт такого контроля: в Самарской области у нас действует шестой год общественно-экологическая инспекция Самарского социально-экологического союза, который объединяет более 120 общественных инспекторов в разных муниципальных образованиях. Но, к сожалению, это редкий, очень редкий опыт для России, и мы сталкиваемся с большим количеством проблем, я чуть позднее о них скажу.

На мой взгляд, и я глубоко убеждён, что полноценная система экологического контроля должна представлять такую пирамиду, которая должна опираться на землю, на многочисленных общественных инспекторов, чуть менее многочисленных муниципальных и какое-то определённое количество государственных, которые осуществляют общий надзор. Сегодня мы имеем только верхний уровень, который висит в воздухе и не способен оказать никакого реального влияния на ситуацию. При этом, осуществляя на практике общественно-экологический контроль, мы сталкиваемся с рядом очень серьёзных проблем.

Во-первых, общественный контроль не имеет практического смысла, если он не реализуется в эффективном взаимодействии с органами государственной власти, потому что он – полуконтроль. Общественным контролем нельзя принять меры, нельзя исправить ситуацию, а можно только выявить проблему. А дальше дело за государством.

Во-вторых, существует серьёзная проблема отсутствия правового статуса и правовой защиты общественных инспекторов.

В-третьих, существует серьёзнейшая проблема отсутствия ресурсов, которая не позволяет эффективно и полноценно развивать общественный контроль. Мы в какой-то степени эти проблемы решаем, готов рассказывать и делиться, как это делать, мы готовы помогать другим регионам развивать общественный контроль, но здесь необходимо партнёрство с государством, а также с другими общественными организациями.

Вторая проблема, которая в моём докладе была заявлена, – это проблема формирования экологической культуры. Думаю, мы все здесь согласны с профессором Преображенским в его тезисе, что разруха, извините, не в сортире, разруха в голове. До тех пор, пока разруха в голове не будет ликвидирована, ситуация у нас меняться не будет никогда, какие бы законы ни принимались и какие бы слова мы ни говорили.

Единственным консолидированным инструментом, через который государство может повлиять на эту ситуацию, является система образования. Понятно, что есть и другие, но это наиболее эффективный инструмент. И закон, и Конституция тоже создают для этого, вообще говоря, нормативные условия, и в Законе «Об охране окружающей среды» есть 72-я статья, которая требует от системы образования вводить эти элементы. Дмитрий Анатольевич, в позапрошлом году Вы давали поручение провести работы по экологизации системы образования, давайте посмотрим, как это выполнено. В 2010 году был принят Стандарт школы общего образования, в преамбуле этого Стандарта слово «экология» встречается 117 раз – здорово, выполнили в том же году. Посмотрим теперь, как это дошло до земли, посмотрите в стандартах предметов, когда доходит до ученика – ровно столько, сколько в предыдущем, 2009 году. То есть когда доходит до земли, оказывается, что ничего не выполнено, всё красиво для отчёта. Органы управления образованием, очевидно, не имеют понимания того, что надо делать, чтобы это поручение выполнить. И главное, ничего не делается для того, чтобы это понимание выработать.

У нас есть опыт, есть инструменты, которые позволяют эти проблемы решать. Одним из таких инструментов является комплекс «Экологические капельки», который я уже показывал в июне. Это инструмент, который позволяет, на мой взгляд, принципиально изменить такую ситуацию. Сегодня этот комплекс внедряется в инициативных школах в пятнадцати регионах России и ряде зарубежных стран, но пока, к сожалению, мы не имеем полноценной поддержки органов управления образованием. Правда, в Самарской области готовится педагогический эксперимент по внедрению этого комплекса. Так что Самарская область при желании, в том числе федерального министерства, может стать опорной экспериментальной площадкой для внедрения этого комплекса, тем более что у нас активно ведутся работы по продолжению этого проекта. Сейчас 7–9 классы у нас охвачены, и задача – в ближайшие годы сделать полную линейку с 1 по 11 класс.

Есть ещё один важный вопрос, на котором я хочу закончить. Практика показала, что очень часто (боюсь, как бы не всегда), когда даются поручения первых лиц государства, сделанные по инициативе общественных организаций, и в том числе представителей Совета по правам человека, эти поручения либо не выполняются, либо выполняются так, что лучше бы вообще не выполнялись. На мой взгляд, единственным механизмом, который мог бы этому противостоять, является создание на основе таких поручений рабочих групп при специально уполномоченном органе с обязательным участием инициаторов от общественных организаций и с обязательной обратной связью от того, кто дал это поручение, к тому, кто это поручение инициировал и участвует в работе. Он обязательно должен участвовать в работе по реализации поручения. Если этого не произойдёт, все эти поручения также будут зависать, как зависали до сих пор.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: У нас тут есть коллеги, которые хотели выступить. Пожалуйста.

М.ФЕДОТОВ: Николай Игоревич Рыбаков.

Н.РЫБАКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Совета!

Я представляю экологический правозащитный центр «Беллона», Санкт-Петербург. Сама история создания «Беллоны» в России связана с защитой экологических активистов. Вы как юрист и петербуржец, я думаю, помните дело Александра Никитина, который является председателем правления «Беллоны». Вот уже больше 15 лет мы защищаем экологических активистов и экологические права граждан России. Сегодня, считаю, важно говорить с Вами об очень сложных случаях, о преследовании экологических активистов и о проблемах защиты экологических прав в России.

Люди, которые к нам обращаются, это, наверное, самые активные люди в нашей стране, которые борются за сохранение природы, борются против вырубки лесов, против перегораживания берегов озёр, рек, побережий, против того, чтобы выводили земли особо охраняемых природных территорий и распродавали их под дачи. К сожалению, в последнее время эти активисты всё чаще подвергаются преследованиям, иногда физическому давлению. И в этом, к сожалению, часто участвуют местные, региональные органы власти, включая губернаторов. В тех случаях, когда активисты выступают против нарушения законов со стороны чиновников, а, к сожалению, это случается почти всегда, когда встаёт вопрос о нарушении экологических прав граждан, в этих случаях они в основном не находят поддержки у правоохранительных органов и прокуратуры. И наоборот, как будет понятно из примеров, которые я приведу ниже, они сталкиваются с тем, что государственная машина не помогает им, а начинает с ними бороться, против активистов заводят административные и даже уголовные дела. А вот как раз дела против тех, кто нарушает природоохранное законодательство, они как раз не заводятся.

Об истории с Михаилом Бекетовым в Химках, я думаю, знают уже все в нашей стране, это весьма печальный пример. Но есть ещё несколько. Ленинградская область, особо охраняемая территория «Поляна Бианки», это Ломоносовский район, Дмитрий Анатольевич. Там распродаются земли этой природной территории, а защищавший эти земли эколог Александр Сенотрусов, он был муниципальным депутатом, который создавал эту особо охраняемую природную территорию, сначала он был уволен из школы, где работал, в декабре прошлого года он был жестоко избит, практически лишился глаза. Дело не расследуется, к пострадавшему даже скорая помощь отказалась ехать на место преступления, зная о его конфликте с главой местного района.

Свердловская область. Бизнес при помощи ФСБ, к сожалению, есть документы о том, что была проработка Федеральной службы безопасности в отношении Максима Петлина. Устранили неудобного активиста, депутата Думы Екатеринбурга Максима Петлина, который боролся против застройки сквера в городе, и он с 26 августа 2011 года находится в следственном изоляторе. Эти примеры подробно изложены в докладе, который Вам передан.

Но я хотел бы особенно обратить Ваше внимание на тот случай, который взволновал в последние дни всю экологическую и интернет-общественность, это ситуация в Краснодарском крае. Мы находим здесь пример не только борьбы и преследований экологических активистов, но и, к сожалению, пример коррупции на региональном уровне.

Краснодарский край, село Бжид – это Туапсинский район. С попустительства и при поддержке местных властей, включая действующего губернатора, проведена вырубка деревьев (все эти фотографии есть), установлен незаконный забор. Деревья были включены (это пицундская сосна) в Красную книгу, перегорожены подходы к побережью Чёрного моря. И посередине всего этого (действительно есть опровержение того, что забор установлен не вокруг дачи губернатора Ткачёва, вырубка не на территории дачи проводилась) находится дача, в центре всего этого мероприятия, а забор перегораживает земли лесного фонда.

Позавчера активисты «Экологической вахты по Северному Кавказу», которые следят за этой ситуацией и многократно обращались в правоохранительные органы (в ответ получали письма, что нет там никаких заборов, не ведётся там никаких вырубок), поехали туда и были задержаны на месте. До этого было возбуждено уголовное дело против Сурена Газаряна и Евгения Ветишко – активистов. С согласия следователя, который ведёт это дело, вместе со своим адвокатом Газарян поехал на место, чтобы собрать доказательства, сделать фотоснимки. Когда они приехали на место, частным охранным предприятием они были схвачены, избиты, закованы в наручники, у них были отобраны телефоны (я сам пытался дозвониться Газаряну) и фотоаппараты, до приезда полиции их незаконно удерживали сотрудники частного охранного предприятия. Газаряну пытаются инкриминировать, что он нанёс ущерб, написав на заборе слова «Ткачёв – вор», и это, к сожалению, нанесло некой фирме ущерб в 120 тысяч рублей.

Сейчас Газарян находится в следственном изоляторе. Вчера мировым судьёй (к сожалению, печально известным уже) он был наказан – приговорён к 10 суткам административного ареста. Сегодня утром, когда мы летели к вам, это дело было рассмотрено уже Туапсинским районным судом, и решение суда мирового оставлено было без изменения. Сейчас они находятся в следственном изоляторе в Туапсе, который до этого уже судом был признан непригодным для использования, в нём содержание с нечеловеческими условиями. Есть решение суда об этом. Он до сих пор действует, и туда поместили общественных активистов.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Вам передано письмо, больше двух десятков тысяч человек уже подписались. Мы требуем, чтобы Газарян и его адвокат Дутлов Виктор были освобождены. И мы просим Вас дать поручение Генеральному прокурору. Мы просим, чтобы всё было, естественно, в рамках закона, чтобы Генеральный прокурор разобрался в этой ситуации, проверил постановление мирового судьи, почему не был вызван ни один свидетель, ни одно ходатайство не было удовлетворено на этом суде. Какое может быть доверие к суду после таких заседаний? Мы просим проверить законность постановления о возбуждении уголовного дела против Ветишко и Газаряна и провести расследование, почему был возведён забор, огораживающий земли лесного фонда, почему были вырублены деревья, занесённые в Красную книгу? Если проводится расследование в отношении общественных активистов, то почему же оно не проводится в отношении тех, кто нарушал законы?

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Есть ещё один момент. Я передаю Вам папку, в которой собраны все документы по делу Максима Петлина (Свердловск) и по делу Газаряна и Ветишко, чтобы Вы могли посмотреть их по дороге в Москву, а также общественный доклад.

Есть ещё одна ситуация, к сожалению, она как раз в эти дни опять же рассматривается. В Краснодарском крае карту, которую я Вам сейчас показал, знают все люди, и все жители Кубани знают, как называется эта территория. При этом, к сожалению, кандидатура губернатора Ткачёва при всём том, что сейчас там происходит, она была внесена Вами для переназначения.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Мы просим, чтобы Вы, такого ещё не было, но тем не менее, чтобы Вы отозвали внесённую кандидатуру губернатора Ткачёва для переназначения его на следующий губернаторский срок. Это даст людям веру в то, что должна быть какая-то ответственность, что чиновники не могут себя так вести. Не может губернатор не вести диалога [с обществом] и так поступать в своём родном крае.

Спасибо Вам большое, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. У меня есть несколько записок. Коллеги просили дать слово, помимо тех, кто специально готовился. Я, естественно, готов это сделать. Просьба, конечно, максимально коротко. Сейчас скажу, кто здесь у нас.

М.ФЕДОТОВ: Алексей Пушков просил слово.

Д.МЕДВЕДЕВ: Секунду, здесь я всё-таки председательствующий, поэтому я сам буду записки отбирать. Алексей Пушков, конечно, хороший человек, но он в Государственной Думе может выступить, и в этом смысле его глас мне известен, он всегда может свою информацию до меня донести без проблем. Здесь есть люди, которые гораздо реже со мной встречаются.

Шварц Евгений Аркадьевич – директор Всемирного фонда дикой природы.

Е.ШВАРЦ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я постараюсь очень коротко затронуть некоторые вопросы, которые уже поднимались. Я был соруководителем комиссии Минприроды, которая готовила основы государственной экологической политики, и нас очень волнует то, что мы все: и представители неправительственных организаций, Академии наук – хотели, чтобы этот документ не разделил судьбу экологической доктрины. И для этого должен быть утверждён план её реализации, предусматривающий чёткие временные и количественные показатели, чтобы не возникала ситуация, когда у нас особенно госкомпании постоянно переносят сроки внедрения Евро-4, Евро-5, сроки отказа от двигателей со стандартом ниже Евро-4.

Сейчас идёт борьба за то, чтобы не переносить Ваше поручение о 95-процентной утилизации попутного газа. Во всём мире реализация политического документа, если он реально влияет на жизнь страны, может быть только по количественным критериям-индикаторам. Мы просим, можно обсуждать сроки, может быть, к 1 декабря этого года, может быть, к 1 марта следующего, но мы с Минэкономразвития договорились, что возьмём часть индикаторов из «Стратегии-2020», должен быть серьёзный стратегический взгляд до 2030 года.

Следующее. В течение последних трёх лет Вами минимум трижды и премьер-министром Путиным (четыре раза в сумме) давалось поручение об установлении государственной экологической экспертизы. Совместно с Минприроды, в рамках деятельности Минприроды, был подготовлен проект закона о государственной экологической экспертизе, в подготовке принимали участие не только экологи, но и Минэкономразвития, Российский союз промышленников и предпринимателей, крупнейшие компании. У меня есть глубокое ощущение, что Юрий Петрович стесняется внести этот законопроект в Правительство. Мы очень просим, чтобы этот законопроект был Минприроды в Правительство внесён.

Более того, нужно отметить, что Минприроды удалось согласовать с 24 федеральными органами исполнительной власти реализацию Вашего поручения о ратификации конвенции Эспо и Орхусской конвенции. Это то, без чего невозможно восстановление государственной экологической экспертизы. Просим дать указание МИДу согласовать ратификацию, потому что это последний барьер в реализации Ваших двух поручений, и это можно сделать в ближайшие сроки.

Вами было дано поручение о том, чтобы государственные компании и госкорпорации в обязательном порядке публиковали не финансовую отчётность, а устойчивое развитие [Отчёт об устойчивом развитии на территории Российской Федерации], которое бы заверялось третьей независимой стороной. Очень жалко, что, по данным того завода, где мы имеем честь быть в гостях, по данным на их официальном сайте, глубина переработки нефти снизилась до уровня, который был при ЮКОСе. При этом за последние два года Роснефть отказалась от публичных обсуждений своего нефинансового отчёта и заверения его третьей независимой стороной. Считаем, что, если мы хотим, чтобы госкомпании были у нас такие же, как Statoil в Норвегии, надо, чтобы это Ваше поручение выполнялось.

И последнее: я знаю, что сейчас будет дискуссия по поводу туризма в заповедниках, хочу отметить следующее. Есть поручение Правительства Российской Федерации об утверждении концепции развития системы охраняемых природных территорий. Невозможно развивать что-либо, если нет системы сдержек и противовесов. Если у нас нет индикаторов экологической политики, мы не знаем, зря тратим деньги или нет. То же самое касается и туризма. До того момента, пока для каждого заповедника не будут утверждены показатели того, что он охраняет, и качества состояния охраны, безусловно, всё это будет встречать критику, опасения и активные общественные дискуссии.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Сейчас в порядке поступления записок. Шпиленок Тихон Игоревич. Пожалуйста.

Т.ШПИЛЕНОК: Спасибо большое.

В начале своего выступления Дмитрий Анатольевич сказал, что не бывает всё чёрным или белым, что это всё-таки мозаика. И мне, как человеку, который очень давно работает в заповедной системе и, собственно говоря, родился и вырос на территории одного из заповедников России – в Брянском лесу, мне эти очерняющие заявления несколько претят. Поэтому я хотел бы сказать несколько слов на примере Кроноцкого заповедника, в котором я работаю.

С 1 января 2009 года управление практически всеми заповедниками, нацпарками и заказниками федерального значения сосредоточено в Минприроды. Сравните: бюджет 2008 года, до передачи в Минприроды Кроноцкого заповедника – 14 млн. рублей, бюджет 2012 года, текущий бюджет – 130 млн. рублей. Существенно. Штат 2008 года – 62 человека, штат 2012 года – 88 человек. Средняя зарплата: 2008 год – 10 тысяч рублей, средняя зарплата по учреждению, текущий год – 28 тысяч. Но это Камчатка, это с учётом «северных», и так далее.

В результате за это время мы смогли привлечь новые молодые кадры. Было сказано, что уходят старые авторитеты, не приходят молодые. Приходят молодые, и работают молодые!

За последние 20 лет не было такого рывка по техническому вооружению заповедников и в части противопожарной техники, и в части других технических средств, и в целом финансирования. За последние три года в 2,7 раза увеличился бюджет заповедной системы в целом. Объёмы закупок техники в последние два года не имели аналогов за последние 20 лет.

Теперь что касается туризма. Здесь я категорически не согласен по ряду причин. Представим картины Рафаэля, Рембрандта. Мы их берём, запираем в сундук и говорим: вот это надо охранять, никому не показывать, но при этом мы не говорим, что надо охранять и показывать. Это же неправильно. Это раз.

Второе: гражданское общество. Дело в том, что туризм в заповедниках, именно познавательный туризм, это же в том числе элементы контроля, это лишние глаза на территории, если всё это отрегулировано, чтобы действительно это не была закрытая система. А без этого система будет закрытой.

В Кроноцком заповеднике существует ряд уникальных объектов, к примеру, Долина гейзеров. Давайте закроем доступ вообще в Долину гейзеров всем, кроме сотрудников заповедника. Ну как это? Это будет неправильно. Поэтому я считаю, что должен развиваться познавательный туризм. Это не какие-то там вечеринки либо ещё что-то, а именно познавательный, когда люди едут познавать свою природу. Я лично был свидетелем, когда приехал с туристической группой на Курильское озеро, знаменитое своими медведями, где их огромное количество. Человек увидел, как медведица кормит медвежат, увидел эти взаимоотношения [животных] и сказал: «Всё, я никогда не буду охотиться на медведя». Вот это конкретная работа, просвещение со стороны туризма.

В настоящее время активно в заповедниках используются, в части популяризации в том числе, технические средства, такие как веб-камеры и так далее. При всех сложностях, всех трудностях за последнее время, могу это сказать на своём примере, начали решаться вопросы, которые не решались десятилетиями: оплата труда, приобретение техники, внедрение современных методик, в том числе в научных исследованиях, расширение информационного поля, в котором действует заповедная система.

В нашем заповеднике, и это не хвастовство, мы полностью изменили ситуацию в сфере борьбы с браконьерством, и это в том числе было связано с тем, что есть «глаза» на территории, туристы.

В завершение хочу пригласить Вас посетить Кроноцкий заповедник – жемчужину Камчатки, чтобы почувствовать пульс нашей работы, увидеть её результаты.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое за приглашение. Я, конечно, с удовольствием приеду, я тем более у вас в заповеднике не был. На самом деле это очень важный пример – посещение любого природного объекта со стороны руководства государства создаёт мультипликативный эффект, точно так же, как, я не помню, кто из коллег выступал на эту тему, по поводу того, что нужно уборкой заниматься на территории, Вы, Иван Павлович? Я думаю, что это (я просто не стал сразу реагировать) абсолютно правильная мысль, причём в ней есть, конечно, такой пиар-эффект, но он носит позитивный характер. И если люди видят, что даже власти предержащие, начальники, не брезгуют этим заниматься, у них аргументов не остаётся не заниматься тем же самым. Почему в Скандинавских странах чисто? Не только потому, что они существенно выше нас по экологической культуре, а просто потому, что они привыкли так делать, это часть их жизни. Мы умничать умеем, безусловно, выступать хорошо научились, а когда нужно за собой убрать – не идёт это. Так что предложение Ваше поддерживаю.

У меня просьба, совсем коротко, люди пишут такие правильные слова, энергичные. Вот Владимир Алексеевич Чупров, в скобках написано: энергетика, вот энергетика – энергично.

В.ЧУПРОВ: Я возглавляю энергетическую программу «Гринпис России». Постараюсь уложиться буквально в полторы минуты, один пример в развитие предыдущего выступления, что ситуация очень мозаичная и примеры бывают обратные.

Я у себя под Москвой возглавляю группу, которая противостоит захвату одного из озёр в Мытищинском районе. Там аренда, которая изначально шла как строительство лыжероллерной трассы, то есть спортивный объект для туризма, для рекреации. Сейчас там строятся коттеджи, то есть на самом деле не всё так однозначно. Это в продолжение Вашего тезиса о мозаичности.

Энергетика – это сектор, который напрямую влияет на состояние окружающей среды, это не надо объяснять, но не только. От энергетики зависит вообще наша национальная безопасность. Известно, что половина федерального бюджета – это нефтегазовые поступления. В ближайшие пять–десять лет страна может пройти пик добычи газа и нефти, и это вызов, который страна должна начинать воспринимать и решать. К сожалению, мы не видим реальных попыток или механизмов решения проблем этого вызова. На сегодня на 90 процентов энергетический баланс страны – это углеводороды и плюс 5 процентов – это уран. Если мы посмотрим документы стратегического развития, энергетическую стратегию, то реальных шагов для того, чтобы потихонечку менять энергетический баланс и снижать долю углеводородов, на сегодня такого коренного перелома мы не видим, хотя многие вещи по итогам Ваших поручений, конечно же, были сделаны. Это госпрограмма по энергосбережению, это некоторые вещи по возобновляемой энергетике, но до коренного перелома далеко. Например, по возобновляемой энергетике де-факто Ваше поручение было истолковано таким образом, что поддержку получит только гидроэнергетика, и в основном крупная гидроэнергетика. Заложен такой механизм поддержки, где ветровая, солнечная энергетика, например, уже не получает, не становятся игроками на оптовом рынке электроэнергии. Поручение снято с контроля.

В этой связи хотелось бы, чтобы Вы вернулись всё-таки к этому вопросу. И вопрос реальной поддержки, а не то, что сейчас просто назвали «РусГидро» и гидрогенерацию возобновляемыми источниками. Надо, чтобы это всё-таки было изменено, потому что через 5–10 лет возникнет реальная угроза и федеральному бюджету, и всей социальной системе нашей страны.

Что касается энергоэффективности, то здесь новостей хороших больше. Но один ключевой момент, до которого пока ещё, к сожалению, не хватает, наверное, политической воли, и политических сигналов, к сожалению, мы не видим, это проработка механизмов ведения торговли парниковыми эмиссиями, то, что происходит не только в развитых странах. Это уже и Китай, и Южная Корея, и другие страны активно это развивают. Пора и нам задуматься об этом. Это единственный реальный механизм.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы про усилия Сбербанка знаете, насколько они продвинулись?

В.ЧУПРОВ: Там ситуация очень плачевная, если можно так сказать. Осталось 8 месяцев до конца действия Киотского протокола. Из заявок на 300 миллионов тонн, которые бизнес готов сегодня реализовать, там реализованы первые десятки, 20–30 миллионов тонн. Весь потенциал не будет реализован, к сожалению. И это невыполнение поручения, я считаю. Поручение снято с контроля.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Каюмов Асхат Абдурахманович – председатель совета экологического центра «Дронт», Нижний Новгород.

Коротко прошу, пожалуйста.

А.КАЮМОВ: Дмитрий Анатольевич! Коллеги!

Я сам из Нижнего Новгорода. И у нас есть проблема, о которой Дмитрий Анатольевич, наверное, достаточно подробно информирован, вы – меньше, но она долгая и постоянно будоражащая нижегородцев. Это Чебоксарское водохранилище. Сотни тысяч гектаров, которым угрожает затопление и подтопление в случае реализации предлагаемого в очередной раз АО «РусГидро» проекта подъёма уровня ещё на пять метров. Проблем много, про ущерб можно рассказывать долго. Но хотелось бы сегодня, Дмитрий Анатольевич, обратить внимание на то, что когда Вам представляется информация от «РусГидро», то не то чтобы она представляется не вся, извините, иногда там просто враньё.

Буквально пара коротких примеров. Когда Вам обосновывали, что навести порядок с 63-й отметкой дорого и дешевле поднять ещё на пять метров, построив 68-ю, было сказано, что с 63-й отметки надо для берегоукрепления Нижнего Новгорода 20 миллиардов рублей. Для сведения: при 63-й отметке Чебоксарское водохранилище находится по Волге ниже Нижнего Новгорода на 40 километров, и защищаться от него, когда оно там, далеко внизу, тратиться на это 20 миллиардов рублей, это просто нонсенс! Но это пишется в обосновании, представляется Правительству, служит основанием сказать: да, это дорого, давайте более дешёвый вариант.

Когда рассматриваем более дешёвый вариант, 68-ю отметку, выясняется, что, чтобы удешевить, там просто забывают вещи, которые однозначно всё сделают дорого. Вы у нас были в Дзержинской промзоне, Дмитрий Анатольевич. Там тоже были важные поручения. Кстати, следует отметить, что некоторые из них сейчас как-то тормозятся, было бы хорошо, если бы их как-то проверили, их реализацию. Но на самом деле что? То, что Дзержинская промзона будет подвергнута подтоплению, «РусГидро» заставили признать буквально в ходе проектирования. А это цифры, которые потребуют даже не десятков и не сотен миллиардов рублей, потому что только существующие объекты, они известны, и по ним нужны гигантские средства, чтобы их обезопасить. А сколько там ещё всего периода упадка нашего химкомплекса! Где, чего и сколько там закопано, не знает никто. Это очень дорогое удовольствие.

Как известно, все затраты по строительству всей защиты всех инженерных сооружений предполагается возложить на бюджеты, текущую и дальнейшую эксплуатацию – тоже. А учитывая то, что, например, по Нижнему Новгороду 39 процентов застроенной части – заречная территория, вода, оказывается, метр и выше. 35 процентов выползает вообще на поверхность, там нужны гигантские деньги, чтобы всё это осушать.

Ради чего мы всё это делаем? У нас «РусГидро» выдвигает четыре аргумента.

Первый аргумент, который известен, это дополнительные мощности. Две цифры. Дополнительная мощность, которую предполагается получить в 2021 году, – 584 мегаватта. Вот как-то вот так. Те, кто понимает, что это, уже смеются. При этом Нижегородская область прямо сейчас, в ближайшие два-три года, достраивает парогазовую станцию в Кстовском районе, реконструирует Игумновскую и Новогорьковскую и добавляет ещё 1325 мегаватт. Вот без каких-либо затоплений, подтоплений, разрушений. То есть вот настолько несопоставимо, что даже сравнивать нечего и говорить, что это аргумент.

Второй аргумент – это судоходный путь на Волге. Существуют две альтернативы. Одна разработана научно-техническим центром «Вода и люди», её рассматривало Минэкономразвития, и даже поддерживало, это строительство третьей нитки Городецкого шлюза, которая просто решает проблему. Да, это настолько дёшево, что, извините, в Москве никому не интересно.

Второй проект был предложен правительством Нижегородской области – это строительство у Большого Козино на Волге низконапорного гидроузла, чтобы приподнять уровень только на Городецком гидрошлюзе, тоже на порядки дешевле проект. Поэтому зачем тратить таки деньги?

Третий аргумент – это необходимость водорегулирования в Волжско-Камском каскаде. В августе прошлого года Вам красочно про это рассказывали в Астрахани. Мы посчитали: подъём до 68-й отметки добавит 5 кубокилометров, в регулирующей функции это даст меньше 3 процентов (2,8 процента). Это что, такой мощный рычаг, эти 3 процента, которые нам позволят решить проблему? В общем, как серьёзный, весомый аргумент, чтобы затопить существенную часть Нижегородской области и Марийской Республики, как-то не тянет.

А четвёртый аргумент вообще смехотворный. Нам говорят: «Чебоксарское водохранилище стухло, вода непригодна для питья. Это безобразие!» Но если мы это стухшее водохранилище с грязной водой разбавим грязной водой из Оки и Волги ещё на пять метров, с чего же вода станет лучше-то? Гидрологи и гидробиологи просто над этим вариантом смеются.

Дмитрий Анатольевич, у нас есть четыре аргумента, почему нам предлагается это сделать. Вот эти четыре основания – на одной стороне, а на другой стороне – проблемы для двух субъектов Федерации и многосотмиллиардные затраты для федерального бюджета и региональных.

Мне бы хотелось просить Вас ещё раз вернуться к этому вопросу и всё-таки уже, как там говорилось, сегодня процитировали профессора Преображенского многократно, принять ту самую окончательную бумагу, чтобы никакие швондеры больше не приходили, потому что Правительство России принимало окончательное решение считать 63-ю отметку окончательной. Её проигнорировали, прождали 15 лет и снова поднимают этот вопрос. Давайте уже примем самое окончательное из окончательных решений и зафиксируем его, наведём порядок и будем с этим уровнем жить.

Спасибо. У меня обращение, я передаю его Вам.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

У меня одна ремарка насчёт окончательности решений. До тех пор, пока нет каких-то технологических изменений, Вы же понимаете, власти приходят и уходят. Это сейчас кажется, что Путин и Медведев – это навсегда. Не навсегда. Я не готов расписаться за тех, кто придёт после нас и в очередной раз будет пересматривать решение по Чебоксарскому водохранилищу. Я действительно в теме, я этим сам занимался, Правительство этим занималось. Ладно, я потом в конце уже скажу несколько слов на эту тему.

Уважаемые коллеги, чем более длинные выступления, тем, конечно, труднее мне сейчас выделять время. Тем не менее я ещё, если не возражаете, трём коллегам дам слово, прежде всего ориентируясь на наших товарищей из экологических организаций, потому что наши коллеги, которые находятся внутри Совета, они всё-таки больше имеют возможности мне и бумаги передать, и мы встречаемся всё-таки либо прямо, либо косвенно, так или иначе. Кстати, мы договорились, что мы ещё одну встречу проведём в апреле по общеполитическим вопросам и общегуманитарным темам, связанным с защитой прав человека в нашей стране, как угодно называйте. В общем, не тематическую встречу, как наша сегодняшняя, а общую.

Пожалуйста, Грибков Алексей Владимирович, Барнаул.

А.ГРИБКОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Написали: «буквально на два слова», сейчас проверим.

А.ГРИБКОВ: Действительно, буквально два слова. Я хочу обратить Ваше внимание на то сравнение, которое прозвучало, с картиной Рафаэля. Действительно, заповедники можно сравнивать с самыми удивительными произведениями искусства или с храмами природы, но в храме тоже можно бог знает что устроить, черт знает, вернее, что устроить, как недавно произошло. Поэтому нужно, чтобы государство обращало самое пристальное внимание, тем более что, как показывали коллеги, это какие-то там доли процента от территории нашей страны.

Дмитрий Анатольевич, у Вас лежит моё обращение, там буквально 3–4 фотографии, хотел бы, чтобы Вы их увидели, прежде чем оно уйдёт к нам опять в Алтайский край, как это много раз уже случалось, постоянно так происходит.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я могу Вам гарантировать как минимум одно: я это сам посмотрю, я всегда, коллеги не дадут соврать, все бумаги, которые получаю, смотрю сам и сам их расписываю. Это не означает, что после этого они качественно анализируются, ситуации могут быть разные, где-то есть правильное исполнение, где-то неправильное, где-то вообще пытаются «замылить» тему – жизнь есть жизнь. Но то, что я это лично посмотрю, не сомневайтесь.

А.ГРИБКОВ: Это обнадёживает, Дмитрий Анатольевич. И ещё одно слово буквально. Вы 17 февраля 2012 года подписали указ №195 о награждении, в том числе там был Яков Николаевич Ишутин из Алтайского края, орденом Почёта, вот те фотографии, которые там приложены, это то, чем он занимается в Алтайском крае, вот за это Вы его наградили. На его непосредственного подчинённого возбуждено уголовное дело сейчас по двум статьям, там и коррупция, там и безобразие полное, игнорирование мнения экспертов, заинтересованных сторон, природоохранной, научной общественности, а самое главное, мнения граждан. Дальше уже точка кипения. Но это опять те же улицы, выходы, они уже такие прецеденты имеют. С политикой никак не связано, чисто с экологической ситуацией в крае. Просьба обратить внимание на это.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Васильева Елена Александровна, «Волгоград-экопресс».

Е.ВАСИЛЬЕВА: Спасибо большое. Я постараюсь очень коротко.

Во-первых, про информацию. Дело в том, что (тут говорили коллеги) мы не присоединились к Орхусской конвенции, к сожалению, пока что. Этот вопрос открыт.

И в дополнение к рассмотрению этого вопроса я хотела бы попросить, в частности, Юрия Петровича, здесь присутствующего: давайте ещё рассмотрим вопрос присоединения к протоколу по РВПЗ – это принципиальный вопрос открытия информации. Если уж нельзя к этому протоколу присоединиться, там какие-то основания, может быть, найдутся, может быть, давайте попробуем хотя бы начать внедрять этот РВПЗ в России. Мы начали это делать в Волгограде на региональном уровне, это очень хороший опыт. И это не требует больших затрат. Это всего-навсего размещение в интернете информации об объёмах выбросов и сбросов предприятий, государственной информации, которая лежит в томах, в отчётах. А она может прекрасно работать, когда она открыта, доступна. Это самый прекрасный и саморегулирующийся механизм.

Второй вопрос касается контроля. Очень много сегодня мы говорили об органах контроля. Ещё один аспект очень важный, с моей точки зрения. Потихонечку мы теряем сейчас базу инструментального контроля. Те лаборатории, которые создавались десятилетиями, сейчас находятся на положении полукоммерческих и коммерческих организаций, даже некоторые из них, находящиеся в системе Росприроднадзора. Необходимо поставить цель вывести их из коммерческого сектора.

Давайте сделаем нормальную инструментальную базу для государственного контроля. Невозможно будет проводить оценку ущерба, невозможно будет проводить очень многие мероприятия по контролю загрязнения либо объёмам загрязнения, не имея достаточной лабораторной базы, мы её сейчас теряем. Для того чтобы её восстановить или перевести полностью на содержание государства, конечно, нужны большие деньги. И в последней части своего выступления я себе позволю затронуть вопрос природоохранных финансов.

Дело в том, что то, что Минприроды нам любезно предоставило материалы, где написано, что возрождаются экологические фонды, это прекрасно. Но дело в том, что экологические фонды в своё время потерпели фиаско из-за того, что не могли совместить две функции – функцию сбора платежей и эффективности сбора платежей, и самое главное, функцию их эффективного расходования. Как показывает опыт (в своё время мы пытались делать такую оценку в Волгограде, была сделана, я знаю, оценка в Санкт-Петербурге), наиболее эффективным является всё-таки разделение этих функций, и лучше, чем налоговая инспекция, у нас никто деньги из народа не вытрясает. Поэтому эффективность собирания платежей, если мы хотим повысить, если мы хотим сделать их регулярными (обычных платежей, я сейчас не говорю о штрафах), давайте рассмотрим вопрос о том, чтобы это передать в налоговую инспекцию, пусть у нас будет экологический налог. Наши соседи на Украине уже пошли по этому пути, и там есть прекрасные результаты об объёмах и своевременности поступления платежей. Попробует хоть одно предприятие не заплатить налоговой инспекции, сразу получит соответственно.

И второй вопрос здесь – это эффективное расходование. Соответственно, если у нас будут экологические фонды, это будут действительно фонды по эффективной реализации природоохранных проектов. Они смогут в полной мере сосредоточиться на этом, они смогут реализовать полный проектный цикл, подобрать соответствующие кадры, которые будут следить именно за эффективностью расходования в соответствии с национальными программами либо с региональными программами. Может быть, на перспективу этот вопрос рассмотреть.

Ещё один вопрос коротко. Всё-таки, может быть, в каком-то стратегическом будущем нам стоит посмотреть на внедрение в России принципа «загрязнитель платит», когда сам загрязнитель, тот, кто причинил ущерб, этот ущерб не просто пятикратным штрафом в бюджет государству вносит, а сам восстанавливает то, что было нарушено. Мы можем очень много говорить о размерах, штрафах, об их эффективности, но, может быть, рассмотреть этот вопрос, что не штрафы, которые идут куда-то, через очень много бюджетов и не приходят в то место, где был нанесён ущерб, а всё-таки происходит прямое возмещение этого ущерба на местности, восстановление территории.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Всё интересно. Единственное, я чего-то про Украину не верю. Может быть, конечно, я не прав.

Е.ВАСИЛЬЕВА: Мы Вам подготовим записочку.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пришлите, потому что, когда везде непорядок, очень редко, когда порядок бывает в одном месте. Может быть, это счастливое исключение.

Троицкая Наталья Ивановна. Я ещё одному нашему коллеге дам высказаться, потом передам слово Министру, а потом сам, естественно, подведу итоги. Пожалуйста.

Н.ТРОИЦКАЯ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Дорогие коллеги!

Я представляю «Партнёрство для заповедников». Меня зовут Наталья Троицкая.

В силу своей профессиональной деятельности в последние 30 лет я занимаюсь заповедниками и национальными парками, то есть федеральными ООПТ. Ежегодно бываю в 10–15 территориях, в первую очередь федеральных. Кроме того, уже десять лет занимаюсь обработкой годового отчёта директора всех федеральных ООПТ, то есть по всем направлениям я имею какое-то представление и представление, в том числе о динамике происходящих изменений. Мне хотелось бы, чтобы мы ушли отсюда с некоей объективной картиной происходящих изменений в системе ООПТ. Сейчас пока у меня не сложилось такого впечатления, потому что после выступления Алексея Зименко и после того, что сейчас есть в СМИ по поводу системы ООПТ. Конечно, эта информация необъективна, там масса негатива, причём абсолютно неконструктивного и необъективного. На самом деле не всё так плохо, система ООПТ развивается, и система показателей как раз в позитивном вполне росте. Мне бы не хотелось опять же, чтобы выступление Тихона Шпиленка произвело впечатление такой обласканной территории, залюбленной, что это единственный такой пример в нашей системе, – ничего подобного.

Д.МЕДВЕДЕВ: Его специально привезли для того, чтобы продемонстрировать белое пятно на фоне потока негатива.

Н.ТРОИЦКАЯ: Да-да. На самом деле всё не так. Я могу назвать десять территорий как минимум, которые находятся в таком же прорыве, как и Кроноцкий заповедник. Это заповедник Байкальский, заповедник Хакасский, заповедник Воронежский, заповедник «Столбы» и ещё десяток таких же заповедников, которые находятся в таком же точно прорыве. Кроме того, два десятка заповедников находятся в динамичном, позитивном развитии. Это связано как с кадровыми переменами, на которые здесь пеняли и говорили, что всё плохо делается. Ничего подобного. Как показала жизнь и как показывает практика, очень много пришло людей конструктивных, позитивных, молодых, энергичных, и то, что происходит на этих территориях, вполне выглядит позитивно. Это опять же два десятка территорий, просто нет времени, чтобы их перечислить, но все цифры есть, я могу это доказать.

Что касается познавательного туризма в заповедниках: ведь ни для кого из общественных организаций и из ООПТ не секрет, что туризм в заповедниках был, есть и будет, причём он был изначально прописан классиками нашего заповедного дела, которым так гордимся. То, что он был в самые тяжёлые времена, в 90-е годы, в самых заповедных уголках, я могу доказать тем, что 15 лет проработав в Баргузинском заповеднике (это один из самых труднодоступных и удалённых заповедников на Байкале), – так вот там в год не меньше тысячи посетителей было, это в 90-е годы, когда трудно было добраться и когда не было денег на это. То есть задача лишь в том, что увидят посетители, что услышат посетители на заповедных территориях и какой туризм мы планируем развивать, и как он будет развиваться.

Так вот то, что сейчас делается на территориях, называется развитием цивилизованного познавательного туризма. И Министерство природных ресурсов в этом заняло конструктивную позицию, уделяет должное внимание, и можно, приехав на любую территорию, в этом убедиться лично, я всех к этому призываю.

И в заключение я хочу сказать, почему это происходит, на мой взгляд. Потому что первые лица государства впервые за много лет обратили самое пристальное и непосредственное внимание на охраняемые территории. Они их посещают, они их понимают, они их любят, ценят и уделяют должное внимание. Так вот я хочу попросить первых лиц государства и Юрия Петровича о том, чтобы это внимание не ослабевало и развивалось и наши ООПТ стали настоящим нашим национальным достоянием.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Вот как я говорил, ещё одной коллеге передадим слово, а потом подведём некоторые итоги.

Биктимирова Наиля Марсиловна, Казань.

Н.БИКТИМИРОВА: Уважаемые коллеги!

Хотелось бы отметить полное бездействие федеральных надзорных органов в области охраны природы у нас, в Казани и в Татарстане. Можно привести, например, два кратких примера.

У нас именно жители, а не прокуратура вынуждены обращаться в суд для признания леса лесом. И кстати говоря, довольно непросто доказать, что лес – это действительно лес, а не поле или не верблюд. Разумеется, ситуация осложняется тем, что данный лес продан под видом сельхозугодий фирме, где директором является племянник президента. При этом прокуратура просто наблюдает за процессом, иногда даёт какие-то советы, куда написать ещё.

И второй пример, может быть, занимательный и полезный уже для всех слушателей. У нас в Татарстане разработали хитроумную схему, как можно отчуждать и приватизировать волжские острова и акваторию Куйбышевского водохранилища. Что делается? Засыпаются протоки между островами, затем по периметру насыпается грунт, и данная территория очередной засыпкой протоков соединяется с материком. И вместо острова получается полуостров, где акватория Куйбышевского водохранилища превращается во внутренний водный объект. То есть сейчас уже данные территории поставлены на кадастровый учёт. Вся акватория Куйбышевского водохранилища поделена на кадастровые кварталы, и всё это благополучно продаётся на торгах, куда жителей, естественно, не пускают.

И притом, что нарушения и органами местного самоуправления, и органами государственной власти Республики Татарстан стали уже регулярными. К сожалению, обращения в прокуратуру, в надзорные органы не дают никакого эффекта абсолютно. Поэтому единственный результат, который мы имеем, – это нарастание социальной напряжённости. Пикеты, митинги по данной тематике, они стали уже регулярными и проводятся чуть ли не еженедельно.

В части ситуации с засыпкой и отчуждением островов народ реально уже поднимается. Проходил митинг, где вышло более одной тысячи жителей района. Дачники пока ещё не в курсе, что острова, где у них расположены дачи, сейчас уже продаются. То есть мы имеем опасность того, что возбуждение недовольства населения резко возрастёт и непременно выльется уже к самой Универсиаде.

Всё. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Юрий Петрович, пожалуйста, Вам слово.

Ю.ТРУТНЕВ: Спасибо большое.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Прежде всего хочу всех поблагодарить за внимание к вопросам экологии. Можете поверить, что нас они беспокоят точно не меньше.

Теперь несколько слов, считаю, обязан сказать о том, какие изменения произошли в сфере экологии в рамках выполнения поручений главы государства.

Мы действительно вошли в 2000-е годы с достаточно сложной ситуацией в сфере экологии. Вы знаете, и уже отмечалось в выступлении, что у нас практически не работает система нормирования выбросов и сбросов промышленных предприятий, ликвидирован институт экологической экспертизы, есть проблемы с организацией контроля, мониторинга, и, в общем, отрицать всё это было бы бессмысленно. Но необходимо сказать о том, что на все эти вызовы существуют действия, и эти действия сегодня предприняты в разработке практически нового экологического законодательства Российской Федерации, разработано семь законопроектов, два закона приняты, пять находятся в Госдуме, и по сроку их принятия мы ориентируемся на середину июня, Дмитрий Анатольевич.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это какие законы?

Ю.ТРУТНЕВ: Разработано семь по Вашему поручению, два – приняты, и пять сейчас обсуждаются. Мы рассматривали возможность, так скажем, ускорить этот процесс, но, скажу совершенно честно, законы сложные, они задевают все отрасли экономики. Мы считаем, что лучше на месяц позже, но всё-таки отработать их.

Д.МЕДВЕДЕВ: А что с двумя конвенциями? Там когда ратификация будет? А то у нас тут уже даже внутри нашего маленького коллектива образовался внутренний спор: кто-то считает, что мы к ним присоединились, кто-то считает, что не присоединились, кто-то считает, что присоединились, но не ратифицировали. Всё-таки какова ситуация реальная сегодня?

Ю.ТРУТНЕВ: Реальная ситуация следующая, Дмитрий Анатольевич. Мы, естественно, на сегодняшний день не присоединились. Есть Ваше поручение, срок нашего отчёта по этому поручению – это начало мая. Сегодня у нас согласовано со всеми, работа эта проведена. Пока дорабатываем с МИДом, у МИДа есть возражения по Орхусской конвенции. Как ни странно, возражений нет даже у ФСБ и других наших уважаемых коллег, от которых мы их ждали. Мы доработаем это в установленный Вами срок.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо.

Ю.ТРУТНЕВ: Теперь что дальше будет происходить по законодательству. Прежде всего Вы знаете, что мы переходим на наилучшие существующие доступные технологии. Я не знаю, будет ли кто-то из присутствующих оспаривать, но это переход на те принципы, на которых развивается законодательство практически всех стран, которые мы берём за пример. Мы считаем, что это очень важный и очень позитивный шаг. Хочу сразу сказать, он непросто осуществляется. У нас там сейчас институты бизнеса обратно пытаются отозвать свои согласования, которые уже проведены, но я уверен, что нам всё-таки удастся дойти до конца. У нас появились три федеральные целевые программы, чего никогда не было в экологии. Сейчас решается вопрос финансирования.

Далее. Сегодня говорилось об отсутствии стратегии в сфере экологии. Это не так. Разработан стратегический документ «Основы государственной политики в области экологического развития на период до 2030 года». Дмитрий Анатольевич, он утверждён Правительством, находится на подготовке к подписанию Вами в Администрации Президента Российской Федерации. Насколько я знаю, ГПУ он уже прошёл, поэтому в принципе, конечно, очень просил бы в ближайшее время его рассмотреть. Действительно, этот документ разрабатывался с участием абсолютно всех организаций, участвовали практически все представленные здесь общественные институты. Он определяет структуру законодательства, направления, цели, в том числе целевые показатели до 2030 года. Показатели на шестом слайде приведены.

Что ещё считаем важным. Очень трудно говорить об экологии, опираясь на недостоверную информацию. Об этом уже коллеги говорили, и я готов их поддержать. У нас есть проблемы с достоверностью экологической информации, со сроками её представления и, скажем, с тем, насколько быстро и точно она может доходить до каждого пользователя. Нас упрекнули сегодня по Сочи. Я готов принять этот упрёк, мы действительно начали с Сочи. Но, с другой стороны, это обязательство Российской Федерации. Мы обязаны показать приехавшим гостям, что у нас происходит с точки зрения экологии, тем более вопросов они задают очень много. Но это не потому, что мы, кроме Сочи, ничего не видим. Мы отработали модель, когда мы можем представлять данные об экологии гражданам Российской Федерации онлайн. Можно нажать ссылку в интернете и получить состояние атмосферы, состояние водных источников в любой момент времени. Там работает сейчас несколько автоматических станций, и мы обеспечили эту работу. Дальше такая же работа должна быть проведена по всей России. Более того, эта работа запланирована в соответствующих федеральных целевых программах, на неё выделены деньги, и осуществляться она будет в рамках модернизации наблюдательной сети Росгидромета до 2030 года.

По Орхусской конвенции я уже сказал, что идёт присоединение. Что касается работы общественных советов, общественных объединений, вообще работы с общественными институтами и с институтами гражданского общества. Может быть, я заблуждаюсь, но скажу совершенно честно: я не знаю другой сферы государственного регулирования, где бы мнение общественности учитывалось настолько полно. На слайде 12 мы привели список тех глобальных развилок, решение которых принимались в соответствии с мнением институтов гражданского общества. Мы изменили маршрут трубопровода Восточная Сибирь – Тихий океан. Это стоило 1,5 миллиарда долларов дополнительно, решение было принято руководством страны. Изменили схему строительства объектов зимней Олимпиады. Дмитрий Анатольевич Медведев принял решение о недопустимости строительства завода по сжиганию илового осадка в Сочи, это тоже недешёвое решение.

Я хочу сразу сказать, что все эти процессы обсуждаются, что они иногда обсуждаются достаточно активно, это мне кажется нормальным взаимодействием, потому что, ещё раз говорю, другой отрасли, где бы так происходило, я сейчас не назову. Эти решения принимаются совместно. Точно так же совместно принимаются и практические действия, например, такие, как создание новых особо охраняемых природных территорий.

Здесь говорилось о деградации опыта. Я тут совершенно точно могу сказать, что это неправда. Улучшается материальное обеспечение, повышается заработная плата, создаются новые особо охраняемые природные территории. Мы просто, извините, за последние три года поставили на кадастр все границы ООПТ, чего не было. Мы рассуждали о границах ООПТ, говорили: вот это в границах, а вот это не в границах, – но это были рассуждения, границ ООПТ не существовало. У нас осталось 8 заповедников, после чего мы эту работу заканчиваем и заканчиваем спекуляции на эту тему. Это тоже очень большая и очень серьёзная работа.

Мы не только занимаемся законодательством системы особо охраняемых природных территорий, мы начали практическую уборку территории страны, этого тоже никогда не происходило. Мы промониторили всю страну, выделили 194 точки накопленного экологического ущерба. По трём из них: Земле Франца-Иосифа, острову Врангеля и Джидинскому вольфрамо-молибденовому комбинату на Байкале – начата реальная уборка в этом году. Эта работа будет закончена.

В принципе в программе в ближайшее время 20 объектов, и здесь мы, Дмитрий Анатольевич, просим просто нас поддержать в работе по принятию решения по финансированию программы экологической безопасности, потому что, конечно, всё связано с этой программой.

Далее. Помимо точек накопленного экологического ущерба мы просто начали заниматься уборкой мусора. Говорилось о волонтёрском движении. Общественники-волонтёры в этой работе участие принимали. Мы промониторили всю территорию страны, выделили 22 тысячи незаконных свалок, из них 13 тысяч ликвидированы, ликвидированы усилиями Росприроднадзора, предприятий-общественников. Хочу за это всем спасибо сказать. Мы эту работу будем продолжать.

Почему мы это считаем важным – потому что тот пакет законов, который лежит в Госдуме, создаёт новое пространство. Но строить новое пространство на замусоренной территории страны невозможно. Надо вводить, например, закон об обороте твёрдых бытовых отходов. И тогда появится, Дмитрий Анатольевич, возможность отдельно сортировать отходы, потому что тогда будет куда их нести. Но до этого надо очистить территорию страны. Ровно этим мы и занимаемся.

И, наконец, два слова о направлениях совершенствования и о том, куда мы собираемся двигаться. Как я уже сказал, это улучшение качества информации. Мы исходим из того, что в каждой точке территории страны человек должен онлайн получать информацию о состоянии окружающей среды через развитие системы мониторинга, системы Росгидромета, расширение участия общественных организаций, расширение волонтёрского движения. Здесь говорилось об этом, мы полностью с этим согласны. Проблема в одном: нужна законодательная база, потому что, если мы просто людей соберём и выпустим на предприятия, то, во-первых, мы можем напороться на злоупотребления, во-вторых, мы можем напороться на, скажем, соответствующую реакцию со стороны собственников, руководителей предприятий и так далее. То есть здесь всё должно быть достаточно точно прописано. Этой работой мы занимаемся.

Уже сказали о восстановлении института экологической экспертизы. Для того, чтобы его восстановить и чтобы он не стал нагрузкой на бизнес и в то же самое время действительно защищал экологию страны, мы начали заниматься категорированием предприятий. Из миллиона предприятий Российской Федерации мы выделили три категории. Мы об этом на Госсовете, Дмитрий Анатольевич, Вам докладывали, 11 тысяч предприятий – это предприятия, которые дают 90 процентов экологической нагрузки. В части этих предприятий мы хотим ввести экологическую экспертизу.

И, может быть, несколько слов по конкретным вопросам, которые прозвучали. Чебоксарская ГЭС и Нижний Новгород, поднятие уровня. Вы знаете, прежде всего, наверное, совершенно неправильно говорить о том, что поднимут уровень, затопят засорённые участки, и, соответственно, будет экологическая катастрофа. Совершенно очевидно, что никто даже рассматривать не будет проект, который не предусматривает ликвидации этих территорий. Вся проблема в том (я собирал, Дмитрий Анатольевич, по Вашему поручению, все стороны ещё раз, мы их слушали), что просто нет проекта как такового. Нам сегодня обсуждать нечего, потому что проекта у энергетиков нет. У них есть желание, нет проекта. Поэтому мы просто с ними расстались и сказали: «Коллеги, будет что обсуждать, приходите, пожалуйста».

По основам экологической политики я сказал. По Байкальскому целлюлозно-бумажному комбинату. Дмитрий Анатольевич, я здесь солидаризируюсь с мнением общественности. Мне кажется, что нам постепенно надо принимать меры к закрытию Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Это позиция Министерства, мы её не изменяли, она такова и есть, обязан Вам доложить.

И, может быть, последнее. Был очень горячий диспут на тему того, что делается особо охраняемыми природными территориями. В особо охраняемых природных территориях Соединённых Штатов Америки доходы США от туризма составляют 14,5 миллиарда долларов в год, в 20–30 раз больше нас на туризме зарабатывают Галапагосы. При этом мы точно не за то, чтобы денег обязательно больше заработать, мы не про это. Но мне никто никогда не докажет, что будет хуже, если в красноярском заповеднике «Столбы», который сегодня посещают 400 тысяч человек в год, и они идут, прыгая через поваленные деревья, разрушая стоянками окружающую природу, разбрасывая мусор, если им негде, извините, в туалет сходить и так далее, будет хуже там построить нормальную тропу, поставить нормальные туалеты, поставить какие-то баки. Так во всём мире делают. Мы не можем 400 тысяч человек не пустить. Есть желание людей, мы не можем ООПТ обнести колючей проволокой. Те 3500 человек инспекторов, которые занимаются охраной ООПТ, не для этого там присутствуют. Поэтому я уверен в том, что развитие ООПТ как раз состоит в том, чтобы, не разрушая их, выделять те зоны, которые можно показывать, создавать те условия, которые не разрушат систему ООПТ, а, наоборот, позволят улучшить материально-техническое обеспечение, позволят сделать ООПТ действительно той частью экологического образования, которое просто, извините, любовь к Родине будет прививать. Я не знаю чего-то другого, что бы так же прививало любовь к Родине.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Позвольте мне несколько слов сказать.

Во-первых, сегодняшний разговор меня убеждает как минимум в одном: никуда мы друг от друга не денемся и просто обречены на сотрудничество. Иногда неприятные разговоры, иногда просто непонимание, имею в виду в широком смысле слова власть и тех, кто занимается защитой экологии. Но деться друг от друга некуда, и именно поэтому необходимо продолжать нормальный, рабочий, подчас неприятный, но тем не менее в конечном счёте продуктивный диалог. Рассматриваю и сегодняшнюю встречу в этом ключе.

Мы находимся на комбинате. Тут разные мнения высказывались и по поводу того, насколько хорошо он проводит модернизацию. Обращаю внимание всех присутствующих лишь на одно: далеко не все захотели по нему прогуляться. Может быть, потому что не хочется мараться, потом скажут, что вот осветили своим присутствием очередное грязное производство. Коллеги, а мне кажется, правильно было бы посмотреть, что здесь делается. Иначе у нас все разговоры на тему экологии зачастую сводятся к разбору достаточно хорошо раскрученных, но с точки зрения вреда экологии крайне незначительных эпизодов, и вот это на самом деле печально.

Мне кажется, что основное направление экологического удара должно быть направлено как раз на такие ситуации. Здесь рассказывали про «Норильский никель» – вот с этим я абсолютно согласен, это реальная проблема. А когда вся страна занимается Химкинским лесом – это обслуживание пиар-интересов отдельных людей. Я лично в это включился, я не жалею, хорошо, что посмотрели, и так далее. Но сопоставить Химкинский лес и вред, который способен нанеси тот или иной комбинат, невозможно.

Точно так же я могу сказать вам предельно откровенно (я никого не защищаю, я не прокурор): поручение по Газаряну я дам Генеральному прокурору, но гораздо приятнее и выгоднее бороться с Ткачёвым – беспроигрышная ситуация, – нежели заниматься реальными экологическими проблемами.

В данном случае я не Вам отвечаю, я просто говорю о модельной ситуации, потому что мы должны быть последовательны, и вы власть должны теребить по крупным экологическим проблемам. Потому что я летаю, скажу откровенно, больше, чем все здесь присутствующие, и я реально вижу, что происходит и куда страшно зайти просто. И вот там нужно бить в колокол и требовать от власти ответственности и за нынешнюю ситуацию, и за то, что наделали наши предшественники. А когда мы занимаемся другими проблемами, конечно, можете не сомневаться, я все поручения дам, и неприятно, когда экологическую общественность, экологических активистов преследуют. Это плохо, надо в каждом таком случае разбираться, хотя вы знаете, откровенно говоря, и в других странах такие происшествия случаются, когда те или иные экологические активисты попадают под внимательный взгляд властей.

Ещё раз подчёркиваю: я не хочу рассматривать конкретные вопросы, я поручения дам и по конкретной ситуации на Кубани, естественно, разберёмся. Единственное, что я хотел бы отметить всё-таки, уважаемые коллеги, никто не отменял обязанности соблюдать экологические законы, но никто пока не отменял священного и неприкосновенного права собственности. На этом стоит наша рыночная экономика. Я просил бы это тоже всех учитывать. Баланс между этими моментами – это уже вопрос более тонкий.

Теперь начну с самого большого документа, который мне передан, – предложения Совета. Здесь очень много, на мой взгляд, вполне разумных вещей, на которые мне хотелось бы откликнуться, хотя уже Юрий Петрович кое-что сделал. Я некоторые вещи просто зачитаю. Это не означает, что я с другими не согласен.

По фактам прокурорской проверки я уже сказал, в том числе в отношении отдельных гражданских активистов. При этом ещё раз не хочу говорить, кто прав, кто виноват. И уж точно не буду выносить суждение в адрес отдельных должностных лиц. Для того чтобы это делать, нужно иметь материал под руками. А говорить о том, что незаконно возбуждены уголовные дела, может только человек, который погрузился в соответствующий правовой материал. Но организовать обобщение судебной практики, защиты судами экологических прав граждан и провести пленум по вопросу нарушения экологического законодательства – с этим я абсолютно согласен, обращусь в Верховный Суд с соответствующим предложением.

Кодифицировать российское экологическое законодательство, принять экологический кодекс Российской Федерации. Насчёт кодификации точно можно подумать. Я, как юрист, не всегда уверен, что экологический и любой вообще кодекс сразу же означает переход в радикально лучшую ситуацию с точки зрения регулирования основных позиций, здесь и Михаил Александрович меня, наверное, поддержит. Но можно подумать и о создании экологического кодекса. Просто у нас есть некий штамп в восприятии, чего бы это ни касалось: плохо избирательные права соблюдаются, избирательное законодательство нарушается – давайте примем избирательный кодекс; есть проблемы в экологии – давайте примем экологический кодекс. Конечно, вопрос в реальном исполнении действующих законов, а не в степени кодифицированности тех или иных отраслей законодательства, но я не исключаю этого.

По ратификации конвенции, присоединения к конвенции и последующей ратификации конвенции Эспо и Орхусской конвенции. Только что коллега сказал, всё это должно быть доделано, я и во вступительном слове об этом сказал под камеры.

«Внесение изменений в Гражданский процессуальный кодекс по различным статьям, дающим право общественным организациям обращаться в суд в целях защиты прав и законных интересов граждан». Здесь нужно подумать, потому что мы можем завалить суды соответствующими обращениями, но, с другой стороны, может быть, в определённых случаях это и необходимо. Надо подумать всё-таки над тем, как здесь какую-то сбалансированную конструкцию по соответствующим истцам создать.

Изменения в закон об экологической экспертизе. Да, об этом здесь говорил Министр.

Теперь по общественному экологическому контролю. Здесь тоже коллеги выступали, я в принципе считаю, что нам необходимо развивать общественный экологический контроль. Здесь звучали разные предложения. Может быть, действительно в определённых случаях дать возможность проводить общественную экологическую экспертизу. Во всяком случае, эта тема требует регламентации в том ключе, о котором здесь говорилось.

Доступ к информации. Здесь невозможно не поддержать: чем более открытой будет ситуация, тем лучше, включая и повышенную ответственность, как здесь говорится, должностных лиц за непредоставление экологической информации по запросам граждан. Это, безусловно, необходимая вещь.

По поводу основ государственной политики в области экологического развития только что было сказано. По всей вероятности, документ находится уже в Администрации. Как только я его получу, я, естественно, его подпишу, он приобретёт уже необходимую юридическую силу.

М.ФЕДОТОВ: Но с учётом наших предложений.

Д.МЕДВЕДЕВ: Надеюсь, что с учётом предложений, к этому можно вернуться.

Полномочия органа экологического контроля. У нас сейчас ситуация такая, мы с вами находимся на рубеже действия Правительства нынешнего и будущего Правительства. Сейчас как раз, в общем, я и занимаюсь тем, чтобы подготовить предложения по будущей структуре Правительства и тому органу, который будет заниматься экологическими вопросами. Здесь есть разные предложения, все они не бесспорные, но под каждым из них есть определённые аргументы. Надеюсь, что в ближайшее время определимся.

По бумагам, как я уже сказал, я посмотрю.

Несколько слов в развитие того, о чём коллеги говорили.

Оплата труда в природоохранной сфере. Она действительно невысокая, по мере возможности мы будем её поднимать. Хотя в ряде случаев действительно всё-таки некоторые изменения налицо, их не видеть было бы нечестно.

Национальные парки, особо охраняемые природные территории. Юрий Петрович уже сказал, мне бы хотелось поддержать то, что было сказано им и некоторыми другими коллегами. Мы всё-таки должны создавать разумный порядок посещения соответствующих территорий, который будет соединять, с одной стороны, природоохранный компонент, а с другой стороны, коммерческий компонент. Мы живём в определённом мире. Вот цифры, которые привёл министр Трутнев: США – 14 миллиардов долларов, он не назвал российскую цифру, Россия – 300 миллионов рублей.

В любом случае необходимо увеличивать соответствующие поступления и тратить получаемые деньги на то, чтобы на особо охраняемых природных территориях был порядок. Я иногда читаю, конечно, когда там люди с толстыми кошельками лезут и пытаются что-то строить, это раздражает. Но, с другой стороны, когда бардак полный и вообще ничего не происходит, это тоже раздражает.

Я уже откликнулся на тему Норильска. На самом деле я про Норильск сказал просто как про модельную ситуацию, но если это правда, то это действительно очень плохо, что в Сочи шесть постов, Вы сказали, а в Норильске нет ни одного. Это как раз то, на что мы должны прежде всего обращать внимание, потому что оттуда исходит основной набор угроз, я об этом уже говорил.

Экологические преступления. В Вашей презентации это звучало, их количество растёт. Для меня это не всегда отрицательный момент. Другие коллеги говорили о высокой латентности экологических преступлений. То, что растёт количество экологических преступлений, зарегистрированных и расследуемых, на мой взгляд, это скорее плюс, потому что как раз общее отношение к экологическим преступлениям вы знаете какое. Органы следствия и наши обычные граждане рассматривают экологические преступления, скажем откровенно, как наименее тяжкие. Убийства – да, тяжкие телесные повреждения, изнасилования, преступления чиновников, взятки – это тяжкие преступления, они всегда в зоне общественного внимания. Экологические преступления никому не интересны, давайте по-честному, никому не интересны: так, общественность пошумит, экологическая прежде всего, те, кто живёт рядом, может, выйдут на митинг какой-нибудь, но так – никому не интересно. Поэтому рост количества зарегистрированных экологических преступлений, я вам по-честному скажу, рассматриваю как благо хотя бы потому, что как минимум от возбуждённого уголовного дела не отвертеться. Не факт, что оно закончится посадками или штрафами, но в любом случае к этому привлечено внимание.

Межведомственная комиссия по Байкалу с 2009 года ни разу не собиралась. Не знаю, правда это или нет, но в любом случае поручаю Министру собрать эту комиссию в двухнедельный срок. Информация по Байкалу, темы, которые здесь поднимались, – я думаю, вам всем наши позиции известны. Конечно, очевидно, что было бы по разным причинам проще и лучше закрыть или перепрофилировать. Вопрос в людях, в лоббистских возможностях тех или иных предпринимателей, которые их вовсю используют. В любом случае эту проблему придётся решать, и необходимо следовать тому плану, который был намечен, не давая никому шансов от него отвертеться. Я не знаю, можно ли загрузить другие комбинаты, здесь упоминался целлюлозный завод в Питкяранте, если это так, то это на самом деле неплохой выход из ситуации. Но, естественно, вы должны, уважаемые коллеги, понять и мотивы власти, потому что мы не можем просто так бросить людей. Если бы были возможности моментально их там перенести в другую местность, наверное, так и нужно было бы поступить, но это не делается за месяц и даже не делается за год. Но проблема должна быть закрыта – это несомненно.

По поводу муниципального контроля. Согласен, что лишать муниципалитеты контроля в экологической сфере в целом абсолютно неправильно, потому что, собственно, там люди и живут – не в Москве и не в крупных городах жизнь проходит, а в муниципалитетах, и поэтому, наверное, это было бы правильно.

Здесь также звучала мысль о том, чтобы восстановить общественную экологическую экспертизу наряду и в связи с государственной экологической экспертизой. Я не считаю себя специалистом, но мне эта мысль кажется достаточно продуктивной. Потому что если есть как минимум государственная экспертиза, то есть обоснование для того, чтобы проводить общественную. Мы всё равно экспертизой занимаемся при проведении тех или иных проектно-изыскательских работ. Она у нас, как бы ни называлась, всё равно идёт под эгидой государства, об этом речь.

Кстати, поддерживаю прозвучавшую здесь идею: для выполнения тех поручений, которые даются, создавать рабочие группы с обязательным участием инициаторов соответствующих идей. Вот это правильно. Потому что, во-первых, мы с вами повстречались, потом разошлись, как это реализуется – конечно, до меня доходит процент информации, да и до Министра не много информации доходит. А вот сами инициаторы сядут на шею и будут у ответственных чиновников сидеть. Да, им будет тяжко, но они в любом случае тогда не отвертятся. В этом случае я полностью с этим согласен. Обращаю внимание Администрации Президента, которая этим занимается, и, конечно, всех приглашаю в этих рабочих группах участвовать, в этом будет толк тогда.

Здесь говорилось много и по срокам внедрения перехода на более чистые виды топлива. Согласен, что переносить – это всё плохо. И по-хорошему никакие мотивы здесь не должны влиять на позицию соответствующих компаний. Надо за этим следить. И также обращаю на это внимание Правительства России.

Не знаю, являются ли основными нарушителями госкомпании, трудно сказать. Есть, конечно, и у них проблемы. Но, с другой стороны, у крупных государственных компаний, например, Роснефти, на территории которой мы сейчас находимся, всё-таки этому внимание достаточно серьёзное уделяют. Хотя, конечно, не без проблем.

По Чебоксарскому водохранилищу Юрий Петрович высказался. По контролю за присоединением к конвенции я тоже сказал.

Что хотел бы сказать в завершение разговора.

Уважаемые коллеги, мы все, присутствующие за этим столом, люди вполне реалистичные. Легко никому не будет. И давайте признаемся друг другу в одном достаточно очевидном факте. Экология в нашей стране не стала модной до такой степени, в которой экологическая тема является модной, например, в странах Европы. И, как ни странно, не только в странах Европы, в некоторых, казалось бы, достаточно отсталых территориях. Тому есть и рациональные, и иррациональные причины, вы тоже знаете. И не только злонамеренность власти тому виной или злонамеренность бизнеса, который «дербанит» природу.

Есть и другие объяснения. Много у нас всего. Люди не привыкли считать природные блага. Это в подкорковом слое сидит. Это именно так. Наше богатство нас и губит в этом смысле. Поэтому мы должны сделать всё для того, чтобы экологическое мышление, экологическое восприятие самых разных проблем с молоком матери впиталось в голову, если хотите, в быт, в жизнь каждого гражданина нашей страны. И в этом смысле ответственность на присутствующих не меньшая, чем на власти. Своими жёсткими выступлениями, претензиями к власти Вы заставляете власть «крутиться». Надеюсь, что и эту просветительскую миссию вы разделите вместе с властями, потому что, на мой взгляд, за общее состояние жизни в нашей стране все мы ответственны в равной степени как граждане нашего государства. На власти есть, конечно, своя ответственность, власть не имеет права уклоняться от неё, но и наша личная, персональная гражданская ответственность не менее важна.

Именно поэтому я призываю всех здесь присутствующих: и коллег из экологических структур, и моих коллег из Совета по гражданскому обществу и правам человека – уделять этой теме весьма серьёзное внимание и заниматься не только раскрученными, резонансными случаями, к которым и так приковано общественное мнение, но и теми страшными, абсолютно неприемлемыми событиями, на которые никто не обращает внимания, их гораздо больше. Очень прошу вас услышать то, что я говорю.

Спасибо вам большое.

Всем членам Совета я хотел бы сказать, что я специально не стал сейчас открывать дискуссию по другим вопросам по вполне очевидным причинам. Мы обязательно встретимся и поговорим по всем остальным вопросам деятельности Совета, с учётом в том числе и того, что моя работа в должности Президента завершается, но не завершается наша с вами жизнь, не завершаются наши с вами встречи, они будут продолжены.

Все материалы, которые я получил, как я и обещал, я посмотрю лично.

До свидания.

Россия > Экология > kremlin.ru, 15 марта 2012 > № 515936 Дмитрий Медведев, Михаил Федотов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter