Всего новостей: 2573266, выбрано 3 за 0.020 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Подольский Борис в отраслях: ХимпромСМИ, ИТвсе
Подольский Борис в отраслях: ХимпромСМИ, ИТвсе
Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 26 апреля 2018 > № 2602843 Борис Подольский

Исполнительный директор УК «РОСНАНО» Борис Подольский: «Инвестиции — это немного искусство, немного математика, немного религия».

Автор: Екатерина Дробинина

Венчурный рынок во всем мире растет (по некоторым данным, за 9 месяцев 2017 года — на 17%), а наиболее инвестиционно привлекательным его сегментом остается ИКТ. Тем ценнее возможность принять участие в конкурсе, который отдает предпочтение промышленным проектам — в области робототехники, энергоэффективности, нефтегазовой отрасли или агротеха. Hard Tech Round — как раз такой конкурс, с серьезными организаторами (фонд Rusnano Sistema SICAR при поддержке Группы АФК «Система», Группы РОСНАНО и ПАО «МТС») и солидным главным призом (инвестиции до $10 млн). Чтобы его получить, нужны инновационная идея с экспортным потенциалом, промышленный прототип с возможностью масштабирования (для визионеров есть отдельная номинация с призом в 1 млн рублей) — и крутая команда. Исполнительный директор УК «РОСНАНО» и член жюри конкурса Борис Подольский рассказал Inc., как жюри выискивает среди заявок стоящие проекты, почему не рассматривает гениальные идеи на предпосевной стадии, каким проектам для создания прототипа не хватит даже $10 млн и почему каждый, кто примет участие в HardTech Round, останется в выигрыше.

О проектах

Непросто найти проект, в который поверишь и который полюбишь. На рынке не так много инвесторов, но даже им сложно найти достаточно хороших проектов, особенно на той стадии, которая нас больше всего интересует, — когда команда прошла путь до создания промышленного образца и готова к масштабированию бизнеса. Такие проекты в секунду не появляются. РОСНАНО работает на российском инновационном рынке 10 лет, наши партнеры по Фонду Rusnano Sistema SICAR — АФК «Система» — еще дольше. За это время мы научились неплохо ориентироваться в этом сегменте, но все, что лежало на поверхности, уже разобрали.

Технологии развиваются быстро, постоянно появляются новые команды — но приходится прилагать больше усилий, следить за стартапами на более ранней стадии, постоянно мониторить рынок. Так что конкурс для нас — это, как минимум, возможность собрать сразу большое число команд в одном месте и посмотреть, кто над чем работает и в какой стадии готовности эти проекты находятся.

Самая распространенная ошибка проектов — слабая проработка материалов: команды приходят к инвесторам, не выяснив, какие критерии важны для них на той или иной стадии. Проекты могли бы избегать ее, проведя домашнюю работу и выяснив какие критерии важны для венчурных фондов при рассмотрении проектов на различных стадиях. Эти критерии упоминаются в открытых источниках и выяснить их абсолютно несложно. Первичный отсев проходят те, кто готовит материалы по этим ключевым критериям (их несложно найти в открытых источниках), а не надеются, что венчурный фонд проголосует за проект, покоренный одной только идеей.

Первое, на что мы смотрим, — это уникальность технологии. Если она не уникальна, то хотя бы должна предлагать усовершенствование существующей технологии (это возможность коммерциализации) или быть ей комплементарной. Кто-то изобретает VR-очки, кто-то делает для них софт. Кто-то придумывает уникальный композит, кто-то — дешевый способ его производить. При этом узконишевые проекты нас не очень интересуют — важно, чтобы проект поддавался масштабированию, предлагал решение, в котором заинтересовано большое количество потенциальных потребителей. Остальные ошибки — это недопонимание реальной картины мира в остальных критериях.

На маленьком рынке даже при большой добавленной стоимости сложно много заработать — с другой стороны, чем больше на рынке запрос на технологии, тем выше там конкуренция. На большом рынке у бизнеса с большей вероятностью будет потенциальный покупатель, потому что никто не хочет остаться с проектом, который никому нельзя продать. Но есть рынки, которые кажутся менее привлекательными, — зато там меньше конкурентов и выше шанс занять нишу. Рынки меняются: сто лет ездили на машинах с двигателем внутреннего сгорания, а потом всего за 10 лет появились электромобили. А для рынка самоуправляемых машин понадобилось еще меньше времени.

Оценка масштабируемости проекта — это комплексная задача. Во-первых, надо ответить на вопрос о рынке — его сегментации, величине на локальном и глобальном уровне, темпах роста, барьерах и конкуренции. Важно понимать, за счет каких конкурентных преимуществ и компетенций проект поборет конкурентов и субституты — либо создаст новую нишу и удержится в ней. Во-вторых, важна экономика проекта. Если у проекта незначительная часть фиксированных издержек и он может создать конкурентам барьеры для входа на рынок, например патентами, то это хорошая хорошая стартовая точка для масштабирования.

Инвестиционный фокус фонда — технологический сектор. Нам не интересен финтех — криптовалюты, платежные системы и т.п.; нам интересны технологические разработки. Диапазон максимально широкий — это и ПО (скажем, инженерные приложения для VR или сложная видеоаналитика для систем безопасности), и инновационные материалы (вроде боросиликатных микросфер или теплопроводных композитов для LED-индустрии), и робототехника с агротехом. Направления, которые мы считаем на сегодня наиболее перспективными и, одновременно, бурно развивающимися в мире, мы заявили еще на старте конкурсе: робототехника, микроэлектроника, энергоэффективность, системы хранения энергии, «зеленая» химия, инновационные материалы, разработка программного обеспечения для B2B-рынка; инновационные решения для нефтегазовой отрасли, комплексные системы безопасности, IoT-решения, коммуникационное оборудование, средства и системы специальной связи.

По большому счету, прийти к нам может кто угодно откуда угодно. Но у него должны глаза блестеть, потому что если они грустные и потухшие, мы денег не дадим. Команда — это механизм, который позволяет проекту расти. Неполадка или отсутствие одного компонента ведет к поломке всего механизма. Насколько хорошо едет грамотно спроектированный и построенный автомобиль, настолько плохо передвигается автомобиль на квадратных колесах (или вообще без них).

Что такое HardTech Round

HardTech Round — конкурс технологических проектов для промышленности, который проводит фонд Rusnano Sistema SICAR. Прием заявок от проектов на стадии от коммерческого прототипа до этапа стартовал в начале марта и был продлен до 18 мая 2018 года, чтобы дать возможность принять участие всем желающим. Заявку можно подать на сайте: www.gotech.vc/hard.

Победитель сможет претендовать на инвестиции от фонда в объеме до $10 млн. Автор проекта из числа российских резидентов с наибольшим визионерским потенциалом получит денежный приз в размере 1 млн рублей. Есть специальная номинация «Smart-технологии для smart-городов» от МТС — победитель сможет претендовать на оплачиваемый пилотный проект. Все финалисты смогут представить свои проекты в рамках Московского международного форума «Открытые инновации».

Об инвестициях

HardTech Round в цифрах:

– $10 млн инвестиций получит победитель

– 270 заявок подано за первый месяц

– 105 проектов уже генерируют выручку

– 90 проектов привлекали внешнее финансирование

Инвестиции — это немного искусство, немного математика, немного религия. Всем инвесторам в первую очередь интересно, во сколько раз можно увеличить вложенную сумму. У любого венчурного фонда задача — заработать денег на порядок больше, чем можно было бы заработать на альтернативных рынках.

Разные инвесторы на разных стадиях вкладывают разные суммы. Есть бизнес-ангелы: к такому прибегает сумасшедший ботаник, показывает что-то на ноутбуке и просит $1 тыс., чтобы купить ПО и нарисовать фотонный ускоритель. Из тысячи таких инвесторов, которые дали по тысяче долларов, у одного может «выстрелить», и он действительно создаст свой фотонный ускоритель. Когда ты доказал работоспособность своей сумасшедшей идеи, инвесторы соглашаются помочь дойти до рабочей модели. Когда заработает модель, приходят люди, которые дают деньги на запуск производства. На разных стадиях действуют разные институты развития и разные схемы поддержки.

Мы в РОСНАНО не можем себе позволить инвестировать на ранних стадиях — мы государственная компания, у нас четкий инвестиционный мандат. Государство нам поставило определенные задачи и KPI — компании, в которые мы инвестируем, должны произвести определенный объем нанопродукции, совершить платежи в виде налогов, создать рабочие места. У фонда Rusnano Sistema SICAR более широкий инвестиционный мандат (в частности, не все проекты обязаны иметь наносоставляющую), но по стадии проектов ситуация близкая к РОСНАНО. Поэтому и конкурс организован таким образом, чтобы сделать его интересным именно для тех, кто дорос до нужного размера. Мы не раздаем гранты — мы инвестируем на более продвинутых стадиях. Из 270 проектов, подавших заявки, 105 уже генерируют выручку, 90 привлекали внешнее финансирование.

О конкурсе

Победитель конкурса не получает деньги безвозмездно, но мы точно не заинтересованы в том, чтобы приобретать контроль

Мы продлили прием заявок по просьбе команд, которые не успевали подготовить их вовремя. Те, кто уложились в срок, получили преимущество первыми представить свои разработки на суд экспертов. И количество, и качество проектов превзошли наши ожидания, тут действительно есть из чего выбрать, поэтому, помимо 9 уже прошедших в следующий тур проектов, мы рассчитываем отобрать еще столько же.

Участие дает командам шанс получить инвестиции гораздо быстрее, чем когда они ищут инвестора сами. От момента, когда вас заметили в многотысячной толпе, до момента, когда вы сидите напротив инвестора, здесь проходит минимум времени.

Победитель конкурса не получает деньги безвозмездно, но мы точно не заинтересованы в том, чтобы приобретать контроль, — он должен быть у фаундеров. Мы хотим, чтобы к нам прислушивались при выстраивании бизнес-процессов, но это как с детьми: ты помогаешь им, чем можешь, но стараешься не перейти границу, когда все решения принимаешь сам, за них.

Не для каждого бизнеса $10 млн — большая сумма. Например, самолет вертикального взлета на эти деньги построить можно, а медицинскому проекту их не хватит даже на то, чтобы завершить первую стадию испытаний продукта. Но бизнес может искать дополнительные источники финансирования — у нас, на стороне, в Кремниевой долине.

Главное, что участие в конкурсе может дать всем, независимо от результатов, — нетворкинг. Есть много компаний, которым надо просто поговорить с кем-то. Можно за 2 года на MBA ничего не узнать, а потом за 20 минут познакомиться с нужными людьми и понять для себя все самое важное. Конкурс дает много возможностей засветиться и рассказать о себе, посмотреть, как действуют другие, попытаться проанализировать свои недочеты. В конечном итоге, хорошо проработанные, стоящие проекты, за которыми стоит прорывная идея и грамотная команда, без инвестиций не останутся, даже если главный приз на конкурсе выиграет кто-то другой.

Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции > rusnano.com, 26 апреля 2018 > № 2602843 Борис Подольский


Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 12 апреля 2017 > № 2203284 Борис Подольский

Идеальной оценки не существует. Интервью Бориса Подольского об инвестиционном климате в стране и политике развития РОСНАНО.

Вложение средств требует от инвестора тщательного анализа ситуации на рынке.

Автор: Жанна Раевская

Об инвестиционном климате в стране и политике развития компании в интервью с Борисом Подольским, заместителем председателя правления — исполнительным директором УК «РОСНАНО»

— Борис Геннадьевич, РОСНАНО — это не только инвестиционный фонд, но и государственная структура, наделенная функциями института развития. Государство, оценивая эффективность группы, исходит из тех же критериев, что и инвесторы, которые вкладывают деньги в ваши фонды?

— Да, у нас есть инвестиционный мандат от государства, есть новый сектор экономики, который мы должны были создать (и создали) и развивать. Именно в рамках этого сектора мы и можем инвестировать. Но помимо этого мы должны выполнять целый ряд задач, которые ставятся разными ведомствами и правительством в целом. Это и социальные функции — создание высококвалифицированных рабочих мест, поддержка технологических предпринимателей, импортозамещение, образование и подготовка кадров, метрология, стандартизация. И когда мы говорим «оценка государства», надо понимать, что оценок этих не одна и не две, а достаточно много. Соответственно и критериев не меньше. У профильных министерств свои сферы ответственности: кто-то отвечает за экономический рост, кто-то — за модернизацию промышленности, кто-то — за рабочие места или здоровье граждан. Но даже когда дело доходит до оценки чисто финансовых результатов, нередко приходится сталкиваться с непониманием специфики работы инвестиционных фондов, особенно фондов прямых инвестиций. Коллеги из Минэкономразвития стараются помогать в меру своих сил, но государственный институт развития иногда чувствует себя между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, ты понимаешь, что надо находить проекты и в них инвестировать. А с другой стороны, может прийти внушительный контролер, дернуть тебя за руку и спросить, а в этом проекте прибыль у тебя где? Вот эти десять, с ними все в порядке, мы их в сторонку отложим, к ним претензий нет. А вот с этим давайте разбираться — куда деньги государственные пошли, почему прибыли нет? И в отсутствие какой-то реальной, четко описанной и понятной базы, в отсутствие понятия оценки эффективности всего фонда, а не каждого отдельного проекта этого фонда разговора на одном языке не получается.

— Какие методы оценки инновационных компаний использует РОСНАНО? Как вы оцениваете компании, в которые собираетесь инвестировать?

— Говорить о наличии единственно правильной, «волшебной формулы», которая нами или кем бы то ни было используется для оценки стоимости инновационных компаний, наверное, не совсем корректно. Такой формулы попросту нет. Все зависит от значительного числа факторов — стадии, на которой находится сама компания, наличия в отрасли сопоставимых конкурентов или производителей аналогичной продукции, сектора, в котором компания работает, степени уникальности продукта, который компания выпускает или разрабатывает. Перечислять можно долго. Существует несколько общепринятых методик — в частности, можно назвать такие, как оценка чистой приведенной стоимости или оценка с помощью рыночных мультипликаторов. Для компаний, которые находятся на ранних этапах своего развития, когда нет не только выручки, но иногда даже и рынка для будущего продукта, используются специальные методы оценки для венчурных бизнесов, например параметры последнего раунда привлеченного финансирования.

Если компания на рынке не уникальна, используются методы сопоставимых компаний, компаний-аналогов. Нередко используются различные методы финансового моделирования. В зависимости от ситуации мы используем какой-то из этих инструментов либо их комбинацию. Однако надо понимать, что каждый из этих приемов среди прочего базируется на определенных предпосылках, прогнозах и предположениях — входных параметрах. Это и макропараметры — например, прогноз динамики валютных курсов или инвестиционный спрос в экономике, и отраслевые прогнозы, и предположения относительно наличия спроса на конкретный продукт в стране или за ее пределами. И в этой ситуации очевидно, что погрешность оценок может быть весьма существенной. Достаточно взглянуть на аналитиков, пытающихся предсказать динамику нефтяных цен хотя бы на год вперед, чтобы понять, насколько зыбкая почва лежит даже под самыми изощренными математическими моделями.

— В других странах такая же проблема?

— Проблемы точности финансовой оценки везде одинаковы. Конечно, в зависимости от стадии развития конкретного рынка, его насыщенности, стабильности экономики и в конце концов опыта конкретного инвестора точность оценки может существенно различаться. На рынках с большим количеством торгуемых на бирже компаний можно, например, использовать уровень биржевых котировок в качестве индикаторов стоимости. Эксперты РОСНАНО всегда смотрят, как торгуются акции анализируемой компании, сколько было раундов финансирования, как они проходили, как оценивали компанию предшествующие инвесторы — те, которые входили в капитал компании до нас. К России эта история не всегда применима. Котирующихся на бирже инновационных компаний очень мало, и оценку по биржевым котировкам мы тоже, получается, не можем использовать.

Лучшие инвестиционные решения всегда базируются на большом количестве разных факторов. Среди них финансовый анализ и инвестиционная оценка, которые, в свою очередь, конечно, важны, но точно не являются единственными критериями для принятия решения. Опыт инвестора, знание и понимание перспектив конкретных технологий и динамики рынков, наконец, интуиция также крайне важны.

— Вы сейчас решаете задачу по привлечению рыночных инвесторов. А как вы оцениваете результаты деятельности РОСНАНО и как инвесторы оценивают вас как управляющую компанию?

— Ключевая вещь, которую нужно показать инвесторам, — это так называемый track-record (трэк-рэкорд), или история успеха управляющей компании. Инвесторы оценивают конкретную команду, которой доверяют свои средства в управление, а также количество и качество уже проинвестированных, или «закрытых», фондов. При этом, пожалуй, самым значимым показателем для оценки является критерий «деньги к деньгам». Сколько на вложенные инвестором деньги компания денег вернула, или доходность инвестиции. В фонде, как правило, есть много инвес­тиций в разные проекты. Это во многом зависит и от объема фонда, и от его инвестиционного мандата — в разных фондах по-разному. Помимо количества проектов, конечно, важную роль играет их инвестиционное качество. Есть проекты, которые приносят среднюю рыночную доходность, которая может быть сопоставима с другими существующими рыночными инструментами. Есть проекты, которые проваливаются. Но, если повезет, есть и так называемые «единороги». Это звездные проекты, которые приносят норму доходности существенно выше рынка. При этом фонд всегда оценивают по всему портфелю проектов, причем в оценке фонда важно учитывать, когда он формировался. Для сопоставления различных фондов между собой или сравнения с инвестиционным рынком в целом также используется понятие так называемого «винтажного года». Например, созданный в 2009 году портфель инвестиционного фонда сравнивается с инвестициями другого фонда того же винтажного года или в целом с показателями рынка. Соответственно после выхода из всех проектов ты сравниваешь свой фонд с сопоставимым и смотришь, какую доходность они показали инвесторам. Либо сравниваешь с тем или иным фондовым индексом — какую он продемонстрировал динамику за эти годы. Посмотрите, например, как изменился индекс РТС с 2011 года — мы тогда активно входили в проекты. Так вот, например, сейчас те, кто вложился в индексный фонд, привязанный к РТС, в минусе за этот период на 40–50%.

— РОСНАНО не первый год на рынке. Как меняется оценочная стоимость ваших портфельных компаний?

— На начальном этапе инвестиции, как правило, оценивают в размере оригинальных расходов на конкретный проект. А по истечении, например, года уже применяют метод инвестиционной оценки, чтобы получить так называемую «справедливую стоимость». В зависимости от характеристик конкретного проекта (инвестиции) эта оценка может колебаться в течение срока инвестиции и может как расти, так и снижаться по отношению к оригинальным затратам.

Возьмем в качестве примера один из наших проектов — «Монокристалл». В 2012 году этот проект был одним из «громких» убыточных проектов. Компания была на грани полной потери инвестиционной стоимости, но потом восстановилась. Сейчас она является одним из лидеров на мировом рынке искусственных сапфиров, которые используются в светодиодах и оборудовании для солнечной энергетики, а также в производстве смартфонов, планшетов и «умных» часов, для стекол, камер и сенсоров отпечатков пальцев. Доля «Монокристалла» на мировом рынке сапфиров для светодиодов — более 25%. Экспорт идет в два десятка стран.

Другой пример — компания «Хевел», наше совместное предприятие с «Реновой». Это проект, в рамках которого совместные действия инвесторов и менеджмента позволили выправить компанию, которая поначалу тоже выглядела далеко не блестяще. Был найден адекватный ответ на вызовы рынка, предложена новая стратегия, которая позволила выйти компании на безубыточность. Если раньше мы производили только солнечные панели, то теперь мы строим и продаем солнечные электростанции, дизель-солнечные гибридные системы, востребованные в отдаленных, не подключенных к сетям районах. Мы уже не сомневаемся, что из этого проекта мы также выйдем с положительным результатом.

Но бывают и ситуации, когда приходится принимать болезненные решения, списывать в убыток целые проекты.

— Получается, что РОСНАНО не просто дает деньги портфельным компаниям, но и помогает с выработкой и реализацией стратегии?

— Да, особенностью фондов прямых инвестиций является не просто вхождение в актив и последующий выход с прибылью, а именно активное учас­тие в управлении бизнесом и создании стоимости за счет внедрения новых стандартов управления, повышения операционной эффективности. В нашем случае мы также помогаем своим портфельным компаниям находить правильную маркетинговую стратегию, включая продажи, и даже формировать рынок. Еще РОСНАНО помогает портфельным компаниям получать различные инструменты государственной поддержки и находить партнеров среди компаний с государственным участием. Взять наш проект «Метаклэй», где был продукт, при производстве которого использовалась очень перспективная технология. Но они долгое время не могли масштабировать бизнес и занять достойную нишу на рынке. При нашей поддержке было найдено уникальное применение продукции в проектах «Газпрома», удалось вытеснить иностранных конкурентов. Сейчас продукция «Метаклэй» применяется в качестве изоляции в трубах большого диаметра. Компания стала неплохо зарабатывать, и недавно мы вышли из проекта с хорошей доходностью.

— Вы постоянно подчеркиваете, что РОСНАНО нужно оценивать как инвестиционный фонд. Если посмотреть с этой точки зрения, какую доходность показывают венчурные фонды на Западе?

— Насколько я помню, в принципе зарабатывают деньги около 20% фондов. То есть можно предположить, что соответственно 80% их теряют. Вопрос в том, сколько зарабатывают эти счастливые 20%. Это зависит от многих факторов. Для успешных венчурных фондов есть отдельные годы, когда наб­людается бум технологических компаний, когда надуваются пузыри и все удачно складывается. Вот тогда венчурные фонды показывают и 20, и 30, и даже 40%. Такие примеры можно найти. Но это скорее исключения. В среднем по рынку, конечно, доходность намного ниже — примерно от 10 до 15%.

Россия > Химпром. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 12 апреля 2017 > № 2203284 Борис Подольский


Россия. Весь мир > Химпром. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 27 декабря 2016 > № 2021909 Борис Подольский

В РОСНАНО заявили, что санкции не мешают компании работать с партнерами.

Санкции Запада в отношении России не мешают РОСНАНО взаимодействовать с европейскими и американскими партнерами, более того — они открывают «окно возможностей» на Восток, где компания активно ведет переговоры и надеется в ближайшее время создать несколько совместных фондов, рассказал в интервью РИА Новости исполнительный директор РОСНАНО Борис Подольский.

На сегодняшний день УК «РОСНАНО» привлекла в новые инвестиционные фонды под соуправлением 16,45 миллиарда рублей, общая задача – привлечь в фонды 150 миллиардов рублей до 2020 года.

«Мы исходим из того, что задача по привлечению 150 миллиардов рублей до 2020 года будет выполнена. Понятно, что с того момента, как мы брали на себя эти обязательства, до текущего дня произошло много разных событий, включая введение санкций в отношении России. Да, они нам не очень помогают, и мы, возможно, будем еще раз смотреть на эти цели, но пока намерены их выполнять», — заявил Подольский.

По его словам, в настоящее время РОСНАНО активно ищет партнеров для новых фондов. «Я думаю, что в первой половине 2017 года мы объявим о создании двух новых фондов и подпишем юридически обязывающие документы», — заявил он, уточнив, что компания ведет переговоры как с российскими, так и с иностранными партнерами. Среди возможных зарубежных инвесторов Китай и Ближний Восток, добавил он.

Санкции и «самоцензура»

Подольский в вопросе санкций выделяет две составляющие: санкции прямого действия и так называемую «самоцензуру». Санкции прямого действия практически не затронули компанию, тогда как опасения иногда вынуждали потенциальных партнеров вести себя более осторожно.

«Я не припомню случая, когда бы из-за прямых ограничений, прописанных ЕС и США, мы не смогли что-либо реализовать», — отмечает он.

В то же время «те, кто раньше были готовы вести активные переговоры, сейчас занимают гораздо более осторожную позицию». «Взвешивая все риски и не понимая, к чему может привести создание совместного фонда, они предпочитают вести себя более осторожно», — говорит Подольский.

Собеседник агентства напомнил, что РОСНАНО долгое время сотрудничала с Европейским банком реконструкции и развития, было подписано большое количество документов. «После введения санкций Евросоюзом этот банк прекратил новые инвестиции в России и некоторые из предыдущих наших договоренностей были пересмотрены», — отмечает он.

Америка — Европа

Подольский рассказал, что в настоящее время компания реализует совместные инвестпроекты в ряде европейских стран: Нидерландах, Франции, Финляндии, Великобритании, Германия.

«На нас в течение этого года выходили европейские венчурные компании и фонды, которые искали средства для создания отдельных фондов. У нас, к сожалению, немного другой мандат, мы не против участия в таких фондах, но нам необходимо, чтобы наша управляющая компания присутствовала в управлении фондом», — отметил он.

«Поэтому на данный момент, насколько мне известно, мы не ведем активных переговоров с кем-то из европейских партнеров о создании совместных фондов», — пояснил собеседник агентства.

Что касается США, РОСНАНО работает в стране на базе дочерней компании. «В США мы пытались на протяжении достаточно продолжительного периода времени организовать фонд с внешними инвесторами… В какой-то момент времени мы решили поменять стратегию и стали пытаться привлечь средства в фонд на базе активов РОСНАНО», — рассказал Подольский.

«К сожалению, по ряду сложностей странового характера этот проект нам тоже реализовать не удалось», — посетовал он. «С одной стороны, у нас есть очень большая наработанная база контактов в США, но, с другой стороны, предъявить что-то конкретное, что удалось бы реализовать, мы не можем. У нас есть ряд инвестиций в стартапы, но это инвестиции в отдельные компании, а не в фонды», — пояснил Подольский.

Исполнительный директор РОСНАНО отметил, что дочерняя компания продолжит работать в США, однако менеджмент корпорации будет критически подходить к масштабам активности в этой стране, принимая решения исходя из коммерческой привлекательности проектов.

«Окно» на Восток

Одновременно санкции Запада в отношении России открыли окно возможностей на Восток, полагает топ-менеджер.

В октябре председатель правления УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс заявлял, что Россия передала Японии предложения по сотрудничеству в области нанотехнологий.

«Мы хотели бы с потенциальными японскими партнерами создать несколько фондов с фокусом на нанотехнологии. Эти проекты могут быть как в России, так и в Японии. Заинтересованность есть и с той, и с другой стороны. Но японские партнеры будут работать, только если поймут, что они вкладывают в проект, имеющий коммерческий потенциал», — пояснил РИА Новости Подольский.

Он отметил, что на российско-японской межправкомиссии в ноябре обсуждалась концепция совместного фонда с РОСНАНО, в том числе участие в нем JBIC или иного японского институционального инвестора. «Наша идея — привлечь институционального инвестора, и банк JBIC в этом сегменте профильный. Мы также общаемся с большим спектром технологических компаний, например, мы разговаривали с Mitzui, но все это пока предварительные договоренности», — сказал Подольский.

«Я думаю, что 100 миллионов долларов — это комфортный объем для договоренности, лучше начать работать с фондом небольшого размера», — добавил он.

И космос по плечу

РОСНАНО планирует развивать и инвестиций в сфере космических технологий. Так, в октябре компания и индонезийская инфраструктурная компания с государственной поддержкой PT Wijaya Infrastruktur Indonesia подписали соглашение о создании международного аэрокосмического фонда прямых инвестиций (IASF) и уже ищет партнеров.

«Мы подписали меморандум о намерениях, конкретных договоренностей нет. РОСНАНО занимается активным поиском партнеров в странах АТР, Индонезия прорабатывалась в рамках данного направления. Нашей идеей по созданию аэрокосмического фонда первыми заинтересовались именно партнеры из этой страны», — рассказал Подольский, добавив, что переговоры идут также с Южной Кореей, Малайзией и другими странами АСЕАН.

«На данный момент очерчен круг инвестиционно привлекательных проектов для фонда, направленных на коммерциализацию разработок российских компаний в аэрокосмической отрасли. Проекты проходят предварительные экспертизы, по результатам которых и будет определен итоговый портфель фонда», — пояснил он.

Что касается сферы экологии, то компания рассматривает проект в области солнечной энергетики, также интересуется направлением cleantech (чистых технологий по энергоэффективности и ресурсосбережению), в том числе в ветряной энергетике.

Кроме того РОСНАНО обсуждает с коллегами из «Ростеха» технологии мусоропереработки для производства электроэнергии. «Мы обсуждаем возможные формы взаимодействия», — заключил Подольский.

Россия. Весь мир > Химпром. Внешэкономсвязи, политика > rusnano.com, 27 декабря 2016 > № 2021909 Борис Подольский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter