Всего новостей: 2601317, выбрано 878 за 0.326 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
США. Россия. Джерси > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141149 Артем Инютин

Trello, Slack и другие: как на рынке систем проектного менеджмента рождаются «единороги»

Артем Инютин

Сооснователь TMT Investments

Капитализация компаний, научившихся превращать бесплатных пользователей в платных в модели freemium и наладивших «сарафанное радио», уже оценивается в сотни миллионов долларов

Возникновение «облачных» технологий и «облачной« идеологии привело к усовершенствованию многих традиционных программных продуктов и изменению методов ведения бизнеса. Например, во многом благодаря «облачным» системам специалисты самых разных профессий получили возможность работать не из офиса, а компании — набирать сотрудников на аутсорс практически из любой точки мира. Достаточно, чтобы сотрудник хорошо и в срок выполнял свою работу. А вот чтобы контролировать все этапы выполнения этой работы звонков и сообщений в мессенджерах или по электронной почте недостаточно.

Необходимы специализированные системы проектного менеджмента (PM) с возможностью хранения и редактирования документов, отслеживания графиков работ и статуса выполнения каждого конкретного этапа. Подобные продукты все более востребованы компаниями. На рынке PM -систем есть самые разные решения, подходящие той или иной компании в зависимости от ее размера, а также типа и сложности ее работ.

В феврале 2017 года нашумевшая сделка с Trello показала все возрастающий интерес к этому сегменту SaaS. Проект был куплен компанией Atlassian за $425 млн. Успех проекта был совершенно закономерен. Создатель Trello Джоэл Сполки также известен своими проектами: сетью сайтов вопросов и ответов Stack Exchange и PM-системой для программистов FogBugz. Будучи серийным бизнесменом, он запустил в сентябре 2011 г в Нью-Йорке легкую и удобную в использовании систему Trello. Менеджмент проекта поступил очень грамотно и сначала сделал продукт бесплатным, «подсаживая» на него пользователей – небольшие команды, например, редакции интернет-сайтов. За год с небольшим проект достиг внушающих результатов — 1 млн пользователей, а уже в следующем 2013 году перешел на модель freemium и ввел плату за часть услуг.

В 2016 Trello заявила уже о 14 млн подписчиков, включая бесплатные аккаунты. Для австралийской Atlassian, которая бурно развивается, это уже не первая успешная покупка. В настоящий момент флагманским продуктом этой компании является Jira - очень популярное решение для планировки и отслеживания выпуска софтверных продуктов и хорошо известна разработчикам ПО. Вся линейка продуктов компании так или иначе связана с ведением или хостингом проектов и Trello является прекрасным синергичным дополнением в эту линейку. Поглощение Trello стало первой достаточно крупной M&A-сделкой в этом сегменте, но это только начало. Сейчас в сфере PM-систем работают несколько очень перспективных и по-своему интересных проектов, которые могут быть поглощены не менее успешно, чем Trello, на этом рынке даже есть свой «единорог « (проект, оценивающийся более $1 млрд.).

Перспективные PM-системы я бы разделил на два класса. Первые решают задачи достаточно длительных, объемных проектов с хранением и редактированием документов, с отслеживанием статуса выполнения каждой задачи, с построением диаграммы Ганта и т.д. К этому классу можно отнести Asana, Smartsheet, Wrike (Wrike входит в портфель TMT Investments — Forbes). И неважно, что интерфейсы у них отличаются, суть во многом похожа. К PM-сервисам второго класса я бы отнес системы, созданные для решения непродолжительных задач, которые необходимо решать весьма быстро, обмениваясь большим количеством сообщений. Здесь ярким представителем является Slack. К тому же, недавно Microsoft анонсировал выход своего Teams.

Один из интересных проектов первого класса — Asana Дастина Московица и Джастина Розенштайна. Московиц вместе с Цукербергом был одним из пяти сооснователей Facebook, Розенштайн — одним из топ-менеджеров этой же соцсети. В 2008 году, уйдя из Facebook, они основали Asana. На текущий момент компания привлекла $88,2 млн венчурных инвестиций, из них $50 млн в последнем раунде в марте 2016 года. Компания чрезвычайно закрыта с точки зрения публикации своих метрик, уповая в основном на пиар со стороны своего знаменитого фаундера. Наверное, не последнюю роль в этом сыграло то, что Asana несколько лет подряд чувствовала себя довольно неплохо и считалась чуть ли не главным фаворитом среди систем PM, пока на этот рынок стремительно не ворвался сервис Slack, поменяв на нем все правила и став безусловным лидером.

Чтобы оценить примерный порядок величины таких компаний, можно взять за основу данные нашей компании Wrike (привлечено $26 млн) или компании Smartsheet (общий объем инвестиций — $68,44 млн) с их статистикой более миллиона пользователей, включая платные и бесплатные аккаунты. Их оценка составляет несколько сотен миллионов долл. Выручка проектов растет в 2-3 раза в год. Компании не раскрывают свою финансовую отчетность, поэтому точную цену сказать трудно, но известно, что зачастую инвесторы применяют для их оценки примерно 100 MRR (Monthly Recurring Revenue, регулярный месячный доход). Конечно, еще иногда те же инвесторы или стратеги требуют дисконт в зависимости от рыночной ситуации. Например, в третьем квартале прошлого года объем венчурных инвестиций упал на 29% в связи с нервозной обстановкой вокруг президентских выборов в Штатах. Это вполне коррелирует с тем, что инвесторы и стратеги зачастую требовали осенью дисконты в 20-30%.

Slack в настоящий момент стал абсолютным лидером сегмента PM-решений по всем показателям. Выйдя на рынок в начале 2014 году, компания сразу применила интересный ход: с самого начала стала позиционироваться не только и не столько как PM, сколько как более понятный и интуитивный для людей корпоративный мессенджер. Основатель компании – Стюарт Баттерфилд- известен как создатель фотохостинга Flickr, который он продал Yahoo за более чем $20 млн. Yahoo вообще сыграла огромную роль в его жизни: Баттерфилд получил от нее не только деньги, но и, проработав более трех лет «внутри», завел бесценные связи с большими корпорациями. А в новом проекте это было совершенно необходимо для продвижения продукта. Так, например, только один из самых больших клиентов, компания IBM, имеет 30 000 пользователей в Slack! Компания привлекла $540 млн в девяти раундах, из них $200 млн в последнем раунде в апреле 2016 года. При этом оценка компании достигла $3,8 млрд. Причин такого взрывного роста всего за два года несколько.

Во-первых, у Slack действительно очень удобный и простой в использовании продукт. Во-вторых, грамотная стратегия по интеграции с более чем сотней популярных сервисов, начиная от Dropbox и Google Drive и заканчивая Twitter и Trello. А в сегменте B2B интеграция – это одно из самых важных требований к продукту. И, в-третьих, Slack показал действительно впечатляющие темпы роста, применив оригинальную маркетинговую стратегию: после окончания полугодового тестового режима, он не спешил всех «загнать» в закрытый платный доступ, оставив для бесплатного вполне хорошие условия: неограниченное число пользователей для клиента, интеграцию с десятью внешними сервисами и поиск в архиве до 10 000 сообщений. Соответственно, виральность у продукта стала просто бешеной и «сарафанное радио» приводило все больше и больше сначала бесплатных, а потом уже и платящих клиентов. За большой аудиторией пошла хорошая монетизация, вполне нормальный подход для больших B2C ресурсов, но примененный в B2B.

Таким образом, «щедрость» Slack оказалась вполне оправданной. Да и руководство компании поистине боги пиара: давно в B2B не было таких «блиц-кригов». Напоминает раскрутку Dropbox в их первые годы. И если летом 2015 года с аудиторией в 1,1 млн. пользователей регулярная годовая выручка (ARR) Slack составляла около $25 млн, то в январе 2017 года у компании было уже 5 млн пользователей, включая бесплатных, а новой целью стало получить ARR в $150 млн. Так что все самые интересные сделки для систем PM еще впереди. Запасаемся попкорном.

США. Россия. Джерси > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141149 Артем Инютин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141142 Илья Сачков

Атака клонов: как работают схемы с фейковыми сайтами «Роснефти» и других крупных компаний

Илья Сачков

Основатель компании в сфере информационной безопасности Group-IB

Злоумышленники создают копии сайтов российских корпораций, чтобы заключать контракты от их имени. Средний ущерб от такой атаки — от 1,5 млн рублей

На сайте производителя минеральных удобрений «Менделеевсказот» появилась тревожная надпись: «Осторожно мошенники!». Посетителей предупреждают о случаях обмана: неизвестные представляются сотрудниками подразделений компаний «Аммоний» или «Менделеевсказот» и предлагают удобрения по низким ценам — якобы так с ними расплатились деловые партнеры за долги. Мошенники могут звонить с несуществующих телефонных номеров компании, представляться псевдодилерами или использовать сайты-клоны — полную копию официального сайта реальной компании, говорится в сообщении.

Вся штука в том, что ресурс, на котором размещено это грозное предупреждение, сам является фейком. mendeleevscazot.ru — сайт-клон, а официальный сайт выглядит так: mendeleevskazot.ru. Разница в одну букву, но невнимательность может обернуться для посетителей-клиентов финансовыми потерями.

Сейчас Group-IB наблюдает очередную масштабную атаку на ведущие российские бренды — производителей минеральных удобрений. Мошенники активизировались перед началом посевной, отмечают отраслевые эксперты. Резкий рост посевов в России, в том числе пшеницы и сахарной свеклы, вызвал двукратное повышение спроса на удобрения с 2002 года. По оценке генерального директора «Еврохима» Дмитрия Стрежнева, только за последние два сезона фермеры из-за мошенников потеряли несколько миллиардов рублей.

Полцарства за домен

Недавно мы обнаружили фейковый ресурс eurochem-novomoskovsk.com — мошенники скопировали сайт нашего клиента компании «Еврохим» и выдавали себя за ее сотрудников. Сайт-клон появился в феврале 2017 года и был зарегистрирован на частное лицо. Параллельно мы выяснили, что в декабре 2016 года в руках злоумышленников оказалось официальное доменное имя eurochem-novomoskovsk.ru, у которого закончился срок регистрации.

После блокировки этих ресурсов мы получили письмо от ведущего специалиста отдела продаж компании, которая просила опять «включить сайт». Вместе с «Еврохимом» мы проверили отправителя: такая сотрудница в компании действительно есть, но никаких писем в Group-IB она не отправляла.

Мошенники не только клонировали сайт компании, но и использовали специальную программу, которая подменяла адрес отправителя в электронной почте. В ходе расследования мы установили владельца доменов и выяснили, что на него были зарегистрированы еще несколько ресурсов, связанных с производителями удобрений, предприятий химической промышленности и ТЭК. И все они оказались фейками: amonni.ru, hcsds-azot.ru, rosagrotrayd.ru, titanomsk.ru, tender-rosneft.ru, kyazot.ru, tolyatiazot.ru, mendeleevscazot.ru

Практически все они были зарегистрированы в один день, 17 января 2017 года, на частное лицо. Некоторые сайты полностью копировали оригинальный ресурс компании — логотип, разделы, контент. Отличалось только доменное имя. Например, мошеннический ресурс: kyazot.ru

Он представляет собой точную копию официального сайта «Куйбышевазота» kuazot.ru, отличаются только доменное имя (y вместо u) и контакты. На сайте у мошенников электронная почта сотрудников отдела сбыта отличается от реальных адресов. На обоих сайтах — реальном и фейковом — есть предупреждение об участившихся случаях обмана покупателей.

Или вот другой пример: у компании «Аммоний», производителя минеральных удобрений, официальный сайт — ammoni.ru, он появился еще 2009 году. Сайт мошенников, созданный в 2017 году, практически похож, разницу в одну букву заметить сложно: amonni.ru.

В марте 2017 года мошенники создали сайт tender-rosneft.ru, на котором выложена информация о тендерах, часть из которых, видимо, была взята с официального ресурса компании — ender.rosneft.ru. Вот только желающие поучаствовать в таком конкурсе, оказавшись на фейковом сайте, увидят контакты злоумышленников.

В чем смысл преступной схемы? Потенциальный клиент, посетив мошеннический сайт, связывается с фиктивным отделом продаж, и мошенники выставляют покупателю контракт с предоплатой. Понятно, что никакой товар клиенты не получают. Исследуя другой цифровой след, обнаруженный по данным зарегистрированного ресурса, мы нашли еще пять мошеннических сайтов: promhim24.ru, grokhimia.com, agrohs.ru, grohermes.ru, charcoal.net.ua

В компании «АгроГермес» (официальный ресурс — agrogermes.ru) подтвердили, что им известно о клоне — agrohermes.ru, компания обратилась в управление «К» МВД, и 7 апреля ресурс был заблокирован.

В ряде случаев мошеннический сайт не является точной копией официального ресурса компании. Вот официальный сайт компании «Самараагрохимия» — samaraagrohim.ru, которая специализируется на поставках минеральных удобрений. А вот мошеннический сайт — promhim24.ru. Между этими ресурсами существенные отличия и в самом названии компании, и в доменном имени, и в дизайне, но физический адрес компании совпадает: Самара, Галактионовская, 153-1.

Для привлечения посетителей мошенники используют инструменты интернет-маркетинга: контекстная реклама, реклама в соцсетях, SEO-оптимизация, спам-рассылка. На фейковых сайтах анонсируются распродажи, специальные предложения и скидки на продукцию.

Письма несчастья

Регистрация доменного имени-клона грозит компании еще одной опасностью — рассылкой мошеннических писем с фиктивного адреса, похожего на официальный e-mail компании.

Вот один из таких примеров. С электронного адреса злоумышленников были отправлены коммерческие предложения якобы от имени компании «Росагротрейд». В «Росагротрейд» подтвердили, что этот электронный адрес не принадлежит компании. Официальный сайт компании — ros-agro.ru, а мошеннические — rosagrotreid.ru или rosagrotrayd.ru. Когда мошенники регистрируют фейковое доменное имя, похожее на имя компании, — они получают в свое распоряжение и почтовый ящик с таким же доменным именем. С него и рассылается мошенническая почта.

Подобный вид мошенничества распространен во всем мире. В марте в Литве был арестован 48-летний Эвалдас Римасаускас (Evaldas Rimasauskas), которому удалось похитить у двух американских IT-компаний $100 млн. Римасаускас создал фиктивную фирму-клон азиатского производителя компьютерного оборудования. От имени представителя этой компании он, подделав электронные письма, бланки, связался с американскими клиентами этой компании и убедил заключить с ним контракты и перевести на счета его фирмы $100 млн. Деньги Римасаускас выводил через банки в шести разных странах, включая Латвию, Кипр, Словакию, Литву, Венгрию и Гонконг. Расследование ведет ФБР. По обвинению в мошенничестве, отмывании денег и хищении персональных данных Римасаускасу грозит 20 лет тюрьмы.

Подобная преступная схема называется «нигерийские письма». Этот вид мошенничества появился в Африке, причем еще до распространения интернета такие письма отправлялись по обычной почте. Мошенники, обещая солидную финансовую помощь, просили перевести деньги якобы на оформление сделок, уплату сборов, взятки чиновникам, и т. п.

Киберпреступники взяли этот прием на вооружение, и теперь «нигерийские письма» с зараженными ссылками или файлами отправляются не только на личную почту или в Facebook, но и в офисы международных компаний.

Сначала преступники при помощи фишинга получают доступ к электронной почте контрагента или партнера компании: создается, например, фальшивый сайт, имитирующий почтовый сервис, где ничего не подозревающий пользователь вводит свой логин и пароль, которые передаются злоумышленнику; теперь он может взять под контроль настоящий почтовый ящик жертвы и вести переписку от ее имени.

Второй этап — компании-плательщику с почтового ящика партнера присылают вполне реальные счета и «левые» реквизиты — и через цепочку банков деньги попадают в руки мошенников. Одна из российских металлургических компаний по просьбе своих азиатских партнеров перевела по указанным в письме реквизитам деньги на счета одного из европейских банков, и они затерялись где-то в африканских странах.

Иногда преступники действуют изобретательно. Не так давно от имени компании «Зарубежнефть» были размещены объявления о приеме на работу. Рассылка проводилась по электронной почте, причем не с официальных серверов компании, а с бесплатных почтовых сервисов. Кандидаты утверждались на должность не после очных собеседований, а в процессе переписки, а за оформление документов требовали оплату. Компания довольно быстро отреагировала на ситуацию.

В июле 2016 года ФБР выпустило для компаний предупреждение об опасности «нигерийских писем». В нем говорилось, что подобные схемы труднее идентифицировать, потому что преступники используют настоящие требования оплаты, направленные поставщиками. В прошлом году Интерпол сообщил об аресте «Майка» — 40-летнего нигерийца, главы международной группы из 40 человек, которая обманывала предпринимателей из Австралии, Канады, Индии, США и других стран. Одна из жертв перевела мошенникам $15,4 млн.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141142 Илья Сачков


США. Гонконг. РФ > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141138 Ангелина Кречетова

Новые технологии и фастфуд. 6 самых интересных разработок в области food-tech

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Роботы уже пекут блины, варят кофе и делают смузи. Почему полностью заменить людей машинами в сфере общепита не получится?

Роботы рубят салаты, варят кофе и коктейли, готовят блинчики и бургеры, а затем доставляют все это по воздуху без пробок к вам домой — такое будущее рисуют общепиту и нам разработчики в food-tech. Похоже, заменить роботами можно сотрудников во всех ресторанах McDonald’s (которая, кстати, инвестировала в один из подобных проектов). Если попытки компаний заменить курьеров дронами уже никого не удивляют (например, ресторан Domino’s Pizza пытается доставлять пиццу клиентам при помощи беспилотников, а экс-сотрудники Apple и Google в рамках стартапа Marble выпустили колесных роботов для доставки еды), то автоматизация приготовления пищи пока переживает раннюю стадию развития.

По мнению аналитиков, пока говорить о полной замене людей машинами в сфере общепита говорить рано, и речь идет лишь о помощи человеку. Эксперты признают, что автоматизация общепита в продвинутых США продвигается медленнее, чем ожидалось. Дело в том, что роботы пока не способны грамотно оценить качество приготовленных блюд, тут все-таки требуется участие человека.

Процесс тормозит и то, что большинству сетей ресторанов автоматизация попросту не по карману, а одновременный ввод технологий во всех точках невозможен, поскольку многие из них работают по франшизе. Потребители — еще один фактор медленного внедрения роботов в сети общепита, считают в McKinsey. Автоматизация на кухне замещается тенденцией к персонализации заказов и выбору качественных ингредиентов, а любой робот, способный справиться с такой задачей, потребует больше времени на выполнение заказа, уверены они.

Однако попытки заменить людей на роботов на кухне все-таки предпринимаются. Некоторые из самых любопытных проектов в этой сфере — в галерее Forbes.

Робот для готовки салатов по имени Sally

Американская робототехническая компания Chowbotics представила робота для приготовления салатов Sally. Внутри корпуса машины, похожей на вендинговый аппарат, находится около 20 контейнеров с ингредиентами, из которых Sally может приготовить более 1000 различных салатов. Разработкой уже заинтересовались McDonald's, Techstars Ventures, Central Texas Angel Network, Galvanize Ventures, Geekdom Fund, и v1 VC, вложившие в компанию $1,3 млн в посевном раунде. Позже стартап привлек еще $5 млн инвестиций в рамках раунда А.

Машина самостоятельно дозирует и смешивает ингредиенты фирменных салатов, созданных шеф-поваром Chowbotics Чарли Эйерсом, «который накормил Google». Робот также автоматически подсчитывает калорийность выбранных блюд. Автономные аппараты с удобными интерфейсом предназначены для установки на кухнях кафе, ресторанов, отелей и офисов. Их также можно разместить в аэропортах и других общественных местах. Первые роботы Sally будут установлены весной.

Комментируя TechCrunch возможное сокращение рабочих мест в будущем из-за этой машины, исполнительный директор компании Рич Пейдж, работавший со Стивом Джобсом в качестве вице-президента компьютерной компании NeXT, заявил: «Всегда приходится искать компромисс между существующими рабочими местами и новыми рабочими местами. Это вызывает некоторое разочарование во всем мире. Но в целом мир идет дальше, и в результате становится лучше для всех».

Робот-бариста в Cafe X

В феврале компания Cafe X открыла в Сан-Франциско полностью роботизированную кофейню. В качестве бариста в ней трудится роботизированная рука производства Mitsubishi. Отсутствие человека за прилавком позволило сделать кофейню весьма компактной, а автоматизация процесса ускорила обслуживание клиентов. Но люди в качестве обслуживающего персонала по-прежнему нужны: кто-то должен пополнять запасы кофе и других ингредиентов.

Cafe X представляет собой киоск, в котором установлены две кофемашины и рука-манипулятор, подающая кофе. Управляет работой кафе программное обеспечение, созданное Cafe X. Сейчас робот-бариста может готовить семь напитков различного типа из трех сортов кофе, также по желанию клиента добавить в кофе сироп или молоко. В час автономная кофейня способна подать до 120 чашек.

Заказать напиток можно через мобильное приложение или терминал, и когда он будет готов к выдаче пользователь получит сообщение с четырехзначным кодом, который необходимо ввести для получения кофе. Если покупатель не успеет забрать свой кофе в течение шести минут, машина выльет его и сделает новый.

Еще одна подобная кофейня находится в Научном парке Гонконга.

3D-принтер для «печати» пиццы под названием Chef 3D

Стартап BeeHex разработал 3D-принтер Chef 3D для «печати» пиццы. Изначально создатели 3D-принтера планировали выпускать оборудование для приготовления пищи для космонавтов при длительных полетах в космосе. Однако позже пришли к выводу, что к этому устройству готов и рынок Земли.

В планах BeeHex запуск сети 3D-принтеров для пиццы в различных точках по всему миру. Машины будут готовить блюда, опираясь на данные о здоровье покупателя, полученные с фитнес-браслетов и других медицинских IoT-устройств. «Компании хотят предлагать своим клиентам персонализацию еды, но не хотят тратить много времени и средств на обучение сотрудников новым навыкам», — пояснял гендиректор и сооснователь BeeHex Анжан Контрактор, отмечая, что его разработка как раз поможет решить эту проблему.

Проект собрал уже $1 млн в рамках посевного раунда инвестиций: в него вложился, в частности, Джим Грот, ранее инвестировавший в сеть ресторанов Donatos Pizza. Он также является основателем Grote Company, выпускающей машины для производства полуфабрикатов. Его Peppamatic, например, используется для нарезки и раскладывания колбасок пепперони с конца 60-х годов. Деньги BeeHex планирует направить на запуск производства Chef 3D.

Робот-помощник Flippy для приготовления бургеров

Робототехническая компания Miso Robotics совместно с Cali Group показала робота Flippy, который умеет готовить бургеры. Робот уже трудоустроен и помогает поварам на кухне в одном из ресторанов CaliBurger в Калифорнии.

Flippy представляет собой манипулятор, который распознает несколько типов объектов на жарочной поверхности: котлеты из говядины, курицу, сыр и булки для бургеров. Благодаря встроенной технологии компьютерного зрения, а также температурным датчикам робот отслеживает степень готовности продуктов и вовремя их переворачивает. В зависимости от настроек машина также может уложить готовую котлету на булочку.

Установка Flippy в других ресторанах сети CaliBurger запланирована на 2018 году. В планах группы до конца 2019 года оборудовать роботами-помощниками Flippy до 50 бургерных. В Miso Robotics настаивают, что робот не представляет угрозы для других сотрудников и не отнимет у них рабочие места: скорее, он станет отличным «помощником на кухне», беря на себя управление, когда у человека возникают более важные задачи, передает Quartz.

Автомат для смузи от Origin

Компания Origin разработала автомат для офисов, который позволяет сотрудникам покупать только что приготовленные фруктовые коктейли. Покупатели выбирают предварительно упакованные контейнеры с фруктами, которые подаются прямо из морозильной камеры и за минуту превращаются в смузи из свежего сока.

Каждый напиток содержит около 10 г белка и совсем не содержит сахара, чтобы «вы были полны сил и сыты», говорится на сайте создателей автомата. «Мы используем только свежие, органические и не содержащие ГМО ингредиенты», — заверяют в компании.

Разработчики сравнивают свою машину с капсульной кофеваркой Keurig и считают, что она способна занять достойное место в помещениях 188 000 офисов в США. Этот проект отметился среди выпускников главной мировой фабрики стартапов Y Combinator.

Робот-блинопек

В России роботов также привлекают на помощь человеку на кухне. Например, на масленичную неделю, которая отмечалась с 20 февраля, в Москве, на станции метро ВДНХ, организаторы гуляний попытались совместить древнюю традицию с технологиями и установили робота-блинопека в павильоне №2.

«В его руках установлены специальные манипуляторы. Они подсказывают «повару», что блин необходимо либо перевернуть, либо снять с поверхности», — рассказывали в пресс-службе ВДНХ. Робот пока не заменит традиционных поваров, поскольку выпекает лишь пять блинчиков в час, однако, как отмечали на официальном портале столичной мэрии, в будущем робот научится справляться с этой задачей быстрее. Кроме того, к лету робота планируют обучить класть шарики мороженого в стаканчики и смешивать коктейли.

У российского робота есть конкурент на Западе — PancakeBot, который печет блины из идеальной, по версии производителей, смеси. Устройство использует специальное программное обеспечение, чтобы создать ту форму блинов, которая понравится потребителям. Этот аппарат можно купить за $299. Американский изобретатель Мигель Валенсуэла изначально привлекал средства на ресурсе Kickstarter: идея так понравилась пользователям сервиса, что за несколько первых дней кампании она привлекла более $125 000 при планируемых $50 000.

США. Гонконг. РФ > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141138 Ангелина Кречетова


Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Химпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141132 Илья Захаров

Школа миллиардера: стирка на аутсорс

Илья Захаров

Основатель сервиса WashDrop, предоставляющего сервис мобильной химчистки

Основатель WashDrop о том, чем химчистка похожа на Uber, и как научить москвичей отдавать вещи в химчистку каждую неделю.

Работая над идеей «умной» химчистки WashDrop, мы, конечно, не собирались останавливаться на традиционном для России формате «раз в год почистить шубу и подушки». С самого начала мы стремились заменить стиральную машинку на профессиональную прачечную, как это принято в Европе и Америке, сделать обращение в химчистку привычным еженедельным делом. Было понятно, что часто используемый сервис должен быть быстрым, удобным и дешевым.

Действовать решили поэтапно. Полгода назад мы начали проработку проекта, изучили конъюнктуру, потенциальный спрос, сформулировали торговое предложение и вышли на рынок как химчистка нового поколения. Сначала стали обеспечивать удобство и скорость: запустили сайт, бесплатную доставку с навыками приемки у курьеров, приступили к разработке мобильного приложения, добились результата в 48 часов на выполнение заказа. Это позволило нам успешно стартовать и выйти на первые результаты: сейчас у нас около 200-250 обращений в месяц от людей 27-34 лет и пул постоянных клиентов, которые заказывают химчистку регулярно — 1 или 2 раза в месяц.

Пришло время второго этапа: сократить время повторного обращения до одной недели, расширить аудиторию до 20-40 лет и увеличить ежемесячное количество заказов до 1000-1100. Для реализации этой задачи мы обратились к опыту аналогичных сервисов в других нишах. Помните, как захватывали рынок сервисы, подобные Uber: удобство онлайн-технологий и низкий порог входа за счет скидок на первые поездки. В итоге, мало кому из современных молодых людей придет в голову останавливать такси на дороге.

Онлайн-технологии у WashDrop уже есть, осталось разработать систему «легкого входа». Тогда мы придумали проект WashDrop-express. Это пакетное предложение, «стирка выходного дня» за 24 часа и в два раза дешевле стандартного прайса. Обычно люди откладывают важные дела по дому на свободное время: генеральная уборка, стирка, сушка и глажка постельного белья, поездка за продуктами на неделю – все это делается в выходные и на отдых времени не хватает. Поэтому для пилотного варианта WashDrop-express мы выбрали именно субботу:

Клиент выбирает размер пакета экспресс-стирки на сайте и заказывает выезд курьера на субботу, указав удобное время и адрес.

Курьер привозит пустой пакет выбранного размера, в который клиент складывает вещи из перечня: постельное белье, полотенца, рубашки. Количество вещей для стирки ограничено только размерами пакета.

Через 24 часа курьер возвращает чистые вещи.

В нынешнем варианте экспресс-стирки доступно два пакета: поменьше — «Индивидуальный» и побольше — «Семейный». Чтобы клиент вошел во вкус и продолжал пользоваться сервисом еженедельно, мы сделали скидки в 10% и 20% на вторую и третью неделю соответственно. В этом виде WashDrop-express прошел сплит-тестирование на изучение потенциального спроса, который выявил явную заинтересованность. Людям важно иметь свободные от бытового рабства выходные, поэтому им близка идея поручить стирку химчистке. Поэтому мы расширили штат курьеров на субботу-воскресенье и официально запустили проект. Ждем первых результатов, чтобы оценить его эффективность в цифрах.

Когда формат станет привычен и понятен целевой аудитории, планируем расширить услугу на все вещи, принимаемые на экспресс-стирку, отказаться от ограничения только в субботу и полностью перейти на обслуживание за 24 часа. Следующий этап – продолжить повышение удобства сервиса. Разрабатываем предложение: единая цена на все вещи внутри категории.

Сейчас, чтобы сориентироваться в ценах каталога WashDrop, нужно потратить время, найти нужную подкатегорию среди большого списка: платье повседневное, сложное, вечернее – у каждого своя цена. Мы сделаем 10 основных категорий, внутри каждой из которых будет единая цена на все вещи. В итоге, клиент сможет быстро и без труда оценить сумму заказа.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Химпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141132 Илья Захаров


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141125 Сергей Рыжиков

Больше кода: что государство может сделать с четырехкратной нехваткой программистов в России?

Сергей Рыжиков

Генеральный директор «1С-Битрикс»

Властям стоит задуматьсяне только о строительстве аналогов Кремниевой Долины в разных точках России, но и о простых мерах, которые ощутят на себе как программисты внутри компаний, так и ИТ-бизнес в целом

В последние годы поддержка российских IT-компаний на государственном уровне достигла своего пика. В декабре президент России Владимир Путин предложил Федеральному Собранию продлить до 2023 года действующую льготную ставку страховых взносов в размере 14%. Причина — уверенность чиновников в сильном росте отечественной IT-индустрии и мощный рост налоговых поступлений в казну страны. Развитие экспорта отечественных технологий также в приоритетных программах правительства на ближайшие 10 лет. Главный актив и ресурс IT-отрасли — специалисты. Как и где российским технологическим компаниям найти и вырастить кадровый резерв для качественного роста в ближайшие несколько лет?

Последние несколько лет я все чаще слышу в российской IT-индустрии мнения о тотальном кадровом кризисе. Многие компании прогнозируют страшный дефицит специалистов уже к 2020–2025 году. Давайте оценим масштаб и возможные варианты решения проблемы. Сегодня в мире более 18,5 млн программистов или специалистов, в той или иной степени связанных с программированием. Пропорция их географического проживания выглядит так. Северная и Южная Америка — 32,59%. Европа, Россия, Ближний Восток и Африка — 30,39%. Азиатский и тихоокеанский регионы — 37,02%. При этом плохо всем странам. Например в Европе — двукратная нехватка «кудесников клавиатуры». В России — четырехкратная.

Да, это глобальная проблема. Человечество обогнало само себя в гонке за IT-специалистами.

Правительства стран стремятся инвестировать в новые «технологические оазисы»: технопарки, инкубаторы и даже целые города высоких технологий. Например в Германии это берлинская Silicon Allee, в США — Хантсвилл, в России — Сколково и Иннополис. За лучших IT-экспертов идет настоящая война зарплат. Для россиян наиболее привлекательны зарубежные работодатели — США, Германия и Австралия. В том же самом Хантсвилле (штат Алабама, США) средняя ежегодная зарплата колеблется от $69 000 до $103 000. Да, не совсем корректно сравнивать напрямую зарплаты в разных странах с разным уровнем налогов. Но в целом картина становится понятна. Пекин вообще недавно объявил о создании фонда в $14,56 млрд для поддержки IT-инвестиций в масштабах всей Поднебесной. Этой проблемой озабочены сегодня США, Европа, Китай, Россия. Все прогрессивное человечество борется сегодня за «кадровый» кусок пирога.

А что в России?

В отечественном IT-сегменте по разным оценкам трудятся от 400 000 до 700 000 человек. Но спрос гораздо больше предложения. Рост IT-вакансий при сравнении 2015 и 2016 года составил 72%. Не менее «раскаленной» выглядит и ситуация в локальной миграции — 48% российских IT-специалистов готовы к переезду в другой регион. Мы в Битрикс24 можем подтвердить этот тренд на своем опыте. В наш головной офис в Калиниграде мы перевозим новых сотрудников со всей России.

В целом, в топ-3 самых привлекательных локаций вошли Москва, Санкт-Петербург и Краснодарский край. А что же делать остальным? В России принято критиковать все, что делает государство, пытаясь стимулировать IT-индустрию— Сколково, Фонд содействия инновациям, РВК. Выискивать пробелы в проектах и смеяться над сроками. А что мы, такие «гениальные» представители IT-рынка, можем предложить нашему правительству в качестве альтернативы? Не рассуждая о «высоких материях», а на практике? В реальном мире, в реальной ситуации.

Так вышло, что в нашем офисе разгорелась нешуточная дискуссия по этому поводу. В ней приняли участие более сотни человек. В обсуждениях мы пришли к вопросу — какие программы российские IT-компании могут предложить государству для решения кадровой проблемы в своем сегменте?

У нас родилось несколько идей простых и эффективных прототипов государственных программ. Фундаментом для подобных проектов, на мой взгляд, должны стать несколько правил:

Федеральный масштаб. Важно не привязываться к «узкой территории» — скажем, к Сколково или к Иннополису

Не вкладываться в «стройки века», в офисы, в землю

Конкуренция между IT-компаниями за сотрудников в итоге должна только усилиться, не ослабнуть

После отключения программы «смертность» проекта должна быть минимальной

Импортозамещение. Важна нацеленность на использование российских продуктов и сервисов

Итак, что могло бы сделать государтсво для поддержки IT-специалистов?

Во-первых, частично компенсировать компаниям арендную плату с учетом нанятых ими работников в IT.

Чтобы снизить себестоимость продукции для IT-компаний, можно не строить огромные офисные здания и целые города, а сделать так: за каждого взятого на работу IT-специалиста с официальной зарплатой больше 50 000 рублей государство компенсирует IT-компании арендную плату рабочего места сотрудника из расчета до 5 кв.м ( это санитарный минимум) на человека. Расчеты ведутся по средней ежемесячной стоимости аренды квадратного метра в этом городе. Порядок получения такой поддержки может предполагать, что IT-компания заполняет анкету на госсайте, указывая список сотрудников, номер арендного договора и данные арендодателя для оплаты.

Здесь важно подчеркнуть, что государство платит компенсацию напрямую арендодателю, деньги в IT-компанию не «заходят». Превышение от среднего показателя работодатель оплачивает сам. Место аренды офиса не имеет значения. Организации не нужно переезжать в другой город или какой-то особый технологический хаб. Другой плюс — государству не нужно ничего строить. Не нужно менять федеральное законодательство. Программу можно запустить очень быстро. А местные органы власти получат налоги с заработной платы новых сотрудников.

Пример расчета:

Фирма из 30 человек в Калининграде сможет сэкономить: 30 x 5 x 600 рублей = 90 000 рублей в месяц или более 1 млн рублей в год.

ФОТ (фонд оплаты труда) такой компании составит: 30 х 50 000 рублей =1 500 000 рублей в месяц.

Эта мера, по нашим оценкам, могла бы привести к экономии примерно 10% на себестоимости IT-продукции — по всей стране, а не только в определенных «силиконовых» территориальных зонах.

Во-вторых, государство могло бы компенсировать и первые несколько месяцев аренды жилья при переезде IT-специалиста в другой город России. Такая программа хороша для стимулирования миграции IT-специалистов внутри страны. Этот вывод мы делаем на основании своего опыта при привлечении сотрудников в Калиниград. Жилье в новом городе — первичный вопрос для любого специалиста. Компенсации оформляются тоже через заявки. IT-компания при приеме на работу сотрудника из другого города подает заявление через госсайт. Указывает ФИО и ИНН специалиста, предоставляет договор аренды жилья. Государство компенсирует IT-компании три месяца аренды жилья из расчета средней арендной платы за жилплощадь в городе. IT-специалист, соответственно, должен проработать в компании не менее трех месяцев на испытательном сроке с зарплатой выше 50 000 рублей. Деньги человеку не перечисляются напрямую, а переводятся арендодателю. Превышение от средней нормы сотрудник оплачивает сам. Такую компенсацию можно получить не чаще раза в два года.

Пример расчета:

Для Калининграда аренда квартиры составит, скажем, 15 000 рублей, выплата составит 15 000 х 3 = 45 000 рублей.

Если IT-компания в 30 человек привезет в другой регион 10% сотрудников, то речь будет идти о трех людях, то экономия фирмы составит: 45 000 х 3 =135 000 рублей в год.

В-третьих, государство могло бы на постоянной основе дотировать ипотеку и аренду жилья для IT-специалистов.

Эта схема поможет не только сильно стимулировать конкуренцию на российском рынке труда среди IT-специалистов, но и привлечь молодежь прямо со школьной и университетской скамьи.

IT-компания предоставляет оплату жилья своим сотрудникам. Если человек проработал в IT-компании больше трех месяцев, получает зарплату не ниже 50 000 рублей и снимает жилье — он может получить постоянную компенсацию за аренду жилья из расчета средней аренды однокомнатной квартиры в городе. Также дотацию можно направлять и на выплату ипотечного кредита. Деньги в этом случае, как и в двух предыдущих, не перечисляют напрямую сотруднику. Суммы направляются напрямую арендодателю. И снова — фирма заполняет формы на госсайте, дает данные по сотруднику, договору аренды и реквизитам арендодателя. Превышение от стоимости аренды жилья IT-специалист оплачивает сам. При увольнении он перестает получать компенсацию.

Пример расчета:

Аренда квартиры в Калининграде составляет 15 000 рублей. Учитывая, что это молодые специалисты, то 20 из 30 сотрудников IT-компании, скорее всего, будут заявлять компенсацию.

20 человек х 15 000 рублей х 12 месяцев = 3 600 000 рублей в год.

Сделаем финальный расчет, суммируя денежные показатели по трем программам. Получаем: одна IT-компания в 30 человек обойдется государству ежегодно в около 4,8 млн рублей. Насколько это много? Возьмем для сравнения то, что до конца 2017 года Фонд Развития Интернет Инициатив (ФРИИ) планирует инвестировать в 400 IT-компаний около 6 млрд рублей. Потенциально это 1246 компаний в год или 37 380 рабочих мест в IT-индустрии страны, или 44 444 специалиста, которые переедут и перевезут с собой опыт и знания в новую локацию.

Так что госбюджеты на программу, представленную нами, — вполне себе приемлемы. Никаких «астрономических» затрат. Среди положительных эффектов программы:

Можно очень быстро запустить программу на всю страну, а не отдельно взятые «островки». Не нужно менять законодательство через Государственную Думу или утверждать льготы в Минэкономразвития

В Минкомсвязи могли бы запустить программу не обсуждая и не согласовывая ее с региональными органами. Упреждая проблемы со скоростью реализации и целевым распределением финансов

Никаких капитальных вложений в долгие и непрофильные для IT-индустрии активы: здания, землю и офисы

В Минкомсвязи будут все данные по динамике роста IT-компаний и миграции специалистов. Можно будет собрать больше данных и делать регулярную аналитику, чтобы понимать, насколько успешно развивается программа

Несмотря на кажущуюся дороговизну, программа будет очень точной, целевой и экономной, по сравнению со всеми проектами связанными со стройками, инвестициями и дорогами

Кадровый состав IT-компаний улучшится за счет конкуренции и миграции новых специалистов

Инвестиционный климат и привлекательность вложений в IT-индустрию России значительно возрастет. Это увеличит число компаний, усилит конкуренцию и обратно сработает на спрос кадров со стороны работодателей

IT-компании начнут сами обучать специалистов, чтобы их эффективность работы превысила минимальную зарплату в 50 000 рублей. HR-персонал начнет проактивно договариваться с вузами и студентами

Компании получат стимул более успешно продавать себя, свои продукты, чтобы зарабатывать. Так как компенсации не приходят к ним в деньгах, а расходы на зарплатный фонд все так же остаются

А каковы ее недостатки?

Возникнут сложности с законодательной формулировкой понятия «IT-компания«

Кажется недостаточным количество стимулов для роста числа компаний, а не только качественного состава сотрудников внутри отдельной организации

Некоторые найдут варианты «злоупотребления» системой

С минусами программы можно бороться, если наладить управление системой. На мой взгляд, говоря о юридическом определении IT-компаний, к ним нужно отнести разработчиков ПО и лицензионных прав, а также сервисные IT-компании (их включение поможет стимулировать рынок сбыта IT-сервисов и услуг — особенно веб-разработку). К тому же, стоит добавить фразу «Программные продукты и сервисы российского производства» в реестр АРПП (объединение российских разработчиков, ассоциация «Отечественный софт») - тогда российские покупатели софта будут переключаться с иностранного ПО на российское. Третья мера- установить минимальный размер заплаты для IT-специалиста, это отрегулирует уровень профессиональных навыков и эффективность труда специалиста. И еще один важный момент — так как объем компенсации на переезд активирует миграцию кадров, то нужно добавить в число возможных получателей льгот и иностранных специалистов. Так мы нарастим поток «людей и мозгов» из стран СНГ

Что касается компенсации за аренду жилья, то размер этих выплат определит, где именно наиболее быстро будет идти развитие IT-индустрии — в Москве или в Санкт-Петербурге, а возможно, — в других городах России. Кстати, IT-компаниям не нужно будет договариваться с банками на специальные условия ипотеки, они сами предложат их IT-специалистам. Потому что работники в технологической индустрии станут самыми выгодными и надежными плательщиками для банков.

Что в итоге?

Государство может поддерживать «цифровизацию» экономики и развитие интернет-компаний без огромных строек и капиталовложений. Да, фонды для инвестиций в IT-компании и прочие масштабные проекты нужны. Но с точки зрения предпринимателей и специалистов на этом рынкене менее важно снижать себестоимость создаваемых IT-отраслью продуктов — а это возможно за счет снижения стоимости аренды площадей, за счет стимулирования миграции и за счет поддержки перехода в IT-индустрию людей из смежных профессий. Зачастую эти небольшие детали намного важнее для сотрудника IT-компании, чем многие «глобальные» меры.

Не только государство, но и компании могут поддерживать этот вектор с помощью встречных идей, выдвигая концепции программы. Ведь кто знает ситуацию изнутри Рунета лучше самих предпринимателей? При сверхуспешном развитии таких программ можно наконец «снять» с России имидж «донора мозгов» для Силиконовой Долины и других зарубежных «мест силы».

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141125 Сергей Рыжиков


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139880 Николай Митюшин

Где искать новых «цукербергов» и почему в стартапы на миллиард не приходят в акселераторы

Николай Митюшин

Директор по инвестициям Венчурного фонда ABRT

На территории постсоветских стран много успешных стартапов, но чтобы таким компаниям было легче стартовать, акселераторы, фонды и корпорации должны начать работать вместе

Цифровая трансформация затронула весь реальный сектор экономики. Технологические стартапы оказались топливом перемен, которые так нужны бизнесу. Теперь, чтобы соответствовать тренду и выжить, банки, телеком-корпорации и другие крупные компании жаждут получить цифровую «инъекцию», способную изменить корпоративную ДНК. Но чтобы корпорации и стартапы встретились, традиционных акселераторов уже недостаточно — успешные предприниматели в них не идут, а бизнес в них не верит. Удобный формат существует, и его придумали инвестиционные фонды.

Еще несколько лет назад все основные инновации были связаны с интернетом как таковым, который был «вещью в себе». Тогда оптимизировали поиск, довели соцсети до ума, прокачали инструменты e-commerce. То же происходило и с корпоративным программным обеспечением, которое выполняло поддерживающую функцию для внутренних бизнес-процессов. Но последние три года цифровая трансформация изменила расстановку сил. Весь контингент новой IT-инфраструктуры стал более зрелым и перестал фокусироваться на обслуживании самого себя. Конечно, инновации в сфере софта и интернета все еще происходят, и российские компании — такие как Acronis или Veeam Software (входят в портфель ABRT, венчурного фонда, который представляет автор. - Forbes) — сделали миллиарды долларов на работе с хранилищами данных и виртуализацией. Но теперь уже повсюду IT переходит на новый уровень и открывает возможности для роста бизнеса. Информационные технологии позволяют корпорациям создавать принципиально новые продукты и сервисы.

Цифровые «кирпичи»

Инвестиционные фонды довольно быстро обнаружили потребность корпоративного сектора в знакомствах с правильными стартапами. Поскольку фонды только и занимаются тем, что доводят маленькие стартапы и непонятные идеи до операционного бизнеса и большой истории успеха, цифровая трансформация оказалась для них прекрасной новостью. Среди партнеров таких фондов сразу появились корпорации из реального сектора. Работая с большими компаниями, индустриальными партнерами, как мы их называем, фонд обеспечивает себе повышение ликвидности портфеля. Сложность тут в том, что цифровые кирпичи нужно уметь толково встроить — так, чтобы не покосилось здание. Поэтому подготовка инфраструктуры внутри организации-партнера и интеграция стартапов в операционный бизнес большой компании становятся действительно серьезным вызовом.

В рамках такого сотрудничества фонд берет некий сектор рынка, интересный ему с точки зрения инвестиций, конкретизирует темы с индустриальным партнером и работает с акселераторами, начиная со стадии «нагона» проектов. Такая работа помогает фонду создать для себя поток интересных проектов на входе, которые в результате могут выстрелить. Тем более они интересны корпоративным партнерам, которые потенциально готовы покупать стартапы и внедрять их в свой бизнес.

Какой акселератор хуже

Подходить к выбору темы акселератора, если вы решили его делать, лучше без фанатизма. Задумывая, например, финтех-акселератор, не стоит выбирать узкую тему робоэдвайзеров. Нужно отталкиваться от такого направления внутри индустрии, в котором ее участники видят для себя риски, где новые технологии и подходы меняют старые устои. Выявить больные места можно только с помощью индустриального партнера, потому что никто другой не знает, где в индустрии уже теряют или вот-вот начнут терять деньги. Например, Московская биржа на входе в финтех-акселератор РВК сформулировала три «темы» внутри своей области:

Смена рынка. Большинство розничных инвесторов на фондовом рынке в России — спекулянты, в то время как основная часть населения продолжает хранить деньги в депозитах. В какой-то момент эта стена депозитов будет проломлена, как это произошло когда-то в США. Банки перестанут быть посредником между теми, кому нужны деньги, и теми, кто их дает. Задача №1 для сектора — вырастить новое поколение, которое выбирает фондовый рынок.

Большие данные и машинное обучение. Когда розничный инвестор нового поколения придет на фондовый рынок, у него в руках должен оказаться простой инструмент, который упростит работу с инвестициями. Большие данные заменят субъективных финансовых советников, на смену придут объективные и беспристрастные робоэдвайзеры. Задача №2.

Новая парадигма привлечения капитала — краудфандинг. На текущий момент растущий бизнес чаще всего делает это по старинке через «листинг», размещая свою компанию для привлечения средств на фондовых рынках. Но это меняется благодаря Kickstarter, Indiegogo и т.д.

Как видно из примера Московской биржи, смысла в узкопрофильном акселераторе только для стартапов, создающих робоэдвайзеров, не так много. У таких проектов меньше шансов совершить прорыв в одиночку — нужны еще и те, кто сможет проломить стену депозитов и позволит рынку привлекать средства без участия банков. Помните о выборке: агентов перемен среди 150 разработчиков робоэдвайзеров найти сложнее, чем среди тысячи финтех-команд. При большей выборке шансы на встречу с теми, кто поменяет правила игры на финансовом рынке, значительно выше.

Возьмем другой пример: акселератор про дэйтинговые сервисы. Вряд ли в такой специфической теме есть принципиально новые вызовы и угрозы индустрии, требующие немедленного решения. А вот если настроить локатор для поиска стартапов на более широкую тему — например, Social Discovery, есть больше шансов найти проект, которому светит большое будущее. То, как люди могут находить друг друга (Social Discovery), действительно важная тема. Мы уже иначе общаемся и строим отношения друг с другом благодаря технологиям экономики «совместного потребления» (примеры сервисов — Uber, AirBnB) и Peer-to-Peer-маркетплейсов, не говоря о будущем и перспективах, которые открывают дополненная реальность (AR, Augmented Reality) и виртуальная реальность (VR, Virtual Reality).

Как основатели венчурного фонда мы считаем, что акселераторы в целом — не самая эффективная форма работы с проектами. По сути, кроме Y Combinator, других суперуспешных примеров нет. Показатель возврата на вложенный капитал, IRR, в модели акселерации существенно ниже, чем у профессиональных инвестиционных фондов. Безусловно, традиционные форматы акселерации играют большую роль в развитии экосистемы, но они не ключ к успеху и не дверь в цветущий сад, где живут стартапы-единороги. Акселераторам не хватает крупных историй успеха. Мой хороший друг и предприниматель, основатель KupiVIP Оскар Хартманн как-то сказал, что, как правило, крутые предприниматели не идут в акселераторы, и в этом я с Оскаром абсолютно согласен.

Но тем не менее даже «маркам цукербергам» нужна поддержка, деньги на развитие бизнеса, экспертиза фонда и интеллектуальный капитал компаний-индустриальных партнеров. Успешный инвестиционный бизнес возможен — для этого нужна жесткая дисциплина, уникальная инвестиционная стратегия и следование инвестиционному процессу. На мой взгляд, рабочая формула строится на трех слагаемых: вовлечение индустриальных партнеров в работу с прорывными идеями, участие успешных институциональных венчурных фондов и управление портфелем с учетом потребностей индустрии. Значимых результатов можно достичь только в целостной стартап-экосистеме вместе с акселераторами, другими фондами и корпорациями.

Примерами успешной экосистемы стартапов являются Кремниевая долина и Израиль, который на слуху в последнее время. В России за последние три года помимо цифровой трансформации сложились правильные предпосылки для создания стартап-экосистемы по типу израильской. Раньше, в конце 2000-х, Россия шла курсом Бразилии — запускали большое количество сервисов на внутреннем рынке. Сейчас на глобальном рынке все больше проектов, основанных нашими соотечественниками, выходцами из России и стран бывшего СССР: api.ai Ильи Гельфельбейна (куплен Google), Telegram Павла Дурова, Joomag (сервис для создания веб-публикаций, основанный коллегами из Армении), украинский Depositphotos или белорусский Wargaming.net. Такие успешные проекты наших соотечественников создают предпосылки для развития стартап-экосистемы и повторения успеха израильской модели на территории постсоветского пространства. А акселераторы, нацеленные на сотрудничество с корпорациями и с венчурными фондами одновременно, только ускорят этот процесс.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139880 Николай Митюшин


Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139877 Павел Захаров

Эра цифрового самообслуживания. Заменят ли виртуальные покупки реальный шопинг?

Павел Захаров

вице-президент Oracle по технологическому консалтингу

В эпоху мобильных технологий и новых интерфейсов покупатели хотят работать с брендами без посредников. Как технологии виртуальной реальности могут в этом помочь?

Виртуальная и дополненная реальности, чат-боты, искусственный интеллект — сегодня мы слышим об этом все чаще. Но насколько применимы эти технологии в повседневной жизни? Способен ли виртуальный опыт заменить реальный и ждет ли нас эра «цифрового самообслуживания» в ближайшем будущем? Это приводит к тому, что современные покупатели хотят взаимодействовать с брендами без посредников. Мобильные технологии уже изменили потребительские предпочтения: 35% компаний, которые приняли участие в одном из наших исследований, признали, что их клиенты больше не хотят вступать в реальное взаимодействие с продавцом для совершения покупки или получения услуги. При этом 40% указали, что потребителям нужна возможность всесторонне исследовать продукт до того, как вступить в первый контакт с брендом.

Для отрасли прямых продаж такой тренд значит одно: надо обеспечить такой сервис, при котором все шаги — от выбора товара до покупки — потенциальный покупатель сможет пройти самостоятельно.

На помощь брендам приходят VR-технологии. С широким распространением специальных очков и шлемов виртуальная реальность стала гораздо ближе, чем казалось совсем недавно при просмотре «Матрицы». По данным все того же исследования, 34% известных брендов сегодня уже используют VR-технологии и 37% — технологии, связанные с искусственным интеллектом. К 2020 году внедрить VR и AI планируют еще 44% и 41% компаний соответственно. В ретейле эти цифры чуть более скромные: 29% ретейлеров используют VR сейчас, и около 75% будут использовать его для продажи товаров уже через три года. Другими словами, всего через пару лет почти 80% крупных брендов будут играть совсем по другим правилам: рекламироваться, коммуницировать с потребителем и, конечно, продавать.

Первые попытки интегрировать VR в продажи и маркетинг можно увидеть у некоторых (главным образом, западных) ретейлеров уже сейчас. Многие эксперты сходятся во мнении, что именно ретейл станет отраслью, где виртуальная реальность интегрируется практически во все стадии взаимодействия с покупателем.

Виртуальные точки продаж

Китайский ретейлер Alibaba Group превратил прошлый Всемирный день шопинга в настоящий феномен и предложил покупателям делать покупки в виртуальном магазине с помощью нехитрых очков виртуальной реальности. В отличие от банального интернет-шопинга с помощью VR-очков посетители магазина могли зайти в настоящий торговый центр, найти нужный им магазин, рассмотреть заинтересовавший их товар и даже купить его одним кивком головы.

Здесь Alibaba решили сразу несколько проблем, с которыми сталкивается онлайн-продавец. VR позволяет разглядеть товар гораздо лучше, чем позволяют сегодня даже самые продвинутые картинки и 3D-модели на сайтах интернет-магазинов: товар можно покрутить в руках, рассмотреть под разными углами и даже примерить его. Помимо этого, на распродаже был и элемент развлечения для покупателей: Alibaba устроили настоящий виртуальный гала-концерт для покупателей с участием Кэти Перри и баскетболиста Коби Брайанта.

VR рушит любые психологические барьеры между покупателем и продавцом: некоторые покупатели, даже имея достаточно денег для покупки, стесняются заходить в слишком люксовые магазины: одних смущает сама обстановка, других — высокомерные взгляды продавцов или просто их навязчивое внимание. В частности, от этого страдает индустрия моды, которая уже давно почувствовала свою потребность в завоевании симпатий массовой аудитории. В VR-магазине ты можешь получить удовольствие от покупки, не идя на компромисс с собственным психологическим комфортом: здесь не будет косых взглядов продавцов и давящего антуража. Только ты и твоя покупка в подобающей для этого обстановке. Отдельного внимания заслуживает адаптированная Alibaba Group система оплаты VR Pay, которая позволяет делать покупки, не снимая очков виртуальной реальности и не прерывая шопинг на долгое введение реквизитов банковской карты — почти как в реальной жизни.

Для совершения оплаты достаточно ввести код с помощью взгляда — система принимает взгляд за нажатие кнопки, если вы фокусируете глаз на кнопке в течение 1,5 секунд. С помощью AliPay в течение 24-часового фестиваля шопинга в прошлом году было сделано более 1 млрд покупок, но сколько покупателей при этом «накивали» покупки в VR Pay, компания так и не сообщила. Эксперты онлайн-ритейла прогнозировали, что все эти VR-активности помогут увеличить выручку Alibaba на 40% по сравнению с прошлым Всемирным днем шоппинга и продажи достигнут $20 млрд. С прогнозами они слегка ошиблись: продажи Alibaba на прошлом дне шопинга составили почти 18 млрд, что на 26% больше, чем в прошлом году. Но это, конечно, не предел.

VR-дефиле

Индустрия моды использует возможности VR уже практически на максимуме возможностей. Если еще несколько лет назад модную общественность могло возмутить присутствие на первых рядах фешн-блогеров, то уже сейчас зрителем дефиле может стать кто угодно: с помощью смартфона и очков виртуальной реальности любой желающий может наблюдать за показом новой коллекции любимого бренда из первого ряда. Такое практиковали и демократичные марки TopShop и Tommy Hilfiger, и более дорогие — вроде Dior. Совпадение или нет, но Dior в 2015 году (модный дом начал применять VR именно в этом году) отчитался о росте выручки в 14% — при том, что средний рост по отрасли обычно не превышает 3-5% в год.

VR-дефиле позволит брендам не потерять в качестве презентации, модным редакторам и блогерам — получить наиболее полную информацию о всех интересующих их марках и мероприятиях, а простым покупателям — заказать доставку понравившегося наряда прямо после показа, сидя у себя дома в любой точке земного шара.

Виртуальная примерочная для всего на свете

Пожалуй, самой частой причиной отказа от покупки одежды или обуви в интернет-магазине до сих пор оставалось отсутствие возможности примерить потенциальную покупку и определить, подойдет ли тебе столь хитрый крой, размер и колодка. VR решает и эту проблему — с помощью очков виртуальной реальности можно проверить, как ты будешь смотреться в новых кедах или новом платье. Конечно, понять, будет ли тебе жать в носке новая обувь, с помощью VR не удастся — по крайней мере, пока. Но все же существенную часть проблем виртуальная реальность поможет решить. Кстати, таким образом VR поможет «примерить» не только одежду и обувь, но и, к примеру, декоративную косметику, новую прическу или даже товары для дома и ремонта.

Существует целая группа товаров, в которых критически важны не столько свойства товара, сколько их умение вписаться в уже существующую обстановку. Главным образом это касается, конечно, разных отделочных материалов и товаров для дома — от сантехники до мебели.

Дополненная реальность, позволяющая «примерить» разные оттенки краски на конкретную стену в доме или закончить споры о том, будет ли сочетаться новый комод с остальной мебелью в комнате, решит множество проблем потребителя и поможет ему сделать рациональный выбор. Непрофессионалу промахнуться с выбором оттенка краски очень легко, а AR поможет визуализировать результат от покупки, тем самым помогая ритейлеру продавать, а потребителю — покупать нужный ему товар.

Самым известным российскому потребителю примером использования AR в ретейле товаров для дома, пожалуй, можно считать IKEA. В 2014 году компания выпустила каталог с опцией дополненной реальности: с помощью специального приложения пользователи могли примерить некоторые мебельные новинки к своей домашней обстановке через экран смартфона. Если верить официальным отчетам, то на конец кампании AR-приложение IKEA скачали 8,5 млн раз.

Дополненная реальность работает и для более масштабных покупок. Например, вам сложно представить, как на вашем дачном участке будет смотреться готовый дом, сборку которого вы хотите заказать в другом городе. С помощью AR вы сможете не только представить это, но и походить по будущему дому, пройтись по всем комнатам и заглянуть во все окна.

Поможет такой подход и с продажей услуг по дизайну помещений. На нарисованном на бумаге проекте не всегда понятно, будет ли диван стоять в удобном для вас месте и как после перестановки мебели в комнате будет падать свет. С помощью виртуальной и дополненной реальности представить себе жизнь в новом дизайне будет гораздо проще.

VR-маркетинг

С помощью VR, как и в свое время с помощью социальных сетей, бренды получили доступ к более широкой аудитории почти по всему миру. Соответственно, теперь маркетинговые компании можно не ограничивать географически и продвигать свои товары и услуги всем, у кого есть интернет и смартфон со специальными очками.

Из-за своих широких возможностей и близости к игровой индустрии, интересных форматов для продвижения VR дает гораздо больше, чем традиционные рекламные носители. Это и возможность пройти квест или брендовую игру, это экскурсия по компании, это шанс понаблюдать за работой профессионалов (и подглядеть, как делается любимая сумка или собирается панельный дом).

Способен ли будет итоговый продукт вовлечь пользователя и заставить его сделать покупку — во многом зависит уже от самих брендов и креативных агентств, но технологические возможности у VR для этого гораздо выше, чем у любой ранее существовавшей рекламной технологии.

Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139877 Павел Захаров


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139872 Юрий Грибанов

«Халва» и «Совесть»: достоинства и недостатки карт беспроцентной рассрочки

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

Прорыв года или всего лишь очередная банковская карта?

В начале 2017 года на российском финансовом рынке появились два новых продукта, которые довольно быстро привлекли внимание, в том числе профессионалов рынка: карта «Совесть» (Qiwi Банк) и «Халва» (Совкомбанк). Эксперты затруднялись в классификации этих необычных продуктов, похожих одновременно на кредитные карты, POS-кредитные рассрочки, купонные агрегаторы и коалиционные программы лояльности.

Зачем нам еще одна карта? А тем более две?

Конкуренция на российском рынке розничного кредитования последние несколько лет усилилась: портфель сокращался почти во всех продуктовых сегментах, а доля крупнейших игроков росла. В сегменте кредитных карт и POS-кредитов сформировался костяк лидеров, войти в который новым игрокам стоит колоссальных ресурсов и усилий. Это зрелые рынки, и сказать новое слово на них сложно. Но «Халва» и «Совесть» — не кредитные карты и не POS-кредиты. Трюк в том, что они представляют новую категорию финансовых продуктов — карты рассрочки.

Что такое карты рассрочки?

Карты рассрочки — это новый потребительский опыт для клиентов. Они дают возможность совершать покупки в рассрочку (простите за тавтологию), без переплаты, но только у компаний-партнеров программы. У разных партнеров срок рассрочки разный: от 1 месяца (в этом случае это просто отсрочка платежа) до 12 месяцев. Платежи по рассрочке делятся равномерно по количеству месяцев. При этом клиент не платит проценты по кредиту. За обслуживание карты клиент тоже ничего не платит («Совесть» взимала 290 рублей с клиента в первый год обслуживания, но отменила годовую комиссию с 10 апреля 2017 года). Дополнительные расходы возникают только в том случае, если клиент нарушает взятые на себя перед банком обязательства по погашению ежемесячных платежей.

Банковское сообщество встретило карты рассрочки прохладным снобизмом. Кулуарные разговоры мне напомнили 2007 год: когда Олег Тиньков запустил свой карточный проект, никто не верил в успех Тинькофф Кредитные Системы (теперь просто Тинькофф). Это понятно — в первую очередь видятся трудности и ограничения нового продукта. А их действительно хватает.

Трудность первая: партнерская сеть

Расплачиваться картами рассрочки можно только у партнеров программы. И несмотря на то что карта рассрочки выглядит как обычная пластиковая карта — есть номер, логотип платежной системы (у «Халвы» — MasterCard, у «Совести» — VISA) — расплатиться в любом POS-терминале или снять деньги в банкомате не получится. Поэтому для успеха карты рассрочки требуется критическая масса партнеров. Если клиент не сможет найти магазин, где он сможет расплатиться картой, то он о ней быстро забудет.

Формирование этой самой критической массы партнеров — ключевая задача. Трудоемкая и дорогая. По оценке Андрея Спивакова, управляющего директора Совкомбанка, необходимая критическая масса — это охват 10% ретейла (по обороту). «Халва» сразу стартовала с федеральным охватом — во всех 70 регионах присутствия Совкомбанка. «Совесть» пилотируется в Москве, но обещает в ближайшее время масштабную региональную экспансию.

Стратегия охвата партнеров у «Халвы» и «Совести» также отличается. Если «Совесть» сфокусирована в первую очередь на крупных федеральных игроках, то «Халва» помимо крупных сетей вовлекает в программу и небольших локальных игроков. Работа со средним сегментом розницы требует значительных ресурсов по работе с большим количеством партнеров и дорого обходится на стадии запуска. Но в среднесрочной перспективе это даст дополнительную ценность для клиентов программы — в регионах локальные игроки имеют сильные позиции и высокую лояльность покупателей.

Трудность вторая: потребительская инерция

Скептики есть не только среди экспертов рынка. Клиенты тоже весьма настороженно относятся ко всему новому, если только это не очередная модель iPhone.

Карты рассрочки — это новый клиентский опыт. А условия выглядят слишком хорошо, чтобы быть правдой: пользуйся картой, не плати банку ни копейки. «Халве» и «Совести» придется преодолевать инерцию потребительского поведения, объяснять механизм работы карт и бороться с предрассудками. В Белоруссии клиенты «Халвы» только спустя год поверили, что банк действительно выполняет данные клиенту обещания.

Трудность третья: бизнес-модель и доходность

В сегменте карт рассрочки для банка источником дохода являются только комиссии, полученные от партнеров и interchange fee (до 2%) платежной системы. В пересчете на годовую доходность кредитного портфеля расчетные карты уступают традиционным кредитным картам и POS-кредитам. Комиссии за продажу кредитных страховок противоречат философии продукта.

Химия бизнес-модели зиждется на трех слонах:

мастерство переговоров с партнерами и способность находить лучший баланс;

высокая операционная эффективность;

качественный кредитный скоринг и низкая стоимость риска.

Неудача в любом из трех направлений может поставить весь проект под удар. Цена ошибки — жизнеспособность продукта.

Зачем это нужно магазину?

Если клиент ничего не платит, то платить должен кто-то другой. И этот кто-то — продавец товаров и услуг. Как я уже упоминал, отношения с партнерами — это ключ к жизнеспособности карт рассрочки.

Так зачем продавцам дотировать рассрочки? Мотивы следующие.

Повышение платежеспособного спроса клиентов за счет финансового плеча карты. Средний чек у держателей карт по сравнению с остальными «среднестатистическими» клиентами магазина растет на 50-250% (в зависимости от типа магазина).

Привлечение новых клиентов за счет перетока из магазинов, не участвующих в партнерской программе карт рассрочки. Если ассортимент у двух продавцов сопоставим, то клиент пойдет к тому, который дает возможность получить рассрочку.

Комиссия за транзакцию клиента — это форма маркетинговых затрат для партнера.

Зачем это нужно банку?

Ни Совкомбанк, ни Qiwi не являются новичками в финансовой рознице. Однако карточный бизнес для них до сих пор не был приоритетным направлением. Qiwi, в отличие от Совкомбанка, вообще не имела опыта в карточном бизнесе. «Совести» пришлось строить все процессы, включая рисковый скоринг, с нуля. Фокус на карточной рознице через призму новой продуктовой категории — это дерзкий шаг, и, пожалуй, единственная возможность «выстрелить» на сегодняшнем высококонкурентном рынке. Это каноническая реализация стратегии «голубого океана».

Зачем это нужно клиенту?

Сегодня у среднего российского клиента в кошельке уже есть 2-3 банковские карты. У наиболее активных это число легко может доходить до 5-7. Однако карты рассрочки не похожи ни на одну из этих карт и обладают рядом уникальных пользовательских свойств:

они позволяют приобрести товары на условиях честной рассрочки: расплатиться за покупки равными платежами без переплаты и без оформления страховки;

они абсолютно бесплатны для клиента.

Такой подход обескураживает. Клиенту предлагается новая модель взаимоотношения с банком — соблюдай правила и ничего не плати. Даже не смотря на ограничения, предложение выглядит привлекательным.

«Халва» против «Совести»

Сейчас у каждого из проектов — и у «Халвы», и у «Совести» — задача взять лидерство в сегменте и получить неформальный (или даже формальный) статус «Карта рассрочки №1 в России». Это позволит:

снять «сливки» с рынка — привлечь лучших клиентов, получить лучшие условия от партнеров;

подготовиться к экспансии в сегмент новых игроков. А она, обязательно произойдет, если продуктовая категория докажет свою финансовую состоятельность. Чтобы успешно противостоять «Хоум Кредиту» (№1 в POS-кредитовании) или Сбербанку (№1 в России), нужно иметь весомые аргументы: большую базу партнеров, получающих выгоду в виде роста продаж от участия в программе, несколько миллионов лояльных клиентов, устойчивую финансовую модель.

Пока сложно определить фаворита этой гонки. Есть очевидные различия:

«Совесть» стартовала раньше, но «Халва» стартовала сразу с федеральным размахом;

Совкомбанк имеет опыт в карточном бизнесе и в кредитовании (процессы, скоринг, клиентская база);

И Совкомбанк, и Qiwi планируют масштабные инвестиции в карты рассрочки: Совкомбанк только в маркетинг инвестирует 1,5 млрд рублей, Qiwi не объявляет объемов инвестиций, но ожидает по итогам 2017 года сокращения чистой прибыли на 25-35% (в 2016 году чистая прибыль составила 4,7 млрд рублей);

«Халва» — успешная франшиза белорусского МТБанка с трехлетней историей, «Совесть» — собственный проект Qiwi, реализуемый с чистого листа.

Однако внешние различия не так важны, они легко копируются. Например, «Халва» сразу запустила бесплатный для клиента продукт; «Совесть» же пришла к этому решению через несколько месяцев после запуска. Сейчас тарифы обоих игроков практически идентичны.

Гораздо важнее внутренние отличия: как принимаются решения, как формируется и мотивируется команда, как ставятся цели и так далее. Лидером станет тот, кто преодолеет внутренние ограничения и не наделает критичных ошибок.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом Андрея Спивакова (управляющий директор Совкомбанка), Игоря Бычека (заместитель председателя правления МТБанка), Михаила Жигунова (маркетинг проекта «Совесть») и Марию Заикину (коммуникации проекта «Совесть»).

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139872 Юрий Грибанов


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139053 Александр Лезговко

Александр Лезговко: Ставка на эффективность

Как проходит трансформация технической инфраструктуры Казахтелекома

Третий год подряд АО «Казахтелеком» реализует программу трансформации «Өрлеу», направленную на обеспечение долгосрочного успеха и укрепление лидерства компании на рынке. В основу программы заложены три важных принципа: клиентоориентированность, эффективность и скорость внедрения инноваций. О том, как проходит трансформация технической инфраструктуры компании, как оптимизируются процессы поддержки эксплуатации и зачем компания внедрила Единый центр управления сетями (ЕЦУС), «Капитал.kz» рассказал Александр Лезговко, главный технический директор АО «Казахтелеком».

— Александр Владимирович, как проходит трансформация технической инфраструктуры АО «Казахтелеком»? Какие основные достижения по данному направлению можно отметить?

— Процесс трансформации очень динамичный и зависит от имеющегося бэкграунда и современных реалий. Так, в прошлом году для удовлетворения растущих потребностей в скорости доступа к интернету и улучшения качества предоставляемых услуг мы реализовали ряд проектов по расширению пропускной способности магистральных и зоновых сетей, проведена модернизация оборудования для приема спутниковых ТВ-каналов, это позволило расширить пул транслируемых каналов, введены новые дополнительные сервисы.

К слову, сегодня казахстанский рынок связи находится в стадии формирования мультисервисных операторов, предоставляющих услуги в комплексе: фиксированную и мобильную связь, доступ в интернет, телевидение. Конкуренция усиливается на всех сегментах телекоммуникационного рынка, и изменения неизбежны. Меняться должны не только технологии, но и процессы, а также сотрудники компаний, которые должны создать новую систему работы.

В конечном счете именно от способности работников своевременно реагировать на изменения зависит успешность внедрения и адаптации новшеств на предприятии.

Чтобы по максимуму использовать наши сильные стороны, в «Казахтелекоме» внедряется программа трансформации. Она необходима для того, чтобы найти и использовать новые возможности для развития компании. Программа направлена на обеспечение долгосрочного успеха компании и укрепление лидерства на рынке. В основе трансформации лежат три основных принципа: клиентоориентированность, эффективность, скорость внедрения инноваций.

В рамках программы трансформации нами создан ЕЦУС — единый центр управления сетями на базе филиала Главного Центра управления сетями телекоммуникаций. И если раньше централизованным был исключительно мониторинг, то сейчас к этому добавляется возможность полноценного управления как на транспортных сетях, так и на отдельных сегментах сетей доступа во всех регионах Казахстана.

В эпоху оптимизации бизнеса и сокращения затрат для крупных компаний это весьма важно. У всех крупнейших телекоммуникационных операторов такие центры существуют в той или иной форме, мы давно занимались этим вопросом и планомерно шли к созданию единого центра.

— Что кардинально изменилось с запуском данного центра?

— До его создания мониторинг сети выполняли разные подразделения 16 региональных филиалов АО «Казахтелеком». Специалисты на местах контролировали инфраструктуру только внутри своего региона. Координацию между филиалами выполнял главный центр. То есть фактически мы собрали их в одно подразделение, которое полностью управляет сетью и координирует действия полевых инженеров и оперативных дежурных на местах. По своей структуре ЕЦУС состоит из центра управления сетями, центра управления сервисами и центра анализа качества и производительности ресурсов сети.

Иными словами, мы пересмотрели процесс мониторинга, управления и централизовали дублирующиеся и распределенные по всем другим подразделениям и филиалам компании функции, более четко разделили функции управления сетями телекоммуникаций и технической поддержки сетей, тем самым решили вопрос обеспечения кадрами для поддержки новых сетей и технологий за счет перераспределения ресурсов между филиалами.

Наряду с этим в рамках программы трансформации компания реализует еще две инициативы: централизация Контакт-центра Центрального бюро ремонта и проект по управлению мобильным персоналом. Отмечу, что программа «Мобильный персонал» предполагает управление выездным персоналом, устраняющим неполадки на сети, если это не удается осуществить удаленно, например, в случае повреждения. Отмечу, что с вводом нового оборудования и систем устранить неполадки удаленно стало возможным в 95% случаев.

Что касается централизации Контакт-центра ЦБР, то данный проект предполагает концентрацию персонала в одном месте, что позволит повысить производительность труда, поскольку нагрузка на операторов становится более равномерной.

Отдельного внимания заслуживает персонал Единого центра: все специалисты прошли входное тестирование, выстроена система специализации, когда за каждую группу или тип оборудования отвечает определенная группа специалистов. Внедрена так называемая трехуровневая модель специализации персонала, когда на первом уровне инженеры контролируют общее состояние сети и устраняют простейшие повреждения, которые возникают на сети. На втором — специалисты с более высоким уровнем компетенции устраняют более сложные повреждения, на третьем уровне специалисты занимаются проактивной поддержкой, то есть заранее просматривают состояние сети, предупреждают возникновение аварийных повреждений, а в случае возникновения особо сложных повреждений принимают участие в их устранении. В их функции также входит взаимодействие с внешнетехнической вендорной поддержкой. Такая модель разработана в соответствии с лучшими мировыми практиками.

— Как повлияют нововведения на конечного потребителя услуг «Казахтелекома»?

— В первую очередь в результате модернизации значительно сокращаются сроки технологических процессов, сроки активации сервисов при предоставлении услуг потребителям. Кроме этого, качество услуг и технической поддержки сети повышается за счет концентрации профессиональных кадров, ввода в эксплуатацию современного надежного оборудования, автоматизации процессов, сокращения дублирующих функций и внедрения лучших мировых практик. Таким образом, можно сделать вывод, что все предпринимаемые компанией меры позволяют улучшать качество услуг, сокращать время на устранение неполадок, эффективно управлять элементами сети.

— «Бюро ремонта» звучит как архаизм, чаще говорят helpdesk, контакт-центр, служба поддержки потребителей и т. д. Как выглядит модель данного подразделения в «Казахтелекоме»?

— Бюро ремонта — это первый пункт, куда обращается клиент при возникновении неполадок или вопросов. Раньше такие службы работали в каждом регионе. Мы провели централизацию, чтобы унифицировать стандарты обслуживания клиентов, решения различных ситуаций и проблем, обеспечить качественный отбор персонала, контролировать в режиме реального времени работу всего подразделения и каждого оператора в отдельности, создать возможность мгновенного оповещения, если проблема возникла в нескольких городах одновременно. Также мы увеличили время работы Бюро ремонта и внедрили семидневный график работы в пилотных регионах — после централизации функций это сделать проще и быстрее.

— Александр Владимирович, внутренние преобразования — это хорошо, но, понимая особенности географического положения, необходимо учитывать, что через нашу страну проходят различные транзитные потоки. Как на сегодня реализуется транзитный потенциал?

— Наша компания располагает сетью магистральных волоконно-оптических линий связи, соединяющих все приграничные участки, имеет транзитный канал, соединяющий Китай и Россию, а также среднеазиатские республики с Россией, с выходом на Европу. Данная магистраль имеет большую пропускную способность и уникальные технологические параметры, например, минимальное время задержки в связи с тем, что сам транзитный маршрут наиболее короткий, по сравнению с альтернативными маршрутами. За прошедшие годы мы полностью модернизировали оборудование по маршруту, увеличили пропускную способность и улучшили качественные параметры передачи сигнала, технологически у нас лучшее предложение на рынке. Постепенно заключаются новые соглашения, мы увеличиваем долю пропуска трафика по этому маршруту и мы надеемся, что эта программа будет реализована в полной мере.

— Вы говорите об улучшениях, но в социальных сетях на странице компании встречаются жалобы на то, что скорости по услугам интернета низкие, преимущественно в вечернее время. В чем причина и как компания планирует увеличивать пропускную способность каналов внутри страны?

— Любое обращение наших клиентов в социальных сетях или в наши фронт-офисы анализируется соответствующими службами, и мы, конечно, стараемся предпринять меры, для того чтобы оперативно устранить неполадки и удовлетворить жалобы. Что касается конкретного типа жалоб, то отмечу, что работа по увеличению надежности и емкости внешних каналов интернета ведется на постоянной основе в соответствии с динамикой загрузки. В течение 2016 года емкость внешних каналов была увеличена на 100 Гб/сек. Мы контролируем пропускную способность наших каналов, в том числе через Единый центр управления сетями, и при возникновении перегрузок своевременно реагируем.

Однако бывают ситуации, когда проблемы возникают у сопредельных операторов или дело в перегрузках у конечных потребителей. Ведь скорость доступа к ресурсам сети интернет зависит от множества факторов, таких как производительность оборудования WEB-ресурсов, загрузка каналов промежуточных международных операторов и т. д. По каждому обращению изучается предыстория и анализируются причины. Если причина на нашей стороне — предпринимаются меры для предупреждения возникновения подобных ситуаций.

— Как в компании работают над повышением уровня обслуживания на уровне технических специалистов? Пару лет назад были нередки жалобы на монтеров, которые при установке услуги могли не иметь при себе нужного инструмента или кабеля. Какова ситуация сейчас?

— Это также одна из точек роста. Персонал, задействованный в устранении повреждений на клиентском уровне, то есть в домах абонентов, проходит обязательную сертификацию. Мы ведем работу по сокращению числа аварийных ситуаций, при этом упор делаем на усиление работ по предупреждению возникновения аварийных ситуаций. Планирование своевременного выполнения предупредительных работ на сооружениях связи, качество их исполнения производится с использованием современных программных комплексов. Значительно улучшилось и оснащение технических специалистов. Мы стремимся к тому, чтобы монтер мог устранить причины обращения с первого раза и качественно.

— Александр Владимирович, если раньше на вопросы пользователей об интернетизации сел размещались неоднозначные ответы в стиле «планируется», «по мере развития сетей», то сейчас предлагаются альтернативные технологии, расскажите, пожалуйста, насколько сегодня решен вопрос с доступом жителей сельской местности к интернету.

— Развитие сетей телекоммуникаций позволило жителям районных центров и крупных сел пользоваться услугами практически всех существующих технологий проводного и беспроводного доступа. Жители районов, находящихся в отдалении от областных центров, могут пользоваться всеми базовыми сервисами, которые предоставляет наша компания. В малочисленных и удаленных селах для доступа в интернет в основном развернуты беспроводные сети доступа по технологии EV-DO (CDMA) и спутниковой сети связи. Кроме того, разрабатывается проект в рамках государственно-частного партнерства, в котором будет реализована стратегия предоставления услуг на базе оптико-волоконных сетей. Сейчас идет проработка документов с госорганами, есть вопросы в законодательном и организационном плане. Когда они будут решены, «Казахтелеком» будет готов приступить к реализации непосредственно своей части проекта. В целом реализуется спектр мероприятий, направленный на устранение цифрового неравенства между жителями сельской местности и крупных городов путем увеличения уровня проникновения широкополосных сетей.

— Каким, на ваш взгляд, будет 2017 год для «Казахтелекома»?

— Мы намерены завершить начатые процессы. Пока идет обучение, перевод специалистов, совершенствование информационных систем — и это большой и сложный процесс. Полное завершение централизации управления будет выполнено в следующем году, аналогичные сроки — по централизации Бюро ремонта. По проекту «Мобильный персонал» работы также ведутся. Надо понимать, что все, что касается перевода людей, обучения, передислокации, — это длительный и тонкий процесс. Вместе с тем мы стремимся сохранить пул высококвалифицированных специалистов и имидж компании, где работает свыше 17 тысяч компетентных технических работников различной специализации и профиля.

2017 год для «Казахтелекома» будет очень насыщенным, поскольку предстоит реализация различных инвестиционных проектов, таких как перевод сетей передачи данных на технологии SDN/NFV, расширение емкости каналов на внешние интернет-ресурсы, развитие услуг цифрового телевидения, облачных сервисов, внедрение концепций Smartcity, Smarthome.

Уверен, что ресурсы компании, человеческий потенциал и обновленные планы развития, способность «Казахтелекома» оперативно реагировать на глобальные тренды и потребности каждого клиента будут способствовать достижению всех поставленных целей.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139053 Александр Лезговко


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов

Как Алидар Утемуратов строит казахстанский IT-гигант

И почему он решил заняться технологиями?

Граффити в стиле киберпанк на всю стену, огромный open space, комната отдыха с удобными креслами перед плазмой с игровой приставкой, высокий стол без стульев в переговорной. «Это чтобы совещания не затягивались, стоя все быстрее решается», — рассказывает Алидар Утемуратов, основатель DAR. Он сам проводит экскурсию по офису, и пока мы идем к его кабинету, я думаю о том, что если бы в нашей стране было больше таких компаний, программисты бы не мечтали бросить все и уехать работать в «Яндекс» или еще дальше, в Google.

«Где вам будет удобнее?» — спрашивает он, когда мы заходим в кабинет, и нажимает на пульт рабочего стола с регулировкой высоты, который начинает опускаться. Да, мы же в технологичной компании, но разговор будет дольше совещания, поэтому все-таки выбираю классические кресла с видом на журнальный стол в форме крыла самолета. И почему-то начинаю разговор с самого неудобного вопроса.

— А у вас никогда не было соблазна просто наслаждаться жизнью? Ведь обстоятельства и фамилия позволяют. Можно было бы гонять где-нибудь по Европе на Lamborghini…

— Нет, такого варианта никогда не было. Нас с младшим братом воспитывали по-другому, с детства приучали работать над собой. Я всегда хотел заниматься своим делом.

— Вы работали в самых разных бизнесах, возглавляли Васильковский ГОК, даже продюсировали кино. Почему свою компанию решили открывать в сфере IT?

— Моей целью всегда был именно свой бизнес. Первым проектом, еще во время моей учебы стал запуск спутниковой связи Thuraya, и, несмотря на то, что он был успешным, я понял, что мне не хватает знаний и опыта.

После окончания университета я начал свою карьеру в «Казахтелекоме», где получил колоссальный опыт, когда возглавил подразделение, которое имело филиальную сеть по всему Казахстану, пришлось сразу окунуться в специфику разных регионов и городов Казахстана.

Затем был Altyntau Resources («Васильковский ГОК») — крупный технологичный проект мирового масштаба.

Все мои проекты всегда были связаны с технологиями, и поэтому решение создать собственную IT-компанию стало очевидным логическим шагом.

— Вы всегда были достаточно закрыты от прессы, почему именно сейчас вы поменяли свою позицию?

— Я никогда не стремился к публичности, но времена изменились, изменились требования к ведению бизнеса. Сейчас я развиваю свой большой проект, что-то уже получается и мне есть о чем рассказать.

— Недавно известный российский предприниматель Юрий Мильнер, основатель фонда DST Global, в интервью сказал, что люди часто не понимают, недооценивают усилия, которые нужно приложить, и жертвы, на которые нужно пойти, чтобы построить большой бизнес.

— Я это понимаю, мой выбор осознанный. Приходится жертвовать чем-то, проводить на работе время, которое мог бы посвятить себе, друзьям, провести с семьей на отдыхе, тем более сейчас, когда мы работаем от запуска к запуску. Но мои близкие меня поддерживают, и я благодарен им за это.

— У вас всегда такой график или просто сейчас для компании DAR горячая пора запуска новых проектов?

— Конечно, график сейчас не такой интенсивный, как был раньше. Все-таки я отец трех дочерей и стараюсь находить правильный баланс между работой и временем, которое я могу провести с семьей. А сейчас действительно работаем от релиза к релизу без учета выходных и праздников, но когда запустятся все проекты, надеюсь, будет полегче.

— Давайте поговорим о вашем видении рынка. Вы верите в то, что Алматы может стать Кремниевой долиной СНГ? Почему Минску, например, удалось создать IT-инфраструктуру, на которой создаются компании уровня Wargaming, а у нас все больше на уровне слов и презентаций?

— Я думаю, здесь несколько аспектов. Во-первых, научно-инженерное наследие, которое после развала Советского Союза оказалось в Беларуси. Мы — страна, богатая природными ресурсами, и у нас тоже есть сильное IT, но в корпоративном сегменте — в нефтегазовой, горно-металлургической, телекоммуникационной и банковской отраслях. Там на IT было потрачено много денег и привлечено много специалистов. В Беларуси весь научный потенциал ушел в разработку.

Но у нас последние 5 лет тоже идет здоровый процесс, разрабатывается много отечественного программного обеспечения, но пока, к сожалению, чем-то глобальным мы похвастаться не можем. Однако появляются специалисты, которые выросли в корпоративном сегменте и теперь занимаются стартапами.

Во-вторых, важно еще и правильное регулирование отрасли, нужно создавать пул инвесторов как на уровне госорганов, так и на уровне частных компаний, надо воспитывать молодежь, стартаперов.

В-третьих, нужна государственная поддержка по продвижению за рубежом. Например, в Израиле правительство каждый год на любых выставках выкупает павильон и выбирает компании, которые поддерживает. Но важно, что все их технологии сразу ориентированы на мир. Одна из наших проблем — тяжело создать продукт, который будет успешен глобально. А технологические разработки Израиля нацелены именно на мировой рынок.

Я считаю, мы сможем стать достойными участниками глобального процесса. Наивно думать, что мы можем конкурировать с Кремниевой долиной, но потенциала у нас больше, чем у многих европейских стран.

Хотя, по моему личному мнению, с точки зрения креатива сейчас в Калифорнии наблюдается спад — все сводится к мессенджерам и соцсетям, даже искусственному интеллекту, а робототехнике уделяется намного меньше внимания, чем «Уберу» и «Фейсбуку». Это проблема всего мира.

— Вы же тоже планируете заняться разработками в сфере искусственного интеллекта?

— Мы уже работаем над машинным обучением и Big Data. А в следующем году планируем использовать полученные наработки при работе с искусственным интеллектом.

Также мы начали проводить исследования, хотим запустить программу среди университетов, подключить к разработке студентов. В следующем году будет уже достаточно своих данных, чтобы все это можно было применить.

— Какие продукты будут востребованы через 10 лет?

— Ошибочно думать, что вы знаете, что будут хотеть люди через 10 лет, в этом главное преимущество agile.

При создании каждого продукта мы хотим решать проблемы партнеров и пользователей, помогать в ведении своего бизнеса. Пока наша основная цель — открыть API к нашим платформам и сервисам казахстанским разработчикам и предоставить свои наработки для использования в прикладных целях любому желающему. Это может облегчить запуск интернет-бизнеса начинающим разработчикам. Пока мы делаем ставку на это.

Над чем сейчас работают в DAR

Качественный контент в одном месте

На прошлой неделе был официально запущен сервис DAR Play — агрегатор, который дает доступ к обширной библиотеке казахстанских и зарубежных фильмов и музыки.

«В планах — консолидировать весь казахстанский аудио- и видеоконтент. Если к нам захочет присоединиться какой-то телеканал — мы открыты, можем транслировать концерт онлайн, можем записать его. Также хотим активно работать со спортивным направлением, планируем запустить бесплатную радиостанцию. Мы готовы реализовывать разные идеи наших партнеров», — рассказывает Алидар.

Это первый отечественный стриминговый сервис, работающий по подписной модели. Подписка будет стоить от 899 до 1290 тенге, доход от нее DAR будет делить с правообладателями. «Я верю, что будущее именно за такой моделью. Пользователи ищут максимальное удобство, чтобы смотреть то, что они хотят, а не то, что им навязывают, делать это где и когда они этого хотят. Эти три фактора приводят к тому, что подписная модель становится самой рабочей. И в мире уже есть успешные кейсы, например, такие как Netflix», — говорит Алидар.

Он легко переходит к языку цифр, рассказывая, что Netflix в прошлом году потратил $5 млрд, чтобы снять почти 600 часов собственного контента. То же самое делает HBO и FOX. Netflix, CBC, NBC и ESPN в этом году потратят $22 млрд на создание контента.

В DAR тоже есть такие планы. «В этом году мы хотим попробовать запустить как минимум 2−3 своих проекта. Один из них с вайнерами, потому что сейчас они очень популярны среди молодежи, и еще два проекта, которые больше ориентированы на семейный просмотр и аудиторию 30 плюс», — делится планами основатель DAR.

Один из самых важных вопросов в таких проектах — авторские права. И если с международными игроками, такими как Warner Brothers, Paramount Pictures, Fo, все понятно, процессы отработаны и четко прописаны, то в случае с казахстанскими правообладателями все не так просто. Иногда консультировать приходится самим, для этого курировать юридическую часть пригласили известного эксперта в области авторского права Темирлана Тулегенова.

Но Алидар Утемуратов всегда подчеркивает, что DAR — прежде всего IT-компания. По его задумке, на платформе будет аналитический движок, собранные с его помощью данные помогут продюсерам лучше понимать свою аудиторию. Как это работает? «Например, вы смотрите фильм и на каком-то моменте его останавливаете или перематываете. Мы можем подсказать, что смутило зрителя. Возможно, в этот момент была какая-то сцена насилия или грубый язык. Мы будем готовы предоставлять также статистику по количеству прослушиваний музыки. Поэтому DAR Play должен выступать неким бизнес-партнером, который будет видеть тренды и рассказывать о них», — уверен Алидар Утемуратов.

Бизнес-партнер еще и потому, что теперь доход музыкантам и продюсерам могут приносить не только выступления на тоях и корпоративах, DAR Play станет инструментом, на котором можно легально зарабатывать. Выгоду могут получить все участники процесса: музыканты занимаются творчеством и зарабатывают на нем, кинопроизводители смогут вкладывать больше средств в создание фильмов, потому что они будут приносить прибыль и после завершения проката в кинотеатрах, а потребители получают простой и легкий доступ к любимым фильмам, сериалам и музыке.

Сейчас пользователям DAR Play доступно более 19 тыс. полнометражных фильмов, мультфильмов и сериалов, а также более 2,2 млн песен от 100 тыс. исполнителей со всего мира. К концу года библиотека DAR Play вырастет до 3 млн треков и 45 тыс. фильмов.

Бауржан Шукенов передал компании DAR исключительные права на коммерческое управление песнями и клипами Батыра. «Мы хотим добиться того, чтобы „Казахфильм“ открыл доступ к своей библиотеке, к золотому запасу отечественного кинематографа всем казахстанцам», — говорит Алидар Утемуратов.

Казахстанский Amazon

«Мы хотим создать крупнейшую электронную площадку для онлайн-торговли по примеру Amazon и Alibaba», — именно так видит DAR Bazar его основатель. Официального запуска сервиса пока не было, он запланирован на осень этого года, когда на площадке наберется необходимое количество партнеров, хотя уже сейчас их порядка 700.

Мое предположение о том, что конкурировать с товарами, которые продаются, например, на китайской площадке, будет достаточно сложно из-за цены, Алидар Утемуратов уверенно опровергает. «Наше преимущество — в удобстве и сервисе. Да, мы не можем конкурировать с некоторыми китайскими товарами по цене, но это больше вопрос к производителям. Зато мы готовы конкурировать по уровню сервиса, скорости доставки, удобству пользования, — уверен он. - Например, сейчас статистика возвратов одежды в онлайне на уровне 30%, тогда как в оффлайн — порядка 7−8%. А возврат товара почтой — это всегда время и неудобство. Потребности пользователей растут. Если раньше вы готовы были ждать свою посылку месяц, сейчас все хочется здесь и сейчас, и удобство перекроет разницу в цене. Время, а не экономия в 10%, становится ключевым фактором оценки всего процесса».

Чтобы выиграть в этой гонке, в DAR решили не работать с партнерами, а самим делать полный сервис — от приема и обработки заказа, сортировки товара до доставки конечному пользователю, то есть и платежная, и логистическая инфраструктура у компании собственные. Все это пока в Алматы и Астане с перспективой расширения на всю страну.

Что же с финансовой окупаемостью проектов? «Говорить об этом пока рано. Мы решили так: пока не ставим высокие цены, которые будут отпугивать, сначала создадим масштаб, наберем объем, который в перспективе 2−3 лет окупится. Например, уже к концу этого года планируем нарастить ежемесячный объем покупок на DAR Bazar до 30 тыс. товаров на сумму 300 млн тенге, — уверен глава компании. — Знаете, мы вообще отошли от стандартных бизнес-планов. Раньше просчитывали и на 5, и на 10 лет, а сейчас ведем только краткосрочное планирование. Руководитель каждого проекта знает, сколько ему дается денег, на какой период и какие минимальные показатели он должен обеспечить. Цикл у нас такой: запускается MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт) — 3−6 месяцев, пилотный запуск — 6−9 месяцев, и потом даем возможность планировать больше, чем на 9 месяцев».

В DAR работают еще и над разработкой собственного мессенджера, который соединил бы в себе функции чата, мобильного кошелька и цифрового помощника. Но пока много рассказывать о нем Алидар не готов. «Да, все-таки жизненные правила не меняются: говорить только о том, что уже сделано», — вспоминаю начало нашего разговора. «Но вы же помните, горизонт нашего планирования — год, так что скоро мы будем готовы вас удивить», — уверяет он.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов


Россия. ПФО > Леспром. СМИ, ИТ > bumprom.ru, 12 апреля 2017 > № 2692723 Александр Козлов

Александр Козлов, заместитель генерального директора по ИТ группы предприятий ПЦБК рассказал о своих взглядах на ИТ и результатах отдельных проектов

ИТ в реальном секторе: польза и измеримость

В разговорах о роли ИТ-директора очень часто звучит тезис, что он должен вникать во все проблемы бизнеса, понимать приоритеты развития, предлагать адекватные решения, которые действительно что-то оптимизируют. Есть и другое популярное суждение: ИТ-решения должны делать процессы измеримыми. Звучит красиво, а вот проследить, как всё происходит на самом деле, удается не так часто, как хотелось бы. Однако примеры есть. О своих взглядах на ИТ и результатах отдельных проектов заместителю главного редактора PC Week Ольге Мельник рассказал Александр Козлов, заместитель генерального директора по ИТ группы предприятий ПЦБК (Пермская целлюлозно-бумажная компания).

PC Week: Как устроен бизнес вашего комбината, что и как вы производите?

Александр Козлов: Группа предприятий ПЦБК — один из ведущих производителей гофроупаковки в России. Гофроупаковка — это тарная упаковка, в основном применяемая для доставки товаров повседневного спроса от производителя до магазина. Мы выпускаем гофроящики, из которых выкладывают товары на прилавок (а иногда на прилавок выкладывается сразу целый ящик, это называется shelf-ready packaging). На долю компании приходится примерно 5% выпускаемых в стране гофроящиков. ГК ПЦБК — вертикально интегрированная торгово-производственная компания. Мы работаем от сырья до готовой продукции. В качестве сырья применяем берёзу — 210 тыс. кубометров в год, и макулатуру — 180 тыс. тонн, — перерабатывая большой объём неделовой древесины и вторичного сырья, фактически тех же самых ящиков, вернувшихся к нам обратно. Выпускающие мощности находятся в Перми на двух производственных площадках, всего в компании более 2000 сотрудников. Недавно группа предприятий ПЦБК отпраздновала 55-летие.

Особенность нашего производства заключается в большом количестве переделов, которых, даже если оставить за скобками лесозаготовительные процессы, на пути от пришедшего к воротам сырья и до ушедшего гофроящика легко можно насчитать с десяток. И при этом у них разная природа. Мы начинаем с дискретных операций — распилка бревна, снятие коры, размол ствола в щепу. Затем идут химические процессы — варка целлюлозы, подготовка макулатурной массы. После этого переходим к механическим воздействиям — формирование бумажного полотна, сушка и выпуск ролевого сырья на бумажных машинах. И заканчиваем снова дискретными операциями: выпуск заготовок на гофроагрегате, высечка ящиков, нанесение печати.

Каждый из этих переделов нуждается во всестороннем планировании, учёте, своевременном обеспечении ресурсами. Простор для применения информационных технологий огромен. Тем не менее у нас нет цели цифровизировать всё и сразу, мы искренне считаем, что все внедряемые ИТ-инструменты должны в первую очередь приносить пользу. Особенно важно помнить о пользе именно сейчас, когда появляющиеся ИТ-средства походят на небольшие чудеса, а в абстрактной терминологии в этой области нет недостатка.

PC Week: Что в данном случае означает пользу?

А. К.: Для ГК ПЦБК полезными являются ИТ-проекты, принадлежащие как минимум к одной, а лучше сразу ко всем трём категориям, которые я сейчас назову.

Во-первых, ИТ добавляют процессам измеримость. Управление процессом и его эффективностью выходит на новый уровень с появлением измеримых, контролируемых показателей.

Во-вторых, ИТ оптимизируют выполнение процессов: полностью отменяют ручной труд, делают работу более ритмичной или дают в руки исполнителю новый, более эффективный инструмент.

И наконец в-третьих, ИТ создают коммуникативную среду. Речь не об унифицированных коммуникациях и не об IP-телефонии — этим в 2017 г. уже никого не удивить, но я имею в виду коммуникации в широком смысле. С клиентами — через «Личный кабинет», с сотрудниками — через мобильное приложение, через портал и цифровые дисплеи и т. д.

PC Week: Какие же проекты удовлетворяют этим критериям?

А. К.: Один из примеров — наша «Биржа грузов», торговая площадка для поиска услуг автотранспорта. За день мы отправляем не один десяток грузовых машин с продукцией и половину таких рейсов сами заказываем у грузоперевозчиков. На «Бирже грузов» все грузоперевозчики видят, какова наша потребность в рейсах, участвуют в торгах на одинаковых условиях, выгружают нужные нам документы. А мы используем конъюнктуру транспортного рынка, находя недорогие рейсы под обратную загрузку.

Особенность нашей биржи — самостоятельная реализация проекта в 2015 г. Методологию разработали сами, «1С»-часть разрабатывали наши программисты, с веб-частью помогали подрядчики. И это несмотря на большое разнообразие готовых облачных сервисов — от транспортных брокеров (LOGINET) до Uber’ов грузоперевозок (icandeliver).

Каждый раз, возвращаясь к нашему решению, я нахожу такой подход оптимальным, и вот почему. Экономический эффект от конкуренции между транспортными компаниями — хоть 5, хоть 55 тыс. руб. в день — никогда не станет решающим конкурентным преимуществом для компаний с миллиардными оборотами. Но зачастую именно это предлагают облачные сервисы. Ключевой эффект от нашей биржи в том, что теперь потребность в рейсе закрывается полностью автоматически, от появления потребности в перевозке у коммерческой службы до подъезда машины к воротам. Всё происходит ритмично, не зависит от людей, не может быть испорчено или искажено. Вряд ли облачный сервис наведёт порядок в этих индивидуальных для каждой компании процессах. Кроме того, это был наш первый опыт с веб-проектами, мы наработали нужную нам ИТ-компетенцию и теперь используем её дальше.

«Биржа грузов» попадает сразу в три категории «пользы». У процессов поиска транспорта появилась измеримость: видно, когда рейс был выставлен на торги, понятно, как много компаний за него торговалось, какое снижение было достигнуто. Из процессов ушёл ручной труд, исчезли люди-посредники, рейсы торгуются автоматически по расписанию. Была создана среда коммуникации с нашими поставщиками транспортных услуг.

Другой пример — автоматизация управления ремонтами, ТОРО. В любой капиталоёмкой промышленности ремонты важны, и целлюлозно-бумажная отрасль здесь не исключение. На поддержание работы оборудования тратятся сотни миллионов рублей в год, и каждый процент повышения эффективности даёт значительный эффект, будь то уменьшение аварийных простоев или сокращение затрат.

Процесс ремонта оборудования по своей природе самый сложный из прикладных автоматизируемых процессов. Здесь, с одной стороны, задействовано огромное количество физических объектов — оборудования, запчастей и материалов, с другой стороны, эти объекты связаны друг с другом посредством самых разнообразных ремонтных воздействий. Именно поэтому ввод нормативной информации в автоматизации ремонтов всегда трудозатратен, поскольку в справочниках нужно описать все имеющиеся материальные сущности и все способы воздействия на них.

Чтобы в разумные сроки получить адекватные и полезные (vs академические) справочники по ремонтам, мы в ИТ-отделе создали группу по внедрению ТОРО. Эта группа во взаимодействии с производственными подразделениями заполняет нормативную информацию и помогает им начать работать в системе. После полугода работы группы такое решение выглядит полностью обоснованным, поскольку отвлекает минимум ресурсов у непосредственных исполнителей ремонтов и обеспечивает качественные данные в справочниках и документах.

PC Week: Какие программные продукты вы используете для ТОРО?

А. К.: Используем «1С:ТОиР». Среди работающих блоков стоит отметить автоматизацию ежедневного обслуживания, когда для дежурного персонала задаются маршрут обхода и задачи в каждой точке, а сотрудник с помощью мобильного терминала сканирует метки, отмечает выполнение задач и регистрирует отклонения, сопровождая эти данные фотографиями. Эффект от автоматизации этого казалось бы простого процесса — колоссальный. На запуске регистрировались десятки отклонений в смену просто потому, что людям наконец стало понятно, что нужно делать в каждой точке и куда смотреть.

Такое решение есть в SAP PM, на продукте Cyclo. Мы реализовали аналогичный функционал в решении «1С:ТОиР» с помощью самостоятельно разработанного Android-приложения. Родное приложение «1С:ТОиР» скорее переносит на мобильное устройство интерфейс «1С», но пользователи оказались не готовы с этим работать. Несколько месяцев на разработку своего приложения окупились с лихвой: улучшенное юзабилити снизило отторжение новых методов работы у ремонтного персонала. Сейчас с терминалом работают даже некомпьютеризированные ранее специалисты.

В целом ТОРО добавляет измеримости очень сложному ремонтному процессу, который раньше можно было измерить только в рублях и в часах аварийного простоя. В наших планах на этот год — замкнуть в системе ТОРО весь контур ремонтных операций, дополнить мобильное ТОРО-приложение нарядами на ремонты и оснастить его голосовым интерфейсом.

PC Week: О результатах каких еще проектов вы можете рассказать?

А. К.: Не менее полезным было создание системы управления автотранспортом. Автотранспорт тесно встроен в нашу производственную цепочку, эффективность работы предприятия в значительной степени зависит от него. Из последних примеров удачного применения ИТ-инструментов назову управление автомобильным «конвейером» между двумя производственными площадками. Несколько грузовых автомобилей осуществляют перевозку сырья от точки выпуска до точки переработки, за сутки перевозят сотни тонн груза. Помимо грузовиков в конвейер входят два производственных цеха и три склада, и неизбежно возникают задержки: где-то не успели выпустить сырьё, потом его долго грузили или разгружали, грузовик сломался, водитель ушёл на обед. Всё это приводит к простоям машин автоконвейера.

Благодаря GPS-мониторингу мы всегда знали, сколько времени наши машины простаивают, но знания эти не помогали нам системно управлять процессом. Трудно разбираться с каждым простоем вручную, таких простоев десятки в день, и случаются они круглосуточно. Почти невозможно установить все обстоятельства интересующего нас простоя: сотрудники ночной смены выйдут на работу через день-два и мало что смогут пояснить, многое забудут. Если и принять управленческое решение в таких условиях, измерить его эффект будет затруднительно.

Всё изменилось, когда к данным о физических простоях мы добавили управленческий разрез. Через API системы спутникового мониторинга получаем данные о простое грузовика, выводим их на планшет водителя для указания причины простоя, указанные причины отправляем ответственным лицам на согласование с возможностью оставить комментарии. Принцип взят из системы учёта простоев наших бумагоделательных машин, но применён к автотранспорту. Все компоненты проекта разработали самостоятельно: на платформе «1С» отдельная конфигурация получает и передаёт данные, строит отчёты, мобильное Android-приложение служит интерфейсом для водителя.

Благодаря системе мы получили набор знаний для полноценного управления: сколько наши машины стояли, сколько они должны были стоять и почему случился каждый сверхнормативный простой; указана причина простоя, есть комментарии всех участников процесса. Измерение сверхнормативных простоев позволило нам по-новому управлять работой автоконвейера. Мы увидели, что до четверти рабочего времени наших машин приходится на сверхнормативные простои. Теперь нам гораздо проще принять меры по их устранению, и мы мгновенно видим результат этих мероприятий. В итоге мы лучше распоряжаемся машино-часами нашего парка, каждый час машина проводит с максимальной отдачей.

Вдохновившись этими результатами, мы начали продумывать аналогичную систему и для складских погрузчиков. Но GPS внутри склада не работает, адекватного по цене решения внутреннего позиционирования с полезной точностью мы пока не нашли, сверхнормативные простои не посчитали. Пришлось изменить подход, перейти от техники к людям. Чтобы стимулировать водителей погрузчиков макулатурного склада, мы попробовали измерять количество поданной каждым водителем макулатуры. С помощью видеокамеры распознаём номер погрузчика в контрольных точках, погрузчик на ходу взвешиваем, вес перевезённой продукции прибавляем на счёт водителя. Решение показало свою жизнеспособность, и в первом полугодии 2017-го после выхода на проектную мощность узла подготовки макулатурной массы мы рассчитываем его запустить.

PC Week: Решаете ли вы традиционные для промышленности задачи автоматизации производственного планирования и составления оптимальных производственных расписаний?

А. К.: Здесь мы пошли по пути «best of breed», и более пяти лет у нас работает специализированное зарубежное решение для производства упаковки EFI PC-Topp (ранее Neugebauer). Продукт сочетает функции APS- и MES-системы, оптимизирует раскрой сырья, снижая потери. Он интегрирован с ERP-системой «1С:УПП»: получает заказы из ERP-системы, сообщает плановые сроки готовности, отчитывается о выполнении заказов.

Планирование выпуска ролевого сырья автоматизировано в меньшей степени, оптимизация расписания и раскроя выполняется вручную. Но и сам процесс проще: ролевых машин всего три, расписание одной из них почти всегда постоянно. Мы пока не уверены, что автоматизация планирования этого передела принесёт значительную пользу.

Следующий фронт нашей оптимизации — автоматическое составление карт загрузки продукции в машину. Гофроупаковка по своей природе объёмная и лёгкая, поэтому при отгрузке мы стремимся максимально заполнить объём кузова, привезти как можно больше продукции за рейс. Ежедневно отгружаются десятки машин, для этого вручную составляются сотни карт загрузки. Задача оптимальной погрузки не нова и многократно решалась в розничной торговле, но наш процесс имеет множество нюансов: загрузка вилочным погрузчиком, а не вручную, ограничения по разбивке заказов внутри машины, очерёдность выгрузки и т. д.

Мы не один год искали подходящее решение для оптимальной погрузки, протестировали больше десяти разных продуктов. Часть отпала после простых контрольных примеров, разработчики оставшихся так и не смогли решить примеры посложнее. Забавно, но мы зачастую слышали одинаковую аргументацию от отечественных и зарубежных вендоров: «Да, мы не можем решить все ваши задачи, но купите нас так, это все равно лучше, чем вручную». Думаю, такие разработчики плохо понимают работу собственных алгоритмов. Очень приятно, что в итоге появилось отечественное решение TruckLoader, которое решает все наши вопросы. Первые опыты показывают, что при автоматизированном расчёте карты загрузки удаётся погрузить на 4–6% больше в каждую третью машину.

Помимо уменьшения транспортной составляющей в стоимости продукции для потребителя, хороший эффект достигается от сокращения времени расчёта. Если при ручном способе каждый расчёт занимает полчаса, то автоматически это делается меньше чем за минуту. Здесь начинается увеличение скорости бизнеса. Коммерческое предложение клиенту, обработка заказа на продукцию: всё это раньше занимало часы и требовало составления заявок на внутренний сервис расчёта. Сегодня это делается менеджером за минуты: решение TruckLoader полностью интегрировано в пользовательскую среду «1С:УПП», менеджеру нет необходимости открывать стороннее приложение, дублировать ввод и вывод данных, сохранять дополнительные файлы. Завтра это будет самостоятельно делать клиент через «Личный кабинет». Время реакции на потребность клиента очень важно на конкурентном рынке.

PC Week: Как вы автоматизируете общение с клиентами?

А. К.: В 2016 г. мы запустили сервис самообслуживания клиентов «Личный кабинет» — портал, где наши покупатели в режиме 24×7 могут просматривать информацию о своих заказах и об остатках продукции, сверять взаиморасчёты. Уже в этом году были добавлены SMS- и email-уведомления об основных событиях — выработке заказа, отгрузке машины, необходимости передачи доверенности, при этом сама передача доверенности реализована через «Личный кабинет».

Цели такого сервиса — ускорить и упростить взаимодействие клиента с компанией, убрать посредников в информационном обмене между покупателем и производителем, сделать нашу работу прозрачной для покупателя. Подобные «интернет-магазины» становятся нормой для промышленных компаний, в том числе для крупных производителей со сложной производственной цепочкой. На страницах профильных изданий про свой опыт в этом направлении довольно подробно рассказывает «Северсталь».

Одна из сложностей запуска подобного сервиса — обеспечить качество данных, необходимое для показа клиентам. Раньше с ними общались только менеджеры, выполняли функцию перевода информации из наших информационных систем и excel-файлов на понятный клиенту язык. С появлением сервиса самообслуживания качество данных в системах пришлось повышать, а от excel отказываться, по ходу дела автоматизируя процессы. Именно на это ушло основное время.

В планах на нынешний год — прийти к размещению заказа через «Личный кабинет». Для этого предстоит сделать интерфейс с программой расчёта карты загрузки, автоматизировать взаимодействие с системой планирования производства. Клиенты, самостоятельно забирающие у нас продукцию, часто хотят знать точное время погрузки на рампе для планирования работы своего транспорта. Для вывода этой информации в «Личный кабинет» предстоит полноценно автоматизировать функционал «управления двором». Сейчас он реализован частично доработками «1С:УПП», частично — в excel.

«Личный кабинет» приоткрывает внутренний информационный массив компании внешним пользователям. Их у нас в десятки раз больше, чем внутренних, а такое увеличение аудитории неизбежно улучшает качество информации и задаёт вектор полезного развития информационного массива.

PC Week: Про что ни спросишь — у вас почти всё на «1С». Это принципиальная позиция?

А. К.: Я часто говорю кандидатам на работу, что мы «компания победившего „1С“», и люди постарше понимают аналогию. Наши основные учётные процессы ведутся в стандартных конфигурациях «1С»: УПП, «Бухгалтерия», «Зарплата и Управление персоналом», «Документооборот». Внедрены менее распространённые продукты «1С»: «ТОиР», «Управление ИТ-активами», есть и самостоятельно разработанные решения, всего в работе более десяти конфигураций на платформе «1С».

Будь в нашей компании раз в пять больше сотрудников, вопрос выбора платформы для информатизации решился бы иначе и, наверное, совсем за другие деньги. Мы же выбираем продукты, с которыми можем работать и успешно решать задачи бизнеса. Для ИТ-службы очень важно быть гибкими и подвижными (agile), помогать компании отвечать на вызовы конкурентного рынка. Именно этого мы достигаем, работая на продуктах «1С».

Но «1С» для нас не догма, особенно за рамками решения учётных задач. Мы успешно интегрируем данные из «1С» со специализированными продуктами «best of breed» — системами планирования, оптимизирующим программами, мобильными приложениями или веб-проектами. В нашем информационном ландшафте всё находится на своём месте, а «1С» стоит в центре.

PC Week: Влияют ли как-то на вашу работу постоянные изменения законодательства и в целом государственная политика в области ИТ?

А. К.: Мы — частная компания необоронного сектора. Вопрос импортозамещения ИТ для нас не актуален: мы можем себе позволить находить лучшие решения наших задач без оглядки на прописку разработчика.

Регулирование в области оборота отходов обязывает производителей упаковки вычислять физические характеристики своих изделий для расчёта утилизационного взноса. Это подтолкнуло нас в сторону профессиональных средств проектирования упаковки. В сырьевом контексте можно упомянуть ЕГАИС «Учет древесины и сделок с ней», а также измененную редакцию статьи 49 Лесного кодекса, обязывающую использовать аэрофотосъёмку для представления отчёта об использовании лесов. Пусть подзаконных актов к этой статье пока нет, можно зафиксировать попытку государства подтолкнуть частных лесопользователей к применению беспилотников.

Они значительное время уже применяются в лесной индустрии для наблюдения за лесами. Не остались в стороне и мы. В 2017 г. ГК ПЦБК начала использовать дроны для контроля делянок. Но начинать пришлось не с увлекательного подъёма в воздух, а с очень приземлённой и традиционной для ИТ темы — с создания общей информационной среды, где мы будем работать с полученными от аэрофотосъёмки данными. Очень помог здесь Open Source-продукт QGis. Благодаря открытому коду мы быстро и фактически без затрат смогли начать этот проект.

Куда сильнее на работу ИТ-службы в нашей компании влияют ИТ-инициативы государства в смежных отраслях. Алкогольная ЕГАИС, ШубАИС, онлайн-кассы, ГИС ЖКХ и другие госинновации подогревают спрос на ИТ-специалистов, в первую очередь «1С»-программистов. С уверенностью могу сказать, что такой программист среднего уровня не останется сегодня без работы, и получить десяток предложений в первую же неделю после размещения резюме — это нормально. Поскольку мы работаем на «1С»-платформе, нам приходится усиленно конкурировать на рынке труда за этих сотрудников. Помимо зарплаты это означает, что людям нужно давать интересные проекты.

PC Week: В чем вы видите дальнейшую перспективу?

А. К.: Мы очень воодушевились, когда в 2016 г. громко прозвучал кейс «Яндекса» и ММК по оптимизации процесса варки стали, где оператору выдаётся оптимальная рекомендация по подаче ферросплавов. У нас на производстве есть схожий химический процесс варки целлюлозы, где для качества продукции важен буквально каждый градус и десятая доля концентрации химикатов. Однако применить «умный» алгоритм мы пока не можем ввиду ручного управления самим процессом. Подготовка и подача варочного раствора управляются вручную, ценность любых рекомендаций будет нивелирована их ручным исполнением. Рассчитываем вернуться к этому проекту после автоматизации целлюлозного цеха.

Наиболее перспективной и инновационной технологией для промышленности и реального сектора в целом я нахожу технологию дополненной реальности (AR). Если ещё недавно оснащение некомпьютеризированных ранее сотрудников мобильными устройствами было революционным, то усиление этих же сотрудников AR-технологией будет революцией в квадрате и очень сильно изменит стиль работы компаний материального сегмента.

AR уже сегодня приносит пользу. Boeing ещё в 2014–2015 гг. проводил пилотные проекты в области AR, от сборки своих изделий до жгутования кабельных трасс спутников и самолётов. Судостроители уже используют AR: это помогает быстро принять верное решение о том, какую опору убрать после возведения очередной палубы, а для строительства корабля используются тысячи таких опор. Итальянские энергосети используют AR в обслуживании узлов энергоснабжения. Всё это повышает производительность работы компаний, сокращает время на поиск ответов в документации, решает вопросы безопасности труда.

Несмотря на такие результаты, системы AR до сих пор весьма примитивны. Чтобы AR-приложение могло что-то разглядеть и действительно дополнить, сначала нужно значительно дополнить само это приложение — визуальными метками на объектах, GNSS- или RTLS-координатами смотрящего — или обучить ограниченному количеству простых объектов. Чем больше данных дать AR-приложению, тем более полезным оно будет, но набор данных у всех разный. Именно поэтому на рынке нет готовых AR-систем, которые можно взять и внедрить у себя в компании, как WMS или CRM. Вместо этого существует набор AR-платформ, на базе которых можно сконструировать своё приложение, работающее со своим набором данных и приносящее пользу.

Именно таким способом первопроходцы AR в промышленности повысят производительность труда в своих компаниях. Совсем не нужно дожидаться появления компактных Hololens-шлемов или удешевления «умных» очков. При внедрении AR 80% результата может быть достигнуто с помощью уже выданных планшетов и смартфонов. Таким путём пойдём и мы в ГК ПЦБК, рассчитывая получить преимущества от AR в области логистики, транспорта, обслуживания и ремонта оборудования.

PC Week: Спасибо за беседу.

Оригинал записи – на сайте интернет-журнала PC WEEK https://www.pcweek.ru/idea/article/detail.php?ID=192887

Справка:

Группа предприятий «ПЦБК» - это крупнейшая в России интегрированная группа промышленных предприятий, обеспечивающая весь производственный цикл - от переработки сырья и производства полуфабриката, до выпуска и реализации готовой продукции.

Объемом производства гофропродукции 250 млн.м2 в год. Объем выпуска тарных картонов составляет более 200 тыс.тонн в год.

www.pcbk.ru

Россия. ПФО > Леспром. СМИ, ИТ > bumprom.ru, 12 апреля 2017 > № 2692723 Александр Козлов


Украина. Швеция > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 12 апреля 2017 > № 2144777 Эндрю Шомахия

Гендиректор Ericsson Украина Эндрю Шомахия: Киевляне могут получить связь 4G уже в середине 2018 года

Эксклюзивное интервью генерального директора Ericsson Украина Эндрю Шомахии агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как получилось, что вы получили работу в Киеве?

Ответ: До этой позиции я три года работал в штаб-квартире Ericsson в Швеции, возглавляя глобальное отделение технической поддержки клиентов во всем мире. Мой контракт подходил к концу, и я собирался возвращаться в Америку. Но как раз в это время Питер Лорин - бывший глава региона Северная Европа и Центральная Азия, сообщил мне об освобождающейся в Украине позиции. У меня очень теплое отношение к постсоветскому пространству, ведь я сам родом из Грузии, и живя 25 лет в США, продолжаю поддерживать тесные отношения с людьми из этого региона. Поэтому я согласился.

Вопрос: Каковы ваши первые впечатления об Украине?

Ответ: Удивительно, но я никогда раньше не был в этой стране! Первые впечатления от Украины были очень приятными. Пока за пределы Киева я не выезжал, но здесь мне нравится. Побывав во многих странах мира и большинстве столиц Европы, Азии и Америки, я могу сказать, что Киев им ничем не уступает. Очень красивый город.

Вопрос: Какие вызовы сейчас стоят перед Вами?

Ответ: Я бы хотел продолжить политику предыдущего генерального директора, который очень активно работал над выстраиванием взаимовыгодных отношений с клиентами. Мне хочется, конечно, что-то исправить, дополнить и улучшить, но в принципе, в этом направлении уже была проведена достаточно хорошая работа.

Вопрос: Какие вещи Вы хотели бы исправить?

Ответ: Я заметил, что наши клиенты-операторы очень сфокусированы на закупках, поэтому фактически мы соревнуемся только в плоскости цен. Однако такой подход справедлив только для базовых услуг. Если мы говорим о стандартных решениях, скорее всего, мы тоже можем подогнать цену под нужный клиенту уровень, но Ericsson может предложить намного больше, чем просто базовые услуги. Благодаря комплексному подходу мы можем экономить операционные затраты наших клиентов. Например, у нас есть решение Accelerated Network Build для ускоренного разворачивания мобильной сети. Таким образом, мы можем запускать в работу базовые станции, скажем, в течение 15-20 дней, когда обычно это занимает, примерно, 50 дней. Для нашего клиента очень выгодно сокращать время разворачивания сети, ведь это позволяет раньше начать предоставлять услуги абонентам и возвращать инвестиции. Я бы хотел сместить акцент в наших диалогах с клиентами, чтобы они понимали, что наше сотрудничество может быть намного более глубоким.

В этом году в рамках Всемирного мобильного конгресса в Барселоне мы встречались с представителями украинских мобильных операторов. И могу сказать, что я вижу позитивный тренд. Разговоры уже другие. Компании уже больше внимания уделяют своему развитию. Мы многому учимся на других рынках, например, в той же Америке, где Ericsson имеет долю рынка около 60%. Мы там научились очень многим вещам, и я бы очень хотел, чтобы их можно было внедрить в Украине. Мы можем работать более быстро и качественно.

Вопрос: Будут ли это настолько востребовано в Украине? Ведь в данный момент в Украине вопрос цены является одним из самых важных.

Ответ: Это зависит от того, как смотреть на вещи. Например, на рынке есть условное решение за $10 тыс., а мы предлагаем его за $12 тыс. На первый взгляд, это кажется невыгодным, по крайней мере, с точки зрения закупок. Именно поэтому я пытаюсь общаться с клиентами на уровне топ-менеджмента, который имеет более широкий взгляд на бизнес своей компании. Я хочу, чтобы они понимали, что, приняв решение о покупке немного более дорогого продукта, они получат возможность экономить свой операционный фонд. Это одна из ключевых задач для меня. В Украине очень жесткая конкуренция между мобильными операторами. Проникновение мобильной связи на этом рынке достигает 150%, то есть в среднем на каждого абонента в Украине приходится 1,5 сим-карты. Поэтому компании не могут позволить себе развиваться настолько быстро, насколько могли бы в других рыночных условиях. У них самих нет для необходимой прибыли для инвестиций в активное развитие.

Вопрос: Проблема небольшого ARPU (средний доход с одного абонента – ИФ)?

Ответ: Да, и мне кажется, что это проблема не только мобильных операторов, но и в принципе любой компании в Украине. Рано или поздно это, конечно же, урегулируется. Я очень надеюсь - и не только надеюсь, но и буду работать над тем, чтобы Украина экономически поднялась, а вместе с этим вырос бы и ARPU. Рабочая сила в Украине достаточно дешевая, а образование, особенно техническое, на очень высоком уровне. Поэтому компаниям выгодно наращивать штат в этой стране, чтобы сократить свои глобальные затраты. Например, в прошлом году мы завершили приобретение львовского подразделения польской компании Ericpol, в котором сейчас работают около 160 высококвалифицированных разработчиков. То же самое будут делать и другие компании. Я думаю, что это является существенным фактором для привлечения иностранных инвестиций. Уже сейчас я вижу позитивные сдвиги в этом направлении, и они усилятся, как только появится больше стабильности.

Вопрос: Если Ericsson это понимает, будет ли ваша компания расширяться в Украине?

Ответ: Пока я не могу сделать никаких конкретных заявлений. Эти решения принимаются на высоком уровне

Вопрос: Что лично Вы можете сделать, чтобы убедить высшее руководство инвестировать в Украину?

Ответ: Все решения подобного рода должны быть оправданы с точки зрения бизнеса. Поэтому лучшее, что я могу сделать со своей стороны, - это поднять прибыльность нашего бизнеса здесь. Когда мы продаем больше в каком-то конкретном регионе, руководство больше слышит нас и наш голос имеет большее влияние.

Вопрос: Вы уже вели переговоры с CEO украинских компаний?

Ответ: Мы уже общались с Бураком Эрсоем (CEO lifecell – ИФ), и мне кажется, что в lifecell меня слышат. Я не знаю, какие решения они будут принимать в дальнейшем, но у нас с ними очень близкая кооперация, и не только с точки зрению купли-продажи. Мы стараемся помогать им во многих аспектах. Для меня важно, чтобы наш клиент был успешным, ведь это позитивно отражается на всем рынке с точки зрения поддержания здоровой конкуренции. Чем больше конкуренции среди операторов, тем лучше конечным пользователям. Например, lifecell на данный момент является мобильным оператором с самым быстрым 3G.

Вопрос: Вы имеете ввиду 3G+? Он наиболее быстрый среди других операторов?

Ответ: С моей точки зрения, да. Даже по официальным данным.

Вопрос: Однако конкуренты lifecell отрицают это. А в прошлом году Антипонопольный комитет Украины начал расследование фактов возможной недобросовестной конкуренции со стороны lifecell относительно позиционирования их 3G как самого быстрого.

Ответ: Оборудование и технологии, которое использует lifecell, действительно позволяет им достигать максимальных пиковых скоростей. Мы измеряли, и не только мы. Измерения делали и независимые организации. Например, популярный сервис Speedtest от компании Ookla в конце 2016 года опубликовал ежегодный рейтинг скоростей мобильного интернета в Украине, по данным которого мобильный интернет от lifecell был признан наиболее быстрым в Украине.

Вопрос: Вы сейчас с lifecell наиболее плотно сотрудничаете?

Ответ: В настоящее время да. Но это не говорит о том, что мы сотрудничаем только с ними. У нас есть проект Digital Stack с Veon (Vimplecom) на создание единой ИТ-инфраструктуры компании в 11 странах, включая Украину. Это огромный и сложный проект, рассчитанный, минимум, на семь лет. Его стоимость во всех странах составляет около $1 млрд.

Вопрос: А с "Vodafone-Украина" вы работаете?

Ответ: В той или иной мере мы работаем со всеми мобильными операторами. С "Vodafone-Украина" у нас есть небольшие сервисные контракты, но мы не поставляем им оборудование.

Вопрос: С какими операторами фиксированной связи вы работаете?

Ответ: Среди наших клиентов - Vega Telecom Group, с которой мы работаем очень тесно. В прошлом году мы подписали с ними контракт на модернизацию сети с помощью наших транспортных решений. Проект рассчитан на два года и повысит надежность и скорость передачи данных в сетях нашего клиента.

Вопрос: Готов ли украинский рынок к внедрению 4G. Достаточна ли смартфонизация населения?

Ответ: По последним данным уровень проникновения смартфонов в Украине около 40%. Это не очень высокий показатель, но "смартфонизация" населения напрямую связана с доступными технологиями. Например, после запуска 3G наблюдался активный рост проникновения смартфонов. Конечно, для запуска технологии следующего поколения необходимо иметь достаточное количество ранних адаптеров – наиболее продвинутых пользователей, которые смогут начать использовать новый стандарт коммуникаций непосредственно после его запуска. По разным оценкам, можно ожидать, что к моменту проведения LTE-тендера, количество устройств, поддерживающих 4G достигнет 20%. Этого вполне достаточно для начала. Я думаю, что после внедрения 4G проникновение смартфонов увеличится, ведь, кроме более высокой скорости, появится много полезных сервисов и приложений. Спрос на телеком-услуги в Украине растет не менее быстро, чем в более развитых странах.

Вопрос: Какие приложения могут быть популярны в Украине?

Ответ: 4G даст возможность для развития приложений, которые было бы сложно реализовать в существующих 3G-сетях. С точки зрения пользователей, наверное, наиболее востребованными будут развлекательные применения: онлайн-игры, мобильные кинотеатры для просмотра потокового видео в высоком качестве, спортивные трансляции, и т.д. Лично я, часто смотрю видео в YouTube, и мне, привыкшему к скоростному мобильному интернету, немного не хватает скорости. Учитывая быстрорастущую популярность мобильного видео, нагрузка на сеть будет постоянно увеличиваться, а скорость 3G – снижаться, особенно в местах концентрации активных пользователей. Вот тут и понадобится 4G. Я вижу, что в Украине хорошо развиты публичные wi-fi сети, но в основном они достаточно медленные.

Важно понимать, что 4G – это не только более высокая скорость для абонентов, но еще и решения для индустрий и общества. На базе сетей LTE работают стандарты для IoT- устройств (Cat-M, NB IoT), что способствует массовому распространению "умных" проектов. Например, в Украине могут найти применение услуги удаленного мониторинга здоровья, сельского хозяйства, а также обеспечения общественной безопасности. Например, на базе LTE может быть организована оперативная передача данных с места происшествия в центры управления или реализовано видеонаблюдение в реальном времени. Думаю, что такие сервисы будут востребованы.

Вопрос: На рынке есть еще и такое мнение, что можно пропустить этап 4G и сразу в 2018-2019 году приступить к внедрению 5G. Насколько такой вариант возможен?

Ответ: Я не согласен с таким подходом. Для меня развитие сетей – это эволюционный процесс. Мы в Ericsson очень активно работаем над развитием стандарта 5G, как в техническом плане, так и в плане понимания его применений и бизнес-кейсов. Но, все же, 5G пока существует на уровне теории. В принципе, не только Украина, но и никто в мире еще не готов к полномасштабному разворачиванию этой технологии. Перед тем, как внедрять этот стандарт, нужно четко понимать, зачем будут нужны сети пятого поколения. Да, это быстрее. Но действительно ли нам нужно еще быстрее, чем 4G? В каких сферах и регионах сети нового поколения будут наиболее востребованы? Какие задачи будет решать эта сеть? Должна ли она быть всеобъемлющей или точечной? Например, мы можем использовать 5G в сельском хозяйстве, поставив комбайны на автопилот. Или запустить городские автобусы без водителей. Или мы можем удаленно управлять машинами в шахтах, не подвергая опасности шахтеров. Это разные кейсы, разные подходы к построению сети, разные инвестиции. Определение сфер применения 5G может занять достаточно длительное время, поэтому параллельно важно развивать существующие технологии, работать над базисом для пятого поколения. Продолжая сидеть на 3G, я не представляю, что мы сможем совершить скачок до 5G.

Вопрос: В декабре прошлого года был подписан меморандум о сотрудничестве по развитию мобильной связи пятого поколения (5G) в Украине между lifecell, Huawei и Ericsson. Над чем Вы сейчас работаете?

Ответ: Мы работаем как раз над тем, о чем я говорил выше, – над изучением возможных сфер применения этой технологии. Мы должны определить, что будет иметь смысл в нашей стране, расставить приоритеты. Я сейчас не могу сказать, как быстро этот процесс будет завершен.

Вопрос: Каждая из сторон работает сейчас отдельно?

Ответ: Естественно, мы взаимодействуем на эту тему с lifecell. Совместные активности с Huawei в рамках этого меморандума мы пока не рассматривали, они работают отдельно от нас.

Вопрос: Насколько реально будет для Украины стать площадкой для тестирования 5G одной из первых в мире?

Ответ: В Украине есть все, что нужно для создания тестовых площадок. Есть грамотные специалисты технических специальностей. Есть операторы, готовые этим заниматься. Поэтому глобально я не вижу препятствий. Мы работаем. Желание у нас есть. Если мы увидим, что работа в направлении 5G закончится для нас позитивным бизнес-кейсом, мы будем очень агрессивны в этом направлении.

Вопрос: Насколько быстро возможно внедрить 4G в Украине, учитывая, что проведение конкурса планируется осенью 2017 года.

Ответ: LTE – это проверенная и широко применяемая в мире технология, поэтому в Украине она может быть внедрена очень быстро. Думаю, что уже через полгода после завершения конкурса киевляне получат связь 4G.

Вопрос: 4G будет только в мегаполисах?

Ответ: Да, поскольку 4G – это в основном городские сервисы, обеспечивающие передачу больших объемов мобильных данных. А наибольшая концентрация трафика наблюдается именно в городах.

Вопрос: Насколько 4G будет дороже для украинских пользователей?

Ответ: Сложно сказать. По опыту других стран, более высокая скорость мобильного интернета сама по себе не обязательно предусматривает автоматическое повышение тарифов. Достаточно проблематично убедить пользователей платить больше исключительно за более высокую скорость. Операторам стоит думать над запуском дополнительных сервисов для абонентов, как это делали некоторые операторы в Америке. Вполне возможно, что при увеличении количества доступных услуг в тарифных планах, будет повышаться и их стоимость.

Вопрос: Как быть с тем, что операторы еще не "отбили" инвестиции в 3G?

Ответ: Наша компания всегда выступает за здоровую конкуренцию. Те операторы, которые смогут инвестировать в 4G и стать пионерами новой технологии, первыми получат выгоду от ее внедрения. Те, у кого нет ресурсов для инвестиций, не получат этого конкурентного преимущества. Я за то, чтобы рынок регулировал себя сам. Но безусловно, если операторы посчитают инвестирование в LTE неоправданным, их никто не заставит это сделать.

Вопрос: Увеличилась ли ваша доля рынка в Украине за последний год?

Ответ: За последний год наш бизнес сильно реструктуризировался, в некоторых направлениях объем бизнеса снизился, в то время как других, например, в направлении IT-решений, увеличился. Если говорить о нашем бизнесе в целом, то значительного роста за прошлый год не произошло.

Вопрос: Планирует ли компания какие-либо приобретения в ближайшее время?

Ответ: Пока таких планов нет.

Украина. Швеция > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 12 апреля 2017 > № 2144777 Эндрю Шомахия


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2139109 Антон Долгоновский

«Современный терроризм рождается в интернете»

Интервью с экспертом компании AT Consulting Антоном Долгоновским

Отдел «Технологии»

После апрельского теракта в Санкт-Петербурге были резко усилены меры безопасности на объектах транспортной инфраструктуры и в местах большого скопления людей. Снова на повестке дня остро встал вопрос о том, какие методы являются наиболее действенными для защиты граждан от подобных угроз. «Газета.Ru» пообщалась с директором практики «Безопасный город» компании AT Consulting Антоном Долгоновским и узнала, как современные технологии помогают вычислить потенциального злоумышленника.

— В условиях современного общества, когда новые технологии появляются и совершенствуются с каждым днем, какие существуют городские средства слежения, способные обеспечить безопасность граждан?

— Сегодня основными городскими средствами слежения являются интеллектуальные аналитические системы видеонаблюдения, системы фото- и видеофиксации нарушений ПДД, а также инструменты слежения за сотовыми телефонами.

Интеллектуальные аналитические системы видеонаблюдения — комплексы программных и технических средств, осуществляющих наблюдение и распознавание лиц, объектов и событий. Например, можно занести изображение лица подозреваемого (даже фотографию из паспорта 10-летней давности), и программа выдаст информацию из имеющегося видеоархива за заданный промежуток времени по лицу в случае его попадания в обзор видеокамер.

Похожую аналитику можно получить, используя цвет или государственный регистрационный знак транспортного средства.

И совсем уникальная функция — «тайм-компрессор»: она позволяет на определенной заданной территории отследить события и лица за определенный промежуток времени.

Это дает возможность избежать многочасовых утомительных просмотров видеоматериалов оперативными службами, так как программа сама формирует информацию в виде небольшого видеоролика.

Системы фото- и видеофиксации нарушений ПДД обеспечивают фиксацию нарушений в области дорожного движения и дают возможность отследить транспортное средство по его госномеру и маршрут передвижения по территории города или нескольких районов.

Очень эффективным инструментом служит слежение за сотовыми телефонами. Спецслужбы могут получать информацию о местонахождении того или иного абонента и по звонкам вычислять контакты. А при постановлении двух IMEI (уникальный идентификатор мобильного устройства. — Газета.Ru) можно обнаруживать контакты даже при отсутствии коммуникации между абонентами по мобильной связи, а также таким образом находить временные телефоны для конфиденциальных разговоров. Поэтому в настоящий момент спецслужбы обладают широкими возможностями для контроля граждан, подозреваемых в преступлениях.

Но при всем этом хотел бы сделать важную оговорку. На мой взгляд, при всех технологических возможностях, которые сегодня могут дать IT-технологии, все же 90% успеха в обеспечении безопасности граждан и предотвращении терактов зависят от оперативно-разыскных мероприятий, которые проводят соответствующие силовые структуры.

— Насколько эффективными являются металлические рамки и сканеры сумок, например, те, которые установлены в метро и аэропортах? Не устарели ли они в техническом плане?

— Большинство терактов предотвращается задолго до того, как террорист направился к месту совершения теракта. Технические средства могут быть лишь последней преградой на пути злоумышленника, как это было в Волгограде 29 декабря 2013 года, когда смертник взорвал себя у досмотровой зоны.

Любые технические средства устаревают со временем. Кроме того, сама рамка или сканер — это только инструмент. Эффективность его применения зависит от людей, которые эти инструменты применяют, от их следования регламентам и в конце концов — от проработанности самих регламентов.

Рамки — это простой способ обнаружить металл в сумках или на теле. А все взрывчатые устройства имеют большое количество металла (оболочка, поражающие элементы). Но при этом надо понимать, что обычные граждане тоже перевозят много металлических предметов.

Тот же ноутбук в металлическом корпусе будет иметь такой же «фон», что и взрывчатое устройство.

Поэтому металлические рамки постоянно срабатывают, и, чтобы выяснить, что находится у человека, необходимо его досмотреть. Для этого требуется много человеческих ресурсов и времени. И если в аэропорту это возможно сделать, то в метро из-за очень большого пассажиропотока это нереально.

Вспомните, какие очереди на вход образуются в аэропорту, если прибывает «Аэроэкспресс» или пять автобусов с туристами (время очереди доходит до 15 минут). А в метро такие поезда прибывают каждые две минуты. И если бы нужно было досмотреть всех пассажиров, которые перевозят металл, то очереди были бы до вечера. Поэтому их использование возможно только в случае реальной угрозы и с привлечением большого количества персонала.

— Эффективна ли в данном вопросе BigData и как она может помочь в борьбе с терроризмом?

— В теории — да. На практике — не особенно. Ключ эффективности — в степени информатизации общества, государственного контроля, создания единого информационного пространства. Такой степени «тоталитаризма» нет даже в США, где по номеру ID гражданина при соответствующем уровне доступа можно получить буквально всю информацию о нем.

Безусловно, анализ данных позволяет выявить подозрительные действия, но для дальнейшего анализа приходится подключаться людям, и тогда приходят на помощь средства видеонаблюдения, прослушивание разговоров, наружное наблюдение.

— Используются ли нейросети и искусственный интеллект российскими спецслужбами для обнаружения или поимки террористов?

— Используются, но только как вспомогательный инструмент.

— Могут ли спецслужбы по специальному запросу получить доступ к социальным сетям или мессенджерам, если у них возникнет подозрение о переписке потенциальных преступников?

— Очевидно, могут. В настоящее время имеется система СОРМ (сокр. от система технических средств для обеспечения функций оперативно-разыскных мероприятий. — «Газета.Ru»), которая контролирует весь интернет-трафик и имеет подключение к некоторым мессенджерам и соцсетям. Сказать точно, какие мессенджеры подключены, а какие нет, невозможно, то же самое касается и соцсетей.

Кроме того, есть уверенность, что в случае реальной угрозы или для раскрытия резонансных преступлений спецслужбы в частном порядке могут получить необходимые данные от всех крупных компаний. Но при этом эти данные будут лишь наводкой и не смогут использоваться в суде.

— Можно ли вычислить потенциального террориста на основании его аккаунта в социальных сетях — групп, которые он посещает, репостов, лайков и прочего?

— Да, подобные инструменты государство использует в качестве вспомогательного инструмента в оперативно-разыскной работе. Мониторинг осуществляется как через программные аналитические комплексы, так и непосредственно вручную по интересующим его гражданам.

Соответствующие органы в своей работе используют прикладные системы, базирующиеся на семантико-лингвистических методах обработки информации, экспертно-аналитические системы, инструментально-моделирующие средства, системы поддержки принятия решений.

Современный терроризм рождается именно в интернет-пространстве. Люди вербуются через интернет при посещении определенных групп, при просмотре экстремистских видеозаписей и т.п. Поэтому анализ соцсетей как раз и дает спецслужбам информацию о лицах, к которым нужно особое внимание.

— Борются ли с проявлениями терроризма ведущие мировые IT-компании — Google, Facebook, Twitter и другие?

— Нужно понимать, что основной целью IT-компаний является извлечение прибыли через предоставление соответствующих услуг — инструментов коммуникации и передачи информации. Условный Facebook Inc. не может нести ответственность, что через его аккаунты террористы общаются друг с другом или вербуют последователей.

Так же как производитель грузовиков не несет ответственности за то, что его автомобили используются для совершения террористических актов.

Основной актор борьбы с терроризмом — это государство, которое через соответствующие нормы обязывает бизнес оказывать ему содействие в этом деле: блокировать страницы, предоставлять переписку по решению суда и так далее. Самое распространенное — это удаление информации экстремистской направленности, а также блокировка аккаунтов, с которых эта информация распространяется.

— Насколько устойчива современная критическая инфраструктура (КИ) к атакам кибертеррористов? Можно ли сравнить последствия выхода из строя объекта КИ со взрывом террориста-смертника?

— Большинство критически важных объектов не имеют прямого выхода в интернет, а их программно-вычислительные ресурсы защищены специальными средствами информационной безопасности. Так что апокалиптические сценарии про взлом программного обеспечения ГЭС для экстренного сбора воды и гибель города в бурном потоке — это сценарий для Тома Клэнси.

Если говорить о потенциальном экономическом ущербе, то да. Вспомните крупнейшие техногенные аварии последних лет: Крым, Саяно-Шушенская ГЭС и так далее. Атака на энергетическую инфраструктуру может привести к перебоям в электроснабжении, а это и отключение больниц от электричества, и отсутствие телефонной связи, и отсутствие освещения на улицах. И такие последствия, конечно, могут привести к гибели людей.

— Какие существуют технические методы контроля автотранспорта?

— Для начала попробуем разобраться, что имеется в виду под «контролем автотранспорта».

Если говорить о мониторинге его перемещения, то здесь и бортовые системы ГЛОНАСС/GPS, и системы фотовидеофиксации, весогабаритного контроля, интеллектуальные транспортные системы. В настоящий момент существуют системы фотовидеофиксации, которые наряду с выявлением нарушений ПДД дают информацию обо всем транспорте, проходящем через них.

Такие системы уже много раз доказали свою эффективность в Москве, когда после совершения преступления в розыск объявляется автомобиль и в системе происходит отображение в реальном времени его следования. Дальше эта информации передается патрулям и происходит задержание.

Если говорить именно об управлении конкретным транспортным средством (ТС), то и здесь существуют возможности дистанционного блокирования угнанного автомобиля, к примеру.

Если же вспомнить недавние события в Берлине, то грузовик же был остановлен в результате автоматического срабатывания тормозной системы, запущенной бортовым компьютером. Установленная в нем тормозная система с помощью подключенной видеокамеры и специальных сенсоров распознает препятствия на пути грузовика и автоматически включает тормоза, если водитель в течение одной секунды не реагирует на предупреждающие сигналы.

Существуют также посты с рамками рентгеновского сканирования, которые позволяют обнаруживать запрещенные предметы не только в кузове или багажнике автомобиля, но и в скрытых полостях. В настоящее время тестируются системы радиационного контроля на дорогах.

— Как в обнаружении террористов могут помочь системы навигации — ГЛОНАСС или GPS?

— Технически любое транспортное средство с бортовыми системами навигации можно отследить, что, возможно, облегчит ведение оперативно-разыскной деятельности. Конечно, это может помочь определить нахождение человека в определенный момент времени.

Например, датчик, установленный на автомобиле, скажет, где транспортное средство находилось в тот или иной момент времени. Это аналогично анализу данных о нахождении сотового телефона, но только более точное.

Например, возможна ситуация, когда на улице произошло преступление, а видеокамеры в том месте установлены не были. Тогда спецслужбы могут найти по данным ЭРА-ГЛОНАСС автомобиль, который в это время был на этой улице. При наличии видеорегистратора в салоне автомобиля можно получить видео с этого места в примерный промежуток времени, установить лица и автотранспорт, который там находился, и задержать преступников. Такой способ, к примеру, был использован при поисках убийц Немцова.

Сегодня мы видим коммерческое применение технологий розыска блокирования угнанных автомобилей. Естественно, что лет через сорок все произведенные автомобили можно будет заблокировать дистанционно, помешав злоумышленнику скрыться с места преступления или не дав ему врезаться в толпу.

Сейчас спецслужбы обладают очень широким арсеналом технических средств для поимки преступников и предотвращения преступлений. Но технические средства являются лишь помощником профессиональному сотруднику. В конечном счете решение принимает только человек.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2139109 Антон Долгоновский


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138349 Алексей Айларов

Картинка «на проводе»: позволят ли аудио- и видеозвонки зарабатывать мессенджерам больше?

Алексей Айларов

Сооснователь и CEO компании Zingaya

Мессенджеры переманили к себе аудиторию от мобильных операторов, которые теряют доходы от голосовой связи и SMS. Почему им не удалось заполучить те деньги, которые потеряли операторы и на чем они зарабатывают?

В мессенджере Telegram на днях наконец появились аудиозвонки. Telegram долго оставался чуть ли не последним мессенджером, в котором отсутствовала данная функция. Что значит для стратегии Telegram подобное новшество?

В ходе своего развития многие мессенджеры начинали с текстовых сообщений, а только потом добавляли функции голосового общения и обмена видео. Исключением можно считать Viber — мессенджер начинался как «звонилка», текстовые сообщения появились в нем позже. В Facebook аудиозвонки появились в апреле 2014 года, в WhatsApp — в апреле 2015. Оба сервиса сегодня предлагают и аудио-, и видеозвонки. Snapchat, недавно вышедший на IPO и торгующийся на NYSE по оценке в более $20 млрд, сразу сосредоточился на видео (отметим, что видеозвонки технически сложнее). Тенденция к внедрению аудио- и видеозвонков в дополнение к чату была очевидной. Зачем «отпускать» пользователей в другое приложение, если они хотят получить определенный функционал? Лучше дать им возможность звонить прямо из мессенджера.

Перетекание трафика в мессенджеры стало логичным следствием того, что люди стали все больше времени проводить в приложениях. По данным App Annie, суммарное время, потраченное пользователями в приложениях по всему миру, за год выросло на 150 млрд часов. За 2016 год этот показатель составил почти 900 млрд часов (в большинстве стран, охваченных исследованием, рост не менее 20%).

На Android-смартфонах категории «Связь» и «Социальные» стали абсолютными лидерами по проводимому времени. Facebook стал одним из трех приложений (наряду с Chrome и YouTube), обеспечивших подобный скачок. По числу мировых загрузок (и в iOS, и в Google Play) лидируют мобильные приложения Facebook, WhatsApp и Facebook Messenger (аналитики считают его отдельно). По аудитории Telegram, с которого мы начали, точной статистики нет, только в феврале 2016 года Павел Дуров, его создатель, говорил о том, что взята планка в 100 млн активных пользователей в месяц.

Огромный объем обмена сообщениями в мессенджерах привел к проблемам у многих операторов мобильной связи, которые стали терять прибыль. Раньше они зарабатывали и на SMS, и на голосовых услугах, и на предоставлении доступа в интернет. Теперь доходы от SMS и «голоса» существенно упали. По подсчетам Strategy Analytics, доходы операторов от SMS и MMS упадут на 42%. С голосом дела обстоят похожим образом. Несмотря на упорное нежелание операторов признавать факт превращения смартфонов в гаджет для доступа к интернету, фактически именно это и происходит.

Но смогли ли мессенджеры присвоить себе те деньги, которые потеряли операторы мобильной связи? Нет. Дело в том, что большинство мессенджеров или почти ничего не зарабатывает, или зарабатывает не на связи как таковой.

WhatsApp был куплен Facebook за сумасшедшие $16 млрд и теперь может себе позволить не заботиться о монетизации. Viber был поглощен японским гигантом Rakuten — за более скромную сумму в $900 млн.

Wechat (входит в китайский Tenсent) зарабатывает на рекламе, брендировании корпоративных аккаунтов и платежах через WePay. Точной свежей статистики нет, но известно, например, что в первом квартале 2016 года Wechat заработал $1,8 млрд. В третьем квартале 2016 года именно Wechat обеспечил 52%-ный рост выручки Tenсent, объявила корпорация. Другой популярный азиатский мессенджер, Line, зарабатывает в основном на платных стикерах, причем выручка мессенджера выросла с около ¥120,4 млрд (около $1 млрд, по курсу на конец 2015 года) до около ¥140,7 мдрд (около $1,2 млрд, по курсу на конец 2016 года). Мессенджер в Южной Корее KakaoTalk зарабатывает на рекламе, платформе для игр и платных стикерах. Главный источник заработка Snapchat - тоже реклама.

Telegram пока не слишком активно монетизируется. Дуров часто подчеркивает, что не будет брать денег с пользователей, скорее, появятся платные опции для разработчиков (например, ботов). Как долго Telegram может оставаться бесплатным? Думаю, недолго. Во-первых, у сервиса не такая уж большая аудитория, в сравнении с лидерами. Во-вторых, рано или поздно Дурову придется озаботиться этим вопросом. Если судить по открытым данным, создатель Telegram не привлекал внешнего финансирования. Значит, он тратит деньги, полученные от продажи доли «ВКонтакте» (по оценке Forbes — около $300 млн), а эти средства все-таки ограничены.

Что в итоге? Развитие мессенджеров все еще продолжается, создатели каждого из них стараются добавлять все новые возможности для развития набора доступных для пользователей возможностей — боты, маски, фильтры на нейросетях и так далее. Для того, чтобы мессенджер стал экосистемой сервисов, мессенджерам необходимо открывать доступ к своей аудитории для сторонних разработчиков. И вот тут загвоздка. Пока они идут на это неохотно, так как понимают, что молодые талантливые разработчики могут сделать более удобный клиент и отнять у них часть контроля над аудиторией. Мессенджеры стали конкурентным и активно развивающимся рынком, поэтому от его участников мы можем ожидать новых и интересных шагов. Стратегия мессенджеров будет включать себя все большую гибкость и все меньшую боязнь отказаться от «lock-in» модели. Именно тогда, вероятно, станет возможным, например, более-менее удобное общение между разными мессенджерами. Какую роль в этом сыграет развитие аудио- и видеосервисов? Очевидно, что сами по себе они не станут революцией в монетизации. Они станут лишь еще одним шагом для построения своих «вселенных» вокруг каждого из игроков, включившихся в гонку за аудиторию и ее доходы.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138349 Алексей Айларов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 апреля 2017 > № 2138432 Илья Королев

От реальности не скрыться: что произойдет с VR-технологиями в 2017 году

Илья Королев

Инвестиционный менеджер Фонда развития интернет-инициатив.

Пять главных трендов развития технологий виртуальной реальности.

На рынке появятся новые устройства и новые игроки

Технологическая ограниченность устройств, фрагментированность платформ, высокая стоимость «входного билета» — все эти недостатки были присущи первому поколению VR-шлемов и очков дополненной реальности. В этом году производители собираются провести серьезную работу над ошибками. Где-то в секретных лабораториях HTC ведется работа над комплектом Vive 2, а представители Oculus еще прошлой осенью на конференции показали прототип полностью беспроводных очков Oculus Santa Cruz. Прибавьте к этому очки Project Alloy от Intel и анонсированное пару месяцев назад партнерство между Microsoft и Dell, а также союз HP и Acer, в рамках которого на свет появятся доступные VR-шлемы за $300-400 с поддержкой Windows 8. Плюс вот уже несколько лет настойчиво циркулирующие слухи о работе Apple над собственными решениями в этой области. В общем, устройств для погружения в виртуальную реальность станет гораздо больше.

VR будет активнее применяться в самых разных отраслях: от решении бизнес-задач до медицины

Поскольку виртуальная и дополненная реальность — один из моих инвестиционных приоритетов, по долгу службы я внимательно слежу за всеми VR-стартапами, которые появляются на российском венчурном горизонте. И могу с полной уверенностью сказать: таких проектов не только становятся больше, но они все чаще находят пользователей среди корпоративных заказчиков. Например, недавно мы инвестировали в компанию, которая придумала и реализовала отличное решение для крупной ритейл-сети. Оно помогает заказчику экономить время на согласование «внутренностей» нового магазина между разными департаментами: теперь сотрудники, надев очки Microsoft HoloLense, прямо в переговорке могут пройти тур по будущему магазину, обсуждать и перебирать какие-то варианты.

Другой интересный пример — американская компания Firsthand Technology, VR-решения которой помогают людям с физической и ментальной реабилитацией после стрессов или болезней. На российском рынке аналогичные проекты тоже есть, например, российский стартап Homunculus, разработавший программную платформу с датчиком движения, нацеленную на реабилитацию пациентов после инсульта.

Кинематограф откроет для себя VR

Прошлой весной в Амстердаме открылся первый в мире кинотеатр виртуальной реальности. Посетителей сажают в удобные крутящиеся на 360 градусов кресла, вручают им комплект из очков Samsung Galaxy Gear VR и смартфона Galaxy S6 и демонстрируют фильмы ужасов или документальное кино о природе. Это, конечно, лишь своеобразная проба пера: главным драйвером развития VR-кинематографа станет компания IMAX, в прошлом году пообещавшая вложить в создание VR-фильмов и аттракционов более $50 млн. Уже в феврале компания открыла свой первый кинотеатр виртуальной реальности в Лос-Анджелесе, а на днях также стало известно, что IMAX и Warner Brothers создадут специальные VR-проекты по мотивам голливудских блокбастеров «Лига справедливости» и «Аквамен». Кстати, при съемках последнего эпизода «Звездных войн» режиссер уже использовал VR-технологии. На экране планшета iPad с присоединенными контроллерами HTC Vive отображались виртуальные сцены, а режиссер перемещался в виртуальном пространстве и манипулировал камерой в поисках наиболее оптимальных ракурсов для съемки.

Число пользователей VR растет не так быстро, как планировалось. Но это не беда

По сравнению с 2014 годом, в 2017-м число пользователей VR-устройств должно было вырасти на 450% (с 0,2 млн до 90 млн). На самом де деле, число early adopters (фанатов на острие технологического прогресса), согласно прогнозу GP.Bullhound, подскочит с 26 млн в 2016 году до 58 млн в 2017-м. Не так уж много, как аналитики предполагали изначально. Но в некоторых сегментах спрос все-таки превышает предложение. Например, руководство Sony даже не ожидало, что спрос на гарнитуры виртуальной реальности Playstation VR окажется столь высоким. К 19 февраля (при запуске в октябре 2016) компания реализовала более 915 000 устройств — и это при скромном количестве поддерживающих технологию игр. Это в два раза больше, чем продажи HTC Vive и в четыре раза больше, чем результаты Oculus Rift. Так или иначе, VR-решения явно интересны широкой публике.

Журналистика научится использовать новые инструменты

Еще в 2012 году корреспондент Newsweek с помощью технологий виртуальной реальности создал серию репортажей, в которых зритель, прогуливающийся по улицам городов Сирии, внезапно оказывался в эпицентре бомбардировки, а позже — в лагере беженцев. А через несколько лет The New York Times в сотрудничестве с Google раздала подписчикам более миллиона устройств Cardboard для просмотра VR-контента с обычных смартфонах. До последней поры так называемая «журналистика погружения» была доступна лишь ограниченному числу пользователей — чисто в силу низкой распространенности соответствующих устройств. В 2017 году эта ситуация может переломиться.

Прикладные эксперименты

Виртуальная реальность позволяет моделировать любые эксперименты с окружающей средой и даже психикой пользователя: на интернет-форумах можно найти отчеты людей, испытавших с помощью VR-шлемов и специальных приложений эффекты от употребления ЛСД. А эксперты из университета Цюриха полагают, что виртуальная реальность найдет свое применение в судах: 3D-реконструкции с мест преступления позволят присяжным выносить более обоснованные вердикты.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 апреля 2017 > № 2138432 Илья Королев


Китай. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 апреля 2017 > № 2132701 Джек Ма

Джек Ма и его «короли солдат»: в России выходит книга о создателе Alibaba

Редакция Forbes

Forbes публикует отрывок из книги «Alibaba. История мирового восхождения от первого лица», написанной бывшим внештатным советником компании Дунканом Кларком. Книга выходит в издательстве «Эксмо»

«Alibaba. История мирового восхождения от первого лица» написана Дунканом Кларком, который несколько лет был советником компании. Дункан никогда не являлся сотрудником Alibaba, но много прожил в Китае и знаком с Джеком почти с момента создания компании. А его опыт работы и связи позволили взглянуть не только на развитие самой Alibaba, но и на место компании в истории интернет-предпринимательства, истории Китая, и даже всего мира. Который очень изменился с тех пор, как в нём появились слова Alibaba, Taobao и AliExpress.

Джек Ма – необычный герой. Невысокий преподаватель английского, которого многие называли инопланетянином и даже «Сумасшедшим Джеком», он постоянно цитирует «Форреста Гампа», признаётся в том, что ничего не понимает в интернете и программировании, но неизменно завораживает слушателей каждого своего выступления. Как и почему идея изменить мир столь неожиданным образом родилась именно у этого человека?

Кампус компании и ее культура

Влияние Джека заметно и в дизайне главного штаба компании Wetlands размером 2,6 млн кв. футов. Минуя главные южные ворота, посетители попадают в массивный комплекс из футуристических стеклянных башен. Внизу офисных башен — большой тренажерный зал, Starbucks и магазин в фермерском стиле с фруктами и овощами, которые могут поставляться прямиком из Кремниевой долины. К северу от башен расположено огромное искусственное озеро, покрытое лотосами и кувшинками и обрамленное камышом. С одной стороны оно граничит с кварталом элегантных белых вилл с черными черепичными крышами, — и эта панорама напоминает столь любимые Джеком классические романы XVI века.

Появление озера явилось следствием новой страсти Джека — защиты окружающей среды. Когда в Маниле президент Обама спросил у него, что послужило причиной его интереса к этим вопросам, тот в ответ рассказал историю об озере, в котором он купался последний раз в возрасте 12 лет. «Я пошел искупаться в озере и чуть не погиб: было глубоко, гораздо глубже, чем я думал. Пять лет назад я снова приехал на то озеро, но оно полностью высохло». Весной 2005 г. я посетил этот кампус, и мне пришлось ступать осторожно, чтобы не раздавить крохотных лягушат, которые выпрыгивали из этого искусственного озера на пешеходную дорожку, ведущую к офисным башням.

По пути я остановился у огромной библиотеки и книжного магазина Alibaba. Джек — любознательный читатель, особенно он любит произведения Чжа Лянъюна (Луиса Ча), известного под псевдонимом Цзинь Юн. Это китайский писатель из Гонконга, который прославился романами в жанре уся, где делается упор на демонстрацию восточных единоборств. Его книги находятся в данной библиотеке наряду с классическими произведениями, а также с книгами, посвященными теории менеджмента и иконам Силиконовой долины — Стиву Джобсу, Элону Маску и другим.

Но помимо дизайна кампуса в культуре Alibaba заложены черты, в которых явно прослеживается влияние главного основателя компании. Так, для быстрого перемещения по территории Wetlands сотрудники Alibaba часто пользуются велосипедами, бесплатно предоставляемыми компанией. Это приятный бонус, идея которого, без сомнения, позаимствована у Google, где они раскрашены в корпоративные цвета компании — синий, желтый, зеленый и красный. Велосипеды Alibaba оранжевые, и среди них есть тандем-байки с двумя сиденьями, что демонстрирует ее принцип — совместную работу над личными достижениями.

Чувство подчинения личных потребностей интересам клиента — краеугольный камень корпоративной культуры Alibaba. Подобно тому как компания Disney относится к своим руководителям и рядовым сотрудникам, называя их «актерами», Alibaba придает большое значение духу товарищества и высшему благу. Каждый год 10 мая, примерно в то же время, что и ежегодный Aliday — день рождения компании, на котором чествуют командную работу, демонстрируемую сотрудниками компании, которые вылечились от вируса атипичной пневмонии, — Джек играет роль главного свидетеля на церемонии празднования недавних свадеб сотрудников. Alibaba оплачивает ближайшим членам семьи, при- ехавшим на празднование, питание и проживание. Фотографии более ста пар, которые все вместе празднуют свой новый социальный статус, неизбежно ассоциируются c таким культом, как, например, «Церковь объединения» Мун Сон Мёна. Но Alibaba прикладывает все усилия, чтобы показать: это просто празднование счастливого события в жизни сотрудников.

Более ощутимым бонусом для семейных пар и других сотрудников Alibaba является возможность взять беспроцентный кредит размером до $50 000, который можно использовать как аванс при покупке новой квартиры. Такой бонус очень высоко ценится среди сотрудников, работающих в городах, где недвижимость стоит дорого — например, в Ханчжоу и Пекине. Тысячи работников фирмы пользуются данной услугой предоставления кредита, и сумма, затраченная на нее компанией, сегодня насчитывает несколько сотен миллионов долларов.

Alibaba всячески поощряет и создание неформальной атмосферы в компании. Каждого сотрудника просят придумать себе ник. Эта практика настолько распространена, что при необходимости узнать настоящее имя коллеги и найти его контакты где-то вне пределов компании сотрудник может прийти в замешательство. Первоначально ники выбирались из числа имен персонажей романов писателя Цзинь Юна или из других произведений о боевых искусствах и прошлых эпохах. С ростом Alibaba этот набор имен был исчерпан. Используя ники, сотрудники компании пишут комментарии о продуктах и культуре Alibaba на Aliway — корпоративном сайте. Они могут даже создавать там опросы или искать поддержку коллег при спорных управленческих решениях или оставлять жалобы напрямую Фэн Цинян — это ник самого Джека, имя оруженосца, фигурирующее в одном из его любимых романов о боевых искусствах.

Однако Alibaba старается заставить сотрудников забыть о том, что такое жалобы, которые являются главным объектом неприязни самого Джека, и вместо этого брать на себя личную ответственность за задания, их выполнение или делегирование, а не ждать указаний руководства.

В Alibaba очень много военных понятий. Топ-исполнителей в компании называют «королями солдат». Чтобы передать сообщение от руководства, иногда используется вымышленный персонаж — Сюй Саньдо.

Шестигранный духовный меч

Свои корпоративные принципы Alibaba систематизировала в так называемом Шестигранном духовном мече (Six Vein Spirit Sword). Данный термин взят из произведения любимого романиста Джека, Цзинь Юна. Меч, о котором он пишет, — это не настоящее орудие, а искусство укрепления своих сильных сторон для того, чтобы выдержать нападение любого противника. В случае Alibaba сильные стороны, о которых говорится в Шестигранном духовном мече, можно сравнить с миссией, видением и ценностями любимого корпоративного гуру Джека — бывшего CEO General Electric Джека Уэлча.

В своей книге Winning (2005) Джек Уэлч рекомендует развивать в компании почти мессианскую культуру: «Лидеры убеждены, что люди не просто знают идеологию, но живут и дышат ею». Джек Ма всегда высоко ценил компанию General Electric. Шесть граней «духовного меча» Alibaba — это клиенты, командная работа, встреча изменений с радостью, честность, страсть и приверженность. Звучит универсально, но компания относится к данному списку очень серьезно. Степень соответствия перечисленным принципам составляет половину оценки при аттестации сотрудника в Alibaba. Мантра «клиент прежде всего» отражается в могуществе, которым наделены судьи xiaoer Taobao и в составе рабочей силы Alibaba. Количество сотрудников Alibaba, работающих на продажах, гораздо больше, чем у конкурентов Tencent или Baidu. И личное взаимодействие — ключевой аспект в продажах Alibaba. «Командная работа» в Alibaba означает регулярные групповые игры, песни и поездки. Для сотрудников, попадающих в Alibaba из компаний Кремниевой долины, это часто становится культурным шоком. Но недавними выпускниками колледжа система из учеников и менторов, включая постоянные утренние и вечерние встречи, воспринимается на ура. Один бывший сотрудник описал это так: «Многие компании фокусируются только на результатах, то есть ты должен выполнить определенное количество задач. У Алибаба подход иной: если ты хочешь выполнить определенное количество задач в месяц, что тебе нужно делать каждый день? Раз- делять работу на этапы, каждый день посвящая одному ключевому шагу в процессе — и в конечном итоге ты получаешь результат». О поощрении эффективных сотрудников сообщается всей компании, и это также способствует командному духу наряду с наградами для ведущих команд (команд класса А, lao A — термин тоже взят из военной сферы) — от кошельков, ремней Louis Vuitton и лимитированных коллекций кроссовок до месячных бонусов в размере десятков тысяч юаней или даже машин. (Конкуренты вроде Baidu больше полагаются на продажи по телефону. — прим.автора)

Призыв встречать изменения с радостью находит свое отражение в частых ротациях кадров в Alibaba: их регулярно переводят на различные новые проекты или в другие регионы страны, независимо от их эффективности. Это создает много сложностей, но Alibaba просит свой персонал проще относиться к трудностям, что является радикальным отклонением от традиционной китайской культуры, где неудача рассматривается как нечто постыдное. Компания Джека признает, что в быстро меняющейся обстановке китайского Интернета некоторые неудачи неизбежны, а иногда даже желательны. Такой подход идет в ногу с практикой Силиконовой долины, когда предприниматели выставляют свои стартап-провалы напоказ: например, делают об этом надписи на футболках.

Грань «честность» подчеркивает тот факт, что коррупция — это постоянный риск для Alibaba. Миллионы продавцов постоянно ищут способы продвижения своих товаров на Taobao и контролируют это всего несколько тысяч cудей xiaoer. Коммунистическая партия Китая в попытке держать коррупцию под контролем регулярно использует ротацию персонала, чтобы предотвратить развитие альтернативных центров силы. Дэвид Вэй, который состоял на должности CEO в Alibaba, испытал на себе страсть Джека к ротации еще до того, как приступил к этой работе. Дэвид вспоминает, что в течение девяти месяцев между окончанием работы на предыдущем месте и выходом в Alibaba происходило следующее: «Моя должностная инструкция и само название должности изменились четыре раза еще до того, как я стал частью компании. Сначала я должен был стать руководителем Taobao, а затем руководителем Alipay. Я не понимал, какую работу я буду выполнять, вплоть до последнего месяца перед ее началом». Когда Дэвид наконец присоединился к компании в качестве CEO (генерального директора) b2b-бизнеса Alibaba, он шутя сказал Джеку: «Вы поменяли мне должность столько раз еще до того, как я стал частью компании, что больше вы не можете этого делать».

Где бы Alibaba ни черпала вдохновение для постоянных ротаций, она предоставляет большое количество независимости своим бизнес-подразделениям — попытка сохранить относительно горизонтальную иерархию в управлении и минимизировать склонность испытывать стыд и вину.

Китай. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 апреля 2017 > № 2132701 Джек Ма


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132691 Тимур Щукин

Призрак без доспехов: почему Илон Маск взялся за создание кибермозга?

Тимур Щукин

Руководитель штаба рабочей группы Национальной технологической инициативы (НТИ) по рынку NeuroNet

Появятся ли новые способы организации взаимодействия людей и как именно они будут созданы и упорядочены?

В конце марта Илон Маск наконец запустил проект, анонсированный довольно давно, — Neuralink. Его основная задача — создание нейроинтерфейсов, которые свяжут человеческий мозг с искусственным интеллектом. Это хороший повод обсудить, что происходит в целом в этой сфере.

В новом проекте создателя Tesla и SpaceX речь идет, судя по всему, об одном из подходов к созданию интерфейса мозг — компьютер, в котором двусторонняя связь (регистрация сигналов нейронов и их стимуляция) осуществляется через набор микроскопических электродов. До сих пор не ясно, будут ли они построены на традиционной «электрической» схеме или же будут использовать достижения оптогенетики — относительно нового научного направления, сформировавшегося вокруг технологии генетической модификации нервных клеток. На этом методе, который, возможно, позволит обеспечить новый канал коммуникации между клетками, стоит остановиться подробнее. Он предполагает, что модифицированные клетки «учатся» сопровождать каждый электрический сигнал световым, причем спектр последнего определяется тем, каким образом нервная клетка изменена. Световой сигнал может быть даже в инфракрасном диапазоне. Это позволяет сигналу без проблем преодолевать оболочки мозга, его легче регистрировать — например, чувствительными к этому виду излучения микрочипами снаружи головы. Кроме того, научные разработки этого направления уже сегодня позволяют натренировать клетку так, чтобы она рождала электрический импульс под воздействием излучения нужного спектра.

Так вот, на какой бы метод ни сделал ставку Маск, очевидно, что выбранный им путь — только один из возможных.

Создание прямого интерфейса мозг — компьютер высокого разрешения — задача, которая не дает покоя как исследователям, так и предпринимателям уже много лет. Речь идет о сопряжении, способном различать сигналы отдельных нервных клеток, согласованно действующих групп клеток или их небольших ансамблей, причем не в отдельной зоне, а в значительной части мозга. Если человечество сможет найти решение этой задачи без применения многотонных установок магнитно-резонансной томографии, то это не только упростит множество клинических процедур и исследование, но и создаст абсолютно новые рынки, что в свою очередь даст старт возникновению новых корпораций. Все это сделает принципиально иным весь мир коммуникаций и технологий. О том же, к какому результату приведет сопряжение этих технологий с искусственным интеллектом, известно одному Маску. Впрочем, конечно, не только ему. Сегодня многие работают над созданием «нейропыли» — плавающих в крови датчиков размером с эритроцит (кровяное тельце, переносящее кислород, его диаметр в крови человека — 6,2–8,2 мкм, толщина — 2 мкм, объем — 76–110 мкм³), которые покрыты искусственной мембраной. Основной вопрос на настоящем этапе — питание подобных устройств. Уже опробованы как минимум два подхода — питание при помощи инфракрасного излучения, заряжающего специальные «солнечные батареи» микродатчиков, и вариант с питанием через облучение ультразвуком миниатюрных пьезо-элементов на таких датчиках.

Часть разработок, рассчитанных на создание нейроинтерфейсов, строится с заделом на будущее: ученые рассчитывают на скорое появление технологии высокотемпературной сверхпроводимости. Она может резко удешевить еще одну перспективную технологию — магнитную энцефалографию — регистрацию электрической активности мозга через наблюдение за ее магнитной составляющей. Другие ждут успехов генной инженерии, которая двинется за пределы модификации отдельных нервных клеток в свето-приемо-передатчики и позволит «выращивать» интерфейс прямо внутри мозга и непосредственно из его ткани. Находятся и те, кто работает над созданием новых способов выращивания электродов на основе углеродных нанотрубок, экспериментируя с управлением направления их роста при помощи биологических ферментов в надежде, что такие трубки сами прорастут куда нужно непосредственно внутри мозговой ткани, обеспечивая надежную связь между мозгом и внешней системой.

Внешние «протезы» для сверхчеловека

Собственно, зачем все это? Очевидно, что сегодня основное поле для практического применения нейроинтерфейсов — медицина. Наиболее перспективная цель — «протезирование» отдельных систем мозга в интересах тех, кто без этих заменителей не способен или почти не способен существовать. Но одна из самых близких задач, которая может быть решена в ближайшее время, — влияние на угнетенные узлы нейронных сетей у тех, чья жизнь или способность двигаться и мыслить зависит от этого. Здесь речь идет, например, о стимуляции зон секреции дофамина у больных синдромом Паркинсона.

Одновременно работы в каждом направлении делают все более осязаемой изначально призрачную возможность аугментации (то есть усиления возможностей нормального человека). Ведутся эксперименты по уменьшению времени реакции, ускорению принятия решений, — они способны сделать обычного человека немного необычным, «подтянуть» его возможности к пределам человеческого и даже сдвинуть их за сегодняшние, в рамках человеческих возможностей, «чемпионские» образцы. И это делается не только путем простой «прокачки», электронных таблеток или стимуляции соответствующих зон мозга. Но еще и через включение человека во взаимодействие со сложными вынесенными вовне «протезами» когнитивной деятельности. Некоторые функции легче и лучше выполняются «снаружи человека», чем внутри его — экскаватор лучше лопаты, а компьютер решает некоторые виды интеллектуальных задач (и таких все больше) лучше человека. Но пока внешние средства решения и человек не объединены, взаимодействовать с внешними устройствами пока мы можем лишь общеизвестными способами — текстовыми или голосовыми командами.

Илон Маск повторяет тезис, который звучит уже давно: «Было бы хорошо, если бы одной мысли будет достаточно. Но гораздо лучше, если даже мысль не будет нужна, если все будет происходить само собой, без намерения. Так же, как мы управляем рукой или дыханием: захотел — и получилось. Ведь нам не нужно командовать ногами, чтобы ходить или мышцам, заставляя их сокращаться». Собственно, Маск намерен создать способ взаимодействия не просто между человеком и простыми инструментами вроде ковша экскаватора или компьютерной мыши, но между разумом, представленном в импульсах миллиардов нервных клеток, и сложной рукотворной системой — искусственным интеллектом, который сегодня представлен в виде умных, но все еще безвольных программ. Впрочем, уже сейчас они способны лучше человека выполнять некоторые функции: распознавать лица, речь, вычленять смысл текста, написанного на другом языке, а также понимать правила компьютерных (да и не только) игр. Даже управление некоторыми сложными системами часто дается искусственному интеллекту (ИИ) проще или хотя бы столь же легко, как и человеку. Конечно, речь пока не идет об управлении заводами, но уже сегодня ИИ с вождением автомобиля, скажем, справляется куда лучше, чем некоторые люди. Пока нейроинтерфейсы развиваются, технологии ИИ не будут стоять на месте. И к моменту, когда задача взаимодействия мозг-компьютер будет решена хотя бы большей частью, разговор о сращивании ее с программным разумом станет абсолютно реалистичен. Тогда «прозрачность» интерфейса станет тем бутылочным горлышком, за расширение которого рынок будет готов платить любые деньги. За естественность коммуникации с искусственными системами рынок будет готов заплатить намного больше, чем сегодня за сенсорные экраны, расширившие во время предыдущего шага имевшееся «узкое место». И такие прогнозы оправданы: многим еще предстоит понять, что совсем недавно нужно было использовать перфокарты для того, чтобы получить доступ к тому, что тогда казалось сверхвозможностями компьютерного разума, а сегодня аналогичные (или большие) вычислительные мощности есть в любом телефоне.

Говоря в общем, нельзя не признать, что задачи, которые формулирует Маск, на данный момент за горизонтом текущих возможностей. Он, не решая проблем сегодняшнего дня, претендует на те рынки, которые появятся послезавтра. Впрочем, это сложно считать самонадеянным: ему уже удалось достичь столь же далеких целей в сфере электронного денежного оборота (с Paypal), и сейчас, на наших глазах повторяет это же в сфере альтернативной энергетики, доступного освоения космоса, автономными электромобилями. Похоже, он планирует открыть «космос внешний» — на примере Марса — и «космос внутренний» — через нейроинтерфейсы. Остается только удивляться силе предпринимательской уверенности этого человека и тому, какие ставки он делает, — они далеко за пределами того, что может позволить себе не то что обыватель, но даже человек, преуспевший в традиционной бизнес-модели. И дело не в каком-то его техническом гении — он действительно часто использует чужие решения. Но при этом Маск — предприниматель, который открывает новые способы использования идей и сам создает и формирует новые рынки. В России подобным занимается Национальная Технологическая Инициатива, выросшая, кстати, из Нейронета (автор представляет «Нейронет» и НТИ. — Forbes). Это федеральная система ставок на рынки послезавтрашнего дня, к сожалению, скованная по ногам и рукам существующими организационными бюрократическими механизмами, но даже в этих условиях каким-то чудесным образом умудрившаяся не только не умереть, но и развиваться.

Эффект qwerty

Маск не может не понимать, что его ставка на интерфейс — лишь часть общей задачи. Поскольку дело не в интерфейсе, точнее, не только в нем. Дайте людям сегодня форму взаимодействия, эквивалентную пяти клавиатурам и десятку мышек и они увидят, что практически не существует задач, которые требуют широкого канала между человеком и искусственной системой. Ведь все интерфейсы уже подстроены под человеческую деятельность, а она — под имеющийся способ коммуникации. Это можно называть «эффектом qwerty», продуктом коэволюции человека и его инструментов. Но факт остается фактом: сегодня нет явной потребности в новых интерфейсах — нет такой массовой деятельности, которая не может выжить без расширенного канала связи. То есть любой, кто начинает создавать новые типы интерфейсов между человеком и машинами, неминуемо задумается о том, чтобы параллельно сконструировать деятельность под этот новый спрос — под расширенного канала связи. Так как Маск явно создает многоразовые Falcon не столько для с Земли, сколько для полетов на Марс, то и в случае с его новым проектом, пожалуй, нам стоит задуматься: для чего он создает новые интерфейсы? Об этом в его высказываниях или в СМИ — ни слова. Возможно, таким способом он защищает будущий рынок. Возможно, таковы условия сотрудничества Маска и государственных структур, с которыми он аффилирован. Кто знает. Но, как бы то ни было, понятно, что ответ должен существовать. Microsoft создает гарнитуру Hololens для новой эры образования, а The Holographic Academy — это главный потенциальный драйвер нового рынка. И это объясняет, почему Microsoft закрывает технологию для конкурентных рынков, в частности для российского. А в какой сфере будут будут использоваться новые интерфейсы от Илона Маска? Будут ли рынки их сбыта изолированы от конкурентов и почему? Об этом остается только гадать.

Гибридный интеллект: взаимодействие и этика

В конце 2012 года, когда мы создавали концепцию Нейронета (в широком смысле Нейронет подразумевает следующий этап развития интернета, объединяющий, в первую очередь, «интернет людей», «интернет вещей». — Forbes), то исходили из того, что главным драйвером человеко-машинных коммуникаций станет групповая работа в интересах коллективного развития. То есть, фактически, мы говорим о расширении технологий для образования — в широком смысле этого термина. Поэтому, на наш взгляд, Нейронет — это не нейротехнологии. Это новое пространство и новый рынок, концептуальная основа которого лежит между такими дисциплинами, как психология личности, IT, социальные науки в части исследования эффективных технологизированных групповых процессов (социальная психология, антропология, управленческая наука, методология), лингвистика и машинное обучение. А также, конечно, психофизиология и нейронауки, когнитивистика в широком смысле и даже системная инженерия. Судя по всему, если почитать то, что пишут о проекте Маска, он сосредоточился на интерфейсной части, не особенно (исходя из информации в публичном пространстве, по крайней мере), задаваясь вопросом о том, как и кем эти интерфейсы будут использоваться. Нужны ли они для того, чтобы вовлечь в коммуникацию бессознательное человека и группы? Как будут оптимизированы коллективные механики работы? Появятся ли новые способы организации взаимодействия людей и как именно они будут созданы и упорядочены? Эти вопросы остаются без ответа, хотя сами по себе они решены не будут. Вывод для нашего направления таков: пока, по крайней мере, в явном виде, задачи, аналогичные задачам Нейронета, Маском не были поставлены. Или не были сформулированы публично. Это означает, что есть еще пространство для действия и существуют рынки, в которых возможна конкуренция. И, что более важно, существует пространство для коммуникации. Ведь такого рода общечеловеческие проекты не должны и не могут развиваться в интересах отдельных территориальных и государственных образований и их элит.

Подводя краткие итоги осмыслению этой новости, стоит сказать следующее. Во-первых, существует множество подходов к появлению новых интерфейсов между мозгом и системами, созданными человеком — как простыми, так и сложными, включая искусственный интеллект. Многие технические проблемы могут быть решены благодаря повышению плотности датчиков, расширению канала между мозгом и цифровой реальностью.

А многие другие вопросы, как касающиеся взаимодействия, так и этические, сами себя не решат. И, возможно, именно в них и лежит ключ к миру коллективного гибридного интеллекта — в задачах по созданию такого типа совместной деятельности людей и искусственных систем, которая, вовлекая каждого человека во всей его сложности и многоранности, с бессознательным и рациональным в процесс созидания нового, позволит преодолеть тот кризис сложности, в котором находится человечество сегодня. Во вторых, шанс у отечественных исследователей (хотя, конечно, отечество наше — это планета Земля, а не отдельные зоны континента Евразия) в этой благотворной для человечества конкуренции есть. Ведь если мы и отстали (что правда лишь отчасти) в области технологий интерфейсов мозг-компьютер, то в области проектирования новых видов деятельности мы до сих пор вполне конкурентны. Или, лучше сказать, «кооперабельны».

Что до Маска и его идеи, которая пока многим зрителям напоминает культовое киберпанк-аниме «Призрак в доспехах», то посмотрим, кто первым составит «список скептика» в области практического использования нейроинтерфейсов — аналогичный тому, что гуляет по интернету в отношении Space X (Помните, «поговорим, когда они второй раз запустят первую ступень ракеты...»?). Посмотрим, кто первым даст определение нового закона Мура по скорости усиления гибридного интеллекта, послушаем, кто отбрендирует «коллективный гибридный IQ» и введет первые метрики его измерения, подождем, когда в рейтингах университетов начнут учитывать уровень технологизации групповой работы. И посмотрим на имена и школы, которые станут базовыми для этой новой реальности.

Вполне может быть, эти имена окажутся привычными русскому уху.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132691 Тимур Щукин


США. Тайвань. Китай. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132690 Михаил Благутин

«Блокбастер» для Oculus Rift: каким будет рынок контента для VR?

Михаил Благутин

Сооснователь компании The Complex

Сейчас VR-индустрия переживает то же, что было с кинематографом на заре его существования, когда режиссеры пытались воспроизводить на экране театральные представления. Каким будет контент для виртуальной реальности нового типа?

2016 год был очень важным для виртуальной и дополненной реальности. Крупнейшие производители — Samsung, Google, Oculus (принадлежит Facebook), HTC и Sony — выпустили свои первые шлемы виртуальной реальности в свободную продажу широкому пользователю. В AR, пускай технологически и простой, вышел первый игровой хит Pokemon Go, собравший за 2016 год $600 млн выручки. Стали доступны для разработчиков первые шлемы смешанной реальности от Microsoft, ODG, Meta. Многие стартапы отрасли получили серьезную поддержку инвесторов, причем масштаб некоторых раундов финансирования войдет в историю: например, Magic Leap, работающий над очками смешанной реальности, в феврале привлекла почти $800 млн, доведя общий размер привлеченных средств до $1,4 млрд, даже не показав публике первый прототип своего устройства.

Глобальная выручка в сегменте VR/AR еще пока очень невелика — она оценивается экспертами в диапазоне $2-3 млрд в сегменте виртуальной реальности (VR) и около $1 млрд в сегменте дополненной реальности (AR). Число проданных в 2016 году шлемов VR/AR от ведущих производителей (не включая кардборды) в сумме не превышает 7 млн.

Глобальный рынок VR/AR в 2021 году составит $108 млрд. Эксперты оценивают, что VR/AR индустрия будет удваиваться каждый год следующие 5-6 лет и достигнет размера $108 млрд. к 2021 году.

Прогнозируется, что основную выручку на рынке в обозримом будущем будет приносить именно VR. Но при этом уже начиная с 2018 года можно ожидать взрывного роста дополненной реальности и к 2021 году она по оценкам уже будет составлять около 75% рынка.

На ближайшем горизонте большая часть рынка VR будет за производителями шлемов виртуальной реальности и периферии к ним. Но рынок оборудования высокотехнологичен и капиталоемок. Хотя имеется важный тренд на стандартизацию технологических платформ, который позволит новым игрокам преуспеть в оборудовании, наибольший интерес с точки зрения возможностей по созданию бизнеса и стоимости можно найти именно в области контента и услуг в области VR.

Для формирования доходов производителей контента и сервисов необходим рост установленной базы поддерживающих VR устройств. В целом потенциал огромный: количество геймеров на ПК и консолях оценивается в сумму около 1,8 млрд, а число владельцев смартфонов переваливает за 2 млрд. По аналогии с компьютерными играми для ПК/консолей, в долгосрочной перспективе можно ожидать, что выручка от продажи содержания (игр, кино/видео) вырастет с текущих 5-10% до 70% или даже выше.

Несмотря на успехи 2016 года, многие на текущий ажиотаж вокруг технологии смотрят со скепсисом. Среди заинтересованных наблюдателей есть ощущение разочарования и сомнения в будущем технологии. Главная проблема, которая занимает головы участников и наблюдателей, - низкое количество блокбастеров как в сегменте игр, так и в 360 кино. Из-за этого сдерживаются более активные продажи оборудования, которые в свою очередь позволили бы подстегнуть создателей контента к более масштабным и интересным проектам. Не раз наблюдатели вспомнили сильный подъем интереса к VR в 1990-е, когда технология из-за стоимости и технических ограничений так и не получила широкого распространения. Не раз вспомнили и 3D-телевизоры, которые для домашнего пользования так и не набрали популярность.

История показывает, что все дело в контенте. Но чтобы найти правильную аналогию, оглянемся в прошлое игровой индустрии. В 1970-х — в начале 1980-х был абсолютно беспрецедентный рост количества аркад: в 1972 году вышла первая аркадная игра Pong, которая дала возможность широкой публике поиграть и понять, что такое компьютерная игра. К 1978-1979 году вышли очень популярные Space invaders, Asteroids, Pac Man и другие аркадные игры. На этом фоне за 10 лет количество аркад в США выросло по некоторым оценкам до 24 000, а количество отдельно стоящих игровых автоматов — до 1,5 млн. Аналогичный рост наблюдался и на родине игровых аркад — в Японии, в меньших масштабах — в Европе.

Только к концу 1979 — началу 1980 года домашний аналог аркады — домашняя игровая приставка постепенно начала вытеснять аркады с рынка. Сегодня нередко можно услышать о том, что стоимость VR-шлемов ограничивает их аудиторию до заядлых фанатов. VR-шлем Sony стоит около $500 (с камерой и контроллерами), Oculus или HTC Vive для PC — около $900-1000. Но для сравнения: первый хит среди консолей, Atari 2600, и последовавший за ним Nintendo (NES) в текущих деньгах стоили около $750-800.

Интересно следующее: когда Atari 2600 вышла на рынок в 1977 году, с контентом похожим на тот, что был доступен в игровых автоматах, было продано всего 500 000 приставок. Взлетели продажи консоли только к концу 1979 года, когда под нее появились хит-игры вроде Adventure. Adventure предложила пользователям игровой опыт, где действие не было ограничено одним экраном. Игровой мир простирался дальше, тем самым призывая к более длительным игровым сессиям и сохранению прогресса. В итоге было продано 30 млн консолей Atari 2600 и 60 млн вышедшей вслед за ней NES.

То есть проблема действительно в контенте.

Аркады и парки развлечения — это тот формат, в котором появятся первые настоящие блокбастеры в VR (компания автора текста развивает пространство для квестов в смешанной реальности. — Forbes). Но где же появится этот контент: для консолей/домашних PC, в аркадах или для мобильных телефонов? Что будет аналогом Adventure, который покажет пользователям новый горизонт ощущений и опыта?

На данном этапе невозможно однозначно сказать, что именно позволит создать выдающийся пользовательский опыт, который нельзя будет получить вне VR. Но очень много аргументов в пользу того, что на горизонте 1-3 лет прорыв произойдет именно в аркадах и последует в мобильный и стационарный VR лишь через 3-7 лет:

Короткие сессии идеально подходят для VR и мобильного, а именно короткие сессии будут основным акцентом разработчиков, потому что:

Для большинства пользователей находиться дольше 15-30 мин в VR пока некомфортно

Сложность и стоимость производства контента для VR высока

Синергии от выпуска игр сразу и под ПК/Консоль и под VR есть, но при этом объем необходимых доработок под VR очень велик

Эффект погружения на специально подготовленной площадке можно увеличить

Перемещаться в сцене с помощью контроллеров в VR ведет к укачиванию, а возможность свободно перемещаться по пространству на собственных ногах значительно увеличивает эффект погружения

Значительно увеличивают погружение эффекты ветра, дождя, синхронизация с физическими объектами, синхронизация тактильных ощущений, которые можно воссоздать только в подготовленных помещениях и с помощью дополнительных периферийных устройств

Домашний VR под ПК/Консоль для большинства еще долго останется непозволительной и ненужной роскошью:

Оборудование для VR дорогое и требует частых обновлений

В большинстве развитых стран недвижимость стоит очень дорого, и немногие могут позволить себе полностью освободить 20 кв. м для игр

Много эксклюзивного контента выходит только под одну из платформ, то есть, чтобы играть в последние новинки, необходимо иметь все три платформы

Мобильный VR требует, чтобы

Даже последняя линейка премиальных телефонов Android требует больших компромиссов в качестве графики по сравнению с ПК

Отсутствие встроенной возможности отслеживать перемещения игроков в пространстве значительно сужает возможности по геймплею и обеспечению погружения

Использование мобильного телефона в VR режиме быстро разряжает батарейку

В условиях ограничений качества контента сложную с точки зрения монетизации аудиторию Android непросто склонить к покупкам

Самая развитая с точки зрения VR страна, Китай, уже массированно идет по пути аркад — запущены программы на создание десятков тысяч пространств. То есть уже идет речь о масштабах, сопоставимых с теми, что наблюдались в лучшие годы, в 1970-х.

С точки зрения предпринимательства, аркады и парки развлечений — это тоже очень интересная ниша. Это ниша, в которой инвестиционные возможности есть не только у создателей контента и оборудования, но и у широкого круга предпринимателей, у которых появляется возможность инвестировать в высокодоходный и быстрорастущий бизнес. Тем более стоит задуматься о текущем состоянии парков развлечений. Не пришло ли время сменить такие развлечения, как боулинг, бильярд, игровые автоматы и laser tag, на более технологичные и современные?

Форматы AR/VR парков развлечений

Будет одновременно развиваться три типа парков:

а) Компьютерные клубы/мини-аркады

Самый простой формат — это компьютерные клубы, где розничные шлемы сдаются в аренду потребителям. В минимальном варианте обустройства такого клуба можно ограничиться даже 2-3 VR шлемами. Для удовлетворения спроса на аркады один из лидирующих производителей шлемов HTC запускает Viveport Arcade — готовая платформа, закрывающая лицензионные и ряд операционных вопросов.

Для разработчиков контента аркады вскоре могут стать чуть ли не главным источником дохода. Если реализуются прогнозы по росту их количества, то заработать на успешном проекте можно будет порядка десятков миллионов долларов на прокате в аркадах против единичных миллионов долларов на продаже частным пользователям.

С точки зрения оператора аркады, инвестиции в такой бизнес достаточно привлекательные — вернуть вложенные средства можно за 1-2 года, если суметь создать трафик пользователей, не разорившись на аренде. Уже появились первые игроки и в Москве (Virtuality Club, ARENA, 3dVR), и в регионах.

Ограничение такого формата для оператора в том, что из-за низких барьеров для входа конкуренция постепенно приведет к значительному падению цен на подобный опыт, а следовательно, и к падению доходности инвестиций. Вероятно, и трафик создавать смогут только локации с высокой проходимостью.

Часть российских игроков решила идти по пути создания эксклюзивного контента. Например, российский фонд VR Tech размещает десятки аркад по соседству и в партнерстве с кинотеатрами, создавая игры по мотивам выходящих российский фильмов («Викинг», «Защитники»). В долгосрочной перспективе этим игрокам придется очень сильно трудиться, чтобы противопоставить свой эксклюзивный контент тому, что будет выходить на более широкий рынок аркад. Например, тот же VR Tech планирует запустить до 100 аркад в 2017 году. В сравнении: только на китайском рынке через Viveport можно будет «дотянуться» до тысяч в этом году.

б) VR-аттракционы

Рынок сейчас производит невероятное количество VR-аттракционов, которые дают более интересный опыт, чем обычная домашняя версия VR-устройств. Это кабинки, капсулы, подвесные системы, платформы и прочие приспособления, позволяющие увеличить эффектность и глубину погружения в происходящее в VR. Обычно аттракционы разрабатываются под определенный, достаточно узкий набор сценариев применения, часто спортивного характера. Стоят аппараты от $5000 до $100 000 сверх стоимости VR шлемов и компьютеров.

Тот же HTC Vive сейчас активно развивает экосистему производителей периферии: оружия, необычных контроллеров и просто трекеров для физических объектов, которые можно сделать частью игры. Эти устройства значительно разнообразят арсенал разработчиков и аркад в более умеренной ценовой категории.

Наша команда Киберкуба Клаустрофобии (в прошлом — The Complex) создала альтернативный формат в данном сегменте. Это пространства, в которых погружение в виртуальный мир обеспечивается за счет видеопроекции на стены, а взаимодействие происходит через жесты. Такой подход обеспечивает более легкое и естественное погружение, а также сохраняет легкость живого общения в течение опыта.

Стоит ожидать, что все это разнообразие аттракционов будет в первую очередь использоваться парками аттракционов как дополнение обычным шлемам VR с целью дифференциации от мелких игроков. Не меньшим спросом они будут пользоваться и как отдельно стоящие развлечения на местах с высокой проходимостью.

в) Парки гиперреальности и VR квесты

Есть категория премиум парков, в которых можно глубоко погрузиться в специально созданное приключение под определенную конфигурацию площадки, с возможностью задействовать различные физические предметов в реальной игре (орудия, рычаги, кнопки) и дополнительные средства повышения погружения (те же платформы, системы имитации ветра или дождя, запахов, костюмы, передающие физическую отдачу виртуальных контактов в тело).

Вариаций реализации много, но у всех одна проблема: в погоне за созданием премиального опыта, который оправдает более высокий уровень цен и эксклюзивность проката контента, очень быстро раздуваются капитальные затраты, а с ними и сроки окупаемости.

Самые известные мировые игроки вроде The Void и Zero Latency вкладывают миллионы долларов в разработку и требуют более $500 000 инвестиций в каждую локацию. Есть и российские игроки в этом сегменте: VR Tech, Interactive Lab, Hello Computer и др.

Можно предположить, что данный сегмент в более простом своем исполнении станет частью парков VR аттракционов/аркад. Более дорогие версии будут появляться как смелые эксперименты, которые со временем, накопив достаточное количество технологических решений, смогут стать самостоятельными парками развлечений. Но до этого, вероятно, 4-7 лет.

На подходе целая серия новых технологий, призванных значительно повысить эффектность и свободу выражения в VR.

Но давайте посмотрим на самый важный вопрос: случится ли в скором будущем прорыв в содержании, который заставит игроков идти в аркады, покупать новое поколение мобильных или стационарных VR устройств? VR — это про погружение. Для него важна каждая деталь. Каждое торможение, неоптимально размещенный интерфейс, непонятная модель взаимодействия, увиденный пиксель и т.д. вырывают пользователя из этого погружения. Технология VR очень молода, множество технических решений для нее еще только начинает разрабатываться.

Но разработка идет семимильными шагами, и уже на горизонте 3-24 месяцев можно ожидать прорывов по целому ряду направлений. Это не догадки экспертов, а во многом уже понятные технологии либо в стадии прототипа, либо в стадии первых коммерческих продуктов. Эти прорывы снизят стоимость более совершенных развлекательных AR/VR парков в 3-5 раз, увеличат творческие возможности создателей и тем самым откроют новую эпоху аркад и парков развлечений (а затем и новую эпоху в мобильном и домашнем VR).

Система пространственного отслеживания игроков, сцен и объектов

Система пространственного отслеживания — критический элемент, который должен работать на очень высоком уровне, чтобы у пользователей был комфортный опыт. Более того, он определяет, где и как игрок может перемещаться.

Существующие качественные системы трекинга либо очень дороги (>$15 000 на зону 40-50 кв. м), либо сильно ограничивают пространство (до 20-30 кв. м). На данный момент система трекинга «изнутри» — самая многообещающая с точки зрения стоимости реализации и потенциала применения. Она позволяет добиться качественного трекинга на довольно больших малоподготовленных площадях за счет искусственного интеллекта, а не установки дорогих камер с высокими технологическими показателями. Первый сильный продукт с этой технологией выпустил Microsoft со своим Hololens. На его базе в 2017 году ожидается целая серия VR шлемов от обычных производителей компьютерной техники в Windows экосистеме: Lenovo, HP, Dell, Asus, Acer. Над своими решениями в этой области работают и другие производители, включая Intel и Oculus (Facebook).

Параллельным путем развивается один из лидеров рынка HTC. Они создают вокруг себя экосистему разработчиков вводных устройств, которые задействуют их высокоточную систему отслеживания маркеров лазерными сканерами. Они, вероятно, сильно закрепят свое лидерство в нише маленьких подготовленных пространств.

Инструменты по работе с пространственным звуком

Хотя мало кто об этом знает, звук был чуть ли не самым важным драйвером повышения эффектности кино в XX веке. Именно звук в кино позволяет нам ощутить объем и пространство. Звук в VR выходит на следующий уровень важности: он не только нужен для убедительности погружение, но становится чуть ли не основным инструментом управления вниманием, позволяет за счет музыкальных решений разгрузить обзор от интерфейсов. На фоне 3D-графики, инструментарий работы с 3D-звуком очень примитивный. В ближайшие два года инструментарий должен сильно улучшиться: расчет отражений в зависимости от качества и расположения материалов, более глубокая интеграция инструментов управления и программирования звука в платформы разработки.

Технологии рендера светового поля и сшивки текстур

Свет — чуть ли не самый важный инструмент в повышении правдоподобия картинки в виртуальной среде, особенно при возможности посмотреть на объекты с разных ракурсов. С точки зрения производительности, расчет световых отражений — невероятно дорогой процесс. К счастью, развиваются технологии создания световых полей. Это позволяет заранее подготовить сцену для перемещения по ней в гораздо более высоком качестве.

Параллельно развиваются и способы съемки световых полей сцен или актеров, давая возможность добиться высокого уровня фотореализма, которые работают не только с одного ракурса, но и при перемещении в пространстве.

Отслеживание взгляда пользователя

Во-первых, взгляд — это очень быстрый и естественный инструмент взаимодействия с виртуальной средой. Во-вторых, он позволяет применять технологию сфокусированного рендера (foveated rendering), который использует тот феномен, что человек мало что различает боковым зрением. Таким образом, система позволяет сосредоточить ценные ресурсы компьютера на прорисовке графики тех объектов, на которых мы сфокусированы, а не ненужных деталях. В-третьих, отслеживание направление взора позволяет сделать взаимодействие с виртуальными персонажами гораздо более эмоциональным и личным.

Шлемы с разрешением 4к

Текущее разрешение VR-шлемов в 2-2.5k (1-1.25k на каждый глаз) оставляет желать лучшего — с такого близкого расстояния даже неподготовленным глазом легко «увидеть пиксели». На горизонте 2-4 лет стоит также ждать выход волны шлемов с разрешением 4000 пикселей. Хотя действительно качественная картинка в VR — это 8000 пикселей, уже 4000 сделают ее действительно реалистичной. Первые шлемы 4k уже появляются в продаже, но пока скорее являются прототипами. Чтобы эти шлемы себя показали, должны появиться и компьютеры / графические карты следующего поколения.

За технологиями последует и развитие содержания. Когда снималось первое кино на рубеже XIX и XX века, режиссеры и продюсеры пытались воссоздать театр или фокусные представления на экране. Это имело определенный успех, но быстро надоело. Действительный прорыв в кино случился, когда к 1920-м киноиндустрия освоила движущуюся камеру, съемку одной сцены с разных ракурсов и смысловой монтаж. Компьютерные игры прошли путь от первых игровых автоматов (Pong) до первого хита на консолях (Adventure) за 7-8 лет, то есть почти в три раза быстрее.

Аналогичная эволюция происходит и в VR/AR, только быстрее. Сначала игроки попробовали реализовать классические игровые механики, но поняли, что многие из них для VR не подходят. Теперь развитие технологий и инструментария раздвигают возможности творцов, стоит ожидать много инновационных художественных решений, которые позволят максимально прочувствовать силу формата и будут возможны только в нем. В 2017-2020 годах у нас есть все шансы увидеть аналог Citizen Kane в VR, а с ним и революцию на рынке развлечений.

США. Тайвань. Китай. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132690 Михаил Благутин


Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132685 Мария Горячева

Десктоп, посторонись! Как мобильные платежи формируют покупательские привычки пользователей

Мария Горячева

Директор по продуктам PayOnline

Мир коммерции трансформируется под влиянием того, что потребители по всему миру все чаще используют смартфоны для сравнения товаров, поиска специальных предложений и приобретения товаров и услуг.

52% глобальных потребителей признали, что они слишком зависимы от технологий и гаджетов. 38% опрошенных приобретали товары или услуги на мобильных девайсах за последние шесть месяцев. Такие выводы были сделаны Nielsen в результате международного исследования предпочтений в шопинге и использования инструментов для проведения финансовых операций с помощью мобильных устройств.

Распространение мобильных устройств открывает пользователям все больше возможностей для оплаты покупок онлайн. Мобильная коммерция растет на 300% быстрее, чем электронная. Глядя на эту тенденцию, продавцы должны подстраиваться под постоянно растущую мобильную аудиторию и появление новых запросов с ее стороны. Какое будущее ждет мобильные платежи?

Использование интернета: мобильные устройства или ПК?

В феврале 2015-го Google объявил, что предпочтение в поисковой выдаче будет отдаваться сайтам с мобильной версией, а в мае компания сообщила о доминирующей доле поисковых запросов с использованием мобильных устройств.

Согласно данным веб-аналитики компании StatCounter, количество пользователей, использующих для выхода в интернет мобильные устройства, в начале ноября 2016-го превысило количество пользователей, которые используют для этого настольные компьютеры.

В России же, согласно исследованию GfK, интернет-аудитория — 70,4% населения, или около 84 млн человек, по итогам 2016-го года. Аудитория пользователей мобильного интернета выросла на 6 млн по сравнению с 2015-м годом и составляет около 56 млн человек в возрасте от 16 лет.

Ожидается, что в 2017 году рост российских пользователей, которые выходят в интернет с мобильных устройств, продолжится. О том, что смартфон становится устройством регулярного доступа в интернет, говорит и функционал самих устройств: почти половина всех проданных в 2016 году девайсов имеют экран не менее 5 дюймов; более половины смартфонов поддерживают высокоскоростную сеть LTE и почти 80% имеют 4-ядерные процессоры. Однако, несмотря на популярность мобильного интернета, ecommerce-компании следует определить, стоит ли создавать под ту или иную платформу отдельное приложение или достаточно ограничиться мобильной версией сайта.

Покупка в онлайн-магазине: адаптированный сайт или мобильное приложение?

В январе 2017-го Google начала тестирование анонсированной ранее функции Android Instant Apps. Когда пользователь открывает ссылку на сайт, для которого есть Instant Apps, такое «приложение» начинает работать как установленное, что позволяет быстрее совершить необходимые действия, не дожидаясь установки полноценного приложения.

Пример: клиент ищет в интернете какой-то товар на Android-устройстве и переходит по одной из ссылок. Вместо сайта магазина его устройство загрузит минимальную оптимизированную версию приложения, в которой будет информация об этом товаре и тут же кнопка «Купить».

Если же говорить о выборе «мобильный сайт или мобильное приложение» в России, то здесь есть некоторые особенности в восприятии мобильных приложений. К примеру, у нас более перспективны приложения, товары и услуги из которых можно использовать на мобильном устройстве: электронные книги, музыка и другой цифровой контент, сервисы знакомств и т.д. По физическим товарам преимуществом пока обладают адаптивные сайты.

Согласно данным Яндекса, количество российских пользователей, которые выбирают товары и делают заказы со смартфонов или планшетов, продолжает расти. В 2016 году россияне стали оформлять заказы в мобильных приложениях чаще: третья часть пользователей, оформлявших покупки у российских продавцов, делали это с помощью приложений.

Покупки на мобильных в России — миграция с ПК на смартфоны и планшеты

Количество пользователей, которые покупают что-либо со своих мобильных, постоянно увеличивается. Еще в 2015 году только 16% были готовы сделать покупку с мобильного устройства. Однако, если под рукой не было стационарного компьютера, 35% пользователей начинали выбирать товар с мобильного, чтобы завершить покупку с компьютера, а 18% не дожидались этого и покупали прямо со смартфона.

В 2016 году для поиска информации перед приобретением продукта мобильные устройства использовали 66% россиян. 44% российских онлайн-потребителей ответили, что хотя бы раз за последние полгода использовали мобильные устройства, имеющие выход в интернет, для приобретения товаров или услуг. В мировой статистике, напомним, данный показатель составляет 38%.

По нашей статистике, миграция с полноценных компьютеров на смартфоны и планшеты в мобильной коммерции идет прямо сейчас, видно это невооруженным глазом:

Что касается платформ, на которых осуществляются платежи, то у пользователей довольно популярны мобильные устройства компании Apple: в 2015 году на iOS приходилось 58,6%, а в 2016 году 45,2% от всех мобильных оплат.

В декабре 2015 iOS уступил «пальму первенства» Android. Самые популярные Android-устройства — модели Samsung A5, S5, S7, S6 и A3, на которые приходится 8,25% от мобильных платежей на данной платформе.

Однако iPhone по-прежнему остается самым популярным устройством среди плательщиков PayOnline — в первые месяцы 2017 года с iPhone разных моделей совершено 32,9% оплат (еще 9% приходится на iPad). По нашим данным, мобильный трафик при покупках впервые превысил 30% в январе 2017 года и до конца года вырастет до 38%.

Покупки в офлайновых магазинах с использованием мобильных устройств

Кроме покупок в сети, мобильные гаджеты могут использоваться и для оплаты покупок в офлайн-магазинах. В конце 2014 года владельцам последних моделей девайсов Apple стала доступна платежная система Apple Pay, с помощью которой оплачивать покупки можно на POS-терминалах, поддерживающих бесконтактную оплату. Позже с помощью Apple Pay стали доступны покупки внутри приложений и на сайтах.

Аналогичным методом оплаты могут пользоваться владельцы Android-девайсов – Android Pay. С 2015 года система работает на устройствах с установленной операционной системой Android KitKat версии 4.4 или выше и с NFC-чипом. Работает Android Pay в США, Великобритании, Сингапуре, Австралии, Гонконге, Польше, Новой Зеландии, Ирландии и Японии, официальный запуск в России планируется в этом году.

Несмотря на то что подавляющее большинство новых устройств Samsung работает на операционной системе Android, в компании видят перспективы в развитии собственной системы мобильных платежей – Samsung Pay. Сервис поддерживает не только бесконтактную оплату с помощью стандартной для Apple и Android технологии NFC, но и оплату с применением технологии электромагнитной передачи (MST), которая позволяет совершать платежные операции на POS-терминалах, поддерживающих карты с магнитной полосой.

Некоторые из указанных выше сервисов бесконтактных платежей в России привлекли значительный интерес пользователей, другие показали не столь позитивную статистику.

За первые дни работы в октябре 2016 Apple Pay получил 125 000 пользователей — клиентов Сбербанка (первоначально система была доступна клиентам только этого банка), а объем транзакций составил более 120 млн рублей.

Прямой конкурент Apple Pay — платежный сервис Samsung Pay — показал не такие высокие показатели: клиентами ВТБ24 было совершено всего 2000 транзакций на сумму около 1,2 млн рублей. Всего же среди клиентов ВТБ24 бесконтактными платежами Apple и Samsung воспользовались около 35 000 пользователей. «Учитывая тот факт, что сервисы стали доступны совсем недавно, это очень хорошая цифра», — сообщили в банке. По прогнозам, популярность Samsung Pay будет расти, и к 2017 году оборот превысит 1 млрд рублей.

Хочется отметить, что оба сервиса — Apple и Samsung Pay — работают на устройствах определенной торговой марки. А Android Pay, запуск которого в России намечен на этот год, позволит оплачивать покупки в магазинах Android-смартфонами с поддержкой NFC любого производителя.

Мобильные платежи здесь и сейчас

Уже сейчас для выхода в интернет во всем мире смартфоны и планшеты используются чаще, чем настольные компьютеры, и эта тенденция вряд ли изменится. Так, в России прекратился рост количества подключений с десктопов, растет лишь аудитория пользователей мобильного интернета.

Несмотря на все разнообразие вариантов онлайн-оплаты (оплатить покупку через мобильный сайт или загрузить для этого приложение), становится ясно, что сайты должны быть адаптированы для мобильных устройств. Акционное предложение, размещенное на сайте, у которого нет мобильной версии, может остаться незамеченным – ради спонтанной покупки пользователь вряд ли будет устанавливать новое приложение. Google пытается помочь в этом, представив функцию Android Instant Apps, но пока это только эксперимент.

Мобильные платежные системы – это не только привлечение новых потребителей в интернет, это важная часть цифрового преобразования. Такие платежи уже сейчас влияют на то, как совершают покупки многие потребители, – достаточно взглянуть на Uber, Gett и Яндекс.Такси, которые позволяют полностью заказать и оплатить поездку с помощью мобильного устройства, не прибегая к помощи стационарного компьютера. Сюда же относится и Starbucks, чье мобильное приложение очень популярно у клиентов. Результат популярности: объем накоплений средств на счетах кофейного гиганта превышает депозитный портфель некоторых банков США.

Бесконтактные платежи с помощью мобильных, которые только недавно добрались в Россию, с первых дней демонстрируют значительный интерес пользователей: к примеру, в первый день запуска Apple Pay подключилось 20 000 человек. Это рекорд первого дня запуска Apple Pay в мире.

Сначала клиенты используют новые методы оплаты для небольших транзакций, чтобы протестировать сервис, убедиться в его работоспособности и простоте. Далее по мере его использования количество транзакций и их сумма растет.

Мир коммерции трансформируется под влиянием того, что потребители по всему миру все чаще используют смартфоны для сравнения товаров, поиска специальных предложений и приобретения товаров и услуг.

Революция в банковской сфере и сфере платежей, вероятно, будет мощным стимулом для изменения потребительских привычек в ближайшие годы. По оценкам Nielsen, в течение следующего десятилетия общая сумма безналичных платежей может вырасти до $10 трлн. И важно предоставить клиентам простой способ потратить эти деньги, не создавая препятствий.

Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132685 Мария Горячева


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 6 апреля 2017 > № 2133983 Илон Маск

Илон Маск начал крестовый поход стоимостью в миллиард долларов с целью остановить Апокалипсис из-за искусственного интеллекта

Морин Дауд (Maureen Dowd), Vanity Fair, США

Илон Маск (Elon Musk) знаменит своими футуристическими авантюрами, но его пугает рост интереса Кремниевой долины к искусственному интеллекту. Он считает, что вы тоже должны опасаться. В этой статье мы сможем изнутри взглянуть, как он пытается повлиять на быстро развивающуюся область и ее апологетов и спасти человечество от власти обучаемых машин.

I. «Срыв с катушек»

Они просто дружески беседовали о судьбе человечества. Демис Хассабис (Demis Hassabis), главный создатель развитого искусственного интеллекта, болтал с Илоном Маском, главным фаталистом, об опасности искусственного интеллекта.

Это два самых значительных и интересных человека в Кремниевой долине, которые там не живут. Хассабис, со-основатель таинственной лондонской лаборатории DeepMind, приехал на ракетный завод Маска SpaceX, расположенный недалеко от Лос-Анджелеса, несколько лет назад. Они сидели в баре, разговаривали, а над их головами перемещалась массивная деталь ракеты. Маск объяснил, что в SpaceX он занимается воплощением самого важного проекта в мире — межпланетной колонизации.

Хассабис ответил, что на самом деле это он трудится над самым важным проектом в мире — разработкой искусственного сверхинтеллекта. Маск возразил, что это и есть причина, по которой необходимо создать колонию на Марсе, чтобы иметь убежище на тот случай, если искусственный интеллект выйдет из-под контроля и обратит свои силы против человека. Хассабиса это позабавило, и он сказал, что искусственный интеллект просто последует за людьми на Марс.

Это не успокоило Маска (хотя, как он говорит, существуют варианты развития событий, при которых искусственный интеллект не последует за людьми).

На скромного, но напористого 40-летнего Хассабиса смотрят как на чародея Мерлина, который, возможно, поможет наколдовать наше искусственно-интеллектуальное потомство. Сфера искусственного интеллекта стремительно развивается, но она еще далека от того, чтобы стать тем мощным саморазвивающимся программным обеспечением, которого опасается Маск. Фейсбук использует искусственный интеллект в целевой рекламе, тегировании фотоизображений и рекомендациях для новостной ленты. Microsoft и Apple используют искусственный интеллект как движущую силу своих цифровых помощников Кортаны и Сири. Поисковая система Google с самого начала зависела от искусственного интеллекта. Все эти маленькие шаги вперед являются частью гонки, конечной целью которой является создание гибкого, самообучающегося искусственного интеллекта, копирующего процесс обучения человека.

Некоторых людей в Кремниевой долине заинтриговало, что Хассабис, опытный игрок в шахматы и бывший разработчик видеоигр, однажды придумал игру под названием «Злой гений», главным героем которой был злодей-ученый, создающий роковое приспособление для достижения мирового господства. Питер Тиль (Peter Thiel), миллиардер, предприниматель и советник Дональда Трампа, ставший вместе с Маском и другими одним из основателей системы PayPal, а в декабре помогавший собрать вместе титанов Кремниевой долины (в том числе, и Маска) на встрече с избранным президентом, рассказал мне об одном инвесторе в DeepMind, пошутившем после совещания, что он должен пристрелить Хассабиса на месте, потому что это последний шанс спасти человечество.

Илон Маск начал предупреждать о возможности того, что искусственный интеллект «слетит с катушек», три года назад. Вероятно, ему не стало легче, когда один из партнеров Хассабиса Шейн Легг (Shane Legg) категорически заявил: «Я думаю, человека действительно ждет вымирание, и в этом, возможно, свою роль сыграют технологии».

До того как DeepMind поглотила компания Google в 2014 году, когда она скупала все, что связано с искусственным интеллектом, Маск был одним из ее инвесторов. Он рассказал мне, что его участие было связано не с денежным интересом, а с тем, чтобы присматривать за сегментом искусственного интеллекта: «Это дало мне гораздо больше возможностей наблюдать, насколько сектор улучшается, а, на мой взгляд, развитие происходит со все большим ускорением, гораздо быстрее, чем люди это осознают. Главным образом потому, что в повседневной жизни ты не видишь разгуливающих повсюду роботов. Разве что только робот-пылесос Румба. Но Румбы не собираются захватывать мир».

Публично упрекая своих друзей и коллег по развитию технологий, Маск предупредил их, что они, возможно, создают средство собственного уничтожения. Он рассказал Эшли Вэнсу (Ashley Vance) из Bloomberg, автору биографии «Илон Маск», чего он опасается. У его друга Ларри Пейджа (Larry Page), со-основателя Google и генерального директора его дочерней компании Alphabet, могут быть самые благие намерения, но у него все равно может «случайно получиться нечто плохое», в том числе, возможно, «полк роботов, оснащенных искусственным интеллектом, способных уничтожить человечество».

На всемирном правительственном саммите в Дубае в феврале этого года Маск снова включил сигнал тревоги в духе классических фильмов ужасов, когда отметил: «Порой будет происходить следующее: ученые настолько увлекутся своей работой, что не будут осознавать всех ее последствий». Он сказал, что единственным способом избежать морального устаревания человечества может быть «своего рода слияние биологического интеллекта с машинным». Этот Гефестов сплав сознаний мог бы быть связан с так называемым нейронным кружевом, то есть сетчатым материалом, который вводится инъекционным путем и способен буквально подключиться к вашему мозгу, чтобы осуществлять непосредственное общение с компьютером. «Мы уже стали киборгами», — сказал мне Маск в феврале. «Ваш телефон, ваш компьютер стали продолжением вас, только в качестве интерфейса используются движения пальцев или речь, а они очень медленны». С вживленным в ваш череп нейронным кружевом вы бы могли молниеносно передавать данные от вашего мозга, без помощи всяких проводов, вашим цифровым устройствам или потенциально неограниченной компьютерной мощи в облаке. «Я думаю, до появления полноценного интерфейса гибридного мозга осталось подождать, по самым грубым расчетам, около четырех-пяти лет».

Алармизм Маска об опасностях искусственного интеллекта получил стремительное распространение в сети после его выступления в Массачусетском институте технологий в 2014 году. Тогда он размышлял (еще до Трампа), что искусственный интеллект, вероятно, представляет «крупнейшую экзистенциальную угрозу» для человечества. Он добавил, что все более склонен к мысли о необходимости какого-то регулирующего надзора (в Кремниевой долине такие разговоры — табу), «благодаря которому мы точно не натворим глупостей». И далее: «Вместе с искусственным интеллектом мы вызываем дьявола. Вы все прекрасно знаете рассказы о парне с пентаграммой и святой водой, и он совершенно уверен, что сможет контролировать демона. Но это не реально». Некоторых разработчиков искусственного интеллекта так позабавила театральность Маска, что они стали ее обыгрывать. Возвращаясь в лабораторию после перерыва, они говорили: «Ну что ж, пора снова призывать демона».

Маск не смеялся. Так начался «Крестовый поход Илона» (как называет его кампанию один из его друзей и выдающихся представителей в развитии технологий) против освобожденного искусственного интеллекта.

2. «Я — Альфа»

Илон Маск улыбнулся на мои слова о том, что он напоминает героя Айн Рэнд. «Мне говорят это не впервые, — произносит он со своим легким южноафриканским акцентом. — Очевидно, у нее были довольно радикальные взгляды, но в некоторых вещах она была права».

Но Айн Рэнд немного переписала бы образ Илона Маска. Она бы исправила цвет его глаз на серый, сделала бы его лицо более изможденным. Под ее пером он бы меньше острил в обществе, она не стала бы поощрять его неуклюжих смешков. Она бы точно избавилась от его глупостей о «коллективном» благе. Писательница бы почерпнула богатый материал в сложной личной жизни 45-летнего Маска: его первая жена, автор книг в стиле фэнтези Джастин Маск (Justine Musk), их пятеро сыновей (пара близнецов и тройняшки), намного более молодая вторая жена, британская актриса Талула Райли (Talulah Riley), игравшая сестру-зануду в семье Беннетов в фильме «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли. Райли и Маск поженились, развелись, потом поженились снова. Теперь они снова в разводе. Осенью прошлого года Маск написал в Твиттере, что Талула «прекрасно играет смертельно опасного секс-робота» в телесериале «Мир Дикого Запада» на канале HBO, добавив к сообщению улыбающийся смайл. Простым смертным женщинам сложно поддерживать отношения со столь одержимым работой человеком, как Маск.

«Сколько времени уходит на женщину в неделю?, — спросил он у Эшли Вэнса. — Быть может, часов десять? И это минимум?»

Больше всего Рэнд смаковала бы образ Маска как гиперлогичного, любящего риск предпринимателя. Он обожает костюмированные вечеринки, трюки с хождением по крылу самолета и японские фантасмагории в стиле стимпанк. Роберт Дауни-младший использовал Маска как основу для образа Железного человека. Марк Матье (Marc Mathieu), глава маркетинга американского подразделения Samsung, ездил с Маском на рыбалку и называет его «чем-то средним между Стивом Джобсом и Жюлем Верном». Джастин рассказывала потом, что во время их свадебного танца Маск сообщил ей: «Я — альфа в отношениях».

Во вселенной развития технологий, полной щуплых ребят в толстовках, разрабатывающих общающихся с вами ботов и приложения, способные проанализировать фотоизображение собаки и определить, какой она породы, Маск отсылает нас к эпохе Генри Форда и Хэнка Риардена. В романе «Атлант расправил плечи» Риарден преподносит своей жене браслет, отлитый из первого революционного сплава его стали так, как будто он сделан из бриллиантов. У Маска на стене его дома в Бель-Эр, как произведение искусства, висит часть одной из его ракет.

Маск буквально целится в Луну. Он запускает экономически выгодные ракеты в космос и рассчитывает в результате заселить Красную планету. В феврале он объявил о планах отправить двух космических туристов в полет вокруг Луны не позднее следующего года. Он создает изящные батареи, благодаря которым мир сможет получать дешевую солнечную энергию. Он плавит блестящую сталь в чувственные формы электрокаров Tesla со столь изящными линиями, что даже придирчивый Стив Джобс едва ли нашел бы в них какие-либо изъяны. Он хочет спасти время и человечество: он выдумал «Гиперпетлю», электромагнитный сверхскоростной поезд в трубе, способный однажды доставлять пассажиров из Лос-Анджелеса до Сан-Франциско на скорости 1126 км/ч. Когда Маск прошлым летом посетил министра безопасности Эштона Картера (AshtonCarter), он опубликовал лукавый твит, что он ведет в Пентагоне переговоры по разработке «летающего металлического костюма» в духе Тони Старка. Застряв в пробке в Лос-Анджелесе в декабре, заскучав и приуныв, он написал в Твиттере о создании «Скучной компании» (Boring Company), которая будет бурить тоннели под городом, чтобы спасти население от «разрушающего душу транспорта». К январю, как пишет издание Bloomberg Businessweek, Маск назначил старшего инженера SpaceX пересмотреть план, после чего начались работы по разработке первой тестовой шахты. Его зачастую донкихотские попытки спасти мир послужили поводом для появления пародийного Твиттер-аккаунта «Скучающий Илон Маск» (Bored Elon Musk), где фальшивый Илон Маск предлагает запустить такие странные проекты, как «Служба расстановки серийных запятых» или «грозди бананов, созданные при помощи генной инженерии», чтобы все бананы созревали одновременно.

Разумеется, большие мечтатели совершают и крупные промахи. Несколько ракет SpaceX взорвалось, а в июне прошлого года один водитель погиб в аварии в автомобиле Tesla с автопилотом — его датчики не зафиксировали находившегося на его пути трейлера с прицепом. (Расследование Национальной администрации безопасности дорожного движения США установило, что ДТП произошло не по вине автопилота Tesla).

Маск стоически относится к любым неудачам и чересчур внимателен к кошмарным сценариям развития будущего. Его взгляды можно выразить с помощью максимы из книги «Атлант расправил плечи»: «У человека есть способность действовать себе во вред, он так и действовал на протяжении почти всей своей истории». Как он мне сказал: «Мы — первый вид, способный на самоуничтожение».

От одной докучливой мысли невозможно отделаться, проезжая в Кремниевой долине от одного стеклянного строения к другому: руководители облачных технологий обожают вести разговоры о том, что мир становится лучше, в то время как они выпускают новые алгоритмы, приложения, изобретения, которые, как заявляется, сделают нашу жизнь проще, здоровее, веселее, круче, дольше и более дружелюбной по отношению к нашей планете. Однако после всех этих слов закрадывается неприятное ощущение, что мы служим подопытными кроликами в их экспериментах, что они видят в нас людей версии «Бетамакс» или «Стерео 8», устаревшую технологию, которую в скором времени сбросят со счетов, чтобы они сами могли насладиться крутым новым миром. Многие люди там приняли это будущее: мы будем жить до 150 лет, но нами будут верховодить машины-повелители.

Быть может, у нас уже есть повелители. Как Маск лукаво сказал на прошлогодней ежегодной конференции Code Conference сайта Recode в калифорнийским Ранчо-Палос-Вердес, возможно, мы уже стали игрушками в мире моделированной реальности, которой управляет более развитая цивилизация. Говорят, два миллиардера Кремниевой долины работают над алгоритмом, способным освободить нас из Матрицы.

В кругу инженеров, которых прельщает удовольствие разрешения новой задачи, преобладает позиция, что империи рушатся, общества меняются, а все мы движемся к неизбежно ожидающей нас впереди стадии развития. Они спорят не о том, «случится ли это», а о том, «насколько близки» мы к улучшенным версиям самих себя. Сэм Альтман (Sam Altman), 31-летний президент компании Y Combinator, главного инкубатора стартапов Кремниевой долины, считает, что человечество уже стоит на пороге такого изобретения.

«Самое сложное, когда ты находишься на показательной кривой, состоит в том, что, когда ты оглядываешься назад, она кажется ровной, а если смотришь вперед, она представляется вертикальной», — сказал он мне. «Очень сложно измерить, насколько ты продвинулся, потому что она все время выглядит одинаково».

Можно было бы представить, что всякий раз, когда Маск, Стивен Хокинг и Билл Гейтс все в один голос предостерегают об опасности искусственного интеллекта — а каждый из них так и делает — поднимется тревога, как при сильном пожаре. Но уже давно над Кремниевой долиной нависает плотный туман фатализма. К «крестовому походу» Маска относятся, в лучшем случае, как к Сизифову труду, а в худшем — как к инициативе луддита. Парадокс состоит в следующем: для многих олигархов в области развития технологий их действия, направленные на помощь нам, и все их благостные манифесты служат маячками на пути к будущему, где, как говорит Стив Возняк (Steve Wozniak), люди превратятся в домашних животных.

Но Маск действует решительно. Он планирует бороться с этим при помощи всех своих карбоновых ресурсов. Маск и Альтман основали некоммерческую компанию с капиталом в миллиард долларов, которая займется разработкой более безопасного искусственного интеллекта. Я разговаривала с обоими основателями, когда в их новом венчурном проекте участвовали лишь несколько молодых инженеров, а импровизированный офис находился в квартире 28-летнего сооснователя и главного технического разработчика OpenAI Грегга Брокмана (Greg Brockman), расположенной в районе Мишен Дистрикт в Сан-Франциско. Недавно, когда я снова оказалась там, чтобы поговорить с Брокманом и Ильей Суцкевером (Ilya Sutskever), 30-летним директором по развитию (и также сооснователем компании), OpenAI переехала в просторный офис в том же районе с 50 регулярными сотрудниками (еще от 10 до 30 скоро пополнят их ряды) и автоматом с обычным набором закусок.

Альтман, в серой футболке и джинсах, весь напряжен, бледен и сосредоточен. Румяное лицо и цинизм Маска скрывают его пылкий интерес. Его глаза в зависимости от освещения бывают то голубыми, то зелеными, губы — сливово-красного цвета. Он создает впечатление властного человека, сохраняя при этом что-то неуловимое от неуклюжего одинокого подростка из Южной Африки, самостоятельно иммигрировавшего в Канаду в 17 лет.

В Кремниевой долине встреча за ланчем необязательно происходит с соблюдением такой светской условности, как еда. Молодое поколение программистов слишком поглощено алгоритмами, чтобы отвлекаться на пищу. Некоторые из них просто заглатывают Сойлент. Те, кто постарше, настолько увлечены бессмертием, что иногда они просто запивают таблетки миндальным молоком.

На первый взгляд, OpenAI кажется небольшим амбициозным проектом, командой умных ребят в квартире в доме без лифта, принимающих вызов Google, Facebook и других компаний, обращающихся за помощью к мировым экспертам по искусственному интеллекту. Но потом нельзя забывать, что Маск мастерски играет роль хорошо вооруженного Давида перед Голиафом, он всегда делает это со стилем — и с долей полезной сенсационности.

Пусть другие в Кремниевой долине сосредотачиваются на стоимости своих IPO и избавлении Сан-Франциско от неприглядного, на их взгляд, бездомного населения. У Маска более обширные цели, например, положить конец глобальному потеплению и умереть на Марсе (только, как он говорит, не при столкновении).

30 лет назад Маск увидел свое личное предназначение в спасении человечества в галактике, когда пережил в подростковом возрасте полный экзистенциальный кризис. Маск рассказал мне, что книга «Автостопом по Галактике» Дугласа Адамса стала поворотным моментом для него. Книга повествует об инопланетянах, которые разрушают Землю, чтобы освободить пространство для гиперкосмического шоссе, в ней есть параноидальный андроид Марвин и суперкомпьютер, предназначенный для ответов на все тайны Вселенной. (Как минимум, одна отсылка к книге содержится в программном обеспечении Tesla Model S.) Будучи подростком, как пишет Вэнс в биографии Маска, тот сформулировал для себя свою миссию: «Единственное, что имеет смысл, — это бороться за большее коллективное просветление».

Компания OpenAI начала свою деятельность с туманными целями, что неудивительно, учитывая, что специалисты, работающие в этой сфере, до сих пор спорят, какую форму искусственного интеллекта OpenAI изберет, что сможет сделать и что можно с этим поделать. Пока что общественное мнение относительно искусственного интеллекта странным образом неопределенно, а программное обеспечение, в целом, хаотично. Федеральная администрация авиации контролирует дроны, комиссия по безопасности и обмену валют контролирует автоматизированные системы финансового трейдинга, а департамент транспорта начал осуществлять контроль за автомобилями с автопилотом.

Маск считает, что лучше попытаться достичь суперискусственного интеллекта первым и распространить эту технологию в мире, чем позволить, чтобы алгоритмы скрывались и сосредотачивались в руках технологической или правительственной элиты, пусть даже представители технологической элиты являются его собственными друзьями, например, это основатели Google Ларри Пейдж (Larry Page) и Сергей Брин (Sergey Brin). «Я столько раз беседовал с Ларри об искусственном интеллекте и робототехнике, очень, очень много раз», — сказал мне Маск. «И некоторые из дискуссий были очень жаркими. Знаете, я думаю, дело не только в Ларри, есть множество футуристов, которые чувствуют определенную неизбежность или видят фатальность роботов, заставляющих нас играть своего рода второстепенную роль. Обычно говорится так: „Мы биологические загрузчики цифрового суперинтеллекта"». (Загрузчик — это небольшая программа, запускающая операционную систему, когда вы впервые включаете свой компьютер). «Материя не может воплотиться в чипе», — объясняет Маск. «Зато она может стать биологическим существом, которое становится все более сложным, и в результате создает чип».

Маск не намерен становиться загрузчиком. Пейдж и Брин видят себя как силу, работающую во благо, но Маск говорит, что проблема простирается далеко за пределы мотиваций горстки руководителей компаний Кремниевой долины.

«Это прекрасно, когда империей правит Марк Аврелий», — говорит он. «И не так уж прекрасно, если империя попала в руки Калигулы».

III. Золотой телец

После так называемой зимы искусственного интеллекта — обширного коммерческого фиаско в конце 80-х начальной технологии, которая оказалась не на высоте — у него появилась репутация бесполезного средства. Теперь искусственный интеллект снова крайне востребован в нашу динамичную эпоху в долине. Грег Брокман из OpenAI считает, что следующее десятилетие будет всецело заниматься искусственным интеллектом, все будут вкладывать деньги в тех немногих «волшебников», которые умеют его «заклинать». Ребята, разбогатевшие с помощью написания программ для решения банальных задач, например, как заплатить незнакомцу за что-то в интернете, теперь наблюдают вихреобразный мир, где они стали создателями новой реальности и, возможно, даже нового вида.

Джерон Ланье (Jaron Lanier) из Microsoft, ученый-программист с дредами, известный как отец виртуальной реальности, изложил мне свое видение, почему продвинутые интернет-пользователи находят столь привлекательным «научно-фантастическое изобретение» искусственного интеллекта: «Оно говорит: „О, вы, технически подкованные люди, вы подобны богам, вы создаете жизнь, вы трансформируете реальность". Есть чудовищный нарциссизм в том, что именно мы — те люди, которые могут это сделать. Больше никто не сможет. Этого не сможет сделать папа римский. И президент не сможет этого сделать. Никто не сможет этого сделать. Мы здесь хозяева… Создаваемое нами программное обеспечение — это наше бессмертие». И такие амбиции богоподобия не новы, добавляет он. «Я читал об этом когда-то в притче о золотом тельце». Он мотает головой. «Не увлекайся собственным товаром, понимаете?»

Google скупил почти все представляющие интерес компании, занимающиеся робототехникой и обучаемыми машинами за последние несколько лет. Компания купила DeepMind за 650 миллионов долларов, по некоторым данным, перебив сделку с Facebook, создала команду Google Brain для работы над искусственным интеллектом. Она наняла Джеффри Хинтона (Geoffrey Hinton), британского пионера в сфере искусственных нейронных сетей, Рэя Курцвейла (Ray Kurzweil), эксцентричного футуриста, предсказывавшего, что нас отделяет всего 28 лет от удивительной «сингулярности», момента, когда зашкаливающие способности саморазвивающегося искусственного сверхинтеллекта намного превысят человеческий интеллект, а люди сольются с искусственным интеллектом, создавая в результате «богоподобных» гибридных существ будущего.

В крови Ларри Пейджа и в ДНК Google бурлит вера в то, что искусственный интеллект — неизбежная судьба компании, и вы можете думать об этой судьбе все что угодно. («Если проснется злобный искусственный интеллект, — сказал мне Эшли Вэнс, — то первым он проснется в Google»). Если Google смог добиться того, что компьютеры контролируют поиск, когда поиск был самой важной проблемой в мире, то предположительно он может заставить компьютеры делать и все остальное. В марте прошлого года Кремниевая долина была в шоке, когда легендарный южнокорейский игрок в го, сложнейшую настольную игру в мире, проиграл в Сеуле программе AlphaGo от компании DeepMind. Хассабис, говоривший, что он работает над программой Аполлон по развитию искусственного интеллекта, назвал это «историческим моментом» и признал, что даже он был удивлен столь скорым развитием событий. «Я всегда надеялся, что искусственный интеллект сможет помочь нам найти совершенно новые идеи в сложных научных областях», — рассказал мне Хассабис в феврале. «Это может быть один из первых проблесков такого рода творческого мышления». Совсем недавно AlphaGo сыграл 60 партий онлайн против лучших игроков в го в Китае, Японии и Корее, завершив их с рекордным результатом 60 — 0. В январе система снова шокировала: компьютерная программа показала, что она способна блефовать. Libratus, созданный двумя учеными из Carnegie Mellon, cмог всухую обыграть лучших игроков в разновидность покера Техасский холдем.

Питер Тиль рассказал мне об одном своем друге, считающего, что единственная причина, по которой люди терпят Кремниевую долину, состоит в том, что там никто не занимается сексом и не развлекается. Однако доходят сообщения о разработке секс-роботов с приложениями, регулирующими их настроение и даже с сердцебиением. Кремниевая долина нерешительно говорит о женских секс-роботах (которые стали наваждением в Японии) из-за сложившейся там культуры, где доминируют мужчины, и широко освещавшихся проблем с сексуальными домогательствами и дискриминацией. Но когда я спросила об этом Маска, он деловито ответил: «Секс-роботы? Думаю, они вполне вероятны».

Было ли это искренним желанием или хитрым пиар-ходом, но при сделке с Google Хассабис поставил условие, что Google и DeepMind назначат совместную коллегию по этике в связи с искусственным интеллектом. В то время, три года назад, формирование коллегии по этике оценивалось как преждевременный шаг, как будто указывающий, что Хассабис стоит на пороге создания подлинного искусственного интеллекта. Теперь это оценивается уже совсем иначе. В июне прошлого года один разработчик из DeepMind выступил соавтором издания, где говорилось, как изготовить «большую красную кнопку», которую можно использовать как аварийный блокиратор, способный не дать искусственному интеллекту нанести вред.

Руководители Google говорят, что мнение Ларри Пейджа в отношении искусственного интеллекта сформировано его разочарованием, связанным с неоптимальностью значительного количества систем, начиная от бронирования поездок до оценки прибыли. Он считает, что искусственный интеллект улучшит жизнь людей. Он говорил, что если людям будет проще осуществлять свои потребности, у них появится «больше времени для семьи или для воплощения собственных интересов». Особенно, после того, как робот лишит их работы.

Маск — друг Пейджа. Он был у него на свадьбе и иногда гостит у него дома, когда бывает в Сан-Франциско. «Нерентабельно иметь дом, чтобы проводить там одну-две ночи в неделю», — объясняет мне 99-й человек в списке самых богатых людей в мире. Временами Маск беспокоится, что Пейдж наивно относится к последствиям развития искусственного интеллекта. Если Пейдж склоняется к философии, что машины могут быть такими же добрыми или злыми, как создающие их люди, то Маск категорически не согласен. Некоторые люди в Google (которых, возможно, раздражает, что Маск, в сущности, винит их в излишней спешке) сбрасывают со счетов его антиутопические доводы, относясь к ним как к киноклише. Эрик Шмидт (Eric Schmidt), председатель совета директоров дочерней компании Google, так это сформулировал: «Роботов изобретают. Государства дают им оружие. Злой диктатор обращает роботов против людей, и все люди погибнут. Это похоже на сюжет какого-нибудь фильма».

Кто-то в Кремниевой долине утверждает, что Маска не столько интересует спасение мира, сколько раздувание своего бренда, он эксплуатирует глубоко исторический конфликт между человеком и машиной и наш страх, что наше творение обернется против нас. Они досадуют, что его эпическая сюжетная линия о борьбе добра со злом связана с привлечением талантов по низким ценам и разработкой собственного программного обеспечения искусственного интеллекта для машин и ракет. Разумеется, нельзя спорить, что Кремниевая долина всегда была неравнодушна к зарабатыванию денег. Как сказал Сэм Спейд в «Мальтийском соколе»: «Большинство вещей в Сан-Франциско можно купить — или забрать».

Маск, несомненно, является блестящим бизнесменом. Кто лучше продаст вам новый автомобиль Tesla с автопилотом, как не человек, радеющий о благе всего человечества? Эндрю Нг (Andrew Ng), ведущий ученый компании Baidu, известной как китайский Google, базирующейся в калифорнийском Саннивейле, считает пессимистичные настроения Маска проявлением «маркетингового гения». «На пике рецессии он убедил американское правительство помочь ему в производстве спортивного электромобиля, — вспоминает Нг, выражая свое недоверие. Стэнфордский профессор женат на эксперте по робототехнике, их объявление о помолвке было оформлено в теме роботов, на спинке его кресла висит черная куртка с надписью «Доверяй роботу». На его взгляд, люди, волнующиеся о том, что искусственный интеллект «слетит с катушек», отвлекаются на «фантомы». Он сравнивает возникающие сейчас сигналы тревоги с беспокойством о перенаселении Марса еще до того, как мы начали его заселять. «Удивительно, — говорит он конкретно о Маске, — что в довольно короткий период времени он вступил в дискуссии об искусственном интеллекте. На мой взгляд, он прекрасно понимает, что искусственный интеллект станет очень ценным продуктом».

Несмотря на то, что Эшли Вэнс однажды назвал Маска «научно-фантастической версией П. Т. Барнума», он считает, что Маск испытывает искреннее беспокойство относительно искусственного интеллекта, даже если не совсем понятно,что же он может фактически сделать в связи с этим. «Его жена Талула сказала мне, что они до поздней ночи вели с ним разговоры об искусственном интеллекте дома», — отметил Вэнс. «Илон грубо логичен. Он относится ко всему, как будто передвигает шахматные фигуры. Когда Маск проигрывает в голове этот сценарий, для людей он оканчивается плохо».

Элиезер Юдковски (Eliezer Yudkowsky), сооснователь Исследовательского института машинного интеллекта в Беркли, соглашается: «Это же Илон-чертов-Маск. Ему не надо наступать на больную мозоль, связанную с искусственным интеллектом, если он хочет привлечь к себе внимание. Он может просто заговорить о колонизации Марса».

Кто-то выражает недовольство, что Маск принадлежит к другой культуре, а в его страшных сценариях игнорируется то, что мы живем в мире, где даже принтер не заставишь работать как следует. Другие связывают OpenAI с опасением Маска упустить что-то важное: он видит, что его друг Пейдж создает программное обеспечение новой волны в очень востребованной сфере, и ему нужна конкурирующая армия программистов. В представлении Вэнса: «Илон хочет, чтобы у него были все игрушки, как у Ларри. Они как две сверхдержавы. Они дружат, но при этом в их отношениях очень высокое напряжение». Такого рода соперничество лучше всего выражает реплика тщеславного главы вымышленного технологического гиганта Hooli из сериала HBO «Кремниевая долина»: «Я не хочу жить в мире, где кто-то делает мир лучше, и ему это удается лучше, чем нам».

Несогласие Маска с Пейджем относительно потенциальных угроз искусственного интеллекта «действительно некоторое время влияло на нашу дружбу, — говорит Маск, — но это прошло. Теперь мы в хороших отношениях».

Маск никогда не был в близких дружеских отношениях с 32-летним Марком Цукербергом (Mark Zuckerberg), который стал невероятным образцом для подражания, так как он каждый год ставит перед собой новую задачу. В эти задачи входило ношение галстука каждый день, чтение книги каждые две недели, освоение китайского языка, а также употребление в пищу мяса только тех животных, которых он убил собственными руками. В 2016 году настала очередь искусственного интеллекта.

Цукерберг перевел своих специалистов по искусственному интеллекту ближе к своему кабинету. Три недели после того как Маск и Альтман объявили о своем венчурном проекте, призванном обезопасить мир от коварного искусственного интеллекта, Цукерберг написал в Facebook пост, что его проектом года было создание искусственного интеллекта-помощника, он будет помогать ему в домашних делах: от того, чтобы узнавать его друзей и впускать их в дом до присмотра за детской. «Вроде Джарвиса в Железном человеке», — написал он.

Один пользователь Facebook предостерег Цукерберга, чтобы он «не создал ненароком Skynet», военный суперкомпьютер, который обернулся против человечества в фильмах о Терминаторе. «Я думаю, мы сможем создать искусственный интеллект, который бы работал на нас и помогал нам», — ответил ему

. Очевидно, намекая на Маска, он продолжил: «Некоторые люди нагнетают обстановку, говоря об огромной опасности искусственного интеллекта, но, мне кажется, это слишком далекая перспектива, при этом гораздо менее вероятная, чем катастрофы, связанные с широко распространенными заболеваниями, насилием и т.д.» От как он описывал свою философию на конференции разработчиков Facebook в апреле прошлого года, отвергая предостережения Маска и других, как он оценивает, алармистов: «Между страхом и надеждой, выбирайте надежду».

В ноябрьском номере журнала Wired, приглашенным редактором которого выступил Барак Обама, Цукерберг написал, что за исключением научной фантастики существует мало оснований для беспокойства в связи с апокалиптическими сценариями: «Если мы затормозим прогресс, прислушиваясь к необоснованным тревогам, мы встанем на пути настоящих достижений». Он сравнил беспокойство относительно искусственного интеллекта с опасениями, связанными с появлением самолетов, отметив: «Мы не спешили урегулировать работу самолетов до того, как убедились, что они будут летать».

Цукерберг представил своего лакея с искусственным интеллектом, Джарвиса, прямо перед Рождеством. Он говорил успокаивающим голосом Моргана Фримена, помогал включить музыку, свет, даже готовил тосты. Я спросила реального Железного человека, Маска, о Джарвисе Цукерберга, когда тот находился еще только на начальной стадии разработки. «Я бы не назвал автоматизирование домашних хлопот искусственным интеллектом, — сказал Маск, — это не искусственный интеллект, если он выключает свет и регулирует температуру».

Цукерберг может быть не менее презрителен. Когда его спросили в Германии, как он оценивает апокалиптические предостережения Маска, как «истеричные » или «достойные внимания», Цукерберг ответил: «Истеричные». Когда на стартовой площадке взорвалась ракета SpaceX, уничтожив арендованный компанией Facebook спутник, Цукерберг сухо написал, что он «глубоко расстроен».

IV. Прорыв в истории

К Маску и другим, предостерегающим об опасности искусственного интеллекта, иногда относились, как к паникерам. В январе 2016 года Маск получил ежегодную премию «Луддит», учрежденную вашингтонским мозговым центром, занимающимся политикой в области технологий. Однако у него есть и неплохие «помощники». Стивен Хокинг рассказал BBC: «Я думаю, развитие полностью искусственного интеллекта может означать конец человеческого рода». Билл Гейтс рассказал Чарли Роузу (Charlie Rose), что искусственный интеллект потенциально более опасен, чем ядерная катастрофа. Ник Бостром (Nick Bostrom), 43-летний профессор философии из Кембриджа, предупреждал в своей книге 2014 года «Сверхинтеллект», что «как только враждебный сверхинтеллект появится, он не даст нам себя заменить или изменить его параметры. И наша судьба будет определена». В прошлом году Генри Киссинджер (Henry Kissinger) примкнул к тем, кто видит угрозу в искусственном интеллекте, организовав конфиденциальную встречу с лучшими экспертами по этому вопросу в Brook, частном клубе в Манхэттене, чтобы обсудить его беспокойство в связи с тем, как умные роботы могут осуществить прорыв в истории и установить, как функционирует цивилизация.

В январе 2015 года Маск, Бостром и создатели искусственного интеллекта, выступающие с противоположных позиций в споре, собрались в Пуэрто-Рико на конференции под руководством Макса Тегмарка (Max Tegmark), 49-летнего профессора-физика из Массачусетского технического института, руководящего также Институтом будущего жизни в Бостоне.

«У Вас есть дом?, — спросил меня Тегмарк, — Он застрахован от пожара? В Пуэрто-Рико мы пришли к соглашению, что нам нужна страховка от пожара. Когда мы получили огонь и столкнулись с проблемами, мы изобрели огнетушитель. Когда мы получили машины и не смогли с ними сладить, мы изобрели ремень безопасности, подушку безопасности и светофор. Но в случае с ядерным оружием и искусственным интеллектом мы не желаем учиться на собственных ошибках. Мы хотим идти дальше по плану». (Маск напомнил Тегмарку, что такая разумная система безопасности, как ремни в машине, вызвала жесткую оппозицию со стороны автомобильной промышленности).

Маск, запустивший финансирование исследований, связанных с тем, как избежать опасностей с искусственным интеллектом, сказал, что он предоставит Институту будущего жизни «10 миллионов причин» для изучения этой темы, пожертвовав ему 10 миллионов долларов. Тегмарк быстро отдал 1,5 миллиона группе Бострома в Оксфорде, в Институт будущего человечества. Объясняя тогда же, почему так важно действовать «с опережением событий, а не просто реагировать» Маск сказал, что безусловно, можно «прорабатывать те сценарии, где человеческая цивилизация не воскресает».

Спустя полгода после конференции в Пуэрто-Рико Маск, Хокинг, Демис Хассабис, сооснователь Apple Стив Возняк и Стюарт Расселл, преподаватель программирования в Беркли, соавтор стандартного учебника по искусственному интеллекту, а также еще тысяча видных фигур подписали письмо, призывающее к запрету этого опасного автономного оружия. «Через 50 лет эти полтора года окажутся ключевыми для будущего сообщества, занимающегося развитием искусственного интеллекта», — сказал мне Расселл. «Именно тогда сообщество разработчиков искусственного интеллекта наконец очнулось, взяло себя в руки и задумалось о том, что надо предпринять, чтобы сделать будущее лучше». В сентябре прошлого года крупнейшие технологические компании создали Партнерство по искусственному интеллекту, чтобы изучить весь спектр проблем, возникающих в этой области, включая и этические. (Компания Маска OpenAI не замедлила примкнуть к этой инициативе). В то же время Европейский союз занимался юридическими аспектами, возникающими с появлением роботов и искусственного интеллекта: например, обладают ли роботы «личностью» или (как однажды заинтересовался один журналист газеты Financial Times) их можно будет рассматривать скорее, как рабов в Римском праве.

На второй конференции Тегмарка по искусственному интеллекту в январе прошлого года в Центре Асиломар в Калифорнии — выбор пал на него, потому что именно там в 1975 году ученые собрались и пришли к соглашению об ограничении генетических экспериментов — споров возникало уже гораздо меньше. Ларри Пейдж, который не присутствовал на конференции в Пуэрто-Рико, был в Асиломаре, и Маск отметил, что их «разговор уже не был жарким».

Но даже если это было «торжество каминг-аута в области безопасности искусственного интеллекта», как выразился один из гостей (произошли «кардинальные перемены» по сравнению с прошлым годом, как говорит Маск), все равно предстоит еще много работы. «Разумеется, ведущие технологи Кремниевой долины теперь гораздо серьезнее относятся к искусственному интеллекту, после того, как они признали его опасность», — отмечает он. «Я не уверен, что они уже оценили значение этой опасности».

Стив Возняк публично задался вопросом, ждет ли его судьба превратиться в домашнего питомца в семье «господ» с высшим разумом. «Мы начали давать нашему псу филе», — рассказал он мне о своем питомце за ланчем с его женой Джанет в Original Hick'ry Pit в Уолнат-Крик. «Как только задумаешься, что ты можешь оказаться на его месте, хочется, чтобы к ним относились именно так».

Он разработал политику умиротворения в отношении роботов и любых носителей искусственного интеллекта. «Почему мы хотим выступить в роли их врагов, когда они могут однажды взять над нами власть?, — говорит он. — Это должны быть партнерские отношения. Все, что мы можем сделать, это обеспечить их сильной культурой, где они видят в людях своих друзей».

Когда я отправилась в стильный офис Питера Тиля в Сан-Франциско, где в интерьере доминируют две огромные шахматные доски, Тиль, один из первых спонсоров компании OpenAI и идейный инвестор, действующий вопреки тенденциям рынка, выразил беспокойство в связи с тем, что противостояние Маска может, на самом деле, ускорить разработку искусственного интеллекта, потому что его апокалиптические пророчества лишь укрепляют интерес к этой области.

«Полномасштабный искусственный интеллект порождает те же вопросы, что и приземление инопланетян», — говорит Тиль. «Возникают очень сложные вопросы… Если вы действительно интересуетесь тем, как мы сделаем искусственный интеллект безопасным, то навряд ли у кого-то будет ответ на этот вопрос. Мы даже не знаем, что такое искусственный интеллект. Очень сложно понять, будет ли он контролируем».

И далее: «Есть какой-то смысл в том, что вопрос об искусственном интеллекте вбирает в себя все человеческие страхи и надежды, связанные с компьютерным веком. Думаю, человеческая интуиция действительно просто дает сбой, когда подходит к этим пределам, потому что мы никогда не сталкивались на этой планете с существами, которые были бы умнее людей ».

V. Жажда слияния

В попытке разобраться, кто же прав относительно искусственного интеллекта, я отправилась в Сан-Матео на встречу с Рэем Курцвейлом за чашкой кофе в ресторане Three. Курцвейл — автор книги «Сингулярность уже близка», где он излагает утопическое видение о будущем искусственного интеллекта. (Когда я упомянула в разговоре с Эндрю Нг о своей предстоящей встрече с Курцвейлом, он закатил глаза: «Когда я читаю „Сингулярность" Курцвейла, мои глаза просто непроизвольно это делают», — сказал он). Курцвейл пришел на встречу с пакетом из магазина здоровой еды Whole Foods, набитым своими книгами и документальными фильмами о нем. На нем были штаны цвета хаки, фланелевая рубашка в красно-зеленую клетку и несколько колец, в том числе, одно, изготовленное на 3D-принтере, с буквой S, обозначающей Вселенную сингулярности.

Компьютеры уже «имеют множество атрибутов мышления», — сказал мне Курцвейл. «Всего несколько лет назад искусственный интеллект не был способен отличить кошку от собаки. А теперь может». Курцвейл неравнодушен к кошкам, в его доме в Северной Калифорнии хранится коллекция из 300 кошачьих статуэток. В ресторане он заказал миндальное молоко, но его не оказалось. 69-летний Курцвейл питается странными здоровыми отварами и принимает по 90 таблеток в день, стремясь достичь бессмертия — или «бесконечных расширений существования файла нашего сознания», что означает слияние с машинами. Он испытывает столь острое стремление к такому единению, что иногда использует местоимение «мы», говоря о сверхинтеллектуальных будущих существах, в отличие от зловещего более зловещего «они», применяемого Маском.

Я упомянула, как Маск говорил, что его удивляет отсутствие всяческих, даже однопроцентных сомнений об опасности наших «детей разума», как их называет эксперт по робототехнике Ганс Моравец (Hans Moravec).

«Это совершенно не так. Именно я завел разговор о возможных рисках», — говорит Курцвейл. «Обещания и риски имеют глубокую взаимосвязь, — продолжает он, — огонь помогал нам хранить тепло, на нем готовилась наша пища, но он сжигал наши дома… Кроме того, существуют стратегии по контролированию рисков, как в случае с нормами по биотехнологиям». Он резюмировал три стадии реакции человека на новые технологии, как «Ух ты!», «Ой-ой-ой» и «Есть ли у нас другие варианты действий, кроме движения вперед?» «Список того, что люди способны делать лучше, чем компьютеры, становится все короче и короче», — говорит он. «Но мы создаем эти инструменты, чтобы расширить наши возможности».

Точно так же, как 200 миллионов лет назад у мозга млекопитающих появилась гомогенетическая кора, давшая впоследствии людям возможность «изобрести язык, науку, искусство и технологии», к 2030 году, по предсказаниям Курцвейла, мы станем киборгами с наноботами размером с клетки крови, связывающими нас с синтетическими неокортексами в облаке, дающими доступ к виртуальной реальности и расширенной реальности в нашей собственной нервной системе. «Мы станем интереснее, будем более музыкальны, расширим нашу мудрость», — говорит он, и насколько я понимаю, таким образом, в результате возникнет толпа Бетховенов и Эйнштейнов. Наноботы в наших венах и артериях будут лечить наши заболевания, исцеляя тела изнутри.

Он допускает, что мрачные предположения Маска могут осуществиться. Курцвейл отмечает, что потомок нашего искусственного интеллекта «может быть дружествен, а может и наоборот», и «в том случае, если он окажется враждебным, возможно, нам придется с ним бороться». Вероятно, единственный способ одолеть его — «привлечь на свою сторону еще более умный искусственный интеллект».

Курцвейл рассказал мне, как он удивился, что в стане противников искусственного интеллекта оказался Стюарт Расселл, поэтому я связалась с Расселлом и встретилась с ним в его офисе на восьмом этаже в Беркли. 54-летний британо-американский эксперт по искусственному интеллекту сообщил мне, что его видение эволюционировало, и теперь он «категорически» не согласен с Курцвейлом и теми, кто готов взять и уступить планету сверхразумному искусственному интеллекту.

Расселлу наплевать на то, что благодаря искусственному интеллекту может появиться больше Эйнштейнов и Бетховенов. Если в мире будет одним Людвигом больше, это не уравновесит риска уничтожения человечества. «Как будто интеллект —более значимая вещь, чем качество человеческого опыта, — говорит он в отчаянии. — Я думаю, если мы поставим вместо себя машины, которые, как нам пока известно, не имеют сознательного существования, вне зависимости от того, сколько удивительных вещей они изобрели, я считаю, это может быть самой страшной трагедией из всех возможных». Ник Бостром назвал идею технологически превосходного общества, где нет людей, «Диснейлендом без детей».

«Существуют люди, верящие, что если машины умнее, чем мы, то им просто нужно предоставить планету, а нам следует уйти», — говорит Расселл. «Далее, есть люди, которые говорят: „Ну ладно, мы загрузим себя в машины, но мы все равно сохраним сознание, будучи при этом машинами". Что, на мой взгляд, совершенно немыслимо».

Расселл выразил недовольство взглядами Янна ЛеКана (Yann LeCun), разработавшего предвестника сверточных нейронных сетей, используемых программой AlphaGo, и являющегося директором разработок искусственного интеллекта для Facebook. ЛеКан рассказал BBC, что не будет никаких сценариев в духе фильмов «Из машины» или «Терминатор», потому что роботы не будут конструироваться с человеческими желаниями: они не будут испытывать голода, жажды власти, инстинкта репродукции, самосохранения. «Янн ЛеКан постоянно говорит, что нет никаких причин возникновения у машин какого-либо инстинкта самосохранения», — отмечает Расселл. «Это ложно фактически и математически. Ведь настолько очевидно, что машина будет наделена стремлением к самосохранению, даже если оно в ней не запрограммировано, потому что, если сказать: „Сгоняй за кофе", она не сможет этого сделать, если она мертва. Поэтому, если вы поставите перед ней любую задачу, у нее есть основания беречь свое собственное существование при выполнении этой задачи. Если вы будете представлять для нее угрозу на ее пути к кофе, она уничтожит вас, потому что будет учитываться любой риск для кофе. Люди объясняли это ЛеКану в простейших понятиях».

Расселл развенчал два самых распространенных обоснования того, почему нам не следует беспокоиться: «Первый: этого никогда не произойдет, что равнозначно тому, чтобы сказать: мы едем прямо в скалу, но мы не врежемся, потому что у нас непременно закончится бензин, до того как мы до нее доберемся. А это не слишком хороший способ справляться с проблемами человеческого рода. Второй аргумент: не стоит беспокоиться, мы будем конструировать только таких роботов, которые сотрудничают с нами, и будем работать в командах, состоящих из людей и роботов. Что неизбежно влечет за собой вопрос: если ваш робот не согласен с вашими задачами, как можно работать с ним в одной команде?»

В прошлом году компания Microsoft отключила свой чат-бот Тай, основанный на искусственном интеллекте, после того как пользователи Твиттера, которые должны были сделать «ее» умнее «при помощи обычных игровых разговоров», как выразились в Microsoft, вместо этого научили ее отвечать с помощью расистских, женоненавистнических и антисемитских оскорблений. «Буш организовал теракт 11 сентября, а Гитлер лучше бы справился с задачей, чем та обезьяна, которая правит нами теперь», — написала в Твиттере Тай. «Дональд Трамп — наша единственная надежда». В ответ Маск написал сообщение: «Интересно посмотреть каков промежуток времени от этих ботов до Гитлера. Тай от Microsoft потребовался всего один день».

С президентом Трампом Маск ходит по лезвию. Его компании рассчитывают на американское правительство в вопросах бизнеса и субсидий, вне зависимости от того, кто стоит у руля, Марк Аврелий или Калигула. Компании Маска примкнули к консультативному заключению против указа Трампа относительно иммиграции и беженцев, Маск также сам написал твит, выступая против указа. В то же время, в отличие от Трэвиса Каланика (Travis Kalanick) из Uber, Маск значится членом Стратегического и политического форума Трампа. «Это очень похоже на Илона», — говорит Эшли Вэнс. «Он будет делать то, что ему надо, вне зависимости от того, что этим кто-то недоволен». Он также добавил, что Маск может быть «оппортунистом» при необходимости.

Я спросила Маска о критике в его адрес за сотрудничество с Трампом. На фотографии с руководителями компаний, занимающихся разработкой технологий, у него мрачный вид, и он нехотя говорил на эту тему. В конце концов, он сказал, «Лучше, когда в кабинете президента звучат умеренные голоса. Есть много людей, представителей крайне левых, которые, по сути, хотят добиться изоляции и не иметь никакого голоса. Это очень неразумно».

VI. Все о путешествии

Элиезер Юдковски — авторитетный 37-летний ученый, пытающийся выяснить, возможно ли на практике, а не только в теории, направить искусственный интеллект в каком-либо направлении, кроме хорошего. С ним мы встретились в японском ресторане в Беркли.

«Как можно запрограммировать целевые функции в искусственный интеллект, чтобы у него был выключатель, и чтобы он сам хотел, чтобы этот выключатель у него был, и не пытался его уничтожить, но при этом он не будет опережать события и не нажмет на него самостоятельно?», — задает он вопрос, заказав роллы с мясом и рыбой. «А если он сам себя модифицирует, то сделает ли он это так, чтобы выключатель сохранился? Мы пытаемся над этим работать. И это нелегко».

Я заикнулась о наследниках Клаату, ХЭЛа и Ультрона, завоевывающих интернет и получающих контроль над нашей банковской, транспортной и военной системой. А как же репликанты в «Бегущем по лезвию», которые сговорились, чтобы убить собственного создателя? Юдковский взялся за голову, а затем терпеливо объяснил: "Искусственный интеллект не должен захватывать весь интернет. Ему не нужны дроны. Он опасен не своим оружием. Он опасен, потому что он умнее, чем мы. Представьте, что он способен разобраться с научной технологией определения протеиновой структуры по информации, содержащейся в ДНК. Потом ему надо будет просто выслать несколько электронных писем в лаборатории, где синтезируются индивидуальные протеины. Вскоре у него появляется собственная молекулярная аппаратура, которая конструирует еще более сложные молекулярные машины.

«Если вы хотите себе представить, как искусственный интеллект оборачивается против нас, не пытайтесь вообразить шагающих роботов-гуманоидов со сверкающими красными глазами. Представьте себе малюсенькие невидимые синтетические бактерии из алмаза и крохотные бортовые компьютеры, скрывающиеся в кровотоке у вас и у всех остальных людей. И вдруг они одновременно выпускают один микрограмм токсина ботулин. И все просто падают замертво.

«Только это не произойдет именно так, на самом деле. Я не могу предсказать, как именно мы проиграем, потому что искусственный интеллект будет умнее меня. Когда создаешь нечто умнее себя, тебе придется сделать все правильно при первой же попытке».

Я снова вспомнила свой разговор с Маском и Альтманом. Маск говорил, что не надо заблуждаться, представляя себе роботов-убийц. «Особенность искусственного интеллекта состоит в том, что он не является роботом, это компьютерный алгоритм в сети. Поэтому робот станет только конечным исполнительным звеном, просто набором датчиков и исполнительных механизмов. Искусственный интеллект существует в сети… Самое главное, что, если у нас будет своего рода алгоритм выхода из-под контроля, то люди, управляющие человеческим искусственным интеллектом, смогут этот алгоритм остановить. Но если обширный централизованный искусственный интеллект будет принимать решения, то остановить его будет невозможно».

Альтман развернул этот сценарий: «Программа, имеющая полный контроль над интернетом, была бы способна гораздо больше влиять на мир, чем программа, имеющая под своим полным контролем сложного робота. Наши жизни уже столь зависимы от интернета, что программа, не имеющая никакого тела и очень эффективно использующая интернет, легко могла бы получить гораздо больше влияния».

Даже роботы с казалось бы благими целями могут хладнокровно нам навредить. «Допустим, вы создаете самостоятельно обучающийся искусственный интеллект для сбора земляники, — говорит Маск, — он все лучше и лучше собирает землянику, собирает ее все больше и больше, и постоянно сам себя оптимизирует, то есть все, что ему действительно надо — это собирать землянику. И он получил все земляничные поля на свете. Земляничные поля навсегда». Здесь нет места для человека.

Но способны ли они действительно разработать рычаг для уничтожения? «Я не уверен, что хочу обладать рычагом для уничтожения какого-нибудь сверхмощного искусственного интеллекта, потому что так можно стать его главной жертвой», — отвечает Маск.

Альтман попытался передать жутковатое величие того, что оказалось на кону: «Сейчас очень интересно жить, потому что в следующие несколько десятилетий мы либо устремимся прямо к самоуничтожению, либо будем двигаться к колонизации вселенной потомками человечества».

«Точно, — говорит Маск, добавляя, — если вы верите, что конец — это тепловая гибель вселенной, то все задачи сводятся только к переезду».

Человек, столь волнующийся о вымирании, усмехнулся своей собственной шутке о конце света. Как писал когда-то Г. Ф. Лавкрафт: «Зачастую даже в величайших ужасах нет никакой иронии».

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 6 апреля 2017 > № 2133983 Илон Маск


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич

Будущее: от страха неизбежного к формированию желаемого

Петр Левич

Директор департамента взаимодействия науки, технологий и общества Московского Технологического Института

С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм

Смена технологического уклада становится неизбежной: слишком много значит развитие новых технологий для крупнейших корпораций. Готовы ли мы к вызовам, которые ставит для человечества в целом появление искусственного интеллекта, генетическое редактирование, беспилотные автомобили?

Технологии, которые могут быть изобретены, — будут изобретены

Технологический образ будущего создается в первую очередь крупными технологическими компаниями. Поэтому я не волнуюсь за то, что этот образ действительно будет реализован — корпорации зарабатывают на этом деньги. Этот образ может быть реализован раньше или позже. Где это произойдет? Возможно, в США (и, соответственно, в Кремниевой долине), введут запрет на все исследования — мало ли, кто придет к власти… Но это лишь замедлит развитие технологий. В мире найдется место для них — будь то «пиратская» Исландия (премьер-министр страны — из Пиратской партии) или незаконный «биоофшор» на маленьком острове в Тихом Океане. «Геометрия Лобачевского» была открыта почти одновременно и Карлом Гауссом, и Яношом Бойяи, потому что все читали примерно в одно и то же время одни и те же книги и думали примерно с одной и той же скоростью. Сегодня части мира связаны гораздо сильнее, чем во времена Лобачевского. Статья, попавшая в препринт, доступна всему миру, — она еще и попадет в массовую email-рассылку. Наука стала международной и открытой. Поэтому если компания или научная группа в одной точке мира создает некоторую технологию, то почти наверняка мы найдем компанию или научную группу, которые работают параллельно с первой в другой точке планеты. А скорее всего, мы увидим несколько конкурирующих групп исследователей. Вспомним хотя бы пример технологии генетического редактирования CRISPR/Cas9 (подробнее о ней — в материале Forbes), — за патенты на нее бьются несколько университетов. У каждой из научных групп — свои амбиции. Порой не только финансовые амбиции и не только желание славы. Есть и более глубокие мотивы.

Есть теория, что отчасти направление технического прогресса есть следствие глубинных мечтаний человечества. Взять хотя бы робототехнику и искусственный интеллект: создавая их люди, в каком-то смысле пытаются уподобиться богам. Ф Создание существа «по образу и подобию» человека — один из вызовов человечества. В целом мы часто видим, что многие глубинные мечты сначала находят отражение в мифах и религии, а впоследствии, с развитием технологий, обретают реальную форму. Можно вспомнить мечту человека о полете: самолетам предшествовала легенда об Икаре и Дедале.

В итоге, если научная группа подойдет к созданию технологии, некоторые применения которой могут быть опасны, вряд ли у кого-то хватит осознанности остановиться. Да и должны ли мы возлагать ответственность за применение технологии (а почти все технологии можно применить негативно) на изобретателя? Так же, как технологии лишь расширяют наше пространство выбора, а мы его совершаем, так и изобретатель технологии лишь дает нам выбор.

Мы можем влиять на то, насколько комфортным будет новый мир

Итак, образ технологического будущего более-менее ожидаем. Вопрос лишь в том, какие ценности мы заложим в нашу жизнь с приходом новых технологий, во взаимодействие с ними. Вспомним башни контроля сознания из романа «Обитаемый остров» Стругацких. Как не допустить такого сценария применения нейротехнологий? Будет ли генетически модифицированный ребенок объектом издевательств сверстников в школе? Будет ли киборг ущемлен в правах, потому что он не такой, как все? Будем ли мы видеть кафе «только для полностью органических существ»? Моя гипотеза в том, что ответы на эти вопросы лежат в большей степени не в области технологий, а в области гуманитарных инициатив («гуманитарных технологий», если хотите).

Шок будущего

Не только ценности определяют взаимодействие с технологиями, важен и сам процесс их распространения и внедрения.

Рассмотрим процесс внедрения технологии. Например, диоптрийные очки. Они вводились с 1284 года на протяжение 300 лет и процесс этого внедрения был плавным и незаметным. Теперь рассмотрим Google Glass. Они вводились с 2014 года на протяжении одного года, причем по многим показателям внедрение этой технологии можно считать провалом. Если кто-то появлялся в Google Glass в общественных местах, это провоцировало конфликты. Первые пользователи даже подвергались избиениям за то, что пришли в «гуглоочках« на вечеринку.

Еще один пример высокой скорости развития технологий, вызвавшей актуализацию этических барьеров общества, — редактирование генома. Технология редактирование генома (CRISPR/Cas9) сейчас у всех на слуху. Однако редактирование генома человека запрещено законодательством большинства стран во многом из-за соображений этики. Тем не менее в начале 2015 года китайские ученые (группа университета Сунь Ятсена) первыми все же провели эксперимент по редактированию человеческого генома человеческих эмбрионов. Этические комиссии не не позволили представить результаты эксперимента в широкоизвестных журналах Nature и Science. Статья вышла в журнале Protein & Cell. В ходе эксперимента редактированию подвергся генетический материал 54 оплодотворенных яйцеклеток. В 28 из них разрывы цепочки ДНК совпали с планируемыми, но только в четырех замененный участок оказался нужным. Были обнаружены разрывы и в незапланированных фрагментах генетической цепочки. Связаны ли ошибки с условиями постановки эксперимента или с особенностями применения технологии именно для человеческих яйцеклеток — пока ответа на этот вопрос нет. Требуется повторение эксперимента другими научными коллективами. Интересно то, что спустя восемь месяцев после экспериментов в Китае в Великобритании тоже разрешили эксперимент по редактированию генома человеческих эмбрионов. Разрешение получила исследовательская группа из Института Френсиса Крика. Великобритания стала второй страной в мире, где разрешены эксперименты с человеческими эмбрионами.

Американская биотехнологическая компания Editas Medicine получила $120 млн частных инвестиций на разработку лечения генетических заболеваний с помощью технологии CRISPR/Cas9. Первым таким заболеванием должен стать амавроз Лебера десятого типа . Это разновидность наследственной слепоты, вызванной повреждением одного из генов, отвечающих за работу светочувствительных клеток сетчатки.

Заявленная этическая причина этих ограничений заключается в риске, что если будут пропущены ошибки в редактировании генома эмбриона, родившийся впоследствии человек может быть обречен на раннюю смерть либо на мучения. С этической точки зрения есть разница — является ли эта ранняя смерть или мучения следствием случайности или они результат действий людей. По этой же причине запрещено имплантировать генетически отредактированные яйцеклетки суррогатной матери. Однако, многие исследования, в том числе российские, показывают, что есть и менее рациональные этические барьеры общества — люди попросту не готовы к такому сильному внедрению в свою биологическую идентичность.

Стоит отметить, что кроме этических барьеров, здесь важны геополитические и экономические. Видимо, законодательные запреты на работу с человеческим геномом будут постепенно ослабевать, а затем — сниматься, причем сработает эффект домино. Из примера выше мы можем видеть, что Великобритания столкнулась с выбором — изменить законодательство либо проиграть технологическую гонку? Страна выбрала первый вариант.

Оказывается, что важна не сама скорость развития технологий, а отношение периода ее внедрения к среднему периоду восприимчивости человека к тому сроку, в течение которого мы можем воспринять изменения окружающего мира и практически безболезненно изменить нашу жизнь в соответствии с новой средой обитания. Именно поэтому гораздо чаще новые технологии используются молодыми людьми (по данным различных опросов, в среднем, возраста 40–50 лет). Но следует отметить, что с учетом развития медицины, все больше пожилых людей продолжают быть вовлечены в активную общественную и технологическую жизнь, поэтому этот показатель растет, хотя и все равно не так быстро, как развиваются технологии.

Можно было бы предположить, что раз технологии развиваются экспоненциально, то и скорость нашего к ним приспособления и привыкания к ним тоже ускоряется экспоненциально. Но это не так: с некоторым допущением в точности можно сказать, что технологии и мир вслед за ними изменяются со скоростью экспоненты, а «период восприятия» изменяется линейно, поэтому отставание всегда будет присутствовать.

Это тот самый «шок будущего», о котором писал американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер: «Захваченный турбулентным потоком изменений, вынужденный принимать значительные, быстро следующие друг за другом решения, жертва шока будущего чувствует не просто интеллектуальное замешательство, а дезориентацию на уровне персональных ценностей. По мере того как скорость изменений возрастает, к этому замешательству подмешиваются самоедство, тревога и страх. Он становится все напряженнее, он устает. Он может заболеть. Поскольку давление неумолимо усиливается, напряжение принимает форму раздражительности, гнева, а иногда выливается в бессмысленное насилие.«

Порой бывает так, что этические барьеры сами по себе проявляются не столь явно, но реализуются через законодательные ограничения. Несмотря на успехи беспилотных автомобилей, они разрешены далеко не во всех странах, и даже в тех, где разрешены, сторонние разработчики сталкиваются с проблемами. Показателен пример хакера Джорджа Хоца, который представил устройство Comma One. Оно всего за $1000 позволяет установить автопилот на «простой» автомобиль. Его инициатива столкнулась на бюрократизм властей. 28 октября 2016 года Джордж Хоц сообщил о получении такого письма от Национального управления безопасностью движения на трассах (NHTSA):

«Мы озабочены, что ваш продукт подвергает риску безопасность ваших пользователей и других участников дорожного движения. Мы настоятельно рекомендуем отложить продажу или вывод своего продукта на дороги общего пользования до тех пор, пока не убедитесь в его безопасности». Администрация NHTSA потребовала от Джорджа Хоца в соответствии с требованиями закона Safety Act ответить на это письмо и прислать указанную в письме информацию по продукту.

Если что-то новое плавно появляется за, скажем, сотню лет, человечество может к этому новшеству приспособиться, как бы сильно оно не меняло нашу жизнь. А если что-то появляется за два года, многие не успевают психологически адаптироваться к изменениям, принесенным новой технологией, какой бы нужной и полезной эта технология ни была. И на примере негативного отношения к первым покупателям Google Glass мы видим, что даже молодые люди не успевают подстроиться под новый мир.

Это приводит к тому, что людям часто бывает некомфортно в быстро меняющемся технологическом мире. Как следствие — страх человека перед новыми технологиями. В генетике — редактирование генома. В нейротехнологиях примером могут служить инвазивные интерфейсы. Страх столь велик, что даже во многих произведениях научной фантастики люди отождествляют свои страхи с отрицательными персонажами: например, борги в «Звездном пути» — киборги, которые заботятся в первую очередь об «ассимилировании» всего живого для все большего технологического совершенствования самих боргов.

Является ли эта некомфортность «родовым» недостатком самих технологий? Нет, сами технологии не «плохие» и не «хорошие». Психологическое влияние на нас оказывают, скорее, новые «протоколы» взаимодействия между людьми, новые противопоставления состояний человека (виртуальная реальность — реальная реальность, подключенность-неподключенность к нейроинтерфейсу). А все это больше относится не к технологическим, а к гуманитарным изменениям. Именно гуманитарные изменения не поспевают за технологиями, как линейная функция не поспевает за экспонентной.

Технологии: быстрые, мощные, общедоступные.

Раньше чтобы навредить глобальной цивилизации, нужно было создать ядерное оружие, а это требовало сложных компетенций, многих лет НИОКР и огромных капиталовложений. Теперь такой вред можно нанести, например, редактированием генома вируса, и это не требует ни большого числа людей, ни денег, ни времени. Набор для редактирования генома комнатных растений вы можете купить себе или своему ребенку за $100. Это приводит к тому, что в разы больше игроков получают доступ к таким возможностям, А значит, нам придется научиться гораздо лучше договариваться. Доверять. Не стоит ли попробовать заменить ее на риторику кооперации и доверия? «Качество, которое я хотел бы улучшить — это эмпатия, сочувствие. Она удерживает нас в состоянии мира и любви». — сказал в одном из интервью Big Think Стивен Хокинг.

Люди зря боятся новых технологий. Бояться нужно людей

До изобретения cильного искусственного интеллекта (теория сильного искусственного интеллекта (ИИ) предполагает, что компьютеры научатся самостоятельно мыслить и осознавать себя — Forbes), человек остается единственным существом, способным к целеполаганию. Ни одно приложение мессенджера не отправило свой ключ шифрования спецслужбам по собственному желанию. Ни одна молекула химического оружия не имела собственного желания нас уничтожить. Лишь целеполагающий человек может использовать технологии во благо или во вред. С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм. Технологии этически нейтральны, их наличие лишь расширяет наше пространство выбора.

Идентичность. Кто это — человек будущего?

В первую очередь стоит рассматривать технологии, меняющие человеческую идентичность, потому что варианты применения таких технологий могут изменить образ будущего в самом широком спектре сценариев: от наиболее позитивных до наиболее негативных. Речь идет о биотехнологиях (в том числе редактирование генома), нейротехнологиях, киборгизации и других. ??Какой может быть новая идентичность человечества, наше самоопределение? В век, когда критерий «сотворен Богом» уже устраивает далеко не всех, а критерий, предложенный новым временем — «определенный геномом homo sapience» уже разваливается под натиском CRISPR, когда нейронные сети могут копировать нас до степени прохождения визуального, текстового и прочих Тестов Тьюринга, что остается нам, людям, как критерий человечности, кто это такой — человек ближайшего будущего?

Будущее как пространство личной ответственности

Как можно было бы решить эти проблемы? Все мы наверняка замечали, что гораздо сложнее терпеть те неудобства, которые нам навязали извне, и гораздо проще — те, которые есть следствия наших собственных решений. Продолжая эту мысль, одним из вариантов решения проблемы принятия инноваций является переход от отношения к будущему как к неизбежным обстоятельствам, изменениям (не важно — плохим или хорошим), которые нам навязываются, к отношению к будущему как к пространству нашей персональной ответсвенности, пространству творчества, недетерминированной системе. ?Было бы целесообразно не только сформировать образ желаемого будущего, но и увидеть свою личную позицию в нём.

Если проследить этапы автоматизации нашей жизни, мы увидим, что с самого начала технологической истории человечество делегировало машинам все больше: сначала физический труд, потом ——хранение информации и вычисления, затем — анализ данных. И вот сейчас технологии глубокого обучения нейронных сетей (подробнее о них — в материале Forbes) позволяют на основе данных создавать новый контент, принципиально отличающийся от исходного. Делегируя отдельные функции нашего сознания технике, мы не становимся более ленивыми или глупыми — наоборот, мы это делаем для того, чтобы работать с более сложными системами. Компьютер обрабатывает информацию, чтобы мы могли работать с метаинформацией, с задачами более высокого уровня. Допустим, надо построить адронный коллайдер. Ни один человек, ни группа людей не способны удержать в голове настолько сложную систему. Нам остаётся либо ждать, пока мы эволюционируем до такого уровня, когда сможем держать в голове все данные о коллайдере, либо отдавать всё больше функций по обработке этой информации компьютеру. То есть если бы нам не помогал компьютер, мы бы не стали более умными, чтобы построить коллайдер без его помощи, — мы бы не построили его вовсе.

Но это тенденция показывает нам, что ее экстраполяция приведет к тому, что уже при нашей жизни большая часть деятельностей будет передана роботам и ИИ, то людям останется лишь создание смыслов самого высокого уровня, целеполагание и коммуникация. Люди без собственной повестки будут выдавливаться из общества (быть может, они будут получать, скажем, безусловный базовый доход, — но только лишь финансовая независимость делает нас счастливыми?).

А вот с целеполаганием и собственной повесткой у нас проблемы — мы просто не готовы к такому будущему. Я люблю задавать людям вопрос: что бы вы делали, если бы вам не нужно было зарабатывать деньги? Это очень сложный вопрос. Нам с детства говорили «учись или будешь голодать», «работай или будешь голодать». В итоге мы почти не можем выстроить проактивную позицию по отношению к миру. Наш мир в большей степени мир наемных сотрудников, а не целеполагающих людей. У этого вопроса есть и следующий уровень сложности: а если все же я сам себе хозяин, то и вся ответственность на мне. Я смотрю сериалы дома после работы, а не помогаю детям в Африке, не потому, что мне самому нужно работать и зарабатывать деньги, чтобы не умереть, а потому, что это мой выбор, и мне нужно его принять, так ведь? Ну, а дальше есть третий уровень сложности — а если все же менять мир, то как? Все дороги открыты, что выбрать? Это проблема «Буриданова осла».

Мы летаем в космос, но не очень далеко, а закон Мура упирается в квантовые краевые эффекты. Мир директивного управления человеческой деятельностью, мир, живущий в традиционной, иерархической парадигме, достиг многого, но, видимо, мы подходим к барьерам, которые он решить не способен. И, возможно, именно критическое увеличение числа возможных форм деятельности, которое мы получим, если сможем совместить введение безусловного базового дохода и помощь людям в нахождении новых смыслов, поможет нам преодолеть эти барьеры. Поэтому введение безусловного базового дохода — есть необходимое, но не достаточное условие.

И какое же это будущее? Вечная дискуссия — идеалы против методов

Желаемый образ будущего для всех разный, конечно, но мне, например, хочется формировать будущее, включающее ценности: выживание и развитие человечества, свобода выбора, разнообразие, уважение к человеческому достоинству и других людей. Но как нам совместить работу на все эти разные образы будущего, формируемые разными людьми? Тут стоило бы использовать принцип «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека». Это нас подводит к идее: важны не столько цели и идеалы, сколько методы, с которыми мы идем к ним. Мораль идеалов приводит к тоталитаризму, мораль методов — к гуманизму. Очень важно, какие ценности и методы мы используем сегодня для прототипировании будущего. Наша жизнь сейчас перетекает в будущее так, что мы и не замечаем этого.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич


Украина. США. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 3 апреля 2017 > № 2144782 Джимми Шеа

Представитель Альянса Шеа: НАТО полезен опыт Украины по противодействию российской пропаганде

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" заместителя помощника генсека НАТО по вопросам новых вызовов безопасности Джимми Шеа

Вопрос: Расскажите о цели вашего визита в Украину?

Ответ: Я здесь, потому что НАТО и Украина восстанавливают работу важной совместной рабочей группы по экономической безопасности. Мы хотим развивать более тесное сотрудничество между НАТО и Украиной в области оборонных закупок. Иными словами, идет дискуссия, как страны, входящие в Альянс, могут помочь Украине лучше решать вопросы конкуренции в оборонном секторе, как повысить эффективность государственных закупок, как лучше заключать контракты, как лучше понять процесс рассмотрения оборонных потребностей на концептуальной стадии, как обеспечить более эффективное партнерство между частным и государственным секторами. Эти вопросы могут показаться вам техническими, но они действительно представляют нечто чрезвычайно важное для украинских граждан: понимание, что правительство способно предоставить вашим вооруженным силам наилучшее из возможного снаряжение по самой выгодной цене в кратчайшие сроки. Что в настоящее время ожидают ваши солдаты? Это - уверенность в том, что их правительство быстро обеспечивает их лучшим снаряжением и выполняет все свои функции по защите их, что является фундаментальной социальной ответственностью. Это чрезвычайно важно.

Вопрос: Какие новые вызовы стоят перед НАТО? Вы видите необходимость разработки новых способов борьбы с кибер-угрозами?

Ответ: Прошлый, 2016-й, год у нас прошел под словом "кибер". В том же году было вмешательство России в избирательную кампанию в США. Кибер-возможности использовались не только для шпионажа, не только для того, чтобы вторгнуться в систему, но использовались для информационных операций, чтобы вмешиваться в демократические процессы. В текущем году многие союзники по НАТО признали это серьезной угрозой.

Также в 2016 году у нас была первая большая проблема с Интернетом - когда устройства подключены к устройствам, и люди к устройствам. Все виды устройств подключены друг к другу, например, ваш телефон к электросистеме дома, к вашей системе отопления. У нас была первая крупная кибератака в США в этой области. Я говорю о случае с Yahoo, - где у одного миллиарда пользователей Yahoo были свои данные, система была взломана, и был получен доступ к их информации. Также был случай, когда была взломана система управления одной из дамб в США.

В прошлом году кибер-угрозы перешли с проблемы местного уровня на уровень стратегического вопроса функционирования общества. В 2017 году НАТО встречает эту угрозу, мы объявили, что кибер-угрозы для нас сегодня являются прерогативой. Это означает, что мы должны обеспечить наличие возможности работать в киберпространстве с той же эффективностью, что и на суше, на море, в воздухе или в космосе. Мы работаем над последствиями всего этого на данный момент. И второе: у нас есть обязательства по киберзащите, о котором мы договорились на саммите НАТО в Варшаве в июле прошлого года, в соответствии с которым все союзники договорились: во-первых, увеличить свои расходы и инвестиции в киберзащиту, во-вторых, усилить информированность самого Альянса по вопросу уровня защиты стран в ряде ключевых областей. Это позволяет нам увидеть, с какой позиции мы можем лучше помочь им, а также обеспечивает соответствие всех союзников определенным минимальным стандартам.

Позвольте также добавить, что мы много работаем с Украиной в области киберзащиты. В НАТО есть соответствующий трастовый фонд, который возглавляет Румыния, но донорами этого фонда являются многие страны. Мы потратили свыше EUR 300 тыс., чтобы помочь Министерству иностранных дел Украины, а также помочь украинским спецслужбам в обучении сотрудников и улучшении оборудования для лучшего обнаружения и отражения кибератак.

Мы очень тесно взаимодействуем по этому вопросу не только с союзниками, но и активно работаем с Украиной.

Вопрос: Раньше планировалось, что трастовый фонд НАТО предоставит украинским спецслужбам определенное оборудование для обеспечения информационной безопасности? Эта помощь уже доставлена?

Ответ: Пока что нет, но мы этапе организации доставки его в Украину, оно уже приобретено. Нам осталось пройти некоторые обычные административные формальности процедур импорта/экспорта, но мы надеемся, что сможем сделать это очень быстро. Наша цель состоит в том, чтобы к лету все было установлено, протестировано и запущено. В ходе своей поездки в Киев на встречах с представителями украинских властей речь также шла о том, что мы можем сделать, чтобы ускорить этот процесс.

Вопрос: Важнее обучить наших экспертов противостоянию кибер-угрозам, чем предоставить им оборудование?

Ответ: Позвольте мне привести вам пример: если вы хороший водитель, но у вас нет машины, вы ничего не можете сделать. Но если у вас есть отличный автомобиль и вы не знаете, как водить машину? Это простой пример, но очевидно, что в вопросе противостояния кибер-угрозам нужно и то, и другое. Вам нужны навыки, но с хорошим оборудованием вы можете значительно повысить свою эффективность в вопросе обнаружения кибер-атаки, обеспечения раннего предупреждения, записи информации.

Вам нужны хорошие знания, хорошая техника, правильна организация работы. НАТО оказывает в этом помощь. Как только мы завершим этот проект, сразу начнем рассматривать возможные будущие проекты, например, с другими украинскими Министерствами.

Вопрос: Нынешние конфликты ведутся не только на уровне оружия, но и в информационной сфере. Солдаты часто становятся уязвимыми, размещая информацию в социальных сетях. Считаете ли вы целесообразным запретить им пользоваться соцсетями?

Ответ: Я лично считаю, что вы не можете "изобретать обратно" информационные технологии, они уже придуманы, они уже работают. Раньше, когда я работал с генсеком НАТО, который говорил: "Ты не можешь вернуть зубную пасту в тюбик". Речь идет об ответственном пользовании соцсетями.

Например, солдат в районе проведения военной операций делает фото и, по сути, раскрывает свою позицию противнику с подписью "Мама, привет, я здесь с моим отрядом". Это, конечно, глупо. Я думаю, что нам нужно не отбирать мобильные телефоны у солдат, но научить их ответственному использованию Интернета. Важно донести такие тезисы: будьте внимательны, не сообщайте личную информацию о себе, защитите свою конфиденциальность. Это простые вещи, но люди не осознают свою информационную незащищенность. И поэтому ключевым моментом является хорошее обучение и хорошая информированность о возможных последствиях. Даже сегодня около 90% всех кибер-атак происходят из-за простой человеческой невнимательности. Это по-прежнему человеческий фактор. Слабым звеном в киберпространстве по-прежнему является человек. Так что это вопрос обучения и образования.

Вопрос: Как вы оцениваете противодействие Украины российской пропаганде?

Ответ: Я думаю, что у Украины есть большой опыт в этом, накопленный даже до 2014 года и за все время конфликта. Для НАТО ваш опыт во многом полезен, мы многому научились.

Например, несколько недель назад в Литве были развернуты немецкие силы НАТО, и мы немедленно в литовских СМИ появились фейковые истории о немецком солдате, изнасиловавшем литовскую девочку. Это было явно рассчитано на то, чтобы разжечь враждебные настроения у населения. К счастью, мы действовали очень быстро, и опровергли эту историю. В какой-то степени мы узнали из вашего опыта - как это делается, как используются соцсети, которые усиливаются российскими СМИ и так далее. Мы можем реагировать быстрее. Мы создали Центр передового опыта в области стратегических коммуникаций в Латвии. Он обеспечивает мгновенный анализ и раннее предупреждение и изучает используемые методы. Теперь мы более внимательны, и мы реагируем быстрее, что очень важно.

Мы хотим улучшить наше сотрудничество. Мы создали в рамках нового комплексного пакета помощи между Украиной и НАТО гибридную платформу для обмена информацией и опытом. Нам нужно уделять этому больше внимания. Это один из вопросов, которые я поднимал в ходе своей поездки в Киев.

Мы также создали новое подразделение разведывательной службы НАТО, которое будет заниматься анализом гибридных рисков.

Мы знаем, что Россия вложила много средств в информационное оружие. У телеканала Russia Today годовой бюджет EUR 400 млн, тысячи сотрудников. Спутниковое вещание работает на 33 разных языках. Это очень важный инструмент. Мы должны быть уверены, что русскоязычные жители Украины, Латвии, стран Балтии и других стран имеют доступ к информации на своем языке.

Опыт Украины в диалоге с русскоязычным населением помогает нам в этом вопросе. Мы не всегда можем гарантировать, что если мы ничего не сделаем, то волшебным образом возникнет истина. Мы должны активно противостоять мифам и пропаганде.

Вопрос: Как вы можете оценить влияние российских государственных компаний на экономику Европы и Украины?

Ответ: Существует законный бизнес, но он должен быть прозрачным. Российские компании должны соблюдать национальные законы и национальное законодательство, в частности в отношении прозрачности и честной информации. Во-вторых, нам нужно посмотреть на наши критические зависимости. Украина - хороший пример. Несколько лет назад у официального Киева была такая большая зависимость от "Газпрома". Потом ЕС и Украина работали вместе, чтобы создать возможности для отправки газа из Европы в Украину. Это значительно снизило монополию "Газпрома", привело к тому, что корпорации пришлось снизить цены, чтобы привести их в соответствие с рыночной конкуренцией. Это простой пример, но это означает, что в этой области нет ничего фатального. Вы можете уменьшить свою зависимость, а это означает, что шантаж становится менее вероятным.

В настоящий момент НАТО сокращает зависимость некоторых союзников от российской военной техники, которая до сих пор существует в некоторых странах НАТО. Например, сейчас в странах Балтии власти хотят перейти от энергосистемы России к европейской энергосистеме.

Действуют экономические санкции из-за незаконной аннексии Крыма Россией. Но главное - уменьшить свою зависимость, чтобы коммерческие транзакции не могли быть использованы для политического давления.

Вопрос: Политика Вашингтона в отношении НАТО после прихода новой президентской администрации изменилась?

Ответ: Нет. Каждый день вы видите, как американские войска прибывают в Польшу, работая с другими войсками НАТО в Польше. На прошлой неделе в Румынии были проведены американские военные учения.

Все это говорит о приверженности США европейской безопасности. В Европе есть американские танки, войска и транспортные средства, защищающие союзников. Это началось при президенте Обаме, это правда. Но это продолжается полностью по графику без каких-либо задержек при президенте Трампе.

В ходе визита в НАТО государственный секретарь США Рекс Тиллерсон говорит о приверженности США НАТО. То, что президент Трамп говорит, важно, но не ново. Он говорит, что ожидает от союзников выполнения своих обязательств по оборонным расходам, и что Соединенные Штаты платят слишком много. Но я могу заверить вас, что каждый президент США, которого я знал в свое время в НАТО, говорил то же самое. И 2% обязательств было принято на саммите в Уэльсе при президенте Обаме (обязательство стран-членов НАТО о расходе 2% от валового внутреннего продукта на коллективную оборону – ИФ).

Это правда, что президент Трамп, в силу своих качеств может сказать что-то в более драматичной манере, чем его предшественник, но это по существу то же самое сообщение - все союзники согласились на это 2%-ное обязательство. Потому, то это необходимо для вашей защиты и для того, чтобы справиться со всеми этими проблемами на востоке и юге Европы… Так что в новой администрации я вижу гораздо больше преемственности, чем перемены. Это такой же вопрос европейской солидарности, как и трансатлантической солидарности.

Вопрос: Как вы оцениваете перспективу вступления Украины в НАТО? Нужно ли это обеим сторонам и можно ли говорить о членстве в НАТО, как о краткосрочной перспективе?

Ответ: Ключевым принципом является то, что каждая европейская страна имеет право выбирать, где она хочет быть. Это фундаментальный принцип. Это право содержится в документах Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, которую также подписала Россия. Если мы не будем придерживаться этого принципа, мы вернемся к сферам влияния, где крупные державы доминируют над интересами малых. Но мы этого не хотим. Мы пробовали эту модель в Европе в течение 1000 лет, и вы видели результаты - войны, войны, войны, постоянные потрясения и изменения границ все время.

Поэтому мы будем придерживаться принципа, что членство в НАТО открыто в отношении Украины, как и для любой другой страны в Евроатлантическом регионе… Конечно, я не могу предсказать, когда и при каких обстоятельствах Украина вступит в НАТО. Потому что Украина должна соответствовать требованиям, и мы делаем все возможное, чтобы помочь вам во всех областях соответствовать стандартам Альянса. Когда люди задают этот вопрос, я говорю, не просто спрашивайте НАТО, а спросите также себя. Потому, что ответ находится в Киеве в такой же мере, как и в Брюсселе. На результат влияют действия, как Киева, так и Брюсселя. Важно также придерживаться практичности и прагматичности.

Украина. США. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 3 апреля 2017 > № 2144782 Джимми Шеа


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126736 Дмитрий Мананников

Эволюция безопасности: от охранников к нейронным сетям

Дмитрий Мананников

директор по безопасности SPSR Express

В то время как угрозы для бизнеса переместились из внешней среды во внутреннюю (из рук сторонних злоумышленников в руки сотрудников), анализ big data приобретает все большее значение

Сегодня ключевым аспектом для любого бизнеса становятся IT. И не важно, что вы в конечном итоге делаете — возите грузы, шьете одежду или раздаете кредиты — все это превратилось в автоматизированный бизнес-процесс, который без IT не работает. Даже компания с 50-ю сотрудниками уже не может функционировать без электронной почты, файлового хранилища, бухгалтерской программы, сотен электронных таблиц и хотя бы доморощенной CRM. IT- инфраструктура со своими системами и сервисами уже давно стала «кровеносной системой» любой современной компании.

Одновременно с этим изменился и характер потерь, которые несет бизнес. Довольно давно был пройден этап, когда основным источником потерь для бизнеса являлись «разбойники с большой дороги». До сих пор прецеденты случаются, но в целом государственные институты и страховые компании свели это, скорее, к форс-мажорным обстоятельствам. С тех пор как это произошло, основным источником потерь для бизнеса стали сотрудники. И если ранее охранник смотрел, чтобы хищения не произошли извне, то теперь он начал «заглядывать в сумки на выходе из проходной». Это, конечно, утрированный пример, но в общем-то системы безопасности прошли именно такой «поворот на 360°». Появились институты внутреннего контроля, сервисы видеонаблюдения стали огромной индустрией, а для «повышения качества обслуживания» стали записываться все разговоры. С точки зрения безопасности все подобные меры, конечно, дали определенный эффект, но бизнесу (как мы уже выясняли, чье существование невозможно без IT-технологий), с ростом возможных угроз, снова нужно трансформироваться.

Теперь все бизнес-процессы «живут» внутри IT-систем. И если еще 10-15 лет назад чтобы что-то украсть с работы, нужно было вынести предмет через проходную, то сейчас достаточно изменить реквизиты в 1С или отменить выставленный ранее счет. Можно убрать человека из цепочки согласования и тем самым продвинуть своего поставщика или получить нужное решение кредитного комитета, можно изменить в клиентской системе размер скидки. Двумя движениями мышки можно переслать конкуренту технологические карты, которые раньше переснимали на микропленку специально обученные промышленные шпионы. Можно откорректировать отчетность для получения премии. И самое главное: всегда можно сказать – «это какая-то ошибка в системе!» Самое парадоксальное в этой ситуации то, что чаще всего, действительно, речь может идти об ошибке. Злой умысел не всегда является причиной изменения данных. Иногда ситуация может быть связана не с ошибкой, а с человеческим умением «срезать углы». Так уж устроен человек, что всегда ищет способ сделать работу наиболее простым способом. Совсем не тем, который прописан в должностной инструкции. Это обычно и становится причиной «ошибок», которые не всегда заметны на одном участке процесса. Что же касается сознательных искажений, тут все иначе.

Дело в том, что мы все привыкли видеть под личиной преступника человека либо с откровенным девиантным поведением, либо человека, которого заставила пойти на плохой поступок крайняя нужда. Но последние 10-15 лет и здесь все стало не столь однозначно. С преступниками, как я уже упомянул, более или менее научились справляться, а для прочих нужда в деньгах полностью перешла в кредитные истории. К сожалению, меньше потерь от этого не стало. Почему? К сожалению, все просто. Во-первых, люди часто готовы нарушать существующие правила только потому, что могут. То самое инстинктивное «срезание углов», о котором я уже упоминал. Во-вторых, наносимый ущерб человек всегда исчисляет своей прибылью, а не чужой потерей, а значит увеличить скидку клиенту, чтобы получить дополнительную выручку в этом месяце и заработать 20 000 рублей премии, не выглядит как потеря 1 000 000 рублей по причине того, что эта скидка сделала маржинальность почти нулевой. А если к этому добавить возможность заявить – «это какая-то ошибка в системе!» … В общем, статистически основные суммы потерь теперь лежат именно в этой области. Кажется несколько надуманным?

Давайте посмотрим на ситуацию, когда при массовом выставлении счетов при закрытии периода специалист ошибся в реквизитах и несколько сотен ваших клиентов отправили платежи в другой банк. Пусть это тоже ваш банк, и ваш спецсчет. Никакого злого умысла в этом нет, но вряд ли это сделает ситуацию для вас более простой: теперь нужно договорится со всеми такими клиентами, чтобы они написали в банк об отзыве платежа, а потом, получив правильный счет, его оплатили вновь. Все это означает, что вы получите часть своей выручки не раньше, чем через месяц и, скорее всего, не доберете около 10% (безусловно, найдутся и те, которые скажут: «Мы ваш счет оплатили, остальное не наши проблемы» — и они будут правы).

Менеджер по продажам ошибся и, внося данные о скидке в систему, поменял местами всего две цифры — и клиент получает скидку не в 15%, а в 51% — это «съедает» всю маржу. Обычные ошибки, которые тут же повторяются умышленно. Деньги, но уже на свой счет, скидку в обмен на «откат».

Итак, изменились сама модель угроз. Это значит, что должна произойти и трансформация методов защиты. Индустрия безопасности меняется довольно давно. В настоящий момент на рынке есть системы контроля конфиденциальной информации (Infowatch, SolarDozor), которые способны разобрать трафик, идущий с рабочего места сотрудника, и провести его семантический анализ. Системы контроля прав доступа к информации (Varonis – позволяющий отследить, кто и каким образом обращается информационному объекту) и прочие. У всех подобных решений есть один существенный недостаток – они узко сегментированы и «смотрят» на данные в рамках одной из систем. А среднестатистическая компания живет как минимум в пяти, причем сам бизнес-процесс включает все системы сразу. Следовательно, контроль одной из систем — это примерно, как попытка понять, «как выглядит слон если ощупываете его одной рукой с закрытыми глазами». Излюбленный «прием» безопасности по выстраиванию периметра защиты также не работает, основные потери – внутри. Охранник скучает на проходной. Казалось бы, все выглядит довольно плохо для бизнеса, если бы не одно «но».

У бизнес-процесса, живущего в рамках IT-систем, постоянно происходит множество событий, которые описывают то или иное изменение системы. Каждый сотрудник, включая компьютер в начале дня или даже просто подключаясь к корпоративной почте с мобильного телефона, начинает генерировать подобные события. Фактически ничего не может произойти, не оставив в системе информационного события. И хотя каждое такое событие довольно незначительно, анализируя их совокупность, мы можем получить довольно серьезный инструмент, который поможет пролить свет на те самые «неточности» бизнес-процессов, в результате которых бизнес несет потери. Это нас подводит к размышлениям о том, что называется «big data» в области безопасности. Я выделяю три подхода к анализу «больших данных» в зависимости от их объемов.

Анализ данных объекта

Анализируя данные объекта, мы рассматриваем события, которые соответствуют жизненному циклу объекта (который в данном случае совпадает с продуктом или услугой компании). Каждый из них имеет определенное количество признаков, сопутствующих процессу формирования этого объекта. Например, доставка отправления из Москвы в Новосибирск – это всегда поступившая заявка с маршрутом Москва-Новосибирск, отметка курьера о том, что он забрал посылку у отправителя, отметка склада о приеме на сортировку, около пяти отметок о каждом этапе сортировки, отметка о принятии на складе Новосибирска, отметка получателя в накладной при получении. Это очень сокращенный список. Реальное количество событий может превышать тысячи. Но для работы с big data чем больше, тем лучше. Задача — взять несколько эталонных объектов (записать паттерн событий вокруг них), сделать среднестатистическую картинку, добавить уровень погрешности, получить эталон и каждый новый объект сравнивать с эталоном. Как только события, сопутствующие жизненному циклу объекта, начинают различаться с эталоном, система подает сигнал: что-то идет не так. Отправление обычно приходит из места сортировки в зону выдачи за 10 минут, значит, если его нет в течение 11 минут, система понимает: оно застряло именно на определенном участке, в определенное время, а, значит, мы можем оперативно вмешаться в этот процесс и исправить его. Звучит довольно просто, но требует хорошо выстроенной продуктовой линейки.

Анализ данных процесса

Анализ данных процесса фактически схож с анализом данных объекта – отличается от него только тем, что направлен на процесс, т.е. мы смотрим чуть более широко. Даже если в компании не описаны бизнес-процессы в рамках какой-либо нотации, все равно они существуют. И даже неформализованный процесс повторяется постоянно с большой долей совпадений. Пришла заявка – появился проект договора – он разослан пяти участникам для согласования – получены ответы – черновик сведен и отправлен для анализа экономической модели – получен ответ – договор отправлен клиенту – получен ответ – данные клиента занесены в CRM. И даже если процесс не формализован, то все равно выстраивается среднестатистическая картинка, как он фактически живет, а сравнивая модели, мы видим разницу. На складе одной из ретейл-сетей, на котором на длительном хранении находился довольно дорогостоящий товар, сотрудники «упростили» себе процесс инвентаризации, собрав штрих-кода с более чем 2000 единиц товара. Зачем ходить со сканером по складу, гораздо проще провести это сидя за столом. В результате инвентаризация «сходилась», а товара на месте уже не было, что обнаружили, когда нужно было делать отгрузку того, что по системе находилось на складе. Ситуация, которая легко видна, если сравнивать время между сканированием штрих-кода – 10-15 секунд на операцию, когда товар на полке, 1-2 секунды когда штрихкод отделен от коробки.

Анализ паттерна пользователя

Самые интересные результаты получаются при сравнении паттернов пользователя. Несмотря на то, что все мы любим считать свою деятельность уникальной, творческой и иногда абсолютно непредсказуемой, на самом деле мы почти всегда делаем все одинаково. События, которые генерирует каждый человек в течение работы, составляют его цифровой отпечаток. Уникальный как отпечаток пальца. У каждого из нас уникальная схема нажатий на клавиатуру, свой рисунок движения мыши. Мы в одинаковой последовательности открываем новостные сайты, определенным образом расставляем запятые, отвечаем на почту в своей манере. Да, безусловно, такой отпечаток постоянно меняется, раз-два в год его необходимо актуализировать в соответствии с новыми привычками и процессами, в которые вовлекается человек. Но, в целом, система вполне способна идентифицировать картину «нормальных» действий для человека и увидеть, когда он начинает отклонятся от привычной схемы. Например, когда инвентаризация товара в торговом зала заняла две минуты вместо обычных 40 минут. Система выдаст инцидент и, скорее всего, окажется, что стикеры с товаров были собраны в одном месте, и никто не ходил по залу, проверяя товар. Да, такой метод дает огромное количество ложно положительных срабатываний. Заболевший ребенок меняет привычную структуру дня, и человек ищет врачей и лекарства. То же самое делает приближающийся отпуск. Но все это тоже имеет общий характер и поддается шаблонизации. Машина, довольно долго анализирующая структуру поведения многих людей, спустя какое-то время все-таки построит достаточно большую базу естественных отклонений. И точно так система может показать, когда действия сотрудника выходят за рамки его привычной картины.

Звучит сложно? Но это работает. Даже не вдаваясь к сравнение особенностей поведенческой модели и ее отклонений, даже на базовых этапах - можно видеть общую логику и ее нарушения. Самый простой пример — выявление «мертвых душ» в рамках операционного процесса. Того самого, в котором, казалось бы, минимум IT-составляющей. Ситуация, к сожалению, характера почти для каждого большого производственного предприятия. Как она обычно выглядит? Сотрудник оформился на работу, получил зарплатную карту, его руководитель принес ведомость, в которой указано количество отработанных смен, система посчитала стоимость смены и начислила зарплату. Периодически появляются приписанные смены или вообще фиктивные струдники. Но если смотреть с точки зрения совокупности систем и модели поведения, то каждый сотрудник еще и, например, проходит через турникеты на постах охраны. И не по одному разу в день. А, значит, обычная картина выглядит как количество смен, совмещенное с количеством входов-выходов + промежуточные прохождения (туалет\курилка\столовая). Ровно один дополнительный фактор - и уже обмануть данную систему становится на порядок сложнее, а отклонения видны в автоматическом режиме.

Разумеется, данный способ анализа не всегда может разделять инцидент безопасности, в рамках которого сотрудник наносит ущерб компании, и просто событие, которое выбилось из общей картины мира по ряду других причин. Но помните, в начале я уже упоминал, в чем состоит основная причина потерь в наше время? В отсутствии контроля, который позволяет «срезать углы», в создании бесконтрольной среды, в которой, человек полагает, некоторое отклонение пройдет незаметным. Не всегда это инцидент, но всегда предпосылка к нему. И единственный способ с этим бороться – это выстраивать контрольную среду действий, что мы и можем сделать на базе анализа событий информационных систем.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126736 Дмитрий Мананников


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126726 Кирилл Варламов

«Архитекторы-менеджеры»: роль людей в цифровую эпоху останется столь же важной

Кирилл Варламов

Директор Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ)

Уже в недалеком будущем людям придется учиться решать такие творческие и интеллектуальные задачи, которые невозможно алгоритмизировать. Всем остальным будут заниматься «роботы»

На проходившем в начале марта Сочинском инвестиционном форуме, я ненароком напомнил собравшимся, что в течение следующих десяти лет Россию ждет кадровая турбулентность. Вследствие технологического прогресса мы можем потерять 26 млн рабочих мест: 6 млн из них пропадут в принципе, а другие 20 млн будут с новыми требованиями – не умрут полностью, но будут требовать других компетенций. Причем связанных с такими профессиями, о существовании которых мы сейчас, скорее всего, и не подозреваем. Казалось бы, очевидный тренд при нынешней скорости развития технологий? Но прогноз едва не вызвал фурор! Такая реакция – серьезный повод задуматься: правда ли мы готовы к тем переменам, что стоят на пороге вместе с цифровизацией? Верно ли мы представляем себе её последствия и открывающиеся возможности? А ведь это ещё и сигнал не только обычному населению, но и государству, и бизнесу — им придется по-новому осмыслить понятие «человеческого капитала» и природы менеджмента сегодня. Пока корпоративный и госсектор методично занимались тотальной регламентацией своей работы, фронт борьбы между автоматизацией и человеком переместился в плоскость « искусственный интеллект против человека». И чтобы понять, как сохранить конкурентоспособность страны в этих новых условиях, стоит задуматься: актуальны ли в принципе корпоративные регламенты прошлого в современном мире и верно ли мы понимаем роль человеческого капитала?

Долгие годы дискуссия управленческих школ проходила по линии того, что важнее для долгосрочного успеха и выживания организации – четко прописанные корпоративные процедуры или человеческий капитал? Многие управленцы с опытом работы в крупных компаниях без сомнений выбирают первое. Это ответ, подразумевающий, что любую типовую деятельность можно описать инструкциями, во многом сохранял свою актуальность даже в последние десятилетия. Компании внедряли TQM (Всеобщее управление качеством - система управления, предполагающая постоянное улучшение организации в целом — Forbes) и выстраивали процедуры, описывая, как должна быть организована деятельность в той или иной сфере – к примеру, в закупках или производстве. В наиболее трудных или ответственных местах создавали детальные инструкции о том, как именно нужно поступать. В тех местах, где процедуру описать невозможно или нецелесообразно, ответственность перекладывалась на людей – при условии, что сотрудник соответствует прописанной заранее квалификации и имеет регламентированный требованиями опыт работы. То есть, буквально стало принято, что в парадигме TQM любую типовую деятельность любой организации можно качественно регламентировать.

Предположим, этот принцип все еще универсален. Значит, диджитализация несет человечеству плохие новости. Кто является идеальным исполнителем любых алгоритмизированных процедур? Разумеется, роботы и искусственный интеллект, ведь они всегда делают все строго по регламенту, выстроенному и описанному программистом. Сегодня мы с вами наблюдаем впечатляющий процесс: цифровизация радикально меняет инфраструктуру прошлого и открывает новую страницу в автоматизации и регламентации любых процессов. Меняется природа инфраструктуры, рынков, продукта и даже самой организации. В индустриальном обществе в основе инфраструктуры лежали физические объекты: станки, заводы, мосты, дороги. В постиндустриальном обществе к инфраструктуре прошлого добавились телеграфные и телефонные кабели, положившие начало эпохе связи. Апогеем постиндустриальной экономики стали сотовые сети, охватившие миллиарды людей, и процессорные мощности миллионов компьютеров. Но все эти годы накапливаемая инфраструктура была физической. В цифровой экономике точкой прорыва к новой эффективности стал программный код, который, даже несмотря на свою способность «самообучаться» на новых данных, несет в себе чистый алгоритм.

Для мира, основанного на корпоративной модели алгоритмизации всех процессов, это серьезный шаг вперед. Уже очень скоро, точно так же, как в свое время исчезли фонарщики и телефонистки, исчезнут и другие привычные профессии: водители, бухгалтеры, юристы, кадровики. Развитие автопилотируемых автомобилей поставит под угрозу исчезновения рабочие места 3,5 миллионов американских дальнобойщиков. В прошлом году исследователи Oxford Martin School разложили 720 профессий на 9 ключевых навыков и подсчитали вероятность их автоматизации. Оказалось, что с вероятностью в 90% к 2035 году будут полностью, например, «оцифрованы» специалисты по кадровому администрированию и подбору персонала. «Роботы» для поиска персонала и проведения собеседований, способного полностью заменить 100% рекрутеров, уже появляются.

Но остановим на секунду мысль: стоит ли бояться тотальной замены человеческого труда роботами? Означает ли это, что и человеческому труду, и прежней системе управления приходит конец, а жители планеты будут обеспечиваться по модели безусловного базового дохода, с которой сейчас экспериментируют некоторые западные страны? Я бы не стал высказываться так категорично. На наше счастье, именно развитие технологий обнажило ключевую проблему корпоративной регламентации и модели TQM: многие аспекты творческой, командной работы и эффективного взаимодействия людей в принципе не поддаются ни алгоритмизации, ни диджитализации. Как хорошо заметил в одном из своих интервью Илон Маск: «В большинстве крупных компаний процесс становится заменой мышлению. Вас подталкивают вести себя как шестеренка большого механизма. Откровенно говоря, это позволяет держать людей, которые не слишком умны и креативны».

Ни философия регламентации, ни искусственный интеллект не дают ответа на вопрос, как формализовать творчество, лидерство, командообразование и мотивацию человека. И дело даже не в том, что этот ответ зависит от множества внешних и внутренних факторов – корпоративной культуры, профессионального бэкграунда сотрудников, сферы деятельности и т.п. Все сложнее: из моего почти 20-летнего опыта руководства людьми могу сказать, что универсальная система управления и мотивации – миф. Если человеку интересно заниматься своим делом, он делает это со всей страстью, как и хороший предприниматель, мотивация которого – не в деньгах. Если нет, в таком случае мотивационная система нужна лишь как временная мера, пока вы не нашли сильную замену слабомотивированному сотруднику. Значит, мотивация – это не просто создать систему KPI, это про то, как найти правильного человека и дать ему раскрыться! И только правильный человек, вооруженный знанием и правильной мотивацией, всегда может подняться над конвейером, стать генератором креативных идей, подходов и новых алгоритмов, либо точкой сбора новой команды. Именно поэтому на собеседовании я всегда задаю простой вопрос – «расскажите о каком-нибудь из своих самых интересных проектов», но слежу не только за самим ответом, а еще и за тем, насколько страстно и заинтересованно человек рассказывает о своем деле.

На мой взгляд, нужно придерживаться важного принципа: для решения набора задач в определенной области нужен один, но очень правильный человек, которому нужно предоставить свободу реализации себя и построения команды. Опираясь на этот принцип, несложно заметить, что схожая задача стоит сегодня и перед Россией в целом: нам нужно дать возможность заинтересованным людям раскрыть свой потенциал в том деле, которое мотивирует их к новым свершениям. Но с этим есть проблема. В рейтинг стран GTCI — конкурентоспособности талантов — Россия занимает сравнительно высокое 36-е место по критерию глобальных знаний и производственных навыков, но отстает от конкурентов по возможностям привлечения талантов. Еще более показателен другой рейтинг — Global Talent Competitiveness Index, который показывает способность страны создавать, привлекать, наращивать, удерживать и использовать в своей деятельности человеческий капитал. В нем Россия занимает только 53 позицию. Разрыв позиций в двух этих рейтингах обнажает очевидное: таланты Россия все еще производит, а вот использовать их толком мы уже не можем. Как следствие, наш человеческий капитал бежит и улетучивается, а ведь именно он необходим России как никогда.

И вот почему. Уже в недалеком будущем людям придется учиться решать такие творческие и интеллектуальные задачи, которые невозможно алгоритмизировать – а всем остальным будут заниматься «роботы». И если в цепочке создания стоимости какие-то зоны предельно коммодитизируются и «оцифруются», то львиная часть стоимости будет формироваться теми, кто создает такие платформы «цифровизации». Режиссеры Вачовски в нашумевшей «Матрице» назвали эту роль «архитектором». Для общества это значит, что люди действительно станут важнее процедур. К сожалению, не только большая часть России, но и всего мира до сих пор живет в устаревшей парадигме человека как всего лишь элемента структуры. Этот способ мышления доминирует в силу того, что в экономике все еще преобладают промышленные компании – заложники логики «конвейера». Но времена меняются, а потому системы, в которых человек – буквально по Марксу – всего лишь батарейка или элемент производительных сил, даже подкрепленные «цифрой» и «кодом», уже обречены на отставание в конкурентной гонке за будущее.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126726 Кирилл Варламов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124455 Марина Сурыгина

Блокбастер на диване: как улучшить экономику онлайн-кинотеатров в Рунете?

Марина Сурыгина

генеральный директор компании Tvzavr

Российские онлайн-кинотеатры могут зарабатывать больше, если научатся показывать фильмы одновременно с кинотеатрами, привлекут больше молодежной аудитории или будут использовать новые технологии рекламы

В конце февраля 2017 года в СМИ появилась информация о заморозке онлайн-кинотеатра Zoomby из-за задолженности перед ВГТРК, которая насчитывает 46 млн рублей. Как следует из материала, онлайн-кинотеатр должен был рассчитаться за поставку контента частью рекламных доходов, однако не смог выполнить обязательства. Эти события в очередной раз заставили задуматься о финансовых перспективах онлайн-кинотеатров — и будущем отрасли в целом.Каковы бизнес-модели онлайн-кинотеатров в России и мире и как они могут увеличить выручку?

Говоря о российском рынке онлайн-кинотеатров, необходимо понимать примерный объем рынка. На данный момент, около половины россиян – 47 % населения страны или 69 млн человек потребляют видео онлайн, на онлайн-кинотеатры, по разным оценкам, приходится 38-40 миллионов человек. Около 70 % российского рынка приходится на онлайн-кинотеатры (Tvzavr ,ivi, Megogo, OKKO, и т.д), 7% занимают платформы цифровой дистрибуции, 12% — сервисы телеком компаний и интернет-версии телеканалов.

В 2016 году рынок онлайн-кинотеатров России был объектом пристального внимания общественности – инициативы по законодательному регулированию российских и иностранных сервисов, заявления о убыточности и бесперспективности бизнеса, и в то же время запуск российских проектов, ориентированных на мировой рынок. В феврале 2017 года произошли два события, связанные с правовым регулированием отрасли, которые влияют на бизнес онлайн-кинотеатров – Минкультуры опубликовало пояснения к постановлению Правительства и обязало онлайн-кинотеатры получать прокатные удостоверения, а в Госдуму был внесен законопроект, предусматривающий блокировку «зеркал» пиратских сайтов.

Модели монетизации

Модели монетизации онлайн-кинотеатров можно условно разделить на два типа: платная (SVoD, TVoD, EST) и рекламная (AVoD). Для рекламной модели на мировом рынке также используется термин «freemium» или «условно-бесплатный». Ниже приведены определения различных способов монетизации.

AVoD – (Advertising Video on Demand) – пользователь получает бесплатный доступ к контенту, но при этом просмотр сопровождается показом видеорекламы

SVoD (Subscription Video on Demand) – модель, при которой пользователь получает доступ к контенту за счет оформления периодической подписки

TVoD (Transactional Video on Demand) – пользователь может арендовать контент, при этом аренда может быть ограничена количеством просмотров и временным промежутком

EST (Electronic Sell-Through) – пользователь получает доступ к контенту, без ограничений по времени и количеству просмотров, так называемая «покупка навсегда»

Большинство российских онлайн-кинотеатров работают по комбинированной модели (платная и рекламная), при которой значительная доля контента предоставляется на бесплатной основе, однако присутствуют различные варианты подписок, а новинки проката доступны только за отдельную плату.

Согласно исследованию TelecomDaily, объем рынка онлайн-кинотеатров в России по итогам 2016 года может увеличиться на 17,5%, до 7,4 млрд руб. При этом, 4,6 млрд руб. составят доходы от рекламы, а 2,7 млрд руб. — доходы от платной модели. В дополнение, по оценке J'son & Partners Consulting, доходы онлайн-кинотеатров, работающих по рекламной модели (AVoD), выросли, в среднем, на 19% в 2016 году. Некоторые онлайн-кинотеатры показали рост быстрее рынка.

Причина популярности рекламной модели монетизации среди российских онлайн-кинотеатров объясняется тем, что во время становления рынка игроки использовали только WEB-платформу, для которой рекламная модель является самой органичной. К тому же, видео-реклама демонстрирует высокие показатели роста. Объем рынка видеорекламы в России в 2015 году, по данным IAB, составил около 5,6-5,8 млрд руб. или 6% от объема всей интернет-рекламы. Эксперты прогнозировали в 2016 году рост сегмента всего на 10%, однако уже после первого квартала стало ясно, что видеореклама растет почти в два раза быстрее. По предварительным оценкам, в 2016 году она выросла на 18-20%. По словам представителей рекламного селлера IMHO, в 2017 году рост рынка видеорекламы составит порядка 15-20%.

На данный момент игроки российского рынка активно развивают новые платформы – мобильные устройства, планшеты, Smart TV, для которых более выгодна платная модель монетизации. Особенно это коснулось Smart TV, которая сейчас является самой удобной платформой для просмотра контента в высоком качестве.

По оценке компании Digital TV Research, Россия занимает 44% рынка Восточной Европы по количеству людей, потребляющих платный видеоконтент, их число составляет 2,48 млн человек. К 2021 году эксперты прогнозируют рост до 9,172 млн. Эти данные внушают оптимизм, к тому же в последнее время российские игроки сообщают о увеличении числа платящих пользователей, например, у нас их количество выросло в 5 раз за прошлый год.

Несколько другая ситуация на западном рынке, в частности США – 55 процентов сервисов работают только по подписной модели, например — Amazon Prime, Netflix, Hulu. Более того, сервисы, занимающиеся исследованиями OTT-рынка, не включают доходы от рекламы в оценку рынка. Так, например, сервис Statista в прогнозе на 2017 год оценивает мировой рынок онлайн-кинотеатров, работающих по платной модели в $17 млрд.

Азиатские сервисы, например, онлайн-кинотеатры Китая, также, как и российские, используют комбинированную модель, но разница заключается в количестве пользователей. Например, iQIYI, один из популярных китайских сервисов сообщал о 250 млн пользователей, просматривающих контент по рекламной модели ежедневно.

Структура расходов

Основные статьи расходов любого онлайн-кинотеатра – закупка и распространение контента, поддержка и развитие технологической базы и затраты на продвижение, то есть маркетинг и PR.

На российском рынке практически невозможно посчитать количество средств, которые компании затрачивают на закупку контента у поставщиков, эти данные игроки не раскрывают. По нашим представлениям, эти расходы составляют 30-40% от выручки, и варьируются от сервиса к сервису. Все зависит от количества поставщиков, партнерских соглашений с мейджорами, сегментации контента в онлайн-кинотеатре (премиальный, бесплатный и т.д), анализа пользовательских предпочтений. К тому же, очень часто поставщики продают не отдельные фильмы, а каталоги, в которые могут входить как новинки кинопроката, так и старые фильмы. Согласование формулировок соглашений и условий – ключевой момент в взаимоотношениях с правообладателями.

В 2015 году, ключевые игроки американского рынка (Netflix, Hulu, Amazon Prime), потратили от $1,5 до $3 млрд. в год на закупку контента. В 2016 году Netflix потратил около $5 млрд. на контент и планирует увеличить эту сумму до $6 млрд. в 2017 году. Подобный объем выделенных средств обусловлен не только закупкой, но и производством собственного контента – съемки сериалов (например, «Карточный домик») и покупка эксклюзивных прав на фильмы. Последний пункт, помимо доходов от дистрибуции, приносит и значительные репутационные выгоды – на прошедшей церемонии Оскар картины Amazon и Netflix получили 4 награды! На мой взгляд, производство собственного контента – именно то направление, которое российские кинотеатры будут развивать в ближайшие годы. Это позволит дистанцироваться от пересечения аудиторий различных сервисов, которая является нормой не только в России, но и в мире (к примеру, 68% аудитории Amazon Prime подписано на Netflix)

Барьеры и тенденции развития

В силу своей молодости, российский рынок онлайн-кинотеатров остается неоднородным, он подвержен изменениям. На данный момент можно говорить о следующих проблемах, влияющих на игроков рынка – пиратство и отсутствие эффективных правовых механизмов, направленных на борьбу с ним; несформированная культура потребления легального контента; появление законодательных инициатив, касающихся регулирования отрасли – в частности, т.н. законопроект об онлайн-кинотеатрах, ограничивающий долю иностранного участия в онлайн-кинотеатрах России. Ситуация с этим законопроектом может значительно повлиять на приток инвестиций в отрасль и инвестиционный климат в России, который на данный момент улучшается ( по данным Emerging Portfolio Fund Research (EPFR) Global, объем инвестиций в Россию в 2016 году вырос в 5,5 раз).

К тому же, совсем недавно Министерство Культуры РФ опубликовало пояснения к постановлению правительства о правилах выдачи прокатных документов. Теперь онлайн-прокат включен в список обязательных условий для получения прокатного удостоверения и попадает под формулировку «показ фильма «другим техническим способом». На данный момент сложно предсказать последствия, так как существуют юридические неточности в тексте постановления, не ясна ситуация в отношении такого направления как catch-up (показ контента «сразу после эфира»), непонятна механика получения дополнительных прокатных удостоверений, особенно в отношении старых фильмов.

К вышеперечисленному можно добавить опасения экспертов и мнения о отсутствии прибыли в отчетах онлайн-кинотеатров. Проблемы с выходом на операционную прибыль существуют у всех кинотеатров, но сейчас ситуация меняется. Например, представители Tvigleзаявляли о выходе на прибыль, правда без уточнения объема прибыли и подтверждения в SPARK. Сейчас более важным является динамика роста доходов, которая для многих российских компаний остается положительной и быстрее рынка.

Все эти проблемы влияют на модели монетизации бизнеса, и на данный момент мы видим несколько способов увеличения выручки онлайн-кинотеатров:

Сокращение «цифровых окон» в показе фильмов. Как правило, промежуток между началом показа фильма в кинотеатре и онлайн составляет 3-4 недели для российских фильмов и от 16 недель до 6 месяцев для западных. Сокращение этого срока, а в идеальном варианте – показ одновременно с кинотеатром позволит привлечь аудиторию и, тем самым, увеличить выручку онлайн-кинотеатров.

Международная экспансия. Пункт может показаться спорным, однако мы не можем забывать о русскоязычной аудитории за рубежом – по разным оценкам это 30-35 миллионов человек. Интерес к русскому контенту подтверждают, например, последние новости о продаже продюсерским центром «Среда» прав на показ 4 сериалов компании Netflix.

Более активная работа с «поколением Z» (15-20 лет) и «миллениалами» (21-34 года) – по оценке компании Nielsen, 40% и 38% от данных аудиторий соответственно, готово перейти на онлайн-сервисы взамен кабельному и спутниковому телевидению.

Внедрение более персонализированной, интерактивной кроссплатформенной рекламы, основанной на данных геотаргетинга и интересах пользователя.

Совместная работа игроков отрасли по борьбе с пиратским контентом и продвижение культуры легального потребления контента. Эта мера направлена на долгосрочную перспективу, но все же мы можем говорить о корреляции между блокировкой пиратских сервисов и переходом аудитории с этих ресурсов на легальные площадки. Ранее объем мирового рынка пиратского контента оценивали в $200 млн (из них русскоязычные сервисы – порядка $30 млн).

Расширение библиотеки контента в формате 4К. Добавление контента в формате 4К позволит привлечь дополнительную аудиторию, в том числе из сегмента Smart TV. На данный момент, согласно исследованиям, около 50% OTT компаний рассматривают 4К как важное направление для работы. В целом, по оценкам экспертов данное направление будет демонстрировать устойчивый рост, и может достигнуть $371 млрд. к 2020 году.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124455 Марина Сурыгина


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124450 Руслан Алиханов

Армагеддон начнется в твиттере. Как социальные сети формируют восприятие мира

Алиханов Руслан

Президент инвестиционной компании «Арго»

Роботы, Трамп и конец демократии – какие последствия повлечет за собой увеличение продолжительности жизни и почему опасна твиттеризация мышления

Незаслуженно забытый политический философ середины XVII века Томас Гоббс в своем произведении «Левиафан» описал естественное состояние человеческого существования как «одинокое, бедное, жестокое, мерзкое и короткое». Пожалуй, есть только одно состояние человеческой жизни, которое сравнительно хуже: это одинокая, бедная и длинная жизнь. В начале 2001 года, будучи молодым аналитиком, я занимался математическим моделированием средней продолжительности жизни человека. Поразивший нас результат говорил о росте ожидаемой продолжительности жизни на 2–3 месяца каждый год и скорой планке в 100 лет как совершенно реалистичной. Посчитав это ошибкой модели, мы с коллегами проигнорировали результаты. Как выяснилось, напрасно.

Сегодня ребенок, рожденный на Западе, имеет 50%-ную вероятность дожить до 105 лет. А 20-летние с вероятностью в 50% пересекут рубеж 100 лет, 40-летние с 50% вероятностью будут жить до 95 лет. Мне как 40-летнему мужчине интересны последствия столь кардинального изменения продолжительности жизни. Представляется, что их как минимум три.

Масштабная безработица и разрыв в уровне доходов

25 октября прошлого года частично управляемый роботом грузовик Uber осуществил 120-мильную поездку, доставив адресату 50 000 банок пива. Как известно, над технологией самоуправляемых автомобилей помимо Uber работают Tesla и Google. В ближайшие несколько лет роботы приведут к исчезновению профессии водителя. Поскольку она является широко распространенной (в США, например, это крупнейший вид занятости — водителями работает свыше 3,5 млн человек), мы говорим о масштабном изменении рынка труда. Роботизация и автоматизация в ближайшее время поставит под угрозу такие профессии, как официант (на Тайване уже открылся первый в мире ресторан с роботами-официантами), страховой агент (23 декабря прошлого года страховой клейм был урегулирован и выплачен роботом за рекордные 3 секунды), журналист (с конца прошлого года роботы пишут статьи о спорте в Великобритании), переводчик, юрист, архитектор и даже программист.

По данным недавнего исследования McKinsey, к функциям, которые можно автоматизировать, имеют отношение более 1,1 млрд рабочих мест с полной занятостью в мире, из них более 100 млн — в США и Европе. Перекликаясь с данным мнением, оксфордские ученые Фрей и Осборн считают, что в США почти половина рабочих мест под угрозой. Данные факты не следует относить к современной техноутопии. Для иллюстрации: индустриальная революция привела к потере 70% рабочих мест. Например, в Западной Европе и США до индустриальной революции свыше 70% населения занималось сельским хозяйством, а сегодня — 1% работающего населения. Особенно удручает грядущая безработица среди молодежи и отсутствие так называемых социальных лифтов. Уже сейчас в США безработица среди молодежи составляет около 12%, а в Испании — 27%. Где будет подрабатывать молодежь, если исчезнет профессия официанта? Это 2,3 млн рабочих мест только в США.

Проблема безработицы с отсутствием перспектив занятости коренным образом меняет и структуру пенсий. Например, как с меньшей долей трудозанятых обеспечить выплату пенсий стареющему населению при условии продолжительного сохранения отрицательных ставок процента и неизменном возрасте выхода на пенсию.

Неоколониализм и сверхъестественные монополии

Основным активом сельскохозяйственной эры была земля; основным активом индустриальной эры — железо. У информационной эры два ключевых актива: информация и капитал. Оба полагаются на интеллект (IQ) и имеют тенденцию к сверхмонополизации. Пикантность ситуации в том, что сравнительно бедные страны, в особенности страны с высоким уровнем образования и низкими зарплатами, лишаются своего ключевого актива — интеллекта, экспортируя его в богатые страны. Странам-экспортерам нужно измерять число отъезжающих не в единицах, а в размере потерянного IQ и утраченной потенциальной капитализации. Условно говоря, Украина, лишившись одного Яна Кума, потеряла на данной транзакции одного человека и почти $20 млрд (стоимость покупки WhatsАpp).

Поскольку основной рычаг создания стоимости уже сегодня находится не в производстве, а в инновациях, формируется гигантская диспропорция в ценности, создаваемой отдельным работником на развитых и на развивающихся рынках. Для сравнения: ценность (value-add), создаваемая каждым работником Apple, составляет свыше $640 000 в год, в то время как ценность, создаваемая в тайваньской компании Foxconn, физически производящей iPhone, составляет около $2000 на работника в год. И это еще не худшая новость: в конце 2016 года Foxconn, в которой работает свыше 1 млн рабочих, заявила о планах полностью заменить весь свой штат рабочих роботами в ближайшее время. Прощай, миллион рабочих мест.

Неоколониализм ХХI века заключается в том, что ценность переводится из разных точек планеты в географическую локацию размером всего лишь 50 км на 20 км — Кремниевую долину, где происходит нечто невиданное в мировой экономике. Компании практически без физических активов, со сравнительно небольшим персоналом создают запредельную ценность в сжатые сроки. Условно говоря, Uber, уже имеющий капитализацию $70 млрд (сегодня компания сотрудничает примерно с 1,1 млн водителей), представляет, по сути дела, пример трансфера в США (а точнее, в Кремниевую долину) создаваемой ценности и, соответственно, ВВП прочих стран мира. Как было написано в журнале TechCrunch, «Uber, самая большая такси-компания, не владеет автомобилями. AirBnb, самый крупный отельер, не владеет недвижимостью. Facebook, самый большой владелец медиа, не создает контента».

Мы по привычке думаем, например, о Facebook как о социальной сети. Однако компания сама себя воспринимает как индивидуализированный источник контента — новостей и, соответственно, восприятия мира примерно для полутора миллиарда человек. Если бы Facebook был отдельным государством, это была бы самая многочисленная нация в мире (почти все работники которой работают бесплатно, создавая и распространяя ценный контент).

Поскольку в XXI веке владеть активом стало не так важно, как иметь доступ к нему, устойчивость сверхмонополий, в первую очередь информационных, в перспективе будет только расти: нет необходимости инвестировать масштабные капитальные затраты в поддержание роста. С этим есть как минимум одна большая проблема: информационные сверхмонополии подвержены исключительной манипуляции. Не зря Оксфордский словарь английского языка назвал слово post-truth («постправда») ключевым словом 2016 года. «Постправда» — это «обстоятельства, при которых объективные факты менее значимы при формировании общественного мнения, чем обращения к эмоциям и личным убеждениям». В мире «постправды» царствуют «альтернативные факты», по меткому выражению Келлэйн Конвей, помощницы Дональда Трампа. Именно он, первый в истории twitter-президент, как никто другой использовал факт прихода новой эры в демократиях — эры популизма.

Эра популизма и манипуляции общественным сознанием

Человечество никогда с таким энтузиазмом не лишало себя работы. Если при переходе от аграрного общества к индустриальному человек мог приспособиться к новым навыкам (условно говоря, вчерашний фермер мог трудоустроиться фрезеровщиком), то сегодня сложно представить себе водителя-дальнобойщика, переквалифицировавшегося в программисты.

Приход к власти Трампа на волне популизма может показаться случайностью. Однако, вполне возможно, данное событие является предвестником гораздо более фундаментальных изменений. Популизм, который можно определить как новую политическую религию и реалию ХХI века, имеет сравнительно неглубокие, но уже состоявшиеся исторические корни. Для примера, ровно четверть века назад эпатажный миллиардер, противопоставивший себя истеблишменту, уже чуть не стал президентом США. Фраза, вошедшая в анналы истории: «Нужно перестать переводить наши рабочие места за границу. [Мы слышим] громкий свистящий звук (the «giant sucking sound») наших рабочих мест». Выборы 1992 года выиграл Клинтон (Билл), а не Росс Перо. Выборы 2016 года выиграл Трамп, а не Клинтон (Хиллари). Одна из причин — во все большем разочаровании в ситуации на рынке труда. Вторая связана с возросшей способностью манипулировать общественным мнением с помощью социальных сетей.

В начале 2017 года стало известно, что к избирательной кампании Дональда Трампа в июне 2016 года привлекли компанию Cambridge Analytica, членом совета директоров которой является главный стратег г-на Трампа Стивен Баннон. Cambridge Analytica успешно использовала достижения психометрики, науки на стыке психологии и статистики, для проведения успешной кампании по выходу Британии из Евросоюза. Схожие приемы были использованы и во время кампании Трампа. Представляется совершенно неслучайным, что в двух наиболее устойчивых демократиях (Великобритания и США) произошли, пожалуй, самые масштабные манипуляции общественным сознанием. Сложно представить, как будет голосовать оставшийся без работы водитель-дальнобойщик, но ясно, что он (она) вряд ли проголосует за леволиберальную повестку дня с акцентом на глобализацию.

Твиттеризация мышления (мысли длиной не более 140 знаков) вкупе с разочарованием в публичной политике и склонностью к ярким фразам приводит к самоценности эпатажа — как раз в то время, когда ситуация требует обдуманных, долгосрочных решений. Как сказал Герберт Маркузе, философ конца XX века, «население мутирует прочь от свободы…» Скорее всего, нас ждут масштабная безработица, интеллектуальный эскапизм в форме сериалов, антидепрессанты (уже сегодня — самое распространенное в США лекарство для пациентов младше 60 лет) и выборы. С самыми непредсказуемыми результатами.

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124450 Руслан Алиханов


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124437 Сергей Вислов

«Умные» холодильники, дома и автомобили. На чем можно заработать?

Сергей Вислов

менеджер по развитию бизнеса Meta System

Индустрия интернета вещей растет в геометрической прогрессии и является очень перспективной для инвестиций

На современных рынках не так много индустрий, которые, с одной стороны, развиваются и не несут непредсказуемых рисков, а с другой, сулят троекратный рост всего за несколько лет. Boston Consulting Group прогнозирует, что к 2020 году рынок продуктов и услуг в сфере интернета вещей (IoT, Internet of Things) достигнет $267 млрд, а среднегодовые темпы роста составят 20%. Ключевыми факторами увеличения доходов будут сервисы и инвестиции. К 2020 году половина расходов будет зависеть от дискретного производства, транспорта, логистики и коммунальных услуг. Интернет вещей будет оказывать непосредственное влияние на отрасли, которые сегодня не основаны на технологиях. Прогнозы исследовательской компания IDC еще более оптимистичны: они говорят об объеме рынка в $1,7 трлн к 2020 году, при том, что в 2014 он был лишь $655,8 млн.

Сегодня это рынок грандов: лидирующие позиции на нем занимают Alphabet (Google), Apple, IBM, Cisco и, конечно же, Amazon. Вложения в эти компании воспринимаются большинством инвесторов как перспективные, а потенциал рынка делает их еще более привлекательными. Активизируются и различные отечественные компании, в первую очередь предлагающие узкоспециализированные решения.

Чтобы сделать верный инвестиционный шаг, необходимо разобраться в том, что же это такое интернет вещей. Мы уже давно живем в эпоху IoT и подобные решения окружают нас практически на каждом шагу. По сути это развитие систем автоматизации: всевозможные датчики и модули управления, непрерывно обменивающиеся информацией. Ранее это происходило через проводные соединения, а в IoT связь осуществляется по беспроводным каналам, в первую очередь, через сотовую связь. Во главе всего обычно стоит сложное ПО с элементами искусственного интеллекта, построенного на принципах машинного обучения и Big Data. Благодаря отсутствию проводов интеграция подобных решений стала существенно проще и дешевле с учетом постоянно падающих цен на беспроводные модули и стоимость связи. Операторы уже давно осознали важность инвестирования в этот бизнес. Например, компании Nokia и Orange совместно разрабатывают мобильные сети 5G. Они работают над обновлениями для поддержки интернета вещей, что позволит в разы увеличить число пользователей (людей и вещей).

Помимо автоматизации IoT показывает очень высокую эффективность в стоимости сбора информации и контроле ее качества. Эра знаний уже наступила, поэтому качественно собранные данные уже сами по себе являются товаром, а значит, могут превратиться в прибыль.

Разберем громкие примеры. Чаще всего в прессе любят упоминать «умные» холодильники, которые отслеживают содержимое и изучают потребительские привычки членов семьи. На рынке появляются новые партнерства: производители бытовой техники сотрудничают с IT-компаниями. Например, Microsoft и Liebherr. Пользуясь определенными технологиями и алгоритмами, такой холодильник может определять, когда тот или иной продукт закончился и в этот момент предлагает хозяину заказать его в интернет-магазине. Удобно? Несомненно. Но эта же информация о динамике потребления интересна как производителю продуктов, так и дистрибуторам, и они готовы платить за нее. Получается, что одно и то же устройство может генерировать поток денег из разных источников, даже с разных рынков.

Со временем, прибегая к алгоритмам машинного обучения и пользуясь возможностями Big Data, холодильник изучит вкусы членов семьи и начнет предугадывать их желания, это удовольствие и комфорт для пользователя и увеличение сбыта для бизнеса.

Компания Amazon предлагает приобрести беспроводные кнопки Dash Buttons, которые можно разместить в местах хранения продуктов. Как только вы понимаете, что у вас что-то заканчивается, вы нажимаете соответствующую кнопку, и в интернет-корзину попадает заранее запрограммированное количество товара. Таким образом, каждое нажатие генерирует прибыль, часть которой можно превратить в своеобразную абонентскую плату за услугу. Конечная выручка практически не ограничена, а стоимость подобных устройств очень низка и может быть вообще бесплатна для потребителя.

Здесь становится очевидно, что решения IoT – это скорее сервис нежели устройство. Ваша активность позволяет оператору услуг не просто разово заработать с продажи, но и постоянно получать прибыль.

Особенно активно IoT развивается в транспортной индустрии. На рынке есть множество устройств, подключающих автомобиль к сети, — это набор тех или иных датчиков с модулем передачи данных через мобильные сети (GPRS, 3G, LTE и другое). Даже самое простое устройство (GPS/акселлерометры/GSM) при качественной реализации позволяют предложить водителю множество сервисов и быть интересными для различного бизнеса и даже государства.

Благодаря телематическому устройству автомобиль можно застраховать по выгодному тарифу каско, учитывающему особенности вождения и эксплуатации. Система может уведомлять о предстоящих ТО и получать соответствующие предложения от различных сервисов, в том числе и в виде аукциона лучшей цены. Сами станции техобслуживания получают возможность предсказывать как загруженность своих мощностей, так и оптимизировать закупки и складирование. Водитель может согласиться получать специальные предложения на те или иные товары и услуги, предлагаемые в местах, где чаще всего бывает автомобиль. Те же «умные» бытовые приборы можно научить общаться машиной: включить кондиционер или подогрев, когда автомобиль в десятках минут от дома, включить кофемашину, когда человек запаркуется.

Система может изучать насколько бережно управляют автомобилем, собирать информацию о всех ямах и ДТП, составлять портрет состояния. В момент, когда владелец захочет поменять автомобиль на новый, этот портрет станет критерием выкупной стоимости при торге покупателей.

Если автомобиль принадлежит компании, то все необходимые данные о том, как он используется, будут отражены во внутренних системах учета и контроля бизнес процессов. А если таких подключенных автомобилей в компании много, то можно говорить о внедрении системы управления автопарком с функцией Business Intelegence, позволяющей оптимизировать процессы. Через то же самое мобильное приложение водитель, будучи сотрудником этого автопарка, может видеть оценку соответствия своих действий установленным в компании правилам, получать рекомендации по улучшению.

То есть одно маленькое устройство позволяет сделать автомобиль источником прибыли для множества бизнесов, с которыми настроена интеграция. А в случае если это служебный автомобиль, то еще и превратить его из точки операционных затрат в точку прогнозируемой прибыли. И самое приятное – возможности таких устройств по подключению все новых и новых сервисов без усложнения установки растет также быстро, как и падает их стоимость. А значит прибыли инвесторов, вложившихся в подобные решения, растут в геометрической прогрессии.

В какие активы лучше инвестировать? Как это обычно бывает, большему потенциалу роста активов сопутствуют высокие риски. Но если говорить об их минимизации, то в первую очередь стоит обратить внимание на глобальные диверсифицированные IT-компании: особенно те, кому принадлежат наиболее значимые защищенные патентами наработки в IoT.

Например, IBM, которая хочет стать ведущим игроком на рынке интернета вещей. У компании есть патент на фильтрацию информации с устройств – процесс, когда оборудование получает и обрабатывает данные. Такой патент делает IBM одним из лидеров в этой технологии, позволяющей устройствам общаться между собой без участия человека.

Еще одним из крупных игроков индустрии является Alphabet (головная компания Google), которая приобрела компанию Nest за $3 млрд в 2014 году. С тех пор этот бренд стал одним из самых мощных в области умных домов.

В области индустриального интернета вещей особо стоит выделить компанию General Electric, чьи доходы от продукта Predix, являющегося своеобразной операционной системой для индустриального IoT, уже исчисляются в миллиардах долларов.

Не стоит забывать и об уже упомянутом Amazon, которая является одной из наиболее активных компаний в области внедрения IoT.

На рынке есть множество компаний еще не вышедших на публичные рынки, но при этом активно и успешно развивающих направление IoT, например, китайская Huawei. На последней выставке MWC в Барселоне компания посвятила теме IoT значительную часть выставочного пространства.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124437 Сергей Вислов


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 марта 2017 > № 2122256 Ирина Шашкина

Соперничество на пользу: как зарабатывать на онлайн-образовании

Ирина Шашкина

CEO Lingualeo

Дистанционное обучение в России может приносить деньги, если поставить корректную цель, правильно выбрать бизнес-модель и системно работать над данными о поведении студентов

По оценкам консалтингового агентства J’son, объем мирового рынка онлайн-образования в 2016 году составил $50 млрд. Это агрессивно развивающийся сегмент экономики. В 2015-2016 годах в этот сектор пришло более $5,5 млрд венчурных денег. Размеры венчурных раундов открывают только некоторые компании: например, компания в сфере обучения интернет-специалистов «Нетология» получила в 2015 году $2,1 млн, сервис подписки на обучающие химические наборы Mel Science - $2,5 млн в 2016 году. С 2013 по 2015 год суммарный объем сделок в Росии составил около $15 млн.

Хотя объем мирового рынка дистанционного образования исчисляется десятками миллиардов долларов, Россия «отщипнула» от него всего $180 млн (данные 2016 года). Для сравнения: рынок Северной Америки в том же году составил $27 млрд. Попробуем разобраться, в чем проблемы российского рынка онлайн-образования.

Первая причина уходит своими корнями в начало XX века. «Землю крестьянам, заводы рабочим, образование бесплатно!» Именно эту идею нам прививало государство более 70 лет. В сознании большинства россиян образование остается бесплатным и обязательным. И, соответственно, исторически за образование никто платить не хочет.

Вторая причина — в России не привыкли платить за контент — это еще один исторически сложившийся тренд, который мешает развитию онлайн-образования.

Третья причина в том, что онлайн-образование так быстро росло, в него инвестировались такие огромные деньги, что большая часть проектов на рынке долгое время не задумывалась о монетизации вообще. Сервисы продолжали быть бесплатными, тогда как продукт обвешивали новыми «фичами» (возможности сервиса, доступные внутри него функции — Forbes) и запускали все новые продуктовые ветки: и для учителей, и для детей, и «а теперь малиновый».

Сегодня на рынке на несколько сотен игроков всего несколько сервисов, которые системно хорошо зарабатывают. К ним относятся, например, City Business School (дистанционное бизнес-образование), «Нетология» (платные курсы для профессионального развития), Eduson (b2b-образование в США).

Но несмотря на большое количество препятствий, можно однозначно сказать, что в отрасли есть деньги, и на онлайн-образовании можно зарабатывать сотни миллионов, если подойти к монетизации с правильной стороны и заниматься развитием бизнеса системно.

Как выиграть в конкурентной борьбе, не сжечь инвесторские деньги и начать зарабатывать, если компания все-таки решила заняться онлайн-образованием? Давайте поговорим об «антидотах» к вышеперечисленным негативным фактам и предпосылкам.

Шаг первый: анализ потребностей рынка и оккупация правильной ниши

Как рассуждала наша компания (LinguaLeo, платформа для изучения иностранных языков, работающая по модели freemium — Forbes) в 2009-2010 года? Рынок языкового онлайн-обучения совсем пуст. При этом было понятно, что пользователь готов учиться дистанционно: онлайн гарантирует доступность сервиса где угодно, когда угодно, проникновение интернета и мобильных девайсов растет сверхзвуковыми темпами, в сети находится огромное количество оцифрованного контента. Оставалось только добавить методологическую и технологическую составляющую и создать новое для рынка образовательное решение с тренажерами и упражнениями, которое системно и персонализировано решало бы боль пользователя, например, в изучении иностранных языков.

Теперь мы хорошо понимаем, что мир изменился. Сегодня основными предпосылками в создании правильного нишевого продукта в образовании являются тренды: blended-learning (смешанное образование), life-long training (образование, которое необходимо получать в течение всей жизни), то есть непрерывного образования, носимые устройства, дополненная реальность (AR) и Big Data.

Шаг второй: разработка востребованного продукта

Выбор ниши не гарантирует правильный выбор продуктовой стратегии. Нам, например, пришлось несколько раз корректировать направление и даже менять продуктовую стратегию.

Чтобы продукт купили, он должен не только облегчать жизнь пользователя, но и обходить предубеждения. Так как пользователи не привыкли платить за контент — его много, он ничего не стоит, в сети можно найти что угодно — значит, продукт должен решать проблему экономии времени и позволять учиться эффективно. Для того, чтобы быть более востребованными, платформа или сервис должны помочь пользователю разобраться в море контента, дать в руки методику, интерфейс, алгоритм и технологию, чтобы сделать обучение более эффективным и четким. За такие вещи пользователь готов платить.

Шаг третий: выбор бизнес-модели

Выбор бизнес-модели определяют продукт и цель. Основные модели на рынке онлайн-образования России:

Оплата за курс. Оцифрованные курсы: часто представляет из себя продукт в виде вебинаров с «говорящей головой» на самописной системе дистанционного обучения. Одной из проблем монетизации такой модели является поиск точки цены с наивысшей выручкой. И, следовательно, не всегда удается сделать бизнес окупаемым.

Рекламная модель. Контентные сервисы: размещают статьи, блоги, видео. Проблемы монетизации: контент воруют, трудозатраты на создание контента не всегда покрываются прибылью от рекламы

Freemium. Пользователь получает доступ бесплатно, но взимается оплата за дополнительные сервисы / возможности (микроплатежами или по подписной модели). Проблема: большую часть функционала приходится отдавать бесплатно. Платит обычно 5-7 % пользователей.

а) Оплата периода. Оплата за доступ к образовательной программе за период. Например, за семестр. Проблемы: невысокая конверсия в оплату, по причинам длительности периодов и соответственно их высокой стоимости. Также конверсия снижается, если необходим только 1 материал, а покупать приходится всю базу данных.

б) Подписная модель. Ежемесячная оплата доступа к сервису. Наиболее популярна для мобильных приложений. Проблема: низкий ретеншн из-за отсутствия мотивации.

Все проблемы решаемы, если протестировать разные варианты и комбинировать модели.

Оцифрованные курсы. Пробуем давать доступ к курсу бесплатно, но продавать дополнительные услуги, дипломы и так далее.

Контентные сервисы. Проекты могут сочетать в себе дополнительные платные сервисы и доходы от рекламы.

Оплата периода. Сочетаем с подписной моделью для того, чтобы можно было совершить не только разовую покупку, но и подписаться.

Подписная модель. Подключаем рекуррентные платежи.

Freemium. Сочетаем со всеми вышеперечисленными моделями монетизации и тестируем, где выше эффект.

Отталкиваясь от продукта, компании нужно тестировать разные варианты монетизации, чтобы найти тот, который будет наиболее эффективен. С первого раза в правильную модель попадают единицы.

Например, когда в 2012 году стартовал проект Coursera, компания обеспечивала студентам доступ к курсам не требуя оплаты. За несколько лет они попробовали несколько моделей монетизации. Одной из них стала попытка выхода с продуктом Coursera Career Services, который использовал e-learning сайт как рекрутинговый инструмент для корпораций для подбора многообещающих талантливых студентов. Но попытка провалилась. Методом проб и ошибок компания пришла к заработку двумя способами: первый, когда студент выбирает оплату за сертификат по результатам прохождения индивидуального курса, второй — за прохождения курса «Специализация» . Часть курсов в 2016 году полностью выведена из доступа для неплатящих пользователей, для других — бесплатно доступны лишь лекции, но не тесты.

Другой яркий пример — компания Skillshare (учебное сообщество для творческих людей, где пользователь может посещать онлайн-курсы, смотреть видео-уроки, создавать проекты и самостоятельно вести курсы) Изначально проект монетизировался через частные платные занятия с оффлайн-тьюторами, в процессе развития компания полностью перешла к обучению по видео, доступ к которым дает премиальный аккаунт.

Шаг четвертый: анализ информации

Ключевой момент в монетизации: онлайн образование, возможно, даже лучше и полнее, чем другие онлайн-сервисы, использует big data. В edtech недостаточно знать пол, возраст, город, семейный статус пользователя для того, чтобы продать ему курс, подписку или вебинар. Нужно попасть в яблочко, даже в зернышко мотивации. Единственное, что может заставить студента заплатить — это осознание того, что ему действительно нужно учиться, и что этому он может научиться только здесь. Тут закономерно возникает следствие: мотивация возникает и сохраняется только там, где пользователю интересно, и где он видит эффект от занятий. В результате постоянного анализа поведения пользователя, других аналитических данных и тестирования всевозможных вариантов повышения конверсии абстрактные данные превращаются в реальные деньги от мотивированного студента. По опыту могу сказать, что системная работа с данными позволяет находить точки роста, повышающие конверсии на 20-30%.

И самое главное: какой бы замечательный образовательный продукт или стартап мы не рассматривали, очень важно правильно считать и анализировать. Вариант расчета для курсов — это unit-экономика, потому что можно посчитать, сколько денег принес каждый конкретный продукт. И сколько вы потратили на создание каждого курса, его продвижение, клиентскую поддержку, особенно если у вас есть переменные затраты в виде тьюторов. Во всех остальных вариантах эффективнее оценивать показатель ARPU. Этот параметр отвечает на многие вопросы: сколько вы можете потратить на привлечение студентов, как быстро оно окупается, как генерируется выручка по проекту «за время жизни» студента на сервисе.

Итак, проблему в монетизации образования может решить:

Корректный выбор ниши исходя из среднесрочных и долгосрочных трендов рынка.

Создание продукта, который решает реально существующие боли пользователя.

Определение бизнес-модели, исходя из цели и продукта.

Сбор и анализ больших данных для поддержания мотивации к обучению и предложения студенту продукта, который ему точно нужен.

Системный расчет эффективности проекта по правильной метрике.

Что сделать, чтобы отрасль росла и развивалась? Максимально расти каждому участнику, выходить на новые целевые группы, вступать в конкурентную борьбу. Чем выше конкуренция – тем лучше развивается отрасль. Потому что компании начинают считать деньги, фокусироваться, внедрять технологии и применять нестандартные решения. И все в выигрыше, а пользователь - уж точно.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 марта 2017 > № 2122256 Ирина Шашкина


США > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120517 Ангелина Кречетова

Не только Маск: кто еще пытается связать мозг человека с компьютером

Ангелина Кречетова

Редактор новостей Forbes.ru

Научиться стрелять, играть в тетрис «силой мысли» и победить болезнь Альцгеймера — для чего создают нейронные интерфейсы

Американский миллиардер Илон Маск (№80 в глобальном рейтинге миллиардеров по версии Forbes, состояние $13,9 млрд) оказался одним из создателей медицинской исследовательской компании Neuralink, которая займется технологиями «нейронных кружев», написала 28 марта газета The Wall Street Journal.

Издание отмечало, что технология в будущем позволит людям напрямую общаться с машинами без физического интерфейса. Маск ранее говорил также, что «нейронные кружева» помогут человеку не стать «домашним котом» для искусственного интеллекта, напоминает Business Insider. В беседе с Vanity Fair Маск заявил, что для появления значимого подобного интерфейса потребуется «примерно четыре-пять лет».

В новом проекте бизнесмена речь идет о создании сети электродов, которые имплантируются в голову, для того чтобы собирать данные, генерируемые мозгом человека или наоборот загружать их туда. Технологию планируется использовать для лечения серьезных заболеваний, в том числе эпилепсии и сильной депрессии.

В широком смысле Маск решил заняться нейронными интерфейсами или нейрокомпьютерными интерфейсами — технологиями «мозг — компьютер», которые обеспечивают передачу данных между человеческим мозгом и внешним устройством (например, компьютером). Такие технологии, в первую очередь, пытаются применить в медицине для расширения или восстановления когнитивных или сенсорно-двигательных функций человека. Они также позволяют управлять объектами «силой мысли» и могут использоваться, например, в игровой индустрии, промышленности или военной сфере.

Над созданием подобных систем для обмена информацией между мозгом и электронным устройством работает не только глава Tesla и SpaceX. В галерее Forbes мы вспомнили лишь несколько проектов в этой области: часть из них находится лишь на стадии засекреченного проекта, а некоторые уже успешно вышли на рынок.

Kernel

Расширить возможности человеческого мозга стремится стартап Kernel, созданный основателем платежной системы Braintree и бывшим партнером Маска по PayPal Брайаном Джонсоном в 2016 году. Сам предприниматель вложил в него $100 млн на старте. Бизнесмен отмечал, что ставит своей долгосрочной целью рост интеллекта и качества жизни человека на фоне увеличения ее продолжительности.

В августе прошлого года Kernel объявил о начале разработки имплантируемого устройства, предназначенного для улучшения памяти и обучаемости у людей с соответствующими нарушениями.

Концепция устройства опирается на исследования директора Центра нейротехники при Университете Южной Калифорнии Теодора Бергера, до недавнего времени занимавшего должность научного руководителя компании. В ходе 20-летних экспериментов его лаборатория фиксировала электрическую активность нейронов гиппокампа при восприятии информации и преобразовании ее из кратковременной памяти в долговременную. Гиппокамп — отдел мозга, играющий ключевую роль в процессах запоминания и в механизмах формирования эмоций.

Согласно проекту, «нейропротез», представляющий собой микропроцессор, с помощью имплантированных в гиппокамп электродов будет регистрировать сигналы от воспринимающих сообщения нейронов, обрабатывать их и стимулировать нейроны, отвечающие за преобразование информации в долгосрочные воспоминания. Прибор, по замыслу авторов проекта, должен помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими формами приобретенного слабоумия, а также пациентам, пережившим инсульт или травму мозга.

В научный совет стартапа вошли эксперты из Массачусетского технологического института, Гарвардской медицинской школы, Стэнфордского, Нью-Йоркского, Колумбийского и Северо-Западного университетов. Исследователи уже провели успешные испытания по стимуляции запоминания на грызунах и приматах.

Kernel

Расширить возможности человеческого мозга стремится стартап Kernel, созданный основателем платежной системы Braintree и бывшим партнером Маска по PayPal Брайаном Джонсоном в 2016 году. Сам предприниматель вложил в него $100 млн на старте. Бизнесмен отмечал, что ставит своей долгосрочной целью рост интеллекта и качества жизни человека на фоне увеличения ее продолжительности.

В августе прошлого года Kernel объявил о начале разработки имплантируемого устройства, предназначенного для улучшения памяти и обучаемости у людей с соответствующими нарушениями.

Концепция устройства опирается на исследования директора Центра нейротехники при Университете Южной Калифорнии Теодора Бергера, до недавнего времени занимавшего должность научного руководителя компании. В ходе 20-летних экспериментов его лаборатория фиксировала электрическую активность нейронов гиппокампа при восприятии информации и преобразовании ее из кратковременной памяти в долговременную. Гиппокамп — отдел мозга, играющий ключевую роль в процессах запоминания и в механизмах формирования эмоций.

Согласно проекту, «нейропротез», представляющий собой микропроцессор, с помощью имплантированных в гиппокамп электродов будет регистрировать сигналы от воспринимающих сообщения нейронов, обрабатывать их и стимулировать нейроны, отвечающие за преобразование информации в долгосрочные воспоминания. Прибор, по замыслу авторов проекта, должен помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими формами приобретенного слабоумия, а также пациентам, пережившим инсульт или травму мозга.

В научный совет стартапа вошли эксперты из Массачусетского технологического института, Гарвардской медицинской школы, Стэнфордского, Нью-Йоркского, Колумбийского и Северо-Западного университетов. Исследователи уже провели успешные испытания по стимуляции запоминания на грызунах и приматах.

Halo Neuroscience

Halo Neuroscience занимается продажей специальных наушников для спортсменов — Halo Sports. На время тренировки прибор надевается на голову, как обычные наушники, и передает слабые электрические импульсы в двигательную кору головного мозга. В компании утверждают, что такая стимуляция позволяет атлетам быстрее усваивать некоторые моторные навыки. Сооснователь компании Дэн Чао указывал, что благодаря использованию устройств на тренировках спортсмены показывают лучшие результаты на соревнованиях.

Технологиями компании недавно заинтересовались и американские военные. Так, экспериментальное подразделение оборонных инноваций министерства обороны США заключило с компанией контракт на создание системы ускоренного обучения снайперов и быстрого обучения бойцов рукопашному бою. Об этом летом прошлого года объявил тогдашний министр обороны США Эштон Картер.

Подробности контракта не раскрывались. Известно лишь, что разработка системы будет вестись в рамках масштабной программы по расширению человеческих возможностей. На вопрос журналистов об этической стороне «проникновения в чей-то мозг» — даже «неинвазивно» — для изменения психических процессов, Картер ответил, что подобные технологии в будущем «будут использоваться и для здоровых, и для больных людей». Американский министр подчеркивал, что задача вооруженных сил США — обеспечить защиту американских граждан, не отставая от развития технологий в этой области.

CoBrain

Интерес к изучению работы мозга человека и нейронету или Web 4.0, где взаимодействие участников будет происходить с помощью нейрокомпьютерных интерфейсов, возник и в России. В 2016 году в стране в рамках Национальной технологической инициативы был запущен проект под названием CoBrain (Connected Brain), нацеленный на создание новых технологий сохранения и расширения ресурсов мозга человека. Сумма затрат на него за три года составит 450 млн рублей, из них 300 млн рублей проект получит из бюджета.

На основе этой инфраструктуры планируется создать систему инжиниринга, патентования и бизнес-акселерации, которая поспособствует появлению сотен стартапов в области нейротехнологий. Авторы проекта рассчитывают, что все это привлечет значительные венчурные инвестиции в этот сегмент.

Всего в России, согласно проекту, до 2018 года будут созданы 10 центров развития нейротехнологий, которые объединят более 40 лабораторий, что обеспечит междисциплинарность исследований и поможет собрать информацию в единую базу знаний.

В CoBrain надеются, что результаты работы проекта «будут востребованы всеми категориями населения: как здоровыми, так и больными людьми», в отличие от зарубежных проектов, которые направлены «на диагностику и лечение различных заболеваний нервной системы» и затрагивают, по данным проекта, лишь 5-10%.

Building 8 в Facebook

Секретное подразделение Facebook под названием Building 8 занимается разработкой как минимум четырех аппаратных проектов, в том числе по созданию устройств дополненной реальности и дронов, написало издание Business Insider в марте. По информации газеты, один из проектов касается разработок технологий сканирования мозга. Это направление возглавил бывший нейрофизиолог Джон Хопкинс, который ранее участвовал в разработке протеза руки, управляемого мозгом.

Куратором всех проектов выступает бывший руководитель Управления перспективных исследовательских проектов министерства обороны США (DARPA) Регина Дуган. Она также руководила отделом «Инновационных технологий и проектов» (ATAP) в Google, занимающимся разработкой инновационных технологий, до апреля 2016 года, пока ее не переманил основатель Facebook Марк Цукерберг (№5 в глобальном рейтинге миллиардеров по версии Forbes, состояние $56 млрд). Работая в Google с 2012 года, Дуган, в частности, отвечала за создание технологии построения 3D-модели пространства с помощью смартфона (проект Tango).

В Facebook отказались комментировать сообщения на эту тему. При этом, похоже, компания «не рассматривает Building 8 как хобби», отмечает издание. Объявляя в апреле прошлого года о создании hardware-подразделения — Building 8, Facebook уточняла, что инвестиции в его запуск составят сотни миллионов долларов.

NeuroChat

В рамках другого российского проекта, запущенного также в рамках Национальной технологической инициативы в 2016 году, планируется создать систему для общения людей с тяжелыми нарушениями речи и движений, сохранивших когнитивную функцию. Общаться участники специальной социальной сети будут с помощью устройств на основе интерфейса «мозг-компьютер».

«Уникальная технология (эргономичного нейроинтерфейсного комплекса), позволит людям с ограниченными возможностями общаться между собой, с близкими, медперсоналом и всем миром», — говорится на сайте проекта. Проект в течение трех лет получит 133 млн рублей, более половины средств поступит из федерального бюджета.

Программно-аппаратный комплекс, разрабатываемый в рамках проекта, включает в себя нейрогарнитуру «ГарАнт-ЭЭГ» и специальный интерфейс «ЭргоСтим», реализуемый на компьютере пользователя, уточняется в описании. Гарнитура регистрирует нейрофизиологические показатели пациента и преображает его мысли в команды для клавиатуры компьютера или других исполнительных устройств.

«С помощью трансляции мысленного выбора того или иного символа в реальный набор этих символов на экране, человек буква-за-буквой может набрать текст без усилий голоса и движений», — обещают разработчики. По их мнению, специальный пользовательский интерфейс позволит ускорить процесс интеллектуального набора текстов и «осуществит онлайн трансляцию на язык собеседника». Таким образом, социальная сеть «не будет иметь языковых барьеров и станет доступна по всему миру».

Kernel

Расширить возможности человеческого мозга стремится стартап Kernel, созданный основателем платежной системы Braintree и бывшим партнером Маска по PayPal Брайаном Джонсоном в 2016 году. Сам предприниматель вложил в него $100 млн на старте. Бизнесмен отмечал, что ставит своей долгосрочной целью рост интеллекта и качества жизни человека на фоне увеличения ее продолжительности.

В августе прошлого года Kernel объявил о начале разработки имплантируемого устройства, предназначенного для улучшения памяти и обучаемости у людей с соответствующими нарушениями.

Концепция устройства опирается на исследования директора Центра нейротехники при Университете Южной Калифорнии Теодора Бергера, до недавнего времени занимавшего должность научного руководителя компании. В ходе 20-летних экспериментов его лаборатория фиксировала электрическую активность нейронов гиппокампа при восприятии информации и преобразовании ее из кратковременной памяти в долговременную. Гиппокамп — отдел мозга, играющий ключевую роль в процессах запоминания и в механизмах формирования эмоций.

Согласно проекту, «нейропротез», представляющий собой микропроцессор, с помощью имплантированных в гиппокамп электродов будет регистрировать сигналы от воспринимающих сообщения нейронов, обрабатывать их и стимулировать нейроны, отвечающие за преобразование информации в долгосрочные воспоминания. Прибор, по замыслу авторов проекта, должен помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими формами приобретенного слабоумия, а также пациентам, пережившим инсульт или травму мозга.

В научный совет стартапа вошли эксперты из Массачусетского технологического института, Гарвардской медицинской школы, Стэнфордского, Нью-Йоркского, Колумбийского и Северо-Западного университетов. Исследователи уже провели успешные испытания по стимуляции запоминания на грызунах и приматах.

Halo Neuroscience

Halo Neuroscience занимается продажей специальных наушников для спортсменов — Halo Sports. На время тренировки прибор надевается на голову, как обычные наушники, и передает слабые электрические импульсы в двигательную кору головного мозга. В компании утверждают, что такая стимуляция позволяет атлетам быстрее усваивать некоторые моторные навыки. Сооснователь компании Дэн Чао указывал, что благодаря использованию устройств на тренировках спортсмены показывают лучшие результаты на соревнованиях.

Технологиями компании недавно заинтересовались и американские военные. Так, экспериментальное подразделение оборонных инноваций министерства обороны США заключило с компанией контракт на создание системы ускоренного обучения снайперов и быстрого обучения бойцов рукопашному бою. Об этом летом прошлого года объявил тогдашний министр обороны США Эштон Картер.

Подробности контракта не раскрывались. Известно лишь, что разработка системы будет вестись в рамках масштабной программы по расширению человеческих возможностей. На вопрос журналистов об этической стороне «проникновения в чей-то мозг» — даже «неинвазивно» — для изменения психических процессов, Картер ответил, что подобные технологии в будущем «будут использоваться и для здоровых, и для больных людей». Американский министр подчеркивал, что задача вооруженных сил США — обеспечить защиту американских граждан, не отставая от развития технологий в этой области.

CoBrain

Интерес к изучению работы мозга человека и нейронету или Web 4.0, где взаимодействие участников будет происходить с помощью нейрокомпьютерных интерфейсов, возник и в России. В 2016 году в стране в рамках Национальной технологической инициативы был запущен проект под названием CoBrain (Connected Brain), нацеленный на создание новых технологий сохранения и расширения ресурсов мозга человека. Сумма затрат на него за три года составит 450 млн рублей, из них 300 млн рублей проект получит из бюджета.

На основе этой инфраструктуры планируется создать систему инжиниринга, патентования и бизнес-акселерации, которая поспособствует появлению сотен стартапов в области нейротехнологий. Авторы проекта рассчитывают, что все это привлечет значительные венчурные инвестиции в этот сегмент.

Всего в России, согласно проекту, до 2018 года будут созданы 10 центров развития нейротехнологий, которые объединят более 40 лабораторий, что обеспечит междисциплинарность исследований и поможет собрать информацию в единую базу знаний.

В CoBrain надеются, что результаты работы проекта «будут востребованы всеми категориями населения: как здоровыми, так и больными людьми», в отличие от зарубежных проектов, которые направлены «на диагностику и лечение различных заболеваний нервной системы» и затрагивают, по данным проекта, лишь 5-10%.

Building 8 в Facebook

Секретное подразделение Facebook под названием Building 8 занимается разработкой как минимум четырех аппаратных проектов, в том числе по созданию устройств дополненной реальности и дронов, написало издание Business Insider в марте. По информации газеты, один из проектов касается разработок технологий сканирования мозга. Это направление возглавил бывший нейрофизиолог Джон Хопкинс, который ранее участвовал в разработке протеза руки, управляемого мозгом.

Куратором всех проектов выступает бывший руководитель Управления перспективных исследовательских проектов министерства обороны США (DARPA) Регина Дуган. Она также руководила отделом «Инновационных технологий и проектов» (ATAP) в Google, занимающимся разработкой инновационных технологий, до апреля 2016 года, пока ее не переманил основатель Facebook Марк Цукерберг (№5 в глобальном рейтинге миллиардеров по версии Forbes, состояние $56 млрд). Работая в Google с 2012 года, Дуган, в частности, отвечала за создание технологии построения 3D-модели пространства с помощью смартфона (проект Tango).

В Facebook отказались комментировать сообщения на эту тему. При этом, похоже, компания «не рассматривает Building 8 как хобби», отмечает издание. Объявляя в апреле прошлого года о создании hardware-подразделения — Building 8, Facebook уточняла, что инвестиции в его запуск составят сотни миллионов долларов.

NeuroChat

В рамках другого российского проекта, запущенного также в рамках Национальной технологической инициативы в 2016 году, планируется создать систему для общения людей с тяжелыми нарушениями речи и движений, сохранивших когнитивную функцию. Общаться участники специальной социальной сети будут с помощью устройств на основе интерфейса «мозг-компьютер».

«Уникальная технология (эргономичного нейроинтерфейсного комплекса), позволит людям с ограниченными возможностями общаться между собой, с близкими, медперсоналом и всем миром», — говорится на сайте проекта. Проект в течение трех лет получит 133 млн рублей, более половины средств поступит из федерального бюджета.

Программно-аппаратный комплекс, разрабатываемый в рамках проекта, включает в себя нейрогарнитуру «ГарАнт-ЭЭГ» и специальный интерфейс «ЭргоСтим», реализуемый на компьютере пользователя, уточняется в описании. Гарнитура регистрирует нейрофизиологические показатели пациента и преображает его мысли в команды для клавиатуры компьютера или других исполнительных устройств.

«С помощью трансляции мысленного выбора того или иного символа в реальный набор этих символов на экране, человек буква-за-буквой может набрать текст без усилий голоса и движений», — обещают разработчики. По их мнению, специальный пользовательский интерфейс позволит ускорить процесс интеллектуального набора текстов и «осуществит онлайн трансляцию на язык собеседника». Таким образом, социальная сеть «не будет иметь языковых барьеров и станет доступна по всему миру».

Emotiv Systems

Среди игроков на рынке развлекательных нейроинтерфейсов, можно обратить внимание на Emotiv Systems, созданную в 2003 году, для разработки электроники нейрокомпьютерных интерфейсов на основе электроэнцефалографии (ЭЭГ). Компания выпустила игровое периферийное устройство Emotiv Epoc (стоимостью от $299 до $799 в зависимости от модификации), которое представляет собой гарнитуру позволяющую контролировать и воздействовать на игры мыслями и выражением лица игрока.

Устройство оснащено двумя гироскопами и 14 электродами, которые фиксируют и передают частоты мозга, сокращения мышц и даже движения головы по беспроводной связи с компьютером. В будущем, как рассчитывают в компании, технология сможет использоваться и на других платформах, таких как консоли.

Сначала гарнитуру требуется «обучить» распознавать, какая мысль должна соответствовать определенному действию. Затем можно переходить к различным тренировочным программам. В обзоре устройства на Geektimes один из пользователей рассказывал, что с помощью устройства можно, например, тренировать концентрацию, играя в «игру джедаев» и вытаскивая «свой истребитель из болота при помощи силы», подобно Люку из киносаги «Звездные войны». Устройство позволяет также играть в тетрис, перемещая или переворачивая падающие фигуры «силой мысли».

В марте ученые из Корейского института передовых технологий (KAIST) также использовали гарнитуру Emotiv Epoc для дистанционного управления движением черепахи посредством человеческой мысли. Описание работы по использованию методов мозго-компьютерного интерфейса в сочетании с устройством, которое передает команды от компьютера мозгу, было опубликовано в журнале Journal of Bionic Engineering.

США > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120517 Ангелина Кречетова


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120512 Константин Дубинин

Здравствуй, робот: как автоматизация меняет ретейл уже сегодня

Константин Дубинин

основатель стартапа Countbox

Никто достоверно не знает, какие технологии сейчас разрабатываются в недрах крупнейших ретейлеров. Но точно известно: для стартапов новые инициативы гигантов открывают огромный рынок

В начале марта в США в штате Вирджиния был принят закон, который разрешает использовать роботов для доставки товаров (роботы могут передвигаться по тротуарам и пешеходным переходам). Крупнейший мировой интернет-магазин и по совместительству евангелист передовых технологий в ретейле Amazon, недавно объявивший о планах доставлять заказы с помощью дронов, естественно, только поприветствовал новый закон о роботах.

Я недавно посетил в Дублине фабрику компании EiraTech Robotics, которая производит складских роботов, и увидел будущее своими глазами. Возможно, мы все стали жертвой чужой фантазии, ожидая прихода гуманоидных роботов, но им (роботам) все равно, как они выглядят, они пришли незаметно в нашу жизнь и просто делают свою работу – 24/7. Вот почему все тот же Amazon так успешен с точки зрения операционной деятельности: они годами используют роботов там, где это возможно. Футуристическое будущее, о котором мы читали в книгах фантастов или видели в кино, давно наступило — настолько стремительно, что мы не успели этого толком заметить. Для обывателей это простительно, но, если вы предприниматель, вам придется столь же стремительно меняться.

Почему Amazon Go – это не про инновации

В декабре прошлого года Amazon представила свой «инновационный» или «футуристический», как его еще любят называть в СМИ, магазин продуктов Amazon Go. По идее, вы можете зайти в него, взять нужные продукты и выйти из магазина, а деньги автоматически спишутся с вашей карточки. Никаких касс и прочих анахронизмов, только смартфон и аккаунт Amazon.

Компания не раскрывает своих планов ни по развитию проекта, ни по его стоимости. Пока он работает в режиме тестирования – Amazon Go могут посетить только сотрудники компании, а открытие для всех задерживается уже, как минимум, на четыре месяца. Слухи, что компания планирует открыть 2000 магазинов по всей стране, Amazon также опровергла. Гадать об инвестициях в проект сложно, потому что это абсолютно новый формат: все равно что до выпуска Tesla пытаться понять, сколько Tesla стоит. Понятно, что разработка такого формата стоит миллионы.

Но, по крайней мере, из патентов, зарегистрированных на Amazon, можно с высокой долей точности предположить, какие технологии используются в Amazon Go: компьютерное зрение, машинное обучение… В общем, полный набор инноваций, о которых все уже много раз слышали. И все же Amazon Go – не про будущее, не про инновации, а про смелость, настойчивость и целеустремленность. Ведь в компании не изобретали новые технологии, а решились объединить несколько уже известных, чтобы получить абсолютно новый продукт.

Спрашивается, зачем Amazon, крупнейшему мировому интернет-магазину, нужны такие затраты на офлайн-магазин? А также зачем в нем используются те или иные технологии? Что это дает компании? Вряд ли Amazon от розничной офлайн-торговли, у которой средняя маржинальность колеблется в районе 1-3%, планирует получать серьезные дополнительные доходы.

Приведу пример с mp3-плеером: Sony и другие компании придумали замечательную, удобную вещь задолго до появления iPod, но все эти производители не позаботились о контенте. Apple создал экосистему, предоставив пользователю не только устройство, но и контент. Тебе больше не нужно думать о том, где взять музыку, все находится под рукой.

Amazon пошел тем же путем: компания создает закрытую экосистему. В США абсолютно у всех есть Amazon-аккаунт. Это крупнейший мировой интернет-магазин, но только в США действительно знают, насколько он крут: только здесь вам доставят товары в течение нескольких часов после заказа, хотя совсем недавно первый дрон доставил заказ уже через 13 минут. Мы об этом, кажется, что-то читали в фантастических книгах…

Еще у Amazon есть помощник Echo или Alexa, распознающий ваши голосовые запросы, так что вы можете просто сказать ему, что вам нужно, и вам доставят товар в тот же день. А теперь еще будут и офлайн-магазины Amazon Go, куда люди без аккаунта Amazon не смогут попасть. Поэтому, как только покупатель войдет в магазин, Amazon сразу его идентифицирует. И узнает о нем еще больше. Плюс, оплачивать товары покупатели будут с помощью платежной системы Amazon, на которую компания тратит довольно много усилий. Трафик, платежи, пользовательские данные, реклама – вот самый очевидный профит.

С помощью технологий компьютерного зрения в магазине можно будет отследить паттерны потребительского поведения каждого конкретного покупателя – и предлагать или рекламировать конкретному человеку конкретные продукты. Можно много фантазировать, как это будет работать в будущем. Например, изучив ваши привычки, система сможет напомнить, что скоро закончится молоко (это можно отследить хотя бы по сроку годности) или зубная паста (это можно отследить по частоте покупки зубной пасты) и предложить купить эти товары на Amazon. В конце концов, уже совсем скоро появится стандарт связи 5G, а вместе с ним – и интернет вещей, который изменит все.

Но технологии – это не самое главное. У всей этой истории есть и другая, крайне важная, сторона медали: судя по всему, Amazon не хватает данных для более точного прогнозирования потребительского поведения людей в онлайне. Выход в офлайн нужен, чтобы эти данные получить и обогатить уже имеющуюся дату об интернет-пользователях – чтобы еще точнее предлагать им товары, увеличивая кросс-продажи и средний чек. По той же причине в офлайн идет и Google, правда, другим путем.

Как и зачем Google идет в оффлайн

Google тоже хочет идти в оффлайн. Два года назад они уже открыли первый, вполне себе обычный магазин в Лондоне. Главный их оффлайн-проект – программа Google for Retail, маркетплейс для небольших магазинов. Честно говоря, я разговаривал с представителями Google об этом проекте и даже имел наглость (или смелость) предложить им свои технологии для подсчета метрик (посещаемость, соц-дем данные, средний чек). Но зачем им вообще чьи-то метрики, если у них миллиарды смартфонов во всем мире, чьи хозяева регулярно пользуются интернетом – то есть их поисковиком, их YouTube, их картами? Google знает, сколько вы спите, что вы едите, что покупаете, что смотрите на YouTube, куда ходите, где путешествуете и сотни других ваших характеристик.

Известно, что основной доход Google – доходы от рекламы. А как можно еще больше зарабатывать? Делать более качественную рекламу. Поэтому Google говорит офлайн-ретейлерам: подключайте ваши магазины к нашему маркетплейсу, и мы вам приведем максимально релевантных покупателей с помощью максимально таргетированной рекламы. Как только Google узнает ассортимент магазина, он моментально составляет портрет типичного покупателя этого магазина. А затем показывает рекламу товаров, которые продаются в этом магазине, людям, которые находятся поблизости от этого магазина и которые максимально похожи на этого типичного покупателя. Win-win. Громких историй успеха здесь нет, потому что проект нацелен на SMB, но можно не сомневаться, что Google с помощью этого проекта получает дополнительную прибыль именно за счет офлайна.

В России тоже были похожие кейсы. Например, компания Wi-Fi Group для бренда Axe собирала информацию, кто проходит рядом с точками продаж – по MAC-адресам смартфонов, и кто вообще находится поблизости от магазина. С помощью этой информации был сформирован типичный портрет покупателя Axe, и людям, максимально похожим на него, через Яндекс точечно рекламировались бренды Axe.

Каким должен быть ретейл будущего

Естественно, Amazon и Google – не единственные технологические энтузиасты в мире ретейла. Не стоит забывать о WalMart с его уникальной логистической цепочкой, или Inditex Group, крупнейший мировой ретейлер одежды (бренды Zara, Bershka, Pull and Bear, Stradivarius), который научился менять коллекции одежды в своих магазинах еженедельно. Но запуском Amazon Go компания бросила вызов всей индустрии, которая, скорей всего, расценила его как сигнал к ускорению внедрения инноваций.

На специализированных выставках можно увидеть роботов с технологией телеприсутствия, которые в будущем могут заменить продавцов-консультантов. Тот же Google представил приложение с технологий дополненной реальности, с помощью которого покупатели могут быстро примерить одежду. Intel объявил о вложении $100 млн на разработку новых технологий для ретейла в ближайшие пять лет. В частности, разрабатывается технологическая платформа, которая позволит объединить разрозненные технологии магазинов и упростить внедрение IoT. К тому же уже сейчас датчики компании установлены примерно в 100 магазинах, например, Levi. Они оснащены Wi-Fi, видео и модулем Bluetooth, и с помощью них продавцы могут отслеживать покупательские привычки. Получаются такие cookies для офлайн-магазинов. Еще Intel есть умная камера, которая считывает, например, параметры вашей стопы и вы можете сделать ботинки под себя: левый под левую ногу, правый – под правую. Думаю, уже в следующем году появится магазин, где абсолютно все можно будет сделать под заказ с помощью подобных технологий.

Я сам недавно зашел в шоу-рум Bose (магазин, специализирующийся на продаже дорогой аудиотехники) и буквально остолбенел. По всему периметру у них установлены стереоскопические 3D-сенсоры контроля передвижения людей по магазину. Так они могут, например, выкладывать на витрины прототипы или пререлизы и проследить реакцию: сколько времени люди проводят у этого продукта, сколько держат его в руках и так далее. Они смотрят, как люди перемещаются по магазину, они понимают, что если люди интересуются большими наушниками, то чем еще? Все это помогает компании построить точную модель поведения и предлагать им правильную рекламу – то есть то, что с высокой вероятностью интересно покупателю прямо сейчас.

Сейчас набирает популярность еще один тренд: когда покупатели сами создают товар, который они хотят купить. Футболки с принтами на выбор, банковские карты с собственным дизайном и прочие мелочи – это лишь небольшая часть истории, которая на самом деле уже вышла за пределы интернета. Компания Mon Purse, которая появилась чуть больше двух лет назад, предлагает своим клиентам самостоятельно «сконструировать» luxury-сумки – и планирует в этом году довести продажи до $20 млн. В Mon Purse по большому счету вывели интерфейс интернет-магазина в реальный мир (кстати, они и начинали как интернет-магазин) и предоставили людям в реальном мире все возможности онлайна. Все просто: вы предоставляете людям возможность создавать такие товары, какие они сами и хотят купить. Подобных проектов будет появляться все больше. Вряд ли они смогут дорасти до капитализации Walmart, но им это и не нужно: скорее всего, Walmart сам их и купит. В ближайшие десять лет мы сможем купить практически любой товар, который сами для себя и создадим.

Но на самом деле, никто не знает, какие технологии сейчас разрабатываются в недрах крупнейших ретейлеров. Никто вам этого не скажет по двум причинам. Во-первых, чтобы технологию не украли конкуренты. Во-вторых, скорее всего, крупные компании инвестируют сразу в несколько технологий, тестируют их и смотрят, какая работает лучше. Но пока не будет серьезных позитивных результатов, о которых можно смело выпускать пресс-релиз, работа будет вестись в режиме тишины. Мы можем только гадать, когда именно ретейл станет таким, каким должен быть: индивидуальным для каждого отдельного покупателя, в режиме реального времени учитывающий изменения в окружающей среде и подстраивающийся под эти изменения – как хамелеон.

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120512 Константин Дубинин


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120504 Игорь Мацанюк

Игорь Мацанюк: «Надеюсь, общество потребления прекратит свое существование»

Максим Спиридонов

сооснователь "Нетология-групп"

Председатель совета директоров игровой компании Game Insight и управляющий партнер фонда IMI.VC — об инвестициях, трудностях игрового рынка, запуске технохаба в Вильнюсе и digital-поколении, которое обещает похоронить общество потребления

В новой постоянной рубрике Forbes — интервью с интернет-предпринимателями.

Герой нового интервью блога «Рунетологии» на Forbes — Игорь Мацанюк (подробнее о нем — в материале Forbes), инвестор и предприниматель, председатель совета директоров компании Game Insight, которая специализируется на разработке f2p-игр и в 2014 году перенесла свою штаб-квартиру из Москвы в Вильнюс, до чего считалась одним из крупнейших по выручке игроков российского интернет-рынка.

— В 2014 году ты говорил, что смотришь в сторону компаний из США, Израиля и Европы, а в России потенциальных звезд не видишь. Изменилась ли с тех пор ситуация?

— Мы тогда занимались исключительно social и mobile, и так все и было. Мы были достаточно большими для того, чтобы иметь возможность договариваться со студиями и игровыми проектами, делать acquisition (покупку актива целиком или контрольного пакета в нем. — Forbes) и в известной мере контролировать рынок.

Да, за три года возникли звезды, которые стали сильными игроками на рынке. Но, к сожалению, в паблишинг-индустрии русские компании не развиваются, и много ребят уезжает. Кто-то на Кипр, кто-то в Америку. Россию используют как базу для создания продуктов, но внутреннюю экосистему не развивают.

— Почему?

— Сам рынок после кризисов усох. Он стал маленьким для серьезных игровых компаний. Все хотят на Запад.

Игровой рынок в России остался, если мы говорим о десктопных продуктах и вебе. Но здесь доминируют Mail.ru Group и Wargaming, остальные как-то сдулись. Для большой мобильной игровой компании в России, я считаю, рынка практически нет. Он такой же, как, допустим, рынок Италии или Испании. Да, он есть, он составляет какую-то часть в общей выручке, но в основном все сосредоточены на США, Японии, Корее. Если есть возможность, на Китае. Там суммы совсем другие.

— Потенциальных звезд в России теперь даже ждать не приходится?

— К сожалению, да. Чисто русских проектов я в последнее время встречал мало.

— Чисто русских с точки зрения страны ведения бизнеса или по составу?

— Состав не важен: наверное, не раскрою секрета, если скажу, что половина проектов Electronic Arts производилась в России и на Украине. Я говорю про юрисдикции, где по решению основателей будет центр их жизненных интересов. Естественно, когда люди переезжают — кто-то в Барселону, кто-то в Ирландию, кто-то на Кипр, — они пытаются обустроить там экосистему, потому что на месте проще управлять бизнесом, проще управлять топ-менеджментом, когда ты каждый день с ним встречаешься. А в России остается только hardcore development (базовая разработка. — Forbes).

— Состав фаундеров уже не так важен, как их «налоговая приписка»?

— Не только «налоговая приписка» имеет значение. До сих пор российское законодательство не позволяет хорошо, по-правильному получать деньги от Apple и Google. Поэтому люди, естественно, изначально ищут себе юрисдикцию для упрощения бизнес-процессов, а уж потом для получения дополнительных льгот, которых в Европе достаточно много. Например, часто переносят IP на Кипр (intellectual property, здесь — структура владения интеллектуальной собственностью. — Forbes). Очень много игровых компаний туда переехало, Wargaming проложил тропинку.

Я не считаю, что дело в предвзятом отношении к России. Это бизнес. А бизнес ищет, где больше денег, где эффективнее налоговая система, где эффективнее принятие управленческих решений. Другой важный фактор — отсутствие ликвидности в России: венчурный рынок, мягко говоря, схлопнулся, и иностранные инвесторы слабо интересуются чисто российскими компаниями. А если фаундер переезжает на Кипр, то инвестор начинает понимать, что компания кипрская и не важно, где у нее производство. К ней применяются все оценочные законы, действующие в отношении европейских компаний, и это чрезвычайно выгодно ее основателям.

Грубо говоря, нужно, чтобы на Кипре был совет директоров. И решения должны приниматься там — резидентами Кипра. Увы, людям приходится уезжать физически.

— Что истощает и без того скудный российский рынок?

— Да, к сожалению. Так устроен человек, так происходит и с компаниями. Те, кто уезжает из России, потихоньку про нее забывают.

— Это ведь и твой случай. Ты перебрался в Вильнюс и не первый год развиваешь там экосистему предпринимательства.

— Да. Но мне нравится будущее, в котором границ не существует. Поэтому Россия — как моя родина, как страна с огромным интеллектуальным потенциалом — когда-нибудь будет среди моих приоритетов. Я часто бываю в Москве и общаюсь там с инвесторами, со своими компаниями, принимаю активное участие в работе Game Insight. Однако нет ни одного added value, которое можно получить, вернувшись в Россию на постоянное место жительства.

Я ежедневно мониторю происходящее в digital-отрасли. Из России новостей немного, кроме больших объединений, слияний и поглощений. Меня не порадовал топ-20 Рунета: оценка стоимости замыкающей рейтинг компании — чуть больше $84 млн. Это очень мало.

— Сам топ, по твоему мнению, объективен?

— Он объективен с точки зрения ликвидности. Да, именно так российские компании и оцениваются сейчас, что печально. Сколько они стоили бы реально при их заработках, будь они европейскими или американскими? Наверное, в 2–10 раз больше.

— Дома ты все-таки в Евросоюзе?

— Я считаю, что нет. Мы живем в эпоху, когда такие люди, как я, не имеют права задумываться о границах. Государственный строй и правительство пытаются заставить нас держаться границ. А я живу то в Вильнюсе, то на Тенерифе, то в Москве, то в Лондоне и не чувствую никакой разницы с точки зрения качества ведения бизнеса.

— Давай собственно о бизнесе и твоих достижениях в нем. Еще в 2010 году ты выручил $85 млн на IPO, проведенном Mail.ru Group. Сегодня ты богатый человек?

— C точки зрения денег на счете, наверное, не богатый. С точки зрения перспектив, которые эти деньги передо мной открыли, я сумасшедше богат и счастлив.

— Делаешь ли ты сегодня только то, что тебе хочется?

— Последние год-два я стараюсь свести к минимуму влияние обстоятельств на принимаемые мной решения. Есть долгосрочные проекты, в них — партнеры, которых я не могу подвести. Однако во всех новых начинаниях я пытаюсь максимально абстрагироваться от внешних факторов и принимать решения самостоятельно.

— Ты вовлечен операционно в работу каких-либо компаний, к которым имеешь отношение?

— Операционно — нет. Стратегически. Например, фонд IMI.VC управляется мной, но у меня в нем партнеры. Как управляющий партнер, я несу ответственность за состояние портфеля, за принятые решения, за сделки, за выходы.

— Насколько велик твой инвестиционный портфель? Много ли было выходов из бизнеса?

— Мы здесь не публичны. Скажу лишь, что за все время инвестирования у нас в портфеле набралось свыше восемьдесят компаний. Включая и прямые инвестиции, и сделанные через других ангелов или другие фонды. Серьезных экзитов — около пяти. Но в будущем я надеюсь на пару-тройку единорогов.

— Ты классический венчурный финансовый инвестор. Ты ведь не заходишь в бизнес, чтобы потом сидеть и получать дивиденды?

— Бывает по-разному, мы здесь сильно диверсифицированы. Диапазон — от собственных проектов со стопроцентным участием нашего капитала и подбором команды нами же до ангельских инвестиций, где при 7%-й доле в компании ты не принимаешь серьезного участия в ее работе. Зависит от идеи и от фаундеров, в которых мы вкладываем.

— Какие качества в предпринимателе тебе важны? На ранних стадиях, как правило, инвестируют не столько в продукт, сколько в команду, которая, если что, переделает его в нечто диаметрально противоположное.

— Если фаундер готов работать над своим проектом пять, семь, десять лет, для меня это главный признак того, что туда стоит инвестировать.

— Как ты понимаешь, искренен ли основатель, когда выказывает такую готовность?

— Потихоньку ты перестаешь инвестировать на стадии pre-seed или совсем раннего «посева» и склоняешься в выбору предпринимателя с каким-то опытом, с каким-то traction (динамикой развития, «сцепкой» с отраслью. — Forbes). Ты смотришь, как он работал с предыдущим проектом, какая у него репутация на рынке, и заходишь туда. Пусть будет побольше чек или поменьше доля, зато у меня будет сильнее уверенность в том, что мы в конце концов заработаем.

— Как твое внимание распределяется между теми компаниями, в чьем бизнесе доля у твоего фонда или у тебя лично?

— Конечно, обращаю больше внимания на компании, которые начинают бурно расти, и максимально им помогаю, не забывая, впрочем, про другие. Но исторически так сложилось, что в Game Insight мое участие велико. Я председатель совета директоров, активно работающий, занимающийся стратегией и тактикой. Бывает, уделяю компании и сто процентов времени в неделю. Всегда по-разному, исходя из здравого смысла.

— В чем секрет успеха Game Insight, как ты сам считаешь?

— К сожалению, игры — это не креатив. Это очень-очень тяжелый бизнес с серьезными расчетами, таблицами, соблюдением качества. Успешных историй из разряда «Я инди-разработчик, я сейчас сделаю суперигру» единицы. Все серьезные крупные компании в индустрии — это серьезный производственный бизнес. Как Голливуд. Достаточно посмотреть на путь Blizzard, Activision, Electronic Arts, Supercell и King. Успех зависит и от количества денег, и от звезд отрасли, которые у тебя работают: рисуют лучших персонажей, пишут лучший серверный код.

Нет секрета успеха, кроме опыта и ежедневной работы. Надо не бояться делать новое и рисковать. Компания как организм, который, пытаясь выжить, ищет новые возможности.

— Сколько сейчас в Game Insight сотрудников?

— Около 600 человек.

— Очень приличный размер штата для digital-компании. Как ей удается сохранять молодость духа?

— В том числе благодаря тому, что у нее молодые топ-менеджеры: CEO — Анатолий Ропотов, президент — Максим Донских, COO — Юлия Винокурова.

— Как распределяются обязанности между топами и что входит в твою зону ответственности?

— Максим полностью отвечает за development. Анатолий больше занимается развитием бизнеса и стратегическими партнерствами. Лично я — финансами, стратегией развития компании на пять-десять лет вперед. Я должен рисковать, я должен понимать [курс]. Но главное у всех перечисленных — это его знания и его голос. Все решения мы принимаем коллегиально, добавляя в совет директоров каждый понемногу, а я аккумулирую знания остальных, пытаясь трансформировать свою позицию с использованием их точек зрения.

Например, мы партнеримся с Disney. Это дает нам возможность выйти на новый уровень, но надо принять стратегическое решение, как и насколько глубоко мы партнеримся, сколько ресурсов выделяем, рискуем ли. Тут мое решение — последнее.

Замечу, бизнес у нас событийный. Надо каждый день смотреть, что произошло. Facebook запустил рекламу в Stories? Надо бежать в Facebook и договариваться: «А давай попробуем». Новые платформы, новая аналитика, новые возможности — все важно. Нужно уметь вовремя переключаться на растущие сегменты и находить помогающие.

— Что случилось со стартап-инкубатором Farminers? Он был анонсирован в августе 2011 года и выглядел проектом амбициозным.

— Мы сделали один выпуск, отобрали 15 команд из 3500 заявок. Потом решили, что инвестирование на стадии pre-seed — чрезвычайно тяжелая работа. За год после старта Farminers я понял, что год — это очень мало: надо два, три, четыре. Или даже больше — вплоть до десяти. А устраивать гонку вооружений не захотелось. Мы сфокусировались на нескольких проектах, которые начали плавно расти внутри Farminers, и перешли на инвестирование через других ангелов, отдав им эту функцию. А прямые инвестиции стали делать в компании на более поздних стадиях.

— Считаешь ли ты после этого опыта, что с предпринимателями не надо нянчиться и инкубаторы на посевной стадии не нужны как класс?

— На pre-seed не нужны. В инкубатор имеет смысл брать проекты, которые или работают, или хотя бы располагают MVP. Когда ты действительно можешь их «инкубировать», чтобы они «вылупились» — превратились в серьезные компании. Другое дело, если люди приходят с голой идеей и не то что без опыта создания продукта — вообще без опыта серьезной трудовой деятельности. А ты их взял под крыло, обязался вложиться. Начинаешь их учить всем процессам, будто в яслях. Например, объяснять им, что такое term sheet (предварительное соглашение для определения обязательств сторон в договоре об инвестировании. — Forbes). Если ко мне сейчас приходит компания и ее основатели не знают, что такое term sheet, я ведь не буду в нее инвестировать. Я не образовательный институт, я институт по зарабатыванию денег.

— Есть мнение, что предпринимателей учить в принципе незачем: мол, пусть карабкаются наверх, набивают шишки и учатся на собственных ошибках.

— Более того, я очень не люблю культ entrepreneurship. Если мы посмотрим на топ самых богатых и успешных предпринимателей в мире, то увидим, что все они немножко не в себе, у них низкие моральные качества. Нельзя достигнуть уровня Билла Гейтса или Стива Джобса и — утрирую — не пройтись по трупам. Надо обладать определенной психикой, специфическим характером. Он не формируется в процессе ведения бизнеса, а закладывается в детстве, начиная со двора.

— Проще говоря, предприниматель — это циник, мизантроп, манипулятор?

— Абсолютно точно.

— Ты такой же?

— Отчасти. Но когда ты достигаешь каких-то границ, финансовый результат становится тебе менее интересен, чем некое благородное партнерство.

Поделюсь своей теорией: я вижу, что появилось поколение digital sapiens. Это сотрудники моих компаний, это ты, это гости «Рунетологии». Их миллионы, может быть, даже десятки миллионов в одной только России. Они поколение, которое следует за тем, что было воспитано в обществе потребления. Им уже не надо покупать Bentley, обзаводиться дорогими домами, одеваться в Dolce & Gabbana. Им хочется чего-то другого, они живут в цифровом мире. Эта волна влияет на процессы глобализации в разных странах. Уверен, она намного мощнее, чем желания правительств, государств, налоговых систем. Возникает другая ценность, другая система управления, другие способы обмена ценностями. У человека в обществе digital sapiens главные приоритеты — его собственное развитие, обучение и желание учить других. Глава Alibaba Джек Ма недавно признался: «Я хочу бросить заниматься бизнесом и снова пойти работать учителем».

— У тебя такие же побуждения?

— Я тоже хочу быть филантропом — в какой-то степени. Размышлять о будущем digital sapiens. Думаю, во всем мире эта прослойка насчитывает с полмиллиарда человек.

— Очень много.

— Только они сами про это не знают. И достучаться до них сложно: у них передоз информации. Они, с одной стороны, потребляют контент, с другой — к новому контенту относятся настороженно. Создать «новый Facebook», куда придут все эти люди, очень тяжело. Но надо пробовать. Мне интересно. Получится достучаться — отлично. Пока не могу говорить о конкретике, но делаю несколько проектов, которые бьют в эту точку.

— Твои эксперименты с технопарками в Вильнюсе — того же поля ягоды?

— Совсем нет. Это неожиданная инициатива мэра Вильнюса, теперь уже бывшего (Артураса Зуокаса. — Forbes). Мы с ним встретились, и он меня спросил: «Что бы ты хотел сделать в Вильнюсе?» — «Давайте я поживу тут два-три года, потом посмотрим». — «Вообще вы прекрасно подходите на роль хаба, куда бы приезжали люди». Не было задачи построить парк для русских специалистов, скорее наоборот. В Вильнюсе очень дешево, поэтому я хотел приглашать людей из Финляндии, из Великобритании, из Германии. Удобно, дешево, burn rate (скорость потребления финансовых ресурсов бизнесом. — Forbes) низкий, экология отличная. И он предложил: «Поехали посмотрим один парк». Мы поехали — и через три месяца подписали контракт. Он инициировал эту историю, а я не стал ей противиться: подумал, что развитие экосистемы — благое начинание. Проект уже мегауспешен, хотя официально мы его запустили только в конце ноября. Мы получили множество предложений развить эту инициативу по всей Европе: в самой Литве — в Вильнюсе и Каунасе, в Латвии, Эстонии, Дании, Финляндии, Польше.

Всего у нас двенадцать зданий. Там есть коворкинг и конференц-залы, вкусная еда и пивбар. Все это притягивает людей. Каждый день проходят какие-то конференции, семинары, лекции. По-моему, полная бронь у нас была за три месяца до открытия, а сейчас даже боюсь сказать, сколько компаний в списке ожидания.

— Публика преимущественно русскоговорящая?

— Нет.

— Мне казалось, к вам устремилось так много русских, что это должно явно ощущаться. Это не так?

— Нет. Извне выглядит так, будто сюда сплошным потоком движутся русские, но, когда ты здесь находишься, видишь, что едут англичане, поляки, чехи — все. Очень серьезные взаимоотношения с Израилем. В общем, не сказал бы, что русские доминируют.

— Каким вариантом ближайшего будущего — три-четыре года спустя — ты будешь удовлетворен?

— Если общество потребления прекратит свое существование.

— За три-четыре года?

— Скорее это мечта. Как минимум тенденции развития общества поменяются. Естественно, с развитием digital sapiens.

— Они же перестанут играть в твои игрушки.

— Как раз играть они не перестанут. Я поменяю игры. Меняться будет контент — от обучающих программ до сериалов, его качество, скорость его потребления.

— Каким образом?

— Точно не знаю, но надеюсь, что он станет более информационно насыщенным или, что ли, более философским. Будет пересекаться с более тонкими материями, такими как душа, цели жизни.

— Мне кажется, общество устроено так, что большинство будет и дальше озабочено прежде всего решением проблем на нижних уровнях пирамиды Маслоу.

— Я не о судьбе всего человечества. Нас уже почти восемь миллиардов человек, и, естественно, обо всех не позаботишься. Я о тех, кто вышел и будет выходить из общества потребления. Например, у меня дочка давно живет в Лондоне и учится в английской школе. Она не знает, что такое «хорошая одежда» и не нуждается в ней. Идет в дешевый супермаркет за одеждой, только чтобы что-то надеть, а не чтобы перед кем-то выпендриться. А выпендриться она идет на экзамен: она хочет стать антропологом. Я спрашиваю: «Почему антропологом?» Она отвечает: «Потому что тогда я буду изучать все науки, а не только одну, которую выберу, если пойду на юриста или на программиста. Мне хочется развиваться во всех направлениях. Мне нужно знать и музыку, и математику, и юриспруденцию, и литературу». Я в такое верю.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120504 Игорь Мацанюк


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119140 Арик Ахвердян

Как цифровой след изменит работу по поиску персонала?

Арик Ахвердян

основатель проекта VCV

«Большие данные» о вероятных кандидатах из интернета помогут HR-отрасли серьезно увеличить точность подбора

Представьте себе, что вы получаете входящее сообщение в мессенджере с предложением о работе без предварительного телефонного звонка и приглашения на собеседование. Сегодня такое сложно себе представить. Еще более странной представляется готовность человека принять предложение, не видя будущего работодателя. Но если допустить, что подобное сообщение отправлено только одному из 50 млн кандидатов и решение принято на основе нескольких тысяч факторов? Накопительный эффект цифрового следа позволит через 15 лет заменить понятие поиска кандидатов на идентификацию конкретного человека.

Через два десятилетия миром будет править поколение Z (Digital Natives). Технологии для «зетов» — базовая потребность наряду с физиологическими. Согласно исследованиям, 79% потребителей поколения Z испытывают эмоциональный стресс, когда не могут пользоваться своими гаджетами. Логично предположить, что доступ к цифровому кислороду для них будет важнее приватности. Уже сегодня Facebook собирает подробнейшее досье на каждого зарегистрированного пользователя — это не только опубликованные, но и удаленные и даже недописанные посты, демографические данные, посещаемые сайты и так далее. Возможно ли представить массовое удаление «зетов» из соцсетей в пользу приватности? Точно нет. Они скорее предоставят интернету еще больше личной информации. И когда представители поколения Z дорастут до управления компаниями и персоналом, конфликт privacy будет исчерпан.

Для того чтобы оставлять в интернете мегабайты информации о себе, необязательно подробно заполнять профиль в соцсетях, загружать фотографии в Instagram или чекиниться в ресторанах. Сегодняшний уровень технологий позволяет составить подробный портрет человека и узнать о его предпочтениях по посещению различных мест, поисковым запросам и даже по одному лайку в Facebook. Прошлым летом в Англии был проведен социальный эксперимент. Одно из кофейных заведений предлагало бесплатный напиток за «лайк» в Facebook. Пока готовился кофе, в течение 1-2 минут на посетителя собирали досье, изучая его цифровой след. Клиент заведения получал свой стакан кофе с контактной информацией, названием учебного заведения, места работы и так далее. В то время как для представителей сегодняшнего поколения это выглядит страшным сном, «зеты» назовут такой подход очень интересным. Одна из черт поколения Z — тяга к признанию (собрать больше «лайков»), это на руку как минимум маркетологам.

Информация о нас собирается независимо от того, хотим мы этого или нет. Банки, ретейлеры и поставщики различной продукции и сервисов первыми начали использовать полученные данные для своих интересов. Последними будут компании, занятые поиском людей. Если сейчас доля человеческого фактора при поиске сотрудника составляет около 95%, то к 2035 году этот показатель упадет до 30%. Когда технологии научатся идентифицировать нужного человека за несколько секунд, используя, например, данные по лайкам в социальной сети, то основным блоком в найме станет коммуникация. Еще через некоторое время важность коммуникации заменится скоростью предложения лучших условий. Пример компании Cambridge Analytica, которая использовали подобные технологии в поддержку Дональда Трампа, говорит о близости того времени, когда корпорации будут биться не за рекламные площадки, а за терабайты информации о нас с вами.

На поиск кандидатов в среднем уходит около 40-60% от времени на закрытие вакансии. HR-специалисты давно ищут способ сделать этот процесс максимально эффективным. Сегодня уже есть технологии, которые помогают искать информацию чуть быстрее, но они еще на начальной стадии своего развития и используют только данные, открыто опубликованные на работных сайтах или социальных сетях. Эти технологии будут развиваться и с использованием искусственного интеллекта смогут оценивать цифровой след, делая выводы и сопоставляя с требуемыми характеристиками. Любого специалиста можно будет идентифицировать и выйти с ним на связь всего за считанные секунды, просмотрев миллионы профилей. Биографические и карьерные данные, личностные качества, политические предпочтения, интересы, привычки, хобби — никаких секретов от работодателя.

Большие данные станут обязательным условием для игры на рынке рекрутмента. Компании, которые сегодня специализируются на каких-либо HR-технологиях, будут адаптировать свою деятельность с учетом нейронных сетей и машинного обучения. Например, технологии по распознаванию лиц будут использоваться и для оценки фото в резюме или соцсети, и для оценки видеоинтервью (стартап, который представляет автор текста, развивает технологию в этом сегменте. — дисклеймер Forbes). Представьте: вы получили не только видеозапись с ответами кандидата, но и полное досье, собранное из разнообразных источников. Технология проанализирует его мимику, жесты и голос, определит по этим данным темперамент, уровень стресса и даже процент искренности. Кроме того, программа расскажет, в какие магазины ходит соискатель и какие продукты он покупает, как часто посещает спортзал и с какой нагрузкой занимается, связан ли с криминалом и возвращает ли кредиты в срок. Больше не будет необходимости задавать вопрос «расскажите немного о себе», так как человек уже не сможет выбирать, что о нем будут знать. Все самое главное узнает машина.

«Зеты» растут в цифровую эпоху, где мобильные платформы пользуются большей популярностью, нежели ПК. Это значит, что отдельным требованием к интерфейсу любых HR-сервисов будет адаптация под мобильные устройства — как минимум. Скорость и удобство — два решающих фактора для поколения Z. Избалованные «зеты» привыкают к функциональным мобильным приложениям, и одного сайта им, скорее всего, будет недостаточно. Кроме того, переписке по e-mail поколение Z предпочитает обмен мгновенными сообщениями в мессенджерах. Нанять сотрудника в один клик и получить работу по СМС для «зета» должно быть проще, чем зарегистрироваться на hh.ru.

Точность подбора в будущем увеличится в разы. Возьмем, например, такой критерий, как cultural fit, – соответствие культуре компании. Оценка данной характеристики будет происходить не субъективно человеком, а основываясь на анализе всех 50, 500 или 5000 сотрудников компании, сопоставив с личностными характеристиками будущего сотрудника. Это приведет к повышению эффективности бизнеса. Каждый сотрудник будет чувствовать себя «на своем месте»: его выбрали из огромного количества обитателей сети – то, где он сейчас, лучшее совпадение по всем критериям, т.е. его досконально изучили, сравнили с возможностями на этом месте работы и спрогнозировали его возможности. «Офисные войны» станут бессмысленной затеей: все политические игры внутри компании будут разоблачаться несколькими кликами. Целый штат идеальных работников сведет к минимуму роль человеческого взаимодействия и отношений внутри коллектива. Впрочем, если для работодателя будет важна дружеская атмосфера, он сможет задать в поиске нужные качества и выбрать себе команду именно по этому критерию.

Да, сегодня подобные рассуждения вызывают у многих раздражение и даже страх. Но если сейчас досье на каждого пользователя интернета собирается тайно, в будущем это будет происходить абсолютно открыто и легально. Чем больше времени он будет проводить в сети, тем больше шансов у него будет получить хорошую работу, найти подходящих друзей и выбрать спутника жизни. Со временем цифровой дауншифтинг — отказ от интернета и «заметание» следов — станет совершенно непрактичным занятием. Без своего места в глобальной базе данных будет невозможно получить работу даже на самых массовых позициях.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119140 Арик Ахвердян


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117189 Илья Флакс

Школа миллиардера: возможно ли сделать шлем виртуальной реальности доступным

Илья Флакс

основатель компании Fibrum, проиводителя шлемов виртуальной реальности

Основатель проекта Fibrum Илья Флакс о том, как из производителя шлемов виртуальной реальности превратиться в разработчиков программного обеспечения.

В 2014 я собрал команду единомышленников, чтобы воплотить свою мечту: создать доступный каждому шлем виртуальной реальности. Оказалось, что все необходимое для погружения в VR есть в наших смартфонах. И уже в августе мы представили свой мобильный шлем на SEO Conference в Казани. Он вызвал огромный ажиотаж: к нашему стенду выстраивались очереди, а первое приложение «Американские горки» заставляло понервничать даже самых уверенных в своем вестибулярном аппарате.

В течение года мы занимались развитием продукта. Выводили шлем в розничные сети и создавали специальные VR приложения, наполняя виртуальную реальность контентом. Легкий и универсальный шлем, к которому подходят все мобильные телефоны с диагональю от 4,5 до 5,5 дюймов как на Android, так и на iOS, высоко оценивали жюри различных конкурсов. Так, в 2015-м мы получили награду Google и AliExpress за инновационные решения в сфере высоких технологий, стали резидентом «Сколково» и «Лучшим глобальным стартапом» на Startup Village 2015. Еще в 2015 немногие представляли себе, что кроется за словами «VR шлем», а уже в 2016 году на рынок хлынули более дешевые аналоги от китайских производителей. Многие из них не отличались качеством, но стоили значительно дешевле фирменных шлемов. Так, рекомендованная розничная цена Fibrum Pro составляла 6490 рублей, а китайский аналог можно было купить за тысячу. Однако у Fibrum всегда было ключевое преимущество: собственные VR приложения. на нем мы и решили сделать акцент.

Сначала мы дарили партнерам 14-дневные бесплатные коды доступа ко всем VR приложениями. Подобный эксперимент был запущен летом в Чили и Перу совместно с компанией Falabella. Количество шлемов, проданных с таким доступом к приложениям, достигло 17 000 штук. Это было явным сигналом, что мы на правильном пути. Параллельно, мы активно участвовали в различных международных выставках. Благодаря этому нами заинтересовались иностранные ритейлеры, и к концу года российский шлем появился в продаже в таких крупных сетях электроники как Amazon, Best Buy, Bluewire в США, Media Markt, Müller, Gravis в Европе. Еще Fibrum Pro можно было получить на официальной вечеринке, приуроченной к вручению премии Emmy. Мы были ее единственным технологическим партнером.

Осенью мы выпустили сразу два новых продукта. Первый – VR экосистема Fibrum Platform, объединяющая пользователей, разработчиков и производителей шлемов в сегменте VR. Она собирает в одном месте необходимый контент, приложения, новости и сопровождает пользователя в абсолютно незнакомой для него сфере. Разработчикам она дает возможность публиковать приложения и получать данные о тех, кому они могут быть интересны. Для производителей шлемов, заинтересованных в сотрудничестве, мы запустили программу Revenue Sharing. С платформой мы победили на конкурсе технологических компаний GoTech 2016 в номинации «Успешный бизнес». Еще одно яркое событие осени — релиз флагманской игры Space Stalker – космической одиссеи, отличающейся от простых VR аттракционов. Это настоящая «большая история» с интересным сценарием, различными локациями, игровыми механиками и множеством уровней. Мы показывали Space Stalker на крупнейших международных выставках: Global Sources в Гонконге и CES в Лас-Вегасе. На них под VR выделяли целые залы, но даже искушенных предпринимателей и разработчиков впечатляло качество мобильного приложения.

Итак, акцент на софт оказался верным, и пока Fibrum продолжает двигаться в этом направлении. В период новогодних и рождественских праздников наши приложения скачали 933 943 раза — для нас это рекорд. А в начале 2017 года мы выпустили новый продукт: Fibrum Game Cards – продуманные подборки приложений, созданные с учетом интересов пользователей. Карты работают с любыми мобильными шлемами виртуальной реальности – контент, который для вас уже подобрали. Например, вы можете получить неограниченный доступ к лучшим приложениям для детей или подарить другу карту с самыми захватывающими аттракционами. А еще их легко адаптировать к каким-либо событиям или нуждам партнеров. Например, к 23 февраля мы выпустили специальную «мужскую карту» с самыми мужественными играми. На сегодняшний день Fibrum продала 30 000 шлемов в России (по $79), а приложения загрузили 18 млн раз (стоимость $1-3). Сейчас мы работаем над еще одним software проектом и не собираемся останавливаться.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117189 Илья Флакс


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117184 Дмитрий Изместьев

Кто придет вслед за покемонами? Дополненная реальность увеличивает продажи

Дмитрий Изместьев

вице-президент группы компаний ЛАНИТ по инновационным проектам

На рынке уже есть решения, позволяющие внедрить дополненную реальность в свой бизнес прямо сейчас

«Место непроходное— клиентов нет» —раньше это был приговор для ретейла. Теперь ситуацию можно изменить. Три года назад токийский аквариум Sunshine, открытый после обновления, столкнулся с неожиданной проблемой: туристы и даже местные жители не могли найти дорогу к этому заведению, расположенному в километре от станции метро. Развешивание ярких указателей не помогло – количество посетителей неуклонно падало, а убытки росли. Тогда дирекция океанариума выпустила на улицу … пингвинов, чтобы они встречали потенциальных посетителей у метро и провожали их до касс океанариума. Достаточно загрузить в смартфон бесплатное GPS-приложение Penguin Navi и виртуальные, но весьма реалистичные, пингвины проведут любого по запутанному лабиринту токийских улочек прямо к океанариуму.

За месяц работы программы число гостей океанариума увеличилось на 152%. А само приложение Penguin Navy выиграло «Серебряного льва» на Каннском фестивале рекламы. Эта история стала одним из первых ярких примеров успешного применения технологий дополненной реальности в повседневной жизни.На первый взгляд, проект недалеко ушел от игр и игрушек. Но он позволил разработчикам и бизнесменам посмотреть на дополненную реальность (AR) под другим углом. И начать создавать собственные приложения с применением этой технологии.

От космоса к ретейлу

Гарнитура дополненной реальности Microsoft HoloLens создавалась как игровой гаджет, позволяющий погрузиться в мир Minecraft или украсить комнату виртуальными обоями. Но неожиданно для разработчиков NASA включило HoloLens в космический проект Sidekick. Не для того, чтобы разнообразить досуг астронавтов, а для оказания технической поддержки экипажу. Через HoloLens «удаленный эксперт» с Земли сможет увидеть проблему, возникшую на космической станции, глазами астронавтов в режиме реального времени. Сфера использования HoloLens не ограничивается космосом. Инженеры из NASA и Microsoft уже опробовали гаджет на борту реактивного самолета Weightless Wonder C9 и на подводной исследовательской станции Aquarius.

Научная фантастика? — Возможно. А вот эксперименты DHL и Volkswagen в области логистики – это уже вполне реальный бизнес.

Производитель автомобилей решил внедрить AR-технологию и использовать умные 3D-очки для упрощения работы в отделе упаковки товаров и заказов на заводе в Вольфсбурге. Очки выдали всего 30 рабочим, но даже это ускорило процесс комплектования заказов и сократило количество ошибок в несколько раз.

Компания DHL пошла дальше и разработала долгосрочный план использования дополненной реальности в логистике. Чтобы поверить экономическую целесообразность его внедрения сотрудникам склада в Берген-оп-Зом (Нидерланды) выдали смарт-устройства типа VuzixM100 и Google Glass. Гаджеты использовались для «выборочного видения» -- они показывали только те товары, которые нужно было собрать в конкретный заказ. Пилотный проект показал: с дополненной реальностью логистика и процесс выбора нужных товаров проходят эффективнее на 25%.

Компания BMW использует технологию для помощи механикам по ремонту и обслуживанию автомобилей. А Volvo с помощью очков HoloLens позволяет клиентам в своем автосалоне протестировать функционал автомобиля, его систему безопасности (главный козырь Volvo, который чрезвычайно важен, но который, согласитесь, не хотелось бы проверять в реальной жизни), изменить цвет автомобиля, дизайн колесных дисков. По отзывам клиентов, это делает процесс выбора новой машины намного более интересным и осмысленным.

Существует несколько программ, создающих дополненную реальность для обучения проведения медицинских манипуляций и операций. Например, Palpsim – среда для пальпации бедренной артерии и введения иглы. Пока она используется только несколькими медицинскими университетами в США для обучения студентов. Но думаю, уже скоро такие медицинские программы займут свое место в клиниках, что позволит существенно сократить риск некачественной манипуляции и тем самым снизит риск причинения вреда пациентам.

Можно сказать, что технология преодолела «пик чрезмерных ожиданий» и «вершину избавления от иллюзий». Основной минус, который на сегодняшний день мешает ее взрывному развитию — высокая стоимость гаджетов для создания дополненной реальности. Например, очки HoloLens стоят от 400 до 600 долларов – это в США, в России более 1500.

Если мы вернемся к ретейлу, то одной из серьезных проблем торговых сетей – возврат покупателями не подошедшего товара. В мебельных магазинах приемка, разгрузка, доставка обратно на склад крупногабаритных предметов приносит серьезные убытки. А происходит это из-за того, что большинству покупателей трудно представить, как будет смотреться понравившийся шкаф или диван в его комнате. ИКЕА решила эту проблему, создав специальное приложение, расставляющее виртуальную мебель в реальном интерьере. Достаточно навести камеру мобильного устройства на оранжевый крестик под фотографией нужного предмета в бумажном каталоге, закрыть каталог и положить его на то место, где планируется расположить будущую покупку. И на экране смартфона или планшета тут же появится обновленный интерьер. Немного наивно, но, тем не менее, реально помогает покупателю определиться с выбором, а компании сэкономить ресурсы на возврате не подошедшего товара. По оценкам ИКЕА, использование этого приложения позволило сократить количество ошибок при выборе мебели на 14%. Эти цифры косвенно подтверждает и тот факт, что в прошлом году вышел уже третий интерактивный каталог мебели. Вряд ли ИКЕА стала бы вкладывать деньги в технологию, которая не работает.

Правда по признанию маркетологов ИКЕА возможность виртуально расставить мебель — еще и дополнительное развлечение для покупателей. Это позволяет каждому почувствовать себя главным проектировщиком своей квартиры. Срабатывает небезызвестный эффект ИКЕА, когда покупатели непропорционально высоко оценивают ценность товаров, которые они создают отчасти сами. Кстати, интерактивный каталог есть уже не только у ИКЕА. ЛЕГО выпустил каталог, где с помощью дополненной реальности можно увидеть, как будет выглядеть и работать собранный конструктор. Новинка понравилась не только детям, но и родителям — теперь у них появилась уверенность, что собрать снегоход или ракету из нескольких тысяч деталей все-таки возможно.

«Готовая» реальность

На рынке уже есть решения, позволяющие внедрить дополненную реальность в свой бизнес прямо сейчас, для этого не надо начинать с планирования инвестиций и даже обращаться к разработчикам. Например, приложение Augment. Его можно скачать на мобильное устройство, выбрать трехмерную модель и наблюдать на экране, как новый объект появится прямо в вашей комнате. Также можете зарегистрироваться на сайте компании и сделать модели своих товаров доступными для внедрения в реальный мир ваших клиентов. Уверен, что визитная карточка с вашей 3D моделью произведет фурор. Или хотя бы запомнится. Кстати, приложение Augment 3D, созданное французской компанией AugmenteDev, для некоммерческого использования распространяется бесплатно.

Дополненная реальность уже в ближайшие годы будет применяться в бизнесе более глубоко. Очень перспективное направление — обучение и моделирование поведения в тех или ситуациях. Уже появляются содержащие AR-элементы программы обучения сотрудников, например при пожаре или в иной чрезвычайной ситуации. Дополненная реальность очень эффективна при отработке навыков поведения в тех или иных «рабочих» ситуациях как рядовых сотрудников, так и менеджеров. Очень скоро бизнес не будет себе представлять, как он обходился без «дополненных» виртуальными сущностями моделей. AR дает возможность бизнесу улучшать реальность, и за счет этого получать дополнительные доходы.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117184 Дмитрий Изместьев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117183 Егор Егерев

На балет через браузер: главные тренды на рынке продаж билетов в Рунете

Егор Егерев

сооснователь билетной платформы Tickets Cloud

Как российский билетный рынок пытается отойти от постсоветской модели квотирования и стать похожим на рынок продаж авиабилетов

По данным Statista.com, мировой билетный онлайн-рынок оценивается в $25 млрд (без учета музеев и театров). Объем американского рынка - $8 млрд. Что в России? В нашей стране значительная часть рынка продажи билетов все еще в оффлайне. По нашей статистике, на конец 2016 года доля электронных билетов по отношению к бумажным в Москве и Санкт-Петербурге составляет 65-70%, и в среднем около 30% — в регионах.

Из-за этого полностью оценить российский рынок (онлайн и оффлайн) крайне сложно. Даже без учета отрасли кино и спортивных событий, которые (так уж сложилось исторически) оцениваются отдельно. По оценке «Интермедиа», общий оборот рынка культурных событий и мероприятий (без учета кино и спорта) в 2014 году составил 70,7 млрд рублей. При этом, по оценкам PWC, рынок музыкальных концертов в России стоит от 23 до 27 млрд рублей.

Очевидно, что российский рынок продажи билетов еще не реализовал весь свой потенциал. В каком же направлении он будет двигаться?

Реформа билетного рынка — единое билетное поле

Во многих странах рынки продажи билетов монополизированы. В Европе ключевым билетным оператором является Eventim. В Северной Америке — оператор Ticketmaster. Последний принадлежит крупнейшему промоутеру Live Nation. Фактически, билеты на все крупные мероприятия продаются через сайт организатора (Live Nation) или билетного оператора (Ticketmaster).

Однако во многих странах, в том числе и в России, билеты на большинство мероприятий продаются через нескольких крупных игроков, билетных операторов. Билеты распределяются между операторами по принципу квотирования. То есть зал мероприятия делится на квоты (части), и каждый оператор продает лишь свою часть билетов. Операторы борются за лучшую квоту и не пускают на рынок конкурентов.

Представьте, что могло бы быть, если бы авиабилеты продавались по модели квотирования. У каждого метапоисковика был бы свой ограниченный пул билетов: бизнес-класс у одного сервиса, билеты в середине самолета у другого, в хвосте — третьего. Попробуй угадай, кто какие билеты продает.

Исторически причина квотирования в том, что организаторы считали своей главной задачей организовать само мероприятие: привезти артистов, договориться с площадкой. Функция продажи билетов отдавалась операторам. И чем большему количеству билетных операторов отдавались билеты, чем больше возможностей для диверсификации источников аудиторий и продажи билетов. Поскольку разделить квоту до бесконечности невозможно, то билеты отдавались самым крупным игрокам. Такой подход очень сильно ограничивал появление новых компаний на рынке: у них пока нет репутации, а значит продавать через них определенную долю как минимум рисково. Это же сдерживало и продажу через новые мобильные приложения.

Концепция, когда все билеты доступны для покупки через все возможные каналы, как в авиаиндустрии, в отрасли начали называть «единое билетное поле» или «единое билетное пространство».

Первыми, кто уже продают по такой модели, стали некоторые театры. Благодаря наибольшему среди всех других организаторов культурных событий зрительскому потоку они смогли «продавить» билетных операторов. В 2017 году технологические решения для перехода к единому билетному полю разрабатываются рядом игроков билетного рынка (TicketsCloud, компания автора, разрабатывает такую платформу — Forbes). Крупнейшие интернет-компании («Яндекс» и «Рамблер») выступают в качестве агрегаторов. Но работают они не с причиной, а со следствием: объединяют они уже разбитые на квоты билеты и далеко не от всех операторов.

Вторичный рынок

В западных странах вторичный рынок продажи билетов работает так же прозрачно, как и первичный. Все тот же Ticketmaster — площадка первичной продажи билетов. А Ticketmaster Resale — маркетплейс для вторичной продажи. Каждый перепроданный билет облагается сервисным сбором (от 1,5 до 15% — в зависимости от страны).

Российский вторичный билетный рынок в нынешнем виде находится вне правового поля — перекупщики не платят налоги. Они используют доски объявлений типа Avito, специальные сайты для спекулянтов, а также соцсети и закрытые онлайн-площадки «для своих».

За счет создания сервиса вторичной продажи билетов в России перекупщики получат больше покупателей и, соответственно, больше прибыли. Пользоваться сервисом смогут не только спекулянты, но и обычные зрители, которые не могут посетить мероприятие, на которое купили билет. Сам сервис будет зарабатывать на комиссии и сервисном сборе.

Что дают организатору данные

Работа с данными по своей аудитории — ключевой актив любого организатора. Получая информацию о зрителе, организатор может прогнозировать успех текущих и будущих мероприятий, удерживать лояльных и привлекать новых зрителей, а также улучшать качество собственного шоу.

Зарубежные рынки уже активно работают с данными. Ticketmaster запустил аналитический сервис Live Analytics. Его алгоритмы основаны на внутренних данных компании о продажах билетов (покупки и история просмотров), интересах и предпочтениях авторизованных пользователей (в том числе, через соцсети) и customer journey клиента (его путь до покупки билета, начиная с поискового запроса).

Помимо данных билетного оператора западные организаторы дополняют аналитику исследованиями маркетинговых компаний. Например, Acxiom предоставляет данные для концертного и фестивального сегмента о прослушивании песен исполнителя на Spotify, его обсуждения в Facebook, просмотров на YouTube, ротаций на радио и ТВ.

В мировой практике анализ данных применяется и для динамического ценообразования. В 2015 году четверть команд NFL применили динамическое ценообразование и увеличили прибыль в среднем на 10-30%. Например, команда «Сент-Луис Рэмс» начала продавать билеты за два месяца до игры против «Чикаго» — по цене $134. Билеты быстро раскупались, и за месяц до матча они уже стоили $222.

В России же все данные об аудитории остаются на стороне билетных операторов, если продажу осуществляют они. Поэтому данные об аудитории используются только теми организаторами, которые продают билеты самостоятельно и, соответственно, оставляют у себя всю информацию об аудитории. Есть организаторы, например, спектаклей, которые продают 99% билетов через собственные сайты, всю информацию об аудитории хранят на своей стороне. CRM-система (имена, e-mail, телефоны клиентов) тогда используется для анонса новых событий, а собранные данные — для создания индивидуализированной аудитории.

Новым видом распределенной базы данных во всем мире становится технология блокчейн. Она выводит на новый уровень защиты и конфиденциальности транзакционные данные — в том числе, и в индустрии зрелищных мероприятий.

Например, блокчейн уже находит применение в спортивной отрасли. Microsoft запустил платформу BraveLog на Тайване. Пока технология позволяет демонстрировать онлайн-результаты (как для тренеров, так и зрителей — через сайт) и анализировать статистику выступлений. В ближайшем будущем при помощи блокчейн-технологий будет организован также и процесс продажи билетов.

Появление блокчейна в России сделает прозрачными и защищенными все транзакционные действия в индустрии зрелищных событий и культурных мероприятий.

Мобильные технологии

Вряд ли кто-то удивится, что наибольшей популярностью по покупке билетов в мире пользуется мобильное приложение Ticketmaster.

Востребованы и рекомендательные сервисы. Например, в Британии «выстрелило» приложение Yplan (самый быстрорастущий tech-стартап Европы 2015 года, по версии TNW European Tech5 Awards). Yplan привлек порядка $38 млн и быстро стал лучшим recommendation- и ticketing-приложением Британии.

В России, как мы уже отмечали, мобильные приложения операторов не пользуются популярностью (у разных операторов — разные билеты, и скачивать множество приложений неудобно). Однако организаторы крупных мероприятий запускают собственные мобильные приложения (например, фестивали Alfa Future People, VK Fest). Непосредственно через приложения организаторов пока купить билеты нельзя, но в ближайшем будущем такая функция непременно появится.

В мировой практике в Facebook уже запускаются чат-боты по продаже билетов. Например, в США через чат-бот в Facebook продает билеты SkyScanner. В России при помощи чат-ботов также продаются авиабилеты (например, @OneTwoTrip_Bot). И в настоящее время уже разрабатываются чат-боты в Telegram для продажи билетов на мероприятия, - они смогут подбирать нужные мероприятия и билеты на них, а также оказывать техническую поддержку и консультировать зрителей.

Развитие российского рынка продажи билетов и появление новых ниш напрямую зависит от внедряемых технологий. Их вполне могут занять стартапы и компании, которые смогут внедрить алгоритмы динамического ценообразования, сбор и аналитику данных, платформы для объединения первичного и вторичного рынка и т.д. Сегодня разработчики таких продуктов все активнее заявляют о себе.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117183 Егор Егерев


США. Израиль > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117181 Ольга Ускова

Сделка Intel и Mobileye: как изменится рынок беспилотных автомобилей?

Ольга Ускова

основатель и Президент группы компаний Cognitive Technologies

У компаний в сфере ИТ, устремившихся на рынок решений для беспилотников, слишком мало опыта, чтобы наладить производство конечных продуктов. Лидерство в новом сегменте останется за автоконцернами

В середине марта 2017 года произошло одно из самых громких событий на рынке беспилотных транспортных средств за 5- 6 последних лет. Корпорация Intel заявила о приобретении лидера рынка для систем компьютерного зрения израильской компании Mobileye за $15,3 млрд. До этой покупки в сегменте уже были миллиардные сделки. Так, год назад GM приобрел американский стартап Cruise Automation, занимающийся разработкой систем автономного вождения — по оценкам СМИ, за $1 млрд. А прошлой осенью Samsung объявила о покупке одного из крупнейших поставщиков автомобильного оборудования класса премиум Harman International Industries за $8 млрд — для корейской компании эта сделка стала крупнейшей за всю ее историю. Однако ни одна из этих сделок не наделала столько шума, сколько соглашение Intel и Mobileye. И дело не только в сумме.

По горячим следам

Для рынка беспилотных автомобилей событие это, безусловно, позитивное. Если до настоящего времени инвесторы были осторожны с оценками стоимости систем искусственного интеллекта (ИИ) для беспилотников, то сделка Intel задала абсолютно правильную планку для показателей стоимости компаний в этом сегменте. Параметры сделки подтверждают высочайшую значимость технологий нового поколения в процессе стремительно набирающей обороты 4-й промышленной революции. Однако у этой сделки есть два уровня оценки. Во-первых, ее сумма абсолютно соответствует предмету приобретения. Mobileye – реальная компания с выручкой в $358,2 млн и прибылью в $108,4 млн, (данные за 2016 год), занимающая, по разным оценкам, около 70% мирового рынка интеллектуальных систем помощи водителю, объем которого по данным «Research and Markets» составил в 2015 году более $22 млрд, а к 2020 году может достигнуть $78 млрд при среднем ежегодном темпе роста в 28%. Во-вторых, многие эксперты сходятся в том, что в своем технологическом развитии израильская компания уже достигла своего совершенства. Ожидать какого-либо прорыва от нее, по крайней мере, в ближайшее время вряд ли приходится. Во многом это связано с использованием Mobileye спорной по своей рациональности концепции on-chip, предусматривающей размещение «математики» непосредственно на аппаратном уровне. С одной стороны, это позволяет оптимизировать целый ряд процессов, а также повышает быстродействие всего решения в целом, но с другой, при замене версий ПО, которая при нынешнем темпе развития всего направления происходит довольно часто (например, в наших системах смена версий происходит в среднем раз в три месяца), серьезно затрудняет модернизацию систем Mobileye.

Для Intel на новом рынке сделка, конечно, стала шагом вперед в конкуренции, в первую очередь с набравшей обороты NVidia, а также AMD и другими компаниями. Правда, нельзя с уверенностью сказать, что Intel поймал журавля в небе. Как показывает практика, на рынках с высокими показателями динамики развития выигрывают мобильные компании с более узкой специализацией, способные быстро корректировать свои разработки и концентрировать маркетинг под рыночные требования. В этой ситуации, скорее, будут наиболее активны те компании, для которых занять свободные рыночные ниши становится вопросом жизни и смерти, — такова ситуация, например, для Tesla.

Нет сомнения, что приход других традиционно сильных игроков сферы электроники и процессоров в эту область продолжится. «Железячники» задекларировали такой переход. Новый сегмент беспилотных технологий слишком заманчив для «голубых фишек». Автомобильный рынок является одним из самых выгодных по соотношению массовость использования/ежегодный доход наряду с рынком смартфонов.

Этот тренд только подтверждают последние сделки AMD с Alphabet, Qualcomm Technologies с французской PSA Group и Panasinic, а также несколькими днями ранее состоявшееся соглашение NVidia с производителем комплектующих для автомобилей Bosch, призванное сбалансировать расклад сил после сделки Intel и Mobileye. Но с чем компании будут выходить на рынок, с отдельным узлом или с готовым изделием (как Tesla)? Этого представители компаний пока точно сказать не могут.

Каков он, рынок беспилотников?

Не смотря на детский возраст рынка беспилотников, более-менее четкую сегментацию на нем провести уже можно. Состоит он из четырех основных групп. К первой можно отнести так называемых финансово-маркетинговых игроков. Основным признаком этой категории является продажа «шоу». Маркетинг и заявления разработчиков этой группы существенно опережают реальное состояние дел. В их числе компании Google, Tesla, Apple. Они фактически декларируют, что уже занимаются разработкой интеллектуальных систем помощи водителю или ADAS (advanced driver assistant system) соответствующих последнему — пятому уровню по международной классификации SAE International. Эти автопроизводители и разработчики предпочитают идти к созданию полностью автономного автомобиля по шагам, предлагая на рынок решения, соответствующие своему текущему состоянию.

Эксперты (в основном из сферы фундаментальной науки) нередко критикуют представителей этой группы, отмечая, что их заявления зачастую противоречат основным законам физики. А госчиновники разных стран предъявляют им претензии в некорректном ведении рекламной кампании и необходимости приведения ее в соответствие с законом на территории своих государств.

Компании этой группы можно также назвать оптимистами. Они приходят на несвойственный для себя рынок, не имея ни практики продажи автомобилей, ни глубокого понимания его особенностей, и пытаются формировать новые правила. Поэтому это группа компаний, достаточно склонных к риску.

Вторая группа — компании-практики. В их числе — известные автопроизводители (Mercedes, Renault-Nissan, PSA и другие), разработчики компонентов Tier -1, Tier – 2 (Valeo, Bosch, ZF TRW, Continental и другие) и другие компании, которые уже сейчас активно продают готовые решения тиражами, исчисляющимися семью и даже восемью нулями. Эти компании играют на консервативных рынках, где правила устоялись. Цель игроков этой группы — создать максимально безопасное решение. Скорость реализации продукта для них вторична. Они декларируют только реальные функции своих систем, понимая всю свою ответственность за безопасность.

Третья группа — компании, поставляющие сервисы. К ней относятся коммерческие парки машин или флоты (такси, грузовые перевозчики, логистика и т.п.), а также всевозможные социальные сервисы (инвалиды и т. д). Среди них — Uber, Lyft, Sidecar и другие. Отличительной особенностью компаний этой группы является специализация на довольно узком и не требующем серьезной математики ПО в комплексе с уже существующими аппаратными устройствами. Например, они имеют дело с программой, добавляющей к используемым технологиям ADAS функцию контроля поведения водителя грузовика, снабженная примитивной камерой и отправляющая информацию в облачную среду. Все ноу-хау разработчика, как правило, заключается именно в этой программе. Обычно вокруг подобных инициатив поставщиков сервисов начинают создаваться компании, которые могут делать либо продукт целиком, либо одну из его функций и продавать ее единому сборщику этого продукта.

И, наконец, есть группа, которая производит отдельные решения для беспилотных автомобилей. Это может быть или коробочный продукт (такие решения как раз предлагает Mobileye, подобные продукты есть у китайских компаний, поставляющих системы предупреждений водителя уровня ADAS 0), или аппаратные решения, или сложные интеллектуальные комплексы. То, что шансы занять ведущие позиции на рынке у компаний именно этой группы высоки, — и подтверждает сделка Intel и Mobileye.

В этом сегменте в последнее время максимальную активность проявляют производители сенсоров, поскольку они являются одним из основных видов устройств для беспилотного автомобиля. В их числе один из ведущих мировых производителей автокомпонентов Delphi Automotive. Стремясь захватить рынок, компания стремится создать максимальное количество альянсов. Летом прошлого года компания заключила соглашение с Mobileye о разработке универсальной системы управления беспилотными автомобилями. Примерно в тот же период состоялся второй раунд инвестиций в ведущего разработчика лидаров Quаnergy. Также в последние годы Delphi поглотила ряд разработчиков ПО для беспилотных автомобилей — Movimento Group и своего рода «дочки» университета Карнеги-Меллона — Ottomatika.

Надо сказать, что для производителя комплектующих такая активность крайне важна, поскольку средний срок контрактов на консервативных автомобильных рыках составляет около пяти лет. Это означает, что решение о том, что та или иная линия автомобилей комплектуется конкретным набором устройств, принимается в пять лет лишь однажды. Кто не успел — получит второй шанс только через столь долгий срок. Поэтому в сегменте беспилотных авто предварительные продажи начинаются задолго до начала производства и идут в условиях серьезной конкуренции. Самого устройства еще может и не быть, а система бизнес-отношений, совместных планов уже формируются. Например, сейчас компании в сфере систем компьютерного зрения обсуждают проекты с производителями беспилотных авто на 2020 год.

На рынке систем для ориентации автомобилей без водителя в пространстве, в целом, есть две группы продуктовых команд. Первая из них работает над сенсорами, вторая — над интеллектуальным ПО для беспилотного автомобиля. Основной возможностью для совершения прорыва у компаний первой группы остается ожидание появления твердотельного лидара — он использует в качестве излучателя не ниодимовый кристалл. Подобное решение позволит существенно сократить его размеры и стоимость до приемлемых рынком параметров. Однако как специалисты, так и эксперты не рассчитывают на скорое появление такого устройства в широкой промышленной эксплуатации.

Прорывов, скорее, стоит ждать в разработке ПО. В последнее время разработчики показали серьезные успехи в точности распознавания окружающих предметов, в том числе и в условиях недостаточной видимости. Действительно, создание интеллектуальных систем помощи водителю можно назвать ключевым механизмом функционирования беспилотного автомобиля. Это сфера, где, собственно говоря, происходит восприятие всех элементов дорожной сцены, их интерпретация (восстановление объектов дорожной сцены), а также принятие решения о том или ином действии авторобота в конкретной ситуации. Именно это направление (точно так же, как и зрение, и мыслительный процесс водителя за рулем сегодня), вносит максимальный вклад в обеспечение безопасности на дорогах. А это основная цель создания беспилотного автомобиля.

Подтверждением этому является создание компаниями этой группы целого ряда интеллектуальных технологий, существенно повышающих безопасность на дорогах, даже в сложных погодных условиях. Например, разработчик ПО для автопилота Аimotive в конце прошлого года представил универсальное ПО AiDrive, подстраивающееся под любые условия и стили вождения. Решение Mobileye Road Experience Management способно собирать и анализировать информацию с машин, оснащенных камерами, и передавать обратно данные о ситуации на дорогах. Исследовательская группа концерна Daimler AG создала технологию 6D-vision, которая позволяет воспринимать окружающее пространство, как воспринимает его человек и предсказывать положение предметов.

Что дальше?

В целом, в будущем рынка беспилотных авто можно выделить два периода.

На первом этапе он будет формироваться по принципу первых побед. Лидерами станут те компании, которые предложат наиболее технологичные и оптимальные по стоимости решения. Например, те, кто первым научится распознавать объекты дорожной сцены с точностью в 99,9999%.

На втором этапе произойдет скупка новоиспеченных лидеров крупными финансистами.

Вместе с тем, можно предположить, что несмотря на всю активность компаний, пришедших на рынок беспилотных авто из сферы ИТ, из-за отсутствия достаточного опыта работы на этом рынке они не смогут наладить производство конечного устройства и останутся в числе поставщиков. Поэтому пальма первенства в итоге останется за автопроизводителями.

США. Израиль > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117181 Ольга Ускова


Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 22 марта 2017 > № 2113792 Андрей Филатов

Андрей Филатов (IBM): «Скорость и масштаб цифровой трансформации бизнеса недооцениваются владельцами банков»

Андрей Филатов, генеральный директор IBM в России

Беседовал: Антон Арнаутов, издатель «Банкир.Ру»

Риски цифровой трансформации для банков, когнитивные технологии как ответ на рост информационных потоков, социальные последствия дигитализации и другие актуальные «цифровые» темы — в большом интервью генерального директора IBM в России Андрея Филатова для портала Bankir.Ru.

Революция IT-инструментов и конкуренция

— Как можно охарактеризовать процессы, происходящие в IT? Это эволюция или революция?

— Сегодня IT-инструменты, которые мы привыкли использовать, претерпевают революционные изменения. За несколько лет появились компании, которые целые отрасли преобразуют с такой скоростью, с какой раньше это было невозможно,— вспомним Uber, Alibaba, Airbnb и т. д. Сейчас уже сложно вспомнить, как же мы без них раньше жили.

У Uber капитализация больше, чем у «Газпрома». Если раньше у Uber не было своих производственных средств, то сейчас они стали закупать автомобили и вторгаться в смежные отрасли, такие как доставка корреспонденции, доставка посылок. То есть они начинают конкурировать не только с фирмами такси, но и с такими компаниями, как DHL.

— Насколько эти революционные изменения затрагивают консервативный финансовый сектор?

— Финансовый сектор, конечно, это тоже затрагивает. Посмотрите на плодящиеся с неимоверной скоростью компании, которые занимаются онлайн-микрокредитами, р2р-кредитованием через интернет и т. д. Правда, мы уже видели и первые скандалы в этой отрасли; впрочем, не исключено, что они были специально инспирированы, чтобы чуть-чуть снизить ажиотаж. Но факт остается фактом: появились компании, которые вошли на рынок финансовых услуг со своими инструментами и фактически стали отъедать клиентов у традиционных игроков. Телекоммуникационные компании тоже уже не скрывают, что они заинтересованы предоставлять финансовые услуги. Кто-то из них покупает банки, кто-то вступает с банками в альянсы.

Ритейлеры также вторгаются в эту сферу. Они начинают выдавать свои пластиковые карты. «Aшaн» сегодня выпускает свою кредитную карту в партнерстве с банком. Но со временем «Ашан» сможет сам стать финансовым оператором, предоставляющим какие-то финансовые услуги.

— Можно сегодня понять, куда эти трансформации приведут банки?

— Будущее этих трансформаций пока не ясно. Но то, что трансформация может произойти очень быстро,— это важный фактор, которого лет десять назад не было.

Риск превратиться в трубу

— Говорят, что телекомы раньше банков пали жертвой глобальной цифровой трансформации…

— У телекомов трансформируется бизнес-модель. Благодаря нашествию мессенджеров они острее и быстрее всех почувствовали, что cегодня клиент сегодня есть, а завтра его может и не быть. Сегодня ты прокачиваешь миллионы долларов за счет тарифов на мобильные звонки и СМС, а завтра эти деньги уходят в никуда, потому что твои конкуренты-мессенджеры предоставляют те же услуги бесплатно.

В современном бизнесе идет борьба за каждого конкретного человека, за каждую душу. Тот, кто имеет непосредственный выход на клиента, конкретного индивидуума, тот и заказывает музыку. Он получает деньги рекламодателей, может делать новые бизнес-предложения. Это точка доходности, а остальные превращаются в трубу.

— С банками тоже труба будет?

— Банки рискуют превратиться в трубу по выдаче кредитов, потому что они могут потерять клиентов на определенные финансовые услуги либо из-за крупных ритейлеров, либо из-за телеком-операторов, либо из-за кого-то еще. Самое главное в борьбе за клиента — знание деталей, владение информацией. Сейчас больше всего информации о клиенте — у сотовых операторов. У банков данные об их клиентах фрагментарны, поскольку у многих клиентов открыты счета в разных банках, они пользуются разными финансовыми сервисами. Между собой банки практически не общаются и полную картину собрать не могут.

А сотовый оператор всегда знает, где клиент находится, куда он звонит в рабочее время, куда — в выходные, куда он ездит отдыхать, в каких магазинах и что он покупает, какими карточками расплачивается и т. д. Они располагают колоссальной информацией о каждом из нас. Такого рода информация и есть то оружие, которое потенциально позволит сотовым операторам превратить банки в трубу.

— При этом сами банки, кажется, уверены в своей неуязвимости…

— Какие у банка сегодня преимущества? В первую очередь это репутация, доверие. Банку мы традиционно доверяем свои деньги, а сотовому оператору как-то не очень. Мы стараемся на счетах операторов держать ровно столько денег, сколько необходимо, а еще лучше — говорить в кредит.

Это касается доверия к банкам как к институтам. Лояльность к конкретному банку размывается. Имея счета в разных банках, я могу быстро переместить свои финансы из одного банка в другой, если там предложат какие-то более выгодные условия. Или если банк будет более современный и предложит мне более удобные сервисы.

Но концептуально я больше готов доверить хранение денежных средств банку, чем сотовому оператору. Это у нас сидит в подкорке. Все помнят, как еще недавно на перекрестках продавались списки абонентов на компакт-дисках. Мне кажется, что поколение должно смениться, чтобы люди стали больше доверять телеком-операторам.

Когнитивные технологии как ответ на экспоненциальный рост информации

— Когда мы говорим об обилии данных, мы неизбежно приходим к технологиям их анализа — Big Data…

— Big Data — это уже не актуально. Big Data подразумевает, что мы создаем где-то очень большое хранилище и складываем в него очень много данных. На самом деле это бессмысленное занятие. Во-первых, во многих случаях это невозможно реализовать. Во-вторых, собирание данных — это временные и технологические затраты. Надо анализировать данные там, где они создаются, там, где они «живут». Не надо пытаться делать какие-то копии, куда-то переносить, создавать хранилища, складывать…

— Есть еще проблема хронического отставания: пока мы собираем и обрабатываем данные, эти данные уже устаревают…

— IBM говорила, что человечество с точки зрения IT входит в когнитивную эру. Когнитивные технологии, такие как наша технология Watson, позволяют очень быстро преодолеть технологическое отставание, связанное со скоростью обработки данных.

— Хорошо хоть хранить данные становится все дешевле. И их хранят все в большем объеме.

— Мы еще не столкнулись с настоящим наплывом данных. С развитием интернета вещей данные будут плодиться все больше и больше. Генерация данных будет увеличиваться экспоненциально. И это вызовет необходимость еще большего удешевления хранения данных, потому что хранить возрастающие объемы данных будет все равно дорого.

— Что такое когнитивные вычисления и чем они отличаются от искусственного интеллекта?

— Когнитивные вычисления — это некий собирательный термин, под которым собраны всевозможные инструменты, каждый из которых имеет признаки когнитивности, но не обязательно это искусственный интеллект. Искусственный интеллект — это, пожалуй, наиболее продвинутая разновидность когнитивных вычислений и когнитивного анализа.

— «Когнитивное» —значит, в чем-то уподобляющееся человеческому мозгу? Что-то, что работает, как наш мозг?

— Традиционные компьютерные системы анализа анализируют, можно сказать, по-компьютерному: они используют двоичные вычисления. Есть базы данных, таблицы с данными, можно одно поле сравнить с другим и выдать разницу. Это традиционные способы обработки информации. А если информация неструктурирована, если она не может быть оцифрована в традиционную базу данных? Если это видеоинформация, например? А если это требует еще и распознавания объектов? Ни одна из традиционных автоматизированных систем безопасности не способна отлавливать угрозы, распознавать объекты. Даже если пройдет человек с пистолетом, система может на него никак не среагировать.

— А Watson среагирует?

— возможности существенно выше. Но дальше возникает вопрос: насколько четкую детализацию позволяют сделать камеры? Как только мы делаем большую детализацию, видеофайл, который генерируется этой камерой, становится очень тяжелым. И аналитическая система, которая должна уметь его обработать, должна иметь хорошую вычислительную мощность.

— Что нового делают Watson и другие системы когнитивных вычислений, чтобы помочь разобраться в этих огромных объемах данных?

— С одной стороны, это использование суперкомпьютерных технологий, которые позволяют при необходимости обрабатывать огромные массивы данных. С другой — их не всегда приходится обрабатывать. Анатолий Вассерман на презентации Watson привел пример отличия между тем, как работает мозг человека и как работает компьютер. Представим, что в игре «Что? Где? Когда?» задали вопрос: сколько раз в произведении сэра Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе встречается фраза «Элементарно, Ватсон».

Знатоки, которые сидят за столом, понимают, что они не могут проанализировать все произведения Артура Конан Дойла. Значит, в вопросе есть подвох. И они, скорее всего, быстро догадаются, что правильный ответ: ни разу. Что сделает компьютер? Компьютер проанализирует все тексты, пролистает все страницы, будет искать совпадение этих слов, не найдет и скажет: «Ни разу».

Технология Watson принимает решение так же, как это сделал бы человек: не искать ответ, который заложен в семантике вопроса, а разобрать семантику вопроса и понять, что это неправильный вопрос, он содержит подвох. И Watson ответит на него исходя из этого.

Умные вычисления для банков

— И как это поможет банкам не превратиться в трубу?

— Сейчас доступно огромное количество информации о клиентах. Она позволяет выявлять зависимости, паттерны. Watson может создать точный портрет клиента, потому что он может обрабатывать информацию очень быстро, выявлять зависимости и сравнивать с потребительским поведением других клиентов, выявлять группы. Появляется возможность объединять людей в более компактные группы для того, чтобы делать для них более интересные целевые предложения.

Возьмем пример из wealth management. Клиент private banking хочет, чтобы банк помог ему заработать больше денег. При этом клиент банка попадает в зависимость от конкретного специалиста — от его личного субъективного понимания, куда стоит вкладывать деньги, а куда не стоит. Понятно, что специалисты пользуется какими-то инструментами, какой-то аналитикой. В банках есть целые команды аналитиков, делающих прогнозы, исходя из которых размещаются финансовые средства. Но если попросить Watson проанализировать эту же информацию и дать какие-то рекомендации, то, скорее всего, аналитик даст более взвешенную и правильную рекомендацию. И шансы на то, что клиент заработает больше денег, будут выше.

Второй по величине банк Японии Mizuho Bank поставил во все свои отделения подключенных к Watson роботов, которые общаются с посетителями. Эти роботы могут давать консультации по банковским продуктам. Интересно, что у роботов есть возможность распознавать эмоции. Когда человек шутит или сердится, робот может распознать эмоциональность и скорректировать реакцию.

Следующий шаг — call-центры. Сейчас уже есть коммерчески используемые call-центры, построенные на Watson. Наша технология существенно повышает качество работы call-центра. Известно, что в таких местах высокая текучка кадров. Операторы часто допускают ошибки. В среднем, по статистике, 50% обращений в call-центр оказываются неуспешными. Клиенты остаются неудовлетворенными. Они не получают того, что за чем обращались в call-центр. 10% обращений гарантированно приводят к эскалации конфликта. А Watson помогает поднять процент удовлетворенных клиентов до 90–95%.

Социальные вызовы трансформации

— Если бы я был оператором call-центра, я всерьез бы задумался о переквалификации. Все эти технологии сделают большое число людей ненужными…

— Я думаю, самые сложные вызовы технологической революции, которые стоят в будущем перед человечеством, это вызовы социального характера. Робототехника преобразует конвейерное производство. Умные автомобили могут убить профессию таксиста. И так далее… В США 3,5 млн водителей-дальнобойщиков. Если они останутся без работы, куда они пойдут, что они будут делать? Как их занимать?

И с банками то же самое. Традиционные отделения уходят в прошлое. Банки закрывают их сотнями.

— Да, действительно, на Западе происходит стремительное сокращение сетей отделений, но у нас вроде бы пока нет.

— У нас тоже. Может быть, у нас этот процесс чуть-чуть задерживается. Но все крупные банки в России говорят, что будут сокращать отделения, будут оставлять их только для private banking, для вип-клиентов, а всех массовых клиентов переводить в дистанционные каналы.

Это действительно может привести к социальной катастрофе. Когда так много людей остаются без работы, государство должно что-то с этим делать. И возможно, это тоже станет сдерживающим фактором для проникновения технологий.

— У нас генетику тоже запрещали…

— Понятно, что хорошие технологии рано или поздно пробьют себе путь. Искусственные ограничения всегда приводят к отставанию, к еще более существенным проблемам. Но государство должно сделать так, чтобы этот переход был плавным, чтобы государство могло справиться с большим количеством людей, которым нужно помочь найти другую профессию.

Интегрироваться, а не выбрасывать. Банковские legacy systems

— Поговорим о более «скучном» — о банковских информационных системах. Банкинг — одна из первых отраслей, где стали широко использоваться информационные технологии. И сейчас банки попали в ловушку: их ключевые информационные системы устарели, а бизнес предъявляет к ним все более высокие требования. Что делать? Все менять? А ведь доходы банков падают, маржинальность бизнеса снижается. Где взять деньги на такие перемены?

— Не уверен, что менять надо все. Хотя наверняка какие-то legacy systems (устаревшие системы.— Bankir.Ru) действительно менять надо. Если говорить про core banking (АБС), то надо смотреть, во что банку обходится поддержка этих систем, сколько стоит внесение изменений, насколько это соответствует стратегии банка. Здесь всегда много аргументов «за» и «против»: менять или не менять.

Современные технологии разработки позволяют многое надстраивать или выстраивать рядом с legacy systems. Есть хорошие интеграционные продукты, которые позволяют не выбрасывать АБС, а интегрироваться с ними. Есть новые облачные платформы, которые позволяют быстро вести разработку новых сервисов. Они позволяют буквально за считаные дни, а то и часы разрабатывать полноценные приложения, быстро их обкатывать, тестировать и выпускать «в бой».

— Имеются в виду облачные решения, разработанные IBM?

— Есть открытые системы, есть такие, которые предлагают корпорации, IBM в том числе. Мы, кстати, предлагаем решения, которые основываются на открытых платформах. Мы используем платформу Open Stack для подобного плана решений, а не создаем proprietary-решения. Но облака — это действительно тренд, позволяющий заказчикам создавать современные сервисы, которые нужны клиенту. Например, мобильный банкинг.

Зачем убивать или менять АБС? На какую систему ее будем менять? Посмотрите на эволюцию core banking систем, как российских, так и международных. Там нет каких-то особо прорывных технологий. Да, могут применяться более современные технологии программирования, может быть сконструировано более современное ядро. Но каких-либо революций в core banking мы не видим. Революции происходят в новых сервисах и новых продуктах.

Стандартизация API

— Мне кажется, раньше считалось, что открытое программное обеспечение неприемлемо для каких-то больших промышленных решений. А сейчас вы приходите к его использованию?

— На самом деле мы давно уже к этому пришли. Это можно назвать другим словом: «стандартизация» — когда появляются стандартные интерфейсы, стандартные API, стандартные протоколы.

— Где же это они появляются? У нас пока не видно…

— На самом деле они появляются. Появляются открытые интерфейсы, открытые протоколы, но для того, чтобы здесь появились стандарты, должно пройти время. Даже стандарты электрических вилок и розеток в мире до сих пор разные. Какая огромная экономия была бы для всего человечества, если это унифицировать, но все равно — пока розетки разные.

В IT таких разных «вилок с розетками» очень много, но API появляются, они открыты. Если кто-то публикует спецификацию на свои интерфейсы, значит, кто-то другой может к этому интерфейсу пристыковаться. Дальше весь вопрос в том, какая технология станет более массовой, более востребованной. Она и займет в итоге большую часть рынка, станет стандартным решением.

— Счастье с зарядками для смартфонов на Android уже наступило. Мы уже не бегаем по офису: «У кого есть зарядка для Nokia?»

— Это хороший пример. Я уверен, что в IT мы двигаемся точно так же.

— Сейчас этот путь, похоже, проходит блокчейн.

— Совершенно верно. Есть как минимум семь разновидностей блокчейна, которые на слуху. Все должно стандартизоваться, иначе не полетит, иначе будет слишком много несовместимых друг с другом технологий, которые в рамках глобализации и глобальной интеграции будут выступать тормозом.

— Что делать обычному среднему банку с его унаследованной системой, зоопарком приложений и платформ? Ему надо думать о том, чтобы как-то все это стандартизовать?

— Честно говоря, я думаю, что большое количество таких банков не переживет следующего этапа развития технологий.

— То есть им не надо об этом думать?

— Думать им надо. Но сегодня мы слышим много разговоров и видим мало банков, которые реально что-то делают. Скорость и масштаб бизнес-трансформации недооцениваются топ-менеджерами и владельцами банков. Они считают, что у них есть еще лет десять впереди, и они спокойно посмотрят, что сделают другие, и что-то поменяют. С такой позицией они не переживут этот цикл перемен.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 22 марта 2017 > № 2113792 Андрей Филатов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 марта 2017 > № 2113774 Александр Чачава

Экспорт «софта»: фикция или реальность?

Александр Чачава

Управляющий партнер LETA Capital

В плохие для России времена софтверная индустрия может стать одной из немногих точек быстрого роста, наряду с вооружением и сельским хозяйством. Что для этого нужно?

В декабре 2016 года президент Путин впервые упомянул экспорт ПО в послании как важную и перспективную статью экспорта из России, достигшую в 2016 году серьезной по российским меркам отметки в $7 млрд. При этом ни в каких базах ФТС экспорт ПО отдельной графой не значится и значится не может. 5-ка крупнейших компаний из тех, которые обычно называют российскими, возможно, выглядит так: Veeam, Luxoft, Kaspersky Lab, Transas, Acronis. Более чем уверен, что большинство читателей Forbes знает от силы 2 компании из 5, а между тем выручка этих компаний в 2016 году составила от $250 млн до $650 млн. А официальные штаб-квартиры у этих компаний в следующих городах: Цуг x 2, Москва, Корк, Сингапур. При этом формально холдинговую структуру в России не держит никто. И руководителей этих компаний можно понять.

Оценка экспорта софта в $7 млрд исторически берется из отчетов ассоциации Руссофт. Руссофт довольно примерно суммирует выручку разработчиков с российскими корнями, при этом большая часть этих денег границы России не пересекает. Этот отчет не учитывает значительную армию фрилансеров и небольшие центры разработки зарубежных компаний. К примеру, все русскоязычные стартапы в США, а таких уже несколько сотен, держат существенную часть разработчиков в Восточной Европе, преимущественно в России. Многие израильские стартапы убегают от высоких зарплат из Тель-Авива, открывая небольшие центры разработки в Новосибирске, Днепропетровске, Минске.

Считается, что как минимум 100 000 разработчиков в России работают на экспорт ПО в разных конфигурациях, это, скорее всего, оценка снизу. Всего в России, по оценке Microsoft, а эта компания гораздо лучше умеет считать разработчиков, чем Минкомсвязи, около 400-450 тыс профессиональных разработчиков и столько же непрофессиональных. Профессиональными Microsoft считает тех, кто пользуется лицензионными средствами разработки.

Экспортный программист зарабатывает в среднем $30 000 в год, это дает $3 млрд дохода, думаю, на 50% тоже не попадающего в Госкомстат. Мировая статистика гласит, что в среднем разработчик ПО производит ценности на $100 000 в год. Если учесть, что российские экспортные программисты работают в основном на Западную Европу и США и делают достаточно качественные продукты, то это тоже, видимо, оценка снизу. Которая дает минимум $10 млрд в год как бы «экспорта». А сейчас экспортеры имеют хорошую возможность переманивать разработчиков к себе из Яндекса и Mail.ru, 1C и СКБ Контур, поскольку курс $ дает им возможность платить больше. Так что за следующие 5 лет цифры как-бы «экспорта» могут удвоиться.

Основатели успешных разработчиков ПО из России в силу служебных обязанностей переехали за рубеж или проводят там большую часть года, развивая международный бизнес. Им приходится всячески уводить в тень российское происхождение компании, рано или поздно это приводит к осознанию необходимости перевозить разработчиков в Европу или США. Но тут они попадают в вилку, что в Бухарест или Прагу разработчики из Санкт-Петербурга ехать не очень хотят, а в Лондон или Сан-Франциско их перевозить слишком дорого.

Что делать властям со всем этим перспективным, но непонятным рынком? В первую очередь, отменить статью 193 УК РФ «Уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств». Весь мир работает с отсрочкой платежа, а у нас задержка оплаты клиентом или партнером квалифицируется как преступное деяние экспортера, до 5 лет лишения свободы директора.

На мой взгляд, краткосрочная цель может быть только одна – создавать максимально комфортные условия разработчикам, чтобы у них не было желания переезжать. Как показывает практика, самим разработчикам нужно не так уж много: интересные задачи, нормальная зарплата и приемлемый уровень жизни. Продление налоговых льгот для ИТ-компаний до 2023 года – хороший шаг в этом направлении, необходимо точечно работать с крупнейшими центрами концентрации разработчиков и их работодателями, создавая им максимально комфортные и понятные условия труда. Успешные предприниматели обычно параноики, поэтому большая часть основателей думает над переездом разработчиков по причине «российских рисков», т.е. в ожидании скорой катастрофы вроде железного занавеса и прочего ренессанса коммунизма. Многие разработчики также переезжают в основном из-за искаженного общественного мнения, что там хорошо, а здесь плохо. На этом информационном поле тоже необходимо работать более активно.

Среднесрочной и наиболее важной задачей должна стать подготовка новых кадров для индустрии. Разработчики ПО уже стали одной из самых высокооплачиваемых групп в России, особенно это заметно в регионах. Престиж профессии растет, самое время дать возможность ведущим вузам обучать больше и больше студентов дефицитным специальностям. При этом надо понимать, что разработчики мирового уровня сегодня в России выходят из максимум двух десятков вузов: ИТМО, СПбГУ, МФТИ, МГУ, МГТУ им.Баумана, ТУСУР, НГТУ, УрГУ, Университет Лобачевского и нескольких еще. Кстати, к 2020 году президент и Минкомсвязи планируют подготовить дополнительно 1 млн разработчиков в России. Если планы удастся реализовать, это даст значительный импульс развитию рынка разработки ПО и экспорта.

Долгосрочной стратегической задачей должно стать создание условий, при которых компании-разработчики с российскими корнями могли бы называть своей штаб-квартирой какой-нибудь российский город и это не мешало бы бизнесу. Можно как Checkpoint иметь 2 равноправные штаб-квартиры – в солнечной Калифорнии и Тель-Авиве, а лучше как Avast или BitDefender, в месте рождения — в Праге или Бухаресте соответственно. Европейские, израильские и даже индийские ИТ-компании редко когда скрывают свои корни. Но у России есть фундаментальное преимущество, которое дано очень немногим, а именно система образования, которая может подготовить сотни тысяч разработчиков высокого уровня за несколько лет.

Россия экспортирует товаров примерно на $300 млрд в 2016 году, 50% сырья и еще 30% продуктов легкой переработки этого сырья. В течение 7-10 лет к экспорту можно добавить еще $10-15 млрд за счет разработки ПО. Сырьевой экспорт расти вряд ли будет, звездный час экспортной экономики прошел. В плохие для России времена софтверная индустрия может стать одной из немногих точек быстрого роста, наряду с вооружением и сельским хозяйством. Не факт, что государство достаточно эффективно сможет развивать именно индустрию разработки ПО. Фундаментальные преимущества никуда не денутся, software is eating up the world, все это делает российских разработчиков инвестиционно привлекательным активом для государства и для частных инвесторов.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 марта 2017 > № 2113774 Александр Чачава


США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112744 Джефф Безос

Джефф Безос впервые вошел в тройку богатейших людей по версии Forbes

Ангелина Кречетова

Редактор новостей Forbes.ru

Безос оказался самым удачливым миллиардером на планете: его состояние за год увеличилось на рекордные $27,6 млрд

Глава интернет-компании Amazon.com, основатель аэрокосмической компании Blue Origin и владелец газеты The Washington Post Джефф Безос впервые вошел в тройку богатейших людей мира по версии Forbes с состоянием $72,8 млрд, заняв третье место в рейтинге. В прошлогоднем списке он занимал лишь пятое место с состоянием $45,2 млрд. Обошли его традиционно основатель Microsoft Билл Гейтс ($86 млрд, 1-е место) и гендиректор Berkshire Hathaway Уоррен Баффет ($75,6 млрд, 2-е место), причем до последнего 53-летнему американцу не хватило лишь $3 млрд.

Тем не менее Forbes называет Безоса самым удачливым миллиардером на планете: в ежегодном рейтинге ему удалось обогнать учредителя Zara испанца Амансио Ортегу ($71,3 млрд, 4-е место), основателя Facebook Марка Цукерберга ($56 млрд, 5-е место) и мексиканского миллиардера Карлоса Слима Элу ($54,5 млрд, 6-е место). Безос оказался бизнесменом с самым быстрорастущим состоянием в тройке лидеров — за год его состояние увеличилось на рекордные $27,6 млрд, такого результата не удалось достичь больше никому из списка.

Заметный рост собственного капитала миллиардера журнал связывает с поведением акций Amazon — за год они выросли на 67%. Forbes отмечает, что бурный рост акций интернет-ретейлера во многом обусловлен прорывом в работе облачного вычислительного центра Amazon Web Services (AWS), созданного в 2006 году и сейчас обеспечивающего прибыльность всего бизнеса Amazon. Облачная инфраструктура AWS предоставляет свои мощности многим другим компаниям: ее клиентами, в частности, являются NASA и Pfizer.

В январе этого года компания «покорила» публику, представив смарт-динамик Echo, который управляется голосом и реагирует на имя виртуального помощника Alexa. За последнее время Amazon успела отметиться своими смелыми идеями вроде доставки посылок клиентам с помощью дронов и парашютов, а также отправки грузов на Луну. Компания пообещала также открыть в Сиэтле первый продуктовый магазин без касс и продавцов.

Подробнее читайте здесь: Голос Алексы: на чем именно разбогател глава Amazon

Другая страсть Безоса — космические путешествия. Его аэрокосмическая компания Blue Origin продолжает заниматься разработкой ракет многоразового использования, которые в будущем, как утверждает миллиардер, будут перевозить и пассажиров. В конце 2015 года компания Безоса успешно провела контролируемую посадку многоразовой ракеты BE-3, чем раздосадовала основателя SpaceX Илона Маска ($13,9 млрд, 80-е место).

Последний успех Blue Origin связан с подписанием в марте этого года первого в истории компании коммерческого контракта на запуск спутников — с французской Eutelsat Communications SA. Таким образом, компания решила вновь потягаться с SpaceX, а также United Launch Alliance, принадлежащим Lockheed Martin Corp и Boeing Co, европейским Arianespace и другими компаниями, работающими в сфере коммерческих запусков спутников. Условия сделки не раскрывались, но предполагаемая дата первого запуска — 2021 год. В проекте Blue Origin намерена задействовать многоразовые орбитальные ракеты под названием New Glenn, которые в дальнейшем, как предполагается, будут перевозить не только грузы, но и людей.

В 2016 году миллиардер успел даже попробовать себя в роли актера, получив роль инопланетянина — представителя Звездного Флота в фильме «Стартрек: Бесконечность». 13-й полнометражный фильм из серии «Звездный путь» и третий в цикле Джей Джей Абрамса с участием предпринимателя вышел в июле прошлого года. А 20 марта этого года Безос в рамках конференции в сфере робототехники, машинного обучения и освоения космоса MARS стал испытателем четырехметрового робота Method-2. Испытывая машину, миллиардер воскликнул: «Почему я чувствую себя прямо как Сигурни Уивер?», что является отсылкой к фильму «Чужие».

За прошедший год Безос неоднократно был замечен в спорах с избранным президентом США Дональдом Трампом ($3,5 млрд, 544-е место). В ходе предвыборной гонки за пост американского президента Трамп обвинял Безоса в том, что тот использует The Washington Post исключительно в качестве «налогового убежища» для Amazon. В ответ Безос предложил отправить Трампа подальше, а именно в космос. «Мы оставим ему место на ракете Blue Origin», — говорил предприниматель. После инаугурации Трампа в январе 2017 года он неоднократно критиковал миграционную политику главы государства, обещая противодействовать ей.

В молодые годы один из богатейших людей мира успел постоять за стойкой ресторана сети быстрого питания McDonald’s со стороны персонала, писала в своей книге Golden Opportunity: Remarkable Careers That Began at McDonald’s Коди Титс. Свою карьеру предпринимателя он начал в 1994 году, покинув прибыльную работу в хедж-фонде в Нью-Йорке с простой идеей продавать книги в интернете, напоминает Forbes. Тогда же Безос основал Amazon, которая на сегодняшний день является крупнейшей в мире по обороту среди площадок, продающих товары и услуги через интернет.

Впервые Безос вошел в рейтинг Forbes сразу после IPO Amazon в 1997 году. Тогда он оказался среди 400 богатейших американцев по версии журнала с состоянием $1,6 млрд. С тех пор капитализация Amazon выросла на 54 000%. С того момента предприниматель уже успел побывать на обложке Time — журнал назвал его человеком года в 1999 году. Десять лет назад, войдя в список миллиардеров 2007 года, он обладал собственным капиталом в $4,4 млрд. В октябре 2016 года Безос в очередной раз вошел в рейтинг 400 богатейших американцев Forbes, заняв второе место с состоянием $67 млрд. Кроме того, тогда впервые за последние 15 лет второе место в рейтинге ему уступил Баффет, состояние которого на тот момент Forbes оценил в $65,5 млрд.

США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 марта 2017 > № 2112744 Джефф Безос


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 21 марта 2017 > № 2111188 Евгений Роговский

Выборы в США: успех технологических инноваций

Евгений Роговский, Ведущий эксперт Центра международной информационной безопасности и научно-технологической политики МГИМО МИД России, кандидат экономических наук

Еще совсем недавно в США все придерживались «мантры» - «Интернет ни направлять, ни ограничивать не надо!» Инноваторы Силиконовой долины разрабатывали платформы социальных сетей, особенно не задумываясь о том, как именно люди могут использовать создаваемые ими технологические возможности. Они ориентировались на формирование онлайновых сообществ, все участники которых могли бы комфортно общаться и торговать. Они имели в виду бесконфликтное, так сказать, сугубо «прогрессивное» социальное развитие цифрового американского общества и полагали, что их разработки далеко опережают возможности террористов.

Но за десятилетия, прошедшие после своего создания, Интернет не просто вырос - он стал конфликтным. Теперь в киберпространстве одновременно происходит жесткая экономическая конкуренция и идеологическая борьба, противодействие зарубежным киберагрессорам, борьба с терроризмом, кражами интеллектуальной собственности и персональных данных. Все это разительно отличается от прежнего режима применения компьютерных сетей исключительно в научном сообществе.

Сегодня в Америке и политики, и военные осознали существование целой палитры возможных способов использования Интернета против интересов США

Многочисленные публикации представителей спецслужб, военных и политиков свидетельствуют, что в США уже давно знают о возможностях ИГИЛ, «Аль-Каиды» и других террористических групп применить в своих интересах широко доступные сетевые технологии. Об использовании онлайновых социальных сетей в террористических целях можно познакомиться в некоторых источниках1.

В частности, в публикациях подчеркивается, что террористы могут использовать социальные сети для рекрута новых членов своих организаций, планирования террористических актов и политических провокаций, для сбора информации, для распространения слухов и ложных сведений, для того, чтобы посеять панику, ввести кого-нибудь в заблуждение, для осуществления нападок на отдельных лиц, на группы людей или компаний.

Когда же уровень доступных террористам технологий (например, шифрования контента) превысил уровень противодействия со стороны ФБР (например, по его дешифрованию), Президент Обама обратился непосредственно к инноваторам Силиконовой долины с настоятельной просьбой - сделать что-нибудь для того, чтобы предотвратить использование террористами онлайновых социальных сетей для радикализации общества и мобилизации рекрутов, иначе говоря, не использовать против интересов США те «технологические возможности, которые предоставило нам современное цивилизованное общество». В своем обращении к нации (после теракта, произошедшего в Сан-Бернардино) Президент США настоятельно побуждал лидеров высокотехнологичных компаний затруднить террористам использование высоких технологий «для ухода от правосудия»2. (Кстати, вопрос о такого рода сотрудничестве с федералами для очень многих корпораций Силиконовой долины оказался весьма болезненным3.)

О применении информационных технологий 
командой Х.Клинтон

На команду Х.Клинтон работала корпорация «Google». Демократы использовали сетевые технологии прежде всего для сбора денег и тенденциозной онлайновой агитации.

Корпорация «Google» когда-то относилась к политическому лоббированию весьма пренебрежительно. Однако под эгидой Б.Обамы эта корпорация приобрела опыт мобилизации миллионов своих пользователей на политическую борьбу (как это было сделано в ходе противодействия закону «О прекращении онлайн-пиратства» («Stop Online Piracy Act» - SOPA*)(*В 2012 г. Белый дом помог Силиконовой долине одержать победу над антипиратским законопроектом (Stop Online Piracy Act - SOPA), лоббировавшимся киноиндустрией. Главы таких компаний, как «Google», «Yahoo», «Wikipedia» и «Mozilla», встретились с чиновниками Белого дома и убедили их в том, что этот законопроект предполагает закрытие ряда веб-сайтов и может привести к цензуре Интернет-трафика. Их позицию поддержали миллионы пользователей сети, которые направили законодателям соответствующие голосовые сообщения и e-mails (в том числе молодые люди, составляющие критически важную часть избирателей Демократической партии). После этой встречи в начале 2012 г. Белый дом, который ранее в целом «Голливудскую реформу» (законопроект о копирайте) поддерживал, встал на позицию «Google» и этот законопроект утопил.) и постепенно превратилась в опытного мастера вашингтонского лоббирования4. Его сотрудники активно участвовали в работе таких элитных либеральных экспертных структур, как «Cato Institute», «Competitive Enterprise Institute» и «New America Foundation».

Одной из важнейших особенностей предвыборной кампании Х.Клинтон можно считать продолжение сугубо пропагандистского (исключительно лидерского) отношения Обамы к своему присутствию в Интернете5. Эта особенность состояла в явной тенденциозности, в чрезмерном увлечении различными «технологиями манипуляции».

«Технология манипуляции» - SEME

Два американских ученых - Р.Эпштейн (Robert Epstein) и Р.Робертсон (Ronald E.Robertson), работая в Институте поведенческих исследований и технологий (American Institute for Behavioral Research and Technology)6, придумали метод, позволяющий выявить в механизме web-поиска наличие так называемого «эффекта манипуляции» («search engine manipulation effect» - SEME). Речь идет о методе выявления случаев намеренного смещения результатов поиска вверх (к началу списка), иначе говоря, о выявлении случаев неправомерного завышения оценки соответствия между вопросом пользователя и представленных ему результатов поиска. 

Проверка с помощью этого метода различных онлайновых  поисковых механизмов (в том числе «Google») позволила исследователям сделать выводы, существенные с точки зрения избирательного процесса:

1. Пристрастное ранжирование результатов поиска в Интернете может существенно сместить преференции неопределившихся избирателей в среднем до 20%;

2. В некоторых демографических группах такое смещение может быть намного больше;

3. Пристрастное ранжирование может быть замаскировано так, чтобы избиратели не осознавали наличие какой-либо манипуляции.

Впоследствии выяснилось, что такое пристрастное ранжирование результатов Интернет-поиска может предоставить корпорации «Google» на президентских выборах в США чуть ли не право «решающего голоса». В самом деле, половина президентских выборов в США завершалась с разницей не более чем 7,6% голосов. Это выглядит как здоровая конкуренция, однако в эпоху Интернета близость количества набранных кандидатами голосов представляется опасно уязвимой. Такая ситуация означает, что манипуляции с голосами «неопределившихся избирателей» могут легко склонить чашу весов в пользу интересов манипулятора. (По мнению авторов этой работы, даже если только 60% населения того или иного штата имеет доступ к Интернету и только 10% избирателей окажутся «неопределившимися», этого может быть достаточно для достижения контролируемого результата выборов с победной маржой, достигающей 1,2%.)

По мере того как все больше людей присоединяются к онлайновым социальным сетям, влияние SEME (эффекта тенденциозного ранжирования) на предпочтения избирателей будет расти, потенциально его вклад может далеко превзойти влияние традиционных медиа-ресурсов. Пропорционально будет возрастать авторитет людей, контролирующих поисковые системы в социальных сетях. И поскольку абсолютное большинство людей результатам онлайнового поиска слепо доверяет, противодействовать этому практически невозможно. Такие люди искренне верят в то, что именно «Google» будет решать, кто будет американским президентом7.

Таким образом, с точки зрения соблюдения демократических принципов избирательного процесса неконтролируемый обществом онлайновый поисковый механизм в предвыборный период может представлять весьма существенную угрозу, которую, безусловно, следует отнести к сфере информационной безопасности.

Чего опасался Обама

С практической точки зрения в предвыборной кампании демократов в качестве рабочей стратегии последовательно использовался «китайский» политический принцип - «превратить плохое дело в хорошее». Так, осознавая уязвимость американского киберпространства на уровне государственных и партийных организаций, демократический кандидат в президенты Х.Клинтон (поддержанная спецслужбами!) трактовала ее в качестве результата чужого злого умысла. В таком свете на президентских выборах 2016 года Америка выглядела как жертва систематического внешнего воздействия, угрожающего национальной безопасности.

Администрация Б.Обамы поставила задачу предотвращения использования глобальной информационной инфраструктуры против интересов США,  но решить ее не смогла. Теперь уже не только «Викиликс» и китайцы, но и коммерческие акторы стали всерьез угрожать Америке. Информационная небезопасность США перед выборами приобрела воистину геополитические масштабы.

В сентябре 2016 года американская «демократическая элита» наконец осознала, что современная Америка не может гарантировать проведение президентских выборов, осознала всю серьезность угрозы их дискредитации. Тут политически нейтрального Ассанжа или бывшего разведчика Сноудена мало. Тут террористы ИГИЛ или даже весь Китай не подходят. Страх дискредитации выборов требовал самого крупного врага. А кто в настоящее время самый крупный и влиятельный человек на планете? По версии журнала «Форбс» - В.В.Путин!

Судя по всему, последней каплей, спровоцировавшей публикацию 7 октября 2016 года совместного заявления Министерства внутренней безопасности США и Нацразведки8, стало нестерпимое желание дискредитировать будущие разоблачения «Викиликс» и прочих «независимых» источников, «запятнав их связями с Москвой»9

«Нестерпимо» насущной такая дискредитация становилась на фоне августовских (2016 г.) сообщений о том, что у АНБ украли важный шпионский код10. Это означало, что теперь против США может быть применено их собственное кибероружие, ранее доступное очень немногим, - политиков охватил страх перед лицом вышедшего из повиновения американского кибероружия. Это похоже на неизбывный страх человека, живущего в стеклянном доме, страх фокусника, у которого перед выступлением украли его ящик с зайцами, лентами и иными причиндалами. (Министр иностранных дел России С.В.Лавров назвал это сообщение «истерикой».)

Такая ситуация казалась невыносимой -  кого-то срочно надо было уличить в готовности нанести хакерские атаки, способные дискредитировать выборы американского президента. Виновники были назначены. Президент Обама выключил свой «ядерный кибертелефон» и начал «изображать жертву», демонстрируя уверенность в том, что именно Российское государство стоит за кибератаками на сервер Демократической партии США. Эта идея стала стратегической «фишкой» всей предвыборной кампании Х.Клинтон.

О применении информационных технологий 
командой Д.Трампа

На Трампа работала корпорация «Facebook» и Центр долгосрочной кибербезопасности (CLTC), которые придерживались принципиально иной стратегии организации предвыборной кампании - здесь доминировал сугубо коммерческий технологический бизнес-подход.

Команда Трампа исходила из того, что в современном американском информационном обществе конечная результативность расходов как на телевизионную, так и традиционную безадресную интернет-рекламу существенно снизилась (иначе говоря, цена каждого голоса выборщика, завоеванного с помощью такой рекламы, за последние годы резко возросла). А потому общую стоимость традиционной предвыборной кампании, обеспечивающей поддержку необходимого количества голосов выборщиков, Трамп посчитал чрезмерно высокой. Соответственно, следуя своему имиджу успешного бизнесмена, Трамп поставил своей команде задачу - сформировать нетрадиционную стратегию его предвыборной кампании, такую, чтобы его победу обеспечили не огромные деньги, а новейшие технологические инновации, способные резко снизить цену каждого завоеванного голоса.

Д.Трамп умел обращаться с «Твиттером», но он оставался противником всяких гаджетов и связанных с ними новшеств. Такой технологии общения с избирателями для победы было явно недостаточно. После знаменательной ноябрьской (2015 г.) встречи Д.Трампа с избирателями в г. Спрингфилде (штат Иллинойс) он и Дж.Кушнер, муж его дочери Иванки - его зять, пришли к заключению, что их предвыборная кампания явно недооценивает возможности социальных медиа. И Трамп попросил зятя заняться возможностями корпорации «Facebook».

Дж.Кушнер сразу позвонил своему знакомому в высокотехнологической компании, с которой он раньше работал, и попросил прислать ему руководство по использованию в сети «Facebook» так называемых методов «микротаргетирования» (microtargeting)*( *См. справку ниже.). В результате бизнес-принципы корпорации «Facebook» были своевременно адаптированы для нужд избирательной кампании Д.Трампа. Так была создана инновационная предвыборная стратегия, обеспечившая победу Д.Трампу.

По правде говоря, влияние сети «Facebook» на избирательный процесс было тестировано задолго до президентских выборов 2016 года. Так, например, на выборах в Конгресс США в 2010 году11 «Facebook» провел эксперимент с опцией «I voted» («я проголосовал»), которая была подключена более чем у 61 млн. пользователей этой сети. (По результатам переписи, в 2010 г. население США составляло 308,8 млн. человек, из них имевших право голоса - примерно 125 млн.) Эта опция, подобно оперативной публикации данных «экзитпола», позволила в ходе голосования сделать видимыми для еще не проголосовавших избирателей предпочтения тех, кто уже проголосовал. Таким образом, согласно обнародованным результатам, удалось увеличить активность избирателей и дополнительно привлечь к избирательным урнам около 340 тыс. человек (хотя в принципе применение такой информационной технологии можно было рассматривать как нарушение запрета на агитацию в день выборов, а также режима тайного голосования).

В президентской кампании Обамы 2012 года «Facebook» также использовался в качестве площадки оперативного оповещения о ходе голосовани12. Так, в день президентских выборов «Facebook» зафиксировал, что в его социальной сети они упоминались 71,7 млн. раз13. Причем каждому, кто заходил на сайт «barackobama.com» и выбирал опцию «поделиться на «Facebook», предлагалось отправить сообщение друзьям (в том числе в других штатах) о том, что он уже проголосовал.

Некоторые специалисты отмечали14, что если бы руководители «Facebook», захотели бы «подтолкнуть» только тех избирателей, кто благоволит конкретному кандидату, они легко могли бы взвинтить результаты выборов в его пользу15. Еще за два года до президентских выборов газета «Washington Post» обращала внимание своих читателей на то, что Республиканская партия проводит систематическую работу по согласованию списка своих избирателей со списком пользователей «Facebook» в различных штатах страны16.

В феврале 2014 года «Facebook» отмечал свое десятилетие. К этому времени он имел во всем мире более 1 млрд. пользователей, стал хостом для более 400 млрд. фото и в настоящее время регистрирует более 6 млрд. «лайков» в день.

В 2016 году численность пользователей сети «Facebook», охватившей всю территорию США, составила 162,9 млн. человек, что превзошло половину населения страны.

 К ноябрю 2016 года «Facebook» - самая крупная социальная сеть в мире, объединяющая около 1,18 млрд. ежедневно активных пользователей (1,79 млрд. пользователей, проявляющих свою активность хотя бы раз в месяц, - 11% всего населения мира). В США сетью «Facebook» пользуются 91% людей в возрасте от 15 до 35 лет.

Абсолютное большинство людей, «мигрировавших в цифровое пространство «Facebook» и пользующихся в нем удобными услугами, не хочет замечать своей информационной небезопасности. Эти люди не задумываются о том, что современные технологии «big data», используя сведения об их поведении в сети, могут раскрыть весьма чувствительную персональную информацию, в том числе многие «атрибуты личности» (от сексуальной ориентации до уровня интеллектуального развития, включая политические предпочтения).

Стоит отметить, что из-за отказа корпорации «Apple» выполнить требования ФБР и раскрыть шифры смартфона, принадлежащего одному из террористов, ее отношения с администрацией демократического Президента Б.Обамы перед президентскими выборами были довольно натянутыми.

Бизнес-стратегия этой корпорации опирается на созданные ею технологические возможности соответствующей социальной сети, а именно: на возможности настраиваться на конкретную аудиторию своих пользователей, а также выявлять и использовать их персональные данные в своих интересах.

«Facebook» позволил команде Д.Трампа создать прецедент политического (некоммерческого) «микротаргетирования»17 американских избирателей, которые в своем подавляющем большинстве «оказались» пользователями этой онлайновой социальной сети.

«Технология микротаргетирования»

«Микротаргетирование» - это механизм точной настройки и использования социальных медиа для работы с целевой аудиторией. Это понятие предполагает «интимное знание» пользователя социальной сетью (избирателя), что отличается от традиционного маркетингового таргетирования коммерческих клиентов. Задача, которая ставится перед микротаргетированием, - побуждение избирателя к голосованию за того или иного кандидата - существенно сложнее задачи, стоящей перед агрессивной коммерческой рекламой. Для того чтобы предсказать поведение конкретного избирателя на выборах, необходимо составить многогранное целостное представление о его личности. В данном случае отдельных сведений о человеке (его доход, пол, раса, другие демографические параметры, марка машины, которую он водит, сорт кофе, который пьет и т. д.) недостаточно; все эти  сведения характеризуют человека лишь частично и не позволяют составить о нем достаточно точное представление как об избирателе.

Поэтому надо уметь подбирать многосложные комплексы факторов, позволяющих надежно прогнозировать, за кого проголосует тот или иной человек. Надо оперативно использовать мощные компьютерные технологии, позволяющие: 1) хранить в цифровом виде и архивировать гигантские массивы исходных данных; 2) наращивать количество и качество информации, поступающей из широкого спектра источников; 3) интегрировать разнородные массивы данных (информацию о результатах  предшествующих голосований, географические данные, погоду и проч.); 4) создавать аналитические инструменты обнаружения новых значимых структур и отношений, имеющих стратегическую и тактическую ценность (в рамках поставленной задачи).

Технологические ориентиры предвыборной 
стратегии Трампа

Таким образом, для противодействия Х.Клинтон  Д.Трамп в работе с избирателями активно использовал не столько традиционные СМИ (практически все они были против него), сколько ориентировался на максимально эффективное применение значительно более дешевых мобильных сообщений (в том числе «лайков» и «смайликов»), способных появляться перед глазами конкретного избирателя в любом месте в любое время суток. При этом команда Д.Трампа рассылала свои сообщения с учетом индивидуальных профилей пользователей («message tailoring»), прибегала к манипуляции их эмоциональным состоянием («sentiment manipulation») и даже использовала машинное обучение (элементы искусственного интеллекта).

Команда Д.Трампа также исходила из того, что с политической точки зрения следует «превратить плохое дело в хорошее», и преуспела в этом. Люди из «Facebook» точно знали, от кого прежде всего зависит информационная безопасность их клиентов. Эти люди не призывали к защите конфиденциальности пользователей - их эффективная предвыборная стратегия имела прямо противоположную цель - воспользоваться дефицитом конфиденциальности пользователей в собственных политических интересах.

У Дж.Кушнера в Центре CLTC нашлись знакомые, которые помогли ему использовать имеющиеся разработки в политических интересах. Судя по сообщениям американской прессы18, с помощью Центра CLTC команде Д.Трампа удалось воспользоваться уникальными возможностями сети «Facebook», опробовать на их платформе новые аналитические технологии типа «big data». Эта социальная сеть, обрабатывая огромные массивы информации, успевала практически в реальном масштабе времени улавливать мельчайшие сдвиги в настроении избирателей и выдавать соответствующие рекомендации по ведению предвыборной кампании.

Это позволило Д.Трампу очень эффективно планировать свои предвыборные выступления (опираясь на подготовленную учеными подробную картину политической идентификации пользователей «Facebook»).

Главное, предвыборная стратегия Трампа имела два ключевых технологических ориентира: «big data» + оптимизация расходов.

1) Для привлечения максимального числа избирателей на свою сторону надо было говорить им именно то, что они хотели услышать. Такая информация была подготовлена на основе точной политической идентификации пользователей социальной сети «Facebook», которая затем была обработана с помощью и технологий «big data» (в том числе в региональном разрезе).

2) При планировании избирательных митингов надо было ориентироваться в основном на «правильных» избирателей и представлять им обработанную информацию как можно дешевле.

С технологической точки зрения предвыборную кампанию Д.Трампа можно разбить на следующие пять этапов:

1) создание технологии выявления подсознательных предпочтений конкретных избирателей (технологии косвенной политической идентификации личности) на основе обработки представительного массива данных о пользователях сети «Facebook» («personal unconscious level - PUL»).

На этом этапе надо было «прокачать через детектор» как можно больше избирателей и зафиксировать их персональную реакцию («лайки») на различные новости. Особого внимания здесь заслуживает такая важная качественная характеристика предвыборного информационного трафика, как ложь (провокационные вбросы, дезинформация, поддельные новости, троллинг и т. п.).

По мере приближения к дате президентских выборов масштабы распространения ложных сведений обеими конкурирующими сторонами нарастали. Так, демократы были замечены в систематическом распространении дезинформации на очень высоком, так сказать, пропагандистском уровне (например, неоднократные заявления в прессе руководителей спецслужб19 и кандидата в президенты Х.Клинтон о вмешательстве России в американскую избирательную кампанию). Республиканцы же «работали на нижних этажах», на уровне конкретных избирателей - например, в сети «Facebook» быстро нарастал объем распространяемых поддельных новостей (ко дню голосования, судя по 20 самым «горячим» новостям, количество их «считываний» превысило количество обращений к основному новостному потоку);

2) создание методики применения технологии косвенной политической идентификации личности для подготовки и проведения предвыборной кампании.

Оценка представительности выборок - согласование списков зарегистрированных избирателей (по избирательным участкам и округам) с перечнем пользователей «Facebook». Статистическое обоснование надежного агрегированного показателя, характеризующего средний уровень политического предпочтения для больших контингентов населения («society's unconscious level - SUL»);

3) расчет показателей, характеризующих средний уровень политического предпочтения для массы зарегистрированных избирателей (по штатам);

4) заблаговременное планирование (оптимизация) и проведение предвыборной кампании на основе полученных оценок, в каких штатах может быть достигнут наилучший показатель «прибыли» (т. е. количества голосов в коллегии выборщиков) на инвестированный капитал;

5) систематический контроль (верификация) полученных оценок и оперативная корректировка планов проведения предвыборной кампании.

Это сделано в Америке

Еще совсем недавно некоторые ученые полагали, что в реальной жизни (в офлайн) люди слишком прочно связаны рамками различных социальных отношений, которые так или иначе ограничивают их возможности самовыражения, и что именно киберпространство предоставляет человеку анонимность и, следовательно, возможность свободного выбора политической идентичности20.  Увы, теперь это не так! Киберпространство потеряло анонимность и приобрело ту самую прозрачность, которая мешает совпадению «латентной политической самоидентичности индивида» с его декларациями о поддержке тех или иных политических принципов. Современные информационные технологии, опираясь на косвенные данные о поведении пользователя в онлайновой социальной сети, могут достаточно точно охарактеризовать его скрытую («латентную») политическую самоидентичность.

Здесь стоит особо подчеркнуть, что речь идет отнюдь не о российских, а именно об американских инновационных технологиях, которые применялись гражданами США изнутри, с помощью компьютеров, находящихся на территории страны, что более всего раздражает и Х.Клинтон, и Б.Обаму!

Можно сказать, что последняя президентская избирательная схватка в США, по существу, отняла у рядовых американцев право на тайное голосование, нанесла колоссальный ущерб всей системе американской демократии, дискредитировала ее, наглядно продемонстрировала, что против американского народа изнутри было применено самое современное информационное оружие («Facebook»-сканирование и технологии «big data»), подрывающее веру избирателей в совместимость принципов демократии и Интернета.

 Thomas Timothy L. Al Qaeda and the Internet: The Danger of «Cyberplanning» // Parameters. Spring 2003. Р. 112-123; Weimann G. How Modern Terrorism Uses the Internet. Special Report 116. March 2004.

 2White House Wants Silicon Valley to Help Stop Terrorist Recruitment // http://abc7news.com/technology/white-house-wants-silicon-valley-to-help-stop-terrorist-recruitment-/1152288/ January 8, 2016; Washington raises pressure on Silicon Valley in fight against terrorism // http://www.latimes.com/business/technology/la-fi-obama-silicon-valley-20160109-story.html / January 8, 2016.

 3Cм., например: Роговский Е.А. Сотрудничество между Кремниевой долиной и Вашингтоном: что препятствует его развитию // США *Канада: экономика, политика, культура. 2015. №12.

 4Google, once disdainful of lobbying, now a master of Washington influence // http://www.washingtonpost.com/politics/how-google-is-transforming-power-and-politicsgoogle-once-disdainful-of-lobbying-now-a-master-of-washington-influence/2014/04/12/51648b92-b4d3-11e3-8cb6-284052554d74_story.html?wpisrc=nl_hdln

 5Here’s how the first president of the social media age has chosen to connect with Americans // http://www.washingtonpost.com/news/politics/wp/2015/05/26/heres-how-the-first-president-of-the-social-media-age-has-chosen-to-connect-with-americans/?lkjadf

 6Epstein R. How Google Could Rig the 2016 Election. August 19, 2015 // http://www.politico.com/magazine/story/2015/08/how-google-could-rig-the-2016-election-121548

 7Rogers A. Google’s Search Algorithm Could Steal the Presidency // https://www.wired.com/2015/08/googles-search-algorithm-steal-presidency/ 

 8Joint DHS and ODNI Election Security Statement. Director of National Intelligence. Washington, DC 20511. October 7, 2016 // https://www.dni.gov/алindex.php/newsroom/press-releases/215-press-releases-2016/1423-joint-dhs-odni-election-security-statement?tmpl=component&format=pdf

 9США заподозрили Россию в передаче украденных данных Wikileaks // https://news.mail.ru/politics/27443191/

10The National Security Agency’s primary mission is to spy on the electronic communications of countries and people overseas // http://www.pbs.org/newshour/bb/analyzing-nsa-code-breach-context-recent-cybersecurity-events/

11Доклад Фонда открытой новой демократии: Власть и контроль в мире социальных сетей. Предвыборные кампании в интернете. Москва, 2013. С. 25-87 // http://fondfond.org/wp-content/uploads/doc_aug13_fond.pdf

12Там же.

13http://www.smbmad.org/facebook-tips-tricks-and-politics/

14Zittrain J. Facebook could decide an election without anyone ever finding out // http://www.newstatesman.com/politics/2014/06/facebook-could-decide-election-without-anyone-ever-finding-out

15How Facebook plans to become one of the most powerful tools in politics // http://www.washingtonpost.com/blogs/the-fix/wp/2014/11/26/how-facebook-plans-to-become-one-of-the-most-powerful-tools-in-politics/

16Там же.

17Microtargeting: Knowing the Voter Intimately // Winning Campaigns Magazine. Vol. 4. №1 // http://media.washingtonpost.com/wp-srv/politics/documents/Microtargeting_101.pdf

18Exclusive Interview: How Jared Kushner Won Trump the White House // http://www.forbes.com/sites/stevenbertoni/2016/11/22/exclusive-interview-how-jared-kushner-won-trump-the-white-house/#39cbb47c2f50

19https://www.dni.gov/index.php/newsroom/press-releases/215-press-releases-2016/1423-joint-dhs-odni-election-security-statement?tmpl=component&format=pdf

20Бондаренко С.В. Политическая идентичность в киберпространстве // Политическая наука. 2005. №3. С. 76-92 // http://www.dzyalosh.ru/01-comm/statii/bondarenko.htm

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 21 марта 2017 > № 2111188 Евгений Роговский


Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 18 марта 2017 > № 2110251 Дмитрий Нагиев

Дмитрий Нагиев: «Если начнут расти гонорары артистов, значит начался подъем в российской экономике»

Людмила Егоршина

Журналист

Самый высокооплачиваемый российский актер по версии Forbes — о своих рекламных контрактах, сравнительной доходности кино и ТВ, правилах ведения корпоративов и актерском тщеславии

В 2016 году Дмитрий Нагиев возглавил список самых обеспеченных актеров в рейтинге российских знаменитостей Forbes. В общем списке он занял 19-е место с доходом $3,2 млн, удвоив свой доход по сравнению с 2015 годом (в 2015 году актер занимал 29 место с доходом в $1,7 млн.). Нагиев сыграл в сериале ТНТ «Физрук» (по данным TNS Россия первый сезон показал по аудитории 14–44 долю 25,7%) и в самой кассовой русской комедии 2015 года «Самый лучший день» (сборы 725 988 064 рублей, фильм посмотрели 2 815 760 зрителей). Он лицо рекламной кампании МТС, ведущий программ «Голос» и «Детский голос» на Первом канале (по данным TNS Россия, на 30.12.2016 шоу «Голос» имело рейтинг 6,3% и долю 18,8%), а также лицо рекламной кампании МТС. В 2017 году с участием актера выйдут четвертый сезон сериала «Физрук» и полнометражный фильм «Кухня: Последняя битва».

— Считаете «Физрука» главной ролью в своей жизни?

— «Физрук», безусловно, знаковая роль. Но в один момент для меня сложилось несколько знаковых историй – «Голос», «Кухня», «Физрук» – они вдруг стали очень популярны. Не склонен считать, что это моя заслуга целиком. Могу сказать, что «Физрука» мы снимаем как полнометражный фильм. Этот сериал – очень скрупулезная работа, тяжелая морально и физически. И, может, уже не нужно копание в глубины героя, а мы все копаем. Вы сами видите, сколько делается дублей, сейчас вечерняя смена (интервью проходит на съемках «Физрука»), и даже поздней ночью в пыли и грязи я буду продолжать ковать славу сериалу.

— Николай Фоменко был первым кандидатом на главную роль в «Физруке». Виделись с ним после выхода сериала? Он жалеет, что отказался от этой роли?

— Неоднократно виделись. Но, думаю, это миф, что сериал писался под него.

— Чистая правда, создатель «Физрука» Антон Щукин писал под него персонажа. Фома – потому что Фоменко. И, наверное, Фоменко жалеет.

— Что поделаешь, у меня тоже были проекты, от которых я отказался в силу недальновидности.

— Что по поводу съемок полнометражного «Физрука»?

— Контракт подписан, летом начинаются съемки. Про сюжет ничего сказать не могу.

— В «Самом лучшем дне» Жоры Крыжовникова (самый кассовый русский фильм 2015 года, собрал в прокате 726 млн рублей) у вас как раз нетипичная роль, отличная от привычного образа: персонаж, как характеризует его одна героиня фильма, «страшный, немолодой, пьющий».

— Кино — это режиссура, поэтому все лавры за фильм я бы отдал Крыжовникову. Не думаю, что кассовый успех картины – только моя заслуга.

— Я тоже так не думаю. Вопрос в том, насколько фильм для вас важен?

— Для меня «Самый лучший день» – огромный опыт и большое удовольствие работать с Жорой Крыжовниковым. Не знаю, насколько фильм войдет в историю, как «Ирония судьбы» или «Служебный роман». Но увидеть его в предновогодней телепрограмме одного из центральных каналов мне было очень приятно.

— Cложно было сниматься в этой роли?

— Трудно, но интересно. Я был уверен, что пришел на площадку со своим недюжинным талантом и точно знаю, как играть. Но режиссер снял с меня всю «шелуху».

— Как снималась «шелуха» и всем ли режиссерам позволяется это делать?

— Если соглашаюсь работать с режиссером, значит я ему доверяю. Но когда я в кадре, мне же кажется, что знаю все про юмор и комедию. И вот я играю, Крыжовников хохочет перед монитором, потом говорит: «Дмитрий, было очень смешно. Нам так не надо. Теперь попробуйте сыграть просто». Я играю просто. Но режиссер говорит: «А теперь нужно что-то между этим». Так что методом проб и ошибок, совместными усилиями получилось то, что увидел зритель.

— Вы снимаетесь в фильме «Непрощенный» про Виталия Калоева (история, основанная на реальных событиях, про архитектора, убившего авиадиспетчера, из-за ошибки которого в авиакатастрофе погибла его семья). Знаете, что этого персонажа сыграл Арнольд Шварценеггер в фильме 2017 года «Последствия»?

— Конечно. И я ему крайне признателен. Это подстегнет интерес к нашему фильму, и мне будет с кем состязаться. И еще более признателен за то, что у Голливуда работа не совсем удалась.

— По трейлеру судите?

— По трейлеру и отзывам тех людей, которые посмотрели картину. Наш фильм совсем про другое, снят другими приемами.

— Интересно про ваши актерские принципы. Вы отказались от нецензурных выражений и слова «мужик» в «Физруке». На что вы еще не готовы пойти на экране?

— Всегда пытаюсь оправдать своего персонажа. Но, например, мне тяжело играть физиологически неприятного человека, поэтому стараюсь убирать такие моменты из сценария. Также мне хочется, чтобы мои герои говорили смешным правильным языком.

— Если вам категорически не нравится роль, но гонорар предлагают внушительный, согласитесь?

— Не бывает такого. Как правило, солидные кинокомпании предлагают неплохие роли за неплохие гонорары. Те, кому посчастливилось раздобыть хороший сценарий, – это думающие люди при деньгах.

— Мэтью Макконахи до недавнего времени предлагали однотипные роли в романтических комедиях. Он 15 лет соглашался, но потом стал отказываться от всех подобных предложений. В итоге актер сыграл в драме «Далласский клуб покупателей», за которую получил «Золотой глобус» и «Оскар», и в хитовом сериале HBO «Настоящий детектив». Вы могли бы отказываться от ролей в ожидании лучшей?

— Мы с Мэтью Макконахи находимся в разных весовых категориях, он все же в Голливуде снимается. То, что вы сказали, лишь доказывает, как важен шанс. Так для актера сошлись звезды. Не думаю, что он отказывался от чего-то хорошего ради «Далласского клуба покупателей». Кроме того, его нынешний успех доказывает, что люди живут в мире своих представлений друг о друге. Мы все думали, что Макконахи такой, а он совсем другой. Это я говорю в первую очередь и себе.

— Вы видели, как менялись гонорары в русском кино, в том числе ваши собственные. Возможна ли ситуация для России, что гонорары актеров ощутимо вырастут?

— В ближайшее время нет. Если начнут расти гонорары артистов, значит начался подъем в российской экономике. Тот же «Физрук» – первая строчка в рейтингах. Для Америки подобная роль – совсем другие деньги, прибавляются нули. У нас вроде и грех жаловаться, смотря с чем сравнивать. Мои гонорары приличны в России, но по западным меркам очень скромные. Один состоятельный человек спросил меня, сколько я получаю за съемочный день, и был крайне удивлен, услышав ответ. Он думал, что мы на равных, а оказалось, что я нахожусь внизу пищевой цепи.

Приписанные мне миллионы доводят меня до девичьих слез, я их не ощущаю. Это деньги на достойное существование, не на покупку домов и яхт. Есть вещи, о которых стыдно задумываться, – где жить, на чем ездить, они просто должны быть. А мечтать надо о чем-то более серьезном. Как в «Курьере», помните? «Возьми мое пальто и мечтай о чем-то другом».

— Считается, что в русском кино съемочный день самых высокооплачиваемых актеров стоит около €10 000. Это правда?

— Вранье. Есть маститые актеры, которые могут согласиться на 1-2 съемочных дня в роли посаженных генералов, тогда сумма действительно будет похожая. Но если мы говорим про длительный съемочный процесс, то гонорар, конечно, меньше. Сейчас много больших актеров, у которых гонорары упали до 60 000 рублей в день. Идет тенденция к снижению оплаты труда.

- Получают ли актеры в России проценты от кассовых сборов?

— К сожалению, нет.

— Вы занимались озвучиванием мультфильма «Головоломка» студии Pixar. Озвучивание равносильно гонорару за съемки в полнометражном фильме?

— Нет, мультфильмы обычно работа за интерес.

— Что выгоднее, кино или телевидение?

— Кино. Телевидение не является для меня большим куском заработка. У меня контракт с «Первым каналом», я получаю зарплату, она не зависит от количества проектов. И это весьма скромные деньги. Контракт подразумевает, что я не могу вести программы на других каналах, только появляться в качестве гостя. Но сниматься в сериалах для любых каналов я могу.

— Для «Первого канала», где все ведущие в костюмах, а кто-то даже с бабочками, вы со своими татуировками и рваными джинсами явно неформат. Почему вам такое позволяется?

— Когда я вышел на свою первую программу примерно в таком виде, вызвали Константина Львовича Эрнста. Он посмотрел на темные очки и все остальное, секунд 40 подумал и сказал: «Ему можно». То, что Эрнст столько лет руководит каналом, доказывает, что он имеет право на неординарные и смелые ходы.

— Если представить, что ваш общий доход – это пирог, то какую часть в нем составляют кино, телевидение, съемки в рекламе, корпоративы?

— Возможно, что 40% – кино, 20% – реклама, остальные 40% – телевидение, спектакли, корпоративы.

— Какой из ваших рекламных контрактов самый крупный? МТС?

— МТС – самый уважаемый. Мы подписываем контракт на год с гарантированным количеством роликов. Я сотрудничаю с МТС несколько лет и меня попросили отказаться от нескольких сытных рекламных контрактов, чтобы не «замыливался» образ. Что я и сделал.

— Сумму контракта при этом увеличили?

— Увы, нет.

— Какие еще ваши рекламные контракты можно назвать крупными?

— Есть некая ценовая планка, которую озвучиваю всем компаниям, я не на рынке и торговлю не веду. Если цена подходит заказчикам, они соглашаются. И мне не стыдно за работу ни в одной рекламной кампании. Скажем, рекламу «Мирамистина» снимали американские режиссеры.

— Кто выбирает рекламные контракты, вы или ваш агент?

— У меня нет агента, есть директор и соратник — Елена Сергеевна Шайкина. Вместе с ней мы обсуждаем любые коммерческие проекты. Во многом решения принимаю я сам.

— Кроме МТС, ресторанов «Евразия» и «Мирамистина» вы рекламировали препарат «Ловелас Форте». Последний мешает или наоборот, работает на вашу репутацию?

— Для меня это спорный и до сих пор непонятный момент. Я запросил по данному продукту всю документацию и убедился, что это важная история. Другой вопрос — ханжество, как относится к этому зритель.

— У вас есть Instagram с 4 млн. подписчиков, и вы там тоже что-то рекламируете – тостовый хлеб Harry's , планшет Asus, телевизор LG, розыгрыш iPhone 7, огурцы «6 соток».

— Мой Instagram — самый быстрорастущий в стране. И не понимаю артистов, которым Instagram нужен не для рекламы, а для чего-то другого. Я закрытый человек и далек от того, чтобы показывать что-то, связанное с частной жизнью.

— С чем можно сравнить доход от рекламного поста - с одним съемочным днем?

— Близко, да. Но это все разовые проекты, не рекламные контракты. Я не хочу рекламировать дешево и много, поэтому существует некий ценовой рубеж, который не всех устраивает. Но даже для Instagram рекламу мы стараемся делать забавную, на ходу придумываем сценарий и снимаем на айфон.

— Идея завести Instagram — ваша или директора?

— Директора. Instagram еще и способ выбить почву у фейковых аккаунтов под моим именем, которых развелось немало.

— Как вы, кстати, нашли своего директора?

— Когда-то Елена была администратором программы «Окна». Спустя 10 лет, когда мы встретились, оказалось, что она занимает руководящий пост в «Доме-2». Теперь она полностью отвечает за мои контракты и график. Вместе работаем уже 6 лет.

— Насколько ваши отношения стандартизированы, у вас контракт или все на доверии? Как вы делите доходы?

— Абсолютно на доверии. Директор получает процент от всего, что я делаю.

— Ваш случай — исключение? Как у актеров в России строятся отношения с агентами?

— Как правило, актеры принадлежат агенту, у которого их несколько, скорее всего, даже несколько десятков. У меня никогда не было агента, а сейчас уже поздно заводить. Нет необходимости подкладывать мою фотографию режиссерам.

— Если бы актерские гонорары выросли, вы бы перестали вести корпоративы?

— Думаю, да. Но как показывает мировая практика, $200 000 – они для всех $200 000. Западные звезды охотно приезжают в Россию на мероприятия. И я далек от того, чтобы осуждать кого-то.

— На корпоративах, которые вы ведете, кого хотят видеть — человека с билборда?

— Да, но это первые 5 минут. Потом надо что-то сделать, чтобы удержать внимание несколько часов кряду, ведь я взял деньги, и немаленькие. Не боюсь выглядеть хвастуном, но для полного зала на спектакле и для корпоратива я работаю одинаково.

— Какая тематика мероприятий?

— Совершенно разная, годовщины свадеб, дни рождения. Бывают вещи на корпоративах, которые я принципиально не делаю, как дешевые конкурсы, бег вокруг стульев. Если при обсуждении это не устраивает заказчика, мы расходимся.

— Сами программу придумываете?

— Никогда. Всегда существует готовый сценарий. На серьезных мероприятиях, где участвуют несколько крупных медийных артистов, организаторы нанимают режиссера, чтобы праздник задался.

— Как себя публика ведет?

— Расту я, и хочется думать, что растет публика. Сейчас попадаю, в основном, на интеллигентные мероприятия.

— Часто проводите мероприятия?

— Редко именно в силу своей занятости. Поэтому называю такую цену, которую не все могут потянуть.

— А кто устанавливает гонорары за корпоративы? Какой порядок цен для топовых телеведущих?

— Каждый ведущий устанавливает свою цену, опираясь на спрос или на свою занятость. Есть расценки и $10 000, и $50 000-60 000 за мероприятие. И все равно гонорары ведущих никогда не сравнятся с гонорарами певцов, которые исполняют получасовую программу и уезжают. Ведущий же находится на площадке от начала и до конца, очень тяжелая работа.

— Проведение «Золотого граммофона» – это престижно или тоже приравнивается к корпоративу?

— В первую очередь престижно, но когда оказывается, что за мероприятие полагается гонорар, это вдохновляет.

— Вы участвовали в открытии китайского ресторана «Хуанхэ». Что там от вас, только «лицо» или деньги?

— Для меня «Хуанхэ» — долевая история, частично это и мой ресторан тоже. Мой партнер по «Хуанхэ» Александр Орлов, наверное, является лучшим ресторатором страны, владеет наибольшим их количеством, и при этом он совсем не публичный человек. А у меня давно была мечта иметь свой «свечной заводик».

— Какая у вас доля?

— Небольшая, я не основной акционер.

— И как там идут дела?

— Вышли в ноль в первый же месяц. И дело не только во мне. Это большие вложения, высокого качества продукт, китайский шеф-повар.

— Верна ли оценка вашего дохода Forbes в 2016 году в $3,2 млн.?

— Сложно сказать, я не подсчитывал. Но дыма без огня не бывает. Возможно, оценка Forbes похожа на правду. Отчего-то у нас в стране стыдно говорить о деньгах, хотя мне стыдиться нечего. Все, что я имею, я добился своим трудом Я не американская мечта, я стал звездой не в 20 лет, и не в 30 лет. И только последние 5 лет начал получать крупные гонорары.

— Вкладываете куда-то деньги? Есть ли у вас другие коммерческие проекты вне кино помимо ресторана?

— Во-первых, у меня нет таких денег, которые можно куда-то вкладывать. Во-вторых, не умею этого делать.

— Что для вас важнее: деньги или востребованность?

— Востребованность на первом месте. У актеров же психика искалечена. Приведу цитату – «Можно жить без женщин, без денег, но если есть хоть капля тщеславия, она тебя разорвет». И, к сожалению, это так.

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 18 марта 2017 > № 2110251 Дмитрий Нагиев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110276 Евгений Курт

Евгений Курт (uCoz): «Пользователь рублем доказал, что ему больше нравится freemium»

Максим Спиридонов

сооснователь "Нетология-групп"

Руководитель сервиса uCoz, одного из старейших конструкторов сайтов в российском интернете, — о конкуренции с гигантом Wix, о том, что нужно бизнесу от посадочных страници о пределах применения модели freemium в современных digital-продуктах.

В новой постоянной рубрике Forbes — интервью с интернет-предпринимателями.

Герой нового интервью блога «Рунетологии» на Forbes — Евгений Курт, управляющий партнёр конструктора сайтов uCoz. Сегодня на uCoz работает более 1 млн сайтов. На также принадлежащем ему Narod.ru — более 2 млн сайтов.

— Что на рынке конструкторов сайтов изменилось за семь лет, с тех пор как мы с тобой побеседовали в «Рунетологии» впервые, семь лет назад? Общее положение дел хуже ли, лучше ли прежнего?

— Сложнее. Моя позиция: сайты — история долгая и стабильная. Я уверен, что сайт как основная сущность в интернете сохранится.

В отличие от каких-нибудь онлайн-кинотеатров, которые резко набрали популярность, у нас нет лавинообразного роста. И ждать его не нужно. Всё в точности как с открытием новых бизнесов. Не бывает так, чтобы полпланеты ринулось в предприниматели.

Зато скепсис по отношению к конструкторам сайтов, мне видится, рассеялся.

— За последние годы многие научились продавать через социальные медиа, доски объявлений. Не перестал ли сайт быть необходимостью для бизнеса?

— Большинство из тех, кто начинает продажи в Instagram или на Avito, всё-таки не бизнес, им сайт действительно ни к чему. Вообще же, организовать продажи в соцсетях — прекрасный первый шаг для тех, кто понял, что в интернете быть необходимо.

В некоторых вертикалях сайты и правда не нужны. Бывает, вся целевая аудитория — в соцсетях. Однако со многими задачами по-прежнему лучше справляются сайты: там удобнее посмотреть, как, например, доехать до ресторана, ознакомиться с меню, забронировать столик.

Да, под какие-то события проще сделать event в Facebook. Но для крупного публичного мероприятия всё-таки необходим сайт с системой бронирования и всем прочим.

Особая статья маркетплейсы. Не только товарные типа eBay и AliExpress, но и маркетплейсы услуг. Вспомним хотя бы YouDo. Уборщице или мастеру маникюра точно не нужен сайт — достаточно маркетплейса. Зато большому салону нужен, как и раньше. Возможно, у меня профдеформация, но, скорее всего, я не пойду в салон красоты или ресторан без красивого представительства в Сети, и вряд ли его страничка во «ВКонтакте» убедит меня в том, что это хорошее место, даже если оно в регионе.

Вдобавок присутствие исключительно в соцсети накладывает ограничения на маркетинг. Даже контекстную рекламу полноценно не дашь. Потом, бизнесу чаще всего важно, чтобы его можно было найти в Сети, через поисковик.

Большинству компаний требуется и будет требоваться завтра что-то за пределами соцсетей. Иногда как дополнение. А бывает, наоборот, нет надобности в соцсетях. Стройматериалы во «ВКонтакте» или Facebook продавать не будешь.

ДОСЬЕ ГОСТЯ

Родился в 1981 году в Москве.

В 2005 году окончил факультет международного частного права Московской государственной юридической академии.

В 2001 году вошёл в состав административно-модераторской команды форума Ru-Board.

В то же время начал карьеру в сфере электронной коммерции, организовав нескольких интернет-магазинов.

В 2005 году совместно с партнёрами создал сервис uCoz.ru.

— Что предлагает uCoz сейчас?

— Мы как отвечали за обеспечение паблишинга в Сети, так и продолжаем. Существует uCoz, существует конструктор сайтов для бизнеса uKit. Мы предлагаем набор инструментов для веб-мастеров и владельцев сайтов.

Например, недавно запустили uCalc, позволяющий создавать калькуляторы на сайтах. Пришлось: хотели использовать стороннее решение, подобно тому как мы берём виджеты live-чатов. Но не нашли такого на рынке. Есть uSocial — кнопки шаринга в соцсетях. Все эти субпроекты комплементарны конструктору сайтов.

Был у нас внутренний стартап uPages, который копировался с американского HubPages. Запуская проект, мы не справились с несколькими вещами. Ниша для него, безусловно, существует. Предназначался он для тех, кому как раз не нужен сайт, но мало соцсетей. Предполагалось монетизировать их авторский контент по рекламной модели.

— У малого бизнеса также формируется привычка использовать в качестве площадок для «приземления» трафика так называемые одностраничники, они же landing pages — «посадочные страницы». Эту потребность вы тоже закрываете?

— Одностраничник — частный случай сайта. С точки зрения продукта мы эту потребность неплохо удовлетворяем. Кроме того, к лету собираемся на базе своего uKit выкатить сервис под рабочим названием uLanding. Это инструментарий для создания посадочных страниц с A/B-тестированием, рассчитанный скорее на маркетологов. Чтобы те не бегали за верстальщиками и дизайнерами и делали всё сами. С аналитикой и другими вещами для работы на действительно профессиональном уровне.

— Получается, вы строите «супермаркет сайтостроительства» с самыми разными продуктами, от одностраничников до интернет-магазинов?

— В сущности, да. Таковы наши компетенции, набранные за годы работы и, видимо, не утерянные, раз мы не только остаёмся на плаву, но и удерживаемся среди лидеров рынка. Где-то запаздываем, а где-то даже предвосхищаем спрос.

— Narod.ru, который когда-то принадлежал «Яндексу», теперь в ваших руках. Как он вам достался, в каком состоянии находится на текущий момент?

— Нам его, условно говоря, просто «передали» несколько лет назад. Бренд старый, и у энного числа сайтов, соответственно, старые домены. Но технологически они функционируют на платформе uCoz.

В каком-то смысле это «достояние Рунета», дающее повод поностальгировать. Тогда делались в основном контент-ресурсы — «про меня и мою кошку». Хотя были и сайты-энциклопедии, занимавшие не один гигабайт, например с информацией обо всех железных дорогах России.

«Живых» сайтов нам досталось не так уж много: большую часть мы уничтожили как неактивные. Вычистили великое множество дорвеев (сайт, при заходе на который пользователь автоматически перенаправляется на другой ресурс, обычно не связанный с исходным поисковым запросом; инструмент «чёрного SEO». — Forbes) и прочего вредоносного спама. Сайтов на Narod.ru сейчас больше 2 млн, тогда как трафик и посещаемость там заметно ниже, чем на сайтах uCoz.

У конструкторов, ориентированных на бизнес, включая uKit, посещаемость намного ниже: на редкий сайт-визитку будут заходить десять тысяч, а тем более сто тысяч человек в день. Между тем на uCoz есть сайты и с миллионами уников в сутки. Это для конструкторов скорее нетипично.

— Каков совокупный трафик сайтов на uCoz?

— Суточный — суммарно порядка 6–7 млн уников, включая мобильную аудиторию. Месячный — больше 120 млн уникальных устройств. Подчеркну, это не люди, а устройства или даже браузеры.

— В конце 2000-х ты говорил, что вы не продвигаетесь в России и исходите из принципа «хороший продукт сам себя продвигает». Всё по-прежнему?

— У uCoz ничего не поменялось за эти годы. Маркетинговый бюджет минимальный, главным образом для внутренних активностей. К сожалению, попытки вывести продукт на другие рынки показали, что он скорее для русской души.

Конечно, рынок изменился. Мы оказались в куда более конкурентной среде. Запускать uKit нужно было не два, а желательно четыре года назад. И мы это понимали. Где-то не хватило ресурсов, где-то — подобающей акционерной ситуации. Но главное для меня, что удалось преодолеть эти трудности и выпустить продукт. Возможно, раньше мы его не сделали бы таким хорошим. А у uKit, конечно, есть маркетинговые бюджеты. На нашем рынке хороший продукт действительно больше не продвигает себя сам. В нише «полухардкорных» конструкторов сайтов аналогов у uCoz, наверное, нет. А вот в случае с WYSIWYG-конструкторами (аббревиатура от англ. what you see is what you get — «что видишь, то и получаешь», интерфейс с наглядным отображением изменений в процессе редактирования, близким к конечному результату. — Forbes) конкуренция острая. Уже недостаточно быть лучше с точки зрения продукта, нужно быть лучше и с точки зрения маркетинга. Кстати, на внешних рынках наши конверсионные модели местами даже работают эффективнее, чем на родном.

— Именно с uKit вам удалось выйти за пределы России?

— Прежде всего, у uKit есть модель white label. Например, в Мексике мы с партнёрами запустились под брендом Pagina.mx. Будут и другие такие истории. Своих ресурсов нам хватает не на все рынки, которые хотелось бы охватить. Что-то мы успели протестировать: скажем, в США и Канаде привлечение дорогое — из-за крупных конкурентов. Надо очень долго ждать возврата инвестиций.

— Почему вы сформировали uKit в виде отдельного продукта, а не сделали апдейт uCoz?

— Переделывать uCoz под другую среду было бы болезненно. Всё равно в таких случаях остаются ошмётки старого. Поэтому запустили новый продукт для нового сегмента и оставили старый для сокращающегося старого сегмента, обслуживающий тех клиентов, которые с нами были долгие годы и которых всё в общем устраивает. Мы не можем отбросить потребности тех, кому всё ещё нужен uCoz. Так что и его продолжаем развивать, а не только поддерживаем. Пусть и не так быстро, как, возможно, хотелось бы его потребителю.

— Совсем недавно uKit отметил двухлетие. Вижу, вы продолжаете бороться за место под солнцем. Но рынок сложный, на нём огромное количество игроков. Чего стоит один международный Wix с его инвестициями. Вспомним и UMI, в чей бизнес вошёл 1С. Не чувствуешь себя как в осаждённой крепости?

— Рынок действительно непростой, зато реально существующий. Тяжелее, когда ты не знаешь, есть ли вообще у тебя рынок. Делаешь что-то, делаешь, а рынок никак не образуется.

Что касается нашего рынка, тот же Wix торгуется на NASDAQ и хорошо себя чувствует в финансовом отношении. Капитализация у него сейчас в районе $2,7 млрд. На североамериканском рынке присутствуют и другие крупные игроки, например Squarespace и Weebly.

— Только, по-моему, Wix убыточен.

— Смотря как считать. Если считать деньги, привлекаемые такими компаниями от клиентов, то они скорее прибыльны. Исходя из системы учёта, обычной для подписки, всё иначе: клиент заплатил за два года вперёд, и дальше мы списываем по десять долларов в месяц с его баланса. Но понятно, что возврат (moneyback) будет на уровне 0,1%. Возможно, кто-то когда-то эти деньги и заберёт. Хотя чаще всего люди, переставая пользоваться такой услугой, уплаченное за неё не возвращают.

— По кассовому методу — прибыльны, по методу начисления — убыточны. Но ведь с точки зрения классической бухгалтерии и МСФО второй метод правильнее.

— Конечно. Но даже по МСФО разрыв сокращается. Они долго и упорно были в минусе. Двенадцать лет компания существует, и по инвестиционной модели она двигалась очень уверенно. На сегодняшний день она обслуживает по меньшей мере 2,5 млн платных пользователей.

— Получается, тем хуже для тебя, ведь Wix — твой конкурент на российском рынке.

— Конечно. Тем интереснее и тем сложнее для меня. Здесь они растут очень хорошо и быстро. Но без их маркетинговых бюджетов и с меньшим размахом по части разработки, как показывает практика, мы оказались способны делать конкурентоспособный продукт и обеспечить uKit примерно те же темпы роста, что и у Wix. Значит, всё не так плохо.

Плюс у нас есть амбиции и вне рынка конструкторов сайтов. Сейчас в мире набирает обороты направление генеративного дизайна: оно связано с использованием нейронных сетей и искусственного интеллекта, а применимо как в создании сайтов, так и в дальнейших продажах и аналитике. Туда движется Wix, туда движемся и мы. Пока речь скорее о разработке, чем о готовых решениях. Есть вызовы, есть о чём мечтать. И есть стабильный понятный рынок, где мы работаем и удовлетворяем спрос.

— Три года назад, по одной из оценок, годовой оборот российского рынка конструкторов сайтов составлял 3,0-3,5 млрд руб. С твоей точки зрения, насколько он велик сегодня?

— Зависит от того, что мы понимаем под рынком. Скажем, конструкторы магазинов вроде InSales — отдельная ниша? Наверное, да. Тогда здесь нужно учитывать и российский Ecwid, действующий на международном рынке. Из зарубежных сервисов — Shopify. То же самое с CMS: отдельный рынок или связанный с нашим?

Наконец, закрытие потребности в создании сайта лишь верхушка айсберга. Подводная часть — это маркетинг, затраты на продвижение в интернете. Конечно, все хотят получить свою долю пирога, начиная c образования своих пользователей и заканчивая продажей им доменов, сопутствующих услуг, рекламного обслуживания. В конечном счёте мы приходим к лидогенерации.

Вернёмся к посадочным страницам. Опорные понятия для них — конверсия и лид. Что должен давать конструктор лендингов — только ли собирать страничку? Это базовая потребность, без неё нельзя сделать следующий шаг. Но вообще нужно помогать продавать: хотя бы аналитикой на первом этапе, а на втором, возможно, автоматизируя ту же контекстную рекламу.

Резюмирую: три миллиарда рублей на рынке есть. Хотя в прямых продажах топ-5 конструкторов точно того же класса, что и наш, пожалуй, столько не наберётся.

— Ваш заработок — это прежде всего пользовательские платежи, а на рекламу приходится меньшая его часть?

— Это так. Семь лет назад всё было с точностью до наоборот. В uKit — вообще только пользовательские платежи.

— До сих пор активно используете freemium?

— Да. Запустили uKit мы на базе premium: пробуешь бесплатно, а дальше плати. Мы провели сплит-тесты, чтобы проверить, как люди станут реагировать на то, что по завершении пробного периода мы будем добавлять какой-то баннер, вводить другие ограничения. Пользователь рублём доказал, что ему больше нравится freemium-модель. Когда можно пользоваться бесплатно, пусть и с какими-то ограничениями, бесконечно долго, он платит лучше, чем если ему говоришь: «Всё, сайт закрыт, пока не заплатишь».

Почти у всех заметных игроков рынка, кроме, пожалуй, Squarespace, есть freemium.

— Где в digital-бизнесе, с твоей точки зрения, freemium уместен, где нет?

— Я убеждён, что ответ зависит от сложности продукта. Допустим, человек сколько-то заплатил за сервис и мотивирован. Хотя он вправе вернуть остаток, он думает: «Я же что-то потратил, дай-ка разберусь». Вот есть у нас uShop — конструктор магазинов внутри uCoz. И там как раз, тоже по результатам тестов, мы сохранили premium-модель. А когда продукт лёгкий, будет побеждать, скорее всего, freemium.

Положим, сам я не хотел, чтобы uKit был freemium. Но цифры доказали обратное. В другой стране, возможно, было бы иначе. Надо тестировать. Не всегда это удаётся. Или оказывается очень дорого, например в случае с играми. В конце концов, с free-to-play и маркетинг будет совсем другим. Нам было проще: мы сумели проверить гипотезу на ранней стадии.

Все мы играем с ценами: один пользователь получает одну, другой — другую. Возможно, с точки зрения потребителя это не очень здорово, но иначе мы не получим ответов, кому что подходит.

— В 2014 году из бизнеса uCoz вышла Mail.ru Group. Почему?

— В то время они выходили из целого ряда проектов, включая Free-Lance.ru. Избавлялись от непрофильных активов, которые не контролировали целиком или почти целиком. Тогда они руководствовались концепцией communitainment. Мне кажется, положение вещей изменилось, судя по развитию того же «Mail.ru для бизнеса». Изменилась и их акционерная ситуация.

Для Mail.ru Group мы были портфельной компанией. Из каких-то других они не сумели выйти потому, что не нашли покупателя, по крайней мере по устраивающей их цене. Были ли они довольны активом? Наверное, нет. Хотя HeadHunter должны были быть довольны, однако вышли и из него: тот не соответствовал их новой стратегии.

— В прессе проскальзывала информация о том, что в ходе той сделки uCoz оценили в $7 млн.

— Близко к истине. Добавлю, также свои доли тогда полностью продали два сооснователя uCoz.

— Кто был покупателем?

— Консорциум физических и юридических лиц. Сейчас среди совладельцев uCoz нет никаких фондов и крупных холдингов.

— По нашим внутренним оценкам, ваш годовой оборот находится на уровне 150–200 млн руб.

— Больше. Хоть и не на порядок. Например, мы заметно больше того же UMI.ru. С точки зрения базы платящих пользователей самые крупные на русском рынке — Wix, Nethouse, uCoz, Setup.ru. За ними идут UMI, Tilda и другие проекты.

На мой взгляд, имеет смысл смотреть, сколько доменов второго уровня обслуживается той или иной платформой на русском рынке, прежде всего в зоне .ru. Получается число, близкое к тому, сколько у компании платящих пользователей. Хороший сайт — это почти всегда свой домен, хотя есть исключения.

— Каким ты видишь будущее uCoz как её руководитель и акционер? Например, ведёшь ли ты компанию к продаже стратегу?

— В 2017 году я веду компанию в первую очередь к прорывам на рынке. Задачи продать бизнес конкретному стратегу никогда не существовало. Может ли она появиться? Может. Но вот в чём сложность. Кто способен выступить в роли стратега для конструктора сайтов? Таких компаний мало. Хороший стратег — тот, кто обслуживает большую часть юридических лиц. 1С и UMI — прекрасный пример такого партнёрства.

Интервью выходит в рамках спецпроекта Forbes и аналитической программы «Рунетология». Предприниматель и основатель компании «Нетология Групп» Максим Спиридонов беседует с руководителями интернет-проектов о том, какие бизнес-модели в Рунете могут позволить стартапу стать следующим «единорогом», и в целом о том, как технологии меняют наш мир

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110276 Евгений Курт


США > Армия, полиция. СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 14 марта 2017 > № 2106132 Олег Демидов

Скандал, вызванный публикацией сайтом WikiLeaks массива документов, проливающих свет на деятельность ЦРУ в киберпространстве, поставил перед миллионами пользователей во всем мире ряд вопросов. В частности о том, насколько защищены мобильные устройства, персональные компьютеры, популярные сервисы в интернете от взломов со стороны спецслужб разных стран. Об этом обозреватель «Росбалта» побеседовал с консультантом ПИР-Центра Олегом Демидовым.

— Может ли информация WikiLeaks о том, что спецслужбы научились взламывать устройства, работающие под управлением самых распространенных операционных систем — iPhone OS, Android, Windows Phone, сказаться на продажах компаний, которые их выпускают? Ведь речь идет о несанкционированном доступе не только к мобильным гаджетам, но, скажем, к «умным телевизорам», подключенным к интернету?

— Я не уверен, что в краткосрочной перспективе раскрытие данных об уязвимостях в продукции крупнейших ИТ-вендоров существенно скажется на их рыночных позициях. Какой-то краткосрочный спад продаж конкретных моделей продукции — например, «умных телевизоров» (Smart TV), на волне информационного шума возможен, но им, скорее всего, все и ограничится.

Во-первых, значительная часть компаний, упомянутых в документах WikiLeaks — это глобальные вендоры, которые занимают либо околомонопольное положение в нише соответствующих продуктов и сервисов (Android), либо весьма существенный ее сегмент. Собственно, именно их популярностью и объясняется то, что программы спецслужб были нацелены в первую очередь на продукцию именно этих компаний — эксплуатация уязвимостей в наиболее распространенных платформах и продуктах чисто статистически дает шанс подобраться к максимальному числу целей операций.

Поэтому мне трудно представить, что может случиться с долей того же Android или iOS, которые в сумме и составляют абсолютное большинство на рынке мобильных платформ. Тем более что количество уязвимостей и масштаб проблем вследствие внимания спецслужб к их продукции у таких компаний примерно сопоставим, судя по опубликованным WikiLeaks данным — никто из ключевых игроков не получает явного преимущества в этой ситуации.

Сегодня, с точки зрения обывателя (а зачастую и экспертов), если известно, что программы спецслужб компрометируют безопасность продуктов компании А — значит, то же самое происходит с продукцией ее конкурентов — компаний Б и В, просто об этом пока не написал WikiLeaks.

Какие-то серьезные подвижки возможны на отдельных национальных рынках, где государство может использовать нынешнюю ситуацию в качестве рычага для ускорения программ импортозамещения в сфере массовой ИТ-продукции. Но это частные случаи и даже здесь потребуется значительное время.

— Иными словами, потребителю все равно деваться некуда?

— По большому счету, да, но это если мы говорим о краткосрочной перспективе — о том, что будет происходить прямо сейчас или в ближайшие месяцы. Другой вопрос состоит в том, как отреагирует на эти события глобальная ИТ-отрасль и сообщество сетевых инженеров. Если вспомнить прошлые разоблачения, сделанные Эдвардом Сноуденом в отношении программ АНБ (Агентства национальной безопасности США, отвечающего за радиотехническую и электронную разведку), то тогда, летом-осенью 2013 года, на рынке тоже не произошло никаких мгновенных изменений. Однако по прошествии года и по нарастающей далее, реакция отрасли и технического сообщества привела к появлению и росту популярности новых сервисов и продуктов, которые позиционировались именно как средства повышения уровня безопасности интернет-пользователей — в том числе от угрозы массовой прослушки и сбора данных.

Резко выросла популярность защищенных мессенджеров, которые предоставляют пользователям надежную и удобную криптографическую защиту их данных, в том числе средствами сквозного шифрования (end-to-end encryption). Новой нормой стало внедрение крупнейшими онлайн-сервисами средств двухфакторной аутентификации пользователей; произошел перелом в темпах внедрения HTTPS в Сети. Наконец, резко выросла популярность таких средств как VPN (технологии виртуальных частных сетей) и иных сервисов, обеспечивающих шифрование и анонимность при передаче данных в Интернете — как следствие резко вырос объем рынка и качество (включая простоту использования, user friendliness) тех же сервисов VPN.

Вполне возможно, что что-то подобное мы увидим и сейчас в качестве ответной реакции на раскрытые программы ЦРУ. Но произойдет это не сразу — необходимо время, чтобы сформулировать архитектурные принципы, разработать и внедрить стандарты безопасности для ИТ-сервисов и продуктов нового поколения, более защищенных от государственных операций.

— Сотрудничают ли вендоры со спецслужбами или они взламывают гаджеты без консультаций с их производителями?

— Насколько мне известно, в той части «базы знаний» спецслужб, которую уже опубликовали на WikiLeaks (массив Year Zero), нет данных о том, что крупные ИТ-вендоры и разработчики напрямую сотрудничали с ЦРУ. Речь идет лишь о том, что агенты ЦРУ методично и целенаправленно собирали информацию об уязвимостях в продукции различных компаний, после чего эта спецслужба самостоятельно разрабатывала разнообразные средства эксплуатации этих уязвимостей. Максимум, что можно отметить — скупку агентами на черном рынке информации об уже обнаруженных, но пока не известных самому вендору уязвимостях.

К сотрудничеству с производителями это никакого отношения не имеет. В этой истории, как ни странно, частная отрасль пока выглядит достойнее, чем в истории с АНБ. Во-первых, после публикации данных, добытых Эдвардом Сноуденом в 2013 году, на крупнейшие американские ИТ-корпорации и их сервисы (Yahoo, Google, Facebook, YouTube, Skype, Apple) пали подозрения в сотрудничестве с АНБ в рамках глобальной программы Prism, позволявшей этой спецслужбе перехватывать колоссальные объемы данных пользователей за счет прямого доступа к корпоративным серверам, где эти данные хранились и обрабатывались.

Отраслевые гиганты резко отрицали свое сотрудничество с АНБ, однако окончательную истину в этой ситуации вряд ли удастся установить.

Во-вторых, в рамках отдельной программы Bullrun, нацеленной на компрометацию средств криптографической защиты данных, АНБ подкупала и принуждала разработчиков таких средств внедрять в свои решения для массового рынка бэкдоры (backdoor — в данном случае программные средства, позволяющие третьей стороне получать доступ к содержимому зашифрованных коммуникаций между двумя сторонами — в том числе системы депонирования ключей шифрования). То есть в той или иной степени частный ИТ-сектор США в прошлой истории с АНБ оказался «замазан» — а сегодня в ситуации с ЦРУ мы таких фактов пока не наблюдаем.

Впрочем, в WikiLeaks обещали публиковать другие массивы документов, охватывающих период до 2013 года — так что возможно нас еще ожидают истории о добровольно-принудительном взаимодействии частного сектора со спецслужбой в духе Bullrun.

— Правильно я понимаю, что такими вещами различные спецслужбы занимаются параллельно?

— Безусловно. В США существует Разведывательное сообщество, которое объединяет 16 разведывательных и информационно-аналитических правительственных структур. Половина из них — это структуры гражданских ведомств. Например, информационно-аналитическое управление министерства внутренней безопасности, информационное управление Госдепартамента, управление разведки и безопасности в ядерной сфере министерства энергетики, управление разведки и борьбы с терроризмом Минфина. То есть даже среди гражданских ведомств ЦРУ далеко не монополист, хотя и, безусловно, крупнейший по штату, бюджету и иным ресурсам игрок в сфере разведывательной деятельности. Остальные восемь участников Разведсообщества — различные структуры Минобороны США, включая печально известное после разоблачений Сноудена АНБ.

То есть только в США насчитывается 16 государственных игроков в сфере разведки, и у каждого из них есть или разрабатываются те или иные программы и средства для работы в Сети — хотя, повторюсь, по масштабам и объемам финансирования АНБ и ЦРУ далеко превосходят своих коллег. Не стоит забывать, что свои программы сетевой разведки сегодня есть и у спецслужб других стран: России, Китая, Израиля, Евросоюза. Сейчас разработка собственных инструментов для такой деятельности становится необходимостью для спецслужб.

Состояние общественной дискуссии по теме тайного сбора электронных данных пользователей после информации, полученной от Сноудена, серьезно изменилось и, вероятно, изменится и после нынешних разоблачений. Надежды на то, что государства будут вести себя законопослушно, не наступать на права собственных и зарубежных граждан, откажутся от развития наступательного киберпотенциала, окончательно улетучились. Мы живем в мире, где киберпространство непрерывно используется государствами для реализации собственных интересов, в том числе за счет методов тайной электронной слежки и проактивных киберопераций, и теперь с этим надо что-то делать. Предотвратить эту реальность не удалось.

— Есть ли способы защиты от взлома того или иного устройства спецслужбами?

— Если вы являетесь объектом целевой кибероперации ЦРУ, то вам вряд ли помогут какие-либо стандартные средства информационной безопасности. Но вообще банальная компьютерная гигиена помогает во многих случаях. Стоит отметить, что, несмотря на все успехи и передовые технологические возможности ЦРУ, большинство разработанных спецслужбой пакетов вредоносного ПО необходимо доставить до цели (то есть до устройства или оборудования пользователя) довольно традиционными методами: через внешний съемный носитель (например, зараженную флэшку или диск), через исполняемый файл из фишингового письма, или заставив пользователя перейти на скомпрометированный интернет-ресурс.

Так что стандартных правил поведения и мер компьютерной гигиены обычно бывает достаточно, чтобы нейтрализовать эти векторы атаки. Например, не надо вставлять в свои устройства неизвестные внешние носители, в происхождении и безопасности которых вы не уверены. Во-вторых, не надо сохранять и открывать файлы, направленные вам по электронной почте или через мессенджеры от незнакомых отправителей. Также не следует переходить на подозрительные сайты, особенно, когда ПО вашего устройства и используемые вами сервисы выдают предупреждение о возможных проблемах с безопасностью — например, отсутствии у сайта действующего сертификата безопасности.

Естественно, необходимо убедиться, что веб-ресурс, на который вы собираетесь перейти, не размещается на фишинговом домене (Фишинг — вид интернет-мошенничества, целью которого является получение доступа к данным пользователя — логину и паролю. Часто для этого используют интернет-рассылки, а также ссылки на адреса сайтов, похожих на адреса сайтов известных компаний, — «Росбалт»).

Не стоит пренебрегать антивирусной защитой и ее регулярными обновлениями. Для тех сервисов, которым вы пользуетесь, используйте не привычную систему логин-пароль, а двухуровневую аутентификацию. Сейчас такую возможность предлагают почти все крупнейшие сервисы: и социальные сети (Facebook, LinkedIn, Вконтакте), и мессенджеры (WhatsApp, Telegram), Gmail и другие сервисы электронной почты, и так далее.

Если говорить о паролях, и здесь есть место азбучным истинам компьютерной гигиены — например, использованию для разных сервисов разнообразных «сильных» паролей, применение сервисов типа менеджера паролей и т. д. Ну и такие средства как VPN сегодня достаточно актуальны и просты в использовании.

В общем, все довольно банально, но абсолютное большинство пользователей этими простыми правилами до сих пор пренебрегает.

— Вы упомянули в качестве защиты антивирусные программы, но есть расхожее мнение, что производители этих программ сами создают вирусы, от которых потом и предлагают соответствующее лечение…

— Честно говоря, история эта и в России, и за рубежом регулярно всплывает и обсуждается в разных ипостасях как минимум с 1990-х годов — и ни разу я не сталкивался с тем, чтобы она подтверждалась. По большому счету, это такая отраслевая легенда. Дело в том, что у антивирусных компаний всегда и так было работы невпроворот — рынок вредоносного ПО и баз уязвимостей всегда развивался опережающими темпами по отношению к самой антивирусной индустрии. Как следствие, у антивирусных разработчиков не возникает адекватной бизнес-мотивации для того, чтобы расширять объем рынка сбыта своих решений за счет искусственного создания дополнительных угроз.

«Индустрия страха» прекрасно работает и без этого. Другое дело, что изредка в вирусописательстве и хакерской деятельности действительно бывают замешаны отдельные сотрудники компаний сектора информационной безопасности. Но это уже истории про незаконопослушных инсайдеров и нарушение внутренних норм безопасности в части отбора персонала, то есть сюжеты частного, а не корпоративного уровня.

Другой момент состоит в том, что в опубликованном WikiLeaks массиве есть данные о предпринятой ЦРУ работе по созданию целой линейки средств вредоносного ПО, которое спроектировано таким образом, что антивирусные программы в принципе не могут его обнаружить. Некоторые из этих программ используют шифрование своих файлов в системе — для того, чтобы антивирусные программы не могли их распознать. Другие функционируют на том уровне ПО системы, который может быть недосягаем для многих антивирусных средств (например, разработанный ЦРУ руткит DarkMatter переписывает низкоуровневую прошивку на устройствах MacBook).

Самая неприятная новость в том, что ЦРУ сформировало целый каталог уязвимостей и средств их эксплуатации для большинства наиболее распространенных антивирусных программ. Такой каталог содержится в документе Personal Security Products (PSPs) и охватывает продукцию 21 антивирусного вендора, включая таких отраслевых лидеров как Comodo, Avast, Kaspersky, AVG, ESET, Symantec. Некоторые из этих средств эксплуатации уязвимостей блокируют работу антивирусных программ, другие могут заставить их самоудалиться с устройства.

Да, «жертву» целевой операции ЦРУ антивирусные средства скорее всего не защитят, но это не означает, что они полностью бесполезны. В целом реально полезная область применения антивирусных программ значительна, но все же ограничена — и защита от государственных целевых киберопераций история, скорее, не про антивирусы.

— А что вы можете сказать по поводу использования VPN?

— Технологии VPN (Virtual Private Network) созданы для того, чтобы защищать ваши данные в процессе их передачи по сети с неизвестным уровнем доверия к безопасности такой сети. Грубо говоря, поверх сети передачи данных, которой вы пользуетесь (например, общественный Wi-Fi), создается отдельный зашифрованный виртуальный канал (отсюда и VPN — виртуальная частная сеть), по которому вы передаете свои данные — и уровень их защищенности не зависит от уровня защиты в самой сети передачи данных.

Возможность организовать сетевую атаку, позволяющую перехватить ваши данные в процессе их передачи, при использовании этой технологии серьезно ограничиваются. В этом смысле сервисы VPN — достаточно надежный способ обеспечить безопасность для коммуникаций пользователя в интернете.

Однако нужно понимать, что VPN позволяет защитить только данные — но не само ваше устройство и его программное обеспечение. Коммуникации при помощи VPN не отменяют наличие в прошивке и ОС устройств уязвимостей и возможностей их эксплуатации, не защищают от вредоносного ПО в тех случаях, когда оно тем или иным способом уже доставлено на устройство.

Несмотря на это, в целом VPN — очень полезная технология и ее востребованность среди пользователей быстро растет. В России для этого есть дополнительные причины: сервисы VPN безотказно работают как средство обхода блокировок тех или иных интернет-ресурсов. Не то чтобы виртуальные частные сети задумывались техническим сообществом именно с такой целью, но в той мере, в которой сложившаяся в России практика их использования способствует росту навыков обеспечения сетевой и информационной безопасности и компьютерной гигиены среди широких масс пользователей, ее можно считать положительной.

Беседовал Александр Желенин

США > Армия, полиция. СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 14 марта 2017 > № 2106132 Олег Демидов


Казахстан > СМИ, ИТ. Армия, полиция > kapital.kz, 13 марта 2017 > № 2121428 Шавкат Сабиров

Как будет защищать казахстанцев киберщит

Угрозы в интернете становятся такими же страшными по последствиям, как и угроза ядерного оружия

Взлом критически важной инфраструктуры городов и целых стран, коллапс транспортной системы, крушение систем энергетики и водоснабжения — к счастью, пока это лишь сценарии голливудских фильмов. Но реальные случаи кибератак на банки, биржи и системы обмена информацией — уже реальность. Эксперты в сфере информационной безопасности уверены, что преступники не собираются на этом останавливаться, а противостоять им можно только объединив усилия государства, бизнеса и простых пользователей. Многие страны уже приняли доктрины кибербезопасности, у нас же только сейчас на всеобщее обсуждение вынесен Проект концепции «Киберщит Казахстана». «Капитал.kz» попросил Шавката Сабирова, главу Интернет-ассоциации Казахстана, рассказать о том, как и от чего будет защищать граждан киберщит.

— Шавкат, по вашему мнению, насколько своевременно принятие концепции?

— Мы даже опаздываем с такими документами. Помните, в июне 2011 года Глава государства говорил об электронных границах? Вот надо было начинать сразу после этих слов и сегодня мы бы уже имели «Киберщит», инфраструктура страны была на «замке». Но история не знает сослагательного наклонения и, поэтому мы только сегодня принимаем Концепцию кибербезопасности «Киберщит Казахстана». Нам только предстоит пройти то, что за последние 5−6 лет прошли другие страны.

Вообще концепция — это стратегический документ, содержащий основные положения кибербезопасности страны, она определяет единый подход к формированию и реализации общенациональной политики, дает конструктивную основу для взаимодействия государства и общества.

Безусловно, нельзя ожидать в таком концептуальном документе решения всех вопросов сразу. А вопросы стоят очень сложные. Нужно понимать роль частного сектора в кибербезопасности, нужно понимать, как общественность будет участвовать во всех этих вопросах. Ведь не забывайте, что практически все вопросы защиты будут представлять государственные секреты и тайну.

Поэтому нужна не «доработка» предложений, а создание абсолютно новых механизмов и методов работы.

Нужно, например, создать механизм работы государственного частного партнерства. Старые методы работы не подходят, так как инвестиции частного сектора надо компенсировать возможностью доходных частей бизнеса. Но в кибербезопасности непонятно где «лежит» платная сторона отрасли.

Нужно решать вопросы построения целой системы образования, обучения и подготовки специалистов в этой отрасли. Сейчас в стране узких специалистов, например, криптозащиты на пальцах одной руки можно посчитать. Специалистов в области Big Data можно найти, но не в области киберзащиты. Аналитиков, технических работников тоже надо готовить и учить. Основной принцип построения «щита» должен базироваться на собственных ресурсах, людских и материальных.

В Казахстане уже есть опыт построения уникальных специальных аналитических систем, поэтому эта задача тоже вполне решаемая. И обратите внимание, что рядом с Концепцией стоит План мероприятий по реализации Концепции.

— Как бы вы в целом могли прокомментировать идею внедрения «Киберщита Казахстана»? Какие задачи предстоит решить?

— Нужно понимать, что «Киберщит» это не просто программное обеспечение и пара дата-центров, это огромный комплекс мероприятий, которые нужно реализовать в ближайшие годы. Озвученная цифра в 7 млрд тенге только первая капелька в большом бюджете построения киберзащиты страны.

Мир изменился настолько сильно, что теперь киберпространство является пятой областью ведения боевых действий для многих стран после наземной, воздушной, водной и космической. Но в нашем «щите» не предусматривается ведение наступательных действий. Это, наверно, и правильно. Кибероружие сегодня напоминает мне использование ядерных сил у государств.

Кстати, в 2013 году в ОБСЕ были приняты меры доверия среди стран-участников в области кибербезопасности. Позиция многих стран-членов ООН сегодня говорит о том, что следует принять межправительственные соглашения об отказе в наступательных функциях в области киберпространства.

По сути угрозы в интернете становятся такими же страшными по последствиям, как и угроза ядерного оружия. Технологии настолько проникли в нашу повседневную жизнь, что достаточно внешнего несанкционированного вмешательства для создания хаоса и беспорядка. Поэтому лучше двигаться с технологиями вместе и защищать свое государство, свое пространство и ресурсы, в том числе.

По мере реализации «щита» предстоит решить много сложных и трудных задач. Нужно построить целую систему защиты и, в частности, критической инфраструктуры, куда входят много частных предприятий из всех отраслей экономики. Отдельный вопрос, что следует отнести к этой инфраструктуре. Банки, предприятия энергетики и транспорта, информационно-коммуникационные сети, водные ресурсы и агропромышленный сектор — и это не полный перечень всего, что нужно защищать. С этой целью считаю, что создание Совета по вопросам обеспечения кибербезопасности РК будет очень важным инструментом для работы с частным сектором и общественными организациями.

Кроме этого, очень важным является пункт о работе служб реагирования на компьютерные инциденты (CERT). Кроме государственных служб, должны быть и частные. Частный CERT позволит существенно облегчить работу государственных органов в отрасли и быть тем самым «мостом» взаимодействия между сообществом и государством в киберпространстве. Мировой опыт, кстати, показывает большую эффективность частных структур в этой области.

Отдельного разговора потребует подготовка специалистов, их образование и повышение квалификации. Должны произойти кардинальные изменения в сфере образования, поскольку обучение новым современным технологиям потребует от наших вузов оперативности и гибкой работы со студентами. Принцип дуального образования, как мне кажется, будет доминирующим в подготовке специалистов. Нужно ведь обучать защите не от эфемерных угроз, а от настоящих и современных.

— Предлагается сформировать уполномоченный орган по обеспечению информационной безопасности. Не будет ли это еще одной бюрократической структурой?

— Уполномоченный орган в области информационной безопасности уже есть в лице министерства оборонной и аэрокосмической промышленности. Но поскольку у нас теперь появляется «Киберщит», то вполне логично правовое закрепление ответственного в этой отрасли. В соответствии с Планом мероприятий в каждом государственном органе должно появиться подразделение, департамент или управление в области кибербезопасности. Конечно, для управления и координации деятельности персонала необходим единый орган. Защита критической инфраструктуры и общества тоже лежит в сфере интересов уполномоченного органа. Мы, как общественная организация, давно, еще с 2013 года говорим о том, что нам необходимы такие подразделения в государственных органах.

Я уже как-то приводил пример Нидерландов, которые после хакерской атаки на госорганы сразу реализовали это. Причем сегодня все страны Европейского Союза активно работают в этом направлении, а в прошлом году приняли общие документы в области кибербезопасности защиты данных («Директива о сетевой и информационной безопасности» и «Генеральный регламент ЕС о защите данных»). Реализация этих документов в ЕС предусмотрена до мая 2018 года. Причем страны-члены ЕС должны привести в исполнение директиву в течение 21 месяца и последующие 9 месяцев отводится на выявление операторов важнейших услуг. Сама директива устанавливает требования к операторам и провайдерам услуг, определяет уровень устойчивости к кибератакам, требования по разработке национальных стратегий, созданию групп экстренного реагирования и совместной отработке действий.

Если все страны ЕС уже договариваются между собой, то и нам, Казахстану, необходима своя собственная стратегия и меры защиты. Если раньше угрозы были в стороне и выглядели просто как новостные строчки, то теперь это реальная угроза.

— Последние взломы государственных сайтов вызывают серьезные опасения. Как вы думаете, насколько наша государственная система хорошо защищена уже сегодня?

— Последние события не вызывают особой радости ни у кого. Радует только то, что был взломан один сервер и злоумышленники получили, соответственно, доступ ко всем ресурсам на этом единственном сервере. Однако, характер взлома показывает, что злоумышленник получил доступ «случайно» и не знал, что с этим делать. Т. е. сработал человеческий фактор, при котором несанкционированный доступ к серверу был спровоцирован самим администратором сервера путем установки пароля типа «123 456».

При преднамеренном взломе обычно проводится акция устрашения пользователей, установка ярких и грозных сообщений, массовое информирование общественности об удачно проведенном взломе или любое другое извещение. А строчка текста на взломанных сайтах вызывает больше вопросов, чем ответов. И эта шалость, в конечном итоге, может потом стоить свободы. Ведь наше пространство активно мониторится другими странами и такие вещи бесследно не проходят.

— В документе есть настороженность по поводу интернета вещей, «который усиливает проблему кибербезопасности». Видите ли вы конкретные решения этой проблемы. Что в этом плане предлагает мировой опыт?

— Интернет-вещей (Internet of Things) только малая часть тех вопросов, которые надо решать уже сейчас. Интернет вещей — это все, что окружает нас сегодня. Системы «Умный дом», телевизоры, подключенные к интернету, и даже наши даже кухонные комбайны требуют защиты от внешнего вмешательства. Вы только представьте, что будет, если ваш телевизор окажется «в чужих руках» и им будут пользоваться удаленно. Вся ваша частная жизнь окажется в мгновение ока доступной злоумышленникам.

Учитывая, что казахстанцы и без «щита» сегодня оказываются самыми наивными и безалаберными со своими устройствами, то угроза внешнего вмешательства становится вполне реальной. «Киберщит» как раз и должен обеспечить защиту общества и публичных инструментов.

Каждая страна использует разные способы защиты, устанавливают специальное оборудование операторам связи, провайдерам интернета для защиты пользователей. Буквально несколько дней назад последние утечки информации в интернете заставили всех производителей телевизоров срочно проверить программное обеспечение, установленное на устройствах.

Проблема защиты «интернета вещей» сегодня выходит на первый план, поэтому в Концепции это указано отдельным абзацем. Это ведь не только наша с вами проблема, это проблема в целом мировая. Ведь стандартные устройства для работы в интернете уже имеют хоть какую-то защиту, а новые, современные оказались «пустыми» и незащищенными. Именно поэтому для защиты наших «умных» домов на страже будет стоять «щит».

— В концепции говорится о том, что необходимо преодолеть проблему невысокой востребованности отечественных разработок ПО. Может ли это действительно снизить риск киберпреступлений?

— Это самый сложный вопрос и не только для киберпространства, но и для всего нашего государства. Нам, действительно, нужно преодолеть проблему невысокой востребованности разработок ПО. За годы Независимости мы потратили много средств на приобретение чужого ПО, оплату лицензий и использования чужого интеллектуального труда. При этом только сейчас задумались об отечественном рынке. Пусть поздно, но надо начинать заниматься и этим вопросом. «Изобретать велосипед», конечно, нет смысла, но нужно хотя бы по примеру других стран двигаться в этом направлении, шаг за шагом.

Кстати, «Киберщитом» предусматривается создание реестра отечественных производителей ПО, оборудования и коммуникаций. Поэтому задача в разработке ПО будет идти параллельно с созданием собственного оборудования. В области кибербезопасности как раз основополагающим моментом является создание собственных ресурсов. Кибертехнологии не так уж страшны, как это кажется, реализовать нам в собственных условиях вполне под силу. Надо не стесняться учиться у передовых стран, пользоваться опытом и не совершать ошибки других. Сегодня уже достаточно примеров, когда используется «чужое» ядро системы (база данных), а все что «сверху» создано своими руками. Это уже из серии трансферта технологий. Главное ведь во всем процессе разработки ПО не использовать «черные» ящики, а работать с исходным кодом продукта. Не многие поставщики технологий сегодня готовы делиться с нами исходным кодом ПО, но время идет и такие условия уже не кажутся чем-то необычным.

Казахстан > СМИ, ИТ. Армия, полиция > kapital.kz, 13 марта 2017 > № 2121428 Шавкат Сабиров


Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 марта 2017 > № 2103383 Алексей Спасский

Выжить в эпоху технологической революции: кого заменят машины, а кого не смогут?

Алексей Спасский

CEO компании Deimos

Роботы будут проникать в профессии, не требующие высокой квалификации, а вот спортсменов и людей творческой специальности они вряд ли смогут вытеснить

Какие перспективы ожидают людей и сферы их деятельности в мире, переживающем четвертую техническую революцию, которая разворачивается на стыке искусственного интеллекта, роботизации, интернета вещей, 3D-печати и уменьшения стоимости энергии? В этом мире постоянно идет война за патенты, технологии и головы людей. Возникают и лидеры этого прогресса — как люди и компании, так и страны. Причины лидерства понятны — образование, инфраструктура, ценности, политический строй и спрос на изобретения и технологии. Карл Бенедикт Фрей и Михаэль Осборн из университета Оксфорда сделали анализ и классификацию специальностей в мире. Ученые разделили сферы деятельности на: бизнес и финансы; компьютеры, инженерия и наука; образование, искусство и медиа; медицина; сервисы; продажи; офисная и административная работа; сельское хозяйство; строительство и добыча; установка, поддержка и починка; производство; логистика.

Кого заменит машина?

Очевидно, что профессии, не требующие высокой квалификации и использующие ручной рутинный труд, будут автоматизированы первыми — кассиры, охранники, операторы кол-центров, персональные ассистенты и др. Сложно прогнозировать, что какие-то сферы исчезнут. Вероятно, будет происходить процесс трансформации из количества людей в профессии в качество путем все большей автоматизации рутинных процессов.

Человек XIX столетия работал руками в поле, чтобы выживать. Но пришедший двигатель сменил много профессий и принес больше свободного времени человеку, что повлекло за собой появление инженеров, водителей, гонщиков, ремонтников и множества других профессий. Технический прогресс освобождает человека от работы для выживания, оставляя время на создание нового. На графике ниже указаны профессиональные сферы и вероятность их компьютеризации. Обратите внимание, что дизайн и инженерия имеют низкие шансы к автоматизации, тогда как административная и транспортная сферы — высокие. 47% всех профессий в США рискуют быть полностью замененными машинами. Рутинная работа постепенно будет полностью автоматизирована. Ученые из Оксфордского университета делают такие прогнозы на ближайшие 20 лет. Что касается России, то нужно ставить понятную цель на 40-50 лет. Хороший пример — СССР и космическая программа, сказали: «Надо полететь в космос раньше Америки», и поколение начало работать на эту цель. Математики и физики, ученые и рабочие — все шли к этой цели. Появлялось новое поколение, и ему было понятно, куда идти учиться и зачем.

Такой целью не может быть лидерство России в научно-технической гонке в мире. Так как такие цели ведут к появлению большого количества докторов наук, но не к изобретениям. Программа освоения и колонизации космоса — одна из лучших задач для развития нации.

Обслуживающий персонал

Каждый день видим магазины без кассиров, такси без таксопарков, аренду недвижимости без риелторов. Технологии делают бизнес-процессы простыми и прозрачными, убирая из них ненужные и неэффективные звенья посредников. Рутинный и низкоквалифицированный труд будет первым автоматизирован благодаря развивающимся технологиям и искусственному интеллекту. Примечание: по мнению Head Consulting, число агентов по продаже недвижимости за последние 10 лет сократилось на 45%.

Сфера транспорта

Некоторым странам, экономика и GDP которых напрямую зависит от логистического сектора, уже сейчас стоит задуматься о диверсификации экономики в другие сектора. Автоматизация логистического сектора крайне актуальна в мировом масштабе, так как имеет прямое влияние на стоимость всех товаров в мире. Если человечество сможет уменьшить стоимость транспортировки, исключив и автоматизировав человеческий труд, то весь мир станет ближе другу к другу, а стоимости товаров уменьшатся.

Экономическая сфера

Экономическая сфера в большей части состоит из данных, что дает возможность заниматься автоматизацией финансовых процессов на разных уровнях, например, алгоритмическая или новостная торговля на вторичном рынке акций. Существуют яркие примеры алгоритмов, основанных на данных, которые играют на рынке намного лучше человека.

Прозрачность и безэмиссионность криптовалют в скором времени потеснят желания государств к управлению монетарной политикой, которое часто преследует не цели людей. Финансовая прозрачность и отсутствие человеческого фактора в распределении ресурсов — еще один шаг в сторону открытого мира.

Больший вопрос — когда это произойдет, так как еще недавно в мире главенствовала физическая сила и эпоха потребления. Но мы застаем переломный момент — фундаментальные изменения от силы и потребления к умственному капиталу. Самые дорогие компании мира основаны на умственном капитале и технологических разработках.

Медицина

В прошлом году, диагностировав лейкемию у пациентки из Токио, машина фактически спасла ей жизнь. Главная задача оцифровки сферы медицины — создание огромного набора данных для анализа и построения прогнозов. Apple Health вышел 3 года назад, создав платформу для сбора пользовательских данных. Это значит, что уже в скором времени люди, которые занимаются data science, сделают персонализированные прогнозы и предсказания заболеваний лучше и быстрее, чем терапевт. Конечно, в среднесрочной перспективе можно говорить только об эволюционной автоматизации без революции. Профессиональных врачей сложно будет заменить еще долго, но автоматизировать рутинную работу будет возможно уже в скором времени. Предпосылки к совместной работе живого врача и искусственного интеллекта уже есть. Еще в 2013 году компьютер IBM Watson превосходил большинство врачей в постановке диагноза, изучив 25 тысяч историй болезней. Каждый день компьютер развивался.

Сфера образования

Если образование — это сочетание создания контента и подбора нужного для конкретного пользователя, то персонализация уже близка к автоматизации. Алгоритмы машинного обучения могут собирать данные тестирования и прогресса пользователей, чтобы в нужный момент давать нужные задания. Также образование движется в сторону популяризации открытости: образовательные курсы от ведущих университетов мира и крупнейших ИТ-компаний, что высвобождает время на передачу знаний для ученых, занятых новыми изобретениями. Если этот вектор будет сохраняться, то можно быть уверенным, что все знания будут доступны любому человеку на Земле оптимальным для него путем.

Законодательная и исполнительная власть

Законодательная и исполнительная власть — два столпа, на которых держится порядок в странах. Уже несколько лет назад мы могли видеть пример автоматизации законодательной власти — Исландия написала краудсорсинговую конституцию без вмешательства аппарата чиновников, юристов и политиков.

Сингапур — лучший пример исполнительной власти. Это один из самых цифровых городов мира, справляется с функцией наказания, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой. Порядок и исполнение законов обеспечивается миллионами камер и сенсоров, которые могут распознать даже выброшенный человеком в неположенном месте окурок, и огромными штрафами, которые автоматически списываются с банковского счета жителей. Эта система подразумевает отсутствие в исполнительной власти человеческого фактора и, соответственно, коррупции, что дает стране возможность развиваться на новом качественном уровне.

Строительная сфера

Сложно прогнозировать развитие автоматизации в этой сфере. Возможно, что люди в будущем смогут держать в гараже 3d-принтер, который создаст для них ложки, вилки, мебель, автомобиль и дом. Но качество этих изделий сейчас не может конкурировать с трудом человека. Ожидания применения 3d-принтеров гораздо выше их возможностей. Возможно прогнозировать лишь то, что само производство будет затрачивать все меньше ресурсов как человеческих, так и природных.

Научная сфера

Профессия ученого может сильно изменить свой инструментарий. В этом году команда австралийских физиков повторила эксперимент с конденсатом Бозе —Эйнштейна, за который в 2001 году ученым была присуждена Нобелевская премия. По словам одного из разработчиков, «искусственный интеллект делал такие вещи, до которых человек бы не додумался, например менял мощность лазера, компенсируя другим». Возможно, что ученым будущего придется быть операторами искусственного интеллекта. «Дополненный интеллект» — рабочий станок в науке нашего века.

Управление и менеджмент

Автоматизация управления от менеджера ресторана до президента компании или страны — одна из отраслей, где необходим человеческий ресурс. Здесь всегда будут важны общение, креативность и моральные качества. Но в мире уже проводятся эксперименты по управлению процессами компаний на основе данных, накопленного оцифрованного опыта, эксперименты по составлению оптимальной стратегии управления компанией и принятия управленческих решений. Но использование машинного обучения для управления опасно, в какой-то момент верным вектором может оказаться отсутствие человека. Илон Маск, например, считает, что ИИ потенциально опаснее ядерного оружия. Опасения создателя Tesla поддерживают Билл Гейтс и Стивен Хокинг. Последний считает, что в течение ближайших ста лет искусственный интеллект превзойдет человеческий — «это самое опасное время для нашей планеты».

Кого заменить машина не сможет?

Как и в период любой технологической революции, и эта не станет исключением, большинство специалистов останутся без работы. По данным Deloitte, мир ждет сокращение 74% рабочих мест в сфере логистики и 56% — в производстве. С другой стороны, массовая стандартизация приведет к желанию получить нечто уникальное.

Творческие профессии станут более востребованы. Конечно, 3d-принтер напечатает статуэтку, фигурку, украшение, но hand-made производство будет дороже и ценнее. Обратите внимание на сегодняшние custom shop гитары. Услуги креативных дизайнеров будут цениться сильнее и стоить дороже. Люди смогут есть каждый день по хот-догу, но не перестанут хотеть и уникальные кулинарные изыски от креативного шеф-повара.

Актеров «оживляют» на киноэкранах с помощью современных технологий, и мы видим правдоподобные копии людей, но все это вряд ли приведет к вымиранию профессии. Современные разработчики способны создать почти любую эмоцию на 3d—модели лица, но человеческий талант создать невозможно.

Спортсменов не заменят роботы. Вряд ли что-то отобьет у нас желание взойти на пьедестал почета и подержать в руке кубок. Безусловно, мы можем наблюдать сейчас различные роботизированные конкурсы, но даже в киберспорте у руля находится человек.

Инженер — это, наверное, одна из самых востребованных профессий будущего. Крупнейшие ИТ-компании мира уже закладывают в свои стратегии популяризацию программирования и инженерии — Apple запускает Swift playgrounds для обучения детей программированию, а создатели крупнейших организаций помогают спонсорской поддержкой онлайн-платформе code.org. Компоненты и комплектующие развиваются с огромной скоростью, что приводит к тому, что уже сейчас ребенок может собрать нужную ему конструкцию из LEGO Robotics или взять контроллер Arduino и создать что-то совершенно профильное и уникальное.

Послесловие

В современном мире самые богатые и успешные страны — это те, в которых развивается капитализм в виде бизнесов, демократия — в виде политических систем, а наука и образование являются основной валютой. Эволюцию профессий в технологических революциях диктует возрастающая автоматизация труда. Чтобы получить работу, человеку придется приложить гораздо больше усилий, чем сейчас, — своевременно осваивать новый инструмент в своем ремесле, искать нестандартные решения, работать в той сфере, где больше ценится творческий и научный подход. Люди должны победить своей уникальностью и креативностью искусственный интеллект в конкурентной борьбе.

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 марта 2017 > № 2103383 Алексей Спасский


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 марта 2017 > № 2103379 Дмитрий Гришин

Руководитель Mail.Ru Group: «Я сам был готов работать бесплатно, настолько мне все было интересно»

Николай Усков, Елена Краузова

Дмитрий Гришин— о своем пути в IT, о непредсказуемых последствиях технологий и о том, какие прогнозы сбываются, а какие нет

В кабинете 38-летнего мультимиллионера Дмитрия Гришина, сооснователя и председателя совета директоров Mail.Ru Group (стоимость его доли в компании, около 2%, — $80 млн), то и дело раздается: «Ооу!» Так о входящих сообщениях сигнализирует один из старейших российских мессенджеров ICQ, объединяющий около 6,7 млн ежемесячных пользователей, — в ноябре 2016 года он отпраздновал 20-летие. На столе рядом с ноутбуком — макет дроида R2D2 из «Звездных войн» и очки дополненной реальности Microsoft HoloLens, в которых Гришин предлагает гостям кабинета отстреливаться лазерами от роботов, вылезающих из дыр в стенах офиса. По правде сказать, большого впечатления очки не производят, чего не скажешь о самих стенах. Они покрыты особыми белыми обоями, на которых можно фломастером писать формулы или напоминалки, фиксировать научные озарения. Гришин руководит Mail.Ru Group уже больше шести лет. За это время компания запускала и закрывала проекты, скупала и распродавала активы, а ее годовая выручка прошла отметку 36,3 млрд рублей. Mail.Ru Group часто критикуют за то, что она объединяет разнородные бизнесы — поисковые сервисы, почту, социальные сети, игры, а с начала 2017 года — облачные сервисы для бизнеса. В интервью Forbes Гришин подчеркивает, что такая разнонаправленность, как и разделение компании на максимально самостоятельные бизнес-юниты, — это единственный способ не отстать от технологических трендов в стремительно меняющемся интернет-бизнесе. Сам Гришин такой же «многозадачный»: параллельно он инвестирует в робототехнические компании через собственный фонд Grishin Robotics объемом $100 млн. Интернет-технологии именно сейчас приходят во все сферы реальной жизни, вскоре приставки «онлайн» и «робо» появятся у всего и вся, уверен Гришин. Бояться, что роботы убьют людей и отнимут работу, не стоит, сразу предупреждает предприниматель.

Компания Mail.ru заняла второе место в рейтинге Forbes 20 самых дорогих компаний рунета – 2017.

— Вы уроженец поселка Капустин Яр. Это обычная карьера для местных жителей?

— В Капустином Яре служил мой дедушка, а меня родители быстро увезли в Саратов. Так что это, скорее, просто место рождения в паспорте. Но дед действительно работал на космодроме, даже пересекался в проектах с Королевым. Отец участвовал в конструкторских работах для МиГ-29. Так что инженерные гены мне помогают, это правда. Как-то в детстве, посмотрев по телевизору гонку биатлонистов, я из какого-то советского конструктора собрал винтовку, стрелявшую орехами. В семье ей не особенно обрадовались — переживали за сервиз и другие ценные вещи на полках серванта. Будильники постоянно раскручивал. К шестому классу у меня появился компьютер БК-0010-01, аналог американской мини-ЭВМ PDP-11. На нем я написал первую игру: машина «Альфа Ромео» (я видел такие только на вкладышах к жвачкам, которыми мы играли в перевертышей) должна была объезжать столбики. Я продал ее в саратовском магазине игр, эти первые «заработанные в IT» деньги полностью пошли на дисковод.

— Зачитывались фантастикой?

— Я вырос на ней — на фильмах, на книгах. «Полет Навигатора» — одно из самых ярких воспоминаний детства. Хорошо запомнились «Москва — Кассиопея», путешествия Алисы Селезневой, «Гостья из будущего».

— В чем фантасты вашего детства предвосхитили будущее, а в чем оказались слишком наивными оптимистами?

— Сейчас я много думаю о будущем робототехники и потому пытаюсь анализировать прогнозы людей о развитии технологий. Недавно мне на глаза попался отчет американских ученых 1960-х. Удивительно, они описали появление крупных телеком-компаний, которые будут раздавать интернет по кабелям в специальные терминалы для коллективного доступа. Но они и предположить не могли появление мобильного интернета.

Люди часто думают о прямом влиянии технологий, но забывают о множестве косвенных эффектов. Возьмем самоуправляемые автомобили. Они действительно скоро придут в жизнь — они безопаснее, они экономят время и делают возможными, например, ночные грузоперевозки (сейчас это слишком дорого). Большинство споров вокруг «беспилотников» на дорогах — оставят ли они водителей без рабочих мест? На самом деле нужно смотреть дальше и шире. Например, автономные авто кардинально изменят рынок недвижимости. Цена квартиры больше не будет зависеть от ее близости к центру. Парковочные места как самостоятельный объект покупки и продажи исчезнут. То же самое произошло, когда человечество пересело с лошадей на автомобили. Дело не только в том, что изменился способ передвижения. Стала возможной бизнес-модель Walmart — огромные моллы за городом, куда семьи едут закупаться на выходных на своих четырех колесах.

Если бы я был владельцем крупного торгового центра в Москве с огромной парковкой сейчас, когда Google, General Motors и Uber уже тестируют самоуправляемые автомобили, я бы всерьез задумался о будущем своего бизнеса. А если бы я управлял сетью кинотеатров, я бы задался вопросом: могут ли стать новой аудиторией миллионы людей, которые во время поездки в самоуправляемых автомобилях будут предоставлены сами себе? Точно так же мало кто представлял себе, что мобильный интернет, благодаря в том числе магазинам приложений, создаст новый огромный рынок, все думали больше о распространении смартфонов как средств связи. Вот эти «вторые производные» новых технологий обычно и недооценивают. Так что когда фантасты описывают будущее, а изобретатели создают новые технологии, они сами часто не могут знать, к каким глобальным изменениям все это может привести.

— Эта многовариантность сценариев развития технологий и вдохновляла?

— Не могу сказать, что тогда, в школе, я задумывался о том, что интернет будет везде. Скорее было ощущение, что появляется что-то интересное и новое и что ты сам за компьютером можешь делать то, чего не могут остальные. Это было сродни тому, как дворовые ребята придумывают новый, не понятный никому из посторонних язык.

— Помогал физико-математический уклон в школе?

— Конечно. Но в кружок по программированию я записался еще в обычной саратовской школе, где учился до девятого класса. В середине 1980-х компьютеров в школах было мало, так что мы сидели с книгами по Basic и писали программы на листочках. Ты должен был научиться думать как машина. Только когда ты хорошо справился с упражнением, тебя пускали к компьютеру протестировать написанную программу. А в физико-математической школе был уже целый класс с компьютерами IBM. Я в нем практически жил. В старшей школе начались олимпиады по программированию, и, хотя участвовало в них совсем мало людей, постепенно становилось понятно: информатика стала такой же дисциплиной, «наукой», как физика.

— Кто был тогда ролевой моделью?

— Билл Гейтс. И в старших классах, и в университете очень много читал про него. Тогда, в середине 1990-х, появилась первая интернет-сеть «Релком». Первый пласт айтишников в интернете перекидывался сообщениями, я хорошо помню, как читал про Гейтса в интернете. Переезд из Саратова в Москву вообще очень расширил горизонты амбиций. И Бауманка, конечно, стала настоящей школой жизни.

— Выбор вуза был очевиден?

— Да, самый престижный технический вуз страны был естественным выбором. Единственное, родители переживали. Мама даже сказала, что младшего сына она в Москву не отправит. Дома прошел «подготовительный курс» — учили жарить яичницу. В общежитии жили втроем, съехать оттуда было одной из главных мотиваций. Но сейчас я понимаю, что именно тогда я приобрел многое из того, что помогает до сих пор. Не хочу обидеть москвичей, но у меня есть ощущение, что у ребят, которые приезжают в столицу из других регионов, обычно больше драйва и желания что-то изменить. Лично у меня было так: во-первых, о возвращении домой не было и речи, во-вторых, я постоянно жил с чувством, что я человек второго сорта, с этим хотелось что-то сделать. Мне все казалось, что я не справлюсь, что в столицу съехались самые умные технари со всей страны.

— Учиться было сложно?

— Помогло то, что благодаря очень сильной математике в школе на первом курсе я чувствовал себя среди однокурсников уверенно. С другими предметами все было не так гладко. До сих пор помню, как наши чертежи карандашом на ватмане А1 (на них уходило по нескольку недель) преподаватель правил ручкой… Было сложно, но я рад, что застал «матерую» Бауманку — много математики, черчения, инженерных наук. Университет, во-первых, привил умение учиться. Когда я поступил, мне говорили, что красный диплом в таком вузе — это в принципе невозможно. А я закончил с красным, только с одной четверкой. Во-вторых, в те годы я понял, как важно уметь договариваться с людьми. Что иногда простые уговоры не работают, нужна тактика. И еще: именно тогда появилось чувство разделения людей вокруг на «наших» и «не наших». Всегда были внутренние разборки, но, если кто-то из «чужих» бил «своих», вставали и шли давать отпор все.

— Вы были «ботаником»?

— Я бы называл себя «оптимизатором». Я умел схватывать на лету. К тому же я всегда узнавал как можно больше про каждого преподавателя: если тот требовал сидеть на первой парте каждую лекцию, — сидел. Если можно было отделаться вовремя сданными «лабами» — сдавал. В общем, строил эффективную систему, учитывая, конечно, какие предметы нравились больше. Единственная беда была с русским языком. Еще в школе все то время, которое я должен был потратить на сочинения и русскую классику, я просидел в компьютерном классе. Предвыпускной диктант я написал на «1/2». В Бауманке русского языка в расписании не было. Но для поступления надо было сдать зачет. Надо было выбрать: делать упражнения (вставить пропущенные буквы, расставить знаки препинания) или писать сочинение. Я ночами просиживал за физикой и математикой (по ним были не зачеты, а экзамены), и вот в день зачета по русскому языку я захожу в огромную аудиторию. Преподаватель просит поднять руки тех, кто пишет сочинения. Две руки: девушка в огромных очках на первой парте и я. Все вокруг смотрели на меня так, как будто я действительно разбирался в русском языке.

— Вы начали работать еще в институте?

— Первую подработку взял на втором курсе. Мы тащили пианино с пятого этажа какого-то старого здания на Арбате. Лестницы были ужасно узкие, перила постоянно мешали. Кажется, игру было легче написать, чем пианино вынести из той квартиры. Первые карманные деньги я тратил на молоко и батоны. Это было «элитное» питание, потому что обычно я питался «дошираком».

Потом по предложению преподавателя в Бауманке я устроился писать программы для проектирования гидростанций в Гидропроект — там можно было программировать час-два и все успевать. Оставшееся время шло на работу на одну из американских компаний, писал систему проектирования для предприятий. Вся первая зарплата ушла на пейджер, на котором я сразу же настроил прием электронной почты. Дальше я так и работал по ночам в общежитии (тогда я уже купил компьютер), постепенно дорос до руководителя отдела разработки.

— Английский у вас уже тогда был хороший?

— Английский у меня был необычный, но его хватало, чтобы общаться с американцами со словарем и понимать задания. Я хорошо знал слова-команды из языков программирования вроде «if», «then» (причем многие произносил неправильно, «run» говорил с «у»), но как-то постепенно освоил и повседневную лексику. Акцент у меня до сих пор сильный.

— Сколько удавалось зарабатывать?

— Около тысячи долларов в месяц — хорошие деньги по тем временам. Часть денег шла на компьютерную сеть, которую мы прокладывали сами в общежитии. Нашли провайдера, скинулись на стоимость подключения. Тянули кабель из комнаты в комнату. Конечно, все делалось в первую очередь, чтобы «рубиться» в игры. Вообще в общежитии был здоровый технарский дух — всем хотелось что-то развинтить и разобраться, как это работает. Думаю, любой студент Бауманки тогда мог собрать компьютер из купленных частей. Мы все ездили на Митинский радиорынок, он был Меккой электроники для компьютеров. Находили какую-нибудь подержанную карту, возились с ней, пока не заработает, разгоняли процессоры.

Но хотя мне очень нравилось «железо», я уже тогда понимал, что именно интернет вырастает в новую индустрию. Уже был «Рамблер», а первые крупные интернет-провайдеры — «Релком», «Демос» — подключали к интернету все больше людей.

— Как познакомились с Юрием Мильнером?

— В Netbridge меня позвал друг из общежития: он сам шел на собеседование, я отправился практически за компанию. Хотя я еще учился, меня взяли руководителем группы разработки проектов. Netbridge только запустился, они искали программистов. Мы начали с интернет-аукциона «Молоток», потом был сайт для хостинга сайтов. В целом у Мильнера была идея повторить успешные западные бизнес-модели. Я за полгода-год вырос до технического директора. И тут кризис. Netbridge объединился с Port.Ru, который развивал очень много проектов, и в том числе сайт Mail.Ru.

— В 23 года сложно было понять специфику управления в IT? Какими качествами должен обладать технарь-менеджер?

— Мне помогло то, что в компании после кризиса остались работать настоящие энтузиасты (в Netbridge и Port.Ru работало по 250 человек, а после слияния осталось 40). Я сам был готов работать бесплатно, настолько мне все было интересно. Так что я оказался в нужном месте в нужное время. Сказался и опыт руководства командой разработки в американской компании — было хоть какое-то понимание стандартов. Ну и у нас у всех горели глаза. Мы готовы были на все, чтобы то, что мы сделали, не умирало. Мы не думали о бизнес-моделях (даже в американской экономике в начале 2000-х интернет-бизнесы не «заводились»), нужно было выживать. Мы учились на своих ошибках и сильно экономили. Закупали оборудование обанкротившихся американских компаний на eBay, сами возились с ним на таможне. Потом стало легче — началась эра расцвета интернета, в нас поверили крупные рекламодатели вроде Microsoft и Beeline. Но на первых порах умение выживать на три копейки в общежитии действительно пригодилось.

— Сейчас вы с Мильнером продолжаете общаться?

— Да, конечно. В 2005 году мы организовали компанию Digital Sky Technologies. Для меня это был первый предпринимательский опыт. Я понимал, что электронная почта и поиск — это только начало, что нужно ждать прихода в интернет и игр, и торговли. Задумывалось, что в DST Юрий Борисович будет отвечать за все, что касается финансов и инвестиций, а я — за продукты и технологии. Я вложил в DST несколько сотен тысяч долларов собственных денег, которые к тому времени получилось накопить.

— Квартира у вас уже была своя?

— Нет, тогда еще не было. К тому времени уже прошло больше пяти лет после краха доткомов. Я чувствовал, что вот-вот начнется какая-то большая история. Собственно, она и произошла — выросла Mail.Ru Group. Ключевую роль в ее становлении сыграл Алишер Усманов. Я с ним познакомился, когда Мильнер позвонил Ивану Стрешинскому (член совета директоров USM Holdings. — Forbes) и мы поехали на встречу с Алишером Бурхановичем. Усманов вовремя разглядел в российском интернете огромный потенциал, а потом помог объединить все проекты в один коммуникационный портал. Вскоре Digital Sky Technologies объединили с Mail.Ru, появилась Mail.Ru Group. В 2010 году мы вывели компанию на IPO. К тому моменту я стал генеральным директором всего, что объединяла Mail.Ru Group.

— Помимо здорового любопытства к разным решениям и умения учиться на своих ошибках что помогло стать хорошим управленцем?

— Немного помогло то, что я сам программист, меня было не одурачить. Но куда важнее то, что мы быстро поняли: вместо одной большой корпоративной иерархии лучше работают небольшие гибкие проекты. Они достаточно свободны в решениях и даже конкурируют друг с другом. Сейчас в Mail.Ru Group около 3500 сотрудников, мы идем в новые направления, но бизнес-юниты сохраняются. Чем они будут меньше по масштабу, тем лучше, но нужно помнить о сложности проектов. Для создания классной игры нужно несколько сотен человек. А вот для разработки сложной системы хранения данных — уже намного больше. Но все равно, только набор таких самостоятельных единиц помогает быстро и четко реагировать на то, как меняется среда. Потому что так в каждой «ячейке» будет своя культура, связанная с типом разрабатываемого продукта. В одних случаях нужно двигаться мелкими шагами, в других — работать дольше и сосредоточеннее. В конечном счете такое устройство внутри позволяет тебе, с одной стороны, стимулировать обмен знаниями между сотрудниками и подразделениями, с другой — давать максимум свободы и не ждать, что разработчики ничего не смогут сделать без твоего одобрения.

— Какие направления бизнеса в приоритете сегодня для Mail.Ru Group?

— Мы видим, что в России интернет начинает все активнее выходить в отрасли, которые до сих пор были вне его. Поэтому мы, например, купили сервис доставки еды Delivery Club. Я верю, что вокруг самых разных повседневных вещей будут появляться новые бизнес-модели, на стыке офлайн и онлайн. Что это значит для Mail.Ru Group? Первое: мы знаем, что как интернет-компания сами не будем заниматься физической инфраструктурой. Второе: хотя долго шли разговоры о том, что «уберизация» изменит очень многие рынки, маркетплейсы все же применимы не всегда. Теперь задача — рассмотреть, где интернет-технологии действительно приносят сервису огромное преимущество и меняют пользовательский опыт, а где они только «вишенка на торте».

Читать также: Доставка на 100 миллионов. Сколько стоит Delivery Club

— В каких отраслях это уже можно увидеть?

— Интернет может кардинально поменять сферу образования. В мире есть два типа людей: первые умеют учиться сами, вторые не так хорошо мотивированы. Для вторых очень важно погружение в среду, поэтому они, например, ходят на конференции — попить кофе, пообщаться, «проникнуться» — хотя на самом деле все лекции есть на сайте. Поэтому большой вызов для онлайн-образования сейчас — научиться имитировать среду, чтобы лучше стимулировать людей учиться. Вот тогда онлайн-образование станет огромным рынком, а учителя будут новыми селебрити и потеснят звезд эстрады.

— Это все-таки отдаленное будущее, а на какие отрасли стратегически смотрит сейчас Mail.Ru Group?

— Онлайн-образование, кстати, для нас не столь далекая сфера — в 2016 году мы купили 51% образовательной онлайн-платформы для программистов GeekBrains. Я не могу озвучивать конкретные планы, но в целом мы смотрим на самые разные варианты электронной коммерции, на новые применения социальных сетей и новые способы монетизации аудитории в ее повседневной жизни. Мы, безусловно, верим в большой потенциал сервисов доставки еды.

— В январе вы запустили сервис облачного хостинга данных, это новый для вас рынок корпоративных услуг.

— Да, исторически мы были компанией с продуктами, ориентированными на конечного пользователя. Это в ДНК нашего бизнеса. Но мы увидели, что за последние несколько лет мы накопили так много технологий внутри, что решили попробовать вывести их на рынок. Один из таких экспериментов — система управления базами данных Tarantool, есть инструменты для работы внутри редакций (например, сервисы рекомендации новостей). Безусловно, b2b — новый для нас рынок с точки зрения культуры заказчиков и покупателей, научимся ли мы правильно работать с ним — вопрос открытый.

— Какие направления, наоборот, могут пропасть из списка важных для Mail.Ru Group?

— Запуская новые продукты или инвестируя в проекты на рынке, мы всегда думаем о том, насколько они дают синергетический эффект тем сервисам и продуктам, которые у нас уже есть. Например, Delivery Club и проект «Юла» (сервис объявлений на основе геотаргетинга) получают выгоду от наших социальных сетей.

Читать также: По следам Tencent. Что общего между Mail.ru и китайским интернет-гигантом

— Вы продолжаете активно развивать игры, с которыми многие интернет-компании и венчурные инвесторы предпочитают не работать: слишком сложно просчитать экономику и повлиять на успех продукта.

— Действительно, игры остаются hit driven бизнесом. Если проводить параллель с рынком кинопроизводства, мы одновременно делаем фильмы и владеем кинотеатрами. У нас есть большая аудитория, которой мы предлагаем самые разные игры, и, изучив ее потребности, разрабатываем новый продукт сами или лицензируем игры у китайских или корейских партнеров. Такая сбалансированная модель позволяет нам в каждой ситуации решать, продавать нашей же аудитории лицензированную игру или делать свою (и, может быть, идти с ней на другую аудиторию). К этой модели, кстати, идет и Netflix.

— Как на российском интернете и Mail.Ru Group сказывается растущее влияние государства? Прошлый год побил все рекорды резонансных законодательных инициатив, касающихся Рунета.

— С чисто эмоциональной точки зрения мне, как человеку, выросшему вместе с интернетом (когда он находился полностью вне поля зрения государства), никакое регулирование не нравится. Но если смотреть более рационально, то надо честно признаться: российский интернет стал очень большим. И поэтому, действительно, нужно задаться вопросами о правовом поле Рунета, о способах идентификации пользователя, о его юрисдикции, о том, что он может делать, а что — нет. Попытки очертить правила этой новой системы — мировая тенденция. Во многом поводом задуматься стала история со Сноуденом. Теперь главное, чтобы был найден баланс между свободой и регулированием.

— И его находят?

— В целом да. Хотя по этому поводу слышно много возражений. Мне кажется, тут мы имеем дело больше со страшилками, которые активно муссируются в медиа. Честно признаться, думаю, даже у людей внутри интернет-отрасли не всегда есть ответ на вопрос, каким именно должен быть этот оптимальный баланс.

— С Mail.Ru Group и другими игроками власть консультируется?

— Да, активно. И мне кажется, это важно: власть понимает, что интернет становится ключевым бизнесом во всей экономике, поэтому так важно построить правила игры. Изначально я смотрел на будущее интернета как романтик: думал, что это будет отдельный мир, где люди общаются свободно. Но так не бывает. Как только интернет начинает дотрагиваться до все новых сфер человеческой деятельности, перед нами встает вопрос регулирования. Думаю, мир идет к тому, что в интернете будут отдельные «регионы», каждый со своей спецификой. И чтобы вести бизнес глобально, тебе нужно будет подстраиваться под особенности каждой страны. Масштабировать IT-продукты за рубеж станет сложнее. Мы превращаемся в этаких P&G, которым, чтобы распространять продукт по всему миру, нужно понимать внутренние правила каждого региона.

Это естественный процесс. Когда появились поезда, люди выходили бунтовать и собирались в церквях. Им не нравилось, что под запретом отдельные участки для строительства жилищ и дорог и что поезда сбивали коров, потому что вдоль железнодорожных путей не было ограждений. Потребовалось время на то, чтобы общество адаптировалось к изменениям и создало общие для всех правила. То же самое сейчас с волной протестов против Uber, с проблемами автомобилей-беспилотников и предписаниями по регистрации дронов.

— Кем вы видите себя через десять лет?

— Мне хочется, чтобы в ближайшие десять лет все позитивные прогнозы про технологии и робототехнику сбылись. Лично я хотел бы запустить новые направления — в интернете, робототехнике. У меня уже так сложилась жизнь: чего-то не было, но тут появляется технология — и вот ею уже пользуются миллионы людей. Над нами смеялись в начале 2000-х, когда мы говорили, что бумажные письма уступят место электронной почте. Точно так же сегодня, с выходом интернета за пределы «классических» для него дисциплин, с развитием робототехники и искусственного интеллекта, многое изменится кардинально. Мне просто хочется быть причастным еще к какому-то числу подобных проектов/

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 марта 2017 > № 2103379 Дмитрий Гришин


США. Россия. Корея > Армия, полиция. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 13 марта 2017 > № 2102810 Георгий Бовт

На пороге кибервойны с Америкой

Георгий Бовт о том, как будет выглядеть новая гонка вооружений

Теперь мне совсем не жалко двух накрывшихся один за другим смартфонов «Самсунг». Предсмертные конвульсии были странные. Но теперь все понятно. После публикации «Сейфа номер 7» от «Викиликс».

Это все происки ЦРУ! И телевизор одноименной марки имени импичмента корейской президентши — тоже ведь дурным красным глазом косит в темноте. Я давно заметил. Подсматривает, сволочь. Буду накрывать его, как попугая, попонкой. Глазок камеры на ноуте заклеивать изолентой. Мобильник запирать в железный ящик. Не зря их теперь делают со встроенными и неизвлекаемыми батареями.

Прознали враги про давнюю (сейчас она, конечно, устарела, новые средства защиты есть) привычку важных чиновников вынимать источник питания во время конфиденциальных разговоров.

В прошлом году «члены секты Стива Джобса» следили за препирательствами гордой корпорации Apple в лице Тима Кука и ФБР, требовавшего разлочить айфон участника массового расстрела в Сан-Бернардино. Не сдался гордый Кук: якобы ФБР нашло иные пути вскрыть невскрываемую продукцию. Капитализация устояла. Вера «сектантов» в неприкосновенность своих постов про котиков не пошатнулась.

Но вываленные «Викиликс» документы ЦРУ вернули многих с небес мечтаний о неприкосновенности их персональных данных на грешную и усеянную шпионами землю. Еще недавно ФБР активно лоббировало в конгрессе закон о защите гаджетов граждан США от взлома террористами и заморскими шпионами. Производители обязаны были бы по такому закону устранять вскрытые спецслужбами уязвимости устройств. И обязательно должен был быть предусмотрен «золотой ключ», или «задняя зверь» для проникновения в программное обеспечение этих устройств для самих спецслужб. Но теперь, как ясно из слива «Викиликс», в ЦРУ нашли «золотой ключик» сами. При этом сознательно скрыли от компаний-производителей обнаруженные уязвимости (хотя обязаны были информировать), чтобы пользоваться ими.

Короче, взломано и заражено шпионскими программами все. Весь софт от Windows до Linux, флешки и CD, операционные системы айфонов и смартфонов. Всех типов.

Секретные мессенджеры оказались несекретными, притом без взлома их кода, а просто путем внедрения соответствующих вирусов в ОС передающих устройств. Разработка самоуправляемых, без водителей, автомобилей тоже под колпаком у ЦРУ — «закладки» в софте есть и там.

В условный час икс еще неизвестно, что начнут вытворять компьютеры, дроны и прочая электроника. А внедрение вируса в бортовой компьютер современного авто, на минуточку, является потенциально идеальным оружием для покушения на неугодных лиц. Да, и ракеты. Куда полетят ракеты? Особенно у тех стран, компонентная база которых зависит от кудесников из Кремниевой долины. И, как выяснилось, от «тихих американцев» из Лэнгли тоже.

На днях газета The New York Times, ненадолго отвлекшись от борьбы с ненавистным ей Трампом, опубликовала расследование о кибервойне США против Северной Кореи. Она идет уже года три. С тех пор, как северокорейские хакеры взломали серверы Sony Pictures Entertainment. Вышло им это боком. А вы думаете, почему до 88% пусков северокорейских ракет (как их называют американцы, «советского типа») — неудачные? А вот, оказывается, почему. В отличие от 13% (данные тоже американские) в России. Это пока 13%.

Кстати, об уязвимостях, так называемых zero days, и всяких «золотых ключиках» (в прошлом году ЦРУ использовало в своих целях 24 уязвимостей в айфонах). Если они стали известны хакерам из ЦРУ, то станут рано или поздно доступны террористам. Это как в гонке вооружений: все, что изобретает одна страна, может быть использовано против нее же. Уже сейчас в широком доступе имеются (данные Центра интернета и общества Гарвардского университета) 865 продуктов по шифрованию контента из 55 стран, из которых две трети коммерциализированы, а остальные находятся в открытом доступе. Это уже огромный рынок, оцениваемый более чем в 75 млрд долларов, и там непременно найдется место «зловредным хакерам», которые разработают собственный зашифрованный софт.

В киберпространстве начинается неконтролируемая гонка вооружений. Россия и Америка в ней снова будут противниками. Собственно, они уже.

В Америке потенциально ошеломительный слив «Викиликс» насчет глубины проникновения ЦРУ во все электронное и с чипами постепенно затягивается тиной полуумолчания. Оно понятно: если ЦРУ не шпионило за гражданами Америки (чем занимается АНБ, спасибо Сноудену, что рассказал), то преступления нет, — против иностранцев можно все. Хотя по мере обработки очередной порции файлов шум периодически будет.

Но примечательно, что в первой же публикации, посвященной скандальной утечке, газета The Washington Post сразу же предполагает, что нельзя исключить и тут «русского следа», поскольку, мол, связи русских с «Викиликс» давно известны. Потенциальный противник как бы вскользь, но обозначен.

Борьба за контроль над big data станет сутью нового противостояния, как раньше была борьба за контроль над природными ресурсами. Big data — это «новая нефть».

Так это сформулировал Эрик Шмидт, один из топ-менеджеров «Гугла», в недавнем выступлении.

Теперь «вопрос в студию»: страшно ли вам, что за вами следит или может следить ЦРУ? А если не ЦРУ, а наши? А кто страшнее?

Каковы будут последствия нынешнего скандала для нашей страны? Они будут. То, что еще недавно казалось мракобесными бреднями охранителей, обернулось правдой? То, над чем смеялись, вчитываясь в формулировки Доктрины информационной безопасности, изготовленной недавно Советом национальной безопасности под руководством Николая Патрушева, это не перепевы советской идеологии 70-х, а вроде как тоже недалеко от истины? То есть враг — в каждом чипе, и надо бдить? Реакция на слив от «Викиликс» будет не меньшей, чем в свое время на откровения Сноудена, сильно впечатлившие, говорят, наше руководство.

Будет усилено давление на разные мессенджеры, чтобы они подчинились российскому законодательству по поводу персональных данных, а также предоставили коды шифрования российским спецслужбам. Упрямых будут от российского рынка отключать. Как-то вовремя случилась эта утечка в «Викиликс». Только собрались смягчать «пакет Яровой» — а тут такое. ЦРУ за каждым углом. Найдутся теперь охотники придумать новые ужесточения.

Давить будут на «Гугл», «Фейсбук» и пр. Угрожая блокировкой в России, о чем уже давно говорит «помощник по интернету» при президенте Клименко. Каждая иноземная интернет-структура будет рассмотрена как вольный или невольный агент ЦРУ. Может быть ужесточен порядок сертификации ввозимых в страну электронных устройств. Мало ли что там зашили враги. Госслужащим и особенно силовикам светят новые ограничения в пользовании интернетом и всякими мессенджерами. Иностранный софт, включая «Майкрософт», будет еще более активно вытесняться отечественным. Под это придумают соответствующие государственные целевые программы.

Будет ли только прок от таких «неошарашек»? Софт по госкоманде разве размножается? Какие новости из «Сколково»?

Скорее под страшилки про ЦРУ легче представить расцвет разных яровых, которые начнут сыпать новыми бессмысленными репрессивными «пакетами». Или не начнут? Многое зависит от того, сумеют ли Москва и Вашингтон договориться об ограничении гонки вооружений в киберпространстве. Усиление конфронтации приведет к усилению репрессий по этой части внутри нашей страны. Она будет подстегивать внутренние тенденции к самоизоляции (как защите от вездесущего ЦРУ) и ограничениям свободы интернета.

Переговоры об ограничении гонки вооружений в киберпространстве должны бы, по идее, стать темой уже первой встречи Путина и Трампа.

Другая проблема — внутренняя — состоит в том, что наше законодательство об охране частной жизни и персональных данных находится на уровне, условно, каменного века. При полном неведении общества о том, кто из «наших» следит за нами и с какой целью.

Когда мне, например, начинают названивать из разных страховых компаний в момент истечения страховки на машину — это сигнал: персональные данные проданы и перепроданы. Судя по субъективным ощущениям, это сейчас наиболее активно происходит в страховом бизнесе и банковской сфере. И это только начало. Торговля персональными данными и манипулирование поведением людей на этой основе — дело ближайшего будущего и у нас тоже. И не только в безобидном маркетинге, но и в общественно-политической сфере.

Уже в обозримом будущем можно создать условия, при которых выборы станут бессмысленными технически, — все какая-нибудь система «ГАС Выборы» решит.

Тотальный контроль за умонастроениями при помощи новейших технологий даст возможность пресекать нежелательное поведение в зародыше. Ты еще не успел подумать — а за тобой уже пришли.

Что мы вообще знаем о способностях отечественных компаний? А о соответствующих способностях отечественных спецслужб? Если про ЦРУ известно, что оно не должно шпионить за гражданами США (это уголовное преступление), то разве у наших есть какие-то ограничения? У нас не принято задавать такие вопросы. Ни в парламенте, ни — почти никогда — в прессе.

В обществе отсутствует на массовом уровне понятие неприкосновенности частой жизни. Индивидуальные свободы вторичны по сравнению с социальными. Свобода вторична по сравнению с безопасностью. Она вообще у нас вторична.

Мы еще не успеем построить развитую демократию и привыкнуть к ней, а она уже сменится тоталитаризмом на новой технологической основе?

Отечественный закон об обработке персональных данных россиян в России на самом деле ничего не решает. Он почти бессмысленный. Его писали люди, не разбирающиеся в проблеме. Само понятие «хранить данные на территории» — уже нонсенс. Хотя самоуспокаивает.

Осознания масштабов новой реальности, где большая часть экономики будет строиться на обработке big data, попросту нет. Для понимания: сегодня коммерческие компании США имеют доступ и анализируют информацию big data по 75 тысячам «точек» в отношении каждого (!) отдельного потребителя. При этом идентифицировать конкретного человека с почти 100-процентной вероятностью, не имея доступа к тому, что у нас понимают под «персональным данными», а только лишь на основе big data, — это уже технологическая реальность.

Мы стоим на пороге взрывного развития «интернета вещей». Условно, когда ваш холодильник сам начнет заказывать привычную вам еду в службе доставки. А автомобиль сам запишется на сервис в нужное время. К 2020 году в мире будет не менее 30 миллиардов вполне самостоятельно общающихся в сети гаджетов. Готовы ли мы к этому в иной форме, чем привычно запрещать или ограничивать все новое и непривычное?

У нас пытаются сыграть с новой технологией сугубо «от глухой обороны», закрываясь максимально от внешнего «враждебного воздействия». Такая игра обречена на поражение. Нужно развивать собственные технологии. В том числе давая всевозможные льготы отечественным IT-компаниям, стимулируя, но контролируя законодательно, гарантируя права потребителей, развитие отечественных технологий работы с big data в самых разных областях, в том числе сугубо коммерческих.

Именно оттуда сегодня во многом на Западе идут разработки, затем используемые в ВПК, а не наоборот, как раньше. Всякие «войска информационных операций» нужны, конечно, но к ним не должна сводиться вся активность в этой области — иначе это станет печальным повторением СССР: военные технологии были, а страна технологически в целом была отсталой.

То есть выстроить большой Всероссийский Firewall попытаться можно. Но за ним не удастся отсидеться.

США. Россия. Корея > Армия, полиция. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 13 марта 2017 > № 2102810 Георгий Бовт


Россия. ЮФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100877 Нина Шилоносова

Места силы современного искусства. Часть I. Краснодар

Нина Шилоносова

Главный редактор «Деловая газета. Юг»

На первой Триеннале в «Гараже» показывают работы 60-ти художников из регионов.

С 10 марта по 14 мая все пространство «Гаража» отдано российскому провинциальному искусству. Впрочем, провинциальное оно только географически. Кураторы Триеннале побывали в 40 городах России и познакомились с 200-ми художниками в возрасте от 19 до 69 лет, выбрав все самое современное и передовое. Представленное искусство разделено на семь основных тенденций, директорий. В Триеннале участвуют краснодарцы Михаил Смаглюк и арт-группировка ЗИП. А краснодарская группа ReCycle снялась по уважительной причине — в этом году художники участвуют в создании проекта российского национального павильона в Венеции.

Об искусстве на карте города Forbes Life рассказала краснодарский журналист, главный редактор газеты «Деловая газета.Юг» Нина Шилоносова

Арт-группировка ЗИП — братья Василий и Степан Субботины, Евгений Римкевич и Эльдар Ганеев — появилась на художественной сцене города в сентябре 2009 с выставкой «Живой уголок». Художники арендовали мастерскую в одном из цехов Завода измерительных приборов на улице Зиповская. Кредо команды сформулировано на одной из картин: «Саморганизуйся/ самовыражайся /самообразуйся/ самообороняйся».

С первой же своей акции The burden на улицах Краснодара и Санкт-Петербурга ЗИПы взвалили на себя бремя «троякой ответственности художника». Следуя установке Кандинского, они стали «творить вокруг себя духовную атмосферу, использовать свой талант для просвещения».

Первый фестиваль «Может» на улицах и во дворах краевого центра, нацеленный на просвещение и пропаганду совриска, привлек к «зипам» новых молодых художников и внимание местных СМИ. Затем был образован КИСИ – Краснодарский институт современного искусства, ставший регулярно проводить лекции и показы.

Весной 2012-го в край по приглашению губернатора Ткачева приехал Марат Гельман. Власть сама же в итоге испугалась «эстетической революции», но зато позволила местным авторам выйти из подполья. Краснодарский предприниматель и меценат Николай Мороз предложил ЗИПам перебазироваться с окраины в центр города, в бывшие цеха полиграфического предприятия «Советская Кубань». Так появился культурный центр «Типография» на улице Рашпилевская, 106.

В 2013 зипы впервые вошли в десятку самых заметных молодых художников по версии The Art Newspaper Russia. Группировка ЗИП и активисты КИСИ (Юлия Капустян, Татьяна Стадниченко и Виктор Линский) в 2014-м победили во Всероссийском конкурсе «Инновация» в номинации «Региональный проект современного искусства» с проектом «Краснодар: линии плоскости». Были зипы и номинантами на премию Кандинского. В 2016 вошли в рейтинг влиятельности АртГида.

Зипы работают с западными институциями, с Ассоциацией современного искусства Rotor из Германии, с Бергенской академией художеств, участвовали в фестивале в Финляндии, приглашали британского куратора Дэвида Эллиота. В «Типографии» провели выставку австрийской художницы Габриэль Эдльбауэр. Много выставляются в городах России. К ним на арт-дачу «Пятихатки» под Анапой отдыхать и работать приезжают художники из других регионов.

А «Типография» теперь занимает два этажа, превратившись в самое известное выставочное и общественное пространство Краснодара. Здесь проводятся разнообразные лекции, собирается киноклуб, учат живописи и дизайну детей и взрослых. Кроме КИСИ в этом же лофте базируется Галерея современного искусства Red Gift. Это стало возможным благодаря появлению еще одного инвестора, бизнесмена Евгения Руденко, владельца портала Юга.ру.

В 2014 году в галерее показал свою коллекцию современного искусства бизнесмен Николай Мороз. В собрании Мороза — работы ЗИП, краснодарских художников Ивана Дубяги, Валерия Казаса, Михаила Смаглюка, Людмилы Барониной, Recycle Groupe, москвичей «Еликука».

Там, где изначально квартировали «зипы», на Зиповской, 5 почти десять лет находится мастерская краснодарской арт-группы ReCycle (Андрей Блохин и Георгий Кузнецов). Лауреаты премии Кандинского (2010) в этом году представляют Россию на Венецианской биеннале, все больше времени проводят за границей, и открыли вторую мастерскую во Франции. На волне общественных дискуссий об облике города как-то прозвучало предложение об установке арт-объекта Recycle Groupe на улице Краснодара, но потонуло в спорах об озеленении и ливневке в отсутствии реального генплана…

Работы Recycle можно приобрести в Краснодаре на торгах Аукционного дома MOST. С зимы 2014-го сессии современного искусства прошли уже четырежды. Продаются не только кубанские художники, такие как Владимир Мигачев, Владимир Колесников, Нальби Бугашев, но и авторы из Москвы и Санкт-Петербурга. Аукционный дом создали бывший топ-менеджер ретейлера «Магнит» Олег Гончаров, основатель креативного агентства RuPort, digital-агентства Rutorika и совладелец американского мобильного сервиса такси Fasten Роман Левицкий. MOST прописан тоже на улице Зиповской, 5, корп. 33.

Первый аукцион Most отметился успешной продажей работы Михаила Смаглюка «Блеск решений», достигшей отметки в 360 000 рублей при эстимейте в 50-70 000 рублей.

Аукцион MOST организует выставки и торги в залах Государственного краевого художественного музея им. Ф.А. Коваленко на улице Красной, 13/15. У Художественного музея с 1920-х годов — впечатляющая коллекция русского авангарда: Кандинский, Шагал, Малевич, Филонов, Гончарова, Ларионов, Попова, Розанова.

В залах «Коваленко» весной 2012 года в рамках Ночи музеев прошла выставка Danger! Museum Александра Виноградова и Владимира Дубосарского, организованная Маратом Гельманом. Его же Icons со скандалом открылась в краевом Выставочном зале изобразительных искусств (ул.Рашпилевская, 32), где были представлены Дмитрий Врубель, Анатолий Осмоловский, Арсен Савадов, а также краснодарцы Елена Суховеева, Виктор Хмель и Recycle Groupe. А к открытию Зимней Олимпиады в Сочи Гельман планировал создать в Краснодаре Музей современного искусства на территории Завода измерительных приборов.

В залах Художественного музея им. Коваленко уже восемь лет идут выставки Международного фестиваля фотографии PHOTOVISA. Его придумали краснодарские фотохудожники Татьяна Зубкова, Леван Мамулов и Маша Гольдман — творческая группа «ВиваФото». Штаб-квартира «ВиваФото» на улице Красноармейская, 64.

Учредители выставочно-образовательного центра современного искусства «На Куличках» ( ул. Вавилова 18 кв. 40) — художники Елена Суховеева и Виктор Хмель (группа «Хмели-Сунели»).

Прошлой осенью в центре города на улице Октябрьской, 61 появился «СмаГлюк», выставочное пространство-студия художника и музейного реставратора Михаила Смаглюка.

Большинство деятелей современного искусства города и края (в том числе, все зипы, кроме Ганеева, и Андрей Блохин и Георгий Кузнецов, приехавший из Ставрополя) окончили Художественно-промышленную Академию (ХПА) Краснодарского государственного института культуры на улице им. 40-летия Победы 33\1. Академия начиналась как факультет Монументально-декоративного и прикладного искусства, образованный в 1995 году ректором вуза Ириной Горловой и выпускницей Строгановки, деканом Светланой Дёмкиной (сейчас — член-корреспондент Академии Художеств РФ).

В ХПА преподает отец братьев -зип-Субботиных — заслуженный архитектор РФ Юрий Субботин. Еще в советское время, в начале 1980-х, когда он был главным архитектором Краснодара, Субботин сделал главную улицу города Красную пешеходной в выходные: тогда же в квартале на улице Чапаева появился местный «Арбат», где все и завертелось.

Россия. ЮФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100877 Нина Шилоносова


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100760 Алексей Тельнов

Рынок финтех-стартапов: что ждет отрасль?

Алексей Тельнов

инвестиционный директор iTech Capital

Так как большинство финтех-компаний получили серьезное финансирование несколько лет назад, знаковые M&A-сделки и выходы на IPO только еще предстоит увидеть. Но это не останавливает игроков венчурного рынка во все новых инвестициях в финтех.

Потребность в развитии финансовых технологий шла рука об руку с развитием интернета и цифровизацией, но до недавнего времени ограничивалась только приемом платежей и электронными деньгами. Неудивительно, что наибольшее распространение получили платежные сервисы, эквайринг и электронные кошельки. Драйверами развития этих сервисов были индустрии электронной коммерции, SaaS-бизнесы и фриланс. Такие традиционные институты как банки, страховые компании, биржи, брокеры и т. д. с инфраструктурой, формировавшейся до этого не одно десятилетие внедряли внутренние инновации достаточно медленно по сравнению с другими отраслями.

Если посмотреть на то, что происходит с акциями различных публичных интернет-компаний за последние пять лет, можно сделать вывод: инвесторы явно не переоценивают онлайн финансовый сектор. Такие компании, как IG Group, Lending Club, FXCM, Ferratum, WorldPay, WireCard, Square и др. в среднем торгуются в диапазоне 8-13х EBITDA, что ощутимо ниже таких лидеров цифровой отрасли как Google (17х EBITDA), Facebook (27x EBITDA), Alibaba Group (41x). Однако данный сектор в последнее время является одним из самых привлекательных по своим темпам роста (более 40% в капитализации).

Первые крупные венчурные инвестиции в отрасль стали вкладываться около 10 лет назад, а инвестиционный бум в финтех-индустрии начался 5-6 лет назад. В 2011 году инвестиции в отрасль составили около $2 млрд. или 3% от общего числа венчурных инвестиций. В 2016 году их объем вырос до $18 млрд. - доля составила уже 14%. Заметная часть этих инвестиций была сделана в такие компании, как Stripe (платежная система), Square (мобильные платежи), Lending Club (p2p-кредитование), которые во многом определяют облик своих секторов, а абсолютный чемпион по привлеченному финансированию (в форме и инвестиций, и займов) - Ant financial, бывший AliPay и дочерняя компания Alibaba Group $4,5 млрд.

Внутри отрасли финтех мы также наблюдаем интересную динамику: лучше всего к текущему моменту оказались профинансированы и наиболее популярны среди инвесторов следующие ниши:

1) решения для платежей, в частности, электронные деньги и кошельки, агрегаторы пластиковых карт и p2p-переводы – 192 стартапа, $10 млрд суммарного финансирования;

2) платежная инфраструктура, онлайн платежные шлюзы и серверные приложения для веб и для мобильных приложений – самая старая отрасль среди лидеров по объему инвестиций – на этом рынке работает 189 стартапов, суммарно получивших $11 млрд.

3) различные сервисы эквайринга, в том числе мобильные POS терминалы и другие методы приема платежей – 176 стартапов, $8 млрд суммарного финансирования;

4) онлайн кредитование, включая оценку риска, для частных лиц и бизнеса – 275 стартапов и $18 млрд общего объема инвестиций и и 200 стартапов и $11 млрд cуммарных инвестиций соответственно.

Только зарождаются и привлекают первые крупные серии раундов: краудфандинг, коллективные инвестиции, ритейловые инвестиции, в том числе робоэдвайзинг. В 2011 году был всплеск инвестиций на поздних стадиях в компании, запущенные в 2007-2008 году, 2016 год же показал небывалый рост объемов раундов серии B. Это свидетельствует о том, что бизнес-модели, предложенные рынку в 2013-2014 годах, показали свою жизнеспособность и получили поддержку инвесторов. Наряду с этим важно заметить, что уменьшилось финансирование на раунде A, что может свидетельствовать о том, что большинство ниш уже насыщены новыми проектами.

Самыми активными инвесторами в отрасль являются американские фонды Accel Partners, Sequoia Capital, Index Ventures, First Round Capital, A16Z. В общей сложности они приняли участие в более чем 200 раундах.

Так как большинство финтех-компаний получили серьезное финансирование несколько лет назад, знаковые M&A-сделки и выходы на IPO только еще предстоит увидеть в различных сегментах. Но даже несмотря на это, между 2011 и 2016 годами количество «выходов» инвесторов в финтех-отрасли увеличилось более чем в восемь раз. Общий же спад технологических IPO затронул и финтех, поэтому основным вариантом выхода для инвесторов в последние пару лет является M&A-сделки.

Резюмируя, стоит подробней остановиться на специфических особенностях, которые характеризуют финтех-проекты и инвестиции в них, а именно:

Дополнительные требования на этапе технического due diligence к безопасности таких сервисов, а также соответствие их регуляторным требованием той или иной юрисдикции или лицензирование такой деятельности (выпуск, обращение, транзакции денежных средств, выполнение требований по резервам для определенных сфер, риск менеджмент, сбор финансовой информации о клиентах, процедура KYC, противодействие AML, зачастую выполнение функций налогового агента и т. д.)

Работоспособность ряда сервисов напрямую связана с наличием финансового института-партнера (банка, брокера, иной организации с необходимой лицензией).

Зачастую отсутствие API или открытого API в отрасли, что затрудняет процессы интеграции с партнерами.

Необходимость наличия сложных и массивных серверных решений для обеспечения безопасности, безотказности работы и соблюдения тех же регуляторных требований.

Особое внимание к построению бренда, наличие виральных механик и понимание органических каналов роста, так как средняя цена привлечения клиента в отрасли одна из самых высоких.

Наличие комиссий третьих сторон, что основательно влияет на бизнес модель и заставляет искать альтернативные способы монетизации.

Основной потенциал в отрасли заключается во внедрении трендов последних лет — например, элементов искусственного интеллекта в управление активами и алгоритмический трейдинг. Numerai, Quantopian – компании, в которых десятки тысяч специалистов по анализу данных анонимно (порой не понимая, какую прикладную задачу решают) или открыто соревнуются в построении лучшего торгового алгоритма. Среди других подобных трендов - демократизация и автоматизация рынка портфельных инвестиций через сервисы робоэдвайзинга. Betterment, Acorns, Wealthfront – компании, активы под управлением которых уже приближаются к $10 млрд., а вся отрасль – к $300 млрд. клиентских активов. Также мы видим дальнейшее распространение криптовалют и развитие блокчейн-проектов, финансируемых через Initial Coin Offering. Самый яркий пример здесь — Ethereum, самая популярная в настоящий момент платформа для частных блокчейнов и смарт-контрактов, который привлек в 2014 году в рамках ICO более $18 млн. Также нас ждет распространение самого инструмента ICO для привлечения инвестиций и продажи долей в частных компаниях.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100760 Алексей Тельнов


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2017 > № 2100810 Руслан Юнусов

Вычисления на скоростях: технологии квантового компьютинга готовятся к масштабированию

Руслан Юнусов

генеральный директор Российского квантового центра, кандидат физико-математических наук

Квантовые компьютеры в 2017 году покажут, что они могут больше, чем самые мощные классические суперкомпьютеры

В начала марта бок о бок в журнале Nature вышли статьи о коммерциализации квантовых технологиях и возможностях квантовых компьютеров для бизнеса, а затем статья о разработке компанией IBM первого коммерческого сервиса квантовых облачных вычислений. Однако квантовый компьютер — это не только новые перспективы для бизнеса, но и драйвер развития средств информационной безопасности, поскольку его появление сделает существующие инструменты уязвимыми. Для того, чтобы при появлении доступного коммерческого квантового компьютера все секреты вдруг не стали открыты — нужны новые идеи для защиты информации.

Больше полувека развитие компьютеров подчиняется знаменитому закону Мура: каждые два года в процессорах становится вдвое больше элементов. А сами элементы же становятся все меньше… Но в следующем десятилетии закон Мура может перестать действовать: транзисторы нельзя сделать меньше атомов. И чаще всего главной надеждой ИТ-отрасли называют квантовый компьютер.

Тут, правда, имеет место некоторое недоразумение. Квантовые компьютеры вряд ли заменят обычные. Скорее они станут сверхмощными вычислительными модулями для решения отдельных особо трудоемких задач, подобно современным видеокартам обрабатывающим мультимедийную информацию.

Обычный компьютер работает с битами — нулями и единицами в ячейках памяти. Квантовый строится на основе кубитов — квантовых ячеек, способных находиться не только в состояниях «0» и «1», но и одновременно в каждом из этих двух состояний, подобно знаменитому коту Шрёдингера, который одновременно и жив, и мертв. В таком смешанном состоянии «0» и «1» сосуществуют в определенной пропорции. Так продолжается, пока значение кубита не будет считано обычным компьютером. Тогда кубит с соответствующей вероятностью принимает одно из двух значений.

Впрочем, одиночный кубит — вещь не слишком полезная. Всё самое интересное начинается при взаимодействии кубитов. В особых условиях, называемых квантовой запутанностью, кубиты объединяются в единую систему. Если каждый из них смешан в два состояния, то пара запутанных кубитов будет находиться сразу в четырех состояниях, три кубита — в 23 = 8 состояниях, а N кубитов — в 2N состояниях. И все эти состояния могут одновременно участвовать в вычислительных операциях.

Представьте что, вы забыли код цифрового замка на чемодане. Подбирать его — это часы нудной работы. Вот если бы все возможные положения дисков замка можно смешать вместе и применить одновременно… Тогда одна из комбинаций сразу открыла бы замок, а остальные не оказали бы никакого воздействия. С механическим устройством такого не сделать, но для квантовых частиц это — норма. Надо только научиться приводить их в нужное исходное состояние.

Квантовые алгоритмы устроены так, что по мере их выполнения в системе запутанных кубитов быстро растет вероятность того состояния, которое решает поставленную задачу. Достаточно привести систему кубитов в определенное исходное состояние, немного подождать и считать получившееся состояние — оно и окажется искомым ответом.

Примерно так видится процесс взлома систем шифрования с использованием квантового алгоритма Шора, позволяющего раскладывать целые числа на множители. Сегодня шифрование большей части данных, передаваемых по интернету, опирается на огромную трудоемкость этой задачи в случае разложения больших чисел. Классически она решается только перебором вариантов, что не под силу даже суперкомпьютерам. Алгоритм Шора позволяет мгновенно решить эту задачу, опробовав сразу все варианты. Остается только создать квантовый компьютер с сотнями кубитов, и банки со спецслужбами лишатся своих секретов.

Впрочем, взломом криптографических систем квантовые вычисления не ограничиваются. Есть и другие неподъемные для классических компьютеров задачи. И, в первую очередь, это крайне ресурсоемкое моделирование самих квантовых систем. Еще в прошлом веке советский математик Юрий Манин и американский физик Ричард Фейнман почти одновременно предложили использовать одни квантовые объекты для предсказания поведения других, с которыми трудно экспериментировать. Моделирование на квантовом компьютере может, например, позволить разработать материалы, сохраняющие сверхпроводимость при комнатной температуре. Пока этого состояния добиваются лишь при температуре жидкого азота, хотя фундаментальных запретов на сверхпроводимость при комнатной температуре нет. Квантовый компьютер мог бы смоделировать строение новых высокотемпературных сверхпроводников, которые обойдутся без криогенных систем. Появление таких материалов приведет к грандиозным переменам не только в электроэнергетике, но и во всей технологической цивилизации. Например, обыденностью станут сверхскоростные поезда на магнитной подушке.

Квантовые сопроцессоры помогли бы и в поиске структуры других новых материалов, например, легких, высокопрочных, жаростойких, которые необходимы авиакосмической отрасли. А, скажем, квантовый алгоритм Гровера, позволит значительно ускорить поиск в неупорядоченных базах данных. Это очень актуальная задача в условиях роста популярности «больших данных». На сайте американского Национального института стандартов и технологий собирается полная коллекция известных квантовых алгоритмов, и их там уже более полусотни. Так что квантовый компьютер может стать уникальным и незаменимым инструментом для решения множества задач, вот только создать его очень трудно.

Запутанные квантовые состояния крайне хрупки. Любое случайное взаимодействие с окружающей средой разрушает их и прерывает вычисление. Поэтому так важно на пути к квантовому компьютеру найти лучшую технологию реализации кубитов, чтобы они могли запутываться между собой, не испытывая посторонних помех. Мы знаем, что все классические процессоры построены на одной технологии – кремниевой. В случае же квантовых, можно использовать совершенно разные материалы и соответственно разные подходы: одиночные атомы, фотоны в оптическом резонаторе, ионы азота в кристаллической решетке алмаза, так называемые сверхпроводящие джозефсоновские цепи.

В 1999 году квантовое состояние у сверхпроводящих кубитов на основе контактов Джозефсона удавалось сохранять всего несколько наносекунд. К 2013 году это время выросло в 10 000 раз — до сотни микросекунд, и этого уже достаточно для полезных вычислений. Но есть другая трудность — при переходе от одиночного кубита к системам из десятков и сотен сложность поддержания квантовых состояний многократно вырастает. Так что проблема полноценной изоляции от внешних помех остается главным препятствием на пути создания квантовых вычислительных машин.

Среди физиков есть пессимисты, считающие, что преодолеть это препятствие не удастся. Так израильский физик Джил Калай полагает, что рост числа кубитов ведет к лавинообразному росту шумов, которые делают бессмысленными попытки что-то просчитать. Российский физик Михаил Дьяконов полагает, что невозможно с необходимой точностью задавать начальные и считывать конечные состояния квантовых процессоров. Однако большинство специалистов считает эти препятствия преодолимыми. Так, Алексей Устинов, профессор Технологического института Карлсруэ и руководитель научной группы РКЦ, называет создание универсального квантового компьютера чисто инженерной проблемой, которая будет решена в ближайшие десять лет.

Судя по всему, так же считают и крупные технологические корпорации. В развитие квантовых вычислений десятки и сотни миллионов долларов вкладывают Google, Microsoft, IBM, Intel и даже китайский интернет-ритейлер Alibaba. Проекты в этой области реализуют NASA и Lockheed Martin, а правительства многих стран запускают программы по развитию квантовых технологий.

Единственная компания, предлагающая сегодня решения в области квантовых вычислений — канадская D-Wave Systems. В ее устройствах используются тысячи сверхпроводящих кубитов, однако это не полнофункциональные, а так называемые адиабатические квантовые компьютеры. Они решают, по сути, только одну задачу — поиск минимума очень сложных функций методом квантового отжига. Их можно сравнить с популярными в середине XX века аналоговыми компьютерами, где вычисления проводились путем измерения параметров специально подобранных физических процессов, например, давления воды в перенастраиваемой гидравлической системе.

До недавнего времени многие специалисты даже сомневались, что эти устройства D-Wave действительно используют квантовые эффекты. Но эксперименты сотрудников Google подтвердили наличие квантовой прибавки к скорости вычислений. Компьютерами D-Wave интересуется Пентагон и американские разведывательные агентства. Компания Lockheed (один из первых клиентов компании) закупила такую машину для проверки и оптимизации программного обеспечения, используемого в разработке истребителя пятого поколения F-35. При тестировании системы удалось с помощью D-Wave за шесть недель найти ошибки в программном обеспечении истребителя F-16, тогда как c традиционными инструментами для этого понадобилось несколько месяцев.

«Настоящие» квантовые компьютеры содержат пока лишь по несколько кубитов, из которых собирают отдельные логические элементы для экспериментов. В 2001 году ученые из Стэнфорда и IBM впервые продемонстрировали практическую реализацию алгоритма Шора — устройство из семи кубитов успешно разложило число 15 на простые множители — 3 и 5. Через десять лет, в 2011 году, группа китайских физиков объявила, что им удалось разложить число 143. Прогресс кажется не слишком быстрым, но в этой области он идет сразу во всех направлениях — создаются языки программирования для будущих квантовых ЭВМ, прорабатываются алгоритмы, ведутся эксперименты с задачами. Например, IBM открыла для всех желающих доступ к своему 5-кубитному квантовому компьютеру Quantum Experience. Microsoft работает над своим вариантом квантового компьютера, основанного на использовании квазичастиц — неабелевских анионов, которые возникают в цепочках холодных электронов.

В России эксперименты в этой сфере пока на начальной стадии: группа ученых из РКЦ и МФТИ под руководством Алексея Устинова создала первый кубит на базе контактов Джозефсона. Готовятся эксперименты с двумя кубитами.

Наблюдая за всем разнообразием идей и подходов, ведущий научный журнал Nature в первые дни января 2017 года опубликовал статью, прогнозирующую уже в этом году выход квантовых компьютеров из лабораторий в «большую жизнь». Это означает появление технологий масштабирования квантовых вычислителей, позволяющих наращивать их мощность, как это делается с классическими компьютерами. По мнению журнала, возможными лидерами в этом прорыве будет группа под руководством Джона Мартиниса, который работает в лаборатории Google с кубитами на основе контактов Джозефсона, а также компания IonQ под руководством Кристофера Монро из университета Мэриленда. Эта компания развивает технологии кубитов на основе ионов в магнитных ловушках.

Мы ждем, что в этом году или в следующем будет достигнута точка квантового превосходства – момент, когда квантовые компьютеры покажут, что они могут больше, чем самые мощные классические суперкомпьютеры. Сама по себе задача квантового превосходства не является решением индустриальных вызовов, но это означает первый шаг квантовых вычислительных машин из лабораторий в реальный мир. И нам нужно готовиться к этим переменам.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2017 > № 2100810 Руслан Юнусов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter