Всего новостей: 2604120, выбрано 879 за 0.262 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 24 октября 2016 > № 1944472 Валерий Чаусов

Валерий Чаусов: «Мы стоим на пороге глобальных перемен: конкуренция ИТ-продуктов должна уступить место конкуренции методик зарабатывания денег».

Валерий Чаусов, управляющий партнер компании Intersoft Lab

Беседовал: Николай Зайцев, корреспондент

О грядущей конкуренции аналитических сервисов в борьбе за клиента банка, о том, как сэкономить от 20% до 60% ИТ-бюджета на бизнес-аналитику, а также про цифровую трансформацию визуального образа компании в интервью Bankir.Ru рассказал управляющий партнер Intersoft Lab Валерий Чаусов.

— В 2016 году компания Intersoft Lab обновила свой логотип и айдентику. Почему эти изменения состоялись именно сейчас?

— Банковский рынок стремительно меняется. Цифровая трансформация наших заказчиков и жесткая конкуренция среди вендоров, которые борются за тающие ИТ-бюджеты банков, требует от ИТ-компании новых визуальных коммуникаций.

Изобразительный язык передачи информации компании должен соответствовать актуальным digital-трендам — быть лаконичным, предельно конкретным, в чем-то даже агрессивным, и в то же время простым и понятным, чтобы естественным образом восприниматься новым российским банком. Поэтому мы обновили свой стиль, но при этом оставили его узнаваемым. Сохранили цветовую гамму нашего образа, добавили динамизма в логотип компании и в знак платформы «Контур» — графичную стрелку с прозрачным кубом — признанным символом аналитических технологий.

Этот шаг — подтверждение того, как сейчас меняется Intersoft Lab. За прошедший год наши услуги для банков стали конкурентоспособнее, продукты — функционально богаче, ценовая политика — доступнее.

— Обновился не только визуальный образ, но и корпоративный сайт компании.

— Для нас сайт — важнейший канал общения с заказчиками. Традиционно мы много пишем о методиках управления и технологиях бизнес-аналитики, публикуем кейсы и интервью с заказчиками, обзоры рынка СРМ и много другой полезной и актуальной для банков информации об управлении прибыльностью и эффективностью бизнеса. Если раньше она была востребована преимущественно представителями финансовых и ИТ-служб банков, то сегодня читательский профиль сайта пополнили бухгалтеры и сотрудники бизнес-подразделений.

Вообще, расширение состава пользователей CPM-систем, по оценкам наших маркетологов,— это тенденция последнего времени на рынке бизнес-аналитики. Системы стали востребованы не только для вычисления результативности бизнеса в финансовых департаментах, но и для информационной поддержки топ-менеджеров, бухгалтерии, руководителей и сотрудников департаментов розничного и корпоративного бизнеса, риск-менеджеров. С начала этого года в банках около 90% СРМ-проектов реализовано в интересах этой аудитории.

Мы стараемся донести информацию о наших продуктах и решениях до всех. Современный потребитель информации вечно занят, читает на бегу: в метро, в деловых поездках, за бизнес-ланчем. Чтобы соответствовать деловому ритму наших читателей, новый сайт Intersoft Lab адаптивен для всех гаджетов и максимально лаконичен.

— И еще один вопрос относительно позиционирования Intersoft Lab и продуктов «Контур». Много лет ваша компания продвигала концепцию Business Performance Management (BPM). С недавних пор знак платформы «Контур» содержит аббревиатуру CPM. В связи с чем произошла эта замена?

— Бизнес-аналитические системы за почти два десятка лет как только ни называли: и BPM, и CPM, и EPM, а по сути это один и тот же класс ПО для управления эффективностью бизнеса, которое построено по общим принципам. Первое время ряд крупных вендоров позиционировал эти системы именно как BPM — Business Performance Management, но из-за омонимии с Business Process Management, то есть с «управлением бизнес-процессами», эта аббревиатура не прижилась.

Более узнаваемой стала СРМ — Corporate Performance Management, поэтому мы и перешли к ней, чтобы избежать разночтений и быть максимально понятными для потенциальных заказчиков.

— Вы обозначили развитие цифрового банкинга как важный рыночный тренд. С ним сегодня многие связывают кардинальные перемены на рынке банковской автоматизации, в частности в сегменте АБС. А как в связи с этим вы видите будущее СРМ?

— Я бы поостерегся употреблять определения «кардинально» и «радикально», потому что направления перемен известны не первый день. В СРМ это однозначно движение в сторону бизнес-заказчиков и решения задач клиентской аналитики: «Чем живет клиент? Каков прогноз его поведения? Каким будет лучшее или, если хотите, идеальное предложение для клиента, от которого он не сможет отказаться? Как в итоге повысить прибыльность от клиента? И сколько можно на этом заработать?» Еще одно актуальное направление развития — управление рисками.

— Но разве на рынке еще не представлены инструменты для решения этих задач?

— В том и дело, что на рынке выставлены инструменты, говоря иначе технологии. Чтобы получить полезный результат с помощью инструмента, надо точно знать, как его эффективно применить. Это как пользоваться газонокосилкой: умеешь постригать — газон будет красивый, не умеешь — сметешь все кусты и сломаешь инвентарь.

Мы стоим на пороге глобальных перемен: конкуренция ИТ-продуктов должна уступить место конкуренции аналитических методик. Тот, кто научится распознавать индикаторы, которые предскажут высокую доходность клиента, чья аналитическая система даст банку совет: делай так, и клиенты принесут тебе вот столько, тот и будет диктовать, какими технологиями пользоваться. Речь идет об интеллектуальных инструментах, ценность которых не ограничивается умением фиксировать и интерпретировать факты о деятельности кредитной организации, а заключается в создании монетизируемых прогнозов ее развития на основе аналитических методик. Называя вещи своими именами, это будут методики зарабатывания денег, заключенные в программный код.

— Кто же создаст такие методики «победы в борьбе за клиента»? И на каких условиях банки смогут их приобрести?

— В каждом банке бизнес делают люди — принимают решения, рискуют, несут за них ответственность, и в итоге либо проигрывают, либо срывают джек-пот.

Поэтому внутри кредитных организаций таких определяющих тактику бизнеса методических рекомендаций рождается великое множество. Но и ИТ-компании (не стану называть ничьих имен) сегодня поднимают это знамя, пытаясь стать поставщиками не только технологий, но и аналитических методик повышения эффективности. Это реально сложные алгоритмы, предполагающие обработку больших объемов клиентских, финансовых данных и микроэкономических показателей и выдачу прогнозов прибыльности и соответствующих рекомендаций относительно организации и условий работы с клиентами и управления рисками. Именно поэтому технологическим базисом для новых услуг станут платформы управления эффективностью бизнеса на основе хранилищ данных. Они готовы и потенциальны для того, чтобы объединять внутренние данные о финансовой деятельности банка, поступающие извне дополнительные сведения о клиентах и рыночных индикаторах, а затем обрабатывать всю совокупность полезной информации методами практической предиктивной аналитики.

Чтобы оставаться источником дохода для своего владельца, такой интеллектуальный сервис требует тщательной защиты. Одна из форм предоставления аналитических рекомендаций банкам тоже не первый год известна — это передача интеллектуального ПО «как сервиса» (англ. software as a service, SaaS) по принципу «пока советы оправданы, они оплачиваются». Это вполне понятный подход, позволяющий авторам методики прогнозирования сохранять ее в тайне, а банкам пользоваться результатами ее применения на законных основаниях и выгодных условиях.

— Вы упомянули о том, что работали в этом году над повышением конкурентоспособности услуг Intersoft Lab. Что сделано в этом направлении?

— Сейчас банки заинтересованы прежде всего в минимизации ИТ-бюджетов при сохранении качества потребляемых ИТ-услуг. Intersoft Lab изначально шла по пути оптимизации стоимости внедрения и обслуживания такой масштабной системы, как CPM.

Мы используем в проектах высокоадаптивное тиражное ПО с готовой прикладной функциональностью: хранилище «Контур» с отраслевой моделью данных для банков; CPM-приложения с готовыми расчетными механизмами и алгоритмами, присущими большинству управленческих методик, которые требуют только настройки на индивидуальные особенности банка; инструменты пользовательской подготовки отчетности.

За счет этого мы смогли предложить банкам уникальную технологию совместного внедрения комплексной CPM-системы, которая помогает достичь экономии до 60% бюджета заказчика. Сотрудники банка с помощью подробных пособий по внедрению и при нашей консультационной поддержке могут осваивать систему и активно вовлекаться в проект, оставляя нам, как вендору, только решение сложных методических задач. Сегодня для наших заказчиков уже стало стандартом самостоятельное выполнение таких работ, как сбор данных в хранилище из корпоративных источников, настройка методик трансфертов и аллокаций, аналитической отчетности. Такой опыт имеют Банк «Санкт-Петербург», Банк Казани, Русский Международный Банк и другие наши заказчики.

Мы ориентировали нашу платформу на прикладных специалистов, дали им возможность самостоятельной адаптации системы, и тем самым обеспечили сокращение расходов на сопровождение. Если возникает необходимость корректировки методики, изменения алгоритмов расчета показателей, расширения состава аналитической отчетности, бизнес-пользователь может оперативно сделать все это сам, не обращаясь за помощью к разработчику или ИТ-специалисту банка. Например, в НОВИКОМБАНКе поддержку и необходимую модификацию модели расчета финансового результата выполняет всего один сотрудник финансового управления, практически все заказчики самостоятельно администрируют системы бюджетирования на «Контуре». Для этого мы проводим необходимое обучение.

Развивать решение при изменении бизнес-модели и организационной структуры, расширении управленческих методик и при других переменах банк также может своими силами, не расходуя ИТ-бюджет. Здесь показателен пример Банка «Санкт-Петербург», который при присоединении дочернего банка смог сам в короткие сроки подключить к хранилищу данных новую организационную единицу и автоматизировать подготовку консолидированной отчетности.

Стремление сократить издержки заказчика делает наше сервисное предложение более конкурентноспособным. Еще пару лет назад мы сделали шаг в этом направлении и предложили использовать свободные программные компоненты для интеграции, анализа и подготовки отчетности. Наш проектный опыт показал, что применение только OSS-компонентов Pentaho Data Integration дает экономию на 17–25% стоимости проекта.

— Вы уже готовы предложить банкам методики зарабатывания денег?

— Что касается методик повышения прибыльности, мы уже давно помогаем банкам грамотно оценивать прибыльность и по возможности реалистично ее планировать, так, чтобы позднее план минимально расходился с фактом. Поверьте, в настоящее время это тоже важная задача. А над остальным мы работаем.

— Что нового принес 2016 год в продуктовое предложение вашей компании?

— Как я уже упоминал, круг пользователей CPM-систем в банках расширяется, и мы стремимся предложить удобные и эффективные инструменты не только для традиционных заказчиков — финансистов, но и для новых потребителей: бухгалтеров, топ-менеджеров, специалистов бизнес-подразделений.

В этом году мы обновили приложение «Отчетность для Банка России»: поддержали последние изменения в требованиях регулятора, использовали новые подходы к формированию витрин данных для отчетности, чтобы обеспечить ее высокое качество и эффективность сверки, добавили функции документооборота для согласования отчетности, дали бухгалтерам рычаги для быстрой и самостоятельной перенастройки отчетности в случае изменения указаний Банка России.

Недавно вышло обновленное приложение «Управление активами и пассивами», которое позволяет автоматизировать методику фондирования банка, сформировать матрицу фондирования и график ликвидности, выполнить анализ активов и пассивов по срокам погашения — ГЭП-анализ. Эта информация востребована правлением банка, финансовым комитетом, риск-менеджерами.

Механизмы одного из самых востребованных наших приложений для управления прибыльностью — «Аллокации» в этом году пополнились циклическим методом разнесения расходов. Теперь накладные расходы можно не только переносить каскадно с центров затрат на центры прибыли и другие объекты учета, но и распределять встречные расходы между центрами затрат, например между ИТ-отделом и АХО. Комбинирование каскадного и циклического метода расширяет возможности в реализации модели аллокаций банка.

— А в части хранилища данных?

— Объемы данных, которыми оперируют банки, стремительно растут, терабайтные хранилища данных сегодня уже норма не только для розничных банков, но и для организаций, работающих в корпоративном сегменте.

Поэтому обеспечение высокой производительности наших систем — одна из задач, которую Intersoft Lab решает перманентно. В этом году хранилище данных «Контур» было оптимизировано для эксплуатации на аппаратном комплексе Oracle Exadata Database Machine. Мы протестировали на платформе Exadata хранилище данных с объемом около 2 терабайт и ежедневным объемом транзакций более 700 тыс. и получили очень хорошие результаты: до 70 раз ускорилась загрузка данных и на порядок — создание витрины данных для управленческой отчетности.

Также в русле повышения производительности усовершенствовано клиентское приложение для хранилища данных «Контур». Обеспечена поддержка 64-битной архитектуры, позволяющей обрабатывать в памяти большие массивы информации. Доступ к данным хранилища стал еще более удобным: расширены возможности работы со справочниками, добавились новые богатые функциональностью компоненты для анализа данных — OLAP, табличное представление, обновленное иерархическое представление и др. Для любителей работать с данными хранилища с помощью Excel-таблиц ускорена выгрузка в формат xlsx больших наборов данных. Кроме того, обеспечили поддержку для работы приложения с СУБД нового поколения Oracle 12с.

Все изменения должны ускорить получение нужной руководителям и сотрудникам банка информации и помочь извлекать максимум знаний о бизнесе из корпоративного хранилища.

— Недавно аналитический центр Tadviser.ru назвал Intersoft Lab лидером среди поставщиков СРМ-систем в нашей стране. Можете это прокомментировать?

— Tadviser поставил Intersoft Lab на первое место по числу CPM-проектов в финансовой отрасли с долей рынка 43%. Это очень приятная оценка для нас, к тому же она независимая. Интересно то, что она совпадает с нашими собственными измерениями рынка СРМ, который наши аналитики и маркетологи мониторят уже более15 лет.

— Примите наши поздравления!

— Спасибо.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 24 октября 2016 > № 1944472 Валерий Чаусов


Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 21 октября 2016 > № 1940688 Тони Уоткинс

Тони Уоткинс: Через несколько лет киберспортсмены будут богаче футболистов

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Мировая индустрия игр считается одной из самой динамичной на рынке IT и медиа. По подсчетам PwC, глобальный рынок видеоигр к 2018 году пройдет отметку $89 млрд. К этому моменту в США каждый человек в среднем будет посвящать играм 28,3 минуты, но лидером может стать Китай — с годовым доходом от видеоигр $32,8 млрд (в США — лишь $24 млрд). Forbes поговорил с Тони Уоткинсом, генеральным директором российского отделения одного из крупнейших мировых издательств игр Electronic Arts (выручка по итогам 2015 года $4,3 млрд), о том, как изменятся игры с развитием киберспорта и технологий виртуальной реальности.

— В 2016 году рынок видеоигр вырастет до $99,6 млрд, на 8,5% за год, считают в NewZoo. С чем связаны, на ваш взгляд, такие темпы роста индустрии?

— Дело в том, что видеоигры уже не отдельный сегмент рынка, они становятся частью индустрии развлечений в широком смысле. Это новый вид социального опыта, точно так же как просмотр фильма или чтение книги. В кино ты идешь с друзьями, читая книги, можно делать и расшаривать заметки. То же с играми. Большинство выпускаемых сегодня игр многопользовательские, например в Battlefield 1 одновременно могут играть 64 игрока. Командные игры — это коллективное развлечение и совершенно новый уровень вовлечения игроков по сравнению с тем, что мы видели 5-10 лет назад, когда каждый проходил уровень за уровнем за своей консолью.

Одновременно с этим стремительно повышается качество графики. Игры становятся настолько реалистичными, что человек действительно погружается в совершенно другой мир — во многих отношениях более привлекательный, чем реальность вокруг него.

— С этим связана конвергенция рынка игр и видеосервисов?

— Да, во многом. Компьютерные игры становятся массовым зрелищем, уровень эмоциональной вовлеченности в игровую реальность широкой аудитории растет. Но я думаю, что киберспорт в своем развитии в ближайшие 3-5 лет изменит свой облик. Сегодня на киберспортивных аренах сотни тысяч и миллионы зрителей следят за соревнованиями в Counter Strike, League of Legends или DOTA 2, но эти люди и сами заядлые игроки: могут следить за всеми поворотами игры киберспортсменов, знают персонажей, специфику оружия, обстановки на каждом новом уровне и т. д.

Если ты никогда не играл в эти игры, ты, скорее всего, не понимаешь, что происходит на экране. А вот чтобы разобраться с событиями компьютерной версии FIFA, не нужно никакой подготовки. Думаю, будущее киберспорта как раз за такими командными играми, которые позволяют очень быстро вникнуть в правила игры и которые будут увлекать зрелищностью массового зрителя. Бешено растущие инвестиции в киберспорт (аналитики рассчитывают, что за 2016 год издатели вложат в киберспорт не менее $100 млн, а бренды и спонсоры — $350 млн. — Forbes) будут только подогревать такой поворот — в сторону зрителей, которые должны быть максимально вовлечены в процесс.

— А многие ли любители игр задумываются о том, чтобы стать киберспортсменами?

— Команд, которые съезжаются на чемпионаты, уже очень и очень много. Всегда есть разные категории игроков. Для одних важна конкуренция в игре, они ценят именно соревновательный дух и хотят победить любой ценой. Другие больше ценят красоту той или иной вселенной, фанатеют от сеттинга, им интересно отправиться на Марс или летать с драконами. Первым интереснее заниматься играми профессионально. Для многих имеют значение возможности, которые киберспорт дает для заработка. Вы знаете, что в июле этого года Manchester City набрал киберспортивную команду? Через несколько лет ребята из нее, очень может быть, будут богаче, чем их коллеги-футболисты.

— Как далеко ушли мобильные игры? В 2016 году, предсказывают в NewZoo, доходы от мобильных игр впервые превысят доход от PC-игр.

— Игры на мобильных устройствах все еще очень сильно уступают в качестве тем, что предназначены для компьютеров или консолей. Игры со смартфонов и планшетов не дают такого набора оружия и техники, способов передвижения и т. д, да и управление с тачскрина довольно сложно осуществлять. Прибавьте к этому возможные проблемы «зависания» из-за взаимодействия с сервером. Хочется играть в метро или в лифте, где соединение слабое (ведь именно в эти моменты люди хотят скоротать время), а онлайн-игры часто этого не позволяют. Другой аспект — мобильные игры все еще много «весят», поэтому владельцы смартфонов и планшетов с небольшой оперативной памятью часто остаются недовольны. У многих мобильных игр из-за слабого процессора устройств страдает производительность. В общем, с точки зрения технологий мобильным играм еще многое предстоит. Зато игровая аудитория на мобильных устройствах очень широка — на такие масштабы охвата было бы сложно выйти производителям игр только для PC и тем более только для распространения в социальных сетях.

— Можно ли рассчитывать, что игры пойдут на новые мобильные платформы, например в SmartTV?

— Думаю, этот сегмент вряд ли наберет обороты — есть слишком много разных производителей разных «умных телевизоров» и других устройств, нет одной точки входа в экосистему их приложений. Рынок достаточно разрозненный. Вообще, индустрия игр на мобильных устройств меняется настолько стремительно, что многие предпочитают не строить прогнозы даже на несколько лет вперед. Например, ты работаешь над новыми техниками для улучшения качества видео или оптимизируешь динамическую загрузку и выгрузку контента, но потом технические характеристики смартфонов и планшетов меняются, и приходится срочно начинать двигаться в новом направлении. В общем, одно можно сказать точно: если раньше мобильные игры были адаптированными версиями игр для PC и консолей, то теперь они оформились в отдельную индустрию. И она будет только расти.

— Как технологии VR изменят будущее игровой индустрии?

— Сколько ни говорят сегодня о VR-играх, этот рынок до сих пор находится на самом раннем этапе развития. Устройства для погружения в VR все еще громоздкие и дорогие, соответственно, о массовых VR-играх тоже пока говорить не приходится. Думаю пройдет еще лет пять, прежде чем для погружения в виртуальную реальность будет достаточно легких VR-очков, наушников и удобных сенсорных костюмов. Пока мы к этому только идем.

Я лично больше верю в стремительное развитие VR, чем AR. С VR-технологиями ты переносишься в совершенно другой мир, перемещаешься в него целиком и полностью, а AR только добавляет детали. Это два разных уровня новых ощущений. Думаю, именно на VR сделают ставку большинство крупных игроков. Безусловно, в будущем мы увидим командные VR-игры,в которых игроки будут взаимодействовать друг с другом в виртуальной реальности. Modal VR, игровая платформа с несколькими VR-устройствами, представленная недавно основателем Atari, — первый шаг к этому.

— Раз технологии усложняются, наверное, растет стоимость создания игр?

— Да, создание игры уровня Battlefield 1 обходится в десятки или сотни миллионов долларов. Поэтому сейчас все идет к тому, что остаются всего несколько игроков, которые будут создавать по-настоящему легендарные игры. С другой стороны, есть большой тренд на подъем инди-студий, которые успешно фокусируются на играх определенного жанра, с определенным сеттингом или для определенной аудитории. Мы работаем со многими из них.

— А за VR-игры небольшие компании на игровом рынке берутся?

— Да, но, конечно, не так активно, как лидеры. Поскольку сейчас VR-устройства стоят довольно дорого, создатели или издатели игры должны соблюдать баланс между объемом инвестиций в разработку и продвижение и ожидаемым доходом. Когда берешься за производство VR-игры, надо четко понимать, какое количество владельцев VR-шлемов отнесутся с интересом именно к твоей игре. При этом ты должен быть уверен в хорошем техническом исполнении и продуманной концепции геймдева для нового проекта. Это очень сложно. Но так бывает всегда, в любой сфере на старте проникновения кардинально новых технологий — первопроходцы вынуждены брать на себя самые высокие риски.

— Как в целом меняется структура рынка?

— Безусловно, в эпоху VR все большую роль играют разработчики платформ, а вот формат работы разработчиков и издателей существенно не меняется. В мировой индустрии позиции главных участников рынка среди разработчиков, издателей, магазинов приложений уже более-менее стабильны, есть разделение по рыночным нишам. Возможно, приход VR как раз «встряхнет» расстановку сил.

— Возможностей для начинающих игроков стало больше, например, с развитием краудфандинга?

— Я вижу, что у команд с сильной идеей и продуманным бизнес-планом нет дефицита финансирования, и краудфандинг здесь не главное. Частные инвесторы, компании, венчурные фонды видят быстрые темпы роста игровой индустрии и все активнее помогают молодым проектам в ней. Я сам недавно был на конференции разработчиков в Киеве, слушал презентации команд — столько потрясающих решений, от гаджетов до софта, но на очень ранней стадии. Я думаю, инвесторы сейчас просто теряются, на какие именно технологии и направления сделать ставку — так много всего происходит в сфере игр.

Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 21 октября 2016 > № 1940688 Тони Уоткинс


Россия. ЦФО > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 октября 2016 > № 1940698 Елена Краузова

Шутер на колесах: зачем «Яндекс.Такси» компьютерные игры

Елена Краузова

обозреватель Forbes

В Москве каждый день в такси садятся 260 000 человек, считают в столичном департаменте транспорта. В среднем москвич проезжает за одну поездку 16,7 км за 26 минут. Это время обычно тратят на переписку в мессенджерах, просмотр почты или сериалов. «Яндекс.Такси» предлагает провести почти полчаса на поле битвы Первой Мировой войны. Компания договорилась с российским подразделением глобального игрового издательства Electronic Arts о том, что заказчики «Яндекс.Такси» смогут протестировать шутер Battlefield 1. В течение месяца в Москве будут развозить пассажиров 10 автомобилей Ford Galaxy c кожаными креслами, акустической системой, монитором Samsung и консолью XBox One, вмонтированными в перегородку в салоне. «Такситеймент» призван помочь сервису-агрегатору сделать пользователей лояльнее, а для EA, издателей Battlefield 1, это экспериментальный формат маркетинга.

Сейчас «Яндекс.Такси» работает в 37 городах, количество таксопарков-партнеров превышает 1000, говорит Даниил Шулейко, директор по маркетингу «Яндекс.Такси». Каждую неделю через «Яндекс.Такси» обслуживают хотя бы один заказ более 70 000 водителей. Согласно годовой отчетности «Яндекса», по итогам 2015 года, выручка «Яндекс.Такси» выросла почти на 201% и достигла 657 млн рублей (это 1,6% от общей выручки корпорации). С начала 2016 года «Яндекс.Такси» работает как отдельная компания.

«Яндекс.Такси» пробовала разные маркетинговые эксперименты. Например, в июле сервис предложил москвичам поездку на Tesla (компания купила два электромобиля). Большинство таких проектов включали технологии виртуальной реальности (VR). Так, в ноябре 2015 года «Яндекс.Такси» поставила в 50 автомобилей шлемы виртуальной реальности российского разработчика Fibrum. Контент был тем же, что и у других пользователей шлема Fibrum, — поездка на американских горках в тропиках. Аттракцион попробовали десятки тысяч человек, говорит Шулейко. В апреле 2016 года в виртуальной реальности Fibrum (уже через очки) стали показывать 360-градусный фильм с хоккейной арены.

Поставщиками контента стали несколько съемочных студий. «В России популяризация VR происходит именно благодаря подобным кейсам, – говорит коммерческий директор Fibrum Михаил Титов. – Именно такие проекты проникают в повседневную жизнь людей, знакомя их с различными техническими новинками». По словам Титова, Fibrum обсуждает с сервисом такси еще несколько совместных проектов.

Затем к Дню защитника Отечества десять машин перевозчик превратил такси (снова с помощью VR-устройств) в танк Т-55 в партнерстве с разработчиком игры World of Tanks. Проехавшись на брендированном авто, игроки могли получить бонус-коды и премиум-танки в World of Tanks, поясняет Константин Каменев, директор по развитию компании в России и СНГ.

«Вначале мы смотрели на такие проекты скорее как на попытку рассказать аудитории, что мы не просто такси, а что мы готовы давать ей необычные впечатления, – признается Шулейко. – Но после нескольких тестов мы увидели конкретные результаты — LTV (lifetime value — cуммарный доход компании с одного клиента, за все время его пользования сервисом. — Forbes) после таких акций растет на несколько процентов». Он не раскрывает условий конкретных партнерств, но говорит, что обычно «Яндекс.Такси» берет на себя предоставление машин и их брендирование, а на партнера ложатся расходы по оснащению авто и др.

Оборудование 10 автомобилей в рамках акции с Electronic Arts необходимой аппаратурой обошлось в несколько сотен тысяч рублей, говорит Шулейко. «Не скрою, разногласия с издательством были, – говорит представитель «Яндекс.Такси». – Создателям шутера, конечно, хочется сделать все более аутентичным, но для нас было важным, чтобы дизайн автомобилей соответствовал облику городской среды, чтобы он был понятен более широкой аудитории, а не только геймерам».

По словам Шулейко, на переговоры с Electonic Arts ушло больше времени, чем с предыдущими партнерами. В этот раз нужно было дать пассажирам эксклюзивный доступ к игре на несколько дней раньше даты официального релиза. Обычно издательства идут на это только в работе с блогерами или журналистами из СМИ об играх, поясняет Шулейко, но представители «Яндекс.Такси« настаивали на этом как на одном из ключевых условий.

Тони Уоткинс, глава EA в России, в комментарии Forbes сказал: «Изначально идея шла от ЕА, «Яндекс.Такси» очень вдохновились, но, как это часто бывает, в процессе обсуждения проекта от первоначальной идеи не осталось практически и следа, потому что одна голова хорошо, а две лучше: проект трансформировался, улучшался. Мы очень довольны результатом». Он также отметил, что для ЕА подобные проекты ценны тем, что помогают донести информацию об игре до более широкой аудитории.

Читать интервью с Тони Уоткинсом: «Через несколько лет киберспортсмены будут богаче футболистов«>>

Шулейко уверен, что в перспективе «игротакси» могут стать новой площадкой для продвижения брендов, необычным носителем рекламы. Например, «Яндекс.Такси» договорился с производителем детских товаров Cybex о поставке 1 800 детских кресел в свои машины. Другой совместный проект провели с Lamoda — в поездке можно было примерить наряды и аксессуары из каталога с помощью технологии дополненной реальности (AR). Точно так же можно договориться, например, с производителями воды ( водитель предложит бутылочку пассажиру), причем премиальные бренды могут сотрудничать с авто, выезжающими по заказам бизнес-класса, а более массовые — с машинами «эконом» или «комфорт». «Понятно, что мы не будем делать рекламу, которая будет раздражать пассажира, это будет не просто показ видео или объявлений на экране, а совместные партнерства, которые как-то улучшат условия поездки, – объясняет Шулейко. – Пока мы «пристреливаемся», выбираем форматы».

В сервисах такси главный вопрос для потребителя в цене, и поэтому такие акции, рассчитанные на улучшение имиджа бренда, вряд ли помогут реально повысить прибыль, считает Фара Кучкаров, директор по стратегии брендингового агентства Depot WPF. «Кто-то порадуется, повеселится, скажет: «Люблю «Яндекс», такие лапочки!» — и забудет, – говорит Кучкаров. – Спроси его через год — он вполне может вспомнить такую акцию, но скажет, например, что ее Uber делал. Или, например, если в такси неприятный запах – что толку, что он там поиграет в игру?» Пока приложения для такси конкурируют демпингом и без существенных различий в продукте, так что пользователь все равно скачивает на смартфон все 3-5 сервисов и использует тот, что удобнее в данный момент.

Россия. ЦФО > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 октября 2016 > № 1940698 Елена Краузова


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bankir.ru, 19 октября 2016 > № 1938465 Евгений Касперский

Евгений Касперский: «Нельзя подходить к новой киберреальности с точки зрения традиционных средств безопасности»

Евгений Касперский, генеральный директор «Лаборатории Касперского»

Беседовал: Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Генеральный директор «Лаборатории Касперского» во время форума Finopolis 2016 рассказал Bankir.Ru о новых подходах к созданию безопасных информационных систем, о сильно опередившей время технологии блокчейн и о том, как правильно перекачивать нефть.

— Евгений, вы часто выступаете на самых разных конференциях по всему миру, но на чисто банковском мероприятии лично я вижу вас впервые. Какими судьбами?

— По двум причинам. Во-первых, Finopolis — очень интересное мероприятие, и когда меня пригласили выступить здесь, я с удовольствием согласился. Во-вторых, за два дня до форума в Иннополисе проходила наша конференция по промышленной кибербезопасности, и у меня появилась возможность одним выстрелом убить двух самых главных зайцев. Два основных направления угроз — это финансовый сектор и промышленность. Финансовый сектор атакуют чаще, и понимание проблемы есть у большинства вовлеченных людей. Атаки на промышленные предприятия происходят пока гораздо реже, и в плане защиты там практически ничего не сделано. Однако каждая атака весьма болезненна, поэтому обучение происходит быстро, внимание к проблеме растет.

— Банковская индустрия вроде бы использует ту же цифровую технику, что и все, и даже по программным продуктам большое пересечение. Однако банкиры говорят на своем языке, и если его не знать, договориться будет трудно.

— Да, естественно. Любая индустрия — транспорт, нефтегаз, банки — говорит по-своему. Все идет от задач, от внутренней индустриальной этики, если хотите.

На самом деле, каких-то трудностей в общении я не вижу. Многие компании, которые говорят, что занимаются безопасностью, на самом деле работают с небольшим кругом клиентов. Мир, в котором они живут, скажем так, недостаточно сложен. Действуя в его рамках, они добиваются определенного эффекта. Но стоит выйти наружу, и все. Наши ребята понимают языки индустрий еще и потому, что компания глобальная, и мы судим о происходящем по информации, поступающей из разных сфер со всего мира.

Понятно, что TCP/IP везде одинаковый, электроны бегают те же самые, но везде есть своя специфика. И мы стараемся ее замечать. Причем речь давно идет не только и не столько о традиционной компьютерной безопасности, но и о безопасности промышленности, о безопасности встроенных систем, защите мобильных устройств, индустриальных объектов и транспорта.

— Сейчас складывается занятная картина: можно закупать прекрасные средства защиты, выстраивать оборону периметра, а потом в офис поставят умный чайник или кофейный аппарат, и заинтересованные граждане отлично зайдут в сеть через него.

— Совершенно верно. Но проблема возникает только в том случае, если умный чайник появляется в критическом сегменте сети. И избежать ее можно очень легко: проектировать сеть, изначально помня о том, что в ней может появиться такой чайник. А если он вдруг появится, к безопасникам должен полететь большой красный свисток. И тут же на место нарушения должен прилететь охранник с собакой по кличке Мухтар, которые нарушителя больно покусают.

Мы делаем такие решения. Только это, конечно, не традиционный антивирус, а безопасная операционная система, на базе которой пишутся правила мониторинга происходящего в сети. Например, у нас есть решение для нефтеперерабатывающей отрасли. Привозят в цистерне нефть. Просто так качать ее не получится: когда она холодная, по ней можно гулять. Поэтому необходимо нагреть уже имеющуюся нефть, закачать ее в цистерну, перемешать, и уже потом выкачивать.

Соответственно, есть цистерны с теплой нефтью, с холодной, все это по циклу циркулирует при помощи системы насосов. Это технологический процесс. Мы ставим туда свою систему, которая мониторит разрешенные сценарии: температура такая-то, скорость такая-то, давление такое-то. Режим старта, рабочий режим. Как только что-то выходит за разрешенные пределы, следует тот самый красный свисток. В технологический процесс мы не вмешиваемся, но даем сигнал: ребята, у вас там непорядок.

Такая система менее гибкая, софта для нее мало, игрушку скачать не получится. Но она проста и надежна, как кирпич. Именно на ее базе строится система индустриальной безопасности.

Если говорить о финансовой отрасли, то целиком сетку на нашей операционной системе сделать не получится. Программисты забастуют. Но самые критичные узлы на ней построить вполне реально. Например, совершенно непробиваемую, железобетонную систему мониторинга. В новых банковских сервисах можно (и нужно) на стадии разработки выделять критические узлы и защищать их таким, можно сказать, радикальным способом.

— Мы совсем недавно рассказывали о случае, когда преступники, потратив уйму времени, замаскировались под добросовестного клиента, и когда от них пришел троян, служба безопасности санкционировала отключение системы защиты…

— Да, бывает и такое. Очень хорошо помогает заявление в полицию.

— Но там, говорят, просто не понимают, о чем речь вообще?

— Уже понимают. Не поймут в полиции, стоит обратиться в ФСБ. Многое зависит от уровня инцидента. С мелкими кражами разбирается полиция, но если атака была достаточно масштабная и серьезная, стоит выходить на следующий уровень.

Есть много удачных расследований и арестов киберпреступников. Яркий пример — история с троянцем Lurk, которым занималось больше 50 человек, и этим летом в одну ночь взяли всех. Сейчас они проходят по 210-й статье УК РФ «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)». Она очень тяжелая. За участие в преступном сообществе от 5 до 10 лет.

— Идти в ФСБ — это хорошее дело, но ведь банковское сообщество традиционно закрытое, и стремится оставлять внутри большинство инцидентов.

— Если нет государственного регулирования, закрытыми оказываются очень многие индустрии. Никто не знает, что у них там внутри творится. Позавчера, например, прошла новость: два или три года назад в какой-то стране, которая не называется, была кибератака на атомную станцию, которая не привела к физическому нарушению, но вызвала сбои в работе. То есть несколько лет назад где-то могло рвануть. Но где, мы не узнаем.

Организация атаки на любую компанию включает два персонажа: того, кто умеет кодить, и того, кто разбирается в процессах. Всё. И с учетом того, что в России за последние годы стало на треть меньше банков, разбирающихся в процессах хватает.

— Вы видите угрозы в наступлении финтеха, когда процессы, раньше выполнявшиеся 400–500 сотрудниками, перекладываются на три-пять человек с компьютерами?

— В этом нет ничего уникального. Подобное происходит практически во всех индустриях. Это примерно из серии беспилотных автомобилей, автоматических кораблей, умного государства…

Это не просто новый рынок для меня и других компаний. Это новая киберреальность. Нельзя подходить к ней с точки зрения традиционных средств безопасности. То есть сделали систему, шлеп сверху антивирус — и поехали. Это плохо. Это работает медленнее и дороже в обслуживании. Так устроены технологии, которые мы используем сейчас, и они на самом деле все очень старые. Им по 20–30 лет. Их разрабатывали в те времена, когда хакеров не было, и не существовало понятия кибертерроризма.

Первый случай цифровой преступности зафиксирован в Великобритании в конце 1970-х годов, когда запрограммированная хитрым способом ЭВМ отсекала с транзакций мелочь и направляла на счет программиста. И попался он только при уплате налогов, потому что не смог объяснить, откуда, собственно, пришло столько денег? Первые системы и их наследницы изначально надежны, но не защищены (safe, but not secured). Когда кнопки нажимал живой человек, это было не очень надежно из-за вмешательства человеческого фактора, но зато защищено, потому что этот человек абы кого к кнопке не подпускал.

Сегодня необходимо изначально проектировать новые системы на безопасных платформах, где будут развиты обе составляющие. И у нас уже есть клиенты, которые переводят на них бизнес. Начинают, как правило, с малого, частями, потому что никто не готов брать риск по переводу сразу всего и вся. Пример с перекачкой нефти, который я приводил раньше, реализован компанией «Танеко» здесь, в Татарстане.

— Модная тема блокчейна вас коснулась?

— Очень красивая тема. Блокчейн с точки зрения криптовалют — одно из гениальнейших изобретений, но, к сожалению, мир к нему пока не готов. Лет через 500 денег не останется, а будут только аналоги того, что мы сегодня называем криптовалютами. Но пока мы живем в современной мировой политической системе, как только криптовалюты начнут представлять ей угрозу, их тут же возьмут под контроль. Я вполне представляю национальные криптовалюты, но независимые — вряд ли.

На пути блокчейна стоит серьезная проблема — квантовые компьютеры. Как только они появятся, вся современная криптография пойдет лесом. Появится квантовая криптография. Для шифрования информации придется использовать квантовые компьютеры, которые изначально будут стоить очень дорого. И современные принципы блокчейна окажутся под угрозой.

— На Finopolis 2016 говорили о создании возможности удаленного открытия счетов в банках, если человек прошел идентификацию в офисе хотя бы одного из них или на сайте госуслуг. Вам нравится такая идея?

— Лично мне — очень. Но, как безопасник, я сразу начинаю искать слабые места. Например, мне кажется необходимым создание личного профиля клиента, наподобие резюме. Где работает, сколько зарабатывает. Чтобы не было ситуации, когда нигде не работающий гражданин, принесший в банк 1000 рублей, получит возможность открывать счета в десятках и сотнях других. Нужно определить некий базовый уровень клиента, чтобы исключить мошеннические схемы.

— А вы сами пользуетесь онлайн-банкингом?

— Нет. Ни мобильным, ни онлайн. У меня телефон Sony Ericsson C510, на котором нельзя установить соответствующие приложения. Если надо за что-то заплатить, использую кредитные карты. Смартфоны, умные часы и так далее — это пока не мое.

— Опасаетесь?

— Нет, просто мне не нужна функциональность смартфона. У меня есть ноутбук с Windows, где стоит наш продукт. И он уже не раз спасал во время поездок — то на флешке что-нибудь принесут, то в отеле окажется зараженной страница подключения к Wi-Fi.

Я не параноик. Просто очень консервативен в вещах. Этой моделью телефона пользуюсь уже лет десять, наверное. И у меня дома лежит еще один — новенький, запечатанный. Еще лет на десять хватит, а потом, так уж и быть, куплю iPhone 3G.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > bankir.ru, 19 октября 2016 > № 1938465 Евгений Касперский


Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 октября 2016 > № 1938418 Валерий Гергиев

Валерий Гергиев о Путине, власти и концертной деятельности

Легендарный, но вызывающий неоднозначную реакцию дирижер беседует с Джоном Торнхиллом.

Джон Торнхилл (John Thornhill), The Financial Times, Великобритания

Когда оркестр расположенного в Санкт-Петербурге Мариинского театра усиливает или снижает звучание при исполнении концертной увертюры «Сон в летнюю ночь», Валерий Гергиев демонстрирует все свойственные его профессии жесты. Он постоянно поднимается на носки, а также раскачивается в такт музыки Мендельсона. Его левая рука все время вибрирует, а в правой руке он держит небольшую палочку, не больше зубочистки, которой он размахивает, как жезлом. А когда увертюра заканчивается, и аудитория Мариинского концертного зала взрывается аплодисментами, он привычным движением руки освобождает свой лоб от редеющих седых волос.

Этот 63-летний маэстро почти самостоятельно восстановил богатый своими традициями петербургский театр и ввел его в состав самых известных в мире оперных и балетных ансамблей. Он был назначен художественным директором этого коллектива в 1988 году когда ему было всего 34 года, он руководил Мариинским театром в период развала Советского Союза, во время хаоса 1990-х годов, экономического возрождения 2000-х годов и международных раздоров после прихода к власти президента Владимира Путина.

Гергиев является одним из наиболее ценимых и сверхактивных дирижеров нашего времени — со своим Мариинским театром он уже побывал на гастролях в 45 странах. Кроме того, он является главным дирижером Лондонского симфонического оркестра, а также часто выступает в нью-йоркской Метрополитен-Опера. Однако этот маэстро, удостоенный звания Народного артиста России, стал также наиболее известным человеком, представляющим кремлевскую мягкую силу. Он поддерживает политику Путина, а состоявшийся недавно под его руководством концерт на развалинах древней Пальмиры, дал основание некоторым наблюдателям на Западе обвинить его в том, что он является инструментом государственной пропаганды. Как и многие другие деятели искусства до него, Гергиев вынужден исполнять непростой танец с авторитарной государственной властью.

Мариинский театр, открывший в этом году свой 234-й сезон, в течение веков является гордостью русской культуры. Многие шедевры русской музыки — в том числе монументальная опера Мусоргского «Борис Годунов» — были впервые показаны в этом театре. В конце 19-го века под вдохновляющим руководством Мариуса Петипа Мариинский театр представил миру балет «Спящая красавица». Но даже люди с исключительно хорошей памятью вынуждены будут признать, что сегодня Мариинский театр под руководством Гергиева переживает наиболее замечательный период в своей истории.

«Легендарные институты нуждаются в сильном и мудром лидерстве», — сказал мне Гергиев позднее, в ходе интервью. Мало кто сомневается в том, что маэстро Гергиев предоставляет его в избытке. Никто также не сомневается в его умении воспитывать молодые таланты. Центральным событием проходившего в июне концерта в Мариинском театре было исполнение 15-летним ангелоподобным и необычайно талантливым Даниэлем Лозаковичем концерта для скрипки с оркестром Бетховена. «Вы о нем ничего не слышали, но вы еще о нем услышите», — сказал Гергиев.

Но есть и другая сторона Гергиева, которую можно было увидеть в совершенно другом месте и по совершенно иному поводу. В пыльном древнем городе Пальмире, недавно освобожденном сирийской армией от фанатичных джихадистов ИГИЛ (запрещенная в России организация) Гергиев выступил в качестве дирижера в ходе короткого, но до предела насыщенного политическим символизмом концерта, проходившего в римском амфитеатре. В прошлом году боевики ИГИЛ казнили на этом месте 24 человек, а затем превратили устроенную ими казнь в пропагандистский фильм. «Я сам видел кровь на камнях, — скажет мне позже в Лондоне Гергиев. — Мы, артисты, спрашиваем политиков — Как вы могли такое допустить?»

В Пальмире Гергиев, одетый в черную рубашку и с бейсболкой на голове, дирижировал сокращенным оркестром Мариинского театра, составленном только из мужчин, и это был концерт, символизировавший победу цивилизации над варварством. Гергиев приехал туда в сопровождении Михаила Пиотровского, известного востоковеда и директора другого культурного чуда Санкт-Петербурга — музея Эрмитаж.

Местные почетные гости и российские солдаты, помогавшие силам Башара аль-Асада освобождать этот город, сидели на каменных ступенях под палящим солнцем и слушали в исполнении оркестра небольшой концерт, составленный из произведений Баха, Щедрина и Прокофьева. В числе зрителей находились также почти 100 работающих в Москве иностранных корреспондентов, которых доставили на место самолетом и которых попросили взять с собой бронежилеты.

Путин, подключившийся по видеосвязи из своей резиденции в Сочи, назвал возрожденную Пальмиру частью наследия человечества и заверил присутствовавших на концерте в том, что наша современная цивилизация будет избавлена «от страшной заразы — международного терроризма».

Но какие бы аплодисменты ни звучали из Кремля, этот концерт вызвал диссонирующую ноту на Западе, где многие не видят большого различия между варварскими действиями боевиков ИГИЛ и такими же действиями режима Асада, совершаемыми при поддержке российских боевых самолетов. Филип Хэммонд, бывший в то время министром иностранных дел Британии, назвал этот концерт «безвкусной попыткой отвлечь внимание от продолжающихся страданий миллионов сирийцев».

Не в первый раз концерт с участием Гергиева вызвал подобную противоречивую реакцию. В 2008 году он дирижировал концертом в Цхинвале, в столице Южной Осетии, в городе, который был подвергнут бомбардировке во время войны в Грузии, предшествовавшей военному конфликту на Украине. Гергиев, семья которого родом из расположенной на Кавказе Северной Осетии, поспешил на развалины города, чтобы выразить поддержку своим этническим братьям. Он выбрал для исполнения «Ленинградскую» симфонию Шостаковича, написанную в 1941 году во время нацистской блокады этого города. «Речь шла о ценности человеческой жизни, а также о протесте против зла», — сказал он.

Западные активисты и украинские националисты прерывали его концерты в Лондоне и в Нью-Йорке, они осуждали его комментарии в поддержку путинского закона о «пропаганде», направленного против геев, а также против захвата Россией Крыма.

В 2013 году, во время открытия сезона Лондонского симфонического оркестра под управлением Гергиева, активист Питер Тэтчелл (Peter Tatchell) вышел на сцену концертного зала Barbican и выступил с осуждением близости российского дирижера с Кремлем. Позднее Тэтчелл сделал заявление, в котором, в частности, говорилось: «Лояльность Гергиева по отношению к Путину вознаграждается личными почестями, а также огромными государственными грантами для его любимых проектов. Гергиев является великим дирижером, однако он находится в сговоре с тираном, и его мало беспокоят вопросы свободы и равенства».

Защитники Гергиева утверждают, что в действиях маэстро отражаются всего лишь взгляды большинства его соотечественников, а также политика, проводимая избранным президентом его страны. Невозможно для художественного руководителя бывшего когда-то императорским театра игнорировать желания нового российского императора. «Люди вынуждены работать вместе с государством, В ответах Гергиева проступает человек, который пытается выступать для двух аудиторий одновременно. Проблема в том, что Россия и Запад хотят услышать два совершенно различных политических репертуара. Он энергично защищает позицию России по большинству вопросов. Но он также подчеркивает личную терпимость, отвращение к насилию и свои международные контакты, — отмечает один эксперт по российской культуре. — Нельзя быть подпольным дирижером, как нельзя быть подпольным инженером».

Сам Гергиев отвергает все пересуды и говорит о том, что у него теперь «аллергия» на западную прессу, которая, по его словам, часто неправильно интерпретирует его слова. Его также возмущают обвинения в личной нетерпимости, и он говорит о том, что работает с геями уже более 35 лет. Талант является единственным критерием отбора, говорит он. «Здесь — и начало, и конец».

На протяжении всей российской истории власть связывала себя с искусством, как ядовитый плющ обвивает себя вокруг ствола дуба. Мариинский театр был назван в честь императрицы Марии, супруги царя Александра II. В советские времена театр носил имя Сергея Кирова, руководителя ленинградской партийной организации, который, вероятнее всего, был убит по приказу Сталина в 1934 году.

Но как власть использует искусство, так и искусство помогает просвещать власть и иногда извлекает выгоду из этих отношений. Санкт-Петербург, построенный Петром Великим как «окно в Европу», уже давно имеет репутацию либерального и открытого для внешнего мира города. Энтузиазм интеллигенции Санкт-Петербурга по поводу контактов с внешним миром, характерный для Гергиева и Пиотровского, во многом противоречит православному обскурантизму московских националистов. Путин, который сам родом из Санкт-Петербурга, не жалеет денег на бывшую имперскую столицу.

«Национальное богатство — это не только нефть, — говорит Гергиев. — История Мариинки, наследие Мариинки и влияние Мариинки также являются национальным богатством. Я думаю, что мы можем разделить его с сотнями тысяч, а, возможно, даже с миллионами людей».

Когда в прошлом месяце мы встретились с Гергиевым в небольшом шикарном отеле, расположенном рядом с площадью Sloane Square, он пребывал в расслабленном состоянии. Он выступал в качестве дирижера в серии из трех концертов в концертном зале Cadogan Hall, посвященным семи симфониям Прокофьева. И программу выходили также пара концертов для скрипки с оркестром и концерт для виолончели с оркестром, добавленные для ровного счета.

Гергиев считает Прокофьева одним из своих кумиров. Он с особой любовью относится к его музыке, и эта любовь родилась тогда, когда ему было девять или десять лет и он играл на фортепьяно небольшие этюды Прокофьева. «Для меня это было как удар молнии, — говорит Гергиев. — Возможно, причиной подобной реакции были неожиданные гармонические ходы, возможно, ритм, возможно, их необычное расположение пальцев на клавиатуре».

Его руки начинают летать над воображаемой клавиатурой. «Эта гармония сначала находится вот здесь, но неожиданно она подскакивает и летит вот сюда. Это было так непохоже на Моцарта, Баха или Чайковского. Вспышка молнии всегда необычна, как вы понимаете».

Гергиев был принят в «семью» Кировского театра в 1988 году — все сотрудники проголосовали единогласно за его кандидатуру, и Москва просто была лишена возможности навязать этому коллективу какого-то другого художественного руководителя. Гергиев называет «самым важным решением в своей карьере» то, что он сразу же стал уделять внимание некоторым менее известным произведениями великих русских композиторов, включая Мусоргского, Чайковского и Прокофьева. Он поражал аудиторию на своих концертах тем, что полностью исполнял их сочинения. «Я не тот человек, который может что-то сократить. Я открывал, открывал, открывал», — говорит он.

Его пересмотр богатого русского музыкального наследия совпал с политикой гласности (открытости) Михаила Горбачева в последние дни существования Советского Союза. «Мои скромные амбиции просто состояли в том, чтобы дать возможность высказаться композитору. Рассказать всю историю целиком. И это имело решающее значение» — добавляет он.

Если сравнивать со скудным в материальном отношении временем, когда, как я помню, тонкие концертные программки печатались на грубой бело-голубой бумаге, то можно сказать, что сегодня Мариинка преобразилась, как Золушка. Гергиев стал ее генеральным директором в 1996 году и сразу начал восстанавливать ее осыпавшиеся стены, неустанно выжимая для этого деньги из западных спонсоров и из российских министров. Поразительный новый оперный театр, на строительство которого российское правительство потратило 700 миллионов долларов, открылся в 2013 году сразу за историческим зданием Мариинки на берегу реки Мойки. Новый современный концертный зал был построен на месте исторического здания Мариинки, разрушенного в результате пожара в 2003 году.

Во время фестиваля «Белые ночи» музыканты Мариинки дают до 10 концертов в день в самых разных местах города. Гергиев также устраивает концерты во Владивостоке, расположенном на расстоянии в семь часовых поясов к востоку от Санкт-Петербурга, и он постоянно настаивает на том, чтобы губернаторы российских регионов открывали новые концертные залы. По его словам, в настоящее время реализуются 10 проектов по строительству театров по всей стране. «Люди думают так: Ну, вот, санкции, все сложно; однако этот процесс нельзя останавливать, и они продолжают работу».

Когда мы переходим к политике естественная экспрессивность Гергиева немного снижается. Его изогнутые брови становятся еще более изогнутыми. Он считает, что людям на Западе сложно понять Россию, и жалуется на то, что немногие политики пытаются это делать. Он лично знает Путина с 1990-х годов, когда будущий президент работал в городском правительстве Санкт-Петербурга и был подчиненным у мэра города Анатолия Собчака. Гергиев считает Путина одним из немногих мировых лидеров из числа его знакомых, который понимает историю и который готов к ответственности, связанной с его работой.

По мнению Гергиева, великое достижение Путина состоит в том, что он остановил «тотальную дестабилизацию» России, которая угрожала этой обладающей ядерным оружием стране в 1990-е годы. «Единственной более страшной вещью была бы дестабилизация Китая», — полагает он.

Когда дискуссия переключается на конфликт с Киевом, Гергиев говорит, что не понимает, почему украинское правительство должно вести войну против украинского народа. Однако он признает, что существует много вариантов интерпретации одних и тех же событий. Если вы хотите сегодня посмотреть хороший фильм о Крыме, о его истории и современной ситуации, то можно найти четыре, пять совершенно разных фильмов«.

Украинцы, европейцы, американцы и россияне могут снять фильм, который будет отражать их собственную точку зрения. Однако больше всего он хотел бы увидеть фильм, снятый самими жителями Крыма. «Я считаю, что легче найти правду в музыкальном, чем в политическом мире».

Мобильный телефон Гергиева периодически подает сигнал в течение нашего двухчасового разговора и, в конечном итоге, он выключает его звук. И даже после этого он часто перескакивает на другую тему, перебивая свое рассуждение и направляя разговор в неожиданное русло. Я пытаюсь разными способами заставить его обратиться к политике, но он все время извилистым путем возвращается назад к музыке.

В его ответах отражается человек, который пытается выступать для двух аудиторий одновременно. Проблема в том, что Россия и Запад хотят услышать два совершенно различных политических репертуара. Он энергично, хотя иногда и в обобщенном виде, защищает позицию России по большинству главных вопросов. Но он также подчеркивает свою личную терпимость, свое отвращение по отношению к насилию и свои международные контакты. Даже для человека, обладающего его способностями, это непростая задача.

В своем недавно опубликованном романе «Шум времени» (The Noise of Time) Джулиан Барнс (Julian Barnes) описывает близкое к агонии состояние композитора Шостаковича, когда он вынужден был склоняться под напором сталинистского штормового ветра. Он мечтал о том времени, когда фашизм и коммунизм будут просто словами в учебниках, а его музыка будет… просто музыкой«.

Я упоминаю в разговоре эту книгу Барнса, которую Гергиев еще не читал. Но он говорит, что размышляет об этом великом композиторе уже в течение 40 лет и исполняет его музыку по всему миру. «Это не семейная история, — говорит он, — но я не могут считать его незнакомым человеком». Он рассказывает мне о том, что за два дня до нашей беседы он встречался с сыном Шостаковича Максимом — они тогда проговорили до 4 часов утра и играли на том пианино, который его отец использовал во время Второй мировой войны.

Шостакович был «фантастически одаренным композитором», однако его музыка не просто рождается из его интеллектуальной мудрости.

Опыт Шостаковича по части сталинских репрессий, публичное осуждение некоторых его сочинений, которые были названы «сумбуром вместо музыки», а также жестокость атак Гитлера на Ленинград — все это означает, что он сочинял музыку, а затем записывал ее «с помощью ручки, перо которой было обагрено его собственной кровью».

«Он испытывал неимоверную боль и невероятное давление со стороны государственной машины», — говорит Гергиев.

Гергиев настаивает на том, что Шостакович является намного более значимой музыкальной фигурой, чем он сам. Он также считает, что вызовы нашего времени не могут сравниться с теми, что существовали в сталинскую эпоху, когда одна ошибка могла оказаться смертельной. Однако он проводит поразительное и очень русское сравнение и утверждает, что те сложности, с которым он столкнулся в молодости, сделали более обостренными его собственные артистические таланты.

«Я думаю, что мне, как и Шостаковичу, повезло жить в сложной стране в сложное время», — говорит он.

Джон Торнхилл раньше работал руководителем московского бюро газеты Financial Times.

Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 октября 2016 > № 1938418 Валерий Гергиев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936734 Елена Краузова

«Когда мы предлагали поставить на стены датчики и снимать бегающего робота, на нас смотрели как на террористов»

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Жизнь робота тяжела: много заданий, потеряться легко, – говорит Максим Третьяков, основатель компании Marvelmind Robotics. – Робот-помощник, «коробочка» шириной 40 см, должен пройти в дверной проем 90 см, для этого ему нужно очень точно знать свои координаты — в 100-1000 раз точнее, чем GPS/GLONASS». Изобретатель достает чемоданчик: четыре стационарных датчика для стен, еще несколько мобильных (для корпуса робота), роутер (флешка для ноутбука).

Соединенные в сеть по радиосвязи маяки на стенах смогут обмениваться информацией с модемом, центральным контроллером системы, до 50 раз за секунду. Положение движущегося объекта определяется с точностью до 2 см. Третьяков представил работающую систему весной 2015 года, сейчас его тестовые наборы покупают университеты в России, США и Европе, Lufthansa и Boeing. Чем российский «внутрикомнатный GPS» понравился заказчикам?

Из Nokia в стартап

Третьяков, выпускник зеленоградского МИЭТа, начал строить роботов почти 15 лет назад, в офисе Nokia в Финляндии. Радиоинженеры, устроившиеся на зарплату в крупные российские компании, могут годами ждать, пока их разработки станут продуктами, а отечественные корпорации не привыкли работать на результат, говорит Третьяков. Поэтому узнав, что однокурсник прошел конкурс в американскую Motorola, он рассылал резюме в зарубежные офисы компаний от LG до HP, но в итоге получил место в Nokia Mobile Phones. Вначале Третьяков занимался разработками для сотовых телефонов, потом — для базовых станций. Параллельно он получил MBA в Helsinki School of Economics. «Мне просто стало надоедать, что я, будучи подчиненным, из-за неэффективного управления вынужден распоряжаться своим временем неоптимально. Я начал думать о менеджерских позициях, а там уже и до идей о своем бизнесе недалеко», — говорит предприниматель.

В свободное время Третьяков развивал фирму Marvelmind. Эта фирма разработала платформу-конструктор для проектирования роботов (аналог сегодняшнего Arduino) и на ее основе делала роботов для университетов. Третьяков закончил только несколько заказов, после чего, по предложению Nokia, переехал работать из Финляндии на Украину, а оттуда — в Азербайджан. Вернулся к работе с роботами он только в 2010 году, когда оказался в Москве.

Компания занялась более сложными автономными роботами — они перемещались, обходили препятствия, перевозили грузы. Но инженерам не хватало простого решения, которое бы научило машины хорошо ориентироваться. Как оказалось, трекинг перемещающихся объектов на улице отлично решается технологиями GPS и ГЛОНАСС, но внутри зданий спутниковая связь не ловится, а ориентация по wi-fi или bluetooth (по базовым станциям сотовых операторов) слишком неточна. Третьяков задумался, как сделать indoor-навигацию доступной, чтобы устройство могло само определить, где оно находится в данный момент, какие препятствия его ждут и как их обойти. Популярные маячки i-Beacon, которые помогут посетителю торгового центра дойти до нужного магазина и даже полки с товаром, или привести посетителя огромного музея к самому интересному для него экспонату, дают точность в несколько метров, а не сантиметров. Технологии LIDAR (лазерное или световое «сканирование») слишком дороги (сенсоры стоят до $50 000). А способы определения перемещений робота вроде одометрии (подсчет оборотов колес и угла их поворота) или магнитометрии предполагают использование в совокупности с другими методами позиционирования. Как быть тем, кому нужны одновременно точность и низкая цена?

Максим Третьяков

Ультразвук-навигатор

Выбор Третьякова пал на ультразвуковые сенсоры. Принцип работы системы не нов — с ним экспериментировали и в советских НИИ, и в MIT. Маяки располагаются в заданных точках и по очереди испускают ультразвуковой сигнал. «Сосед» принимает сигнал и рассчитывает разность времени приема сигналов от каждого устройства. Такое «общение» маяков координирует по радио центральный роутер. Зная начальные координаты передатчиков, а также то, как быстро прошел от каждого из них ультразвуковой сигнал до другого, можно узнать координаты мобильного маяка.

В 2009 году системы на ультразвуковых датчиках обсуждались на форумах российских разработчиков роботов, точность позиционирования тогда достигала 5 см, но дальше тестовых наборов, где датчики были соединены проводами, дело не шло.

Что нового сделала Marvelmind? Ноу-хау стали алгоритмы синхронизации всех маяков без потери скорости обновления данных и с надежным обновлением. Второе новшество — свои алгоритмы для фильтрации данных о расстояниях, которые используются для расчета координат мобильных маяков (в них важно отделить сигнал от «шума»). Продумывать пришлось не только архитектуру решения, но и схемотехнику — подбирать эффективные, но маленькие процессоры, долгоживущие аккумуляторы и т.д.

Marvelmind Robotics притормозила с роботами и начала продажи маяков ($59 за каждый) и их комплектов ($349 за набор). Тестовые автономные роботы с датчиками Marvelmind Robotics нарезали «восьмерки», круги и прямоугольники по маршрутам, задаваемым за несколько секунд. Им давали задания перевозить грузы (около 2 кг) из одной точки в другую, меняя направления на лету. Раньше для такой быстрой навигации надо было чертить на полу метки или даже прокладывать провода. Правда до сих пор большую часть тестов Marvelmind Robotics проводит в своем офисе на Таганке или в Сколково — пробираться в офисы или торговые центры сложнее. «Когда мы предлагали поставить на стены датчики, а еще снимать камерой бегающего робота — на нас иногда смотрели как на террористов», – говорит Третьяков.

Поводырь для развозчиков тапочек

Первыми покупателями Marvelmind Robotics стали американские фирмы и университеты, конструирующие роботов. Например, роботам, которые уже ориентировались по LIDAR, инерциальным датчикам и одометрии, устанавливали и мобильный маяк от российских разработчиков — ультразвуковая система навигации и существующие методы дополняют друг друга. Как разные органы чувств помогают человеку ориентироваться в мире, так и для робота — чем больше источников информации, тем лучше, поясняет Третьяков. Если на пути ультразвукового сигнала между датчиками возник человек или, например, напольная вешалка для одежды — робот не «слепнет».

«Проблема indoor-навигации — глобальная, то, как Marvelmind подступается к ней, имеет все шансы изменить отрасль», – говорит Олег Кивокурцев, основатель проекта Promobot. Его выставочный робот должен был работать в дилерском центре одного из производителей автомобилей, и для автономной навигации разработчики тестировали маяки Marvelmind. На тестовых испытаниях система Marvelmind давала заявленную точность, говорит Кивокурцев. LIDAR, который хотели встроить в робота изначально, не работал бы в автоцентре — лучи лазера отражались бы от поверхностей кузовов, и Marvelmind оказался наиболее точным методом.

Разработкой московского стартапа заинтересовались также создатели коптеров — команда испанских студентов, которым нужно было, чтобы беспилотник на соревновании летал по все той же «восьмерке». Как выяснил Третьяков, датчики-высотометры позволяют беспилотникам удерживать заданную высоту, но для контроля над перемещениями в горизонтальной плоскости решений меньше.

К создателям Marvelmind Robotics обратился и американский стартап, который делает роботов-помощников для отелей. Они развозят забывчивым гостям зубную пасту, шапочки для душа или тапочки. Стали сотрудничать с компанией и разработчики российских рекламных роботов, чтобы те могли перемещаться по конференц-залам. Затем к создателям Marvelmind Robotics обратились создатели контроллеров для виртуальной реальности (VR) — с новыми датчиками человек может не стоять на месте, а перемещаться — каждый шаг будет спроецирован на движения виртуального персонажа.

«Решение выглядит очень заманчиво для производителей VR-оборудования, — уверен Олег Мусин, один из разработчиков российского VR-шлема Fibrum. – Но есть проблема — частота обновления положения датчика в 16 Гц. Для комфортного погружения в VR частота обновления положения человека в пространстве должна быть не меньше 30 Гц, и эта цифра сильно зависит от показываемой сцены. В особенно динамичных сценах шутеров от первого лица нужная частота доходит до 50-60 Гц». Систему Marvelmind можно использовать в VR для трекинга сразу нескольких объектов с большой точностью и скоростью, но только в качестве дополнения к другим системам, отмечает Мусин.

В 2016 году комплекты заказали Boeing и Lufthansa, американский гигант по обслуживанию оборудования для добычи полезных JoyGlobal и производитель спецтехники Caterpillar. Представители компаний просто нашли сайт стартапа в Google. Для каких именно «пилотов» они сделали покупку, представители корпораций не сообщили, говорит Третьяков. Он предполагает, что его датчики используются для доставки автоматическими погрузчиками или отслеживания погрузчиков в ангарах.

Рынок поворотливых роботов

Создание системы обошлось Marvelmind Robotics в несколько десятков тысяч долларов. Сборочное производство у Marvelmind Robotics — в Китае, в России — вся разработка. Продажи идут через компании в России, США и Финляндии. «Набор стоит $350, а оформление по всем таможенным документам каждой «коробки» обошлось бы под $1000, – говорит Третьяков. – В России на данный момент можно успешно разрабатывать софт и отсюда продавать его. Но с «железными» продуктами сложностей неизмеримо больше, что делает экспорт в небольших объемах экономически невозможным».

Пока клиенты покупают от одного до трех наборов (это приносит стартапу от $300 до $1000). Общая сумма продаж превышает $30 000, но предприниматель надеется, что те, кто закупил наборы для оценки в рамках пилотных проектов на несколько месяцев, начнут делать более крупные заказы. Предзаказы на новые партии уже есть, выручка проекта по итогам 2016 года вырастет до $100 000, надеется Третьяков.

Проблемы с точностью позиционирования роботов в помещениях действительно серьезны — роботы могут терять траекторию и просто останавливаться на пути, возвращение им ориентации на местности потребует вмешательства человека, соглашается Сергей Мальцев, сооснователь проекта RoboCV. RoboCV разрабатывает X-MOTION — систему технического зрения и комплекс программного обеспечения для складской техники, которые за счет связи по wi-fi, лазерного сканера LIDAR и видеокамеры превращают погрузчики или тягачи в автономные машины. Точность позиционирования — около 10 см, X-MOTION позволяет технике самой «видеть» препятствия и грузы, просчитывать сценарии поведения и выбирать нужный. «Сейчас многие разработчики роботов пытаются отойти от использования инфраструктуры для навигации. Заказчики хотят автоматизировать существующие бизнес-процессы, но экономически эффективно, а это нечасто позволяют сделать те или иные виды маяков или меток, – отмечает Мальцев. – Marvelmind как раз инфраструктурное решение. Но для определенных задач максимальная надежность навигации может быть очень важна, так что стартап может найти своих покупателей».

Сейчас Marvelmind адаптирует систему для работы вне помещений, текущая точность которой измеряется в метрах. Системы GPS с сантиметровой точностью уже есть (например, их рассчитывает использовать Google в своих автономных авто), но антенны-тарелки для фокусировки GPS-сигнала для них обходятся от $1000, а сверхчувствительный приемники стоят еще дороже. Принцип работы системы на улице останется тем же — нужно только сделать корпус и все ее части устойчивыми к погодным условиям.

Возможно, пока стартап работает в узкой нише, но зато стал в ней лидером по техническим характеристикам и цене, говорит Третьяков. Следующая цель — превратиться из изготовителя компонентов для роботов в производителя законченных роботов. Развитие мобильной электроники создает все предпосылки для появления роботов, которые будут делать поставленные задачи, принимая решения самостоятельно, считает Третьяков. Раньше массивные и не слишком точные сенсоры, гироскопы, акселерометры стоили до $200, сегодня, когда для миллиардов смартфонов и планшетов комплектующие выходят с заводов в Китае, их можно купить уже за $3-4. Та же незаметная пока революция происходит с системами питания, с камерами высокого разрешения, с процессорами. «Как Т-1000 во втором «Терминаторе» собирался по каплям жидкого сплава в человека — так же сейчас собирается воедино этот рынок, – резюмирует предприниматель. – За место на нем поборются и сегодняшние производители мобильных устройств, и новые игроки. Уверен, что и мы на этом рынке найдем место».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936734 Елена Краузова


Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 октября 2016 > № 1927874 Дмитрий Филонов

Сила ума. Петербургские программисты учат компьютер понимать сигналы мозга

Дмитрий Филонов

редактор Forbes

В апреле 2015 года авиакомпания S7 Airlines запустила необычную рекламную акцию: если человеку удавалось силой мысли довести виртуальный самолет до выбранного города, то он получал настоящий билет. Весь секрет крылся в небольшом приборе, напоминавшем наушники. Прибор распознавал электронные импульсы мозга и определял степень концентрации. Стоило отвлечься на долю секунды, и человек лишался бесплатного билета. «Тренировка концентрации или расслабления мозга — стандарт для программ на основе нейроинтерфейсов», — рассказывает сооснователь компании Octabrain Юрий Лобынцев.

Прототипом нейроинтерфейсов — так называются приборы, считывающие сигналы мозга, — являются электроэнцефалографы, которые есть во многих поликлиниках. В 2010-х такие устройства стали мобильными, что и породило волну интереса к этой сфере со стороны разработчиков программ. Петербургская компания Octabrain уже два года занимается созданием приложений для нейроинтерфейсов. Каковы успехи российских программистов?

Спектакль «Нейроинтегрум» может показаться скучным. Единственная актриса на сцене почти все время сидит на стуле, а на экране за ее спиной меняется картинка. Правда, видеорядом актриса управляет с помощью своих эмоций — их распознает специальный обруч на голове. После просмотра спектакля Юрий Лобынцев объявил сотрудникам своей компании, разрабатывавшей коммерческие мобильные приложения, о смене стратегии. Он решил заняться программами для нейроинтерфейсов. Про них Лобынцев, математик по образованию, узнал в 2012 году, когда увлекался психологией. Разработку коммерческих приложений компания не бросила — за счет нее и развивается новое направление. Первое приложение Brainstate для нейроинтерфейсов в Octabrain сделали спустя год, на разработку ушло четыре месяца. Пользователям Brainstate предлагается смотреть видео, но увидеть его можно, только если человек добьется нужной степени концентрации или расслабления мозга. Правда, почти сразу новый продукт посчитали неуспешным. «Анонс мы сделали только в России, первые отзывы были нейтральными. И мы прекратили поддержку», — рассказывает Лобынцев.

Приложение Brainstate, которое стоит 229 рублей, жило своей жизнью в App Store примерно полгода, когда Лобынцеву потребовалось собрать статистику своей программы для получения американской визы. Оказалось, что аудитория все время росла. «В основном пользователи были из Англии и с Западного побережья США. Там больше степень готовности и доверия к технологии. В России пользователей почти нет», — говорит предприниматель. Почти сразу после выпуска Brainstate компания взялась за новый продукт. Так появилась программа, которая тренирует эмпатию — умение сопереживать текущему эмоциональному состоянию другого человека: такие тренировки компания проводит в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе, где у Octabrain открыты дополнительные офисы. Приложение работает так: два человека надевают на голову нейроинтерфейсы, их эмоции в виде огромных искр выводятся на экран. Их поведение (близость, форма, цвет) помогает понять схожесть эмоциональных состояний. Зачем тренировать эмпатию? Так, например, можно научиться лучше понимать собеседника.

Петербургский университет ИТМО уже несколько лет проводит фестиваль «День мозга»: специалисты в разных областях читают лекции.

«Наш психолог, когда вернулся оттуда, сказал, что в основном там шаманизм и гипноз. Но три доклада были достаточно серьезные», — рассказывает заведующий отделением реабилитации Николаевской больницы Алексей Терешин.

Реабилитацию в этой больнице проходят и больные с неврологическими расстройствами. Идеи Octabrain Терешину понравились, и он решил опробовать их в больнице.

«Если раньше мы применяли только фармакологические препараты, то теперь мы видим картинку», — объясняет Терешин. Традиционные энцефалографы отображают сигналы мозга в виде кривых линий, как и при электрокардиограмме сердца. Врач затем ищет паттерны — определенные фрагменты кривой, которые могут указывать на нарушение. Нейроинтерфейсы позволяют визуализировать показания прибора: импульсы мозга преобразуются в программный код, затем его можно показывать в виде определенного цвета или менять четкость картинки. «Часть нарушенных функций можно тренировать. Нейроинтерфейсы не панацея, но очень полезный инструмент», — говорит Терешин.

Подобные устройства сильно подешевели. «Раньше они стоили больше 1 млн рублей, сейчас можно купить за 25 000–30 000 рублей», — говорит Teрешин. Как рассказывает Лобынцев, их первые приложения были написаны для нейроинтерфейса NeuroSky. «Они были одними из первых, и у них самое большое покрытие», — говорит предприниматель. Их стоимость в российских интернет-магазинах начинается от 12 000 рублей. Правда, по словам Лобынцева, для медицинских целей лучше использовать более совершенные приборы — они точнее считывают импульсы мозга.

Терешин уверен, что нейроинтерфейсы найдут широкое применение в медицине: «Через 3–5 лет эта технология будет просто прописываться врачом и оплачиваться по страховке».

По его словам, уже сейчас так можно лечить синдром рассеянного внимания у детей, бессонницу и депрессии, изучаются реабилитация после инсульта, болезни Паркинсона и Альцгеймера, а в будущем возможна работа даже с самыми сложными случаями — нарушениями двигательных функций.

Нейроинтерфейсы стали доступны массовому потребителю лишь несколько лет назад

В 2015 году работа с нейроинтерфейсами в России превратилась в дело государственной важности: одним из элементов Национальной технологической платформы стал союз «Нейронет», его создание и развитие утвердили на совете при президенте России. Союз должен помочь созданию не менее 10 компаний-чемпионов в области нейроинтерфейсов с капитализацией ни много ни мало 70 млрд рублей каждая. В 2014 году аналогичный проект запустило правительство США, курирует его Пентагон. На него ежегодно планируется тратить около $300 млн. Идея в том, что нейроинтерфейсы помогут общаться с компьютером напрямую, минуя традиционные устройства ввода,— буквально силой мысли.

Российский союз «Нейронет» пока немногочисленный, в него входят 12 компаний. Octabrain, впрочем, в союз не входит, но компания участвует в рабочих группах. Ее штат вырос с пяти до 30 человек, впереди проект со спортсменами. «Мы будем учить их выходить на пиковую концентрацию в период соревнований», — говорит Лобынцев.

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 октября 2016 > № 1927874 Дмитрий Филонов


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 10 октября 2016 > № 1924582 Владимир Заполянский

Лаборатория Касперского: «Взломать вашу IT-инфраструктуру может простой переход по ссылке»

Безопасность IT-инфраструктуры небольшой компании должна быть всегда в поле зрения у руководителей, считают эксперты. Ведь одна атака может привести в краху всего бизнеса. О том, какие существуют угрозы для компании, мы спросили у эксперта Лаборатории Касперского Владимира Заполянского

Для преступников не существует слишком маленьких компаний. Не важно, какого размера ваш бизнес, на рынке теневого IT всегда найдется тот, для кого ваша IT-инфраструктура станет лакомой добычей. Даже если доход преступников от успешной атаки будет невелик, потери компании могут быть существенными. О том, какие угрозы существуют для бизнеса, мы поговорили с руководителем маркетинга в сегменте малого и среднего бизнеса «Лаборатории Касперского» Владимиром Заполянским.

Какова средняя стоимость ущерба для компании от атаки?

Владимир Заполянский: Злоумышленникам все равно, откуда деньги брать. Действительно стоимость инцидента для разного размера бизнеса разная, но для среднего и малого бизнеса средняя стоимость разрешения и вообще ущерба от одного IT-секьюрити инцидента — 1,6 млн рублей.

Насколько велика вероятность стать жертвой преступников? Атаки на малый бизнес похожи на те, которым подвергаются физические лица. Существующая статистика позволяет оценить частоту таких инцидентов?

Владимир Заполянский: Я могу назвать статистику по России, сколько процентов пользователей в принципе вообще подвергаются IT-секьюрити атакам — это 60% всех пользователей. Если брать дальше средний и малый бизнес, конкретное число, сколько компаний подвергаются атакам, сказать не могу, но могу сказать, что вероятность атаки такого бизнеса очень высока.

Как злоумышленник может проникнуть в IT-инфраструктуру компании?

Владимир Заполянский: Не надо забывать, что сторона нападения — это развитый бизнес с собственной исследовательской базой, которая непрерывно ищет и находит уязвимость в операционных системах и программном обеспечении мобильных устройств и стационарных компьютеров. Чтобы заразить сеть всего предприятия, можно ничего не загружать и не запускать. Бывает достаточно перейти по ссылке. Есть люди, которые получают смс, которые получают линк в почту или в инстант-мессенджер в компании. Наверняка кто-то из них, кто хуже знает IT-секьюрити гигиену, нажмет этот линк. Например: ой, посмотри какая прикольная картинка от моего друга с прошедших выходных! Интересно же, согласитесь. Дальше достаточно просто нажать на ссылку, не нужно ничего загружать, ничего распаковывать, производить какие-то сложные действия, зловредная программа все сделает сама. Почему? Потому что есть уязвимости, например, в операционной системе, в браузере, и эти уязвимости используются злоумышленниками для проникновения.

Так как же защитить свой бизнес от вторжения?

Владимир Заполянский: Во-первых, это защитные технологии, причем IT-секьюрити решения должны быть такими проактивными, то есть угрозы еще может не существовать, но решение должно быть в состоянии защитить вас от того, что будет завтра. Для того чтобы IT-администратору, а тем более уже и сотрудникам среднего и малого бизнеса, не нужно было много думать о системе IT-безопасности. Во-вторых, это образование какое-то для всех: для руководства компании, для тех же самых ассистентов, какие-то базовые принципы IT-безопасности.

Во сколько обойдется компании такая защита?

Владимир Заполянский: Как чашка кофе в день для компании до 25 сотрудников. Представьте, у вас есть небольшая компания, и вам в принципе нужно защитить ваши 10 мобильных устройств и 20 лэптопов и еще несколько серверов у вас даже есть. То есть наше решение позволяет заплатить на всю компанию, не на каждого сотрудника, а на всю компанию, просто чашка кофе в день — вот такая достаточно небольшая цена порядка 50 рублей. Для компаний большего размера в несколько сотен сотрудников такое решение будет стоить дороже, но у них уже есть соответствующий бюджет.

Насколько требовательны решения к человеческим ресурсам компании, справится ли с обслуживанием защиты приходящий системный администратор, можно ли вообще передать этот сервис на аутсорс?

Владимир Заполянский: Разные у нас есть решения, есть и такие, которые совершенно не требуют каких-то специальных навыков — это первое. И второе — наше решение предусматривает возможность управления системой безопасности как клиентом, так и каким-то партнером клиента, скажем, IT-аутсорсингом.

Можно ли гарантировать 100-процентную безопасность от использования защитных мер?

Владимир Заполянский: Если вам кто-то в секьюрити-мире будет говорить, что мы вам гарантируем стопроцентную защиту, не верьте. Не существует такой защиты, как, в общем-то, никто не в состоянии — полиция, медицина — вам гарантировать такую вещь. Но есть хорошие технологии, которые защищают пользователя о тех угроз, которые есть сейчас, и тех, которые выйдут в скором времени. Я могу отдельно про наши решения так рассказать. Есть в мире множество независимых тестовых организаций, которые тестируют продукты разных производителей, разных вендоров на то, насколько качественны их продукты в плане защиты. Так вот решения «Лаборатории Касперского» уже несколько лет подряд в сумме всех тестов индустрии в мире лидирует. Если ты крут, пусть кто-то еще скажет о тебе, что ты крут.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 10 октября 2016 > № 1924582 Владимир Заполянский


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 октября 2016 > № 1922721 Глеб Фетисов

Против Голливуда: зачем большому бизнесу большое кино

Глеб Фетисов

частный инвестор, №63 в списке Forbes

Зачем успешным, состоявшимся предпринимателям, большому бизнесу — большое кино? Для чего они переступают порог, за которым хочется быть уже не зрителем, а кинодеятелем? Полагаю, дело не в амбициях, не в погоне за преференциями и финансовой выгодой. Несомненно, это присутствует. Но истинная причина — в протесте.

Последние пятнадцать-двадцать лет именно большой бизнес, а не Голливуд превращается в источник сногсшибательных историй, притягивающих к себе внимание большинства людей на планете. Причем, большой бизнес, в отличие от кино, не только рассказывает и показывает. Он предоставляет всем желающим реальную возможность стать полноценными участниками таких историй.

Бурное развитие интернета, компьютерных игр, мобильной связи,всевозможные гаджеты и многие другие удивительные изобретения, запущенные в массовое производство, превращают жизнь простых людей в фантастический блокбастер, крутой боевик, леденящий кровь триллер. А потребительские кредиты делаютвсе эти товары и услуги максимально доступными. Простые люди на себе чувствуют, каково это быть суперменом, суперагентом и еще много-много кем с приставкой «супер».

Образно говоря, большой бизнес выводит из тени кинотеатров на свет, на всеобщее обозрение самые невероятные сюжеты и воплощает их в жизнь. Обычная жизнь в мгновение ока может превратиться в сказку!

С этого момента бизнес осознает, что магические свойства большого кино можно с успехом тиражировать в маркетинге. Так потребитель из обычного покупателя превращается в соучастника массового захватывающего действа со своим сюжетом, кульминацией, счастливой развязкой. Двигателем торговли уже является не только характеристика товара, а вместе с ней и выдуманные истории, на которые потребитель сам с удовольствием покупается. Выход новой модели смартфона или планшета нередко подаются как чрезвычайно важное событие в размереннойжизни потребителей. Презентации товаров и услуг сегодня часто проходят в виде грандиозных шоу. Продвижение любого товара массового спроса базируется на истории — увлекательной, иногда провокационной и всегда вызывающей многочисленные эмоции.

В то же самое время, Голливуд практически перестал обращать внимание на новые сюжеты, и с головой ушел в переделку, переупаковку старых историй. К примеру, в 80-х и даже в 90-х годах прошлого века сиквел успешного блокбастера считался уделом второразрядных кинокомпаний. Однако в нулевые годы уже мировые гранды кинематографа тиражировали приквелы, сиквелы, триквелы своих же кинохитов. Причем, не только современных, но даже с большим сроком давности — ремейки воскресали из небытия как ходячие мертвецы.

«Пираты Карибского моря», «Железный человек», «Звездные войны», «Форсаж», кинофраншиза о Гарри Поттере. Производство блокбастеров уподобилось бесконечной мыльной опере, где уже никто не помнил, с чего все началось и никто не знает чем и, главное, когда закончится!

Даже когда голливудские продюсеры брались за оригинальный сюжет, они все равно подгоняют его под многочисленные киношные клише, считая, что так фильм хотя бы окупится. Поэтому уже через 10-15 минут после начала такого фильма, зрителю понятно, как будет развиваться сюжет и что будет в конце… Ради синицы в руках Голливуд год за годом целенаправленно жертвует журавлем в небе. Невозможно долго водить зрителей за нос, выдавая навязший на зубах мякиш за сумасшедшего вкуса сладость.

Вдобавок ко всему, мастера мирового кино увлекаются, как говорили в советское время, мелкотемьем. Большое кино пестрит историями о частной жизни простых смертных, предлагая зрителям заглянуть в замочную скважину дома по соседству.

Вполне возможно, большой бизнес и не обратил бы свое внимание на проблемы мирового кинематографа, если б то, чем занимается Голливуд, не выглядело б столь зримым, приевшемся и заезженным. Все началось именно с чувства протеста: бизнес еще не понимал, чем он еще может помочь кинематографу (помимо кредитов и инвестиций), но такое кино ему точно было не нужно!

Дефицит больших, по-настоящему великих — незатасканных — историй вынуждает миллионеров и миллиардеров пробовать себя в качестве продюсеров, владельцев кинокомпаний и продюсерских центров. Например, благодаря британскому миллиардеру Ангаду Полу Гай Ричи снял свой ошеломительный фильм «Карты, деньги, два ствола». Пол успешно выступил в роли исполнительного продюсера, после чего последовала вторая совместная работая с Гаем Ричи — фильм «Большой куш» с Брэдом Питтом в главной роли.

Из тех, чье имя на слуху, — Мишель Литвак, бельгийский бизнесмен, родом из СССР, который активно продюсирует качественные европейские и американские фильмы с нетривиальными сюжетами. В частности, фильм «Одержимость» получил по итогам 2015 года премию «Оскар» за лучший монтаж.

Таких примеров много, когда большой бизнес включается в большое кино. Становится его драйвером. И, наверное, уже можно говорить об этом как о тренде.

Меня, как инвестора, также привлекаетбизнес, ориентированный на массового потребителя. Такие товары и услуги,появление которых на рынке сродни взмаху волшебной палочки и материализации заветного желания. В частности, я много и успешно инвестировал в телекоммуникациии мобильную связь. И совсем не помышлял ни о какой кинодеятельности, пока однажды сам не задался вопросом: почему так мало хороших фильмов, которые хотелось бы пересматривать, обсуждать дома с семьей или на поле для гольфа с партнерами по игре?

Как продюсер, я начинал с двух проектов — голливудского фильма «Повар на колесах» и российского «В спорте только девушки». «Повар» был снят по оригинальному сценарию Джона Фавро, который его сам же и срежиссировал. В фильме снялись Роберт Дауни-младший, Дастин Хоффман, Скарлетт Йоханссон, София Вергара.

Фильм «В спорте только девушки» также был снят по оригинальному сценарию, хотя название комедии и некоторые сюжетные линии недвусмысленно перекликаются с голливудской комедией «Некоторые любят погорячее», которая в советском прокате получила название «В джазе только девушки».

Сейчас в мировой прокат вышел российский блокбастер «Дуэлянт» по сценарию Алексея Мизгирева, он же — режиссер. Ошеломительная история, показавшаяся мне чрезвычайно близкой по духу. Поэтому я стал сопродюсером «Дуэлянта». Для меня защита чести и достоинства — не пустой звук, как и для русского офицера Яковлева, главного героя фильма. Мне также приходилось самым серьезным образом отстаивать свою репутацию.

Я также вынужден защищаться от сфабрикованных уголовных обвинений. Пример дуэлянта Яковлева убеждает: всегоможно добиться, когда ты силен духом. Такие истории заряжают уверенностью в силу правды и в неотвратимость восстановления справедливости.

Я люблю хорошие истории. Также как идеи, они работают на успех, объединяют, воодушевляют, наполняют наши сумасшедшие жизни смыслом. И верю, что поход большого бизнеса в большое кино пойдет на пользу обеим сторонам.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 октября 2016 > № 1922721 Глеб Фетисов


США. Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 октября 2016 > № 1922709 Виктор Осыка

Сверхразум как бизнес-идея: российские стартапы могут сделать прорыв в машинном обучении

Виктор Осыка

associate в венчурном фонде Almaz Capital

Американский венчурный капиталист и один из первых инвесторов Facebook Джим Брейер явно взволнован будущим мирового рынка технологий. 90% компаний-«единорогов» (чья капитализация превышает $1 млрд) погибнут, уверен инвестор. Основатели стартапов слишком оптимистичны и потому раздувают оценки при привлечении все новых и новых венчурных раундов, говорит инвестор.

Во что сейчас инвестирует сам Брейер? Во все, что связано с технологиями deep learning — глубокого машинного обучения. В ближайшие десять лет именно эти технологии перевернут привычные нам индустрии — от медицины до развлечений. Брейер высказал все эти мысли в своей речи на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2016 года. Несколькими месяцами ранее платформа для предикативной аналитики H2O.io закрыла раунд на $20 млн и RapidMiner, стартап с похожей технологией, получил $16 млн. А меньше чем через неделю после выступления Брейера в Давосе алгоритм Google, программа AlphaGo, обыграл в го Фаня Хуэя, чемпиона Европы. Еще через два месяца AlphaGo со счётом 4:1 разгромила Ли Седоля, одного из лучших игроков го в мире. Deep Learning взял один из исторических рубежей — до побед AlphaGo считалось, что компьютеру не обыграть игрока такого уровня: слишком велик уровень абстракции и слишком много сценариев развития событий нужно перебирать. Пока СМИ обсуждали, что означает победа машин над человеком, венчурные инвесторы и разработчики искали и ищут возможности на зарождающемся рынке.

Нейронные сети — природные и искусственные

Нейрон – это узел с множеством входов и одним выходом. Нейросеть состоит из множества взаимосвязанных нейронов.Фактически это «просто» устройство, которое получает на входе данные и выдает ответы. Сперва нейронная сеть учится соотносить входящие и выходящие сигналы друг с другом — это называется обучением. А затем нейронная сеть начинает работать — она получает данные на вход, но выходящие сигналы уже генерирует на основе накопленных «знаний». Deep learning — это просто сети с большим числом слоев, так называемое глубокое обучение.

По-видимому, изначальная эволюционная задача нейронной сети была отделять сигнал от шума. «Шум» — это то, что случайно, что сложно встроить в закономерность. «Сигнал» — это всплеск (электрический, механический, молекулярный), то, что уже носит отнюдь не случайный характер.

Одной из самых простых живых нейронных сетей является мозг плоского червя, триста нейронов. Они отвечают в основном за мышечные движения. Недавно ученые полностью смоделировали (на логическом уровне, не на физическом или молекулярном) такую нервную систему, и ее поведение оказалось очень похоже на поведение настоящего червя.

Более сложные нейронные системы не просто выделяют сигнал из шума, но и, похоже, создают новые уровни абстракции в идентификации разных состояний мира вокруг. Говоря просто: в отличие от алгоритмов обычных предсказательных моделей, нейронные сети не просто учитывают факторы, обозначенные программистами, а выявляют эти факторы сами.

Пока самым продвинутым «устройством» среди нейросетей считают человеческий мозг: 100 трлн синаптических связей, упорядоченных сложнейшей архитектурой. Сегодня ученые считают, что в ближайшие полвека (прогнозы разнятся на порядок – от 10 до 100 лет) от «компьютеров на аминокислотах» (живых организмов) Вселенная сумеет шагнуть к искусственным нейронным сетям, превосходящим человеческие возможности. Такие сети описывает термин «сверхинтеллект» (superintelligence). Футуролог Ник Бостром даже написал книгу: «Сверхинтеллект: пути, опасения, стратегии». Какова будет платформа для вычислений, которая обеспечит работу «сверхинтеллекта», пока непонятно. Это могут быть чипы, квантовые компьютеры, биологические системы.

Почему сейчас происходит deep learning революция

Впервые об искусственных нейронных сетях заговорили более полувека назад, когда, исследуя нервные системы живых организмов, задумались об их имитации. Но только за последние несколько лет человечество добилось практических успехов. Почему именно сейчас мы можем сделать такие впечатляющие шаги в области? На это есть три главные причины.

Во-первых, человечество накопило (и продолжает копить) огромные массивы данных. У специалистов по машинному обучению даже есть шутка: no data — no learning. Они имеют в виду, что искусственным нейронным сетям нужны большие выборки для обучения, они должны «прокрутить» десятки тысяч итераций. Сейчас данных стало по-настоящему много – визуальных, текстовых, диалоговых, управляющих сигналов.

Во-вторых, появились технологии высокопроизводительных вычислений. Теперь мы можем быстро обсчитывать нейронные сети весом в гигабайты. Например, появились GPU-карты для работы на серверах. Они работают как графические ускорители, которые, по сути, просто складывают и перемножают матрицы, при этом они ведут параллельно множество операций. Другой пример — специальные микросхемы уже для инсталлирования непосредственно в устройства. Например, в камеры для штрафов в Москве встроены чипы, которые позволяют не отправлять данные на сервер, а сразу выслать фото нарушителю. В США есть несколько компаний, которые специализируются на таких чипах. Одну из них, Nervana, недавно купил Intel. До этого в нее вложился Стив Джурветсон, известный инвестор SpaceX и Tesla. Руководитель нашего американского офиса Джеффри Бэйер дружит со Стивом Джурветсоном – он, кстати, обычно выходит на сцену во время презентаций Илона Маска получать «Теслу» экземпляр №2.Другую компанию в этой сфере, Knupath, основал экс-глава NASA Дан Голдин. Основатели этих компаний уверены: такие микросхемы вскоре появятся в мобильной электронике, так что deep learning будет все ближе и ближе к повседневным задачам.

В-третьих, мы все лучше адаптируем знания о живых нейронных сетях к искусственным системам. Британская Deepmind, программы которой обыгрывают чемпионов го и управляют дата-центрами Google, выросла из лаборатории в области нейронаук. Через три года команда Deepmind была поглощена за $600 млн Google и теперь базируется в офисе корпорации в Лондоне. Штат вырос с 30 до 200 человек. А Демис Хассабис, один из сооснователей Deepmind, неоднократно рассказывал, как архитектура программ его компании опирается на принципы работы мозга разных животных. Сам он, поработав в индустрии игр, ушел получать докторскую степень в MIT и изучал, как работает автобиографическая память, как повреждения гипоталамуса вызывают амнезию. Руководитель Facebook AI Reasearch Ян Ле Кунн тоже видит будущее машинного обучения в дальнейшем изучении принципов функционирования живых нейронных систем и их переносе на искусственные сети. Он проводит такую аналогию: мы не пытаемся делать механических летучих мышей, а изучаем физические законы обтекания воздухом крыла и строим самолеты — тот же принцип нужно использовать и для усовершенствования нейросетей.

Получается, если раньше программисты последовательно, шаг за шагом, улучшали нейронные сети, то теперь, за счет междисциплинарных знаний о нейросетях, мы можем делать большие прорывы. Продуктовые ИТ-компании успешно расширяют внедрение нейронных сетей на самых разных рынках, и это дает задел разработчикам и архитекторам нейросетей преодолевать все новые технологические барьеры.

Что уже сделано в области deep learning?

Технологии deep learning уже вовсю применяют для решения задач компьютерного зрения. Это не только всем известное приложение Prisma — команда стартапа взяла решение годовой давности и сделала из него сервис для обработки фотографий со стилизацией под того или иного художника. Компьютерное зрение важно для развития автономных автомобилей, дронов, роботов, которые должны распознавать предметы вокруг, анализировать среду и принимать решения. Компьютерное зрение — это и автоматический анализ рентгеновских и МРТ-снимков, и подстановка лиц на Facebook, и распознавание лиц камерами. Во всех этих случаях deep learning уже помог сделать системам компьютерного зрения качественный прорыв. Сейчас дело, во-первых, за доведением этих решений до совершенства. Потому что если Facebook будет распознавать лица на фотографиях с ошибкой в 10-15%, не случится ничего страшного. А вот для беспилотных авто погрешность даже в 2-3% критична. Во-вторых, технологии компьютерного зрения на основе deep learning должны находить все практические применения. Например, в системах управления процессами, в видеонаблюдении, в промышленном моделировании. К тому же распознавание объектов компьютерным зрением найдет огромное применение в дополненной реальности (augmented reality): очки вроде Microsoft Hololens будут «смотреть на реальность» и подставлять туда необходимые действия и данные.

Другая сфера — все более «умные» и самостоятельные системы управления. Обучение с подкреплением (когда система анализирует отклик среды на свои решения и впоследствии учитывает этот опыт при принятии новых решений) становится все эффективнее и эффективнее. Deepmind начала с эмуляции игр Atari - нейронные сети позволяют системе понять правила игры и научиться играть «с нуля». Робототехнические компании с помощью deep learning учат мобильных роботов обходить препятствия, передвигаться по разному рельефу — не просто двигаться по заданному маршруту, а самостоятельно построить маршрут. А Google технологии машинного обучения (разработанные DeepMind) позволили сделать датацентры на 15% энергоэффективнее.

Системы распознавания речи с применением нейросетей стали лучше, но здесь сдвиг оказался меньше. Но это отчасти связано с тем, как изменилась среда наших разговоров. Если раньше мы говорили по телефону в офисах и дома, то теперь диалоги перенеслись на шумные улицы, в такси и метро — прогресс в распознавании речи замедлился из-за шумов, помех и просто отдаления микрофона от говорящего. На горизонте нескольких лет эти проблемы будут решены.

Где deep learning еще предстоят прорывы?

Самые большие вызовы для использования deep learning лежат в области понимания языка, ведения диалогов — системы должны научиться оперировать абстрактными смыслами, описанными семантически (все это объединяет термин «general intelligence»). К задачам в рамках general intelligence относят, например, креативный синтез чего-либо — порождение нового. Скажем, если Prisma научится придумывать новые сюжеты на основе загруженных фото, а не преображать их, — это будет огромный качественный скачок.

Пока же большие успехи в эволюции нейросетей к general intelligence удалось сделать в синтезе речи. Компания Deepmind недавно выпустила статью о WaveNet — компания научилась генерировать звуковые частоты нейронными сетями. Звучание речи просто поразительно — с тоном, дыханием, интонациями, и т. п. Качество синтеза оценивалось людьми по пятибалльной шкале. Речь WaveNet на американском английском получила 4,2 балла (человеческую речь оценили в 4,5 балла), на мандарине (северокитайском) — 4 балла (человеческая речь — 4,2 балла).

Но пока WaveNet нужно слишком много ресурсов, чтобы вывести синтез речи на уровень внедрения в системы, используемые в повседневной жизни. Чтобы получить одну минуту звука с помощью WaveNet, Deepmind нужно задействовать все свои серверы на три часа! Выходит, принципиально система работает, но нужно найти способы увеличить ее эффективность — значит, задача из научной превращается в инженерную.

Дело еще и в том, что устная речь отличается от текстовых чатов. Сегодня все системы вроде Siri переводят речь в текст для дальнейшей обработки и, наоборот, синтезируют речь из текста. В будущем машинное обучение позволит устранить «стадию текста».

В целом к задачам обработки текстов и ведения диалогов deep learning только подступается. За полвека своего развития компьютерные технологии привыкли жить по строгим правилам, заданным человеком. Нейросети могут перевернуть этот доселе незыблемый принцип с ног на голову. Поэтому первые успехи в решении задачи обработки и понимания текста, полагают многие, могут стать началом века «сверхинтелекта». Именно поэтому в настоящий момент это одна из самых амбициозных технологических задач, стоящих перед человечеством. Животные могут использовать мышцы, видеть мир глазами, а попугаи даже подражают речи, но вычленять смысл из сказанного умеют только люди, этого нет даже у обезьян. Нейросети не умеют думать, но то, что они могут научиться понимать зашифрованное в тексте и в устной речи, значит очень многое.

Что в России?

Нейросети, как универсальный инструмент выделения абстрактных смыслов, обладают огромным потенциалом для инноваций и для практических внедрений — в разных отраслях, в разных странах, для разных аудиторий. А так как в России и СНГ очень много сильных специалистов в machine learning в целом и в области deep learning в частности, для России бум технологий в этой сфере должен стать конкурентным преимуществом. В Северной Калифорнии более 5% людей русскоговорящие. На Kaggle, самой известной в мире площадке для связи тех, кто занимается анализом данных и компаний с их коммерческими задачами, русскоговорящие занимают по своей доле 4-е место среди всех 75 000 участников. Kaggle регулярно проводит соревнования по анализу данных, и именно выходцы из России и СНГ постоянно берут призовые места. Илья Суцкевер, выходец из России и выпускник университета Торонто, сегодня глава исследовательских программ в широко известном некоммерческом проекте по искусственному интеллекту Open.AI Илона Маска и прочих титанов Кремниевой долины. Руслан Салахутдинов перешел в Карнеги-Меллон (лучший в мире вуз для ИТ-специалистов), стал профессором в департаменте machine learning. Андрей Карпаты работает в Стэнфорде и тоже присоединился к исследовательской группе Open.AI. Все это легенды среди исследователей в области deep learning.

Внутри границ самой России есть лаборатория DeepHackLab в МФТИ, которая проводит международные научные хакатоны с участием специалистов из Deepmind и других компаний. Лаборатория «физтехов» единственная в СНГ и Восточной Европе получила серверный грант от Facebook за исследования в области искусственного интеллекта. И в СНГ, и за рубежом появляются компании в области deep learning, опирающиеся на российские корни. Десятки и сотни компаний разрабатывают все новые применения методов машинного обучения, которые могут перевернуть устройство всех привычных нам рынков. Российские компании и инвесторы точно примут участие в этой происходящей революции.

США. Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 октября 2016 > № 1922709 Виктор Осыка


Россия > СМИ, ИТ > kapital.kz, 6 октября 2016 > № 1927318 Наталья Синдеева

Дайте людям нормальное телевидение – и они будут его смотреть

Найти ответы на самые важные вопросы рынка СМИ мы попытались вместе с Натальей Синдеевой

Наталья Синдеева – одна из самых известных медиаменеджеров России, основатель и генеральный директор телеканала «Дождь», прилетала в Алматы на Казахстанский медиасаммит, чтобы рассказать об опыте внедрения платной подписки и в целом монетизации медиапроектов. Опыт «Дождя» во многом уникален как для России, так и для Казахстана.

«Дождь» не решает за вас, «Дождь» вместе с вами ищет ответы на вопросы нашего непростого времени». Попытаться найти ответы на самые важные вопросы рынка СМИ мы попытались вместе с Натальей Синдеевой, основателем известного телеканала.

- Наталья, вы ввели подписную модель в 2013 году. Сейчас, спустя 3 года, уже можете сказать, что верите в ее успешность?

- Я не просто верю в это, а считаю, что это единственно возможное будущее для тех СМИ, которые работают в коммерческих условиях, которые не финансируются и не дотируются. И если рассматривать это как бизнес, то я только в этом вижу перспективу роста, мне кажется, это вообще более чистая схема.

Давайте уйдем совсем далеко, к тому, как начинали работать СМИ. Первые газеты жили на то, что их тиражи покупали. Потом, во времена расцвета бизнеса, появилась реклама. Фактически рекламодатели стали платить за читателя, который стал получать контент как бы условно бесплатно.

А теперь давайте посмотрим, что происходит с рекламным рынком не только в России или в Казахстане, а вообще, в мире. С одной стороны, это очень большой и серьезный сегмент и он таковым и остается. С другой стороны, на рекламный рынок влияет все: экономическая ситуация, кризисы, появление новых форматов. Ведь печать себя прекрасно чувствовала, пока не появился интернет, который стал забирать деньги. Да и потом интернет – это тоже не один поток. Сейчас появилась RTB (Real Time Bidding) –реклама, которая закупается на онлайн-аукционах. Каждый раз новые технологии будут давать возможности для развития других сегментов рекламных рынков, в том числе будет размываться поток денег, который был раньше.

В России мы столкнулись еще и с санкциями и антисанкциями, которые тоже повлияли на объем рекламных денег. Мы, как независимое СМИ, столкнулись еще и с политическими факторами, когда рекламодатели, которые так или иначе были связаны с государством, снимали рекламу по прямому указанию. Многие коммерческие рекламодатели, увидев такую ситуацию, тоже стали снимать рекламу. Когда нас отключили от кабельных сетей, мы потеряли 80% своей аудитории!

Поэтому единственную надежность по финансированию СМИ дает твой потребитель. Потому что все зависит от тебя, от того, как ты работаешь, от того, как ты смог построить сервис. Ведь надо не только ввести плату, а еще научиться делать так, чтобы это было удобно, практически в один клик. Все компании, которые работают в платной модели, развивают технологическую платформу.

Когда за тебя платит твой конечный потребитель, то сразу понятно, насколько ты востребован и нужен. Да, есть сложности для развития этой модели, но они преодолимы.

- Вы вообще изначально планировали запускать такую модель?

- Мы запустили подписку, когда еще у нас все было хорошо, мы были в кабеле и доход от рекламы составлял 80% нашей выручки. Но мы решили попробовать, потому что понимали: наверное, это еще один канал получения денег и это какая-то перспектива. Но мы ее так не чувствовали!

Сейчас я понимаю, если бы у нас подписная модель не была построена к тому моменту, когда нас отключили, то, скорее всего, мы бы не преодолели этот кризис. А так, нас поддержали зрители, которые стали за нас платить и которые продолжают это делать. Первый год было много эмоциональных покупок, для людей было важно, чтобы «Дождь» жил, чтобы институт независимого СМИ в России сохранился. Сейчас мы видим, что эмоциональный фактор ушел, но мы сознательно сами от него уходили, потому что считаем, что основное – это качество работы. Когда мы сделали хороший материал, записали какой-то эксклюзив – сразу видим, как растут подписки.

- Что может больше повлиять на эту динамику: появление новых программ, работа над качеством контента или просто приходит такое время, меняется сознание и пользователи понимают, что за просмотр надо платить?

- Есть несколько факторов, но, конечно же, самым главным двигателем подписки всегда будет контент. Контент рулит и всегда будет рулить. Вторая история – это, конечно, рост сознания потребителя. Это тоже важный фактор. Потому что, если 5 лет назад все говорили, что «никто никогда ни за что в интернете платить не будет», то сейчас мы видим, что этот рынок становится цивилизованным: за кино, музыку мы уже платим.

Поэтому для нас развитие на рынке платной модели в принципе тоже очень важный фактор. Мы вроде как вне конкуренции живем, но хотим, чтобы у нас появлялись конкуренты, потому что это будет развивать общий рынок.

И третий фактор, который влияет на подписку, – это маркетинговые акции, над которыми мы сейчас активно работаем. Скидки, предложения, акции – это то, чего мы никогда не умели делать, и вообще, это другой бизнес.

Мы плыли в одну сторону, надо было получить огромный охват, для того чтобы продать это рекламодателю. Сейчас этот охват уже не нужен, важно суметь достучаться до нужного тебе зрителя, сделать так, чтобы ему было удобно купить и предложить ему какие-то интересные условия. Маркетинговые акции – это полезная штука, но в то же время это немножко наркотик. Как только ты начинаешь их регулярно внедрять, то люди уже начинают их ждать. Но пока нам не удается от них отказаться, и здесь мы каждый день изобретаем велосипед, это все ужасно интересная работа. Нужно было перестроить всю команду, у нас же не было такой компетенции, тем более никто не умел это делать. У редакции всегда стояла задача получать рейтинг, а теперь я говорю: ребята, надо сделать так, чтобы хотели это купить.

- Сейчас у вас 70 тысяч подписок, в планах увеличить это количество до 500 тысяч за 3 года. Это реально?

- Нам очень этого хочется, сейчас мы очень плотно пробуем разные способы увеличения количества подписчиков. В России экономический фактор стал играть очень важную роль. Нам кажется, что подписка в 480 рублей в месяц – вполне себе адекватная цена, это чашка кофе в Москве. Сейчас мы видим, что у людей становится сильно меньше денег, люди беднеют, если раньше покупались годовые подписки, то сейчас – месячные. У нас был эксперимент: мы 10 дней продавали месячную подписку за 99 рублей – и мы получили за 10 дней 10 тысяч подписчиков! Но это опасный эксперимент, потому что нет гарантии того, что мы, опустив цену, получим тот объем денег, который хотим. Сейчас подписка составляет 65% нашей выручки, 15% – реклама и 20% – дистрибуция. Мы продаем контент в зарубежные страны, этот сегмент растет, потому что платежи идут в валюте.

- Вы будете вести переговоры с казахстанскими кабельными операторами?

- У меня должны были состояться встречи, но у вас же приняли Закон о рекламе, а мы технически перекрывать рекламу не можем, то есть для нас это вложения, которые не факт, что окупятся. Идея выйти в Казахстан была, потому что мы везде на постсоветском пространстве есть и нас хорошо смотрят. В Грузии нас, по-моему, вообще все кабельные сетки взяли, в Украине хорошо смотрят.

- И у нас смотрят. Те люди, которые в свое время отключили эфирное телевидение, сейчас смотрят вас в YouTube или покупают подписку.

- Поэтому я думаю, если бы нам удалось выйти здесь в кабеле, это было бы хорошо. Я приехала сюда, даже если не провести встречи, то как-то о себе заявить, возможно, кто-то из операторов тоже проявит к нам интерес.

В Украине тоже действует подобный закон, но там мы нашли решение. Здесь нам нужно оценить рынок, насколько нам это интересно, какое количество денег мы сможем заработать.

- Когда вас убрали из кабельных сетей, начали отворачиваться рекламодатели, у вас все-таки был кризисный момент, несмотря на то, что вы всегда позиционируете себя как сильный человек. Я читала ваш пост в Facebook, где вы писали о том, что вам хотелось плакать от безысходности. Было желание все бросить?

- Это были сильные эмоции. Тогда, да, хотелось бросить, потому что все было одно за другим. Но мне потребовались сутки, чтобы восстановиться. А потом я увидела такую поддержку зрителей, что было нереально все бросать. Когда было совсем тяжело, мы организовали марафон и собрали почти полтора миллиона долларов. Это был беспрецедентный случай в России. Тогда стало понятно, что у нас нет вариантов – надо работать.

Аудитория «Дождя» в России была огромной. Собственно, это и было главной причиной наших проблем. В регионах нас смотрели порядка 12 миллионов человек в месяц. Мы это видели по реакции наших зрителей, которые узнавали на улицах наших ведущих, в любой деревне. Люди хотят нас смотреть. Мы никогда не шли на поводу у зрителя в этом смысле, мы старались вести его за собой. И зрители стали с удовольствием смотреть другую повестку, другие лица, прямой эфир. Это оказалось востребовано. Дайте людям нормальное телевидение – и они будут его смотреть!

- Вы никогда не задумывались над тем, что не будь того опроса о блокаде Ленинграда, у вас бы все сложилось лучше? Не было бы всех этих гонений?

- Он был всего лишь поводом. Началось все за пару месяцев до опроса, несколько раз были такие вбросы, нас пытались поймать на чем-то нравственно-этическом. И все это рассыпалось, потому что это были искусственно придуманные поводы. А опрос... Во-первых, это была не наша программа, и в это время в связи с годовщиной снятия блокады эта дискуссия была на разных площадках. Не было бы этого вопроса, нашли бы что-то еще. Мы не могли даже представить, что именно здесь вот подставились!

Просто повод оказался для наших недоброжелателей очень удобным. Чтобы так резко и быстро с нами расправиться, заставить всех коммерческих операторов в один день нас отключить, нужно было получить сильную реакцию и эмоции Путина. Блокада – болезненная, личная тема для него. И наши недоброжелатели использовали это.

- Даже Ксения Собчак, которая с вами уже несколько лет, спрашивала у вас в одной из передач, кто же финансирует «Дождь», есть ли какой-то олигарх, который стоит за вашим телеканалом?

- К сожалению, мы живем с этим мифом уже много лет: то госдеп за нами стоит, то олигарх. С самого начала никто никогда не понимал, почему мы это делаем, зачем вкладываем в это деньги. Несмотря на то, что есть все доказательства, что мы сами финансируемся, это все прозрачно и открыто, нас постоянно кто-то проверяет. Все понятно: откуда приходят деньги, куда уходят деньги. Мы продали всю свою недвижимость: у нас была квартира, дом, и все эти деньги продолжали инвестировать в канал, и это тоже легко проверяется. Никто не верит, что «Дождь», канал с такой узкой аудиторий, уже два года может себя кормить. Все время пытаются найти кого-то, кто за нами стоит. У меня нет ни желания, ни сил, ни ресурсов отвечать на каждый такой аргумент и кричать, что это неправда.

И если бы кто-то из этих кликуш, которые на федеральных каналах и в интернете про нас кричат, действительно хотел бы в этом разобраться, то он бы увидел, что действительно нет никакого стороннего финансирования. Но этот миф все время раскручивается нашими недоброжелателями, теми, кто нас не очень любит. Мы даже как-то хотели в суд подать за нанесение ущерба репутации. Но потом поняли, что нет ни денег, ни времени на это все.

- Вы финансово сейчас выходите на самоокупаемость, но отложить не можете?

- Да, иногда даже могу залезть в долг, от месяца к месяцу так бывает, когда чуть-чуть недобрали и чуть-чуть должны, но перекрываем в следующем месяце. То есть сейчас, осенью, все нормально, но очень страшно в январе.

- А СМИ вообще может быть прибыльным, не имея инвестора?

- Конечно, да. И мы можем. Просто надо научиться лучше продавать… Если бы у нас было сейчас не 70 тыс., а 100 тыс. подписчиков, то мы бы были в хорошем плюсе.

- Вам чуть-чуть осталось…

- У нас есть потенциал. СМИ – это вообще очень хороший бизнес, если его эффективно строить, если его делать не на чужие деньги.

- То есть вы продавали свою недвижимость, потому что понимали, что эта бизнес-модель будет успешной?

- Конечно. В 2014 году наш бизнес-план показывал очень хороший плюс, пришли к той точке, когда стали зарабатывать. А потом – бабах и все это назад! Телеканалу «Дождь» последние несколько лет очень тяжело, но он все равно окупается, он все равно иногда чуть-чуть прибылен.

- Вы говорили, что вначале не думали о том, что на канале появится политика. Получается, вы все-таки пошли за своей аудиторией, поняв, что ей это интересно.

- Мы пошли за своей аудиторией, которая мыслит, как мы. Первое отключение случилось как только мы открылись. Почему мы оказались такими продвинутыми в интернете? Это не благодаря, а вопреки. У нас не было вариантов, нам нужно было активно развивать это направление. Интернет-аудитория дала быстрый фидбэк. Мы первыми сделали группу в «Фейсбуке», так мы стали взаимодействовать с аудиторией, сейчас это даже странно звучит. И стало понятно, что основная реакция тех людей, которые перестали смотреть телевизор, а смотрят нас в интернете, именно на новости. Даже в кошерном 2010 году давление на СМИ уже началось. Уже была федеральная повестка, черные списки на федеральных каналах, не так, как сейчас, но все-таки информационный поток фактически шел из одного кабинета. Поэтому появление альтернативных точек зрения, других мнений, других людей, конечно, вызвало интерес.

Мы же тестировали, пробовали, запускали авторские программы, как и задумывался «Дождь», а стало понятно, что это гарнир. Основное блюдо – это новости. В этом мы пошли за аудиторией, но именно за той, которую для себя сформировали. Это то, что нашим людям в тот момент было важно. Контекст ведь меняется очень быстро, мы не могли дальше отползать от этой повестки. Хотя действительно мне такое даже в страшном сне не могло присниться, что я сделаю такой канал. Мы заняли ту нишу, которая оказалась свободной. Ниша для людей неравнодушных, небезразличных, которым важно, что происходит в стране, которые не хотят никуда уезжать, а хотят, чтобы что-то здесь менялось. Мы сами такие же, поэтому не можем обмануть свою аудиторию.

- Когда я готовилась к интервью, посмотрела ваш недавний репортаж «Дом с привилегиями» о так называемых «дачах» Путина. И мне сразу захотелось вас спросить: вам не страшно? Вы вообще свое будущее в России видите?

- Нельзя жить и все время думать, что тебе страшно. Тогда нужно собирать чемоданы и уезжать. Я всегда, всю свою жизнь говорила о том, что я не хочу никуда уезжать. Я фанат России. Я так много сделала, чтобы здесь жить! Другое дело, что мракобесие в данный период времени в России побеждает, это правда. Но знаете, я для себя нашла такое сравнение: когда у тебя болеет родственник, болеет противно, тяжело, но ухаживать за ним надо. Это иногда неприятно, но это же твой родственник, ты не можешь его просто взять и бросить. Для меня Россия сейчас находится в стадии тяжелой болезни. И, наверное, уехать – это предательство. При этом я никого не осуждаю, более того, многие сделали это правильно.

Нельзя зарекаться, но, возможно, случится ситуация, когда оставаться станет опасно для жизни, тогда я подумаю, что у меня есть дети, семья. Но мы не преступники, то, что мы делаем, созвучно сердцу, душе. А об этих репортажах я узнаю точно так же, как вы, как зритель.

- То есть вы сильно не вмешиваетесь в редакционную политику?

- Нет, это невозможно. Даже если бы я хотела – это же прямой эфир, для этого надо быть главным редактором и 24 часа в сутки следить за всем. Постфактум – да, мы обсуждаем. Запуск программ, новые ведущие во многом в моей компетенции, но в текущую работу журналистов я не лезу.

Я знала, что готовится этот репортаж, но я его не видела и, более того, я специально не смотрю заранее, чтобы не нервничать.

Конечно, были моменты, когда мне было страшно. Все, что я делаю, – это очень искренне. Я могу ошибаться, но я точно не хочу сделать плохо, я не конъюнктурна, не оппозиционна, не делаю что-то специально против кого-то, стараюсь хорошо руководить честными журналистами. Но если ты владеешь СМИ, то должен как минимум жить по закону о СМИ. А это значит, что ты обязан отражать то, что происходит. Почему в нормальных странах СМИ – это действительно четвертая власть? Для того чтобы власть не теряла адекватность, чтобы все время был кто-то, кто задает критические вопросы, кто вскрывает нарывы. В России же большинство людей считают СМИ инструментом управления, влияния, давления, манипуляции. К сожалению, многие владельцы массмедиа для этого много что сделали, еще в 90-е годы.

Мне хочется делать бизнес, который живет по законам бизнеса: хорошо работаешь – зарабатываешь. Поэтому я победила в себе чувство страха. С другой стороны, я не бесстрашный борец на баррикадах, я просто хочу быть очень честной с собой.

- На вас осталось мало рычагов влияния. Но тем не менее вам не могут позвонить и намекнуть, что лучше бы этот материал убрать?

- А кто мне может позвонить? Был момент, когда нам звонили, как раз перед выборами 2011 года, сказали, что я должна приехать в такой-то кабинет. Ну почему я должна?! Это моя компания. Хотите – сами приезжайте в гости. Сейчас никто не звонит. Но рычаги влияния есть всегда и они разные. И, надеюсь, до таких серьезных не дойдет.

- У канала есть внутренняя самоцензура? Есть какие-то вещи, которые вы не пустите в эфир? Я сейчас больше имею в виду темы, которые неудобны вашим рекламодателям?

- В нашем случае это невозможно, потому что редакция самостоятельная. Сейчас к нам пришел новый главный редактор, очень смелый и жесткий. Первое, что он сделал, написал догму, которую должны были подписать все журналисты. Эта догма на меня точно так же распространяется. Там все это прописывается. Поэтому, скажем так, даже если бы мне захотелось как акционеру где-то «подложиться», где то подстелить – это невозможно. Когда у тебя работает редакция, которая выпускает 100-150 новостей и материалов в сутки, ты не можешь этого сделать. Но потом, конечно, пожинаю плоды.

- У вас есть проекты, на которые вы готовы выделять больше денег?

- Так сложно сказать, нет такого рецепта или такого правила. Сейчас у нас очень сильно поменялась команда, пришли люди с большим опытом, конечно, они стоят дороже, бюджет вырос. Но я понимаю, что сейчас это вложение в то, что мы раньше никогда не делали, – в глубокую журналистику, эксклюзивы, расследования. Почему мы в это вкладываем? Потому что нам кажется, что это должно генерить новых и удерживать старых подписчиков. Это то, что от нас ждут.

- Мы часто сталкиваемся с такой ситуацией, хотелось бы услышать ваше мнение. Мы работаем в сегменте деловой прессы и не можем себе позволить давать какие-то «рейтинговые» вещи: изнасилования, кровь, секс и прочее. А есть сайты, которые это дают, получают большой трафик и показывают цифры посещений рекламодателям. Конечно, мы на этом фоне проигрываем. И когда говорим: задумайтесь о качестве аудитории, ее платежеспособности, пока нас рекламодатели не слышат.

- Это вопрос времени, воспитания, эффективности. Распределением рекламных бюджетов, как правило, занимаются не владельцы, а рекламные менеджеры, у которых стоит KPI, к примеру, закрыть аудиторию женщин 35+ и ему эту аудиторию показывает сайт. Он показывает это как эффективность, он разместил и получил самый высокий контакт с аудиторией. Но, понимаете, если этим займется сам акционер, владелец компании, он не даст рекламу такому сайту, потому что там не его потребитель. Но если рекламодатель не дурак, он рано или поздно все равно приходит к пониманию: дали на таком сайте рекламу, а эффекта никакого. Это вопрос времени и воспитания, Москва в этом смысле, конечно, давно воспитала свою аудиторию.

Телеканал «Дождь» был запущен 27 апреля 2010 года. 23 сентября 2013 года перешел в платный режим. За прямую трансляцию и записи популярных телепередач необходимо было платить 30 рублей, годовая подписка обойдется в 1000 рублей. В июне 2014 года телеканал поднял цены на подписку почти в пять раз — до 4800рублей в год.

26 января в эфире и на сайте телеканала был проведен опрос «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?», который вызвал неоднозначную реакцию в обществе. В результате телеканал отключило большинство спутниковых и кабельных операторов, что на тот момент поставило под вопрос его дальнейшее существование

Россия > СМИ, ИТ > kapital.kz, 6 октября 2016 > № 1927318 Наталья Синдеева


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 6 октября 2016 > № 1923774 Андрей Романенко

Андрей Романенко: «Цифровые технологии со временем полностью поменяют все бизнес-процессы»

Углеводороды. Сегодня это основа мировой экономики. Но в последнее время все чаще и самое главное – громче стали звучать заявления о смене парадигмы. О том, что совсем скоро, например, в следующем десятилетии другие источники энергии вытеснят ключевой продукт энергетики - нефть. Или дело в другом, например, в развитии технологий?

Глава Сбербанка Герман Греф считает, что век нефти закончится к 2032 году. И дело не в объеме запасов углеводородов, а скорее — в небывалом развитии технологий, которые могут изменить отношение человечества к этому виду топлива. Это созвучно прогнозам, произнесенным известным футурологом и по совместительству техническим директором Google Рэймондом Курцвейлом, который пообщещал, что к тому же 2032 году люди добровольно станут киборгами, а из-за обилия имплантатов будет переосмыслен и сам термин «человеческое существо». Сегодня это кажется фантастикой. Но что будет завтра?

Свое мнение по этому вопросу высказал и Андрей Романенко, сооснователь компании «Qiwi», генеральный директор и акционер компании «Эвтор».

Затронутая Германом Грефом тема породила дискуссию в интернете. В заочную полемику с ним вступил заместитель Министра энергетики Кирилл Молодцов, который заявил, что запасов нефти в России хватит еще на 40-50 лет. Но, похоже, что глава Сбербанка подразумевал нечто иное. Так ли это?

Андрей Романенко: Да, Герман Греф скорее говорил о прорыве, который совершат технологи и который может произойти уже при жизни нашего поколения. Именно они поменяют структуру экономики. Уже сейчас образовалось большое количество компаний, которые построены на современных технологиях и которые стоят десятки миллиардов. Если говорить о прогнозах, то, например, в компании Microsoft считают, что к 2020 году четверть мировой экономики станет электронной. А ведь десять лет назад этот показатель был еще на уровне 10-15%. И это способствует развитию мобильных технологий и облачных решений. В том числе и таких, как Big Data.

Однако новые технологии не отменяют использование энергии. Они меняют количество потребления энергии, оптимизируют ее. Давайте обратимся к мировой практике. Использование «умных решений» как на уровне домохозяйств — а сейчас в мире много стартапов и компаний, которые этим занимаются — так и на уровне городов позволяет эффективно использовать электроэнергию. За всем следят датчики и подстраивают, например, искусственное освещение под данный конкретный момент.

А электромобили? Кстати, насколько я знаю, у Германа Грефа он тоже есть. Так вот, технологи, которые в них используются, позволяют экономить топливо. Совсем недавно, в конце августа в Сингапуре появилось первое в мире беспилотное такси-электрокар. А ведь в этом огромном мегаполисе 900 тысяч автомобилей! Но если автоматизировать весь транспорт, то можно уменьшить эту цифру в три раза.

Каковы перспективы развития цифровых технологий? Что может измениться, например, в самое ближайшее время? Через год, два, три?

Андрей Романенко: Я думаю, что цифровые технологии со временем полностью поменяют все бизнес-процессы. Они позволят большим предприятиям быть более производительными. А это, в свою очередь, будет повышать уровень эффективности экономики в целом. Взять хотя бы очень важную для всех нас отрасль — фармакологию. Компании, переходящие на цифровое проектирование и производство лекарств, смогут уменьшить свои затраты в 1000 (!) раз. Только представьте себе.

И поскольку речь идет о трансформации способа производства, то замена ручного труда автоматизированным, полностью цифровым не выглядит столь уж фантастической. Уже сейчас появляются полностью автоматизированные фабрики и производства.

Но отдельно я бы выделил такое понятие, как «данные». Массивы данных. Их ценность в структуре мировой экономики с каждым днем увеличивается. О них сегодня можно услышать везде: на конференциях и в научных журналах, на форумах и даже в кино. В основе всех общественных и экономических процессов лежит работа именно с ними — с данными. Мы все, по словам того же Германа Грефа, становимся Big data driving. Но мы пока только учимся с ними работать. Но каковы уже результаты. Мы заходим в интернет, начинаем искать подарок для ребенка, и тут же выскакивает баннерная реклама с различными предложениями: от одежды до игрушек.

Но все вышесказанное говорит не о том, что появятся новые источники энергии, которые сменят углеводороды, хотя отрицать это сложно. Все может быть. Но в одном я уверен твердо: она — энергия — в ближайшем будущем будет потребляться в разы меньше.

И все-таки что же нас ждет в ближайшем будущем?

Андрей Романенко: Я не люблю делать прогнозы. Раньше было модно говорить о том, что случится через 10-15 лет, но сейчас с развитием технологий, особенно цифровых, очень сложно даже попытаться заглянуть на два года вперед. Я бы усилил, что вообще невозможно. Потому как все развивается такими темпами, что через те же два года парадигма потребления может поменяться кардинально. А мы сегодня об этом даже и не помышляли. Кто бы мне пару лет назад сказал, что я буду вызывать такси с помощью приложения. Что это даст мне возможность сэкономить средства, а сам рынок вырастет в несколько раз? Я бы рассмеялся. Однако…

Вот во что я верю, так это в то, что через несколько лет количество тех же электрокаров увеличится в несколько раз. Соответственно, к тому же 2030 году человечество будет меньше использовать бензин.

Да, прогнозы — дело неблагодарное, но вот один, который сделал технический директор Google и известный футуролог Рэймонд Курцвейл гласит, что к тому же 2032 году из-за обилия имплантатов будет переосмыслен и сам термин «человеческое существо». А это не может не волновать человечество. Впрочем, большинство людей об этом даже и не задумываются, занимаясь своими повседневными делами. А ведь то, о чем вы говорили выше, как раз к этому и ведет. Кстати, все, что предсказывал Курцвей — а делал он это с середины 80-х годов — все сбывалось.

Андрей Романенко: Если говорить о человеке, его интеллекте, то я думаю, что его никто и никогда заменить не сможет. А роботы… они только упростят нашу с вами жизнь. Более того, наши эмоции: радость, грусть, ностальгию и так далее никакая машина воспроизвести не сможет. Я думаю, что в какой-то момент времени медицина дойдет до такого уровня, что мы с вами станем жить куда дольше. И вот в это я верю.

Автор: Денис Кудряшов

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 6 октября 2016 > № 1923774 Андрей Романенко


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 сентября 2016 > № 1908605 Артем Сычев

Артем Сычев: «Услуга внешней оценки ИБ — точно такая же аутсорсинговая услуга, как и любая другая в IT»

Антон Арнаутов, главный редактор «Банкир.Ру»; Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Заместитель начальника главного управления безопасности и защиты информации Банка России Артем Сычев в кулуарах Международного банковского форума «Банки России — XXI век» рассказал Bankir.Ru о разработке требований к компаниям, оказывающим услуги аутсорсинга на рынке информационной безопасности (ИБ), и о том, что ждет участников Finopolis 2016 в Казани.

— На прошлой неделе SWIFT разослал очередное письмо, в котором, не называя банки, сообщил, что возникли проблемы и необходимо усиливать меры безопасности. По намекам можно понять, что речь идет о серьезных взломах...

— В этих письмах не говорится о чем-то новом. SWIFT обобщил имеющуюся информацию и постарался довести ее до максимального количества клиентов. Я бы расценивал письмо как часть политики, проводимой SWIFT для повышения внимания к вопросам безопасности.

Принцип, примененный в этих атаках, точно такой же, какой мы в свое время видели в атаках на АРМ КБР (автоматизированное рабочее место клиента Банка России.— Bankir.Ru). И рекомендации, сформулированные FinCERT, идеально подходят для той ситуации, которую описывает SWIFT.

— Можно ли говорить, что письмо в первую очередь направлено на борьбу с разгильдяйством банков в вопросах безопасности?

— Мне кажется, речь идет об упорядочении информации.

Если раньше банк оценивал риски атаки низко, это не значит, что он был разгильдяем. Просто была такая оценка рисков. Теперь есть повод ее пересмотреть.

Мы тоже меняем требования к банкам со, скажем так, общих, организационных на ориентированные на практический результат. Например, банки будут обязаны тестировать свою инфраструктуру на предмет уязвимостей и возможность взлома.

— А как это реально проверять? Ведь у нас больше 600 банков, и атака может происходить не через головной офис, а через один из филиалов в глубинке.

— Есть международный опыт. Глобальные платежные системы оставляют за собой право перепроверки аудита, проводимого независимыми структурами, внешними оценщиками. С нашей стороны будут сформулированы обязательные критерии для организаций, оказывающих услуги такого рода. Дальше возникает вопрос доверия к их работе, но это как раз предмет обсуждения как с смой отраслью, так и с финансовыми организациями.

Внешняя оценка ИБ — точно такая же аутсорсинговая услуга, как и любая другая в IT. Но если критерии оценки аутсорсера и качества его работы понятны, то такие же критерии в сфере информационной безопасности пока не сформированы. Именно поэтому сейчас идет разработка рекомендаций в области стандартизации аутсорсинга ИБ. И мы думаем, что ряд критериев можно будет применять к оценщикам ИБ.

— В мировой прессе сейчас много материалов о том, что растет количество взломов не только банков, но и счетов пользователей — через мобильные устройства, например. Насколько эти проблемы входят в вашу сферу ответственности?

— Что касается конечного пользователя, это вопрос не наш. Это к организации, которая ему услуги оказывает. Ущерб конечного потребителя отражается на балансе кредитной организации, и это ее проблема. Но вопрос обеспечения внимания и должного контроля за качеством услуг — это уже зона ответственности Банка России.

Мы будем создавать систему наблюдения за тем, как банки соблюдают сформулированные принципы.

— В октябре в Казани состоится Finopolis, где у вас целая пленарная дискуссия. О чем пойдет речь?

— В этом году у нас будет два направления. Первое — пленарная дискуссия об информационной безопасности в целом. Второе — отдельный разговор об аутсорсинге в этой области.

Дискуссия будет нацелена на обсуждение проблем ближайшего будущего и пути их предотвращения.

Мы очень надеемся на то, что удастся провести интересное мероприятие с точки зрения международного опыта. У нас будут представители Европейского банка, Cyber Security Malaysia, а основной доклад сделает Евгений Касперский. Проблемы в сфере информационной безопасности имеют трансграничную природу.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 сентября 2016 > № 1908605 Артем Сычев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 сентября 2016 > № 1908604 Сергей Русанов

10 фактов о ЦОД ВТБ24

Сергей Русанов, член правления и директор департамента банковских и информационных технологий ВТБ24

Беседовали: Юлия Лю, обозреватель; Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Сергей Русанов, член правления и директор департамента банковских и информационных технологий ВТБ24, подробно рассказал о том, как устроены ЦОД банка.

У ВТБ24 четыре основных ЦОДа, введенных в эксплуатацию в 2007, 2009, 2011 и 2016 годах. Эти ЦОДы занимают порядка 850 м2, позволяют подключить оборудование суммарной мощностью до 2 МВт, в них установлено более 300 стоек и более 2000 серверов. Суммарный объем системы хранения данных — 7000 ТБ. Общее количество информационных систем, размещенных в ЦОДе, около 200. Каждый из четырех ЦОДов построен в соответствии с требованиями Tier III UpTime Institute.

Прикладное программное обеспечение (ПО) почти на 90% состоит из российских систем. Последние пять лет банк внедряет прикладное ПО, созданное только российскими компаниями. Все ПО, что совершает бизнес-транзакции, обслуживает клиентов и закрывает операционный день, создавалось российскими программистами. Это связано с тем, что только российские и белорусские разработчики могут обеспечить нужный банку высокий темп внедрений.

Для автоматизации малого и среднего бизнеса ВТБ24 использует АБС компании ЦФТ. Для автоматизации отчетности, расчета активно-взвешенных рисков и ипотеки используются продукты компании «Диасофт».

Системное программное обеспечение, применяемое в банке, на 100% иностранное. Это операционные системы, базы данных, прикладные платформы. До уровня СУБД у ВТБ24 все западное, как и в других российских банках. Однако при этом сопровождение системного ПО обеспечивается российскими специалистами.

Все вещи, связанные с аналитическим CRM, маркетингом, клиентскими предложениями работают на системах, построенных на базе решений американских компаний Teradata и SAS. В качестве платформы для системно-хозяйственной деятельности используется SAP.

В ближайшем будущем банк вряд ли будет покупать иностранные прикладные системы. Работать с иностранцами тяжелее, но если речь идет о системном ПО, то приходится выбирать иностранное.

Банк следует постановлению правительства, касающегося организаций с более чем 50-процентным участием государства. Согласно этому документу, перед закупкой программного обеспечения, в том числе иностранного, надо доказать, что в реестре Минсвязи отсутствуют программы с необходимыми свойствами. Но если банк этого не докажет, и такая функциональность есть в утвержденном списке, то организация будет приобретать российское ПО из реестра. Это может создать некоторые конкурентные преимущества для других банков.

$200–250 млн потратит ВТБ24 в период с 2012 по 2017 год на внедрение новой прикладной платформы, включая разработку всех необходимых приложений, которую банк планирует завершить к концу 2017 года. В эту сумму входит все аппаратное и программное обеспечение.

Пик инвестиционных приобретений был пройден в 2012 году. К 2015 году банк закончил основные инвестиции в программные платформы и оборудование. Совокупность внешних обстоятельств позволила ВТБ24 построить ЦОД экономически эффективно и по курсу рубля до валютных колебаний.

Общий ИТ-бюджет ВТБ24 на 2016 год составляет порядка 10 млрд рублей, а бюджет проектов — на уровне 3 млрд рублей. Банк стремится ограничивать свои ИТ-расходы. «Мы планируем и обеспечиваем развитие, исходя из ресурсов, а не желаний. Мы торгуемся до предела, работая с партнерами по фиксированным ценам»,— констатирует Сергей Русанов.

Центр обработки данных (ЦОД) — единая многокомпонентная система, которая призвана обеспечивать бесперебойную автоматизированную работу бизнес-процессов. Центры обработки данных создаются в первую очередь для увеличения производительности компаний, активно использующих в своей деятельности информационные технологии, а также для повышения качества предоставляемых услуг.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 26 сентября 2016 > № 1908604 Сергей Русанов


Казахстан. Весь мир > Образование, наука. СМИ, ИТ > dknews.kz, 22 сентября 2016 > № 1903831 Тулеген Аскаров

Пора браться за лучшую жизнь!

Еще неделю продлятся в южной столице Казахстана торжества в честь 1000-летия города, после чего Алматы выйдет на финишную прямую в подготовке к проведению 28-й Всемирной зимней Универсиады-2017, которая стартует в конце января следующего года.

Тулеген АСКАРОВ

Алматы-3 смотрится неплохо

И проверка готовности мегаполиса к этому важному событию идет на самом высоком уровне. В минувшие выходные в Алматы побывал президент страны, лично осмотревший новый ледовый комплекс «Халык Арена», где пройдут соревнования по хоккею с шайбой. А затем в ледовом дворце «Алматы Арена» с его участием состоялся гала-концерт в честь юбилея города, больше похожий по формату на церемонию открытия зимней Универсиады. Этот дворец является самым большим спортивным объектом зимних студенческих игр в Алматы, и именно он будет принимать церемонии их открытия и закрытия.

В принципе, оно и верно, – репетиции столь сложных мероприятий лучше начинать заблаговременно, чтобы потом в спешке не оконфузиться перед зарубежными гостями. Кстати, по наблюдениям коллег по редакции «ДК», побывавших на гала-концерте, иностранцев там было на удивление мало – по всей видимости, организаторы либо забыли пригласить их, либо на всякий случай перестраховались, решив обкатать новый дворец для начала на своих соотечественниках. Другая деталь – пока еще не вполне отвечающая высоким международным стандартам система общественного питания в этом огромном сооружении, которому предстоит принимать тысячи посланцев со всего света с самыми разными гастрономическими пристрастиями. И, конечно же, не могли не броситься в глаза многочисленные пробки в городе, образовавшиеся в результате перекрытого движения транспорта для проезда VIP-кортежей.

Наверняка эти и другие недоработки заметили и представители Международной федерации студенческого спорта (FISU) во главе с ее президентом Олегом Матыщиным, которые также посетили Алматы в конце минувшей недели вместе с руководителями национальных федераций студенческого спорта целого ряда стран. Как сообщалось в предыдущем номере «ДК», целью этого визита была оценка готовности города к проведению Универсиады-2017. Г-н Мытищин назвал предстоящие игры потрясающим достижением для Казахстана и призвал всех наших граждан гордиться проведением этого спортивного мероприятия, считающегося вторым по размаху после Олимпиады. Аким же южной столицы Бауыржан Байбек в ответ пообещал, что спортсмены будут чувствовать себя в нашем городе максимально комфортно.

Впрочем, с первого же взгляда обнаруживаются и неоспоримые плюсы той части Алматы, которой предстоит принимать участников Универсиады-2017 в построенной для них атлетической деревне рядом с «Алматы Арена». Тем горожанам, которые приехали в ледовый дворец из центра города на специальных автобусах, сразу же стало заметно, что продуваемость воздуха за городом лучше, да и в архитектурном плане строения размещены здесь свободнее с большим запасом расстояния между ними. Нельзя было не заметить и завидную ширину основной улицы, ведущей к «Алматы Арена», и супермаркет ведущего ритейлера неподалеку от дворца, и удобное сообщение этого района общественным транспортом с другими частями города. В шутку некоторые коллеги даже окрестили увиденное как «Алматы-3» – настолько заметно отличие района, принимающего Универсиаду-2017, от остального мегаполиса.

Критиковать других легче, но начинать лучше с себя

Вернемся к юбилею южной столицы. И вокруг ее истинного возраста, хотя 1000-летие Алматы включено в список юбилейных дат ЮНЕСКО, и вокруг логотипа этого события было сломано немало копий в жарких дебатах в СМИ и социальных сетях. Досталось при этом не только городским властям, но и историкам, дизайнерам, в общем, под горячую руку попали все, так или иначе причастные к организации и оформлению юбилейных мероприятий. Но при этом было заметно, что многочисленные критики так и не ответили на главный вопрос – а что они сами готовы сделать для родного города, чтобы он становился краше, уютнее и привлекательнее для его гостей?

Даты и символика – дело, безусловно, важное. Но ведь для гостей города гораздо важнее другие его отличительные особенности, запоминающиеся навсегда, уровень комфорта и сервиса, не говоря уже о населяющих мегаполис жителях. И, судя по всему, сейчас нужно начинать культурную перестройку города как раз с последних. Ведь критиковать – легко, тогда как жить цивилизованно гораздо сложнее. К примеру, в то же минувшее праздничное воскресенье, когда состоялся гала-концерт в честь юбилея Алматы, а вечером прогремели фейерверки, горожане могли бы хоть на один день сами создать себе праздник, заранее поставив на прикол свои автомобили и организовав карнавал или нечто другое в этом роде.

Праздничное шествие по главным улицам Алматы, костюмированные шоу с раздачей местных яблок, парады фермеров и дачников, музыкальные и танцевальные шоу – все это можно делать самим по примеру многих стран, где фестивали и карнавалы являются сугубо народным делом. К тому же и южный климат позволяет отмечать день рождения любимого города на протяжении нескольких недель, а то и месяцев, что, кстати, удобно и для гостей, и для самих горожан, и для местной экономики, которая получит дополнительные рабочие места и доходы. А показать в Алматы и окрестностях есть что! Как иронично заметил по этому поводу в Facebook наш российский коллега, давно работающий в южной столице, его друзьям понравилось в Алматы и в целом в Казахстане гораздо больше по сравнению с Грузией. А на вопрос о том, в чем тут дело, он пояснил следующее: «У нас они видели Чарын, Кольсай, Каинды, Шымбулак. Беш, манты, кауырдак. Ледники. А там – ну, Кура. Море, как в Сочи. Подумаешь )))».

Конечно, нужно алматинцам радикально перестраивать и нынешнюю довольно примитивную философию отдыха и жизни в целом. Что греха таить – в основном на праздниках мы едим и пьем до отвала, засиживаясь за дастарханом сутками, причиной чему, по всей видимости, служит несытное советское прошлое, когда продукты были в дефиците. Гала– и прочие торжественные концерты сводятся у нас к многочасовому сидению в залах с заслушиванием зачастую надуманных идеологических и исторических перлов, не имеющих отношения к цивилизованному отдыху. Да и приветливая улыбчивость у нас не в почете, не говоря уже об уважительном обращении друг к другу типа «сэр», «мадам» или «господин», – в основном почему-то в ходу «братан», «татешка» и «карындас»!

Привлекать иностранных туристов в таких условиях даже при всех имеющихся природных красотах весьма непросто, не говоря о том, что у нас наблюдается явный дефицит архитектурных достопримечательностей и исторических памятников. К тому же до некоторых из них не так просто добраться из-за отсутствия освещения на пригородных трассах, как это имеет место, к примеру, на Кульджинке, ведущей к знаменитому археологическому комплексу из нескольких десятков царских курганов, в одном из которых был найден «Золотой человек». Явно не хватает комфортабельных общественных туалетов даже в городе, не говоря уже о пригородах, а также о междугородних трассах. Есть явные проблемы и с общепитом. Так, хотя свежей вкусной рыбы, выловленной в нашем регионе, полно на рынках, найти рыбный ресторан, где бы подавали блюда из нее, довольно сложно, – в основном потчуют привезенными за тысячи километров дорогими дорадой, сибасом и лососем. Исключение составляют разве что форель и судак, которыми славятся реки Жетысу, но и их нужно еще поискать в общепите. Непросто найти и заведения, где можно отведать местную дичь, горные грибы, напитки из горных же ягод и трав. А ведь большинство туристов и гостей города составляют о нем впечатление не только через глаза, уши и нос, но и через свои желудки!

Что ж, на то и Универсиада, чтобы караси не дремали, если перефразировать народную мудрость! У всех нас – чиновников, предпринимателей и просто горожан теперь появился исторический шанс изменить жизнь в своем городе в лучшую сторону. И не обязательно для этого приглашать всемирно известные знаменитости – архитекторов, дизайнеров, певцов и прочих «звезд». Ведь вполне хватает и своих алматинских талантов и умельцев, а практически все горожане на собственном опыте могли посмотреть, как живут и празднуют за рубежом, либо побывав там или, на худой конец, посмотрев в интернете и по телевизору.

Просто надо начать жить лучше, причем начинать стоит с того, что не требует инвестиций – с культурной жизни города. Алматы нужны места для встреч людей культуры и искусства, интеллектуалов, как когда-то на знаменитом «Бродвее» в старом центре, для ценителей старины, антиквариата и современного творчества, для уличных концертов и представлений. Нужен, конечно, и «блошиный» рынок, и food street в дополнение к уже существующим «шашлык-сити» и «шашлык-стрит», где любой мог бы отведать разнообразные блюда наших национальных кухонь и приобрести необходимые ингредиенты вместе с сувенирами. Велосипед изобретать для этого не нужно – все давно уже придумано в мире!

Казахстан. Весь мир > Образование, наука. СМИ, ИТ > dknews.kz, 22 сентября 2016 > № 1903831 Тулеген Аскаров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 сентября 2016 > № 1896095 Дмитрий Москалев

Высотное напряжение. Почему опытные альпинисты гордятся незавершенными восхождениями

Первый человек из России, поднявшийся на высочайшие вершины семи континентов, — путешественник Федор Конюхов. Второй — Дмитрий Москалев, основатель и президент группы компаний MONT (крупнейший дистрибьютор программного обеспечения ведущих мировых производителей). Рассказ Москалева о своем рискованном увлечении — сокращенная глава из книги Дмитрия Соколова-Митрича «Мы здесь, чтобы победить», сборника предпринимательских историй о выносливости в бизнесе и спорте. Книга выходит в сентябре 2016 года в издательстве «Эксмо».

Однажды на Эвересте я разговаривал с собственными ботинками. Ботинки на меня смотрели и поторапливали: «Шеф, цигель-цигель, пора идти!» Я им отвечал: «Да, да, конечно. Я вот только чаю попью, хорошо?» Это было в штурмовом лагере на высоте 8300 м — галлюцинация наяву, очень опасное состояние, которое на таких высотах случается часто. Иногда эти «сны наяву» приводят к трагическим последствиям. Человек может запросто шагнуть в пропасть — ему будет казаться, что там ровная дорога. Мне не раз приходилось выводить людей из этой «горной комы». Хотел бы я продолжить тот разговор с ботинками? Нет, пожалуй. Хотя... С тех пор я иногда смотрю на них и думаю: «Что-то вы, братцы, недоговариваете...»

Призидент группы MONT Дмитрий Москалев — бизнесмен и альпинист

-В моей жизни горы появились раньше бизнеса. Однажды я увидел в институте объявление о собрании центральной секции альпинизма МАИ. Пришел, понравилось. Тренировочных центров в Москве тогда не было, мы лазали по вековым дубам. Затем начались поездки в Крым, на Кавказ. Сначала, как и положено, я пережил период эйфории. Пару лет был уверен, что мужчина, который не ходит в горы, — вообще не мужчина. Но это быстро прошло. Высоцкий ввел в оборот очень неправильный романтический штамп — «покорить гору». Настоящие горы завоевательского отношения не прощают. Когда человек идет на вершину, он покоряет прежде всего себя самого. «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем» — это тоже романтика для новичков. Вершина — лишь поворотная точка, после которой начинается новая работа — спуск. Работа гораздо более тяжелая, чем подъем. Большинство травм и трагедий происходит именно на обратном пути. Знаменитый итальянец Райнхольд Месснер ставит себе в заслугу не то, что сходил на все восьмитысячники мира, а то, что 11 раз возвращался вниз, не дойдя до вершины. Лично у меня накопился уже десяток возвратов. Потому что хороший альпинист — живой альпинист.

Выдающийся восходитель Владимир Шатаев назвал альпинизм «искусством человеческого поведения». Альпинизм — это полигон для испытаний оптимальных форм взаимоотношений. Горы отвечают на все вопросы гораздо быстрее и убедительнее. Вообще это очень интересная тема — что происходит с человеком в горах, как развивается его личность. По статистике, две трети людей, сходивших в горы в первый раз, больше туда не возвращаются. Половина последней трети отсеивается после второго раза. Следующий порог отсева — тридцатилетний рубеж. В этом возрасте с горами завязывают 90% оставшихся. Зато те, кто преодолевает этот барьер, ходят до конца жизни. Меня этот кризис тоже не миновал. Когда мне было двадцать восемь, нас с друзьями, что называется, перло. Мы в месяц делали по 10 восхождений. А в 29 лет я в первый раз по-настоящему разбился. Это случилось на Памире. Потом в 1993 году на Кавказе я опять улетел, порвал голеностоп. Тогда же погиб один наш знакомый. Да еще и страна вступила в эпоху перемен. В общем, в тот сезон все мои друзья с горами завязали. Пришлось осваивать соло-технику.

С 1993 по 1998 год я ходил в горы в полном одиночестве. Взошел на Монблан, поднялся на Маттерхорн, сходил на Пик МНР. Один раз сорвался, но сам себя поймал и удержал. Во время соло-восхождений риски вырастают многократно. И приходится делать в три раза больше работы. Проходишь вверх участок длиной 40-50 м, закрепляешь веревку, спускаешься, развязываешь нижнюю часть и снова поднимаешься по маршруту. И так все время: вверх-вниз-вверх. Но самое тяжелое — возвращение в лагерь. Приходишь в базовую палатку, а там тебя никто не ждет. Не с кем поделиться радостью, новыми ощущениями, мыслями. Я даже подумать не мог, что человек настолько остро в этом нуждается.

За те же самые годы компания ТОПС, которую я создал вместе с Феликсом Гликманом, из 13-го по счету дистрибьютора Microsoft в России превратилась в крупнейшего. Пригодились ли в бизнесе навыки, которые я получил благодаря альпинизму? Безусловно, да. Одно из качеств, без которых нечего делать ни в бизнесе, ни в альпинизме, — это умение терпеть. Умение добиваться цели, воздерживаясь от слишком простых решений. А такие искушения возникают постоянно. Еще в горах есть правило: если не знаешь, что делать, — делай хоть что-нибудь. Плохой план лучше, чем никакой. На скалах мне приходилось бывать в положении, когда можно принять только ошибочное решение, других нет. Я его принимал — срывался, получал травмы, но поступал правильно. Действие рождает новую реальность, ситуация меняется, ошибки можно будет исправить. Бездействие ничего не рождает.

На Эверест я поднялся в 2005 году с третьей попытки (к тому времени мы с Феликсом мирно разошлись — он занялся системной интеграцией, а я сконцентрировался на дистрибуции). Первые два раза гора меня не пустила. Причем не из-за погодных условий. Мы с друзьями строили свою модель поведения так же, как на Кавказе, — надо перетерпеть, и все получится. Но то, что на 5000 м просто тяжело, на 7000-8000 м представляет реальную угрозу для жизни. Во время первой попытки взойти на Эверест мой друг похудел на 10 кг и получил инфаркт. Мое сердце оказалось крепче, но я потерял 12 кило. Я стал экспериментировать в области горной физиологии, потому что только так я мог добиться своей цели. И когда я все-таки дошел до вершины Эверест, потерял всего лишь 5 кг, хотя поднялся в тот раз на 1,5 км выше, чем во время первой неудачной попытки. Друзья потом внизу смотрели и не верили — загорел, постройнел, как будто на курорте побывал.

Я большой противник соревнований в альпинизме. Я вообще не люблю так называемый спортивный дух, когда людей сталкивают лбами: кто быстрее, кто выше, кто сильнее. Предпочитаю соревноваться с самим собой. Даже в бизнесе твое положение на рынке определяют не конкуренты, его определяешь ты сам — своим умением правильно думать и работать. Когда ты бежишь марафон, твоя задача — бежать быстрее. Когда идешь в гору, скорость — последнее, о чем нужно думать. Важно сэкономить силы, сохранить ресурс. Тащить в горы спортивные страсти — это по-настоящему аморально. Тут на кону не победа, тут ставка — это жизнь.

Самая красивая вершина Тянь-Шаня называется Хан-Тенгри — «Повелитель небес», 7009 м. На этой горе погиб мой сын. Говорят, время лечит. Это неправда. Прошло уже 15 лет, но болит по-прежнему. Иван получил третий спортивный разряд, гора была сложнее его квалификации, в какой-то момент стало понятно, что ему и еще одному парню слишком тяжело. Я велел им идти вниз, а сам пошел на вершину. Тот парень развернулся, а мой сын — нет. Я не сразу это заметил. Он, конечно, меня ослушался, но я все равно порадовался: молодец, дотерпел. Оставалось пройти купол, это 15 м высоты. Иван помахал мне рукой, начал движение, но тут же потерял сознание и ушел вниз по склону. После его смерти передо мной встал вопрос: зачем жить, зачем делать бизнес, зачем ходить в горы? Этот вопрос я и сегодня себе регулярно задаю. Каждый раз нахожу ответ и каждый раз начинаю искать его заново. В горах погибло очень много людей. Я знаю других альпинистов, у которых погибли дети, жены, братья, лучшие друзья. Но если я больше не буду ходить в горы, значит, все они погибли зря. Значит, они просто были глупы, а я вот поумнел и ерундой больше не занимаюсь. Это сродни предательству. Я в горы пошел не из-за сына, это мой выбор и мой способ жизни. И он пошел в горы не из-за отца — это его выбор и его способ жизни. Наверное, после той трагедии для меня все стало еще серьезнее — и жизнь, и бизнес, и горы. Да, наверное, именно так.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 сентября 2016 > № 1896095 Дмитрий Москалев


Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 12 сентября 2016 > № 1896831 Евгений Давыдович

«Доля рынка любой ценой не нужна»

Интервью с президентом ритейлера «Связной» Евгением Давыдовичем

Ирина Быстрицкая

О том, как формируется рыночная цена на смартфоны iPhone, зачем надо защищать российский ритейл от зарубежных конкурентов и ждать ли на рынке очередную «войну цен», в интервью «Газете.Ru» рассказал президент ритейлера «Связной» Евгений Давыдович.

Как уровнять российскую и зарубежную торговлю

— В последнее время Ассоциация компаний интернет-торговли (АКИТ) выдвигает большое число предложений по тому, как ограничить трансграничную торговлю — она предлагала и вскрывать часть зарубежных посылок, и в разы снизить порог беспошлинной торговли, и повысить для иностранных магазинов налоги. По мнению организации, в которую в том числе входит «Связной», россияне и иностранцы не равны в правах и возможностях, якобы у последних есть преимущества. Как считаете, так ли уж нужно принудительно ставить барьеры для зарубежных ритейлеров? Без них отечественные компании не смогут развиваться?

— Вопрос о необходимости барьеров нужно рассматривать с двух точек зрения.

С одной стороны, действительно, наличие сильных зарубежных конкурентов заставляет российские компании быть в тонусе, улучшать свои бизнес-процессы и повышать качество сервиса, делать так, чтобы для клиента дополнительные услуги и сервис были решающим фактором для покупки в конкретном магазине.

С другой стороны, тренд на увеличение доли трансграничной торговли очевиден. Отечественный ритейл, работающий в полном соответствии с законами России, то есть в части налогообложения, трудового законодательства, других юридических норм, конкурирует с зарубежными онлайн-магазинами, которые, по сути, не несут ответственности ни перед нашим государством, ни перед своими российскими покупателями. Это реалии сегодняшнего дня, и задача государства – определить свою политику в этом вопросе.

Механизмы защиты национальных ритейлеров существуют во многих странах, но у нас все это пока находится на начальном этапе. Для того, чтобы привезти телефон в Россию, мы или поставщик должны заплатить за этот телефон НДС, оплатить сертификацию, и так далее, а в случае трансграничной торговли таких требований, опять же, нет.

Мы поддерживаем предложения по регулированию трансграничной торговли, которые выдвигает АКИТ. Ведь отсутствие каких-то барьеров в этом сегменте позволяет существовать и «серым» продавцам – на нашем рынке это особенно популярная история.

— Что вы в данном случае понимаете под серой торговлей? Вот заказывает условный Вася себе телефон с китайского сайта, это белая или серая торговля?

— Если Вася заказывает телефон с китайского сайта для себя, то это не противоречит законодательству. Если Вася регулярно заказывает десять телефонов и продает их через интернет Пете, Коле, Маше с наценкой без оформления каких-либо документов, это уже история, сомнительная с точки зрения российского законодательства.

— Если второй Вася на постоянной основе заказывает телефоны и при этом не оформился как бизнесмен, то вопрос ли это ввода новых ограничений? Как-то неправильно из-за таких Вась призывать принимать меры, которые приведут к повышению цен и для простых покупателей. Думаю, тут контролирующие органы для начала должны усилить деятельность.

— Это ровно то, что я говорю – необходимо выработать ряд компромиссных мер, которые будут устраивать всех участников рынка: потребителя, ритейлеров и государство. К сожалению, у этой задачи нет простых решений – как и у любого процесса, в котором нужно учитывать интересы нескольких сторон. Причем интересы порой диаметрально противоположные. Но решать ее необходимо.

И, тем не менее, сейчас все инициативы АКИТ заключаются в повышении конечных цен, издержек на товары из-за рубежа, то есть ассоциация предлагает пренебречь интересами именно потребителей.

— Люди, заказывая что бы то ни было через интернет из Китая, сами делают свой выбор, отказываясь от разных дополнительных услуг вроде сервисной поддержки и кредитов. Раз они так делают, значит ни кредиты, ни улыбчивые продавцы им не нужны, как и консультации с сервисной поддержкой. Это риск, который человек сам на себя берет.

— Так мы и не спорим с тем, что потребитель может делать свой выбор. Речь скорее о позиции государства в сфере регулирования, готово ли оно мириться, что огромный объем покупок проходит вне его юрисдикции, что бюджет недосчитывается больших сумм от потенциальных налогов.

Примеры регулирования в сфере интернет-торговли, на самом деле, можно найти в разных странах. Например, в США уже долго обсуждаются принципы налогообложения онлайн-торговли, даже не трансграничной, а национальной. Там есть налог с продаж, который зависит от штата. Если на ценнике написано $100, это не означает, что ты заплатишь за него указанную сумму. Тебе нужно в уме прибавить ставку налога, действующую в штате, где ты совершаешь покупку.

После того, как активно начала развиваться онлайн-торговля, необходимость оплаты sales tax возложили на покупателей интернет-магазинов, но только в том случае, если в штате доставки есть оффлайн-представительство этого ритейлера. Чистый онлайн-бизнес без «физической» розницы получил таким образом преимущество. Это вызвало бурную дискуссию, в законодательные органы власти США с 2013 года вносилось несколько проектов по изменению принципов налогообложения онлайн-торговли. И все очень широко обсуждается, выслушиваются позиции всех участников рынка – этот «хайп» повышает вероятность принятия максимально сбалансированного решения.

Так должно происходить и у нас. Моя позиция в том, что чем прозрачнее правила игры, тем легче вести прозрачный бизнес.

— Какие же именно ограничения, по вашему мнению, должны принять государственные органы? Ввести принудительную проверку посылок на таможне? Обязать инвестировать в Россию и строить инфраструктуру?

— Это нужно обсуждать. Мне кажется, на начальном этапе развития этой истории эффективным будет все-таки ввод налога со стоимости посылки.

Как сформировать цену на iPhone

—В этом году ФАС проводила проверки по поводу цен на продукцию Apple, а в августе даже возбудила дело против этого производителя. Расскажите, как формируются цены на телефоны марки? Обоснованы ли подозрения ведомства, его претензии?

— Оформленных претензий пока как таковых нет – ФАС все еще проводит проверку и завершит ее в середине сентября. Безусловно, мы всю эту историю хорошо знаем. У Apple и у его партнеров есть давняя практика бизнеса и взаимоотношений. Здесь, думаю, вопрос в том, что все стремятся предлагать товары для потребителей по наиболее выгодным ценам. И нет ничего удивительного в том, что цены у каких-то продавцов могут совпадать.

Дело в том, что все ведущие ритейлеры внимательно оценивают шаги и действия друг друга на рынке, причем делают это буквально в ежедневном режиме. У каждого крупного игрока есть подразделение, которое занимается анализом цен на рынке.

Всегда есть стоимость товара, есть торговая наценка и конкуренция. Сложившаяся практика абсолютно рыночная, просто у производителя слишком громкое имя, поэтому легко на этот кейс обратить внимание. В любом сегменте есть ситуация, когда цены крупных игроков или совпадают, или отличаются на какой-то незначительный процент. Но никого не удивляет, когда в двух торговых сетях молоко одного производителя стоит одинаково? Мы считаем, что и в случае с гаджетами Apple нет ничего удивительного: так сложился рынок. Надеюсь, что ФАС объективно разберется в этой ситуации, и все спокойно будут работать.

— При наличии одинаковой цены, насколько я понимаю, основная конкуренция идет в дополнительных услугах?

— Конечно, ценовая конкуренция очень жесткая, цены совпадают порой до копейки, поэтому на первый план выходят неценовые факторы конкуренции: качество сервиса, расположение магазинов, уровень обучения персонала, уровень клиентоориентированности, дополнительный ассортимент товаров, возможность предоставления кредита и рассрочки. На мой взгляд, это играет в пользу потребителя.

— У Apple не самая дешевая техника, поэтому, мне кажется, любая скидка должна иметь большой вес. Но тем не менее у большого ряда ритейлеров цены одинаковые, впритык. Почему никто не снижает цены?

— Почему не делают? Это постоянно происходит, и все игроки отслеживают действия друг друга на рынке. Это всегда вопрос анализа, мы смотрим достаточность товара, включает ли цена конкурента дополнительные условия и так далее. И у нас всегда в зависимости от ситуации есть выбор: или понижать цену вслед за тем, кто это сделал, или держать ее, компенсировав разницу чем-то еще, что может привлечь покупателя.

Сегодня технологически любой ритейлер, получив информацию утром, может изменить цену уже через несколько часов.

Просто возможно, что если все происходит в режиме онлайн, кажется, что все ритейлеры координируют свое ценообразование друг с другом. Это, конечно, не так.

— Но ведь у Apple наверняка есть рекомендованная рыночная цена?

— А у продавцов Apple, повторюсь, есть реальный рынок, на котором нужно, с одной стороны, зарабатывать деньги, а с другой – следить, чтобы твой клиент не ушел к конкуренту. При ценообразовании на любой товар учитывается много факторов.

— И, тем не менее, Apple берет и объявляет цены на свою продукцию, когда идет старт продаж, например, на официальном сайте.

— В этом случае компания выступает как один из участников рынка. А для других участников рынка, цена, установленная самой Apple – это определенный бенчмарк, на который они ориентируются в своем ценообразовании. Это нормальный процесс ценообразования на высококонкурентном рынке.

— Как можно сейчас охарактеризовать поведение потребителей? Россияне свыклись с текущими ценами на рынке?

— В целом рынок стабилизировался и в некоторых сегментах электроники наблюдается рост. Максимальный рост нашего объема продаж смартфонов, если сравнивать результаты первого полугодия 2015 и 2016 годов, происходит в сегменте 25-30 тыс. руб. и в категории выше 50 тыс. руб. С учетом того, что за этот год курс рубля к доллару не изменился, то есть определенная тенденция к росту продаж флагманских моделей. При этом недорогие телефоны до 10 тыс. руб. тоже популярны и занимают в наших продажах порядка 30% выручки от продаж смартфонов.

— Как вы считаете, есть предпосылки для очередного этапа ценовых войн? Все-таки на российский рынок приходят новые компании, появляются новые бренды.

— Основной период больших скидок на широкий ассортимент товаров был весной, когда на рынке некоторые устраивали демпинг. Сейчас ситуация стабилизировалась, она находится в состоянии равновесия, и такого массового снижения цен нет, хотя по-прежнему конкуренция высокая, жесткая. Но, конечно, участники рынка иногда идут на снижения цен, чтобы оставаться привлекательными для покупателей.

Что касается появления на рынке новых брендов, то оно не сильно влияет на сложившиеся цены. Наоборот, бренды, которые выходят на рынок, привязывают свою ценовую политику к той, которая уже сложилась в сегменте. Для примера возьмем Xiaomi. До официального выхода на российский рынок он уже присутствовал в нашей стране благодаря той самой посылочной трансграничной торговле. Поэтому официальный выход бренда на российский рынок в рамках нашей сети вызвал большой интерес у потребителей. После анонса Xiaomi мы получили большое число предзаказов, это был ожидаемый выход на рынок. В первую неделю с момента старта продаж Xiaomi был четвертым брендом по выручке в «Связном» в сегменте смартфонов среди всех брендов. При этом сама компания не стала снижать закупочную стоимость своей продукции ради наращивания объемов продаж.

Другим производителям возможно будет сложнее, но каждый будет бороться за свою долю рынка, рынок большой, конкурентный.

— А если речь идет об активных действиях конкурентов? Тот же МТС планирует расширять розничную сеть, «М.Видео» будет развивать сегмент продажи смартфонов. Сколько у вас сейчас магазинов и не планируете ли расширяться вслед за конкурентами?

— Что касается планов конкурентов, то их действия подтверждают то, что мы находимся в правильном сегменте бизнеса. Наша главная задача — не завоевать долю рынка любой ценой, а быть самым эффективным игроком этого рынка. Мы перестали рассматривать долю рынка как показатель собственной эффективности. Основная задача сейчас — максимизация прибыли.

На текущий момент у нас около 2,7 тыс. магазинов, этого количества нам хватает, поэтому мы планируем оставаться на этом уровне до конца 2016 года. Конечно, постоянно происходит ротация точек, то есть закрываются наименее эффективные, ищутся более подходящие места для открытия магазинов. В любом случае, главное, на наш взгляд, — не количество магазинов, а эффективность продаж на квадратный метр. По нашим оценкам, мы являемся одним из самых эффективных ритейлеров в категории персональной электроники в России по этому показателю. У нас оборот с квадратного метра выше, чем у конкурентов, площадь и число магазинов меньше, значит мы эффективнее.

— Какая сейчас доля у «Связного»?

— По смартфонам мы оцениваем свою долю в районе 15-17% в рублях, в зависимости от месяца.

— По оценкам аналитиков, сейчас «Связной» занимает третье место в числе крупнейших продавцов мобильных телефонов, впереди МТС и «Евросеть». Однако у одного из крупнейших ритейлеров БТиЭ, «М.Видео», есть планы войти в тройку, то есть вытеснить кого-то с занятых позиций.

— По нашим оценкам, мы занимаем первое место в категории смартфонов даже с учетом высокой конкуренции. Но, опять же, доля рынка для нас сейчас – важный, но не ключевой показатель эффективности. В зависимости от методики расчета цифры могут меняться от месяца к месяцу. Наша задача — это прибыльность, а не торговля с минимальной наценкой.

— Будет ли идти здесь речь о новых для ритейлера товарах и аксессуарах? Что будет с товарной матрицей, планируете ли вы ее расширять, как то сейчас происходит на рынке?

— Мы постоянно работаем над ассортиментом, но на сегодняшний день радикального расширения товарной матрицы мы не рассматриваем. Мебель, собачий корм или товары для дома «Связной» продавать не будет. Все-таки потребителю очень сложно будет покупать в непривычном месте ту или иную категорию.

— А если говорить про соотношение онлайн и оффлайн продаж, каков сейчас этот показатель и собираетесь ли вы его менять?

— Доля онлайн-продаж близка к 25% от нашего товарооборота. Все тренды говорят о том, что в ближайшие три года она может увеличиться до 35-40%.

— Интересно, что ваш предшественник на этом посту, Майкл Тач, говорил о 35% уже в 2017 году.

— В последние несколько лет происходило много разных событий, которые даже самые рациональные прогнозы делали несбыточными. Поэтому нельзя сравнивать 2014 и 2013 годы, 2015 и 2014 годы, 2016 и 2015 годы. Они получились слишком разные, и в каждый происходило много больших событий, формировались серьезные тренды, которые влияли на потребителей, на ведение бизнеса.

— Можете привести пример, что в 2016 году что случилось такого крупного?

— Одно из самых важных событий — это продолжающееся падение реальных доходов населения, ведь оно в свою очередь начинает больше сберегать, меньше тратить и в целом более рационально подходить к покупкам, даже по сравнению с 2015 годом. А это самый важный фактор, который влияет на сферу розничной торговли.

В числе самых последних событий, которые на слуху — глобальные изменения в пенсионной области, когда одобрили единовременную выплату вместо индексации. Пенсионеры же тоже потребители. Сегодня мобильный телефон, пусть даже совсем дешевый – это все равно обязательный элемент жизни любого человека. У потребителя стало заметно меньше средств, которые он может потратить, но радует то, что сегодня многие потребители называют мобильный телефон предметом первой необходимости. Это в определенной мере гарантирует спрос на товары нашего сегмента.

Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 12 сентября 2016 > № 1896831 Евгений Давыдович


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 10 сентября 2016 > № 2206833 Анна Нетребко, Юсиф Эйвазов

Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов: «Нам жалко тратить деньги на частные самолеты»

Событие, которое так долго ждала музыкальная публика: Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов дают концерты в России. В интервью Business FM они рассказали о ценах на билеты и своем отношении к деньгам

«Первые на первом». Семейный музыкальный тандем Анны Нетребко и Юсифа Эйвазова 1 октября выступает в «Барвиха Luxury Village». В преддверии этого события главный редактор Business FM Илья Копелевич побеседовал с мэтрами классической музыки.

Здравствуйте Анна, здравствуйте Юсиф. Вы наконец-то добрались до Москвы. 1 октября в «БарвихаLuxuryVillage» будет ваш совместный концерт, он в некоторых странах уже прошел. Наверное, этот концерт можно назвать не просто вокальным с оркестром, это какая-то семейная программа. Это так?

Юсиф Эйвазов: Семейная, во-первых, потому что у нас чудесная семья, это самое главное наше достояние в жизни, это самая основная ценность. Это дом, это крепость, это все вечное и стойкое, все то, что помогает пережить очень много в жизни. Если у человека есть семья, у него есть тыл.

А как это на сцене?

Юсиф Эйвазов: Сцена — это другое.

Анна Нетребко: Сцена не имеет к семье никакого отношения абсолютно. Сцена — это сцена.

То есть Юсиф мог бы петь с другой вокалисткой, и это было бы то же самое?

Анна Нетребко: Он и поет, естественно. У него есть свои партнеры, у меня есть свои. То, что мы поем вместе, — это здорово, и нам очень повезло, потому что у нас голоса очень хорошо сочетаются, и театры нас охотно приглашают. Но мы можем петь и не друг с другом.

Вы стремитесь выступать вместе?

Анна Нетребко: Конечно, никого нельзя заставить кого-то взять на контракт, если театр этого не желает. Но пока все с большим удовольствием рады нас брать вместе.

В Москве, особенно в Барвихе, мне кажется, тем более вас будут рады видеть вместе, чтобы не только слушать музыку, но просто на вас смотреть. У меня еще один вопрос по поводу именно Барвихи. Вы как-то говорили, что вообще хотели бы, чтобы билеты на ваши концерты были дешевыми, чтобы туда могли прийти люди, которые просто любят музыку. Но Барвиха — это прямо противоположный случай.

Анна Нетребко: Мы хотели и хотим.

Юсиф Эйвазов: Мы хотели и хотим, и мы очень сильно задумываемся на эту тему, работаем над этим. Что касается Барвихи, это особый случай, потому что это особый зал, там собирается совершенно конкретная публика, и мы это прекрасно понимаем.

Сообщество, не совсем музыкальное даже.

Юсиф Эйвазов: Понимаете, это же не зал Чайковского, и это не Большой зал консерватории. Это немножко другое абсолютно место. Что касается билетов, мы постоянно сталкиваемся с тем, что, к сожалению, не только, кстати, в России, во всех остальных театрах мира, везде, практически постоянно устраиваются некие спекуляции со стороны людей, перекупщиков, которые сразу выкупают какое-то огромное количество билетов.

Даже в Лондоне, Нью-Йорке и Вене так?

Юсиф Эйвазов: То же самое.

Анна Нетребко: Абсолютно то же самое.

Юсиф Эйвазов: Мне когда сказали, я не верил, а когда увидел, что люди стоят на Зальцбургском фестивале и у Баварской оперы перед премьерой и готовы купить билет за 5 тысяч евро, это был шок. И это люди, настолько сильно любящие музыку.

Или очень богатые. Анна, я вас видел на фестивале в Вербье, это очень дорогое место.

Анна Нетребко: Для кого? Для нас недорогое.

Юсиф Эйвазов: Платят там немного, кстати.

Анна Нетребко: Мы пели практически бесплатно там.

Скажем так, там живут швейцарские безработные, самый дешевый дом у которых стоит несколько миллионов и так далее. Я вообще хотел спросить у вас про два типа публики, как мне кажется. Вот есть тип публики в Московской консерватории, в зале Чайковского, филармонии.

Юсиф Эйвазов: Я извиняюсь, я закончу фразу свою: и мы специально, когда открылась продажа билетов в Большой театр на «Манон Леско», и естественно, когда было понятно, что на наши даты билетов не осталось буквально через какие-то полдня или что-то в этом роде, нам стали писать люди в Instagram и Facebook с разных концов России, которые, к сожалению, купили билеты и на самолет забронировали себе заранее, хотели прилететь, и билетов на эти даты уже нет, а у перекупщиков они стоят безумных денег. И мы попросили Большой театр, кстати, пользуясь случаем, объявляем об этом, что третий спектакль будет выведен на экран и будет транслироваться в прямом эфире как на канале «Культура», также и перед Большим театром. Это просто для людей, которые просто знают, что не смогли купить билеты, чтобы элементарно пришли. Это вот как мы боремся с этим.

Я напомню, что 16 октября премьера, и четыре вечера вы поете.

Юсиф Эйвазов: Мы поем 16, 19 и 22 — три. 22 числа спектакль будет транслироваться.

Теперь вернусь про два типа публики. Есть консерватория и зал Чайковского, где зачастую не богатая, но обученная музыкальная публика, и есть фестивали в дорогих швейцарских деревнях или в дорогой российской деревне Барвиха, где люди просто богатые, которые, ну это известно, считают своим долгом приобщиться, посмотреть на звезд вашего уровня, заплатить за это какие угодно деньги. Есть ли для вас разница в двух этих залах?

Анна Нетребко: Нет. Я выхожу на сцену, я выступаю везде абсолютно с одинаковой отдачей.

А репертуар?

Анна Нетребко: Репертуар варьируется в зависимости от настроения, в зависимости от того, если я уже была в этом зале, я стараюсь в следующий раз что-то другое принести. Иногда бывают концерты более фестивальные, не то, что увеселительные, но с более популярной музыкой, что мы будем, кстати, делать для Барвихи. Там будет не то, что облегченная программа, но более популярная, более доступная для зрителей.

Юсиф Эйвазов: Скорее всего, это зависит от города, в котором мы выступаем. Естественно, как Аня правильно сказала, мы абсолютно не делаем разницы: поем ли мы для людей, которые заплатили за билет большие деньги, или для людей, которые просто получили там абонементы и пришли. Вы знаете, мы очень давно живем на Западе, и для нас нет этого разделения. То есть человек на Зальцбургский фестиваль и Берлинскую, Баварскую оперу, в Ла-Скала может прийти, как доктор, врач, политик, также и просто человек, который работает на самой простой работе. То есть нет никакого разделения. Есть публика в зале, мы работаем для публики, вот и все.

Теперь, позволите, поговорю с вами немножко про деньги и про российские правила.

Юсиф Эйвазов: О, Боже!

Нет, как раз сегодня, вы знаете, замминистра финансов обещал, что они собираются кое-что подправить вот в этом валютном регулировании. Мне кажется, вас это всех напрямую касается. Анна, вы вообще знаете, налоговым резидентом какой страны вы являетесь?

Анна Нетребко: Конечно, Австрии.

Юсиф Эйвазов: Мы оба — Австрии.

А валютным резидентом Российской Федерации вы, наверно, все равно являетесь, но об этом еще не слышали.

Анна Нетребко: А что это значит?

Это, наверно, сложно, я очень популярно объясню. Как налоговый резидент Австрии, вы не должны отчитываться в России, но, если вы продали или купили квартиру за границей, а это было с вами, то если вы хоть на один день появились в Российской Федерации, вы должны представить все отчеты по счетам, по движению средств.

Анна Нетребко: Я вас хочу разочаровать. Ни одной квартиры я не купила, они все взяты в залог, и выплачивать их я буду еще 30 лет. Я плачу налог со своих выступлений.

Юсиф Эйвазов: Смотрите, что происходит. У нас есть целая команда юристов и бухгалтеров, которые этим занимаются, нам не обязательно об этом даже знать.

Но они до вас не доводили информацию о сложности этого года?

Юсиф Эйвазов: Вы можете себе представить, что при наличии такого объема работы, изучения нового репертуара концертной деятельности, чтобы мы еще занимались и вот этим тоже? Нам не обязательно даже об этом знать. Но я уверен, что у нас все нормально.

Тогда еще немного, если позволите, о деньгах. У вас большие доходы и, уверен, большие расходы, потому что...

Юсиф Эйвазов: У нас обычные доходы оперных певцов, назвать их большими, я не знаю, есть тоp-fee. Вы знаете, что такое тоp-fee?

Это высший гонорар.

Юсиф Эйвазов: Это высший гонорар. Вот есть высший гонорар в европейских театрах, он доходит до 17 тысяч евро «грязными» за спектакль, из которых 50% сразу улетучиваются. Вот и высчитывайте, можете ли вы назвать это большим гонораром.

Я про другое хотел спросить. Я думаю, что и расходы тоже неизбежно большие.

Юсиф Эйвазов: Естественно.

Потому что у вас безумный образ жизни с непрерывными перелетами.

Юсиф Эйвазов: У нас ребенок, у него есть школа.

Я хотел бы спросить, на что вам жалко тратить деньги, вот то, что необходимо, но жалко?

Анна Нетребко: На что нам жалко, мы не тратим.

Значит, все деньги вы тратите только с удовольствием?

Юсиф Эйвазов: На частные самолеты жалко.

А можно без них обойтись при вашей загрузке?

Анна Нетребко: Частные самолеты мы используем крайне редко. В исключительных случаях, когда иначе просто не добраться по времени.

Юсиф Эйвазов: А когда мы летаем в отпуск, мы покупаем билеты эконом-класса. Из Вены в Барселону за 200 евро, и летим всей семьей.

Еще хотел спросить. У меня сейчас кашель, я тоже иногда люблю петь, но когда я кашляю, я не пою. Я хотел спросить, что происходит с вами при проданных билетах, если вы себя плохо чувствуете? Как с этим быть?

Юсиф Эйвазов: Вы знаете, бывают, к сожалению, очень редкие случаи, когда приходится отказываться от спектаклей, потому что больным ты на сцену не выйдешь. Да, в таком репертуаре. Но, к счастью, это происходит крайне редко. Вообще, мы не те люди, которые часто отказываются от спектаклей.

Анна Нетребко: Если я отказываюсь от спектакля или концерта, это значит, что я в состоянии полумертвом или полуживом. В любых иных случаях, даже включая температуру, насморк, болезнь в горле, я пою.

Есть какой-то профессиональный секрет, как бороться с этим или справляться, или это просто на волевых качествах, нет никакой специальной техники?

Анна Нетребко: Конечно, на волевых качествах, и, конечно, это потом вам отдается, естественно.

Юсиф Эйвазов: Не надо засорять себе мозги с вокального детства, что не надо пить, не надо курить, надо жить нормальной, обычной жизнью, и тогда ничего не случится. Естественно, если простыл, так простыл. А когда такое происходит, театр, тот же Берлин, Милан и так далее, они просто заменяют нас кем-то, есть всегда страховщик, есть всегда cover, люди, которые в этой партии уже были, пели и так далее. Они просто, вместо тебя, выходят на сцену, об этом объявляется. Зритель имеет право сдать билет, это важно знать. Если зритель пришел именно на тебя, ты не поешь, он идет в кассу и там встает со своего места, и говорит: «Я не хочу». Если это случается за неделю, это объявляется заранее по Интернету, и люди знают. Как со мной было в Питере, когда я отказался от «Турандот» с маэстро Гергиевым, к сожалению, после Дворцовой площади, такое тоже бывает, к сожалению.

Теперь хотел спросить про Москву. Если вы успели ее осмотреть после того, как приехали.

Анна Нетребко: Нет, не успели.

Когда последний раз были?

Юсиф Эйвазов: Полгода-год где-то, не так давно, кстати.

Я знаю, что вы очень любите и цените хорошую, вкусную пищу, сами готовите и рестораны тоже посещаете. Что в Москве, на ваш взгляд, хорошего?

Анна Нетребко: В Москве столько всего хорошего и интересного, вообще, я очень рада и Юсиф тоже, что мы сюда приехали и проведем здесь почти целый месяц. Столько всего интересного и посмотреть, и погулять, и покушать.

И, может быть, последний вопрос. У вас уже есть небольшая история совместных семейных концертов. Были ли какие-то курьезы, которые в жизни артиста происходят всегда, но, может быть, в семейном тандеме они происходят как-то особо?

Анна Нетребко: У нас курьезы? Нет...

Юсиф Эйвазов: Вроде пока нет никаких.

Никто не забыл слова?

Юсиф Эйвазов: Это вообще стандартная ситуация — перепутал одно слово с другим.

Анна Нетребко: Ты забываешь? Я — нет.

Юсиф Эйвазов: Ну бывает иногда, да.

Анна Нетребко: Еще пока нет. Нет, вы знаете, у нас сложился очень хороший тандем, мы — семья, конечно, но, помимо семьи, мы — еще и партнеры, и у нас все очень четко организовано. Мы начинаем утро с того, что мы планируем все. Мой замечательный супруг — очень-очень хороший организатор во всем, он держит все в своих руках, и я ему, конечно, помогаю. И это очень здорово. Мы очень много успеваем, мы много делаем, у нас жизнь вот так вот идет. Но это надо планировать, это надо работать над этим.

Юсиф Эйвазов: Это на самом деле очень непросто, имея и ребенка, все это организовать.

Уже все по плану, все курьезы — в прошлом. И еще два слова все-таки о Большом театре. Это, как ни странно, но для вас будет в Большом театре дебют. Раньше вы говорили, что не совпадали ваши линии, немножко он был старомоден в смысле организации, репертуарен — приехать и встроиться просто было не предусмотрено. Что изменилось в Большом театре, что позволило вам порадовать Москву выступлением на оперной сцене?

Анна Нетребко: Вы знаете, конечно, мечта любого певца — спеть в Большом театре когда-нибудь, Большой театр есть Большой театр. И не было никаких интриг, просто как-то не получалось никогда. Может быть, просто потому, что я лично работала в Мариинском театре, и это отнимало все мое время. А сейчас, поскольку я немного больше разъезжаю здесь и там, и, конечно, хочу сказать самое главное, что у Большого театра такой замечательный директор.

Юсиф Эйвазов: Да, Владимир Георгиевич Урин. Потрясающий, великолепный.

Анна Нетребко: Очень продвинутый во всех отношениях человек, и он знает, как делать, и он любит музыку, любит артистов, как-то с ним очень быстро договорились обо всем.

Юсиф Эйвазов: Да, он потрясающий. Во-первых, энергетика такого человека, очень заводного, и мы очень быстро договорились. Я выступал уже в Большом театре, это будет не первая моя работа, я пел «Тоску» там, но это было семь лет тому назад, достаточно долгое время. И мы буквально сегодня были на примерке, разговаривали с дирижером, общались с режиссером, хочется отметить, насколько все замечательно организовано, какие потрясающие люди там работают, улыбчивые, отзывчивые, добрые, готовые помочь, все сделать. И я с этим же столкнулся, когда семь лет назад пришел туда петь первый раз.

Но уж ремонт Большого театра вы наверняка заметили, тоже было много споров на этот счет. Вот вы взглядом людей, которые видели все театры на свете, что бы вы сказали?

Анна Нетребко: Красота, по-моему, замечательно все.

Юсиф Эйвазов: Прекрасно все они, по-моему, сделали. Мы были на юбилее Елены Васильевны Образцовой, пели там, потрясающе все организовано: гримерки чистые, везде есть рояли. Все это замечательно. Вы знаете, есть театры в мире, где элементарно в гримерках рояля даже нет. В Большом театре все с этим замечательно.

Спасибо большое.

Юсиф Эйвазов: Вам спасибо.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 10 сентября 2016 > № 2206833 Анна Нетребко, Юсиф Эйвазов


Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 10 сентября 2016 > № 1896774 Сергей Анурьев

«У мужчин есть время на чтение, но они его тратят на игры»

Интервью с гендиректором «ЛитРеса» Сергеем Анурьевым

Елена Малышева

Около четверти всех читающих россиян выбирают электронные книги. Какие жанры выбирают читатели и почему большинство среди них женщины, рассказал в интервью «Газете.Ru» гендиректор «ЛитРес» Сергей Анурьев.

- «ЛитРес» в прошлом году впервые вышел на прибыль, увеличив аудиторию на 30%. Удалось сохранить динамику?

- В целом да. По итогам первого полугодия мы остаемся прибыльными, рост совокупной выручки, по сравнению с первым полугодием 2015 года, составил больше 50%. Основным источником роста остается продажа электронных книг конечному пользователю через сайт и мобильные приложения.

- В этом году произошли блокировки различных сайтов, даже уголовное дело против владельца «Литмира» завели. Удалось за счет этого нарастить аудиторию?

- Я бы так прямо не сказал, что все бывшие пираты «испугались и побежали». Мы никогда не воспринимали борьбу с пиратством как единственный или главный источник роста легального рынка электронной книги, хотя закрытия отдельных пиратских сайтов, таких, как Литмир, дали в начале года небольшой всплеск аудитории.

- Какой целевой рост на ближайшие пять лет?

- В России и СНГ есть определенная аудитория читающих людей, и она задает нам ограничения. Мы понимаем, что 100% аудитории вряд ли удастся «пересадить» на электронный формат.

- И сколько людей, на ваш взгляд, можно вовлечь в чтение электронных книг?

- Всего в России периодически читают около 25% населения в возрасте старше 18 лет, это около 30 млн человек, по данным Федерального агентства по печати.

Учитывая, что книги читают также дети и подростки, общее число читающего населения можно оценить в 35 млн человек.

Электронные книги, по нашим данным, сейчас читает около 10 миллионов человек – легально и нелегально. Эти две цифры не стоит складывать, так как это пересекающееся множество, но суммарно мы предполагаем, что в России около 40 миллионов читающей публики.

Мы с коллегами-издателями понимаем, что сейчас общая доля аудитории, читающей в электронном виде, вовсе неплохая, 25-30% - это вполне сравнимо с показателями ведущих стран: США, Великобританией. Главное - это постепенно легализовать это чтение, а также предложить людям, читающим только бумажную книгу, дополнительный формат ее потребления - в электронном виде или в аудио.

- Вы говорите, что на электронный рынок приходится четверть аудитории, а еще в начале лета вы оценивали объем рынка в 3-4%. Эта оценка в силе?

- Денежный объем рынка электронной книги получается около 1,7 млрд руб. против приблизительно 60 млрд руб. бумажного книжного рынка – получается, около 3-4%. Покупает электронные книги, соответственно, только один миллион из десяти, которые читают на электронных носителях. Этот рынок может расти за счет легализации и, соответственно, если мы вырастем с одного до пяти миллионов читателей, то рынок вырастет в пять раз, до 8,5 млрд руб.

А второй путь – это увеличение доли людей, читающих в электронном виде – мы понимаем, что она может расти примерно до 50%. Тогда этот рынок только в России может увеличить емкость до 15-20 млрд руб. в денежном выражении, а есть еще рынок СНГ и зарубежный.

Если смотреть по трафику на наш интернет-ресурс, то 73% пользователей посещают сайт с территории РФ, 15% - СНГ, 5% - США.

Также есть пользователи из Великобритании, Германии, Испании и Израиля.

При этом не обязательно замещать электронным вариантом бумажную книгу. Я верю, что читатель может покупать книгу сразу в трех вариантах и читать ее в любом удобном для конкретной ситуации виде: дома - в бумажном, в транспорте, командировке или отпуске - в электронном; на прогулке, за рулем или во время занятия спортом - в аудио.

- У вас сезонный бизнес, и в жаркую погоду, например, может снижаться интерес к покупкам книг. Как поддерживаете интерес к покупкам?

- У нас могут быть скачки спроса на 10-15%, но они вызваны не столько погодой, сколько перемещениями людей – условно, если люди в пятницу едут на дачу, то спрос может снизиться на 5-10%, но потом они возвращаются, и в воскресенье-понедельник покупают книги впрок на неделю, чтобы было что почитать.

- Какие сейчас жанры самые популярные? Это как-то менялось за последние годы?

- Пять-семь назад наша аудитория была достаточно специфическая, даже можно сказать, что в начале это вообще были «гики». Соответственно, и продавались интересные им книги– много фантастики, фэнтези и детективы. Сейчас аудитория расширилась, стала более репрезентативной.

В топ-10 жанров по продажам с начала 2016 года у нас современная русская литература, боевая фантастика, любовные романы, детективы, научная фантастика, попаданцы (один из жанров фантастики), иронические детективы, современная зарубежная литература, триллеры и зарубежные детективы.

- Говорят, что женщины сейчас читают больше мужчин, ваша статистика это подтверждает?

- Да, у нас профиль смещен в сторону женской аудитории, 61% посетителей нашего сайта - это женщины. Непонятно, почему. У мужчин тоже есть время на чтение – может, правда, они его больше тратят на игры. Также мужчины предпочитают формат аудио, возможно, больше слушают в машине и спортзале.

- Сколько у вас сейчас аудиокниг?

- Около 7 тысяч позиций, доля в выручке 15-20%. В конце нулевых – начале десятых годов рынок аудиокниг переживал тяжелые времена, после смещения потребления от дисков в сторону интернета. Но думаю, формат все-таки довольно перспективен. В конце прошлого года, например, у нас появились аудиокниги Сергея Довлатова, они идеально попали в аудиторию. Или книга Виктора Шендеровича «Изюм из булки». Запись идет один час – по дороге на работу вполне можно послушать. И на ее прослушивание не надо решаться, как например, на «Историю российского государства» Бориса Акунина, которая идет 12 часов.

-У вас еще один есть проект по работе напрямую с начинающими авторами – SelfPub. Когда вы планируете его запустить в полноценном формате?

- Думаю, до конца года он должен заработать в полном варианте. Сейчас прорабатываем возможность выкладывания книг в платный доступ.

Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 10 сентября 2016 > № 1896774 Сергей Анурьев


Россия > СМИ, ИТ > banki.ru, 8 сентября 2016 > № 1885561 Михаил Слободин

Человек с Енотом: чем запомнился Михаил Слободин в «Билайне»

Енот Буся — один из самых успешных PR-ходов Слободина

Скоропостижно покинувший страну и пост генерального директора ПАО «ВымпелКом» из-за уголовного преследования Михаил Слободин был, пожалуй, самой яркой фигурой отечественного телеком-бизнеса. Многие его действия воспринимались неоднозначно, однако контракт с топ-менеджером собирались продлить еще на три года. Чем же запомнился Слободин?

«Белая книга»

Когда Следственный комитет объявил Слободина в федеральный розыск, тот уже находился за рубежом. По сведениям некоторых СМИ, успел улететь в Ниццу. Однако пообещал ответить на все вопросы по возвращении в Россию. Какое-то время спустя аккаунты топ-менеджера в социальных сетях оказались вычищены от большинства записей. Также исчезли из открытого доступа колонки, которые Слободин публиковал на ресурсе medium.com.

Пришедший в «Билайн» в сентябре 2013 года, Слободин уже в начале 2014-го объявил о перезагрузке отношений компании и клиентов. Основой «перезагрузки» стала «белая книга» — внутренний пополняемый документ, в который вносилось все, что способствовало достижению главной цели — стать лидером рынка по показателю NPS (Net Promoter Score, удовлетворенность клиента услугами).

Одновременно с этим топ-менеджер развил бурную деятельность в социальных сетях: аккаунты в них он завел сразу после назначения на должность. Забегая вперед, можно сказать, что с задачей продвижения себя в Интернете Слободин справился отлично: за довольно короткий срок он стал одним из самых читаемых блогеров. Способствовали этому многочисленные «SMM-активности».

Еноты и пчелы

Первая громкая акция Слободина прошла спустя полгода после назначения: осенью 2014 года в одном из салонов связи «Билайна» загримированный генеральный директор был «принят на работу» в качестве стажера. Поддельный стажер работал чем дальше, тем хуже: ронял вещи клиентов, панибратски общался с ними и занимался собственными делами. Как следует из описания акции, клиенты тоже были подставными, а главной целью всего мероприятия была проверка реакции сотрудников салона.

В социальных сетях топ-менеджер часто общался с читателями и давал советы. Например, пользователям Сети запомнились советы о том, как пережить в кризис. «Совет первый: успокоиться. Совет второй: работайте не покладая рук. Совет третий: не давайте в долг».

В 2015 году Слободин представил публике «самого необычного сотрудника» сотового оператора — енота Бусю. На какое-то время животное стало главным медийным лицом «Билайна»: его можно было встретить как в социальных сетях, так и в телевизионной рекламе. Компания даже выпустила набор стикеров «Енот Beeline» для набирающего популярность мессенджера Telegram.

Многие считали, что аккаунты Слободина в социальных сетях велись не лично им, а SMM-командой. Если и так, делалось это мастерски: до генерального директора компании доносились комментарии, на которые необходимо было реагировать. И, надо сказать, реакция была отлично подготовленной. Все проблемы, с которыми пользователи обращались к Слободину, решались максимально быстро.

Пожалуй, самой известной реакцией на сообщение в социальной сети стало пари, заключенное Слободиным и главным редактором Mobile-review.com Эльдаром Муртазиным. Причиной послужило предположение последнего о том, что генеральный директор «Билайна» покинет свой пост к сентябрю 2015 года.

В случае если к октябрю Слободин оставался на своем месте, проигравший должен был отработать один день в салоне «Билайна» в костюме пчелы. 19 октября Муртазин вместе со Слободиным «вышли на работу» в один из салонов связи в костюмах пчел. Причем сами костюмы были выбраны из нескольких вариантов подписчиками Слободина в Facebook с помощью голосования.

Демократия на туалетной бумаге

Еще одно яркое событие, которое запомнилось подписчикам топ-менеджера в социальных сетях, — отказ генерального директора компании от персонального кабинета и «переезд» в опенспейс к остальным сотрудникам. Однако после переезда гендиректора этажом ниже обнаружилось, что туалетная бумага, доступная «обычным» сотрудникам, гораздо дешевле туалетной бумаги для топ-менеджеров.

Это открытие было отражено в большом и хорошо иллюстрированном посте Слободина в «Живом журнале», получившем название «Туалетная бумага как зеркало... корпоративной культуры». В частности, было подсчитано, что на одного сотрудника компании в месяц уходит 77 м туалетной бумаги, а в год «Билайн» расходует 5 841 км туалетной бумаги. После вычисления стоимости одного метра разных типов туалетной бумаги бумага в компании, как писал автор публикации, была приведена к общему знаменателю.

«Конечно, размер экономии от перехода на одном этаже с люксовой туалетной бумаги на обычную — невелик. Но тут дело не в размере, а в принципе. Теперь при обсуждении какого-нибудь мероприятия по оптимизации расходов мы мерим не просто экономию в рублях, а в количестве месяцев потребления туалетной бумаги всей Компанией. Другой единицей измерения предлагаемых решений по экономии порою является то, сколько лет нам можно пользоваться туалетной бумагой высшего качества, сделав upgrade от текущего уровня качества бумаги», — писал Слободин.

Хороший был топ-менеджер...

Можно как угодно относиться к методам работы Слободина, однако наша история знает мало «топов», следить за работой которых было бы столь интересно. Возглавив в 2013 году сотовую компанию с самым большим оттоком абонентов, Слободин сумел развернуть этот тренд вспять. И, несмотря на постоянно увеличивающийся отрыв от остальных игроков рынка, компании удалось серьезно замедлить это падение. А задекларированная в самом начале работы в компании цель оказалась достигнута. Об этом сообщается в «Боевом листке» Слободина, отправленном подчиненным 6 сентября и опубликованном в газете «Ведомости»:

«Сделали практически невозможное — полностью поменяли тренд даже в условиях того, что у нас гораздо больше ограничений, чем у конкурентов. И мы сделали то, во что никто три года назад не верил, — мы стали лидерами в НПС среди «большой тройки» в августе месяце. С маленьким отрывом, конечно, но это меня очень радует. Ведь мы сделали это вместе. Мы последовательно строим новую бизнес-модель индустрии телекома и не только телекома».

Теперь эту модель придется строить без Слободина. Судьба енота Буси остается под вопросом.

Павел ШОШИН, Banki.ru

Россия > СМИ, ИТ > banki.ru, 8 сентября 2016 > № 1885561 Михаил Слободин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 сентября 2016 > № 1885564 Михаил Слободин

Вынужденная замена: чего добился «Вымпелком» при Михаиле Слободине

Дмитрий Филонов

редактор Forbes

Михаил Слободин, не так давно отмечавший 3 года на посту гендиректора «Вымпелком» в России и подписавший новый контракт, ушел в отставку со своей должности. Виной тому его предыдущее место работы — с 2003 по 2010 годы он руководил холдингом «Комплексные энергетические системы» (КЭС), который входит в «Ренову» Виктора Вексельберга. В понедельник правоохранительные органы задержали главу компании «Т Плюс» (новое название КЭС) Бориса Вайнзихера и совладельца компании «Ренова» Евгения Ольховика по дело о взятках в республике Коми. Слободин тоже является фигурантом этого дела. Сейчас он находится во Франции. Бывший гендиректор российского подразделения «Вымпелком» был едва ли не самым эксцентричным среди топ-менеджеров российских телеком-компаний. Слободин в костюме пчелы рекламировал свою компанию, снимался в видеороликах в роли тайного покупателя, ругался на качество туалетной бумаги в офисе, вел авторский видеоблог. При этом опыта работы в телеком-отрасли у нового гендиректора «Вымпелкома» не было. Каковы финансовые итоги руководства Михаила Слободина?

От тройки к двойке

В марте 2016 года Vimpelcom уведомила Комиссию по ценным бумагам США о готовящейся сделке, а на следующий день гендиректор норвежского холдинга Telenor Сигве Брекке заявил Bloomberg, что потенциальные покупатели уже найдены. Правда, сделки до сих пор не было. Почему норвежский холдинг, которому принадлежит 33% Vimpelcom, решил избавиться от актива? Впервые о желании продать свою долю Telenor заявил еще в октябре 2015 года. «У Telenor нет возможности полностью контролировать деятельность данного актива», — говорилось в заявлении холдинга. В структуре Vimpelcom, дочерние компании которой работают в 14 странах, российский рынок исторически занимает важное место: здесь у компании большего всего абонентов. Правда, в финансовом плане есть более успешные «дочки».

Слободин стал гендиректором российского «Вымпелкома» в сентябре 2013 года. В том же году выручка в России составила 289,9 млрд рублейю. Таким образом, «Вымпелком» занял третье место среди отечественных мобильных операторов, уступив второе «Мегафону» — правда, отставая всего на 4 млрд рублей. Следующие два года выручка тоже падала — до 281,9 млрд рублей в 2014 году и 278,4 млрд рублей в 2015 году. Для сравнения: у «Мегафона» падение было только в 2015 году, а у МТС выручка росла все три года подряд. По итогам 2015 года, отставание от «Мегафона» достигало уже 30 млрд рублей, а от МТС — более 100 млрд рублей. Проблемы у «Вымпелкома» были и с абонентской базой, рост конкурентов был заметно быстрее. И если в 2012 году была «большая тройка» и Tele2, то по итогам 2015 года сформировалась большая «двойка» и два догоняющих оператора — «Вымпелком» и Tele2.

МТС в последнем годовом отчете указал 77,3 млн абонентов, у «Мегафона» — 74,8 млн абонентов, на 6,7 млн больше показателя 2013 года. У «Вымпелкома» по итогам 2015 года 59,8 млн абонентов, а в 2013-м было 56,5 млн. Впрочем, Слободин пользовался доверием основного акционера «Вымпелкома» — «Альфа-групп», подконтрольной миллиардеру Михаилу Фридману. В сентябре 2016 года со Слободиным подписали новый контракт еще на 3 года, а чуть раньше, в январе Слободин вошел в наблюдательный совет «Альфа-групп» — там решаются вопросы, связанные со стратегией развития российских активов.

Больше довольных

За месяц до вступления Михаила Слободина в должность у топ-менеджеров российского «Вымпелкома» изменились правила расчета вознаграждений. С августа 2013 года они стали зависеть от показателя Net Promoter Score — удовлетворенность абонентов качеством сервиса. «Вымпелком» и так терял абонентов, а в ближайшее время должен был заработать закон «об отмене мобильного рабства» (MNP), когда любой абонент мог сменить оператора без смены номера.

В четвертом квартале 2013 года, как писала газета «Ведомости» со ссылкой на Слободина, «Вымпелком» по этому показателю катастрофически отставал от конкурентов. А во втором квартале 2016 года, как утверждали в компании, этот показатель сравнялся с другими операторами. Рост абонентской базы в 2015 году тоже был максимальным за последние несколько лет. К тому же, по итогам первого квартала 2016 года, «Вымпелком» обслуживал 23% российских абонентов, а в 2013-м, когда пришел Слободин, 22%.

При Слободине в «Вымпелкоме» затеяли и еще одну необычную для российского телеком-рынка операцию. Компания решила продать все свои телекоммуникационные вышки сторонней компании. В России исторически телекоммуникационными башнями владели сами операторы. Такой шаг позволил бы сократить издержки «Вымпелкома» на инфраструктуру. Правда, на развитие инфраструктуры «Вымпелком» тратил заметно меньше конкурентов. Башенный бизнес оператор вывел в отдельную компанию, но продать пока не успел.

В момент, когда Слободина назвали фигурантом дела о взятках и объявили в розыск, он находился во Франции. По его словам, он готов дать правоохранительным органам все объяснения по делу. Правда, информации о том, что он вернулся в Россию пока нет. Исполняющим обязанности гендиректора российского «Вымпелкома» назначен норвежец Шелль Мортен, который с августа стал руководителем по работе на основных рынках в глобальном «Вымпелкоме». Мортен выходец из Telenor: в в 2006-2009 годах он возглавлял бизнес Telenor в России, а затем стал руководить представительством норвежского холдинга в Сербии. Интересно, что в подчинении у него будет еще один выходец из Telenor Марек Слачик, который с августа 2016 года руководит в российском «Вымпелкоме» развитием на массовом рынке. Возможно, перестановки в руководстве оператора смогут изменить отношение Telenor к своему активу.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 сентября 2016 > № 1885564 Михаил Слободин


Казахстан. США. РФ > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 26 августа 2016 > № 1872811 Константин Горожанкин

У Uber и Яндекс.Такси в Казахстане две беды - менталитет и коррупция

Как долго будет сохраняться ажиотаж вокруг сервисов, и чем может закончиться их старт на рынке?

Uber и Яндекс.Такси достаточно громко и уверенно зашли на казахстанский рынок. Алматинцы и астанчане, которым первым посчастливилось оценить все прелести лучших европейских традиций, до сих пор наперебой делятся в социальных сетях своим опытом поездки посредством данных мобильных приложений, а медийные лица республики пишут восторженные рецензии, восхваляя сервис, удобство и комфорт Uber и Яндекс.Такси за сравнительно сущие копейки. Присутствие двух, без преувеличения, гигантов бизнеса такси в нашей стране каждый раз обрастает новыми подробностями и прогнозами. Как долго будет сохраняться ажиотаж вокруг сервисов и чем может закончиться их триумфальный старт на казахстанском таксомоторном рынке – об этом в беседе корреспондента центра деловой информации Kapital.kz с президентом Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса Константином Горожанкиным.

- Константин, вопрос ожидаемый – пользовались уже услугами Uber или Яндекс.Такси?

- Да, и могу сказать, что оценил и тот, и другой мобильный сервис по достоинству.

- То есть вы разделяете восторг многих алматинцев и астанчан по поводу вхождения на наш рынок таких гигантов, если это не преувеличение?

- Это действительно гиганты, и мне как потребителю это очень нравится. Бывая в разных странах, я пользовался и Uber, и Яндекс.Такси. Я понимаю, насколько хорошо отлажена эта машина, насколько это глобальные бренды. Их появление в нашем городе говорит о том, что Алматы все больше и больше приближается к инновационным городам. Это здорово. Если смотреть на эти вещи, опираясь конкретно на мою сферу деятельности, то могу сказать, что инвесторы различных проектов стали понимать - интернет все шире открывает возможности Казахстана, электронная коммерция набирает обороты, а за всем этим следуют и другие потоки инвестиций. Опять же, если говорить об Алматы в целом, то, если вы помните, мы уже отметили приход McDonalds. Uber и Яндекс. Такси – это тоже очень хорошие события для мегаполиса.

- Я читала несколько ваших постов в Facebook, посвященных данным брендам. Комментарии очень противоречивые, одни хвалят Uber и Яндекс.Такси, другие недовольны - кто ценой, кто качеством. Как думаете, приживутся у нас эти компании?

- Вы знаете, мне очень хочется, чтобы они прижились. Я отлично понимаю, с какими проблемами сейчас сталкиваются ребята. Это менталитет наших водителей, наших служб такси, которые привыкли жить и работать в других условиях конкуренции, а сейчас вдруг пришли два таких мощных игрока, и действительно они могут многое изменить. Дело в том, что у Uber и Яндекс.Такси немного разные модели, они отличаются, но тем не менее у них все очень хорошо налажено. То, что делают эти ребята, - это огромное количество звонков в службы такси, частным водителям, а дальше нужно просто очень правильно обслуживать. Но вот от того, насколько правильно, очень многое зависит. В настоящее время, конечно, много положительных отзывов, потому что еще идет рекламный период. Представьте, за вами приезжает Bentley или Geländewagen, на которых написано «от 100 тенге». Людям это непривычно радостно видеть, это работает. Но скоро рекламный период закончится. И даже уже сейчас вы можете читать отзывы о том, что водители где-то, что называется, притормаживают, кто-то дополнительно, помимо тех денег, что снимаются с карты, просит наличными, кто-то из водителей жалуется на то, что руководство заставляет их ездить за копейки. Это издержки нашего менталитета, и его нужно прямым образом ломать. Я надеюсь, что эти компании справятся. Пока же отмечу, что однозначно больше положительного интереса. Многие мои знакомые по социальным сетям даже пробовали себя в качестве водителей Uber, и в принципе им понравилось. Uber этим и отличается от Яндекс.Такси, что там позволяется работать и частникам. Яндекс.Такси работает только со службами такси. Вообще, что отмечают частники, у Uber очень сильная в плане требований политика, они не позволяют работать на машинах старше определенного года. Именно поэтому те водители, которые там работают, это действительно достаточно обеспеченные люди. И выходит так, что вы едете на хорошей машине, вас везет человек, который явно чего-то добился в этой жизни, с ним есть о чем поговорить. Другими словами, это не те такси, которые вы привыкли видеть в «Эконом-такси», предположим, или inDriver, для их таксистов работа – это выживание. В Uber водители чаще в свободное от основной работы время ездят, катаются с пользой. Поэтому здесь немного другой концепт. Конечно, есть и плюсы, и минусы у такой модели. Но эффект налицо. Есть интересное такси, интересные люди, интересные направления.

- А что думаете о заявлении того же Uber о том, что он не несет ответственность за качество и безопасность перевозок?

- Это основной пункт, на который давят наши организации такси в Алматы и Казахстана в целом. Так и говорят: Uber и Яндекс.Такси нельзя пускать, потому что они не отвечают за безопасность пассажиров. Здесь есть два ответа. Первый – это то, что у Uber и Яндекс.Такси все-таки, повторюсь, разные модели работы. Uber работает со всеми, и частниками в том числе, Яндекс.Такси – только со службами. И в этом случае уже организации такси берут на себя всю ответственность за пассажиров, их безопасность и так далее. Яндекс.Такси заключает с ними соответствующий договор, таким образом данный сервис можно сразу вывести за пределы претензий, они работают в достаточно понятном правовом поле. Что касается Uber. Насколько я понимаю, были по крайней мере заявления о том, что они работают только с проверенными водителями, проводится как минимум визуальный контроль, требования к документам, если вы видели мобильное приложение – там есть фотография водителя, данные о нем и его автомобиле и, самое важное, есть отзывы людей. То есть, когда вы сажаете своего ребенка в автомобиль и видите, что приехал водитель без положительных рекомендаций, понятно, лучше подстраховаться и дождаться другую машину, у водителя которой будет уже все хорошо. Поэтому в определенной степени Uber все-таки несет ответственность.

- Константин, не могу не спросить вас как профессионала в своем деле, как оцениваете сами приложения, насколько они удобны в пользовании?

- Удобные в пользовании и то, и другое. Но есть такой момент. Когда я был в России и других странах, отмечал тот факт, что наши казахстанские телефоны за рубежом в эти приложения не принимались. Точнее, не принимались Uber, но принимались Яндекс.Такси. И поэтому, если говорить о Москве и Санкт-Петербурге, там я всегда был пользователем Яндекс.Такси. Я не знаю, насколько компании это отработали в Казахстане, я просто не пытался здесь протестироваться с иностранным номером. Казахстанские номера отлично принимаются, СМС-ка прилетает тут же. Единственный большой минус, который я бы хотел отметить и который касается моей прямой деятельности: дело в том, что и у Uber, и у Яндекс.Такси вы привязываете свою карточку для оплаты, и мы четко видим, что в настоящее время оплата по этим карточкам идет не через казахстанские банки. Это нарушение законодательства Visa и MasterCard, правил международной платежной системы. Что это значит? Эквайер (эква?йринг - прием к оплате платежных карт в качестве средства оплаты товара, работ, услуг. Осуществляется уполномоченным банком-эквайрером. – Ред.) этих сервисов находится за рубежом. Давайте я объясню на более простом примере. Предположим, есть магазин, который находится где-нибудь в Алматы, на улице Абая. Для того, чтобы он принимал к оплате любые карточки мира, он должен заключить договор с банком, и этот банк должен ему предоставить pos-терминал. Когда речь идет об интернет-компаниях, pos-терминал не предоставляется, а обеспечивается возможность принимать к оплате через интернет. И если у вас в Казахстане есть местный интернет-магазин, вы опять же заключаете договор с каким-либо местным банком, и он вам предоставляет возможность принимать к оплате карты. Вот Uber и Яндекс.Такси, несмотря на то что они зашли в Казахстан и имеют уже казахстанские представительства, до сих пор используют в качестве банков какие-то иностранные сервисы. Это, повторюсь, нарушение. Я достаточно много общался с представителями финансовых учреждений. Я знаю, что два банка уже написали претензии в Visa и MasterCard с требованием предпринять меры. Им пока не ответили, но я думаю, в ближайшее время здесь произойдут определенные изменения. На самом деле это невыгодно как Visa и MasterCard, так и Яндекс.Такси с Uber, потому что они платят повышенную комиссию за переводы. Надеюсь, в ближайшее время эти вопросы будут решены, и безналичная оплата будет идти через Казахстан.

- Спрашивая об удобстве этих мобильных приложений, я, наверное, больше имела в виду уровень грамотности казахстанцев. Всем ли данные сервисы будут по плечу, ведь как мне кажется, только определенная возрастная категория продвинута в этом плане. Или я ошибаюсь?

- Вы знаете, когда я 6 лет назад работал в банковской сфере и мы запускали различные банковские продукты, а чаще всего мы запускали их так: увидим, что это уже есть в России, Украине, за рубежом, и тоже брались за это, так вот, когда мы запускали определенные сервисы, темп, в котором пользователь начинал осваивать данную услугу, был гораздо выше, чем в России или где-либо еще. Это говорит о том, что наши пользователи действительно созрели. Количество смартфонов на душу населения велико. И люди у нас весьма и весьма грамотные. Приложения Яндекс.Такси и Uber настолько просты, там есть, грубо говоря, защита от дурака – то есть если вы вдруг на что-то не то щелкнете, ваш телефон не взорвется (смеется). Куда бы вы ни кликали, там все будет хорошо. Люди пользуются, им нравится. По крайней мере, из общей массы того, что я слышал, больше позитива.

- Константин, вопрос больше как к неравнодушному горожанину, как думаете, какой прогноз в отношении казахстанских компаний в сфере такси? Придется ли им выживать в условиях такой конкуренции?

- Думаю, да, придется. Объясню: если раньше вы открывали службу такси, у вас было два фактора - водители и call-центр, который собирает звонки. По сути, сейчас, с их приходом, вы можете от второй части отказаться, ну или конкурировать с Яндекс.Такси и Uber. Если все же отказываетесь, то вам эти самые звонки передают уже они – эти сервисы, а ваши люди продолжают делать свою работу, в принципе, они никакую разницу и не почувствуют. Единственное, если только раньше эти звонки приходили им по рации с информацией - выезжайте туда-то за тем-то, то теперь это будет приходить в виде СМС в их мобильном приложении. Другими словами, для организации, которая работает на рынке такси, настало время выбора: или им дальше инвестировать в полноценную службу такси, у которой есть call-центр и машины, или передать вопросы связи Uber и Яндекс.Такси. Да, придется делиться комиссией, но зато они будут обеспечены большим потоком заказов. Единственное, их таксисты тогда должны будут соответствовать требованиям – вежливо, корректно отвечать, принимать онлайн-оплату, нормально доставлять до нужной точки и прочие вещи.

- А в целом что думаете о казахстанском рынке таксомоторного бизнеса, без учета двух новых игроков?

- Можно сказать, что он достаточно развитый, но, с другой стороны, Алматы, как никакой другой город Казахстана, заполнен частниками. Даже проезжая на машине, вы можете встретить голосующих на улице. Человек, стоящий у дороги с вытянутой рукой, – это показатель того, что в этом городе не все в порядке с официальными такси. Это значит, что люди считают - им гораздо легче остановить машину таким образом, они готовы даже рискнуть своей безопасностью, только чтобы не платить дорого. Для рынка это был своего рода сигнал. Сейчас, с приходом Яндекс.Такси и Uber, я думаю, многое изменится, и таких людей, голосующих на улице, просто станет меньше. Тех частников, которые сегодня «бомбят» в Алматы с номерами B и X, при всем уважении к этим регионам, я понимаю, что для многих из них это вопрос выживания, но их должно стать меньше. Их слишком много в городе, и это, безусловно, тянет за собой шлейф определенных проблем, начиная от пробок и заканчивая экологическими моментами. Если сейчас у Яндекс.Такси и Uber все получится, у частников останется только два варианта – или уехать из города и заниматься другими вопросами, или входить в организации такси и устраиваться туда на работу. Это сильно изменит наш город. И дай Бог, чтобы это случилось, потому что так мы будем ближе к цивилизации.

- Вы сказали «если у них все получится». А если не получится? По каким причинам эти компании могут покинуть казахстанский рынок?

- В нашей стране все возможно. Это связано как с нормальными вещами, такими как менталитет, и с ненормальными - как коррупция. Например, все знают, что до недавнего времени лидером рынка такси Алматы и Казахстана в целом был inDriver. По каким-то непонятным причинам, с приходом Uber и Яндекс.Такс, и inDriver стали блокировать, причем за месяц, два до прихода данных двух игроков. Все это знают, понимают, что это незаконно, все, может быть, даже прекрасно догадываются, кто это делает, но ничего не происходит, всех как будто это устраивает. InDriver – российская компания, базируется она в Якутске, ребята на самом деле очень сильно обижаются, на определенном этапе они делали очень большое дело. Почему их решили вдруг заблокировать? У людей складывается ощущение, что с приходом Яндекс.Такси и Uber кто-то из людей, которые находятся наверху, получил какую-то долю и начинает просто нечестными методами убирать конкурентов. Это неправильно. И я не исключаю, что если эти компании заходят через такие неправильные вещи, может случиться, что они просто уйдут – не договорятся, обидятся, поссорятся. Их потом точно также будут убирать. Это конечно, очень плохо, что в Казахстане есть такого рода вещи, поэтому важный момент - коррупция. И второе, как я уже сказал, – менталитет. Может быть и такое, что им не удастся перестроить наших водителей. Например, сейчас Uber уходит из Китая.

- По тем же двум причинам?

- Там вопрос менталитета и плюс противостояние с китайским руководством, которое считает, что местные компании тоже достаточно сильны, и там действительно есть местные конкуренты, которые с Uber борются разными методами. И данный сервис не придумал другого выхода, как продать свое китайское представительство. Есть и другие примеры. Например, очень тяжелая ситуация у Uber во Франции. Дело в том, что в этой стране в отличие от Казахстана лицензируется деятельность такси, то есть все на очень серьезном уровне.Там высокая стоимость лицензии, и выкупают ее сами водители. И, конечно, приход конкурентов многим не нравится. Люди вложили свои деньги, причем раньше в Париже регулировалось количество таксистов, и получалось, что все как бы немного зарабатывали. Тут вдруг пришел Uber, который дал понять: зарабатывать теперь могут все – любой француз, или даже не француз, а араб в Париже может стать таксистом. А те, кто купили лицензии за солидные средства, потеряли заработок. Там на самом деле сейчас серьезные волнения, временно стало тише в связи с разного рода событиями, такими как теракты и другое, а до этого французские таксисты перекрывали площади и требовали прогнать Uber. Поэтому против этих сервисов в определенных странах имеется некоторое давление. Но в целом по миру они достаточно успешны, развиваются.

- Если говорить о ментальности, давайте поймем с вами, каким вы видите водителя такси в идеале?

- В идеале? Таксист должен меня найти там, где я нахожусь. Он не должен мне перезванивать. Он не должен хуже меня знать город. Он должен уметь пользоваться мобильным приложением, должен подъехать туда, куда мне нужно. Я должен сесть, он меня приветствует, спрашивает - правильно ли он понял, что мне нужно доехать туда-то. Я говорю – да. И дальше все будет зависеть от меня как от пассажира. Если я хочу с ним разговаривать, я ему задам вопрос, если не хочу, не надо меня трогать. Он должен меня довезти, сказать «до свидания». Потом в случае с Uber и Яндекс.Такси деньги просто снимутся с моей карты, мы взаимно благодарим друг друга, и водитель едет дальше. Вот и все. Ну и, конечно, во время движения будет здорово, если он не будет ругаться на пешеходов, других водителей и так далее, а будет вести себя тихо и корректно (улыбается).

- А что с тарифами? Все правда очень дешево? Насколько я знаю, у того же Uber есть градация - за подачу машину, за ожидание, за доставку пассажира. Это ведь не очень удобно.

- Здесь на самом деле можно долго спорить, но ключевой вопрос мы должны определить для себя сами. Если раньше вы садились в такси и говорили – 500 тенге до парка им. Горького условно, то теперь эти же самые 500 тенге просто раскладываются по неким статьям. И я думаю, всем людям это нравится, хотя бы потому что в любом случае выходит дешевле, чем они ездили раньше. И для многих людей это главное преимущество. То, что тарифы какие-то сложные, большинство просто не заморачиваются. Они узнают стоимость по факту, сколько с них списывает компания, и многие отмечают низкую стоимость услуги. У Яндекс.Такси тарифы легче для понимания. Учитывая, что они заходили через несколько недель после Uber, было сделано специально так, что цены были ниже. Другой вопрос, через какое-то, как я уже говорил, время рекламный период закончится, думаю еще месяц-два, а дальше начнется реальная конкуренция. И в этот момент их цены могут сравняться с обычными организациями такси, а дальше будет выигрывать только качество. В этом случае люди начнут уже реально считать свои деньги. Уже сейчас случается разное. Одна дама в Facebook рассказала историю о том, что очень сильно удивилась, когда таксист повез ее не по прямому маршруту, а по обходному пути. Он ей объяснил, что так будет меньше пробок, но пробок оказалось еще больше, и в итоге с нее сняли денег больше, чем она рассчитывала. Наверное, это опять упирается в наш менталитет. Так вот здесь все очень просто. У Uber и Яндекс.Такси, напомню, есть возможность оценить вашего таксиста. Соответственно, когда вы выставляете жалобу, вы можете увидеть ответ: «Вы больше никогда не увидите этого таксиста у нас на линии. Мы его увольняем». Вот и все. И только таким методом, если мы как горожане, пассажиры, будем сразу сигнализировать и помогать сервисам делать качественно работу, то все получится.Обязательно оцените после поездки вашего водителя, хорошие люди будут больше зарабатывать, плохие - меньше и будут уходить оттуда. Еще что касается дешевизны расценок. Сейчас даже пошел такой разговор, люди стали анализировать, что с приходом Яндекс.Такси и Uber появился смысл отказаться от собственного автомобиля. Давайте прямо сейчас попробуем подсчитать. Человек как минимум два раза в день едет на такси - из дома на работу и с работы домой. Через Uber и Яндекс.Такси сейчас это может стоить смешные 200 тенге. Хорошо, давайте будем считать с запасом - по 500 тенге туда и обратно. 1000 тенге в день. Или 30 тыс. тенге в месяц.

- А если не два раза в день, а больше? Сейчас такое время, что в течение дня человек должен успеть попасть в четыре-пять разных точек.

- Ок, давайте посчитаем с учетом пяти точек. Эдакий суперавральный день. 30 тыс. в месяц – это на 2 точки, если 5, умножаем на 5 – 150 тыс. тенге в месяц вы потратите на такси. Теперь давайте посчитаем бензин. Я, предположим, заправляюсь раз в неделю. Полный бак мне обходится в 7-8 тыс. тенге, это обычный 92-й бензин. 8 тыс. тенге умножаем на 4 недели – 32 тыс. Еще не забывайте, что есть такая вещь как штрафы. Сколько вы в месяц набираете штрафов? У меня один-два бывает железно, я достаточно быстро езжу, и штрафы тоже весьма серьезные.

- Хорошо, два штрафа по 10 тыс. тенге.

- Сейчас таких штафов уже нет (смеется). В общем, набежит тысяч 60, а учитывая еще, что вам нужно масло менять, платить налог на автомобиль. При этом я отмечу, что мы умножили в 5 раз, то есть в среднем 12 поездок в день. Все-таки мало таких людей, которые столько ездят. Львиная доля - это те, кто ездит с работы домой и из дома на работу. Для них получается Uber и Яндекс.Такси становится в 2 раза дешевле, чем содержать свой автомобиль. Свое авто нужно еще где-то ставить, его могут покорябать, он может врезаться, за все это придется платить. Набегает очень много. А эти сервисы позволяют экономить. За ними будущее. У нас сейчас есть даже такое: нужен вам автомобиль, но купить не можете, обращаетесь в определенный сервис, вам приходит СМС о том, что автомобиль находится на такой-то улице, ключи там-то. Вы подъезжаете, открываете автомобиль, едете, потом ставите в нужном месте, извещаете этот сервис, с вас снимают деньги. Юберизация продолжается, другими словами, и тут много направлений. Почему, к примеру, городские власти поддержали данные компании? Им выгодно, если люди будут меньше пользоваться собственными авто. Это решение вопроса пробок и все остальное. Если вы были в Лондоне, других столицах мира, вы наверняка заметили, что там в центре нет автомобилей, только такси. Как они это сделали? Сначала просто отладили рынок такси, потом сделали очень дорогие парковки в центре, когда за час нужно заплатить 2-3 евро – понятно, вы с такими ценами вряд ли уже будете останавливаться на своем авто в центре. Я думаю, алматинские власти ведут к тому же. Постепенно будут закручиваться гайки в отношении парковок, сейчас уже начата эта работа, дай Бог, чтобы все получилось. В итоге, мы придем к тому, что для очень многих людей автомобиль станет той машиной, на которой в выходные можно будет съездить в горы, не более. А в будни они будут пользоваться общественным транспортом или такси.

- Вернемся к разговору о самих приложениях. У вас не возникало желания как-то «наворотить» их, «апгрейдить», чисто спортивный интерес в силу профессии?

- Я точно могу сказать, эти приложении в «наворотах» не нуждаются. Объясню, почему. Над этими мобильными приложениями работает большое количество умных людей. Они пропускают через себя весь клиентский опыт. То есть собираются отзывы и все прочие вещи. Все сделано на таком высоком уровне, что в принципе у человека, который ни разу им не пользовался, не возникает проблем. Поэтому что-то добавлять – то вряд ли, если что-то и появится, то это случится раньше, чем вы об этом подумаете. Поймите, это такие глобальные игроки, большие корпорации, они все делают очень качественно, добавлять что-то нет смысла. Единственное, в чем тут дело. У Google хуже карта по Казахстану, чем у Яндекса. Объясняется это тем, что Яндекс специализируется на каком-то небольшом количестве стран, Казахстан он действительно очень хорошо отснял, там есть все улицы, на двух языках, он следит за изменениями номеров домов, показывает пробки и так далее. Google к Казахстану пока так близко не подходил, поэтому карта хуже. Этим очень часто объясняется то, что когда ездит Uber, а он ездит по картам Google, водитель часто не может вас найти. А водитель Яндекс.Такси ездит по карте Яндекса, соответственно находит быстрее. Насколько я знаю, Uber принял решение, что теперь он будет делать свои карты, хочет вообще отказаться от Google. Это будет большая экономия для них. Насколько это получится - вопрос. Потому что, когда компания от одной специализации начинает заниматься чем-то еще, это всегда большой риск, потеря фокуса. Но если получится, Uber будет молодец и станет однозначно дороже.

- Константин, большое спасибо за интересную беседу, успехов вам!

Казахстан. США. РФ > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 26 августа 2016 > № 1872811 Константин Горожанкин


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 августа 2016 > № 1858913 Андрей Дороничев

Андрей Дороничев, Google: Массового распространения шлемов виртуальной реальности придется подождать

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Представьте — сидеть на судейской трибуне и следить за матчем, учить класс, полный студентов и учителей со всего мира или получить консультацию доктора, стоя с ним лицом к лицу, — и все это, только имея дома очки», — так описал будущее Марк Цукерберг, объясняя, зачем Facebook купил производителя шлема виртуальной реальности Oculus VR за $2 млрд в 2014 году. С тех пор шум вокруг технологий виртуальной реальности (VR) не утихает, свои устройства представили гиганты вроде Samsung, Sony и HTC и десятки стартапов. Исследователи Gartner рассчитывают, что до конца 2016 года число поступивших на рынок VR-устройств пройдет отметку 1,4 млн, за 2017 год их будет продано почти в пять раз больше. О том, так ли близка эпоха виртуальной реальности и чего ждать от появления пространственных интерфейсов, Forbes поговорил с Андреем Дороничевым, главой VR-приложений Google.

— Ажиотаж вокруг виртуальной реальности огромен. Соответствует ли он тому скачку, который реально сделали технологии в этой сфере?

— Действительно, пока всеобщий интерес к виртуальной реальности немного опережает то, что уже действительно удалось достичь. Эксперименты в этой сфере начались в 1950-х, когда даже мышки не было. Уже десятки лет ученые экспериментируют с технологиями. Но только сегодня удалось сделать девайс, который создает эффект присутствия и стоит уже не десятки миллионов долларов, а несколько сотен. HTC Vive, Sony Morpheus или Oculus Rift все ближе к массовому рынку, это и спровоцировало взрыв бомбы давно нарастающего воодушевления вокруг виртуальной реальности. Все ждут, что не сегодня, так завтра, VR-технологии изменят всю нашу жизнь. На самом деле это займет годы. Ситуация сегодня напоминает мне 1983 год. Мир тогда увидел первый мобильный телефон Motorola DynaTAC, но до появления iPhone в кармане каждого из нас прошло еще 25 лет. Да, на этот раз технологии виртуальной реальности совершили качественный скачок, но массового распространения VR-устройств все же придется подождать.

— Сейчас VR-технологии проникли в первую очередь в сферы игр и развлечений. Как скоро они придут в другие отрасли?

— Первое поколение VR не вышло за пределы научных лабораторий и военных организаций. Например, пилоты истребителей, учились в VR-шлемах управлять самолетами. Новое поколение, так уж сложилось, стало развиваться в среде геймеров. Но, конечно, будущее VR — это улучшение взаимодействие человека с машиной в принципе. Вначале мы общались с компьютером текстом, потом — с помощью графического интерфейса, после этого — прикосновением к сенсорному экрану. На каждом этапе мы получали возможность отправлять команды технике все более естественно. Школьниками мы, чтобы приблизить изображение, нажимали на «плюсик». Более-менее понятный механизм, но все-таки родителям приходилось объяснять: двигай мышку к кнопке, «кликни» несколько раз. Сегодня наши дети увеличивают масштаб, раздвинув экран двумя пальцами, и это интуитивный жест. VR-интерфейсы предполагают, что вообще не нужно кликать или чего-то касаться. В новом поколении устройств, с пространственным компьютингом, ты просто идешь, например, по комнате, протягиваешь руку к предмету, берешь его с полки, подносишь поближе к глазам — все, как в обычной жизни. Этот новый способ диалога человека и компьютера изменит все сферы — от медиа до строительства, от шоппинга до обучения. Можно будет в своей комнате отправиться на тест-драйв новой BMW, менять обшивку салона жестами, а потом мгновенно перенестись в виртуальный офис продаж Porsche и оказаться за рулем уже совершенно другого авто. И не нужно торчать в пробках, чтобы добраться с одного конца города в другой. Точно так же можно будет перенестись в бутик любимого дизайнера и примерить все вещи из новой коллекции.

— Что еще принесет виртуальная реальность?

— Надо понимать, что это не просто новое поколение аксессуаров. Это новая парадигма работы с информацией. VR-технологии задействуют те части нашего мозга, которые отвечают за ориентацию в пространстве — они активируются, например, когда мы видим дерево и за доли секунды понимаем, что за ним можно спрятаться в случае опасности. Это избавит нас от абстрактных вещей, с которыми мы имеем дело сейчас — от кнопок «меню», от запоминания иерархии команд для работы с файлами. Представьте: вместо кнопки «файл» и «правка» у вас виртуальная комната, на столе происходит «правка», а «файлы» вы выбираете, вытаскивая вещи из шкафа. Это намного проще, потому что сейчас заходя в спальню и открывая комод, вы не задумываетесь над последовательностью команд, которая поможет вам вытащить рубашку. Поэтому я уверен, что VR кардинально изменит сферу аналитики: мы будем смотреть не на сложные графики в таблице, а сможем представить данные, скажем, в виде рельефа долины, на которую мы смотрим с холма и составляем самый удобный маршрут. В общем с VR мы сможем эффективнее обрабатывать информацию, делать выводы мгновенно.

Например, все больше VR-устройств покупают архитектурные бюро, студии дизайна интерьеров. VR помогает им предотвратить серьезные просчеты, выявляя ошибки как можно раньше. Я сам, два года назад затеяв ремонт в квартире и заказав проект у архитектора, загрузил дизайн-макет в сервис одного из стартапов, к технологии которого присматривался. Оказалось, что в спальне мы неправильно оценили расстояние от двери до шкафа, так что протискиваться в дверь приходилось как будто в купе поезда. На чертежах все было идеально, от двери до шкафа было около метра, но в VR-приложении я ощутил, что вход в комнату слишком узкий. Дизайнер мне потом сказал, что если бы мы заметили неточность, уже начав ломать стены и заказывать мебель, переделка обошлась бы в десятки тысяч долларов. VR как раз дает возможность почувствовать то, что сложно уловить только абстракциями на бумаге. И именно бизнесы, которые понимают, что классный продукт от «так себе» продукта отличают, в первую очередь, ощущения, и инвестируют сегодня в VR.

— Кстати, как выглядит квартира человека, который занимается VR-технологиями?

— Конечно, у меня вся квартира завалена кардбордами (Cardboard, картонные очки виртуальной реальности Google. — Forbes), есть Oculus Rift и HTC Vive. Буквально на днях перед полетом я снимал с помощью кардборда панорамные видео — показать друзьям в Москве, как отремонтировал квартиру. Моя девятилетняя дочь часто рисует в Tilt Brush — нашем VR-редакторе для трехмерного рисования, хотя раньше таким 3D-моделированием занимались только профессиональные дизайнеры.

— Какие технологические препятствия для максимального эффекта присутствия есть сейчас?

— Одна из ключевых характеристик для технологий пространственного компьютинга — скорость отклика системы. Вы повернули голову — ваш вестибулярный аппарат отследил движение, и VR-устройство должно отследить его так же быстро, перестроить картинку и подать изображение для каждого из глаз, чтобы вы увидели ровно то, что ожидает увидеть ваш мозг. Если возникает задержка — то, что вы видите сквозь очки или шлем, перестанет казаться реальным. Из-за этой задержки, кстати, и возникает эффект укачивания, с которым довольно долго боролись создатели VR-девайсов. Сейчас задержка уже мала настолько, что VR-устройствам удается «обманывать» наш мозг, но ее еще можно уменьшать.

Точно так же есть над чем работать и в плане разрешения цифровых изображений. Действительно качественная VR-«картинка» это, скажем, 8000х8000 пикселей, причем для каждого глаза. Таких экранов еще нет, нет и видеокарт для адаптации графической информации для них. Но они обязательно появятся в ближайшие годы. Я думаю, мы еще увидим совершенно новые технологии дисплеев. Например, недавно компания Magic Leap, которая обещает перенести проекционное устройство из очков на гаджет в кармане, опубликовала свои патенты — у них принципиально иной принцип работы экранов, это пример глубокой технологической инновации.

К чему не знают, как подступиться, так это, например, к технологиям для тактильного отклика VR-cистем. Если в виртуальном мире ты трогаешь стену, нужно как-то обеспечить чувство соприкосновения с камнем, — как это сделать, пока непонятно. Появляются экспериментальные устройства, которые, например, могут пощекотать ладонь в момент контакта, но вот такого, что ты в виртуальном переулке уперся в тупик и не можешь пройти сквозь забор — до такого пока далеко. Тут огромное поле для инноваций.

— Как вы сами увлеклись технологиями виртуальной реальности?

— До прихода в Google я сам развивал сервисы, связанные с мобильным контентом, потом руководил мобильными сервисами в YouTube. Лично для меня всегда было важно, чтобы моя работа в конечном счете делала информацию все более доступной. Я помню то чувство, когда впервые, еще в 1990-х, подсоединился к сети через ftp-сервер. Потом, в начале 2000-х моя девушка впервые показала мне Nokia, которая умела выходить в интернет. Каждый раз меня поражало, что новая технология расширяет число людей, вовлеченных в обмен данными, на десятки миллионы и сотни миллионов.

Занимаясь Youtube, я всегда думал о том, что видео в интернете сделало возможным для любого человека мгновенно рассказать о каком-то моменте в своей жизни другим. И вот однажды я увидел в парижском офисе Google команду, которая показала мне прототип кардборда. Я снова почувствовал, что это новый виток расширения границ распространения информации. Мы в YouTube сколько угодно могли биться над скоростью передачи видео, над качеством поиска, удобством категорий роликов, но перед пользователем — хоть убейся — прямоугольник экрана. И когда французские коллеги привезли кардборд в главный офис, я понял, что готов уйти с должности главы крупного подразделения и с этими ребятам вырезать из картонок то, что станет будущим.

Человечество тысячелетиями улучшает механизмы передачи опыта. Вначале мы рассказывали об увиденном знаками за едой у костра, потом появились речь, письменность, печатный станок. Затем родились фотография и кино, мы научились схватывать реальность почти в точности такой, какая она есть. И вот мы уже сидим в IMAX — перед нами другая реальность на все поле зрения, стереосистема усиливает эффект погружения в сцену, кажется, можно протянуть руку — и ты переместишься в этот мир. С появлением доступных VR-технологий, впервые за столько лет мы получили возможность не просто наблюдать за происходящим, а стать его частью.

— Как в Google работают с VR?

— Кардборд мы представили в мае 2014 года. Идея была в том, чтобы познакомить с VR любого, у кого есть смартфон. Поэтому мы выпустили девайс для симуляции виртуальной реальности с ограниченным набором функций, зато его можно было собрать дома или купить готовым за $15. Мы пожертвовали качеством трекинга, картинкой и исключительным эффектом присутствия во имя доступности, мобильности и массового распространения устройства. За это время мы продали более 5 млн очков только через официальный магазин, сколько людей собрали их дома — остается загадкой. Число скачиваний приложений для кардборда прошло отметку в 50 млн.

Потом мы взяли все эти преимущества кардборда и добавили все то, чего ему не хватало - длинные сессии, когда от пребывания в VR уже не устают глаза, более качественный эффект погружения и интерактивность. Так появился DaуDream — VR-гарнитура для определенных моделей смартфонов. У нас определенные требования к качеству экранов, гироскопам, производительности. Такие смартфоны появятся до конца года, над ними работают многие производители, с которыми мы договорились о партнерстве. Еще есть экосистема виртуальной реальности для Android N, магазин приложений. Могу сказать, что в предустановленном каталоге приложений сразу будут, например, «Просмотр улиц», где можно будет в VR-очках погулять по любой улочке в мире, будет VR-версия YouTube, с панорамными видео. Лично меня больше всего поражает VR-версия Google Фото — можно «снять» любой момент своей жизни (фото на 360 градусов, с аудио) и послать его друзьям или родственникам. Такая персональная машина времени.

— А вы в Google экспериментируете со сферами применения виртуальной реальности? Как вы выбираете, какие приложения могут подойти для этой экосистемы?

— Сейчас ни у кого нет четких ответов на вопросы о самых перспективных сферах применения VR. Поэтому нужно не читать советы экспертов, а как можно больше самим экспериментировать. В моем подразделении DayDream Labs мы так и поступили. Я разбил всех сотрудников на команды по два человека — инженер и дизайнер. В понедельник каждая команда должна была представить идею VR-приложения, в пятницу — его минимальный прототип. Идея была в том, чтобы каждую неделю тестировать одну гипотезу об использовании VR-технологий — неважно, насколько полезным он казался или каковы были его шансы попасть в продуктовую линейку Google. Мы просто пробовали и работали в таком формате примерно полгода, создав около 50 тестовых приложений.

— И что там было?

— Например, проектировщик интерьеров. Можно было зайти в комнату, где на стенах были «развешаны» миниатюрные предметы мебели: можно было, например, «взять» диван (в руках он увеличивался до нормальных размеров) и поставить его на понравившееся место. Одно из самых запомнившихся приложений — симулятор вышки у бассейна, высоту которой можно было регулировать. Можно было подняться на доску почти в 50 метров над землей и прыгнуть в воду. Это приложение позволило ярко визуализировать эффект присутствия — было действительно страшно. Еще можно было учить китайский язык, не сидя за карточками со словами у компьютера, как сейчас, а отправившись в настоящий китайский ресторан, где нужно заказать ужин. Конечно, это совсем новый уровень вовлечения ученика. Или, например, был VR-сервис для репетиций выступлений на публике: со своей собственной презентацией ты мог выйти на виртуальную сцену, варьируя число людей в зале и настроение аудитории.

Из многих таких приложений рождались действительно полезные инновации. Например, очень популярным оказалось приложение, где можно было играть на барабанах с помощью VR-контроллеров. Параллельно мы бились над проблемой ввода в виртуальной обстановке. Например, как в VR должна выглядеть поисковая строка? В какой-то момент два кейса соединились и мы сделали виртуальную барабанную клавиатуру. Все ее сейчас обожают, мы ее продолжаем улучшать.

— На рынке VR есть место стартапам или, скорее, основные прорывные решения выйдут из стен корпоративных лабораторий?

— Каждая волна новых устройств и интерфейсов рождала огромное число стартапов, которые смогли построить успешный бизнес, вовремя уловив тренд. VR несет изменения того же масштаба и, я думаю, даже больше. Поэтому для тех, кто достаточно смел, самое время открывать компании в сфере VR-технологий. Хотите пример? Когда на конференции Google I/O мы представили кардборд, уже к концу дня мы нашли первый интернет-магазин с очками. Эти ребята потом звонили нам: у нас уже 200 000 предзаказов, а как собирать-то шлем виртуальной реальности из картона? Как видите, очень многие предприниматели сейчас чувствуют, что VR открывает новые возможности.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 августа 2016 > № 1858913 Андрей Дороничев


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 12 августа 2016 > № 1858012 Асхат Узбеков

Асхат Узбеков: Казахтелеком планирует выход на новые рынки услуг до конца 2017 года

Центр деловой информации Кapital.kz выяснил, какие направления компания намерена развивать в краткосрочной перспективе

«Казахтелеком» представил финансовые итоги деятельности за первое полугодие 2016 года. На данном этапе развития компании финансовые показатели демонстрируют уверенный рост. Так, консолидированные доходы от реализации услуг составили свыше 101,1 млрд тенге, чистая прибыль по сравнению с аналогичным периодом прошлого года выросла до 57,2 млрд тенге, то есть более чем на 41 млрд. Насколько сильно на компанию влияют кризисные явления в экономике, а также благодаря чему удалось достичь таких финансовых показателей, мы выяснили у Асхата Узбекова, главного финансового директора АО «Казахтелеком».

- Асхат Архатович, финансовые итоги компании за первое полугодие были озвучены. Прокомментируйте ваш взгляд на положение вещей.

- В целом итоги первого полугодия оцениваются как позитивные. Из 57 млрд тенге чистой прибыли, о которой было объявлено, значительная часть, около 42 млрд тенге, приходится на переоценку справедливой стоимости нашего актива Аltel. Этот доход возник в результате эффекта синергии от слияния нашего актива с «Tele2 Казахстан».

Наши основные показатели по числу фиксированных линий связи и количеству интернет-пользователей сохраняют небольшую тенденцию роста. Поскольку компания идет в ногу со временем, мы предлагаем клиентам максимально разнообразный спектр услуг, опираясь на свои технологические преимущества и профессиональные человеческие ресурсы. Основные драйверы роста - подключение к услугам интернета и телевидения - сохранят свою актуальность. Компания продолжит работу по повышению их привлекательности, увеличивая скорость подключения и развивая контент. При этом мы продолжаем улучшать качество обслуживания и предоставляемого сервиса.

- Как вам удается нивелировать негативные влияния от изменения валютного курса?

- Мы строим свои прогнозы на опыте прошлых лет и оценке изменений, происходящих в мировой экономике. Это позволяет нам вариативно планировать наши действия и быть готовыми к изменениям курса, активности потребителей, влиянию изменений экономических показателей на поведение потребителей. Накопленный опыт позволяет нам определять как объем кредитного плеча, формировать уровень и активность инвестиций, так и уровень возврата инвестиций при росте риска. Помимо этого, мы постоянно работаем над сокращением операционных затрат за счет внутренних улучшений процессов и эффективного выстраивания работы с поставщиками. Эти действия позволяют нам быть постоянно готовыми к кризисным явлениям и вовремя реагировать на них.

К примеру, в течение 2015 года мы планомерно снижали валютные риски. Так, имея на начало года портфель из валютных займов на сумму более 200 млн долларов США, мы снизили их объем до 80 млн долларов США. Их переоценка нивелируется валютными депозитами. Другими словами, системная работа и мониторинг управления финансами позволяют снизить валютный риск.

- Ожидать ли клиентам изменений в тарифной политике в связи с кризисными явлениями в экономике? Планирует ли компания повышать цены на свои услуги?

- Такого рода вопросы действительно беспокоят потребителей услуг. В настоящее время наши тарифы отвечают рыночным условиям и сформированы в соответствии с требованиями экономической эффективности. Но я бы сказал следующее: если вы следите за тенденциями, сейчас на рынке превалируют так называемые пакеты услуг, то есть потребитель выбирает тот набор, который удовлетворяет его потребности в услугах связи. Будучи мультисервисным оператором, наша компания предоставляет разнообразный набор пакетов: от минимального до так называемого VIP-комплекта услуг. Потребители вправе выбрать то, что на данный момент является им необходимым и вместе с тем отвечает их ожиданиям по стоимости. При этом, пакетируя услуги, мы постоянно снижаем стоимость каждой отдельной услуги в пакете, что, конечно же, очень важно для наших клиентов, тем более сейчас, когда во всем мире потребители придерживаются принципов разумной экономии – как в масштабах компаний, так и в разрезе семейных бюджетов.

- В технологиях и бизнесе существуют глобальные тренды. Какие тренды в финансовой части поддерживают казахстанские компании? К чему стремится компания, какие мировые практики берутся в качестве образца?

- В компании мы культивируем все передовые практики, в том числе очень большое внимание уделяем поиску новых идей, постоянному улучшению и оптимизации бизнес-процессов. Что касается трендов в финансовой части, то, на наш взгляд, это неизменные цели – повышение акционерной стоимости компании, улучшение рентабельности и ликвидности бизнеса при сохранении ее финансовой устойчивости. Хотелось бы отметить очень высокий уровень финансовой грамотности у нас в компании не только в кругу топ-менеджмента, руководителей разных уровней и финансистов, но и среди линейных руководителей, менеджеров среднего звена. Сотрудники компании понимают суть таких ключевых показателей, как EVA, ROIC, EBITDA, а главное, осознают свой вклад в их достижение и улучшение. Считаю, что такой высокий уровень финансовой грамотности очень важен для обеспечения итогового финансового результата компании.

- В какие сроки вы планируете увеличить собственную акционерную стоимость АО «Казахтелеком» и какие основные шаги делаются в этом направлении?

- Основной инструмент, определяющий параметры увеличения акционерной стоимости, – это долгосрочная Стратегия развития, определяющая направления, в которых мы намерены активно развиваться. В качестве важных приоритетов хотелось бы выделить развитие новых бизнесов и инициативу «Эффективная бизнес-модель», в рамках которой мы планируем оптимизировать затраты и денежные потоки, а также работать над развитием организации и корпоративной культуры.

- Когда вы ожидаете увидеть результаты развития новых бизнесов, о которых сообщалось на недавнем форуме по Стратегии?

- Действительно, недавно наша компания заявила о возможном выходе на новые, нетрадиционные для телеком-операторов рынки.

Я думаю, многие уже понимают, что интернет-технологии стали драйвером развития таких направлений, как торговля, аренда автотранспорта, туризм, платежи и финансовые переводы. Примеров и подтверждений этому предостаточно. Наш многолетний опыт работы с интернет-технологиями и наличие экспертной базы позволяют нам говорить о возможности синергии нашей технической базы с новыми направлениями. Мы активно наблюдаем за такими сферами, как финансовые услуги и электронная коммерция, и считаем, что за ними большое будущее. В эпоху динамично меняющихся условий и трендов стратегически важно применить все возможности для выхода на эти рынки.

- Как вы считаете, когда новые решения, услуги в рамках выбранных перспективных направлений будут готовы к выходу в сегмент финансов и электронной коммерции?

- О конкретных сроках и деталях говорить еще рано. В данный момент компания рассчитывает на экономическую эффективность этих направлений. Могу сказать однозначно – мы рассматриваем и разрабатываем большое количество новых решений в сфере финансовых услуг и электронной коммерции, которые будут доступны в 2017 году.

- Что касается представленности в ваших традиционных сферах, здесь будут какие-то изменения?

- Безусловно, более того, принятая компанией новая Стратегия позиционирует нас как оператора, предоставляющего сервисы в формате «Супермаркет для всей семьи», то есть фактически мы стремимся к тому, чтобы клиент получил доступ ко всем видам услуг и развлечений по принципу «одного окна» - у одного оператора.

Уже сейчас в нашем активе имеются мобильные услуги, возможности пользования в аренду программным обеспечением, приобретения фильмов из обширной и постоянно обновляемой фильмотеки. Сейчас мы готовим новые предложения, связанные с подпиской на онлайн-игры. При этом все наши тарифы не ограничены по объему трафика. Отдельно отмечу, что в данное время в компании готовят запуск продуктов с максимальной скоростью доступа в интернет - до 500 Мб/с.

- Какие основные задачи стоят перед вами как топ-менеджером на ближайшие месяцы?

- Поскольку актуальный и конкретный план действий в формате долгосрочной Стратегии у компании уже есть, в качестве приоритетных целей на ближайшую перспективу я вижу перед собой классические менеджерские функции, такие как организация, мотивация и контроль, координация процессов. Безусловно, также предстоит обеспечивать контроль над достижением стратегических целей посредством четкой системы ключевых показателей эффективности, повысить уровень автоматизации и оптимизации всех процессов, улучшить систему управленческого учета для обеспечения прозрачности, повысить динамичность и гибкость реагирования в условиях изменяющейся внешней среды. При этом важно не забывать о ключевом активе компании – ее работниках, большое внимание в компании уделяется эффективным инструментам мотивации. Надеюсь, что вкупе все эти меры позволят нашей компании оставаться на уровне мировых лидеров отрасли.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 12 августа 2016 > № 1858012 Асхат Узбеков


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 3 августа 2016 > № 1853442 Николай Никифоров

Брифинг Николая Никифорова по завершении совещания о перспективах развития отечественной микроэлектронной промышленности и внутреннего рынка микроэлектронной продукции.

Стенограмма:

Н.Никифоров: Уважаемые коллеги! Сегодня в Зеленограде мы присутствуем фактически на открытии и начале работы нового российского микроэлектронного предприятия, которое называется «Ангстрем-Т», и Председатель Правительства Российской Федерации провёл совещание по вопросам развития российской микроэлектроники.

Первое. У нас утверждён план гарантированных закупок российской микроэлектронной продукции на перспективу до 2018 года. Речь идёт о достаточно большом количестве, о десятках миллионов различных изделий, которые будут закупаться министерствами, ведомствами, – это различные идентификационные документы, различные виды устройств, которые уже учтены в соответствующем бюджетном финансировании. Это важное подспорье для наших предприятий, потому что не секрет, что без гарантированного спроса запуск такой новой технологичной отрасли представляется крайне затруднительным.

Второе. Стоит задача разработать перспективный план перехода на новые технологии микроэлектроники, потому что даже на предприятии, где мы сегодня присутствуем, речь идёт о производстве изделий с топологией 90 нанометров. С точки зрения устройств, к которым мы с вами привыкли, – это современные сотовые телефоны, смартфоны, любая высокотехнологичная микроэлектроника – сегодня речь идёт уже о топологиях 28 нанометров и менее, вплоть до 14–16. Это всё требует принципиально новых технологий производства, других бизнес-подходов. Мы понимаем, что этот рынок очень серьёзно консолидируется в мировом масштабе. Сегодня фактически на нём присутствует пять-семь, может быть, десять крупных игроков. Таким образом, Российской Федерации необходимо принять решение о формате частно-государственного партнёрства, для того чтобы этот технологический задел был и на нашей территории. С точки зрения наших стратегических интересов, вопросов информационной безопасности, перспектив дальнейшей локализации таких устройств нам, безусловно, необходимо это сделать. Такие поручения даны.

Кроме того, будут определяться дополнительные критерии того, что мы будем считать российской микроэлектронной продукцией, какая микросхема может быть отнесена по таким критериям к микросхеме российского производства, как поэтапно переходить к дальнейшей локализации компонентов изделий. Если мы даже делаем план закупок, к примеру, какого-то телекоммуникационного изделия – коммутатора, маршрутизатора, которые используются в наших сетях, сетях министерств, ведомств, то необходимо понимать поэтапно, по годам, как мы будем локализовать именно его микроэлектронную базу.

Весь этот спектр вопросов сегодня был рассмотрен, даны соответствующие поручения. Пользуясь случаем, хочется ещё раз поздравить коллег, руководство предприятия «Ангстрем-Т» с тем, что после нескольких лет непростого строительства, закупки необходимого оборудования, налаживания технологических процессов мы сейчас фактически видим уже переход к выпуску продукции. Это радостная новость, это новая добавленная стоимость, причём высокотехнологичная, для российской экономики. Хотелось бы, чтобы таких открытий у нас было как можно больше.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 3 августа 2016 > № 1853442 Николай Никифоров


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 3 августа 2016 > № 1853432 Дмитрий Медведев

О перспективах развития отечественной микроэлектронной промышленности и внутреннего рынка микроэлектронной продукции.

Дмитрий Медведев осмотрел производство микросхем на заводе АО «Ангстрем-Т» и провёл совещание о развитии микроэлектронной промышленности.

Группа компаний «Ангстрем» является ведущим российским разработчиком и производителем продукции микроэлектроники, в том числе специального применения, и телекоммуникационного оборудования.

Предприятие имеет серийное оборудование и технологии, позволяющие разрабатывать и производить изделия различного класса сложности: сверхбольшие интегральные схемы, схемы памяти, схемы стандартной логики, микроконтроллеры и операционные усилители, приборы для силовой электроники и микроэлектромеханические системы.

В группу компаний «Ангстрем» входит расположенный в Зеленограде АО «Ангстрем-Т» – научно-производственный комплекс по производству субмикронных полупроводниковых изделий по технологическим нормам 130–90 нм, с перспективой перехода на производственный уровень 65 нм и ниже. Предприятие обеспечивает полный производственный цикл микроэлектронных компонентов – от поддержки в проектировании до производства кристаллов.

Вступительное слово Дмитрия Медведева на совещании:

Добрый день, уважаемые коллеги!

У нас совещание, которое посвящено перспективам развития отечественной микроэлектронной продукции. Тема важная, не могу сказать, что она совсем новая, потому что мы и в таком составе встречались, на других площадках проводили обсуждение, у Президента подобное обсуждение также было.

Тем не менее именно с учётом важности проблематики считаю правильным поговорить об этом здесь, в Зеленограде, на заводе «Ангстрем». Микроэлектроника является одной из ключевых отраслей современной промышленности, которые, по сути, определяют, какими будут промышленные технологии в ближайшие десятилетия. Её развитие имеет особое значение и для обычной экономики, и для обеспечения безопасности. Электронная продукция, в частности электронная компонентная база, – основа высокотехнологичных изделий большинства отраслей.

Электронные компоненты, естественно, используются везде – на производстве и в повседневной деятельности, в бытовой сфере, на транспорте, в энергетике, в оборонке, в космосе. Речь идёт и о весьма сложных вещах, и вполне хорошо знакомых – от проездных в метро, сим-карт сотовых телефонов, банковских карт до новейших образцов вооружений и техники.

Отрасль в целом развивается достаточно быстро. Ежегодный темп роста – в среднем около 10%, но есть и проблемы. На сегодняшний день производство ориентировано в основном на внутреннего потребителя, что тоже, конечно, очень важно, потому что у нас и рынок свой есть, достаточно значимый, и по целому ряду направлений для нас это вопрос государственной безопасности. Но, с другой стороны, очень важно смотреть и на экспорт, а экспортируется пока менее 25% продукции.

Доля российской продукции на нашем же рынке тоже пока ещё не очень значима – это 20%. Поэтому по-настоящему конкурентоспособными являются лишь отдельные направления специального сегмента – изделия, которые используются в военной технике. В потребительском и профессиональном сегментах масштабных проектов пока, к сожалению, практически нет.

Причины этого дисбаланса известны, прежде всего это трудности с финансированием НИОКР. Но помимо финансирования научно-исследовательских работ не так просто идёт и практическое внедрение их результатов. Не в полной мере, и это абсолютно точно, используется потенциал инструментов государственной поддержки.

Есть, конечно, и риски недостаточной рентабельности новых проектов, если иметь в виду и серьёзную конкуренцию, которая сегодня сложилась на этом рынке, и довольно значительные, если не сказать очень значительные, затраты на создание подобных производств.

Все эти проблемы нужно решать. Мы этим занимаемся. С 2013 года действует государственная программа развития электронной и радиоэлектронной промышленности. Она рассчитана до 2025 года. В частности, в рамках этой программы субсидируется часть затрат на реализацию комплексных проектов по приоритетным технологическим направлениям. Речь идёт о развитии производства телекоммуникационного оборудования, вычислительной техники, специального технологического оборудования, систем интеллектуального управления. Деньги на эти цели выделяются вполне серьёзные. Совокупный объём финансирования программ из федерального бюджета составит более 170 млрд рублей (на период с 2013 по 2025 годы). Это означает, что ежегодно в программу должно вкладываться порядка 10 млрд рублей.

Мы рассчитываем на весомую отдачу от этих вложений. Есть и целевые показатели. Доля радиоэлектронных изделий российского производства на внутреннем рынке должна вырасти в полтора раза, по меньшей мере до 36% к 2025 году, а объём экспорта – почти в 3,5 раза по отношению к 2015 году, то есть на 350%. Планируется кардинально – практически в четыре раза – увеличить число высокопроизводительных рабочих мест, обеспечить существенный рост заработной платы на предприятиях отрасли, что естественно, так как сюда всё-таки приходят работать люди, имеющие высокий уровень образования, специалисты, которых нужно ещё на рынке поискать либо специально готовить. Я вот сейчас с работниками предприятия разговаривал, они в общем и целом довольны тем, как складывается их производственная биография, но тем не менее всё-таки большого количества таких специалистов у нас нет, это всегда такой штучный товар.

В сентябре прошлого года по итогам совещания у Президента был подготовлен ряд поручений по системной поддержке микроэлектронной промышленности. Сегодня совещание проходит на предприятии «Ангстрем» – это одно из крупнейших производств микрочипов в нашей стране. Естественно, мы рассчитываем, что оно будет развиваться по тем производственным планам, тем промышленным планам, которые изначально готовились.

Какие ещё нам необходимо решать задачи?

Во-первых, это развитие внутреннего спроса, а также формирование консолидированного государственного заказа на такую продукцию. Кроме этого, безусловно, очень важно простимулировать экспорт и продвигать нашу продукцию на внешних рынках. Здесь мы свой потенциал используем не до конца.

В мае текущего года я утвердил План гарантированных закупок российской гражданской микроэлектронной продукции на среднесрочную перспективу, то есть на период с 2016 по 2018 год. К концу 2018 года при условии необходимого бюджетного финансирования объём гарантированных закупок российской микроэлектроники может составить более 100 млн изделий на общую сумму порядка 75 млрд рублей. Заинтересованные министерства, ведомства утвердили «дорожные карты».

Сегодня хочу услышать, как идёт работа по этим направлениям, «дорожным картам» и, конечно, нужны ли какие-то дополнительные решения, меры, чтобы простимулировать ускоренное развитие микроэлектроники.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 3 августа 2016 > № 1853432 Дмитрий Медведев


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 августа 2016 > № 1853077 Сергей Белоусов

Основатель Acronis Сергей Белоусов: «Про Крым, по-моему, все уже забыли»

Анастасия Дагаева

колумнист

Сергей Белоусов не стесняется носить униформу: на все интервью он приходит в темно-синей рубашке с вышивкой «Acronis». Логотип компании Белоусов разместил на аватарках в соцсетях, на яхте и даже — в виде тату у себя на плече. Недавно Acronis появился на болиде Toro Rosso, команды Formula.

Acronis — лишь одна из компаний Белоусова, но в настоящее время самая главная: по словам предпринимателя, он тратит на нее 85% времени. Белоусов и партнеры основали Acronis в 2003 году. Осенью 2013-го Белоусов вернулся к ее оперативному управлению. В планах — увеличить оборот компании в 100 раз: со $100 млн на момент прихода Белоусова — до $10 млрд. Сейчас оборот — $200 млн. Клиенты Acronis — пять миллионов частных пользователей и 500 000 компаний в 145 странах мира. Две трети выручки Acronis приносят Америка и Европа, 25% приходится на Азию и остальной мир, включая примерно 2,5% от России.

«В мире количество данных растет от 40% до 125% в год, поэтому и все производители современных систем управления данными тоже растут», — отмечает Белоусов, собираясь сделать Acronis лидером в сегменте резервного копирования (backup) и аварийного восстановления и защиты данных.

Белоусов родом из Ленинграда, выпускник Московского физико-технического института, гражданин Сингапура (по этой причине Белоусов не входит в российский рейтинг Forbes, в отличие от партнера Ильи Зубарева). Говорит, что в 1999 году с точки зрения бюрократических процедур ему проще оказалось получить сингапурский паспорт, чем российский заграничный.

Впервые в Сингапур Белоусов приехал в 94-м, когда занялся производством компьютеров и телевизоров: основные поставщики комплектующих были в Азии. «Мне в Сингапуре понравилось, я открыл офис. Сейчас уже осознанно могу сформулировать: я не хочу быть членом какой-то великой империи, как позиционируют себя Россия, Китай, США. А Сингапур – это небольшая, нейтральная, очень богатая, политически независимая страна», — рассуждает Белоусов.

Зато в России находится крупнейший офис Acronis — в нем работает 400 из 750 сотрудников компании; именно здесь центр разработки (Research and Development, R&D). Белоусов не часто бывает в России, хотя и вовлечен во многие деловые и научные проекты (и даже попал в рейтинг РБК российских бизнесменов, создающих будущее). Избегает политики, но значимые события для IT-отрасли комментирует. Например, критически отозвался о «пакете Яровой»: польза от этого закона для борьбы с террором очень сомнительна, а отрицательный эффект для экономики России очевиден.

У Белоусова большие виды на Азию. В 2014 году он перенес штаб-квартиру Acronis из Бостона в Сингапур, в 2016-м открыл центр разработки на 120 программистов (второй после российского). До конца года по партнерскому соглашению начнет работать офис Acronis в Индии. Офис в Японии существует с 2008 года; есть представительство и в Южной Корее.

Находясь в Сингапуре, нам удалось договориться о встрече с Белоусовым день в день. Но нас предупредили: на встречу будет отведено немного времени, потому что у Белоусова лекция перед студентами компьютерной школы Национального университета Сингапура (NUS School of Computing), а потом — рейс в Бостон. Кстати, лекции — один из способов найти светлые головы для сингапурского R&D.

В офисе Acronis на 30-м этаже в одной из башен Suntec City прохладно (в отличие от погоды снаружи), на входе — картонный макет фигуры Белоусова с рекламным слоганом. Дальше — кухня с русским самоваром, кофе и закусками. В центре офиса — настольный футбол. В офисе работает 50 человек. Мы расположились в переговорной с панорамным видом на небоскребы.

— В интервью пару лет назад вы говорили, что в будущем существенная часть мировой экономики сконцентрируется в Азии. В чем сила этого региона?

— В Азии живет половина населения Земли и стабильная политическая ситуация. Да, без демократии, но для бизнеса главное — стабильность.

В Азии самый большой стабилизатор — Китай. Он не агрессивен во внешней политике, и не позволяет разжигать конфликты вокруг себя. Поэтому в Азии все растет, и рост — быстрый или менее быстрый — сохранится в ближайшие несколько десятилетий.

— Компания работает в Китае?

— Acronis — по мировым меркам IT-компания среднего размера. У нас продажи в 150 странах мира. Естественно, мы продаем и в Китай, и в Тайвань – наши продукты используются везде.

— Что скажете про снижение темпов роста экономики Китая? Отдельные инвесторы считают это чуть ли не катастрофой.

— Насколько я понимаю, есть кризис развития капитала, который предсказывал Карл Маркс. Мировая экономика развивается циклами: перепроизводство, недопроизводство, перепроизводство, недопроизводство… Все замедляется, потом ускоряется — логичная история. Любой человек иногда болеет. Так и с экономикой. Ничего трагичного не вижу.

— Россия получается, наоборот, нестабильна — с Крымом, санкциями…

— Про Крым, по-моему, все уже забыли.

— Но санкции-то остались. Они влияют на вашу компанию?

— Санкции не влияют на IT-бизнес в России напрямую. Дальше — мы отличаемся от других бизнесов с корнями в России. Acronis основан не в России, я не гражданин России. Наконец, наш фокус — на частных клиентах, малом и среднем бизнесе. Санкции обычно касаются больших стратегических корпораций.

— Способствуют ли санкции импортозамещению? Известно, что ваша другая компания Paralles заявляла о проекте «Росплатформа» — облачной платформе взамен технологий Microsoft и Amazon.

— Для вашего интервью я скажу так: пока мы видим отрицательные результаты. Разговоры про импортозамещение занимают много времени. Но никакого импортозамещения не происходит, никто ничего не покупает.

— У вас много проектов в России, связанных как с бизнесом, так и с наукой, образованием. Зачем тратите время и силы?

— Я родился в России. Россия дала мне прекрасное образование, и у меня там много друзей, знакомых. Это моя любимая страна. Я, конечно, не россиянин, но… Люди имеют склонность делать что-то, где они могут обеспечить добавленную стоимость. Мне сложно сделать нечто полезное в Индонезии, например. Там много индонезийцев, и там я не очень нужен. В России я могу быть полезен. Это с одной стороны. С другой, самое лучшее, что можно сделать, в целом, для общества — помогать с наукой и образованием.

Наука, образование, технологии – это то, что может делать мир лучше. С помощью знаний можно решить огромное количество человеческих проблем — смерти, болезней. Или — неэффективной плохой коммуникации между людьми, из-за которой случаются войны и убийства.

— Как помогаете?

— Сложный вопрос, я не знаю, как на него быстро ответить. Я занимаюсь, в основном, бизнесом: 85% времени трачу на Acronis, 10% — на разные портфельные компании, в частности, венчурного фонда Runa Capital. Оставшееся время уходит на научно-образовательные проекты. Я — председатель наблюдательного совета Новосибирского госуниверситета (НГУ), член набсовета университета «Иннополис» в Казани, председатель попечительского совета Российского квантового центра. Участвую в жизни Физтеха, потому что я его закончил.

— Хватает 5% времени на общественную деятельность?

— Это серийная активность, связанная между собой и с моим бизнесом, — все про технологии. Поэтому как-то специально время выделять не надо. Человек в моем возрасте, который активно работает, может занимать от 7 до 30 позиций в различных советах. Семь — это легко, а 30 — тяжело, но тоже возможно. Каждый совет занимает сколько-то времени в квартал, например, НГУ — один день. Еще есть электронные письма — я посылаю приблизительно 150 писем в день. И — около 100 звонков в неделю. Функции, если коротко, выглядят так: меняем систему менеджмента, нанимаем людей, даем деньги, ищем деньги.

— Есть мнение, что в российской науке все насколько плохо, что просто давать деньги уже не помогает. Нужны более серьезные действия.

— Расстрелы что ли? Везде и всегда нужно одно: люди, управление, деньги. У российских университетов есть выпускники и публикации. Они не находятся на ключевых позициях в мировых рейтингах, как, допустим, университеты Сингапура, но в 500 лучших входят. Это – не ноль.

— Если взять выпускника Физтеха 1995 года, когда вы окончили, и нынешнего. Кто круче?

— Сложно сравнивать, потому что роль науки и технологий за 20 лет очень сильно изменилась. Наверное, выпускник Физтеха в 1995 году — это мировая элита, а сейчас — не совсем мировая элита, но все равно очень качественный кадр. Исторически многие самые крутые технические таланты имеют российское происхождение, а самая большая их концентрация, конечно, в Москве. Не случайно и центр разработок Acronis тоже здесь.

— А с учетом девальвации эти таланты еще и дешевые.

— Стоимость кадров — вещь относительная. Если бы разработчики Apple сидели в Москве и стоили в четыре раза дешевле, то, наверное, это дало бы компании несколько процентов прибыли. Но себестоимость разработки — не самое главное. У Apple главное — эффективность. Нет, даже так — продвинутость. А она круче, чем эффективность. Можно быть очень эффективным в разработке — клепать одну за другой технологии, которые будут хорошими, но не будут лучшими.

Сейчас в Москве кадры намного дешевле — это удобно с точки зрения конкурентоспособности. Но, скажем, в 2007 году было очень дорого. И ничего страшного не происходило, правда же?

— Почти три года назад вы вернулись к оперативному управлению Acronis. Что изменилось?

— Мы начали выпускать новые продукты. На момент моего возвращения компания занималась программным обеспечением для резервного копирования. А сейчас Acronis производит платформу для управления данными, включая резервное копирование, аварийное восстановление, хранение, безопасное разделение, синхронизацию, архивирование, поиск.

Компания переместила фокус с решения одной конкретной задачи на решение общей проблемы, связанной с данными. Мы даем возможность не терять данные, всегда иметь их под рукой, передавать кому угодно, контролировать, держать в безопасности и т.д.

— Насколько глубоко вы разбираетесь именно в технической части бизнеса? Код написать можете?

— Я могу написать код, но я не пишу коды. Разбираюсь основательно.

— То есть вас не проведешь?

— Нет. У меня PhD в Computer Science. Вообще, лидеры успешных технологических компаний бывают очень сильны или в маркетинге, или в технологиям. Стив Джобс, допустим, больше относился к первой категории. Я имею экспертизу в обоих направлениях.

— Кто конкуренты Acronis?

— С одной стороны, в области данных работает много разных компаний. С другой, прямых конкурентов нет — с таким же набором функций.

— Например, Microsoft для вас конкурент?

— Microsoft – это компания, которая производит платформу для приложений. А мы производим платформу для данных. В области компьютеров есть три направления — приложения/вычисления, данные и сеть. Microsoft – это приложения и вычисления, Cisco — сеть. А в области данных нет такого лидера. Я считаю, что Acronis может им стать.

— Усиливаете ли вы бизнес за счет покупок?

— Мы купили три компании за последние три года, и собираемся дальше покупать. Может, это займет месяц, может, полгода. Мы постоянно рассматриваем активы для покупки.

— Средства свои или заемные?

— Мы покупаем за свои деньги, за свои акции. Если нужно, то привлекаем внешние деньги.

— Про IPO не думаете?

— Еще нет.

— Когда уйдете с оперативного управления?

— Никогда!

— А при каких условиях продадите Acronis?

— Если предложат хорошую цену.

— Это какую?

— А никто не знает. У нас амбициозные планы и темпы развития очень хорошие. И то, что сегодня считается хорошей ценой, завтра будет не очень.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 августа 2016 > № 1853077 Сергей Белоусов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 26 июля 2016 > № 1837515 Николай Никифоров

Брифинг Николая Никифорова по завершении заседания Правительственной комиссии по использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности.

Стенограмма:

Н.Никифоров: Уважаемые коллеги! Состоялось очередное заседание Правительственной комиссии по информационным технологиям. Возглавляет комиссию Председатель Правительства Дмитрий Анатольевич Медведев. Мы рассмотрели вопросы перевода государственных услуг в электронный вид.

Президентом нашей страны поставлена задача Правительству, всем регионам к 2018 году обеспечить оказание 70% услуг государством, муниципалитетами нашим гражданам именно в электронном виде.

По итогам 2015 года мы уже достигли показателя 40%. Предстоит серьёзная работа по повышению популяризации использования электронных госуслуг населением.

Работает единый государственный портал по адресу gosuslugi.ru. На нём зарегистрировано около 30 млн жителей Российской Федерации. Прирост зарегистрированных пользователей составляет примерно 1 млн человек в месяц. Это весьма существенный рост.

Мы контролируем статистику в разрезе отдельных федеральных органов власти. Среди таких органов-лидеров я хотел бы отметить Министерство внутренних дел, Пенсионный фонд, налоговую службу, Росреестр и некоторые другие структуры.

Также есть значительная дифференциация по уровню оказания услуг между регионами Российской Федерации. Регионами-лидерами являются Республика Татарстан, Москва, целый ряд регионов Приволжского федерального округа, Центрального округа, Южного округа. Несколько более низкие темпы пока показывают Дальневосточный округ, Уральский округ.

Даны конкретные поручения по интенсификации работы и принятию всех необходимых организационных решений, для того чтобы все ведомства обеспечивали качественное, своевременное оказание услуг в электронном виде, а на местах при посещении гражданами тех или иных государственных организаций сотрудники всегда должны информировать их о возможности получения услуг электронных.

Уже целый ряд норм в законодательстве предполагает дополнительные преференции в случае, если услуга оказывается в электронном виде или, к примеру, в более быстром режиме. Самый яркий, популярный пример сегодня – это ускоренная оплата штрафов за нарушение правил дорожного движения: в этом случае законодатель предусмотрел 50-процентную скидку.

Фактически этим в основном пользуются те, кто получает информацию и оплачивает такого рода штрафы в электронном виде.

Планируем подобные мероприятия продолжать. Наша цель неизменна – по итогам 2016 года мы должны достигнуть значения уже 50%. Председателем Правительства даны жёсткие поручения и руководителям субъектов Федерации, и соответствующим федеральным органам исполнительной власти, для того чтобы эта задача, поставленная Президентом, была безусловно выполнена.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, подробнее о едином реестре населения. На каком этапе эта работа?

Н.Никифоров: Единый реестр населения будет формироваться на основе данных системы записи актов гражданского состояния. Сегодня этот ресурс децентрализован, фактически в каждом субъекте Федерации, даже в каждом муниципалитете этот ресурс организован отдельно. Та концепция, которую сегодня предлагало Министерство финансов, подразумевает в течение некоего среднесрочного периода сборку этого ресурса в единый федеральный банк данных и, более того, на его основе увязку его с данными Федеральной налоговой службы, других ведомств, чтобы обеспечить единство этой информации, единый способ учёта информации о тех или иных юридически значимых действиях, которые касаются жизни наших граждан. Это позволит и более оптимально оказывать госуслуги, и снизить расходы, потому что сегодня вся эта информация учитывается в различных разобщённых ведомственных системах.

Вопрос: А сегодня какие-то решения по этому вопросу приняты?

Н.Никифоров: Поставлены Председателем Правительства сроки – в сентябре-октябре завершить разработку концепции и в ноябре уже подготовить соответствующий федеральный закон, в котором все эти нормы будут отражены. Сегодня мы в целом одобрили подходы, о которых я сказал, и планируем детализировать их на уровне конкретных нормативных актов, в том числе на уровне федерального закона.

Вопрос: А финансирование потребуется?

Н.Никифоров: Финансирование будет осуществляться в рамках текущих лимитов федеральных органов власти, о каком-то дополнительном финансировании речь не идёт.

Вопрос: Какие предложения в ходе заседания вы высказывали по развитию госуслуг в электронном виде?

Н.Никифоров: У Минкомсвязи было несколько предложений. Первое: мы разработаем специальную методику, как нам при очном оказании услуг обращать внимание граждан на возможность получать услуги электронно. Проще говоря, когда гражданин будет в многофункциональный центр обращаться за той или иной услугой, связанной, к примеру, с автомобилем, мы на уровне сотрудника многофункционального центра будем предлагать ему зарегистрироваться на портале государственных услуг, подписаться на те или иные электронные уведомления, в частности о задолженности по налогам и т.д. То есть речь идёт об организации самой работы и популяризации электронных госуслуг. Мы видим серьёзную разницу между положением дел в тех субъектах, где губернатор, должностные лица уделяют этому вопросу внимание, и в тех субъектах, где этот вопрос находится во второстепенной повестке. Разница существенная, и поэтому считаем, что именно организационные усилия позволят, безусловно, исполнить поручения Президента.

Минкомсвязь в том числе и занимается организацией такой кампании по популяризации этого направления. В прошлом году весьма существенные результаты – около 25 млн граждан были так или иначе охвачены информационной кампанией по разъяснению, что же такое электронные госуслуги, почему их сегодня выгодно использовать, прежде всего для граждан: это экономия времени и иногда, как я уже приводил пример, экономия денег. И самое главное, не нужно ходить по каким-то инстанциям и зависеть, как сегодня Председатель Правительства в своём вступительном слове на правительственной комиссии сказал, от настроения чиновника, который принимает тот или иной документ – электронное оказание услуг подразумевает чёткий, безусловный регламент и с компьютером здесь не поспоришь. Есть электронная форма, ты её заполняешь, и услуга будет, безусловно, оказана в установленные сроки.

Вопрос: Николай Анатольевич, можно не по теме сегодняшнего мероприятия? Вы говорили, что Минкомсвязь будет готовить поправки к «пакету Яровой». Начата ли эта работа? Были ли встречи какие-то с представителями отрасли? И «МегаФон» и МТС предлагали ввести однопроцентный сбор, как в фонд универсальных услуг. Ваше мнение на этот счёт?

Н.Никифоров: Рабочие встречи с представителями индустрии идут постоянно. Они шли и, скажем так, на финальном этапе принятия этого законопроекта в Государственной Думе, они продолжаются и сейчас.

Наша задача – найти сбалансированную модель, как реализовать антитеррористические идеи законодателей в нашей реальной, действующей, эффективно работающей отрасли связи так, чтобы не допустить тех или иных перекосов.

Самое главное – не допустить роста цен или каких-то ограничений, проявлений, которые эту отрасль будут разрушать и, соответственно, сказываться на качестве оказываемых услуг населению. Уверен, что мы те или иные компромиссные решения найдём. Я бы пока воздержался от конкретных оценок, тем более относительно каких-то дополнительных сборов. Дело в том, что нам предстоит в диалоге с индустрией, с одной стороны, а с другой стороны, в диалоге с теми органами власти, которые отвечают за безопасность и правоохранительную сферу, выработать необходимый набор решений в части объёма собираемой информации, сроков хранения, процедур сертификации, некоторых других вопросов, для того чтобы эту сбалансированную модель и оценить с точки зрения возможных последствий.

Если потребуется, будем вносить предложения по детализации вопросов правоприменения этого закона. Поправки в законодательство вносятся регулярно, и ничего плохого в этом нет. Поэтому, если они потребуются, мы обязательно будем их вносить в Правительство. Если поддержит Правительство, то уже Правительство с соответствующей инициативой выйдет в Государственную Думу.

Пока преждевременно давать те или иные оценки. Сейчас идёт нормальная, спокойная работа.

Для телекоммуникационной индустрии было крайне важно увидеть конкретные поручения Президента Российской Федерации. А уже на основе поручений Президента даны соответствующие поручения Правительства о проработке всех этих вопросов. Поэтому сейчас эта работа идёт, нужно дождаться её завершения.

Вопрос: Член Совета Федерации внёс законопроект о переносе срока вступления закона на 2023 год. Как вы считаете, нужно это?

Н.Никифоров: С точки зрения телекоммуникационной индустрии, конечно, это было бы воспринято положительно. Но ещё раз: закон не про телекоммуникационную индустрию, это пакет антитеррористических поправок. Террористы свои планы на пять лет откладывать не собираются, поэтому нужно понимать, зачем был принят этот закон, и просто соблюсти баланс конкретных инструментов и конкретных инициатив законодателей. Я думаю, что мы в части связи такие решения найдём. На самом деле в законе очень много и других сфер, просто связная сфера вызвала, пожалуй, самое резонансное обсуждение. Мы в своей части, телекоммуникационной, всё отработаем.

В качестве текущих результатов работы хотел бы обратить внимание на извещение Федеральной службы безопасности, которое было официально опубликовано, касающееся того, что сертификация оборудования – в том числе базовых станций сотовой связи, абонентских устройств, проще говоря, телефонов или смартфонов, которыми пользуются наши жители при передаче и шифровании или кодировании информации в сети Интернет, если эта информация не относится к категории, составляющей государственную тайну, – не требуется.

Это просто яркий пример того, что очень часто обсуждение тех или иных законопроектов или даже уже законов носит излишне эмоциональный характер. Вот уже из рождающейся подзаконной базы, разъяснений конкретных федеральных органов власти мы видим, что подход предлагается сбалансированный. Уверен, что мы такие же сбалансированные решения найдём – и по вопросам хранения данных пользователей, и по некоторым другим статьям данного закона.

Вопрос: В СМИ ходила информация, даже операторы комментировали, что «пакет Яровой» ставит под угрозу проведение чемпионата мира.

Н.Никифоров: Такой угрозы точно нет. Такие заявления не соответствуют действительности. Системы связи будут готовы на всех стадионах, операторы активно в этом участвуют. Я считаю, что Российская Федерация, как и на сочинской Олимпиаде, как и на Универсиаде в Казани, так и на чемпионате мира по футболу покажет должный уровень самых современных телекоммуникационных услуг. Более того, это будет первый чемпионат мира, в рамках которого будет обеспечена телетрансляция матчей в формате сверхвысокой чёткости. То есть это не так называемый Full HD, к которому зачастую даже жители Российской Федерации уже привыкли, приобретая новые телевизоры, а это формат ещё более высокой чёткости, который задаёт новый стандарт, в том числе трансляций подобного рода спортивных мероприятий. Так что здесь мы ждём целый ряд в том числе и технологических побед.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 26 июля 2016 > № 1837515 Николай Никифоров


Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 21 июля 2016 > № 1833757 Тулеген Аскаров

Печатное слово – лучшее оружие против террора

Драматические события минувшего понедельника в Алматы лишь подтвердили грустный диагноз «ДК» о кризисе информационной политики в нашей стране на грани ее полного развала. К тому же, увы, становится очевидной связь этого кризиса с всплеском террористической активности.

Тулеген АСКАРОВ

Четверть века независимы, а с информацией – почти что «совок»

Конечно, чиновники делают сейчас все возможное, чтобы доказать обратное. Если послушать того же министра внутренних дел, пригрозившего уголовными делами блогерам и журналистам за распространение непроверенной информации, то силовики действовали четко и по установленным правилам, а всем остальным нужно было просто сидеть тихо дома и в офисах, дожидаясь официальных пресс-релизов и смс-сообщений. Ветераны редакции «ДК» сразу же вспомнили, что схожий подход к оповещению общественности применялся и в советские времена, будь то трагедия Чернобыля, пострадавшего от подземной стихии Спитака, сбитого южнокорейского «боинга» или упавшего возле Алматы на Красное поле «Ту-154», не говоря уже о драматических событиях декабря 1986 года в тогдашней столице Казахстана. Тогда информация сначала придерживалась, причем довольно долго, потом давалось скупое сообщение на одной из последних полос, а уж когда партийные бонзы завершали сверку всех идеологических скреп и установок, то материалы выходили и на первые полосы газет.

Так что нынешние чиновники независимого Казахстан ничего нового здесь не придумали, хотя сейчас они живут в век моментального распространения новостей через интернет-ресурсы и социальные сети. К примеру, у министра информации и коммуникаций пост в Facebook по событиям понедельника появился только в минувшую среду (предыдущий был от 15 июля!). Причиной его активизации стала почти единогласная констатация в СМИ и соцсетях очередного информационного провала властей страны. Ведь если верить тому же главному полицмейстеру Казахстана, то кызылординский стрелок сумел убить пятерых и ранить 7 человек всего за 24 минуты, тогда как первый пресс-релиз от МВД появился значительно позже. К тому же по понедельникам не работают телеканалы по причине профилактики и не выходят ежедневные газеты, что, кстати, выглядит нонсенсом на фоне хотя бы России, не говоря уже о развитых странах! В итоге главный мегаполис страны вполне естественным образом погрузился в атмосферу паники и слухов, распространяемых через соцсети, форумы, чаты и мессенджеры.

Наш профильный министр, хотя и не отрицает «ряд серьезных проблем в плане информационного реагирования», считает все же, что «тезис об «информационном провале», по меньшей мере, несправедлив и необъективно характеризует реальную картину». Полицейские, по его мнению, оповещали население вполне своевременно, успевая к тому же проверять любую поступающую информацию, в том числе и ложную. Оперативно отработало свои вопросы и Министерство информации и коммуникаций: «Общественность своевременно информировали о ситуации с профилактическими работами телеканалов и доступности отечественных интернет-сайтов. Кроме того, были приняты срочные технические меры по запуску эфира телеканалов». А на будущее, запостил министр, «нами совместно с МВД РК проработан новый алгоритм действий, согласно которому информация будет предоставляться гражданам более оперативно без дополнительных согласований». Правда, с кем еще должны согласовывать информацию эти министерства, он не уточнил, как и содержание алгоритма.

Газеты не задушишь, не убьешь!

Что ж, как говорится, у каждого своя правда. «ДК» же по-прежнему уверен в том, что нет смысла чиновникам изобретать велосипеды и алгоритмы информационной политики, – все давно уже придумано в развитых и даже не очень странах, с которых и надо брать пример. Там уже давно поняли, что ставка на социальные сети, онлайн-медиа, мессенджеры, форумы и чаты не оправдывает себя, ибо по ним распространяются большей частью слухи, а мало-мальски опытные хакеры и вовсе могут «положить» любые сайты за короткое время.

По факту Интернет стал сегодня синонимом информационной безответственности и безнаказанности, где легко удаляются посты и сообщения, а дезинформаторы и провокаторы прячутся за зазывными никами, скрывая свои истинные имена и цели. Телевидение и радио вместе с рекламодателями ударились в entertainment, делая ставку на ток-шоу, сериалы и гламур, поэтому для них информационная составляющая отошла на задний план вместе с объективной и качественной журналистикой. Достаточно напомнить о грустном примере таких медиа-монстров как «НТВ» или «CNN».

Поэтому, как не раз отмечал «ДК», государство в первую очередь должно опираться на печатные СМИ, считая преувеличенными слухи о скорой кончине прессы.

Газеты остаются главной опорой государства, и последних примеров тому много – достаточно напомнить о референдуме о членстве Британии в ЕС или неудавшемся перевороте в Турции. Учитывая, что пресса сейчас значительно продвинулась и в интернет-пространстве, и по части мультимедийных возможностей, ее доступ к читательской аудитории стал разнообразным и весьма оперативным. К тому же значительная часть населения и в развитых странах по-прежнему не умеет пользоваться гаджетами и интернетом, тогда как в Казахстане надо добавить еще низкое покрытие территории страны связью, не говоря уже о надежном электроснабжении даже в крупных городах.

Отечественная пресса должна быть объектом пристального внимания и заботы со стороны государства наряду с книгоизданием – ведь читающие люди по определению являются действительно грамотными в отличие от тех, для кого главным источником знания является телевидение или интернет. Закрытые газетные киоски, падающая подписка, постоянные задержки с доставкой прессы читателям при растущих расценках услуг государственных монополистов, даже паралич в работе пресс-клубов – всем этим должно заниматься не только профильное министерство, но и правительство в целом, национальные компании и госхолдинги.

Чем быстрее печатное слово будет доходить до читателей, тем эффективнее станет и государственная информационная политика, – ведь при необходимости всегда можно отпечатать экстренные выпуски газет, не говоря уже о размещении информации на их сайтах, рассылке на электронную почту и прочих сервисах. Это касается и разъяснительной работы по антитеррористической тематике, и аналитических обзоров (в примеру, события этой недели в Алматы отодвинули на второй план кровавые акты в Актобе и Таразе), и других направлений. К примеру, мало кому понятно, чем отличается красный уровень террористической угрозы от желтого! Конечно же, государству надо говорить и о глобальных тенденциях, поскольку алматинский теракт произошел на фоне кровавых событий в других странах, включая Францию, Турцию и Германию. Пристальное внимание нужно уделять и молодежной политике, которая отошла сегодня на третий план вместе с исчезнувшим с общественной сцены молодежным крылом партии власти «Жас Отан», лидеры которого любили кричать речевки на площадях и съездах. Молодым казахстанцам надо предлагать свое достойное место в экономике страны, включая бесплатное образование и гарантированное трудоустройство с тем, чтобы они не попадали в социальный тупик, когда «лифтом» становится радикализм и фанатизм. И, конечно же, государству надо уделять больше внимания самим газетчикам, да и всему журналистскому сообществу, которое сегодня разобщено и не может высказать свое консолидированное мнение в поддержку мира, согласия и взаимопонимания в нашей стране.

Увы, пока государство вместо того, чтобы собирать газетные «камни», занимается обратным – распродает прессу вместо того, чтобы развивать эффективное партнерство с частным медиа-бизнесом. К примеру, на днях пришла весть из Карагандинской области о выставленных там на торги 16 государственных газетах! Как выясняется, они включены в комплексный план приватизации, включая такие региональные медиа-«жемчужины» как «Индустриальная Караганда» и «Орталык Казахстан». При этом торги пройдут по голландскому методу путем снижения цены, а если газеты никто не купит, то их просто ликвидируют, если не будет решения о сохранении их в коммунальной собственности. Что произойдет, если новые владельцы-частники решат закрыть эти издания, или окажутся теми же салафитами, государство особо не волнует. Но ведь Карагандинская область – это особый регион в индустриальной судьбе нашей страны, так как именно там получал трудовую закалку президент Казахстана! И уж совсем непонятно, что будут читать в таком случае шахтеры и металлурги в их сложных условиях производства глубоко под землей или у раскаленных печей.

Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 21 июля 2016 > № 1833757 Тулеген Аскаров


Россия. Сингапур > Образование, наука. СМИ, ИТ > snob.ru, 18 июля 2016 > № 1834378 Сергей Белоусов

Венчурный инвестор Сергей Белоусов: Поменять среду быстро нельзя

Ксения Собчак поговорила с основателем компании Acronis об утечке мозгов, «законе Яровой» и о том, что в России умеют делать не хуже, чем у других

Многие еще помнят времена, когда слова «инновации», «высокотехнологичные стартапы» и «IT-сектор» регулярно мелькали в новостях, создавая для любознательного журналиста множество информационных поводов. Те времена ушли, и случаев поговорить с умными людьми, разбирающимися в этих занимательных предметах, стало меньше. В этом смысле приятным сюрпризом стал очередной законопроект об ужесточении, запрете и недопустимости действий, известный как «пакет Яровой».

Среди всевозможных причудливых статей была в законе и норма, обязывающая хранить информацию о телефонных звонках и электронную переписку в течение полугода. Представители IT-сектора и телекоммуникаций сразу же сказали, что этот закон убьет их бизнес, а некий отставной генерал возразил им, что у государства всегда припасен для бизнесменов паяльник и утюг, так что пусть помалкивают. Все это вместе и создало прекрасный повод поговорить с Сергеем Белоусовым — венчурным инвестором, создателем компаний Rolsen и Parallels, основателем и генеральным директором компании Acronis, старшим партнером венчурного фонда Runa Capital... Наверное, целой страницы не хватит, чтобы перечислить все инновационные проекты, к которым Сергей приложил руку.

Особенно мне хотелось вспомнить вместе с Сергеем Белоусовым те недавние времена, когда высокие технологии в стране были в большом фаворе и он сам вместе с Владиславом Сурковым корпел над планами Сколковской новосиликоновой долины. Что изменилось в его отрасли с тех пор? И что нам всем теперь с этим делать?

О молоке и корове

Сноб: Может быть, на последнем Петербургском экономическом форуме вы видели выступление профессора Массачусетского технологического института (MIT) Лорена Грэма, который буквально за пять минут объяснил, почему в России в принципе невозможна инновационная экономика: «Вы все время просите молоко, а я говорю, что молоко не продается без коровы. Создайте демократические институты, конкуренцию, охрану авторских прав — и появится Сколково».

На форуме я не был, но этого человека знаю. Он же не разбирается, как он может разбираться? Лорен Грэм — профессор Массачусетского университета, специалист по истории науки, талантливый и высококвалифицированный научный чиновник. Но он не настолько глубоко разбирается в экономике, особенно в российской. Россия — страна со сложной культурой, а культура больше, чем политика, имеет отношение к науке и технологиям. Теперь смотрите: в России по определению не может быть большой экономики, потому что в мире живет 7 миллиардов человек, из них в России только 2%.

Сноб: Вы — человек с сингапурским паспортом, создали глобальную компанию. Вам не кажется, что вы сегодня не очень нужны здесь, среди этих двух процентов?

Простите, не понял: я им не нужен или они мне не нужны?

Сноб: Такие люди, как вы, здесь не нужны. В России, очевидно, не инновационная экономика.

Во-первых, это не совсем так, а во-вторых, в России до сих пор производят математиков, физиков, программистов мирового уровня. Всего в России их примерно 500 тысяч, из них 5 тысяч — мирового уровня, 50 тысяч — очень хороших. Мне важно набрать эти пять тысяч людей мирового уровня. Лучшие мозги идут ко мне.

Вы понимаете, инновационная экономика — это какое-то общее понятие. Мы делаем компанию, мы надеемся, что она будет такого же размера, как, например, Google. Чтобы стать компанией с капитализацией, подобной Google, нам нужно будет, к примеру, иметь 10 тысяч инженеров — это не очень много. Можем их найти в России? Можем. Будут ли лучшие инженеры в России работать у нас? Будут. Будут ли лучшие инженеры Индии работать у нас? Нет. Почему? Да кто мы такие в Индии?!

Сноб: Сейчас ваши продажи в России составляют 2%, два года назад эта цифра было около 3%. Это в районе статистической погрешности по сравнению с продажами в США — 35%, или в Европе — 40%. Зачем вам вообще продвигать бренд в России?

Здесь у нас половина сотрудников. Мы хотим нанимать здесь больше людей, и поэтому в России продвигаем бренд. В основном все-таки мы в России гораздо больше тратим денег, чем зарабатываем.

Сноб: Зачем вам это?

Я родился в России и учился в Физтехе. В России я разбираюсь в том, что хорошо и что плохо.

Сноб: Так называемый «пакет Яровой» — это хорошо или плохо? Как он повлияет на ваш бизнес?

Мы стараемся стоять как можно дальше от того, чтобы на нас могли влиять законы. Как-то мы говорили об этом с Аркадием Воложем. Тогда его партнер Илья Сегалович стал ходить на митинги на Болотной, а Волож ругался, потому что это политика.

Сноб: Но вы с гордостью говорите, что ваша система хранения подпадает под российский ГОСТ, и, собственно, этот закон должен привести к увеличению ваших продаж.

Я пока детально не вникал в этот закон. У нас, как вы сказали, продажи в России составляют только 2%. Поэтому «закон Яровой» так уж сильно не повлияет на наш бизнес. В принципе, конечно, информацию нужно защищать, каким-то правильным образом хранить, информация должна оставаться на территории страны, в огромном количестве стран так и сделано.

Сноб: Но вы понимаете, почему в России эта тема вызывает такое возбуждение определенной части общества?

Конечно, понимаю. Я также понимаю, что Россия вообще такая страна, в которой очень часто даже с виду безопасные инициативы превращаются в перегибы. Вы второй человек, который мне задает вопрос об этом законе, но я специально про него ничего не читал, чтобы не отвечать подробно. Если хотите, ради вас я прочитаю и пришлю вам свои мысли в течение 48 часов.

Мысли Белоусова (присланы через 14 часов после интервью)

1. Выполнение этого закона буквально сводится к хранению всеми операторами связи всего транзитного трафика за 6 месяцев. Это очень дорого и технически плохо реализуемо. Требуемый для этого объем носителей по порядку близок к мировому объему их производства. Россия такие носители не производит, придется импортировать все. Понадобятся новые дата-центры, в разы превышающие по мощности существующие. Эти дата-центры будут потреблять сотни мегаватт электроэнергии — как Брянская область, например. Вероятно, практическая реализация затронет гораздо меньшие объемы или просто будет провалена.

2. Обратите внимание на пункт 41 подписанного закона, который требует предоставить государству ключи шифрования. Это очень вредное требование. Чтобы предоставлять государству ключи, их необходимо, во-первых, знать, во-вторых, где-то хранить и, в-третьих, иметь способы передачи. Все это противоречит интересам безопасности. Неизвестно, понадобятся ли эти ключи государству, но злоумышленники разного рода будут очень рады открывшимся возможностям. Реализация закона на практике отбросит интернет-отрасль в каменный век и изолирует российский сегмент интернета от мира лучше, чем китайский файрволл.

На граждан, использующих end-to-end-шифрование для частных нужд, закон не распространяется: они не подпадают под определение организатора распространения информации и свои ключи отдавать не должны. А вот операторы сети или сервис-провайдеры должны, а поскольку этих ключей у них попросту нет, они попадают на штрафы.

3. Самое любопытное, что эта ненужная информация будет храниться в куче копий — по всем транзитным узлам. Существующие оптоволоконные сети сильно децентрализованы, для съема трафика придется или менять топологию, или собирать и сохранять информацию во множестве точек. Дедупликация в таких объемах и на распределенной сети очень затратна и не имеет экономического смысла. Ну а с шифрованием еще и невозможна в принципе, по крайней мере при текущих стандартах.

Таким образом, если за два года до практического вступления закона в силу правительство не переформулирует требования более разумно, Россия будет нести огромные расходы на хранение никому не нужной зашифрованной информации без возможности ее как-то использовать. Интернет-отрасль потеряет конкурентоспособность из-за вероятного отказа от мировых стандартов и изоляции внутри страны, а террористы и прочие злоумышленники совершенно не заметят никаких неудобств и будут продолжать пользоваться end-to-end-шифрованием или другими методами для обхода этого закона.

В любом случае, польза этого закона для борьбы с террором очень сомнительна, а отрицательный эффект для экономики России очевиден с точки зрения стоимости реализации, падения конкурентоспособности, недополученной прибыли и недоплаченных налогов. Заработают разве что строители дата-центров и систем хранения данных, собранных из импортных компонентов.

Как потерять двадцать миллиардов

Сноб: Вам не кажется, что попытка создания инновационной экономики через какое-нибудь Сколково — абсолютно искусственная история?

Почему искусственная? Там есть конкретные программы. Результаты Сколково известны — они профинансировали 1432 проекта на приблизительно 10 миллиардов рублей.

Сноб: Не это называется результатом. Есть Силиконовая долина, есть Instagram с капитализацией в миллиарды долларов, есть Apple, есть Google, есть Facebook — компании, которые меняли мир.

Я не могу на этот вопрос отвечать абстрактно. Силиконовая долина действительно есть, но 100 лет назад ее не было. Я не хочу ни демонизировать, ни романтизировать Сколково. Есть хороший способ потерять 20 миллиардов долларов: надо начать проект, для которого нужно 50 миллиардов долларов, тогда двадцати не хватит, и они потеряются. Сколково — проект, который в некоторый момент перестал быть политически важным, и его финансирование, хоть и большое, все равно в 3–5 раз меньше, чем нужно.

Сколково можно условно разбить на три части. Во-первых, недвижимость. Это офисные здания, они неплохо построены, подходят для научно-технологических проектов, и ничего в них ни ужасного, ни прекрасного нет — офисные здания во всем мире строят. На них, наверное, никто не потеряет деньги, а кто-то, возможно, заработает. Во-вторых, университет Сколтех. Я отношусь к нему достаточно презрительно. Мне вообще никогда было не понятно, зачем нужно поддерживать Сколтех, а не Физтех или МГУ, НГУ, СПбГУ. Зачем создавать университет, в котором каждый студент, каждый профессор, каждая статья обходятся бесконечно дорого? При этом все равно там есть какие-то студенты, какие-то ученые, они пишут какие-то статьи. Я надеюсь, что когда-нибудь Сколтех объединят с Физтехом или с МГУ, и он хотя бы не полностью исчезнет.

А третья часть — это грантовая программа. Она, безусловно, не идеально организована, но она неплохая. За время своего существования Сколково раздало несколько тысяч грантов различным проектам. Эти проекты-стартапы — многие из них мирового уровня — создали более 18 000 рабочих мест, их суммарная выручка более 80 миллиардов рублей. Это хороший результат. Там есть минимум сотня качественных проектов, у которых есть технологии, есть продукты, они продаются во всем мире. В России никакой другой фонд не поддерживает предкоммерческую стадию. Однако, несмотря на разработку технологий мирового уровня, отсутствует реальная связь и взаимодействие с индустрией. Например, среди резидентов Сколково есть компания ComfortWay, которая недавно закрыла первый раунд инвестиций в размере 6 миллионов евро от европейских телеком-компаний и частных инвесторов в проект универсальной виртуальной SIM-карты, работающей по местным тарифам операторов по всему миру. Другой резидент, WayRay занимается созданием устройства, которое способно расширить рамки привычных представлений о вождении, делая его более безопасным и эффективным. WayRay проецирует изображение на лобовое стекло в формате дополненной реальности. Кстати, она тоже привлекла частные инвестиции на 6 миллионов долларов.

Одним словом, вкладывать деньги в Сколково в некотором смысле лучше, чем спонсировать российскую женскую сборную по волейболу, например.

Сноб: Это совпадение, что самые крупные гранты от Сколково получили компании, которые принадлежат вам? Компания Parallels, которую тогда уже сложно было назвать стартапом, компания Jelastic, Российский квантовый центр...

Самый большой грант — это, наверное, был Российский квантовый центр. Это научный центр, который занимается фундаментальной наукой с большим и краткосрочным прикладным потенциалом, он функционирует, пишет очень много статей в мировые научные журналы. И, кроме того, этот центр дал начало уже более чем 12 коммерческим проектам, из которых не меньше трех уже превратилось в отдельные компании. Но это все равно очень маленький процент всех денег. У нас просто были хорошие проекты, которые подходили под их грантовую политику.

Сноб: Российский квантовый центр, который, как известно, создан по инициативе Владислава Суркова, получил крупнейший грант от Сколково, а именно 1,33 миллиарда рублей. Это как-то связано с вашей с Сурковым дружбой? Насколько я знаю, в 2011 году в кабинете Суркова были большие переговоры, в которых участвовал Вексельберг и нобелевский лауреат Вольфганг Кеттерле.

Центр получил грант с одобрения Владислава Суркова и при его поддержке, но не по его инициативе. Инициатива была моя, Миши Лукина и Евгения Демлера. При участии Вольфганга Кеттерле и Джон Дойла.

Сноб: При этом на встречу пригласили блогеров Илью Варламова и Кристину Потупчик. Вам кажется, это адекватное восприятие реальности: сажать рядом нобелевских лауреатов, бизнесменов и Кристину Потупчик?

Давайте попытаемся съесть слона по частям. Первая часть слона: Российский квантовый центр никогда не получал 1,33 миллиарда рублей. Он должен был их получить, но...

Сноб: ...Сурков оказался в опале...

...и Российский квантовый центр получил от Сколково, я думаю, около 400 миллионов рублей, то есть намного меньше. Квантовых центров очень много в мире: есть в Сингапуре, есть в Барселоне. Бюджет хорошего квантового центра 30 миллионов долларов в год, плохого — 10, но меньше десяти никак нельзя. Современный бюджет РКЦ — порядка восьми миллионов долларов, и он, конечно, хуже, чем мог бы быть.

Вторая часть: почему этот проект был принесен в Сколково. Я искренне верю в то, что квантовые технологии — хорошая вещь. Мои однокурсники — профессора Гарварда Женя Демлер и Миша Лукин. Миша Лукин — самый цитируемый в мире физик. Они говорят: «Есть такая тема: можно сделать квантовые центры, которые будут заниматься наукой и технологиями в области квантовой метрологии, квантовой криптографии, квантовых компьютеров. Один центр — это 10, 20, 30 групп, у них такой-то бюджет, они так-то должны выглядеть».

В тот момент, когда мы пошли на встречу к Владиславу Юрьевичу, нам уже объяснили, что никаких 30 миллионов долларов не будет, забудьте. Сурков пытался нас убедить, что все-таки, может быть, мы начнем с трех групп, а мы пытались объяснить, что с трех групп никак не получится, это бессмысленно, потому что критическая масса существенно выше. В конечном итоге мы создали 10 групп, вы можете приехать туда и посмотреть, как они работают.

Сноб: То есть вы считаете, что РКЦ — успешный проект?

Он удивительно успешный в отсутствие денег. Я член совета Сингапурского квантового центра, там бюджет как раз в три раза больше. Тем не менее у нас статьи лучше, но самое главное — у нас уже есть коммерческие проекты, хотя мы еще и на три года моложе!

Квантовый центр к концу года переезжает в МИСиС, в нем есть 10 лабораторий, это реально функционирующий проект, живой, который показывает пример другим университетам. Вообще-то говоря, к сожалению, этот квантовый центр сейчас не имеет отношения к Сколково, потому что Сколково перестало им давать деньги. И это как раз пример того, почему Сколково — хороший проект. Сколково профинансировало много проектов, которые во что-то выросли.

О лидерах и стартаперах

Сноб: С Квантовым центром понятно. Теперь скажите, как случилось, что ваша компания Parallels, не будучи ни в каком смысле стартапом, тоже получила сколковский грант?

В некоторый момент люди из Сколково пришли к нам и сказали, что хотят профинансировать конкретные проекты существующих компаний.

Мы сказали им: да, у нас есть идея сделать облачное хранение данных, но сейчас на это денег нет. Если вы профинансируете 1/3, то мы найдем 2/3, сделаем это хранение, и оно будет продаваться. В Сколково сказали: «Отлично». Потом, правда, они подали в суд на компанию Parallels за то, что было потрачено 80 тысяч рублей на покупку пряников для программистов. 80 тысяч рублей, представляете? После гранта на 160 миллионов рублей компания Parallels судилась за эти пряники.

Сноб: Месть?

Да нет, просто бюрократия. У них действительно по грантовому соглашению нельзя тратить деньги ни на что, кроме самого проекта. Я думаю, что люди в Parallels не знали, что нельзя тратить на пряники. У нас в офисе всегда лежит колбаса, хлеб для программистов, чтобы они больше работали.

Сноб: Но разве не логично, чтобы Сколково поддерживало настоящие стартапы, а не компании, давно утвердившиеся на рынке?

Я часто слышал такое рассуждение: зачем помогать сильным компаниям, они сами разберутся, давайте помогать слабым. Это категорически неправильно: разумно помогать лидерам. Например, американское государство делает много грантовых программ с компаниями IBM, Microsoft, Google. Это происходит точно так же, как происходило со Сколково. Компания IBM сама по себе может сделать проект Х, а государство считает, что надо сделать проект Y. Компания IBM говорит государству: «Извините, мы не будем делать». Государство объявляет грантовую программу по Y, компания IBM подает на эту программу, получает грант и делает то, что государству хотелось. Гораздо эффективнее помогать компании IBM, чем стартапам, потому что вероятность того, что из стартапа что-то получится, очень маленькая.

Как устроена технологическая индустрия? Есть 10 тысяч компаний, из них 99% денег зарабатывает топ-10 компаний. Остальные в основном исчезают: либо их кто-то покупает, либо они банкротятся. Поэтому вкладывать нужно в лидеров. Если деньги имеют ограничения — только в рублях, только через российский фонд, только фиксированная доля, — то лидеры их не возьмут, им есть из чего выбирать. Сколково сумело создать такую систему, в которой оно давало деньги лидерам и лидеры их брали. Иногда это действительно выглядит странно: зачем надо было давать деньги Parallels? Ответ: давать нужно было, потому что в Parallels работал Cloud Storage, который активно продается. Parallels за это время заплатил гигантский объем налогов в России, создал огромное число дополнительных рабочих мест.

Тем не менее Сколково поддерживает много совершенно обычных проектов. Например, лучший проект портфеля Runa Capital — это компания Nginx. Ее использует Facebook, LinkedIn, она, наверное, будет стоить 10 миллиардов долларов. Сколково дало ей статус резидента, и она пользуется налоговыми льготами, которые позволяют им существенно экономить расходы на программистов, работающих в России.

Сноб: В чем, на ваш взгляд, главная проблема стартапов в России?

В моей вселенной нет «стартапов в России», есть «стартапы в мире», потому что они во всем мире продают свои продукты. Сейчас ситуация для стартапов из России скорее хорошая, чем плохая. Стартапы питаются человеческими мозгами, а человеческие мозги сейчас стали более дешевыми, более трудолюбивыми, но их не стало заметно меньше.

Сноб: Почему же тогда в России настолько меньше технологических стартапов, чем в Америке?

Во-первых, Россия как экономика во много раз меньше и в 10 раз моложе. Так что и проектов пока должно быть на порядок или несколько порядков меньше. Главное — динамика, важно, что будет через 25 или 50 лет. Во-вторых, до 90-х годов в России был коммунизм и стартапов просто не было. В-третьих, в России сейчас больше технологических стартапов, чем в Индии. Намного больше, чем в Сингапуре.

В России есть частные технологические компании: Mail.ru, «Яндекс», Parallels, Acronis, Acumatica, Nginx, Veeam, «Касперский», 1С, ABBYY. Многие из этих компаний являются мировыми лидерами. То есть ситуация совсем не плохая.

Я думаю, что основная проблема проблема у стартапов в России — отсутствие достаточных инвестиций в науку. К сожалению, наука — это вообще не опциональная вещь. В будущем машины будут ездить сами, самолеты летать сами, роботы будут брать интервью и отвечать на вопросы другим роботам, а вот без науки обойтись не получится. А в России больше внимания к другим, совершенно дурацким вещам — например, к спорту.

О текучести мозгов

Сноб: Сейчас среди моих знакомых много разговоров о том, что большинство молодых перспективных специалистов уезжает из России по самым разным причинам.

К сожалению, нет. Я был бы рад, если бы всех так легко можно было увозить. Но люди очень странные создания: они имеют тенденцию заводить любовниц, жен, детей, иметь мам и пап. Тут можно посмотреть на статистику: из тех людей, которых мы наняли на работу, уезжает, может быть, 10%.

Сноб: Это не маленькая цифра.

Не маленькая, но и не 100%. Ведущий инженер у нас зарабатывает 100–200 тысяч долларов в год. Это достаточно большие деньги, в Москве можно на это жить неплохо. В Силиконовой долине — не очень хорошо, там дорого, большая конкуренция. У инженеров большое эго, они любят заниматься интересными проектами, они хотят быть лучшими. Все не уедут. Но, конечно же, проблема есть.

Сноб: Как ее можно решить?

Я считаю, что есть два способа решения этой проблемы. Первый способ: надо просто создавать больше мозгов, инвестировать в науку и образование. Пусть мозги утекают, потом некоторые притекут обратно. Есть и второй способ: нужно, чтобы в России было много таких проектов, как Иннополис, и на них обращалось внимание на высоком уровне. Чтобы работать ученым или инженером было престижно, уважаемо, интересно. Но при этом все равно люди будут уезжать.

Сноб: Ваша идея оторвана от реальности. В Советском Союзе система образования и науки была очень сильной, но как только железный занавес убрали, все сразу уехали. Здесь то же самое: какой толк создавать бесконечные институты, Иннополисы и Сколково, если люди, получив хорошее образование, не захотят жить в этой среде.

Они же не все не захотят. Я думаю, не больше 20%. Это большой процент, но это просто означает, что себестоимость человека, который остается, увеличивается на 20%.

Сноб: А не легче поменять среду?

Ну, конечно, лучше бы еще и поменять среду.

Сноб: А почему вы об этом никогда не говорите?

Я говорю о том, что можно сделать. Поменять среду быстро нельзя.

Сноб: Отличный ответ. Как в старом советском анекдоте: скорее марсиане прилетят, чем с Брежневым что-то случится.

Я, к сожалению, не проживу 100 лет. Но как раз такие проекты, как Иннополис, можно сделать быстро. Часть людей будет уезжать, но они уезжают отовсюду, не только из России. Из Германии, из Франции, из Англии в Силиконовую долину уезжает гораздо больше людей, чем из России. Да, нужно, чтобы здесь стало лучше, но лучше быстро невозможно сделать.

О любви к Отечеству

Сноб: Вы — бизнесмен достаточно либеральных взглядов, и ваш отказ комментировать политическую жизнь России никого не удивляет.

Я просто в этом не разбираюсь.

Сноб: Нет, я думаю, это единственно умная позиция для крупного бизнесмена в стране, в которой мы живем. Вопрос в другом: мне кажется, что иногда вы говорите вещи, в которые на самом деле не можете верить. В одном из интервью вы говорили о том, что люди должны покупать вещи российского производства не только потому, что они лучше, красивее, качественнее, а еще и потому, что потребителях должна быть ответственность и патриотизм. Вам не кажется, что это противоречит законам жизни? Человек покупает кофе, потому что он вкусный, а не потому, что он итальянский или он крымский. Если научимся делать кофе лучше, чем в Италии — будем покупать российский.

Я не спорю, но есть разница между тем, как относятся к французским продуктам французы и как относятся к русским продуктам русские. Французы хотят покупать французские продукты, даже если они такие же, как импортные или немного хуже. В России сам факт, что продукт русский, — это скорее минус, чем плюс.

Сноб: Потому что государству нет доверия. Мы опять возвращаемся к защите данных.

Я считаю, что не очень хорошо, когда российская компания «Газпром» охотнее купит софт американской компании Veritas, чем софт компании Acronis, который производится в России. Доверие к российскому здесь очень сильно подорвано. Но оно было подорвано задолго до этого режима.

Сноб: Оно подорвано тем производством, которое у нас было, и это очень сложно преодолевать.

Я думаю, что это как раз 100 лет и займет.

Сноб: Что можно придумать, кроме госрегулирования налогами или запретами, чтобы заставить человека купить русские духи, а не французские?

Русские духи — это нереально, а вот русский софт часто бывает лучше.

Сноб: Хорошо: «Ладу Калину», а не Honda?

Нет, опять плохой пример. Некоторые вещи в России делаются лучше, чем в мире.

Сноб: Что мы делаем лучше, чем в мире, кроме софта Acronis?

Или «Касперского», или «Яндекса», или квантовой криптографии. Почему мы их делаем лучше? Потому что мы их научились делать тогда же, когда научились все остальные. Когда я говорю о побуждающих мерах, я говорю о фильмах про физиков, математиков, налоговых льготах, инвестициях в образование или в науку или таких проектах, как Иннополис. Помните, как в Советском Союзе? Должно быть внимание первых лиц к науке и технологиям, потому что мы — один образованный процент населения — скептически относимся к государству, а 99% не так плохо к нему относятся. Если первые лица начинают на что-то обращать внимание, население тоже обращает внимание. Во Франции это так, в Сингапуре это так, в Израиле это так, в Италии это так.

Сноб: Вы часто говорите о Сингапуре. Там тоже жесткое регулирование, есть законы о блогерах. Почему вы предпочитаете жить именно там?

Я живу между Москвой и Сингапуром, Бостоном и Лондоном. Я живу там, где нужно бизнесу в данный момент.

Сноб: Что в России не так, что вы решили отказаться от такого удобного с точки зрения налогов паспорта?

У меня был советский паспорт, потом я поехал в Сингапур, и в Сингапуре паспорт кончился. Я пошел в посольство, и мне сказали, что нужно поехать в Питер, записаться на прием, пойти в военкомат, пойти в налоговую, подать на паспорт, подождать три месяца. Это был 1999 год. У меня просто не было времени на все это, и я получил сингапурский паспорт.

Сноб: Как вам это удалось?

У меня была хорошая компания, и министр связи Сингапура написал письмо, что я хороший, крутой и что я буду хорошим гражданином. Мне достаточно быстро дали паспорт. С ним пускают в 178 стран мира без визы.

Сноб: Вы сейчас можете получить второе, российское гражданство?

В Сингапуре это запрещено, посадят в тюрьму на 6 лет.

Сноб: А если здесь начнут с вами воевать? Компания у вас большая, жирная, Сурков вас уже не защитит. Перекроют вам въезд в Россию, назовут сингапурским шпионом, не поставят визы — как вы будете сюда ездить?

Понимаете, тут нужно оценивать риски. Есть такой риск, а есть риск, что меня собьет автобус. Мне кажется, то, что вы описали, — это не очень большой риск, хотя, конечно, он существует. В Сингапуре непросто найти настолько талантливых программистов. А в России я могу нанимать самых лучших, самых профессиональных.

Надеюсь, что меня здесь не объявят сингапурским шпионом.

Сноб: Вы, как бизнесмен, постоянно сталкиваетесь здесь с государством?

Вчера сталкивался. Я летал на наблюдательный совет Новосибирского университета, и там был замминистра образования и науки Александр Повалко, и я с ним сталкивался. Понимаете, область науки всегда была менее политизированная. Даже в Советском Союзе было понятно, что ученых и технологов лучше сильно не трогать, а иначе просто перестанут летать самолеты и нельзя будет выиграть никакие войны. Государство вроде бы пока никак не мешает работать, и это уже хорошо. Но политический и юридический риск при работе в России, конечно же, выше, чем, например, в Германии.

Сноб: А с какой страной он сравним? С Венесуэлой?

С Китаем. Там есть коррупция, и там так же могут перекрыть выезд или въезд, объявить шпионом. Понимаете, риск в России нельзя сравнить с Венесуэлой. В мире осталось три страны с имперскими возможностями: Китай, Америка и немного Россия.

Сноб: Вы всерьез считаете, что в России остались имперские возможности?

С точки зрения размера военного бюджета, состояния и возможностей технологий, в частности военного значения, и размера армии Россия входит в тройку. Она все-таки уже не на том же уровне, что Китай и Америка, но это единственная другая страна в мире, которая может претендовать на то, чтобы стучать ботинком по подиуму Объединенных Наций.

Сноб: Пока стучим только мы. Мне кажется, это самая большая ловушка для нашей страны: если бы страшненькой девочке с детства сказали, что она страшненькая, она бы не претендовала на титул Мисс мира. Проблема как раз в ощущении, что мы великая империя, притом что давно уже ей не являемся.

Я согласен, что скорее не являемся. Но нам приходится ездить по миру, шифровать, приватизировать, анонимизировать, и наши партнеры всегда с нами обсуждают, кто кого может прослушивать. Люди считают, что всех слушают китайцы, американцы, и потом, немножко подумав, все-таки вспоминают русских.

Сноб: Как вы оцениваете государственный поисковик «Спутник»?

Бред. Пример того, как не надо делать. Что надо было сделать государству? Пойти и договориться с «Яндексом», дать деньги, сделать совместный проект. Вместо этого государство затеяло какой-то стартап.

Сноб: Вы обсуждали это с людьми, которые реально принимают решения? Вы общаетесь с Никифоровым, наверняка вы с ним об этом говорили?

Конечно, говорил.

Сноб: Они это понимают?

Ну, в какой-то степени.

Сноб: Никифоров производит очень положительное впечатление: молодой человек нашего поколения с хорошим бэкграундом.

Во-первых, у них все-таки ограниченные возможности. Во-вторых, у людей очень развито эго. Много глупых решений люди принимают, потому что им хочется сделать что-то самим.

Сноб: А «Спутник» сделать самим невозможно?

Невозможно, потому что есть очень небольшое число людей, способных написать хороший софт в этой области. Их нельзя нанять с улицы. В «Яндексе» человек, который пишет поисковик, — бывший сотрудник Parallels Александр Авдонкин. Но он же один пишет индексатор «Яндекса». Если его нет в «Спутнике» — нельзя ничего сделать, хоть пятьсот сотрудников нанимай. Пока люди этого не понимают.

Блиц

Сноб: Назовите трех самых талантливых бизнесменов России.

Я думаю, что среди них, наверное, есть мои конкуренты: например, Ратмир Тимашев, компания Veeam. Я просто не очень хорошо знаю бизнесменов из других областей.

Сноб: Вы не знаете Алишера Усманова, или Фридмана, или Галицкого, владельца «Магнита»?

Алишера Усманова я не очень хорошо знаю. Юрий Мильнер гранты ученым раздает. Дуров, Андрей Андреев (begun.ru, mambu.ru, badoo.com). Саша Абрамов, который занимается компанией Evraz, и его команда — достаточно позитивные и продвинутые люди. Этих людей я достаточно хорошо знаю. Безусловно, Фридман талантливый бизнесмен.

Сноб: Это я вам подсказала.

Нет, Фридмана я сам хотел назвать, мы по нескольким проектам пересекались с его зарубежными бизнесами. Но я не очень хорошо его знаю — я никогда с ним не разговаривал, не встречался, не обменивался почтой.

Сноб: Если бы у вас был один миллион долларов, в какой бы новый бизнес вы его вложили? Представьте себе, что никаких других денег нет, все остальное Володин у вас отжал через госструктуры.

Ужас какой! Я считаю, что если занимаетесь креативной деятельностью, нужно начать что-то делать, и потом вы придумаете, как это профинансировать. Есть некоторые вещи, которые я бы хотел сделать сам. Например, мне кажется, что было бы разумно решить проблему коммуникаций, чтобы мы могли с вами разговаривать в виртуальном мире, чтобы не надо было ехать на встречу и стоять в пробках.

СЕсть скайп.

Скайп — это не то. Хочется войти в особую комнату, надеть очки, и вы бы сидели передо мной, я бы сидел перед вами, и это было бы настолько же реально, насколько мы сейчас разговариваем. В принципе сейчас это можно сделать. Просто пока не дошли руки.

Сноб: А если бы было всего сто тысяч долларов?

На самом деле не очень важно, какая сумма. Потому что вообще в таких проектах есть многоуровневая система финансирования: вы вкладываете сто тысяч, потом идете и получаете миллион, потом получаете 10 миллионов.

Сноб: У вас есть волшебная палочка, дающая возможность изменить три любых закона в российском законодательстве. Какие бы это были три закона?

Я плохо в этом разбираюсь. Сейчас, например, меня раздражает, в какую сторону двигаются законы по импортозамещению. С моей точки зрения, тут очень все несложно. Есть страны типа Китая, которые последние 30 лет занимаются импортозамещением очень успешно. Основное правило заключается в том, что гайки надо закручивать медленно и по плану, сейчас на столько, а через 30 лет — на столько.

Сноб: То есть вы бы остановили сумбурное импортозамещение?

Да, мне кажется, оно принесет вред.

Сноб: Система налогообложения? Цензура? «Пакет Яровой»? Что вам лично мешает?

Я бы увеличил бюджет на науку. И сфокусировал бы этот бюджет вокруг приоритетных областей. Сейчас бюджет на науку абсолютно размазан.

Сноб: Понятно. Третье?

Я бы, наверное, пытался сделать так, чтобы Россия децентрализовалась, чтобы было гораздо проще и удобнее делать бизнес, не имея центрального офиса в Москве. В Советском Союзе все-таки было много искусственно разбросанных центров. Россия все собрала в Москву. В Москве ужасные пробки, все очень дорого, но люди хотят жить и работать в Москве. То, что страна в такой степени централизовалась, совершенно неразумно. Даже в Англии Лондон все-таки не единственное место, где люди ведут бизнес. В России сложно представить себе бизнес, который может не иметь большого офиса в Москве.

Сноб: Если бы у вас была возможность убить любой бренд вашего конкурента, что бы это было?

Понимаете, у нас такая область, в которой мы все время стараемся дифференцироваться, то есть быть разными. Тем не менее у нас есть два главных конкурента. Это компания Veritas и компания Veeam. Ратмир Тимашев, которого я назвал, основатель компании Veeam, а Veritas — старая американская компания.

Сноб:  А без какой из них вам было бы легче жить?

Без Veritas. Она просто намного больше.

Сноб: Честный ответ, спасибо большое.

Россия. Сингапур > Образование, наука. СМИ, ИТ > snob.ru, 18 июля 2016 > № 1834378 Сергей Белоусов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 15 июля 2016 > № 1825894 Ольга Смирнова

Сегодня банки – это банальные платежные движки или кредитные фабрики

Что значит «строить прикольные банки» рассказала Ольга Смирнова

Свежее исследование от компании Collinson Group о клиентской лояльности к банкам показало, что только 40% клиентов довольны своим банком, 24% не испытывают никаких эмоций к своему банку, а 11% покинули бы свой банк, если бы это не требовало много усилий. Очевидно, что банкирам необходимо задуматься над повышением своей лояльности и изменении имиджа. Именно об этом на ежегодной конференции по инновациям Fintech Lab-2016 заявила руководитель проектного офиса компании «СКБ Контур» Ольга Смирнова, призвав строить прикольные банки. О том, что это значит, она рассказала в интервью «Капитал.kz».

- Ольга, в рамках Fintech Lab-2016 вы сказали о том, что пора строить прикольные банки. Расскажите, пожалуйста, подробнее. В Казахстане, как, впрочем, и в странах СНГ, большая часть банков являются традиционными. Очень интересно ваше видение...

- Сегодня происходит четвертая индустриальная революция, и банкам становится доступно большое количество новых технологий. Плюс происходит демографический сдвиг – поколение миллениалов взрослеет и начинает активно пользоваться банковскими услугами. А они привыкли все свои задачи решать в смартфоне или в крайнем случае онлайн. Поэтому банки развивают цифровые каналы связи с клиентами, мобильные и интернет-банки.

Кроме банков, на рынке появляются небольшие финтех-компании, которые оказывают традиционные банковские услуги, такие как платежи или денежные переводы. Они достаточно успешно забирают у банков часть рынка, потому что стоимость их услуг значительно ниже. Конкуренция высокая, и банкам необходимо предлагать клиентам некую дополнительную ценность, чтобы их не потерять.

Сегодня банки – это банальные платежные движки или кредитные фабрики. А клиенту нужен «больше чем банк», который будет следовать его жизненному циклу и решать максимальное количество его задач в одном месте. Причем это место должно быть в его мобильном телефоне. И желательно, чтобы у клиента был универсальный банковский счет и единый идентификатор, привязанный к его биометрике, чтобы не нужно было запоминать много цифр.

Банки нового поколения цифровые и омниканальные. Все каналы связи с клиентами – филиалы, колл-центр, онлайн- и мобильные приложения, банкоматы – должны быть бесшовно связаны между собой, для того чтобы транзакции клиентов никогда не терялись. Дизайн и внешнее оформление имеют огромное значение. Мы избалованы красивыми интерфейсами мобильных приложений и социальных сетей, и смотреть на унылый серо-голубой экран становится неинтересно. В дизайне правят удобство, лаконичность, простота. Высшим пилотажем является возможность настроить интерфейс под себя: цвета, фотографии, расположение кнопок на экране.

Банки нового поколения активно используют чаты для связи с клиентами. Это очень популярно, особенно у тех, кто регулярно проводит время в мессенджерах и социальных сетях. Общение путем обмена текстовыми, фото- и видеосообщениями становится нормой.

Обязательно должны быть геолокация, распознавание текста по фотографиям с мобильного телефона.

- В чем главное отличие таких игроков?

- В цифровом мире все происходит в разы быстрее. Коммуникации ведутся в режиме реального времени, транзакции проходят за долю секунды. Это совсем другое качество банкинга. Это отменяет необходимость везти ворох бумажных документов в филиал банка, теряя время на пробки, очередь и работу с операционистами. Идеальный банк будущего в моем представлении – это такой банк, который знает обо мне все. Он бесшовно связывает все мои счета как для физического, так и для юридического лица.

Он, а в моем случае «она», живет в смартфоне, потому что я почти не пользуюсь десктопом. Ее зовут Valentina, у нее есть лицо, и она со мной разговаривает. Valentina может найти самый дешевый авиаперелет в Москву и перевести деньги маме в день рождения. А еще она видит, кто из моих друзей на Facebook открывает свой бизнес, и подсказывает мне стать их поставщиком и предложить персональную скидку. Она следит за моими расходами и анализирует мои пенсионные накопления. Она вовремя оплачивает мои личные и бизнес-счета, ведет скучную бухгалтерию, готовит отчетность, отслеживает баланс. Я прошу Valentina о помощи, когда мне нужно арендовать новое торговое помещение, найти резюме хорошего маркетолога или отправить электронный счет-фактуру. Пока, конечно, это только мечта, но уверена, что через пять лет все так и будет.

- Какие «начинки», по вашему мнению, уже сегодня банкам нужно внедрять для удобства клиентов? Что они могут предложить своим клиентам?

- Проблема в том, что все банки продают одно и то же примерно по одной и той же цене. Грустная картина. Банкам нужно предлагать сочетание банковских и небанковских сервисов, логично связанное на основе потребностей клиента. Это и создаст ту самую дополнительную ценность, которой сейчас так не хватает банкам.

Физическим лицам, кроме обычной упряжки «счета-кредиты-депозиты», можно предлагать аналитику расходов и базовое бюджетирование, мгновенные кешбэки и партнерские программы лояльности с авиакомпаниями, магазинами и ресторанами.

Юридическим лицам нужно давать налоговую отчетность, электронные документы, проверку контрагентов, платежную интеграцию с бухгалтерией, электронную подпись, обучение и информационные ресурсы, продвижение, услуги на аутсорсе и взаимодействие с торговыми площадками. А главное, давно пора сделать легкое переключение между счетами физических и юридических лиц. Иначе у меня, как у владельца собственного небольшого бизнеса, возникает неприятная необходимость постоянно перекрестно идентифицировать себя.

- Сейчас очень актуальна борьба банков с финтехом, который, как вы говорили, также нацелился на кусок пирога. За какими банками, по вашему мнению, победа?

- Выиграют те банки, которые научатся грамотно использовать открытый код и API-интерфейсы. Секрет в том, чтобы стать своеобразной модульной платформой и динамично формировать предложение клиенту, быстро добавляя или удаляя определенные услуги на основе его потребностей. Это также поможет ускорить инновации в банке, подключая сервисы сторонних разработчиков в свой цифровой банк. Банк дает свою платформу покупателям и продавцам для того, чтобы взаимодействовать, создавать и продукты, и услуги. У банка для этого есть годами наработанная клиентская база.

Самые продвинутые банки вплетут в свою цифровую платформу элементы искусственного интеллекта и будут анализировать клиентскую информацию в режиме реального времени. У банка на руках огромное количество big data, накопленных сырых данных по всем клиентам и их транзакциям. Зная все о человеке, банк может предлагать скидки в любимых магазинах, дешевые авиабилеты на любимые курорты, делать резервации в ресторанах, находить лучшие места для учебы детей. А это уже не банк, это персональный ассистент, без которого человек не может обходиться.

Небанковские сервисы в цифровых банках улучшают жизнь клиентов и увеличивают транзакционные доходы банка. Но интеграции нужно делать с умом. Встраивать сервисы в правильные места и по правильным сценариям, чтобы их ценность сразу бросалась в глаза клиенту. Тогда он будет готов активно ими пользоваться и платить за них банку или провайдеру. Лучше интегрироваться с помощью своего вендора с платформами дистанционного банковского обслуживания. Они умеют грамотно, быстро и дешево встраивать новые API. В таком случае вам не придется тратить на это силы.

- Но ведь жители стран СНГ достаточно консервативны в части банков и банковского обслуживания. Меняется ли эта тенденция?

- Однозначно, меняется. Например, Приорбанк в Беларуси в прошлом году внедрил идентификацию клиентов на основе голосовой биометрии. Клиент звонит с проблемой в колл-центр. Пока он объясняет суть вопроса, идет сравнение его голоса с ранее записанным голосовым эталоном. Через четыре минуты оператор видит, что идентификация прошла успешно, и сразу начинает решать проблему. Не нужно каждый раз проговаривать длинный номер счета или карты, дату рождения и кодовое слово. Кстати, в той же Беларуси уже давно запущены бесконтактные платежи и единый банковский счет. На Украине разрешили использование криптовалюты bitcoin на основе технологии блокчейна, и есть даже желающие приравнять ее к национальной валюте.

Центральный банк России, к слову, тоже всячески поддерживает внедрение новых технологий. Сегодня активно трудятся рабочие группы по использованию блокчейна в банках, электронного документооборота и удаленной идентификации клиентов. Да и банки не отстают. Сбербанк и Альфа-Банк построили очень крутые цифровые банки для своих клиентов и предлагают много дополнительных сервисов, например, Сбербанк – «Бизнес в Кармане» или «Эквайринг Лайт» Альфа-Банка.

Появилось целое поколение бесфилиальных банков, таких как Тинькофф Банк, Модуль, Рокет, Точка, iBank, Touch Bank, которые являются полностью цифровыми и ставят смелые эксперименты. Тинькофф Банк только что запустил «Тинькофф Таргет» и свой собственный маркетплейс, которые уже пользуются большой популярностью у пользователей.

- Очевидно, что в ближайшие годы мы увидим революцию и новые банки… Спасибо за интервью!

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 15 июля 2016 > № 1825894 Ольга Смирнова


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 14 июля 2016 > № 1825904 Майра Салыкова

На основе наших обзоров можно менять стратегию компании

О том, как создается аналитика от Медиа-Систем групп рассказала Майра Салыкова

В перенасыщенной информацией реальности выигрывает тот, кто делает ставку на digital-технологии. Именно они дают возможность сориентироваться в огромных массивах информационных данных и помогают принять адекватное ситуации решение. Сегодня можно оперировать не только информацией, полученной из официальных СМИ, но и держать в поле зрения многочисленные социальные сети.

Центр деловой информации Kapital.kz уже публиковал ряд исследований по самым обсуждаемым событиям и персонам в Сети, который готовит компания «Медиа-Систем групп». О том, как создается такая аналитика и какие возможности она открывает клиентам, «Капитал.kz» рассказала Майра Салыкова, председатель совета директоров «Медиа-Систем групп».

- В чем особенность сегодняшних информационных продуктов?

- Современные технологии дают возможность высокоскоростной обработки информационных потоков различных типов: структурированных и неструктурированных. Сегодня можно оперировать не только информацией, полученной из официальных СМИ, таких как печатные издания и их сайты, телевидение, но и держать в поле зрения многочисленные социальные сети. Степень их влияния на общество приобретает грандиозные масштабы, и игнорировать эти источники информации уже не получится. Ежедневно в социальных медиа публикуется около 50 млн сообщений, что составляет 99% всего информационного поля. И количество контента продолжает увеличиваться.

- Чем может быть полезна переписка в социальных сетях в таком серьезном вопросе, как составление информационных аналитических обзоров?

- Данные социальных медиа содержат ответы на вопросы, которые бизнесмен или политик хотел бы задать представителям широкого круга населения. В виртуальном пространстве появилась структурированная аудитория: многочисленные группы по интересам, в которых обсуждают качество продуктов, услуг, делятся мнениями о принятых законах. Это бесценный материал для социсследований нового уровня, в ходе которых даже не надо искать и опрашивать респондентов. Достаточно собрать их мнения по тому или иному поводу в социальных сетях, структурировать, категоризировать полученную информацию. И самое главное – сделать на ее основе оперативные и точные аналитические выводы.

- Какие возможности такие исследования дают вашим клиентам? И кто они – ваши клиенты?

- Мониторинг социальных медиа открывает серьезные возможности для руководителей всех уровней, как государственного, так и частного сектора. Это шанс получить мгновенную обратную связь на предпринятые инициативы. Таким образом можно оценить не только маркетинговые мероприятия, но более глобальные вопросы – стратегии управления, менеджмента.

Мы уже сейчас даем клиентам онлайн-доступ к нашей уникальной информационной системе, создаем уникальные информационные продукты, которым нет аналогов на нашем рынке по масштабам охвата контента и социальных площадок.

Сегодня мы можем предложить своим клиентам интегрированный продукт мониторинга полного спектра медийного поля в режиме онлайн с одновременной онлайн-структуризацией, категоризацией и аналитикой. Это наш релиз рынку и наше абсолютное конкурентное преимущество. И это на сегодняшний день беспрецедентное предложение на рынке. Этим продуктом можно пользоваться не только для мониторинга, управления брендом, его продвижения в соцсетях. На основе подобных мониторингов можно менять стратегию и операционный менеджмент компании в целом.

- В настоящее время растет не только объем, но и скорость информационных потоков. Помогают ли информационные технологии в том, чтобы привести свое поведение на рынке в соответствие с бурно меняющейся окружающей реальностью?

- Действительно, общемировой контекст стремительно меняется, изменения происходят практически ежедневно – то кризис, то падение цен, то война в Сирии, то санкции в России, то Brexit. Подвижность и неустойчивость ситуации на рынке сократили горизонты стратегического планирования компаний до года, максимум трех лет. Операционные планы мероприятий приходится все чаще приводить в соответствие с тем, что происходит на рынке. И для того чтобы принимать решения с большей долей ответственности, надо иметь проактивные и проактуальные аналитические инструменты. Это должны быть аналитические продукты, которые действительно помогают принять порой единственно верное решение.

Если аналитические исследования готовятся 2 месяца, полгода, или даже год, то за этот период времени ситуация изменится настолько, что полученные данные утратят свою актуальность, и затраты на исследования окажутся бессмысленными. Современная реальность требует такого инструмента, который бы отвечал требованиям времени в плане оперативности и глубины аналитики.

Уникальность продуктов агентства «Медиа-Систем» второго-третьего передела – это онлайн-система категоризации, структуризации, более глубокой аналитики с применением методов качественного исследования. И это «быстрые» и действенные инструменты для высшего менеджмента практически всех уровней – от государственных до коммерческих. Подобные аналитические продукты дают возможность увидеть основные претензии со стороны населения, причем сохраняется их адресность: можно узнать, в каком именно городе, при работе с каким именно менеджером возникла проблема. Если такая ситуация имеет системный характер, то заказчик понимает, где идет кризис управления. И это уже становится отправной точкой для масштабных преобразований в менеджменте компании.

- Как изменения в мире информации могут отразиться (или уже отражаются) на жизни рядовых граждан нашей страны? Не нарушает ли столь пристальное исследовательское внимание к социальным сетям право казахстанцев на свободу слова в виртуальном пространстве?

- Как раз, напротив, у казахстанцев сохраняется не только право на собственное мнение в социальных сетях, но и появляется возможность быть услышанными теми, кому, по сути, эти мнения адресованы. Чем больше будут внедряться в жизнь подобные информационные технологии, тем выше вероятность цивилизованного диалога между политиками и гражданами, между поставщиками услуг и потребителями. Одиночные, разрозненные высказывания не дают общей картины настроений и чаяний. А вот собранные воедино, структурированные данные приобретают вес. И эти сведения уже невозможно проигнорировать.

- Если кто-то из наших читателей заинтересуется информационными продуктами, то по каким критериям он должен выбирать поставщика такой услуги?

- Клиенты должны знать, что высокотехнологичная система за единицу времени должна собрать из социальных сетей максимальное количество информации. Если компания-исполнитель соберет, скажем, 3% от 100, то вы не получите удовлетворительный результат. То есть вы не будете знать, что говорили о вас остальные пользователи соцсетей. Интегрированная система «Медиа-Систем» обладает самыми большими возможностями по охвату аудитории. Второй критерий выбора – оперативность, время, затраченное на обработку информации. И по этому показателю мы находимся на лидирующих позициях. Третья составляющая – аналитическая категоризация и спектр возможностей: количество метаданных, метрик, уровень частотности, категоризация.

Один из наших клиентов в качестве эксперимента закупил продукты у четырех конкурирующих агентств и сравнил качество каждого из них по вышеперечисленным критериям. В результате окончательный выбор партнерства был сделан в пользу «Медиа-Систем». Это один из немногочисленных случаев в нашей практике, но он довольно красноречив. Сейчас мы готовы к любому сравнению своих продуктов с аналогами конкурентов. Мы уверены в себе.

- Ваш мир – это мир информации и аналитики, а значит и тенденций. Каковы современные тенденции в мире бизнеса и финансов? Готовы ли вы сделать прогноз на будущее?

- Эпоха «уберизации» мировой экономики стремительно меняет лицо бизнеса, характер отношений между клиентом и представителями бизнес-структур. «Уберизация» в телекоме, транспортной и банковской системе – это уже реальность. Глобальная трансформация бизнес-сферы произойдет гораздо быстрее, чем думает большинство из нас. В этой ситуации прогнозировать судьбу бренда и бизнеса на рынке можно только имея на руках надежный аналитический продукт. Оперативная социология – один из лучших инструментов, который может сегодня предоставить мировая исследовательская система. И если бизнесмены не поймут необходимость использования современных технологий и актуальных методов исследования, анализа и маркетинга, то они пополнят ряды аутсайдеров. Для нас очень важно, что в этот непростой период контекстных изменений бизнес-среды агентство «Медиа-Систем» может предложить своим клиентам наиболее актуальные инструменты для эффективного развития бизнеса в современных условиях.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 14 июля 2016 > № 1825904 Майра Салыкова


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2016 > № 1823287 Борис Дьяконов

Борис Дьяконов («Точка»): «Наш чат-бот — это рабочий инструмент для реального бизнеса»

Борис Дьяконов, старший вице-президент банка «Открытие»

Беседовал: Антон Арнаутов, главный редактор ИА «Банкир.Ру»

Банк «Точка» (входит в ФГ «Открытие») запускает первый в мире чат-бот в мессенджере Facebook. С его помощью клиенты смогут не только общаться с банком и искать банкоматы, но и переводить деньги. О том, как создавался первый в мире финансовый помощник для приложения Messenger Facebook, в эксклюзивном интервью порталу Bankir.Ru рассказал руководитель «Точки» старший вице-президент банка «Открытие» Борис Дьяконов.

— Что такое для вас чат-бот? Это такая модная игрушка?

— Когда боты еще только появились, они действительно были скорее игрушками. Был мессенджер Telegram, в котором мало кто сидел в то время. Это было нормально для гиков, но это не было массовым явлением. С Facebook уже совсем другая история. Мы смотрим по нашей клиентской базе — практически у всeх есть там аккаунты. Клиенты там друг друга находят. Мне самому каждый день помимо знакомых пишут три-четыре незнакомых человека, пытаются что-то замутить. Там живая среда.

Что касается ботов, то я лично не понимаю, зачем нужен бот с информатором валюты, на то есть куча разных приложений. Другое дело боты в естественной среде, где есть возможность поговорить с банком, подобно тому, как ты говоришь там со своими партнерами по бизнесу. И одновременно с этим ты можешь тут же, в боте, совершить платеж.

На мой взгляд, это очень естественное взаимодействие, подобное тому, как ты общаешься с бухгалтером: ты задаешь вопросы, что-то уточняешь, потом даешь команду заплатить. Это естественный сценарий.

— Почему это именно бот? Если Facebook — это естественная среда для чата, ну и чатитесь там вживую…

— Потому что в контексте чата надо сделать всякие рутинные шаги — надо авторизоваться и все такое прочее. Плюс к этому возьмем простой сценарий: клиенту надо где-то внести деньги. Он задает вопрос оператору: «Где мне внести деньги?» А мы такие его спрашиваем: «А где ты?» Потом оператор лезет в какие-то справочники, карты. Все это жестокий гемор. Гораздо естественнеt поступать так, как поступают, когда хотят где-то встретиться с друзьями: кинул им локацию — и все. Здесь то же самое: кидаешь локацию или адрес, и ответ готов.

— Как возникла идея создать чат-бот для Facebook? Вы провели какое-то исследование?

— Ты же знаешь, что я не верю в исследования! Я уже более года назад начал смотреть API в Facebook. Мы поигрались и с Telegram. А потом, когда в Facebook появилась реальная возможность что-то делать, мы начали делать что-то свое.

— Сколько человек будет пользоваться вашим ботом в Facebook?

— Я думаю, до десяти тысяч. У нас уже десятки тысяч клиентов в нашем мобильном приложении. Со временем, я думаю, все это преобразится, произойдет дальнейшая конвергенция каналов — всех этих чатинговых каналов, интернет-банков, мобильных приложений… Я не знаю, как именно это произойдет. Но, похоже, это произойдет-таки.

Мы хотели сделать наш чат для какой-то массовой платформы, где есть много наших клиентов. И которая сможет договориться, чтобы ее не прикрыли, учитывая теперешние непростые времена, «пакет Яровой» и прочее.

— Ваши клиенты — это же малый бизнес. Это не какие-нибудь технофрики. Неужели они этим действительно будут пользоваться?

— Они уже активно пользуются Facebook и чатятся в нем. Вот заставлять клиента устанавливать себе специально Telegram, добавлять бота, ставить клавиатуру — это негуманно. Для гиков это ОК, а для предпринимателей вряд ли это прокатит.

Facebook в России и стал массовым благодаря белым воротничкам и предпринимателям.

— Говорят, что у Facebook сложный API. У вас были сложности? Как вы с этим справились?

— Он, наверное, еще сыроватый. Но дорогу осилит идущий, а не разговаривающий.

— Сколько по времени вы пилили свой чат-бот?

— Вообще недолго. Может быть, неделю.

— Насколько сложно вам было это все интегрировать с вашей банковской ИТ-системой? Насколько она гибкая?

— ИТ-системы имеют свойство со временем покрываться историческими пластами и делаться менее гибкими. Но у нас были готовы все API, и мы насобачились достаточно просто присоединять к себе всякие штуки — и с точки зрения API, и с точки зрения юридических схем. Все эти юридические схемы — это проблема для банков. Все это ведь надо грамотно описать.

— Почему никто из банков пока не запилил полноценного бота с платежными функциями?

— Не знаю. Наверное, сс...страшно им. Мы просто подумали, что клиентам это будет удобно, и сделали. Банки и в мобильных приложениях платежей сначала боялись.

— Вы предполагаете потом сделать своего бота интеллектуальным? Чтобы он разговаривал на естественном языке, понимал вопросы и все такое..

— У меня очень простой критерий принятия решения. Если это реальный рабочий инструмент, то захочу ли я, чтобы мой друг или моя мама разговаривали с ботом на естественном языке, задавали ему вопросы. Какой там будет реальный опыт? С Siri прикольно забавляться, давать ей простенькие команды. Наш бот — это рабочий инструмент, клиент не должен думать: что тот понимает, а что нет.

Я Siri пользуюсь только иногда, когда у меня клавиатура сбоит. А чатиками в Facebook мы пользуемся постоянно. Там нам все знакомо.

— Есть какой-то лимит по платежам при помощи бота? Как обеспечивается безопасность платежей?

— Мы всегда начинаем с простых сценариев, с повторов платежей. Лимиты будем ставить индивидуально. Если ты помнишь, первые два года с мобильных телефонов тоже никто не платил. Потом долго никто не выпускал мобильных приложений для юриков, где можно платить. Когда мы сделали свое мобильное приложение, все пальцами у виска крутили. А сейчас уже все сделали.

Когда мы сделали первое на рынке мобильное приложение с платежами, там были ограничения по суммам и т. д. Потом постепенно были расширены возможности для клиента. Тут то же самое будет происходить.

— Какое будет будущее у банковских ботов?

— Я вообще не думаю, какое будет будущее у ботов. Мне глубоко плевать. Единственный бот, которым я сам пользуюсь,— это бот в Telegram, который к словам подбирает рецепты. Очень удобно не париться, когда нет под рукой рецепта, набрать «баранина» и получить рецепт. Я пользуюсь им на яхте, когда связь ограничена. Экономлю трафик.

Наверное, я примерно представляю, как будет все развиваться в сегменте наших клиентов-предпринимателей, какие там есть возможности. Там очень существенно поменяется клиентский опыт, а вот как он поменяется, я не скажу.

— Будем ждать следующих эксклюзивов?

— Ага. У нас скоро еще новости будут.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2016 > № 1823287 Борис Дьяконов


Монако. Румыния > СМИ, ИТ. Финансы, банки > kurier.hu, 8 июля 2016 > № 1816855 Михай Иваску

MONEYMAILME - приложение для быстрого и надежного перевода денег

По заявлению генерального директора компании Social Money Transferring, 8 раз из 10 деньги отправляют в качестве выражения любви.

В свои 28 лет Михай Иваску, генеральный директор компании Moneymailme уже имеет огромный опыт в области онлайн-инноваций. Но действительно революционное изобретение Михая - моментальная отправка денег пользователям через онлайн приложение, через которое они общаются, переписываются и т.д. Компания основана в Монако, с офисами в Лондоне и родном для Михая Бухаресте, где на Moneymailme работают молодые и талантливые программисты и интернет-дизайнеры.

Поговорим с господином Иваску о его детище и зададим главный вопрос - почему же у Moneymailme все больше и больше пользователей и почему Moneymailme все чаще называют «прорывом» года?

Михай Ivaşcu: Потребительские привычки в современном мире быстро меняются. В свое время кредитные карты заменили наличные деньги, а сегодня «пластик» вытесняют цифровые способы оплаты. Они безопасны, просты и совершаются моментально. Ваш смартфон теперь и есть ваш банк. Вы можете легко и быстро перемещать деньги всего в несколько кликов в приложении. Moneymailme - часть цифрового прогресса в финансовой сфере.

Moneymailme - «социальная» система, это интерактивный чат с функцией денежных переводов. Истинная ценность денег в том, что они позволяют реализовывать желания наших друзей и близких. Благодаря Moneymailme вы отправляете и получаете деньги когда хотите или когда они кому-то срочно нужны. Здесь нет графика работы, перерывов и выходных. Транзакции идут в реальном времени, прямо во время разговора с собеседником, а значит, вашим близким не придется ждать.

Когда привыкаешь к цифровым технологиям, уже не хочется тратить время на походы в банк или поиск пункта денежных переводов в городе.

Moneymailme имеет ряд дополнительных функций, например, пожертвования на благотворительность. Скоро мы добавим опцию «переводы в разных валютах». И это только начало!

Cуществуют и другие способы отправки денег через интернет, но Moneymailme - это первое приложение для смартфонов, работающее на международном уровне. В каких странах, по вашему мнению, Moneymailme станет наиболее популярным? В каких странах Moneymailme еще не работает?

Действительно, одно из самых больших преимуществ нашего приложения - им можно пользоваться в большинстве стран. Наш сервис предназначен для людей, которые путешествуют, живут и учатся за границей или просто имеют друзей по всему миру. Объективно говоря, Moneymailme - это самый быстрый, самый дешевый способ отправки денег с помощью смартфона. Приложение быстро приобретает популярность в Европе, США и Канаде. Япония и страны Азии не отстают. Moneymailme доступно в развивающихся странах Африки и Латинской Америки. Однако есть регионы, где безопасность еще не доросла до мировых стандартов. Мы не работаем в них, так как не хотим рисковать. На нашем сайте вы можете ознакомиться с полным списком стран, где присутствует Moneymailme.

Действительно Moneymailme является самым безопасным приложением по отправке денег в мире?

Начнем с того, что мы создали Moneymailme на базе самой современной системы защиты с применением двойного шифрования. Благодаря высочайшему профессионализму наших IT-инженеров и программистов счет каждого пользователя надежно защищен. Физически Moneymailme не хранит средства пользователей. Денежные средства хранятся в проверенном финансовом институте, управляющем чужими капиталами, имеющем лицензию во всех странах ЕС. Те, кого интересуют технические подробности, Moneymailme поясню: приложение позволяет пользователю завести безопасный электронный кошелек у нашего лицензированного финансового партнера. Денежные переводы - моментальный обмен денежными средствами между электронными кошельками пользователей. Пользователи также имеют возможность вывести денежные средства из электронных кошельков на свои личные банковские счета.

С чего же начать нашим читателям?

Все довольно просто. Скачайте приложение Moneymailme в App Store или Google Play и следуйте подсказкам программы. Мы хотим, чтобы вы были довольны опытом работы с Moneymailme, и дарим каждому новому зарегистрированному пользователю по 5 евро.

Монако. Румыния > СМИ, ИТ. Финансы, банки > kurier.hu, 8 июля 2016 > № 1816855 Михай Иваску


Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ > kapital.kz, 29 июня 2016 > № 1826044 Жанат Рахмани

Жанат Рахмани: Мы хотели создать гаджет по цене одного барашка

Во что переросла образовательная идея с китайскими гаджетами

При взгляде на традиционную систему образования становится понятно, что эта область, как ни одна другая, наиболее инертна в отношении новых технологий и разработок. Особняком стоят и индивидуальные способности ребенка, ведь нынешняя модель образования, зародившаяся еще в период промышленной революции, чем-то напоминает фабрику: уроки, домашнее задание, их проверка и снова уроки. Если ученик отстает по какому-либо предмету, то это наверняка проблема усидчивости или недосмотра родителей. Между тем современные технологии предлагают ученикам если не замену традиционного образования, то хотя бы серьезное подспорье в обучении. По этому пути пошел Жанат Рахмани, когда решил создать образовательный гаджет «по цене одного барашка». Во что переросла образовательная идея и зачем нужно проводить тест ЕНТ для учителей, рассказал Жанат Рахмани, основатель и генеральный директор Ustudy.kz.

Не прошел экзамен

Раньше я занимался продажами. Окончив экономический факультет, я думал, что пойду по стопам отца. Он в свое время был госслужащим. Около полутора лет я проработал госслужащим, после чего меня пригласили работать в сингапурскую компанию, которая занималась продажей кофе. В мои обязанности тогда входило слияние и поглощение более мелких компаний, которые также существовали на рынке СНГ. Мне кажется, что после шести лет, что я там проработал, у меня сложилось понимание того, как нужно вести бизнес. Меня очень сильно вдохновил на тот момент глава компании, который был очень простым человеком в отношениях с сотрудниками. Мы с ним часто беседовали, и он постоянно говорил о том, что к любому делу нужно подходить со страстью и большой любовью, иначе ничего не получится. В 2009 году я решил покинуть компанию и стал заниматься своим делом. Я хотел сконцентрироваться на чем-то полезном, а не на простом зарабатывании денег.

В том же году мой младший брат не набрал проходной балл по ЕНТ и не смог поступить в университет. Это было неким толчком, который подсказал для нас направление, в котором мы стали развиваться. В тот же вечер у меня с моими партнерами было совещание, где мы стали решать, как сделать образование доступней, при этом мы хотели внедрить в него технологии, которые тогда были на рынке. Мы подумали, что было бы хорошо разработать программу для обучения с контентом, но так как на тот момент мы были далеки от образовательной сферы в принципе, то много времени ушло на то, чтобы понять, что нам нужно. Мы сидели вечером вчетвером за одним столом: стоматолог, два программиста и два экономиста, и пытались ответить на вопросы о том, как сделать образование доступным. На зеркале фломастером мы стали расписывать, что бы мы хотели увидеть в итоге.

Гаджет по цене барашка

Мы пришли к тому, что нужно создать программное обеспечение, которое могло бы помочь школьникам быстро подготовиться. Потом встал вопрос: а где установить это программное обеспечение? На тот период гаджеты и смартфоны были не так хорошо распространены, а мы были нацелены на то, чтобы даже семьи из аулов могли себе позволить купить такой гаджет, так как, по статистике, до 51% учеников являются выходцами из сел. Сколько должен стоить этот гаджет? Так как мы также ориентировались на села, то установили себе лимит в стоимость одного барашка. Если я живу в селе и развожу скот, то могу отдать одного барашка за образование своего ребенка, так ведь? От этого и отталкивались.

Сначала мы закупили партию гаджетов у одного китайского производителя, но они не подошли для нашего рынка. Один из наших партнеров полетел в Шанхай на выставку электроники. Мы собрали ему деньги, как сейчас помню, одну тысячу долларов, и отправили его в Китай. Мы были уверены, что нам на все хватит. (Смеется.) На выставке мы нашли нескольких производителей, заводы которых были возле города Шэньчжэнь, это Гуандонская провинция, которую еще называют центром электроники Китая. После выставки мы все полетели туда. Честно сказать, мне это все показалось какой-то авантюрой. Мне сказали, что меня встретит какой-то представитель с абсолютно непроизносимой фамилией. Можете себе представить такую ситуацию. Я приезжаю в неизвестный город, о котором раньше даже не подозревал. Время – полночь. Я начинаю звонить представителю, который должен был меня встретить, а он полчаса не поднимает трубку. Конечно, потом все разрешилось. Меня встретили, утром показали заводы. Мы нашли тот, который как раз специализировался на производстве образовательных гаджетов. После переговоров завод выпустил два экземпляра гаджетов под нашим брендом и программным обеспечением. Каждый оценивался в $100. Мы получили для себя реальный прототип, а не просто идею.

Поиски инвестора

Да гаджеты были, но что делать дальше? Мы начали создавать финансовую модель, по которой собирались реализовать свою идею. Мы пришли к тому, что нам потребуется первоначальный капитал в размере $300 тысяч, чтобы реализовать 3 тысячи гаджетов. В эту сумму входили все таможенные процедуры. В принципе, один гаджет нам выходил в 18 тысяч тенге, то есть как раз в стоимость крупного барашка в ауле. Мы стали искать партнеров, которые хотели бы инвестировать средства в наш бизнес, так как мы недооценили объем необходимых вложений.

Думаю, в самом начале мы сделали правильное решение, так как решили, что кто-то один из нас должен управлять всем бизнесом, ведь у каждого из нас есть своя профессия. Путем голосования выбрали меня как руководителя. Так как вся ответственность была на мне, я вел переговоры с венчурными компаниями и инвесторами. После долгих поисков я обратился в Centras Capital. Честно признаться, нам все отказали, кроме них. Конечно, мы ходили и в банки, но они не хотели вкладывать инвестиции в стартапы. У нас оставались только венчурные фонды, куда мы могли пойти со своей бизнес-идеей.

Получив средства, на первых порах мы наняли двух сотрудников - программиста и «контентщика», которые делали начинку для нашей программы. Мы купили видеокамеру, которая на тот момент стоила 350 тысяч тенге, и начали снимать видеоролики. Все обязанности мы разделили между собой. Кто-то монтировал ролики и снимал видео, кто-то занимался программированием. Первым, кто согласился работать с нами, стал учитель физики, с которым мы познакомились на образовательном форуме. За две недели работы с ним мы записали 356 образовательных роликов, где он объяснил свой предмет на казахском языке. Так и начали снимать. Постепенно налаживая связь с преподавателями и специалистами в этой сфере, мы отсняли около 2 тысяч роликов по девяти школьным предметам на казахском языке. Мы выбрали именно казахский язык, так как хотели дать возможность детям из сел получить аналогичные знания, которые в большом количестве присутствовали на русском языке.

Персональное образование

Не могу сказать, что за пять лет в образовательной сфере произошли колоссальные изменения, так как эта область, как правило, очень инертна и изменения внедряются долго. Улучшения произошли в техническом плане. В школах появились интерактивные доски, но проблема отсутствия качественного образовательного контента, который отвечал бы мировым стандартам осталась. Для того чтобы в образовательной системе произошла революция, должно произойти что-то уникальное. В нашей системе образования еще слышны отголоски советской системы, когда она была шаблонной, все нужно было знать наизусть, в то время как западный вариант больше персонализирован.

Нашей системе нужно время, чтобы как раз стать персонализированной. Переход на 12-летнее образование больше походит на ту систему образования, которая сейчас есть в США, например. Там последние три года обучения нацелены исключительно на подготовку к университету, а до 9 класса ученики проходят обязательные предметы. Кроме того, сейчас происходит бурное развитие технологий, и учителя пожилого возраста с трудом разбираются в тех же смартфонах. Вопрос: насколько сейчас можно использовать их знания? Использование новых технологий - это большой барьер для них, они и сами это понимают. В онлайн-среде быстро растет образовательный контент. Мы можем прийти к тому, что учителя будут вовсе не нужны, так как все можно будет посмотреть через интернет. Это, конечно, гипотетически.

Точка безубыточности

Нашей главной целью является пробудить в детях интерес читать, познавать и правильно искать информацию. Только таким образом мы сможем улучшить качество образования. Мы создали стартап, который вначале казался нам хорошей идеей, но в нем было много недочетов. Как говорил один китайский профессор, нужно все время находиться в поиске, искать модель, модифицировать ее, чтобы работать лучше.

Возможно, в будущем мы вернемся к той идее с гаджетами, но сейчас мы понимаем, что нужно концентрироваться на онлайн-контенте. Мы получили $10 млн инвестиций от казахстанского бизнесмена, который верит и хочет изменить систему образования в Казахстане. В 2014 году мы вышли в точку безубыточности и стали проводить пробные тестирования по ЕНТ и другим экзаменам в онлайн-режиме, а также стали выстраивать новую инфраструктуру. Сегодня у нас открыто 7 образовательных центров, седьмой был открыт в Усть-Каменогорске в форме партнерства с Национальным центром тестирования. Мы запустили там первый в Казахстане Региональный центр компьютерного тестирования.

Несмотря на то что государство поддерживает нашу компанию, инвестиции мы получаем от частного лица. Мы побили свой рекорд, когда провели за короткий период времени 115 тысяч тестирований в разных регионах, когда каждому предоставили индивидуальный вариант теста, по итогам обработали и предоставили статистику по районам, по среднему баллу и по предметам каждого ученика. Мы предложили областям проводить такие административные срезы каждую четверть, чтобы определить, по какому предмету и в какой школе есть «провисания». Понимаете, если у всех 65 учеников низкий балл по предмету, то проблема в учителе, а не в учениках. Возможно, самим преподавателям не хватает опыта. Для преподавателей мы предлагаем специальные курсы, где они могут повысить квалификацию и сами пройти тесты, чтобы понять свои слабые стороны. Мы планируем внедрять технологии по аналогии с западными странами, которые могут упростить процессы обучения и сделать качество школьного образования прозрачным.

Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ > kapital.kz, 29 июня 2016 > № 1826044 Жанат Рахмани


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 23 июня 2016 > № 1799565 Кирилл Свириденко

Кирилл Свириденко: «Карта — такая же простая и гениальная вещь, как колесо»

Кирилл Свириденко, генеральный директор процессинговой компании «Мультикарта»

Беседовала: Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Генеральный директор процессинговой компании «Мультикарта» — дочерней компании банка ВТБ Кирилл Свириденко в интервью Bankir.Ru рассказал, стоит ли ждать массового внедрения биометрической идентификации, как уберечь деньги на карте от дистанционного хищения и других современных платежных технологиях.

— Сегодня достаточно часто можно услышать заявления, что из-за активного внедрения биометрической идентификации банковские карты могут исчезнуть буквально через несколько лет. Каково ваше мнение?

— Биометрия, безусловно, наше будущее. Но если говорить реалистично, то для того чтобы в глобальном мировом масштабе отказаться от существующих карт и перейти исключительно на биометрическую идентификацию, должно пройти лет тридцать. Объем инфраструктуры, которая создавалась для карт десятилетиями, в мировом масштабе таков, что ее полностью не заменишь и через десять, и через пятнадцать лет.

Например, PayPass и PayWave международные платежные системы развивают на протяжении как минимум лет десяти. Тем не менее до сих пор не везде принимаются карты, оснащенные этими технологиями. А все потому, что использование PayPass и PayWave удобно прежде всего в местах высокой платежной активности, например в транспорте. Так, ряд станций московского метрополитена оснащен турникетами для приема таких карт. В реализации данного проекта участвовала группа ВТБ.

На сегодняшний день у рынка платежных карт есть очень хорошая инфраструктура — качественная нормативная база, правила, процедуры, требования и т. д. Разрушить весь этот фундамент и на его месте построить новый, под биометрию, — это вопрос не одного десятка лет. Ведь в рамках Visa и MasterCard сейчас нет стандартов на биометрическую идентификацию, нет обязательных процедур, нет нормативной базы. Поэтому говорить о том, что очень скоро мы полностью перейдем на биометрию, было бы очень и очень оптимистично.

— А какой вид биометрической идентификации, по вашему мнению, получит массовое распространение?

— Конечно же, отпечаток пальца — это самое простое и самое очевидное. Но и здесь необходимо проделать очень большую работу, прежде чем данная технология получит широкое распространение. Ведь мы живем в мире огромных данных, безопасность и сохранность которых является главной задачей.

— А как с идентификацией по другим параметрам?

— С остальными параметрами — сетчаткой глаза, голосовым спектром, формой лица — еще сложнее. К примеру, лица у людей с возрастом меняются. А что, если я захочу отрастить бороду, большую и окладистую, как меня тогда определят?

— Для того чтобы биометрическая идентификация начала развиваться, в первую очередь должны появиться стандарты международных платежных систем?

— Да, при этом именно международных систем. Все должно соответствовать стандартам, здесь ничего нового уже не придумаешь. Новый российский проект — НСПК — делается именно с учетом этого. Иначе это будет проект, который работает в отдельно взятом городе, регионе, стране и т. д. В свое время были системы, которые пытались сделать нечто отличное от стандарта. Однако чем дальше, тем ближе им приходилось подходить именно к международному стандарту. Но в конечном итоге все равно они не «взлетели».

— А что говорят в международных системах по поводу разработки стандартов для биометрии?

— Насколько известно, на этот счет в глобальном масштабе разговоров пока не ведется. Но вполне возможно, что банки начнут вводить идентификацию по тому же пальцу как альтернативную, для удобства клиента. Например, вставил карточку в банкомат и вместо введения пин-кода приложил палец.

— Как на современных смартфонах?

— Да, именно. Но по моему личному опыту со смартфоном — разблокировка пальцем работает через раз. Все очень просто: я люблю похозяйничать на даче, помахать лопатой. И вот даже сейчас у меня на пальце кожа слегка поврежденная. Отсюда и сбои.

Но есть вещи простые и гениальные, как колесо…

— Вы о картах?

— Ну да. Если проводить аналогию, то тысячи лет назад это колесо изобрели, и оно сейчас осталось таким же. Пробовали делать квадратные, треугольные, с хитрыми двигающимися осями — но гениальное всегда просто. Вот карточка, с моей точки зрения, тоже такое рациональное решение. Даже ее размер оптимален для всех. Пробовали же менять размер, делали микрокарты. И где они все?

— Не пошло дело.

— Да, их нет.

— Сегодня платежные системы активнее занимаются своими технологиями PayPass и PayWave, работают с NFC, Host Card Emulation…

— Да, это тот стрим, куда все идут.

— В последнее время появляются публикации в СМИ о том, что преступники научились похищать деньги с карт «по воздуху», бесконтактным способом.

— Скажу так: носить бумажные деньги в кошельке — это тоже немалая опасность.

С этим трудно поспорить. В случае с бесконтактными технологиями риски есть, но с таким мошенничеством бороться несложно. Для карточек существуют различные металлизированные боксы, кейсы, которые не дают возможности карте сработать, когда она там находится. Правда, тогда частично теряется удобство пользования.

В перспективе удобнее и надежнее будет пользоваться NFC-технологиями — когда роль карточки исполняет мобильный телефон. В чем преимущество — в телефоне можно деактивировать функцию бесконтактной оплаты, когда она не нужна.

Теоретически и карту можно сделать с кнопкой выключения PayPass или PayWave. Помните, у одного из банков были карточки со встроенным микропроцессором, с мини-дисплеем? Сделать на карте выключатель можно вообще без проблем. А можно, возвращаясь к биометрическим технологиям, сделать еще хитрее: установить прямо на карте считыватель отпечатка пальца. Приложил палец с одной стороны — бесконтактная оплата включена, приложил с другой — выключена.

Это можно сделать, в эти технологии могут вложиться инвесторы, они могут начать развиваться… Но все равно надо понимать, что пока нет стандартов, пока нет единого мирового подхода, такие вещи не более чем изыскания, эксперименты.

— Можно ли предполагать, что продукты с NFC-технологиями получат массовое распространение быстрее, чем биометрия?

— Да, конечно. Я думаю, это может произойти очень быстро, буквально в течение двух-трех лет. Сама технология NFC как стандарт существует очень давно, но вот смартфоны с этой функцией появились в широкой продаже года полтора-два назад. И если раньше это были супердорогие модели, то теперь этой технологией стали оснащать доступные по цене смартфоны. Главное удобство — быстрые микроплатежи. Транспорт — быстрый проход через турникет. Рестораны быстрого питания. Автозаправки — хотя они в меньшей степени.

— Почему?

— Некоторое время назад мы предлагали одной сети АЗС автоматизированную систему оплаты по картам. Подъехал водитель к колонке, заправился, приложил карту к колонке и уехал. Нам сказали: «Нет-нет, наша задача — чтобы человек зашел в магазин и еще что-то купил». Это уже маркетинг.

— Не так давно было опубликовано исследование мировой некоммерческой ассоциации компаний розничных финансовых услуг Efma, согласно которому почти 80% банков якобы планируют в будущем запустить сервис видеобанкинга. Это действительно такая трендовая вещь?

— Современные технологии позволяют клиенту приходить в классическое банковское отделение один раз — чтобы идентифицироваться и открыть счет.

Сегодня существуют банки, которые работают по этой схеме и у которых вообще нет отделений, они работают в виртуальном пространстве. Тем не менее классические банки будут существовать долгое время — потому что клиент ходит в банк не только за банковской услугой, но и за финансовой грамотностью — ему нужно видеть вживую операциониста, который расскажет, как и что делается. И видеобанкинг, с моей точки зрения, представляет собой некое промежуточное решение. Как первый этап — клиент приходит в отделение, где сотрудник усадит его перед экраном, а сотрудник из экрана, который, возможно, находится даже не в Москве, а, к примеру, где-то за Уралом, будет отвечать на вопросы и консультировать. Тут же печатаются документы, подаются через лоток. Клиент их подписывает, вкладывает в другой лоток, где они сканируются.

Такие решения, где вместо живых операционистов используется видео, очень выгодны для банка. Следующий этап развития — когда человеку вообще не нужно идти в отделение. Он с компьютера с веб-камерой заходит на сайт банка и в таком же режиме общения с операционистом решает все свои вопросы. А затем уже будет этап ментального перехода клиента к полноценному взаимодействию через интернет-банк, мобильный банк и т. д.

— Современным молодым людям такой «мостик» вряд ли нужен…

— Да, правильно. Может быть, поэтому банки пока особо не рвутся туда, осознавая, что, условно говоря, это временный период. Десять-пятнадцать, максимум двадцать лет — и финансово грамотные люди уже придут сами.

— На процессинговом обслуживании в вашем компании находится более 60 российских банков, в том числе банки группы ВТБ. Видите ли вы среди кредитных учреждений тенденцию переводить услуги в онлайн? Если да, то какие именно услуги?

— Такая тенденция есть. Банки стремятся перевести в онлайн максимальное количество операций, которые напрямую не относятся к операциям, связанным с наличными денежными средствами. К примеру, переводы и платежи в пользу поставщиков услуг, переводы с одной банковской карты на другую, подключение /отключение дополнительных услуг, заказ выпуска новой платежной карты, открытие счетов, оформление заявок на кредит.

— На каких направлениях работы компания «Мультикарта» сосредоточится в текущем году?

— Мы продолжаем активно работать над развитием технологий, обслуживанием онлайн-платежей, развитием карточных продуктов. Также участвуем как в крупных проектах отдельных финансовых структур, так и в глобальных проектах, таких как развитие национальной платежной системы.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 23 июня 2016 > № 1799565 Кирилл Свириденко


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 20 июня 2016 > № 1799549 Мария Архипова

Мария Архипова: «Конвейерный процесс управления качеством данных — ключевой фактор успешного внедрения системы отчетности»

Мария Архипова, старший вице-президент по информационным технологиям и сопровождению банковских операций банка «Ренессанс Кредит»

Беседовал: Николай Зайцев, корреспондент

На вопросы об автоматизации обязательной отчетности для Банка России с помощью специализированного программного продукта Neoflex Reporting ответила Мария Архипова, старший вице-президент по информационным технологиям и сопровождению банковских операций банка «Ренессанс Кредит».

— Сотрудничество банка «Ренессанс Кредит» и компании «Неофлекс» продолжается более девяти лет и включает много совместных проектов. Вы могли бы дать оценку этого сотрудничества в историческом аспекте?

— Мне сложно оценить всю историю многолетнего сотрудничества, поскольку я участвую в реализации совместных проектов лишь три года, но попробуем.

Во-первых, в банке уже давно создан кредитный конвейер, позволяющий реализовать процесс потребительского кредитования в промышленном масштабе. Этот конвейер работает надежно, устойчиво, производительно. Банк развивает данное решение.

Во-вторых, примерно три года назад было открыто новое направление стратегического сотрудничества по формированию обязательной отчетности для контролирующих органов. В начале проекта перед нами стояла сложная задача: при наших объемах розничного кредитования — три месяца на внедрение системы автоматического формирования отчетности это очень короткий срок. Вместе с коллегами из «Неофлекс» был создан «сырой» вариант, закрывающий довольно узкую задачу, что дало попробовать систему Neoflex Reporting.

На основе положительного опыта, полученного в пилоте, мы решили развивать это направление. Базовым продуктом для автоматизации обработки данных и формирования отчетности была выбрана система построения отчетности Neoflex Reporting. Путь, проделанный нами за три года, был крайне непростым. И в большой степени это связано не столько с программным продуктом или уровнем квалификации специалистов, сколько с сильной фрагментацией первичных транзакционных данных и сложной ИТ-архитектурой банка. Помимо трех основных приложений и главной бухгалтерской книги, мы имеем еще несколько вспомогательных информационных систем, где также хранятся данные, необходимые для подготовки отчетности. Поскольку подготовка обязательной отчетности требует консолидации сведений, их выверки и сверки, мы неизбежно должны были столкнуться с проблемой качества данных. Это трудный и сложный путь, но, как известно, дорогу осилит идущий. Тем более нам хорошо помогли специалисты «Неофлекс», имеющие подобный опыт в разных банках. Совместными усилиями был отстроен весь процесс контроля качества данных: от бэк-офисных систем до системы обязательной отчетности.

— Какие виды отчетности готовятся сегодня при помощи Neoflex Reporting?

— «Ренессанс Кредит» — розничный банк, основные клиенты — физические лица, а ключевыми направлениями работы являются кредитование и привлечение вкладов. В операционном плане это означает ежедневный большой объем однотипных банковских операций.

Поэтому на базе Neoflex Reporting мы в первую очередь решали задачи консолидации данных с целью предоставления отчетности по обязательным формам. Мы начали с наиболее сложных нормативов, рассчитываемых по кредитным операциям и вкладам, включая прогнозирование начисляемых процентов. Внедрение всех форм отчетности еще не закончено, отчасти в силу большого объема и сложности форм, отчасти в силу регулярного появления новых нормативных требований Банка России. Кроме того, в кризисные времена мы, разумеется, очень избирательно инвестируем в автоматизацию операций, делаем это лишь тогда, когда это действительно жизненно необходимо, поэтому задачи автоматизации решаются пошагово. Каждый раз мы смотрим, куда сегодня целесообразнее направить наши инвестиции.

— Качественный программный продукт должен обеспечивать формирование обязательных форм отчетности в соответствии с требованиями Банка России в требуемые сроки. Какова ваша оценка функционала, возможностей системы построения отчетности Neoflex Reporting?

— Если бы мы не могли своевременно сдавать с его помощью отчеты в ЦБ РФ, мы бы им не пользовались.

Основное достоинство Neoflex Reporting как программного продукта — возможность на его базе консолидировать данные из различных информационных систем. Но не менее важны и достоинства команды специалистов по поддержке и развитию решения, поскольку надежность, стабильность его работы со временем выдвигается на первый план. За минувшие три года у нас возникали сложные моменты в ходе реализации проекта, менялись люди в команде и со стороны компании «Неофлекс», и со стороны банка. Мне нравится, что компания осознает, насколько сложен проект автоматизации обязательной отчетности в реализации, и старается решать проблемы вместе с банком.

— Создано ли в рамках проекта автоматизации отчетности специальное хранилище данных? Есть ли планы по его развитию и использованию по другим направлениям, например для формирования управленческой отчетности?

— С использованием модели данных от компании «Неофлекс» было создано отдельное хранилище данных (ХД), на основе которого работает система Neoflex Reporting и решаются задачи отчетности перед Центробанком. Планов по его использованию на других направлениях нет.

Я нахожу разумным существование специального ХД для формирования форм отчетности регуляторам (ЦБ, налоговая, АСВ). Для управленческой, корпоративной и любой другой отчетности целесообразно создавать свои хранилища. Дело в том, что для обязательной отчетности характерны повышенные требования к качеству данных при ограниченном времени, отведенном на их подготовку.

Требования к управленческой отчетности не такие строгие, и вкладывать ресурсы в то, чтобы сходились все цифры, до копейки, не требуется. В случае с обязательной отчетностью расхождение даже на копейку приводит к претензиям со стороны регулирующих органов, штрафам и взысканиям, что недопустимо. И опоздание со сдачей той или иной формы обязательной отчетности тоже не допускается. Таким образом, мы сохранили в составе ИТ-инфраструктуры банка два хранилища данных.

— Какое из последних нововведений Банка России было особенно критично для банков?

— Центральный Банк РФ умеет удивлять. Например, «Вестник Банка России», изданный 31 декабря прошлого года, насчитывал 425 страниц, а дата вступления в действие многих нормативных актов, опубликованных в нем,— 1 января 2016 года. Но для человека, не первый год работающего в банковской сфере, это обычный рабочий процесс. В его поддержке помогает команда «Неофлекса», которая своевременно поставляет обновления, вызванные изменением законодательства. Выделить какое-то отдельное нововведение Банка России, как самое критичное, сложно.

— Расскажите, пожалуйста, о технологической стороне консолидации данных в ходе реализации проекта?

— В построении новой системы не использовалось никакого технологического ноу-хау. Общеизвестно, что любая консолидирующая информацию система будет получать данные лишь в том виде, в каком их способна выдавать программа, при помощи которой они первично хранятся. Соответственно, если бэк-офис информационной системы, откуда требуется брать данные, позволяет использовать современные ETL-механизмы, используем ETL. Если же выгрузка данных возможна только по старинке, путем файлового обмена, значит идем по этому пути.

— Как была решена проблема сверки данных?

— Мы выстроили ежедневный контроль данных — вот что принципиально. А проблема сверки не может быть решена окончательно на определенную дату, поскольку проверка данных — бесконечный процесс.

На мой взгляд, намного важнее не сам факт разовой проверки по состоянию на конкретные проверочные даты, а работающий, то есть выстроенный и отлаженный процесс регулярного, ежедневного, рутинного подтверждения качества данных. Если такой процесс отсутствует, то в любой момент возможен сбой или, на языке ИТ-специалистов, инцидент, о котором вы узнаете, когда уже будет поздно. Сейчас мы вовремя выявляем инциденты с расхождением данных, проводим их расследование, устраняем расхождения в первоисточниках, а затем и в аналитической системе, которая готовит обязательную отчетность.

— Одна из задач, которая была решена в ходе проекта,— подготовка реестра вкладчиков для Агентства по страхованию вкладов. Расскажите, пожалуйста, чуть подробнее об этом…

— Как известно, не все банки обязаны предоставлять АСВ реестр вкладчиков на регулярной основе, но по запросу или при наступлении страхового случая в виде претензии со стороны вкладчика обязаны, причем в сжатые сроки — семь дней.

Банк России считает, что кредитные организации должны быть всегда готовы к наступлению страхового случая, поэтому протестировал нас. Основная сложность была не в размерах депозитного портфеля, который сам по себе не слишком большой, а в том, что необходимо было показать и депозиты, и кредиты по каждому клиенту. Задача была решена путем многократных итераций и не совсем стандартным способом. Но впоследствии мы сделали ее частью рабочего функционала и теперь готовы к новым проверкам.

— Какие формы будут автоматизированы в рамках дальнейшего развития функционала системы обязательной отчетности?

— В текущем году мы собираемся автоматизировать еще пять форм обязательной отчетности. Рассчитываем, что процесс пройдет намного легче, быстрее и дешевле, поскольку чистить и загружать данные за минувшие три года мы научились.

— В каком направлении развивается кредитный конвейер банка?

— В составе кредитного конвейера работает система оценки рисков при выдаче кредитов на базе модуля американской компании FICO. В скором времени мы планируем завершить переход на новую версию данного ПО.

— Мария, у вас богатая трудовая биография. Можете привести пример проекта, успешно реализованного вами (не обязательно в банке «Ренессанс Кредит»), при реализации которого вы применили новые подходы к внедрению, впоследствии вам не раз пригодившиеся?

— Когда я работала в одной ИТ-компании, мне довелось руководить проектом внедрения автоматизированной банковской системы (АБС) в одном небольшом банке. Внедрение базисной системы — операционного дня — выполнялось с нуля, поэтому прошло быстро и без проблем, а вот запустить модуль обязательной отчетности для Банка России по ряду причин долго не получалось. Тогда я впервые поставила заказчика проекта (банк) перед необходимостью прекратить проверку работы модуля отчетности в тестовых средах и начать работу непосредственно на «боевых» данных.

Особенностью внедрения аналитических и отчетных автоматизированных систем является то, что их можно до бесконечности проверять в тестовых средах, получая при этом приемлемые данные, но при переходе в промышленную среду, как правило, ждут неприятные неожиданности. И процесс получения корректной отчетности носит чаще всего итерационный характер, то есть постепенного, в несколько расчетных циклов приближения к правильному результату.

Все инциденты при этом фиксируются в системе, каждому присваивается определенный приоритет, и разрешаются эти инциденты строго в порядке их важности, критичности с точки зрения получения данной формы отчетности. В результате примерно за два-три месяца весь набор отчетных форм в том банке был запущен в режим автоматического формирования на базе АБС. Кстати говоря, ряд инцидентов, самого нижнего уровня критичности, мы так и не исправили, но банк с этим смирился и подписал все акты сдачи-приемки, потому что главная и самая сложная задача по автоматическому формированию отчетности была решена.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 20 июня 2016 > № 1799549 Мария Архипова


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 15 июня 2016 > № 1799532 Михаил Эренбург

Михаил Эренбург: «Сбербанк идет к стартапам, чтобы строить экосистему цифрового бизнеса»

Михаил Эренбург, старший вице-президент по развитию цифрового бизнеса Сбербанка

Беседовала: Татьяна Ковлягина, обозреватель Банкир.Ру

Старший вице-президент по развитию цифрового бизнеса Сбербанка Михаил Эренбург уверен, что настоящее и будущее digital-экосистемы бизнеса — за совместными проектами, которые банк может реализовать совместно с компаниями «с рынка». О том, каких партнеров банк ищет и какие направления планирует развивать, Михаил Эренбург рассказал в эксклюзивном интервью порталу «Банкир.Ру».

Одним из примеров такого тесного взаимодействия можно считать анонсированный на прошлой неделе запуск системы управления и автоматизации торговли для микро- и малого бизнеса. « Эвотор» — это совместный проект Сбербанка, инвестора и серийного предпринимателя Андрея Романенко и специализирующейся на выпуске кассовых решений группы компаний АТОЛ.

О внешних партнерствах

Пожалуй, главное — вовремя и адресно выявлять и реагировать на потребности нашего клиента, будь то физическое или юридической лицо. Если мы видим, что потребность клиента может быть эффективно удовлетворена с помощью внешних комплементарных Сбербанку финансовых или нефинансовых цифровых продуктов и технологий, то мы, безусловно, готовы рассматривать различные формы партнерства. По опыту могу сказать, что некоторые из таких партнерств перерастают в совместный бизнес.

Конечно (и мы это прекрасно понимаем), мы не являемся экспертами во всех отраслях экономики, и именно поэтому активно развиваем собственную экспертизу и ищем возможности для сотрудничества с компаниями извне. Мы ищем партнерства, позволяющие работать с сильной и успешной командой, которая выросла за пределами банка, доказала свою востребованность и жизнеспособность продукта, состоятельность бизнес-модели. Мы стремимся стать маркетплейсом, на котором были бы представлены не только собственные продукты, но и сервисы сторонних компаний.

Другими словами, мы ищем возможности, которые позволяют запустить синергетический продукт, и не важно, финансовый или нефинансовый. Если это финансовый продукт, который востребован нашими клиентами, но его пока нет в банке, мы создадим аналог, при условии что у него цифровая масштабируемая бизнес-модель. Мы готовы запускать и нефинансовые продукты, если понимаем, что нашим клиентам такой продукт будет интересен. Примеры таких «неденежных» сервисов — Segmento на b2b-рынке и Platius на b2c-рынке.

О технологиях

Людям свойственно переоценивать то, что произойдет в ближайшие два года и недооценивать то, что произойдет в ближайшие пять лет. Я бы сделал ставку на искусственный интеллект, блокчейн, виртуальную и дополненную реальность. Эти технологии изменят не только реальность финансового сектора, но и другие сферы нашей жизни.

Мы сможем дистанционно проводить все те операции, которые сейчас требуют физического присутствия в офисе. Не важно, о банке идет речь или нет,— любая операция будет проходить удаленно, быстро, «бесшовно», с использованием любого доступного нам канала, а главное — безопасно.

Чтобы стать успешными в пятилетней перспективе, изучать и тестировать нужно уже сейчас. Для Сбербанка ближайшие три года пройдут под знаком постоянных экспериментов.

Грань между финансовыми и нефинансовыми технологиями тонка. Если говорить только о финтехе, то нам сейчас наиболее интересны механизмы p2p-кредитования, когда сервис напрямую связывает человека, который дает деньги, и человека, у которого есть потребность в финансировании. Такого рода модели серьезно изменили соотношение сил в США и уже потеснили ряд игроков в Великобритании. Конечно, у этой бизнес-модели будут и взлеты, и падения, но в целом это очень важная и интересная для нас технология, и мы ее активно изучаем под разными углами.

Второе важное направление — кибербезопасность. Финансовые сервисы и продукты уходят в интернет и мобильные приложения, куда перемещается фокус различного рода криминальных структур. Здесь очень важно вовремя распознавать риски и все время быть на острие атаки, а еще лучше — работать на опережение. У нас есть серьезная внутренняя экспертиза, мы сотрудничаем с крупными компаниями, но и находим уникальные решения у молодых начинающих команд.

О блокчейне

Чаще всего мы обращаемся к стартапам, когда возникает гипотеза, которую нужно протестировать. Например, если речь идет о блокчейне, мы плотно сотрудничаем с одним из основателей Etherium и «гуру» блокчейна Виталиком Бутериным, а также с сервисом BlockNotary; оба эти проекта — стартапы, только находятся в разной степени зрелости.

На российском рынке мы отсмотрели более сорока стартапов, у которых были разной степени готовности решения на блокчейне для широкого спектра отраслей экономики, и эти сорок проектов и составляют, по ощущениям, весь наш рынок блокчейн на сегодняшний день. Понравившиеся нам проекты мы привлекли для совместного пилотирования и тестирования гипотез, мы верим, что из этого обязательно что-то получится.

Однако блокчейн слишком важная технология, чтобы в деле ее освоения мы могли опираться только на стартапы. Безусловно, банк развивает экспертизу внутри, особенно в рамках работы нашего технологического подразделения.

О мировой финтех-экосистеме

Для нас в каком-то смысле границ не существует: мы работаем и с российскими командами, и с зарубежными. Но здесь есть любопытный нюанс: если смотреть на экосистему финтеха в мировом масштабе — на Кремниевую долину, Лондон, Израиль, то окажется, что значительная часть тех, кто в этом сегменте работает,— выходцы из России или стран бывшего Советского Союза. По моим оценкам, это 10–20% высококвалифицированных специалистов, которые прекрасно говорят по-русски, и при этом около 95% этих людей уже (окончательно переехали) живут не в России.

Конечно, нам проще вести диалог и работать с теми, кто говорит по-русски, понимает наш менталитет и рынок. Поэтому на деле оказывается, что в значительной степени мы работаем с ними. Если же говорить про нашу роль как банка для финтехэкосистемы и экосистемы стартапов в целом, то в России и странах, где присутствует группа компаний Сбербанк, мы являемся, по сути, уникальным «окном возможностей» и «точкой роста» для амбициозных стартапов, готовых и желающих изменить мир к лучшему. И мы говорим стартапам: добро пожаловать в Сбербанк!

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 15 июня 2016 > № 1799532 Михаил Эренбург


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 14 июня 2016 > № 1799528 Анна Пашкевич

«Классические маркетинговые инструменты уходят в прошлое»

АННА ПАШКЕВИЧ

генеральный директор программы лояльности «Спасибо от Сбербанка»

Еще пять лет назад программы лояльности воспринимались как имиджевое решение. Сегодня ситуация изменилась диаметрально — они превратились в полноценные маркетинговые инструменты с гибкими настройками и прогнозируемой эффективностью, позволяющие решать точечные задачи.

Главный тренд 2016 года можно обозначить как дальнейшее расширение функционала программ лояльности за счет внедрения новых технологий и прямого общения с клиентом.

Ключевые тренды

Конкуренция в банковском секторе развивается в плоскости сервиса. В этой ситуации программа лояльности помогает лучше узнать своего потребителя (часто выбираемые товарные категории и магазины, предпочитаемые каналы коммуникации, стиль потребительского поведения, отклики на спецпредложения и пр.) На основе этих данных банки могут разрабатывать релевантные целевые предложения, которые повышают транзакционную активность клиентов, привлекают новых держателей карт и предотвращают отток действующих.

Big Data

В 2016 году банки продолжают эксперименты с «большими данными», таргетингом, персонализацией предложений и сегментированием аудитории. В частности, в Тинькофф Банке персонификация предложений осуществляется на базе RTM-платформы EVAM, отслеживающей активности держателей карт в режиме реального времени.

Мобильность

Перспективно развитие мобильных приложений. Практика широко распространена в HoReCa и FMCG, свои приложения есть у Starbucks, Pizza Hut, Viet Cafe, «Тануки», «Марукамэ» (программа Rewardy), мобильное приложение «Вкусомания» для розничной сети «Азбука вкуса». Не оставили в стороне данный тренд и банки. Приложение программы «Спасибо от Сбербанка» имеет расширенный функционал и позволяет отслеживать бонусный баланс, персональные предложения, «шерить» понравившиеся акции и прокладывать маршрут до ближайших торговых сетей — партнеров программы.

NFC

Еще один вызов для банков — дальнейшее развитие технологий бесконтактной оплаты. Аналитики прогнозируют, что в отдаленной перспективе пользователи откажутся от «пластика» в пользу оплаты при помощи смартфонов, и эту тенденцию нельзя игнорировать. Бесконтактная оплата доступна, к примеру, владельцам Android-смартфонов с поддержкой функции NFC и установленным приложением Visa Qiwi Wallet.

Прогнозируемая эффективность

В нынешней экономической ситуации бизнес пересматривает структуру расходов. Как следствие в 2015 году объем рынка маркетинговых услуг потерял порядка 10% бюджетов относительно 2014 года. В 2016 году роста бюджетов также не планируется.

На фоне сокращения расходов программы лояльности выступают в качестве доступной альтернативы медийной рекламе. Например, аудитория «Спасибо от Сбербанка» составляет более 20 млн человек, 90% из которых используют карту как минимум раз в месяц, а 60% — более 20 раз. Таким образом, с точки зрения охвата аудитории клиентская база программы может быть сопоставима с аудиторией крупной телекоммуникационной компании, но при этом «стоимость» контакта с клиентом оказывается значительно ниже и имеет гораздо большую эффективность за счет возможности таргетированного общения. К примеру, в среднестатистической рекламной ATL-кампании стоимость контакта превышает 500 рублей, а отклик рассчитать проблематично. Акции бонусной программы показывали отклик от 3% до 20% при стоимости контакта 50 копеек.

В 2016 году партнеров программы ожидает дальнейшее развитие инструментов настройки кампаний, анализа и отчетности. Уже сейчас программа лояльности Сбербанка позволяет решать конкретные бизнес-задачи: рост среднего чека, продвижение определенных товаров, привлечение новых клиентов или удержание старых и др. Например, за счет проводимых акций программа «Спасибо от Сбербанка» совместно с партнерами получили такие результаты: увеличение до 42% оборота покупок в категории фаст-фуд, до 37% в продуктовом ритейле и до 35% в сегменте одежды и обуви. Поток покупателей в категории цифровой техники и электроники вырос до 32%, в продуктовых сетях на 26%, в аптеках на 23%.

Продолжится рост спроса на целевые акции. Эффективность этого инструмента подтверждают кейсы программы «Спасибо от Сбербанка».

Рынок потребителя

По данным опроса «Ромир», в 2016 году 27% россиян начали экономить на товарах первой необходимости и продуктах, еще 28% — на отдыхе и развлечениях. И почти 40% перераспределяют семейный бюджет в пользу еды и самого необходимого. В этих условиях будут востребованы программы лояльности, которые помогают не только экономить, но и получать ощутимый доход, причем не в отдаленной перспективе, а здесь и сейчас.

В этой связи в 2016 году необходимо ожидать дальнейшей персонализации предложений. При этом персонализация коснется как выпуска новых продуктов, например кобрендинговые карты Альфа-банка с World of Tanks, так и расширения предложений внутри уже существующих продуктов. Например, тревел-проект внутри программы «Спасибо от Сбербанка».

Программы лояльности развиваются в направлении универсальности — под ней подразумевается возможность тратить бонусы любым удобным способом. В рамках этой тенденции банки разрабатывают новые способы выплаты бонусов, уходя от классической схемы кэш-бэка в сторону многообразия предложений.

Например, мильная программа «Аэрофлот бонус» запустила каталог премий, Тинькофф Банк предложил компенсировать бонусами покупки в Google Play, а в рамках программы «Спасибо от Сбербанка» не только был запущен тревел-проект, в рамках которого бонусы можно обменять на скидку до 99% при покупке авиабилетов или бронировании отелей без каких-либо дополнительных доплат вроде топливного сбора и прочего, но также списать бонусы СПАСИБО на скидочные купоны и коды для приоритетного посещения кинотеатров, квестов и т. д.

Классические маркетинговые инструменты — прежде всего «всеохватывающие» бомбардировки медийной рекламой — уходят в прошлое. Будущее — за персонализированными предложениями, мобильными технологиями и «большими данными», а также адресным диалогом с клиентом.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 14 июня 2016 > № 1799528 Анна Пашкевич


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 14 июня 2016 > № 1788949 Денис Тюрин

Россия и Запад расширяют диалог о безопасности в киберпространстве

Денис Тюрин, Директор информационного агентства «Инфорос»

В немецком Гармиш-Партенкирхене прошел X международный форум «Партнерство государства, бизнеса и гражданского общества при обеспечении международной информационной безопасности».

Конференция в Баварии, проводимая по инициативе российского Института проблем информационной безопасности МГУ им. М.В.Ломоносова, ежегодно собирает ведущих специалистов по международному сотрудничеству в киберпространстве из крупнейших стран мира.

В этом году в форуме приняли участие представители России, США, КНР, Великобритании, Кореи, Германии, Финляндии, Италии, Швейцарии, Канады и других стран. Российскую делегацию возглавлял экс-руководитель ФАПСИ, советник секретаря Совета безопасности Российской Федерации генерал-полковник Владислав Шерстюк. Открывая форум, он отметил, что сегодня глобальное сообщество стоит на пороге реальной угрозы, в которую превращается злонамеренное и враждебное использование информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). Война в киберпространстве, равно как и кибертерроризм, может привести к авариям на атомных станциях, разрушению гидроэлектростанций, катастрофам на транспорте и других объектах инфраструктуры, приближаясь по своим разрушительным последствиям к оружию массового уничтожения. «Поскольку речь идет о безопасности всего человечества, решить эту проблему можно только сообща», - отметил В.Шерстюк.

Накануне открытия форума вопросы кибербезопасности были предметом закрытых российско-американских переговоров в Женеве. Их итоги активно обсуждались на форуме в Гармиш-Партенкирхене и, по общему мнению, обозначили новое качество этого диалога - готовность обеих сторон расширять тематику переговоров, затрагивая вопросы регулирования кибертехнологий в военной сфере.

Однако первые же доклады и выступления специалистов из России, Великобритании и США показали, что стороны при общем желании продвинуться к решению проблемы пока еще серьезно расходятся даже в терминологии. Основные разночтения сводятся к определению границ государственного суверенитета в киберпространстве, формулированию понятий киберагрессии, отличию обычного «сбора информации» от шпионажа и, в свою очередь, «обычного шпионажа» от подготовки к кибердиверсии. Не прозвучало и однозначной квалификации кибероружия, поскольку сами по себе информационные технологии, в отличие от продукции двойного назначения или безвредных элементов бинарного химоружия, не могут попадать под какие-либо торговые ограничения.

По мнению западных специалистов, действующие нормы международного права, определяющие понятия военных конфликтов и ответа на агрессию, вполне применимы и в области конфликтов в киберпространстве и позволяют контролировать этот новый вид ведения боевых действий. Уильям Бутби (Великобритания) привел пример с обычным камнем, который не является оружием, однако если человек начинает его обрабатывать соответствующим образом с целью изготовить топор или наконечник копья, то это уже потенциальная подготовка к агрессии. Подобным же образом, по его мнению, можно отличить и подготовку обычных компьютерных программ к злонамеренному использованию, приняв необходимые предупредительные меры.

Российские эксперты, напротив, традиционно акцентируют нецелесообразность применения действующих норм международного права к киберпространству и выступают за полный запрет использования кибервооружений. Профессор Института проблем информационной безопасности МГУ Анатолий Стрельцов указал на огромные сложности технического и юридического плана, возникающие при трактовке понятий киберпространства и оценке фактов киберагрессии. Ключевую роль там играет невозможность определения самого инициатора агрессивных действий - в нынешних условиях идентифицировать страну происхождения кибератаки практически нереально в силу особенностей инфраструктуры интернет-среды, обеспечивающей анонимность пользователей. В этом вопросе участники форума приблизились к подобию общего понимания в необходимости усиления международно-правового регулирования Интернета. По словам Майкла Сулмейера из Белферовского центра Гарвардского университета, проблема идентификации в киберпространстве уже не кажется такой пугающе сложной, как пять лет назад.

Возможность консенсуса мировых держав по этому вопросу в рамках конференции обсуждалась на «круглом столе» «Проблемы современных международных отношений в контексте киберпространства», организованном российским журналом «Международная жизнь». Президент российского Национального института исследований глобальной безопасности Анатолий Смирнов сообщил о первом в истории случае применения «кибербомбы» военными США против ИГИЛ, что стало лейтмотивом последующей дискуссии об использовании кибероружия в войнах и конфликтах современности. Итог полемики подвел представитель российского МИД, специальный представитель Президента Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в области информационной безопасности Андрей Крутских. По его мнению, целью совместной работы специалистов по ИКТ из разных стран должно стать принятие международного политического решения о контроле над ИКТ.

Кое-что в этом вопросе уже сделано: в ООН по инициативе России создана рабочая группа по информационной безопасности. «Мандат этой группы предусматривает выработку принципов ответственного поведения государств в информационном пространстве – «Дорожной карты» правил, которые четко определят, что можно делать, а что считается вредоносным. Группа создается при Первом комитете ООН, в нее входят 25 стран, состав которых сейчас уточняется. Первое заседание группы пройдет уже в августе 2016 года, а в 2017 году группа по итогам работы представит доклад Генеральному секретарю ООН для вынесения на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН», - уточнил Крутских.

Помимо вопросов нераспространения кибероружия и уменьшения опасности его использования, на форуме обсуждались проблемы интернационализации управления Интернетом, который на сегодняшний день находится под фактическим контролем США, а также противодействие интернет-пропаганде экстремизма. Всего в работе форума приняли участие более 100 экспертов из 12 стран. Основным результатом конференции, по словам заместителя директора Института проблем информационной безопасности МГУ Владимира Соколова, стало расширение тематики обсуждений и активизация западных участников «гармишского процесса», что открывает хорошие перспективы для договоренностей на политическом уровне.

Из выступления А.В.Крутских:

Технологии развиваются в таком темпе, что за ними не успевают не только юристы, но и политики. Мы еще не приспособились к начальному этапу использования ИКТ, а уже идут облачные технологии, за ними - роботы... И это объективное развитие человечества.

Проблема состоит в том, что если мы не сможем сделать так, чтобы наши политики вошли в этот ритм, трагедия может наступить раньше, чем обещают прогнозы. Если бы человечество в свое время не сумело проявить сдержанность в отношении ядерного оружия, для катастрофы было бы достаточно всего одной ошибки. Информационно-коммуникационные технологии сегодня - второй подобный вызов.

Эти технологии далеко не такие безобидные, как может показаться. Они получили широчайшее распространение. В мире, где есть ИГИЛ, а завтра могут появиться другие фанатики, надо задействовать весь имеющийся механизм международных связей, чтобы сесть и договориться о правилах будущего технологического развития человечества. Приведу простой пример: в свое время все страны договорились о том, чтобы факсовые сообщения обязательно содержали обратный адрес. Это решение было адаптировано инженерами, и война с анонимностью факсовых сообщений была выиграна. Применительно к ИКТ мы также говорим, что надо покончить с анонимностью. Это можно сделать в рамках директив Международного союза электросвязи, а также договориться и на уровне международного бизнеса, чтобы Sony, Huawei, Samsung и все остальные производители выпускали только такие телефоны и другие устройства, которые позволяют установить обратный адрес.

При современных технологиях это возможно. Но сначала должны договориться политики и бизнесмены. Ведь Россия и США смогли договориться об ограничении количества боеголовок на одну ракету - не более десяти. Мы договорились, и сегодня в мире нет запрещенных ракет, хотя могли поставить и 20. Этот пример показывает, что политикам под силу создать такие правила, чтобы конкуренция в бизнесе не создавала угроз международной безопасности.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 14 июня 2016 > № 1788949 Денис Тюрин


США. Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 10 июня 2016 > № 1799661 Павел Шклюдов

«Когнитивные вычисления помогают повысить человечность банкинга»

Павел Шклюдов, руководитель направления Watson в IBM Russia

Беседовал: Антон Арнаутов, главный редактор ИА «Банкир.Ру»

Сегодня мы уже привыкли оперировать понятиями «искусственный интеллект», «машинное обучение», «нейронные сети» достаточно уверенно. Но что на практике могут принести банку умные технологии? Об этом рассказал порталу Bankir.Ru руководитель направления Watson в IBM Russia Павел Шклюдов.

— Вы много взаимодействуете с банками. Что сегодня важно для банкиров? Что находится в центре их внимания?

— Сегодня на передний план выходит все, что касается customer experience и взаимодействия с потребителем. И происходит это не в плане создания каких-то новых необычных мобильных приложений или еще каких-то модных опций. На первый план выходит понимание психотипа человека, психографическое профилирование. Профиль клиента может обогащаться из разных источников, в частности из истории транзакций — того, как человек тратит деньги по отношению к тому, сколько он зарабатывает. Можно найти также информацию о том, как он ведет себя в социальных сетях, как он передвигается по городу, в каких местах проводит больше времени.

Используя информацию из разнообразных каналов информации, мы складываем принципиально новый портрет клиента банка. Этот портрет основан не только на том, сколько клиент получает денег, и сколько банк может на нем заработать, а на понимании того, как человек воспринимает мир, какие у него ценностные ориентиры, на что он смотрит, откуда черпает информацию, что для него важно.

Исходя из этого понимания, мы можем по-другому сделать сегментацию клиентской базы. Мы можем сделать психографическую сегментацию, и далее под каждый психотип мы подбираем свой ключик для коммуникации. Чем более адресной является коммуникация, чем лучше мы говорим с клиентом на одном языке, в одном понятийном поле, тем больше возрастает степень доверия человека к тому, что мы ему предлагаем.

— Как повлиял на приоритеты банкиров кризис?

— Возможно, если бы не кризис, банки по-прежнему не смотрели бы на степень рискованности кредитного портфеля и продолжали бы выдавать большое количество кредитов, а потом продавать просроченную задолженность. И за счет оборота продолжали бы получать прибыль. Но случился кризис. Он показал, что привычная сегментация, на основе которой банки разрабатывают свои продуктовые предложения, привычные скоринговые модели — все это перестало работать, потому что у людей изменилась жизнь, изменился уровень доходов, повысилось непостоянство этих доходов.

И, например, пожилые женщины, которые считались самыми надежными, потому что — старая школа, дисциплина, оказались одним из самых проблемных сегментов, который перестал платить по кредитам, к которым начали отправлять коллекторов. И наоборот, молодые менеджеры в компаниях с зарплатой выше средней, которые были склонны к демонстративному потребительскому поведению, ранее считались ненадежными. Теперь они первыми стали платить по кредитам, потому что им надо строить репутацию.

Инструменты, которые использовали банки, оказались ненадежными. Скоринговая модель ненадежна, коллекторская служба ненадежна, не умеет коммуницировать с людьми. И банкам приходится продавать за бесценок третьим структурам большой объем задолженности, чтобы он не висел на просрочке. Продукты, которые раньше покупали, достаточно было сделать красочную «упаковку», почему-то больше не трогают банковскую аудиторию. Эти новые реалии рынка заставляют банки смотреть в сторону лучшего понимания клиента, с точки зрения его психографики, с точки зрения архитектуры принятия решения.

— Помимо возросшего интереса к пониманию клиента, как еще повлиял кризис на приоритеты банкиров?

— Также из-за кризиса, банки начали задумываться об улучшении операционной деятельности. В частности, об улучшении работы фронт-офиса. В колл-центрах, например, делается анализ того, какая часть звонков является типовыми звонками. Для того чтобы снизить нагрузку на оператора, можно перевести все эти звонки на виртуальных ассистентов, интеллектуальных ботов. У нас сейчас есть запросы от многих крупных банков: что мы можем предложить в области создания чат-ботов. Но мы видим задачу несколько шире. Бот — это, по сути, подмена IVR (интерактивный голосовой отклик), имитация разговора с человеком. Но если человека ведут по какой-то заранее преднастроенной программе, то он это очень быстро распознает.

Следующим шагом является создание так называемых когнитивных ботов. Это отличается тем, что мы даем искусственному интеллекту, когнитивной системе весь перечень возможных вариантов, ответов и вопросов по какой-то заданной тематике. Когнитивная система на этой выборке учится и через какое-то время начинает отвечать с большой степенью вероятности так, как ответил бы оператор. Виртуальный ассистент, по сути, зеркалит деятельность оператора в ответах на типовые вопросы. А типовые вопросы — это 30–60% всей работы операторов. Это колоссальное количество информации, которая является типовой и отчуждаемой от оператора.

Важно отметить, что виртуальный ассистент, если он понимает, что не в состоянии справиться с вопросом клиента, передает звонок оператору. При этом оператору передается информация о том, с чем человек позвонил, какая уже есть история взаимодействия, каков его психотип, и даются рекомендации, как с человеком лучше себя вести.

— Правильно я понимаю, что это уже то, что называется, искусственный интеллект?

— Не совсем. До искусственного интеллекта когнитивные технологии пока не дотягивают. Есть известный тест Тюринга, когда человек начинает считать, что с ним говорит не машина, а такой же человек, и это предполагает, в том числе определенную эмпатию. Помимо контента, должна быть определенная эмпатия, человеку должно быть так же комфортно общаться с машиной, как с другим человеком. Для того чтобы была эмпатия, машина должна не только понимать эмоцию человека. С этим сейчас нет проблем, практически любая мало-мальски продвинутая система может определить, исходя из лингвистического анализа, в каком настроении человек. Но система должна еще общаться с человеком так, чтобы быть с ним на одной волне. И до этого пока ни одна система не дотягивает.

— Но ведь работа IBM Watson в чем-то похожа на работу человеческого мозга?

— IBM Watson умеет имитировать ряд когнитивных процессов деятельности мозга человека, ряд когнитивных функций. Ранее мы машинам говорили, что им делать. Писали алгоритмы, и ни шагу вправо, ни шагу влево. Watson пять лет назад выиграл в шоу «Своя игра», обыграв двух людей,— многие знают об этом факте. Но не все понимают, что за этим стоит.

Система Watson начала думать и рассуждать о проблеме так, как это делает человек. Если я вас спрошу, сколько машин сейчас едет по мосту, вы сразу поймете, что я спрашиваю о машинах, которые едут по сущности, под названием мост. Вы вспомните, может быть, что-нибудь из математики, из каких-то сопряженных областей, что позволит вам посчитать количество машин. Вы сделаете в уме определенную калькуляцию и дадите ответ. На самом деле, за тем, что мы делаем за миллисекунды, стоит колоссальный процесс: идентификация предметной области, подтягивание всех данных, которые у нас есть, ранжирование гипотез и выбор наиболее правильной, наиболее релевантной гипотезы. Ваш ответ может быть или правильным или неправильным. И вы начинаете, исходя из этого, учиться. Это и есть когнитивный процесс.

Именно так мы научили IBM Watson: учась на данных, учась на правильных и неправильных ответах, он начинает все лучше и лучше отвечать на вопросы. Но только по той предметной области, которой мы его обучили, например нефтегазовая сфера, финансы, безопасность и др.

— И давно он уже обучается на материалах по банковской сфере?

— Примерно в течение года. Но пока он обучается только на американских материалах.

— Какие примеры использования когнитивных вычислений IBM Watson в банкинге вы можете привести?

— Можно привести в пример Commerzbank, который использует решение в области wealth management. Решение позволяет менеджеру банка видеть всю историю транзакций клиента, а также карту его психотипа. На основании психотипа система дает рекомендации, какой продукт лучше предложить клиенту, например высокорисковые или низкорисковые облигации.

Решение в области wealth management сейчас тестируется в Citibank. Оно включает в себя создание виртуальных ассистентов. В контакт-центрах Citi работает несколько тысяч человек, это колоссальные затраты, измеряемые сотнями миллионов долларов. И экономия времени ответа буквально на одну секунду приносит банку экономию до миллиона долларов в год. А мы обеспечиваем улучшение времени на несколько секунд, а иногда и минут. Такой проект очень быстро начинает себя окупать.

— В России банки пока только присматриваются к когнитивным технологиям?

— Да, присматриваются. Надо понимать, что пока не все элементы системы Watson работают с русским языком. Но, безусловно, интерес есть.

— Как вы собираетесь решать языковую проблему? Будет расширяться количество языков, с которыми работает система?

— Да. Watson, например, сейчас начинает работать с японским языком в проекте для банка Mizuho. Японская компания SoftBank делает виртуальных помощников — роботов, которые ездят по отделениям банка и помогают клиентам, общаются с ними.

Мы это делаем в Корее, делаем в некоторых европейских странах, думаю, с русским языком тоже можно разобраться. У нас есть российские партнеры, в том числе Институт русского языка имени Пушкина, где работают талантливые ребята.

— Не так давно в медиа проходила информация, что когнитивные вычисления Watson будут использоваться в области информационной безопасности…

— У нас действительно есть несколько проектов, которые позволяют, проанализировав большой объем банковских транзакций, выявить возможные случаи мошенничества, возможные случаи отмывания денег. У каждого банка есть служба, которая борется с мошенничеством. И у аналитиков этих служб есть большая проблема — самих аналитиков мало, им тяжело работать с большим количеством информации. Это тяжелый ментальный труд. И есть высокая степень вероятности того, что какие-то вещи будут упущены из виду. Watson же ничего не упускает. Он помогает аналитикам быстро обнаружить явные и неявные закономерности, на выявление которых уходили недели. А Watson может дать предварительный результат за полчаса. Налицо экономия времени и человеческих ресурсов. Люди могут сосредоточиться на расследовании конкретного случая.

— Есть один острый вопрос. IBM Watson размещен на серверах за рубежом. Для работы с системой надо перемещать через границу данные, иногда чувствительные. Как это решается?

— Есть конфигурация Watson, которая может быть размещена в периметре заказчика. И это уже предмет договоренности между заказчиком и нами как разработчиком. Кроме того, Watson, например, в здравоохранении, работает с деперсонализированными данными.

— Недавно также проходила информация о том, что IBM хочет соединить когнитивные вычисления Watson и столь модную сегодня технологию распределенного реестра (блокчейн).

— Могу только подтвердить, что в IBM ведется определенная работа. Есть достаточно большая группа экспертов в Соединенных Штатах, которая этими вопросами занимается.

— Watson — это решение только для больших банков? Или есть что-то, что может использоваться и средними банками тоже?

— Надо понимать масштаб задачи, которая стоит перед банком. Если мы говорим о поведенческой сегментации, то ее может сделать и средний банк. Но он пройдет те же самые шаги, только с меньшим количеством усилий.

Средние и небольшие банки уже сейчас могут работать с продуктом Watson Analytics. Это продвинутое аналитическое облачное решение с визуальным движком, с определенными встроенными алгоритмами. Оно не решает сверхсложных задач, но позволяет решать базовые аналитические задачи, с которыми банк сталкивается каждый день.

— Какие есть возможности по интеграции с Watson для финтехстартапов, для молодых компаний?

— Есть Watson «тяжелый», и есть Watson более легкий. К более легкому Watson есть API. Также, как я уже рассказывал, есть отдельно стоящее решение Watson Analytics для аналитических задач. Помимо этого есть более двадцати API, которые доступны через наши облачные технологии. Для стартапов они бесплатны. Но если стартап начинает зарабатывать, если у него повышаются обороты, тогда с него начинает браться плата за вызов сервисов.

Де-факто можно очень интересные вещи собирать на наших открытых сервисах. Того же чат-бота, например. Есть много разных сценариев.

— В ближайшие год-два в какой области могут быть востребованы прежде всего когнитивные вычисления в России?

— Прежде всего это сегментация. Сегментация, которая будет повышать прибыльность клиента для банка. То, как сейчас банки работают с клиентами, напоминает скорее ковровую бомбардировку, которая камня на камне не оставляет. А наша задача — помогать развивать доверительные отношения банка с клиентами. И я считаю, что в этом будет большая польза для России: в повышении человечности банков — уровня их ориентированности на потребителей.

США. Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 10 июня 2016 > № 1799661 Павел Шклюдов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793671 Елена Краузова

«Любой человек с деньгами может заработать»

Елена Краузова

обозреватель Forbes

«Мастер спорта России» — теперь такое титул может получить игрок в Dota 2, League of Legends или Starcraft. Министерство спорта России включило компьютерный спорт в реестр официально признанных видов спорта. Нас ждут официальные соревнования по компьютерным играм, ведение спортивных рейтингов и подготовка судей и тренеров в вузах.

Киберспорт уже вносили в список Минспорта в 2001 году (Россия оказалась первой страной, признавшей виртуальные соревнования), но в 2006 году его исключили — он был недостаточно массовым, объясняли в тот момент в ведомстве. Возвращение было последовательным. С 2009 года Федерация компьютерного спорта России помогала российским сборным выезжать на международные чемпионаты, а в 2014 году в Российском государственном университете физической культуры, спорта, молодежи и туризма (РГУФКСМиТ) стали учить теории киберспорта.

Сегодня компьютерный спорт в России стал коммерческой индустрией — игроки зарабатывают сотни тысяч долларов на призовых и на показательных выступлениях, крупные бренды присматриваются к спонсированию турниров по сетевым играм. В октябре 2015 года холдинг Алишера Усманова USM вложил $100 млн в компанию Virtus.pro (сегодня — ESforce Holding), которая занимается организацией чемпионатов и развивает медиапроекты для освещения событий в российском и международном киберспорте. Весной в USM сообщили о планах инвестировать более $5 млн в киберспортивный стадион площадью около 5000 кв. м, ESforce Holding провел в Москве крупнейший киберспортивный турнир Epicenter: игроки в DOTA2 из восьми команд с мировым именем сражались за призовой фонд в $500 000.

По оценкам PayPal, российский рынок киберспорта — самый большой в Европе. В 2016 году его объем составит $35,4 млн — это почти на $12 млн больше, чем второй по размеру французский рынок.

Для сравнения: американский рынок, согласно подсчетам SuperData Research, в 2015 году составил $111 млн. Мировую индустрию SuperData Research оценивает более чем в $748 млн по итогам 2015 года. К 2018 году размер рынка вырастет до $1,9 млрд, прогнозируют аналитики компании. Российский рынок к этому моменту вырастет до $43,7 млн. Число участников соревнований по компьютерному спорту в России уже прошло отметку в 2 млн человек, почти половина из них — люди от 25 до 34 лет. Подростки — это только 3% аудитории киберспортсменов, хотя именно их часто считают главными любителями компьютерных игр. Forbes выяснил, что означает для участников зарождающегося рынка российского киберспорта его признание на государственном уровне.

Антон Черепенников, руководитель холдинга ESforce:

«Это очень важное событие для индустрии киберспорта России. Постепенно из увлечения энтузиастов компьютерный спорт вырос до официально признанного вида спорта. В настоящее время у нас в стране соревнуются несколько десятков киберспортивных команд с многомиллионной армией болельщиков – для них это настоящий подарок. А для бизнес-индустрии спорта – это новые возможности для развития и инвестиций в рынок с ростом свыше 50% в год».

Алексей Корнышев, руководитель отдела Competitive Gaming в России и СНГ компании Wargaming:

«В России с киберспортом за прошлый год стали считаться, в него пришли крупные бренды и инвестиции. В немалой степени благодаря популярности игр от Valve. Но инфраструктура, включая площадки, клубы и спортивные ассоциации, в России еще только формируется. Говоря об объеме и потенциале рынка, важно понять, что киберспорт не моноблок, это ряд дисциплин, основанный на популярных играх DoTA2, CS:GO, Hearthstone, World of Tanks, StarCraft 2 и т.д. Данные по этим проектам коммерческие и обладают стратегическим весом для издателей, соответственно, их, обычно, не разглашают.

Тренд большого киберспорта за рубежом задают крупные игровые издатели, для которых наш регион идет третьим или четвертым в приоритете. Отсюда и сформировавшееся отставание. Сейчас на нашем рынке активно работают два издателя: Wargaming (потому что СНГ для нас «родной» рынок) и Riot Games. Трендсеттером для России и стран СНГ являются продукты от Valve, соревнования по которым проводят сторонние организации. Надеюсь, что совместными усилиями догоним зарубежных коллег.

Признание государством — важный шаг вперед в легитимации направления в глазах общественности. Это действительно хороший PR-повод для киберспорта, о котором после этого анонса услышат широкие массы. Важно учитывать, что это известность ситуационная, которую можно реализовать, только работая «на дистанции». Говорить о росте популярности самих киберспортивных турниров в зависимости от официального\неофициального статуса сложно, потому что ряд классических спортивных дисциплин, невзирая на официальный статус, не обладает широкой известностью. Рискну предположить, что соревнования по DoTA2 более популярны, чем, скажем, спортивная стрельба, хотя у второй есть даже олимпийский статус».

Антон Богер, основатель MMO coach (образовательная платформа для геймеров):

«Киберспорт очень динамично развивается, этому сильно способствуют усилия как разработчиков игр, так и самих игроков, которые создают новые турниры и команды. Киберспорт становится бизнесом: раньше было просто нерентабельно вкладывать деньги и время, сейчас можно смело получить очень интересный возврат на инвестиции, имея одну-две хороших команды и хоть какую-то аудиторию. Сейчас игроки одной из топовых команд по League of Legends в России получают 100 000 рублей в качестве зарплаты как минимум — и это помимо бонусов и турнирных призовых.

Но основные деньги не в киберспорте, а вокруг него.

Появляются сервисы, которые позволяют геймерам зарабатывать. Один из самых известных таких проектов — Twitch, он помогает киберспортсменам зарабатывать до $20 000 ежемесячно, транслируя онлайн процесс игры. Сегодня больше 1700 российских игроков проводят трансляции через Twitch. Инвестиции в киберспорт в целом по всему миру растут бешеными темпами — например, в США звезды НБА покупают киберспортивные организации. Шакил О'Нил даже купил команду. Я бы сравнил ситуацию с распродажей активов России в 1990-х. Любой человек с деньгами может сейчас купить сильнейшие команды и при грамотном управлении не только отбить свои деньги, но и заработать в течение нескольких лет. Мой знакомый геймер Ocelote (мы с ним играли в World of Wacraft в 2009 году) сейчас владеет одной из самых популярных команд в мире — Gamers — и зарабатывает не менее $700 000-800 000 ежегодно. Однозначно официальный статус киберспорта в России подстегнет еще больший интерес к индустрии».

Александр Горбаченко, президент Федерации по компьютерному спорту России:

«Компьютерный спорт и интерес к нему постоянно растут: если на заре киберспорта — 15 лет назад — соревнования собирали сотни игроков и болельщиков, то уже 10 лет назад это были тысячи. А за последние 2 года только по спортивным протоколам Федерации компьютерного спорта России в соревнованиях принимали участие более 30 000 спортсменов. Количество болельщиков и зрителей же сегодня исчисляется миллионами, и хороший тому пример — турнир EPICENTER, трансляцию которого смотрели 30 млн человек по всему миру. Если заглянуть в будущее еще на три года вперед, думаю, компьютерный спорт станет самым популярным из всех видов спорта в мире.

Теперь соревнования приобретают официальный статус, судьи проходят аттестацию, а участники чемпионатов могут получать спортивные разряды и звания. Кроме того, появляется возможность существенно упростить процесс оформления спортсменами виз для участия в международных соревнованиях. Безусловно, присутствует важный момент, касающийся восприятия компьютерного спорта старшим поколением.

Признание киберспорта официальным видом спорта дает нам возможность структурировать это массовое социальное явление, а людям старшего поколения — взглянуть на него с новой стороны.

Официальный статус позволит привлечь новых игроков на этот рынок. До недавнего времени основную массу спонсоров и рекламодателей составляли компании, имеющие прямое или косвенное отношение к игровой индустрии. Сейчас ситуация меняется. И на рынок приходят крупные компании, которые заинтересованы в позиционировании своей продукции на молодежную аудиторию и планируют реализовывать долгосрочные маркетинговые программы. У них есть уверенность, что после того, как человек перестает активно участвовать в соревнованиях, он продолжает с интересом следить за ними в качестве болельщика.

Николай Давыдов, управляющий партнер Gagarin Capital:

«Долгое время киберспорт не казался массовой аудитории чем-то стоящим. Единственной причиной играть называли «пусть лучше так, чем пить в подворотне», как это сформулировал как-то один из московских депутатов. И хотя киберспортивные турниры получали поддержку властей еще в середине 2000-х, в то время прорыва в киберспорте для России не произошло. Долгое время и в России, и в мире были турниры, было много игроков, чемпионаты делали зрелищными статусные спонсоры, но для большинства такие мероприятия были непонятны. Они не были зрелищем, они были просто очередной «конференцией компьютерщиков». Но потом выросло новое поколение, и аудитория игр выросла из нишевой. Сидеть по 18 часов в день перед компьютером стало нормальным.

Еще спустя время аудитория игроков повзрослела и начала зарабатывать — начала тратить деньги на игры и поэтому стала интересна самым разным рекламодателям, а не только производителям компьютерных аксессуаров и видеокарт. Российских громких чемпионатов пока нет, но тот же тренд приходит и в Россию — геймеры из России зарабатывают, транслируя в прямом эфире свои выступления, все больше людей, хотя и не играют, но смотрят киберспортивные соревнования, их внимание приковывают игры, которые все больше создаются не столько для сложности прохождения, сколько для зрелищности.

Призовые на последнем чемпионате мира The International по Dota 2, составили больше $20 млн — это деньги из карманов зрителей, которые покупали брошюры со списком участников турнира, 30% от каждой покупки шли в призовой фонд. Если вдуматься: это сопоставимо с призовым фондом «Ролан Гаррос» (€32 млн в этом году)!

Я был в Сиэтле во время проведения The International — игроки приезжали на McLaren, а под проведение соревнований отдали самый большой конференц-центр города. А мы, участники конференции по мобильному маркетингу, на которую, между прочим, приехал Рэймонд Курцвейл, известный футуролог, получили здание куда меньше. В общем-то, это отлично иллюстрирует то, как киберспорт становится индустрией нового времени, которая зарабатывает все больше на том, как десятки миллионов людей каждый день смотрят игры».

Алексей Крайнов, региональный директор Riot Games:

«Мы рады этому событию, хотя это новый заход в ту же реку. Киберспорт уже признавался спортом официально на некоторое время, но в этот раз, уверен, развитие киберспортивного движения в России достигло уровня, когда признание будет надолго. Недавно аналогичное событие произошло в Австралии, ранее в других странах — Турции, Корее.

Для России признание киберспорта — логичное развитие событий. Если вспомнить, что футбольные клубы, такие как «Бешикташ», или «Шальке 04», открывают киберспортивные команды по League of Legends, то можно увидеть, что киберспорт это мейнстрим и его признание государством в официальном статусе — правильное событие. Я думаю, что по уровню развития в киберспорте Россия в уверенных «середняках», аудитория растет, появляется интерес спонсоров, собираются большие площадки, увеличивается количество зрителей онлайн. Да, нам еще далеко до Кореи, Китая или Тайваня, но мы уже точно не слабее по уровню событий и команд многих других регионов, включая США и Европу. В апреле финал летнего сплита по League of Legends собрал целый стадион «Дружба» в Лужниках. Да, 3000 человек на киберспортивном событии — это еще не 40 000 на стадионе в Сеуле на финале чемпионата мира по ЧМ по League of Legends в 2014 году, но огромная динамика развития киберспорта в России очевидна.

Долгое время индустрия киберспорта воспринималась как «развлечения, медиа и компьютерные игры», сейчас благодаря в том числе получению официального статуса у организаторов и игроков рынка появляется больше инструментов для привлечения различных участников. Например, мы развиваем «Университетскую лигу» с «Битвами университетов», и раньше команды-победители приходили в деканат с письмами от нас с просьбой поддержки (помещение, компьютеры и т.д.). Сейчас у ребят появится дополнительный аргумент в виде официального признания киберспорта на государственном уровне. Думаю, это признание может в дальнейшем помочь и в других направлениях, например, для упрощения получения виз для киберспортсменов, прилетающих в Россию на соревнования и турниры.

Безусловно, киберспорт уже сейчас — огромная индустрия: есть ключевые участники (владельцы дисциплин, партнеры, клубы, организации), есть потоки денег, есть зрители и спонсоры — это уже работающая машина. Часто в организацию киберспортивных соревнований инвестируют разработчики игр. Есть дисциплины, в которых деньги собираются с самих игроков — желающие поддерживают киберспортивные события покупкой специально выпущенного контента, серьезная часть доходов от него пойдет на организацию турниров или призовые. Есть модель сбора основного дохода со спонсоров, которым интересна молодая аудитория. В этом случае инвестиции могут идти от организаторов мультидисциплинарных событий, которые возвращаются через спонсорские взносы. Официальное признание поможет в развитии составляющей «шоу» в киберспорте, но не станет в этом определяющим фактором. Главное — интерес аудитории, наличие сильных игровых дисциплин, внимание спонсоров и международный уровень команд.

Роман Поволоцкий, продюсер онлайн-игр, партнер компании Other Kind Games, экс-руководитель проектов в IT­ Territory:

«Киберспорт — это мощный тренд, который поддерживается технологическими компаниями — производителями оборудования для профессиональных геймеров, например MSI, Asus, с одной стороны, и производителями и издателями игр — с другой. Наша страна отстает от других стран в этом направлении, и тем ценнее, что мы теперь можем официально поддерживать наших спортсменов.

Нужно понимать, что официально киберспортсмены — это те, кто участвуют в спортивных играх. Неофициально — все интересующиеся. Первых в России, по моим подсчетам, не более 10 000, вторых около 5 млн. Интерес к киберспорту, безусловно, растет. Если проанализировать просмотры записей игр в YouTube, Twitch с чемпионатов League of Legends, World of Tanks, Counter Strike, FIFA и Dota — масштаб станет понятен. Получение киберспортом официального статуса важно именно с точки зрения психологии массовой аудитории. Киберспортсмены должны иметь возможность заниматься играми при поддержке государства и родителей, иначе это явление не станет массовым».

Игорь Клюкин, исполнительный директор Pixonic:

«Сейчас киберспорт становится большой частью медиапространства и занимает значимое место в современной культуре, вне зависимости от возраста игроков. Активно можно проследить тренд роста популярности киберспорта в последние годы, а поддержка на таком уровне упрощает его популяризацию для игроков рынка.

В целом хорошо, что игры становятся развлечением не только для самих участников киберспортивных турниров, но и для зрителей. Еще лучше, что у нас в России достаточно серьезно обратили внимание на этот значимый мировой тренд. По популярности и скорости распространения нового контента это направление в ближайшие годы сможет потягаться с «мастодонтами» среди спортивных мероприятий, а в недалеком будущем и потенциально обойти их».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 июня 2016 > № 1793671 Елена Краузова


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 1 июня 2016 > № 1775285 Константин Горожанкин

На рынке интернет-коммерции время солировать государству!

В 2016 году объем рынка электронной коммерции в Казахстане превысит $3,5 млрд

В 2016 году объем рынка электронной коммерции в Казахстане превысит $3,5 млрд. А дальнейшая работа с населением страны, особенно жителями регионов, по популяризации интернет-покупок будет способствовать формированию еще более высокого показателя и интереса к интернет-магазинам. Такой прогноз озвучивал президент Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса и мобильной коммерции Константин Горожанкин еще в 2009 году. Сегодня вместе с корреспондентом «Капитал.kz» глава профильной ассоциации попытается понять, сбылся ли его собственный прогноз и насколько оправданы ожидания относительно дальнейшего бурного развития интернет-сегмента.

- Константин, давайте оценим ваши таланты оракула. Семь лет назад вы прогнозировали, что объем современного рынка электронной коммерции составит $3,5 млрд. Сбылся ли этот прогноз?

- На тот момент электронная коммерция в нашей стране только зарождалась. Почему я делал этот прогноз? Мне нужно было обосновать для инвесторов вложения в процессинговый центр. Можно сказать, что сегодня рынок равняется порядка $3 млрд, из них 800 млн – это деньги, которые казахстанцы тратят здесь, и порядка двух миллиардов они потратили за рубежом. Если говорить в целом, то вроде бы все состоялось. На самом деле мои прогнозы были более чем консервативными, рынок вырос гораздо больше. Но не надо забывать, что с 2009 года случилось уже три девальвации в нашей стране. И если бы мы эти прогнозы делали не в долларах, а в тенге, то сейчас возможный рост был бы намного выше. Поэтому, если отвечать на ваш вопрос – да, прогнозы более чем подтвердились и рынок развивается так, как он и должен развиваться.

- Даже несмотря на череду девальваций?

- Да. Более того, если бы не девальвации, мои прогнозы были бы в три раза занижены. Единственное, есть такой момент. Когда мы считали рынок, предполагали, что деньги казахстанцами будут потрачены в отечественных магазинах. Но, как показала практика, местные предприниматели и местные инвесторы до сих пор еще достаточно слабо верят в наш рынок. Иностранные интернет-магазины у нас отъели солидную долю. Но не все так плохо. Если в 2011 году в казахстанских магазинах оставалось только 15% денег, в 2014 году этот процент составил 30%, то сейчас, к 2016 году, я так думаю, мы подойдем к 45-50%. Постепенно отвоевываем у иностранцев рынок.

- Как игроки рынка пережили августовскую девальвацию?

- Мы к ней готовились, я имею в виду Ассоциацию казахстанского интернет-бизнеса. По опыту Украины и России видно, что после девальвации наступает некоторое затишье, а потом идет рост пользователей в интернете. Позже мы увидели это и в Казахстане. Да, сначала был небольшой шок, люди были ошарашены, доходы у них уменьшились в два раза, но потом они стали понимать – дешевле всего покупать в интернете. Здесь действительно проще выбирать, находить оптимальные с точки зрения цены и качества товары и услуги. Нужно понимать, что если вы осуществляете покупку в интернете, вы от цены, которая имеется в обычном магазине, получаете меньше на 3-5%. Это очень удобно. И плюс доставка в течение дня. Все это очень здорово, согласитесь.

Мы видим, что казахстанцы повели себя ровно так же, как россияне и украинцы. Они стали больше выбирать и заказывать в интернете. В результате девальваций посещаемость у сайтов интернет-магазинов значительно увеличилась.

- Нет худа без добра, как говорится. А помимо девальваций, есть ли еще какие-либо знаковые факторы, которые произошли на рынке и определенным образом повлияли на его развитие?

- В 2016 году запустились, наконец, мобильные платежи. То есть появилась возможность оплачивать покупки в интернет-магазинах со счетов на мобильном телефоне. Мы очень долго это дело отстаивали, с нашей ассоциацией работают два мобильных оператора и они пришли как раз для того, чтобы лоббировать этот момент в законодательстве. Везде в мире это уже разрешено, но наши банки опасались конкуренции со стороны мобильных операторов и поэтому не давали такую возможность. Но были найдены другие пути в законодательстве, и все это запустилось.

Технология мобильных платежей рассматривалась нами как способ оплатить некие эмоциональные покупки – когда вы только что что-то увидели, захотели купить и купили. Это из последних событий. Теперь если говорить о рынке в целом, то мы сейчас видим, что люди стали больше ходить в интернет и что на наш рынок все больше и больше обращают внимания зарубежные игроки.

- Давайте поговорим о кибержуме – вашем детище. Имеет ли этот инструмент сегодня успех?

- Кибержума – это, можно сказать, американское изобретение. Когда мы в рамках Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса и мобильной коммерции продумывали эту идею, мы взяли за основу американский киберпонедельник. Это один день в году, когда товары в интернете значительно дешевле, чем они находятся в офлайне. Это делается для того, чтобы как можно больше людей сделали свою первую покупку. Есть такая статистика, что человеку, для того чтобы купить в первый раз что-либо в интернете, нужно быть в нем порядка двух лет. То есть вначале это социальные сети, развлечения, потом это поиск, потом что-то еще и постепенно он начинает думать – «ага, ну-ка, попробую что-нибудь еще купить». И вот кибержуму мы делаем для того, чтобы это «ага, давайте я куплю» быстрее попытались сделать максимальное количество людей. Им приходит товар, они видят, что их никто не обманул, и начинают этим пользоваться.

В 2013 году мы провели свою первую кибержуму, я считаю, тогда она уже была успешной. Для нас ключевые показатели, на которые мы смотрим, – это, первое: сколько новых интернет-пользователей совершили покупки в магазинах, потому что там всегда есть история и они понимают, кто уже покупал, а кто новый клиент. И второй момент – это сумма, на которую купили, а также посещаемость. Если в первую кибержуму на сайте лидера казахстанского интернет-рынка – Lamoda – за один день было сделано более тысячи заказов, то уже через два года та же Lamoda впервые получила три тысячи заказов. То есть с 2013 по 2015 годы произошел рост в три раза.

- А как с интернет-грамотностью обстоят дела? Ведь далеко не все понимают, как приобрести тот или иной товар?

- Как говорят наши интернет-магазины, для них кибержума всегда своего рода проверка на прочность. Идет большой трафик, причем приходят люди, которые раньше ни разу не покупали, поэтому увеличивается количество звонков с такими простыми вопросами, как «что делать, как мне положить товар в корзину», «где найти корзину?» и так далее. То есть людям это надо объяснять, говорить. Факт в том, что мы четко понимаем, кибержума успешна. Все магазины, которые участвуют, отмечают увеличение посещаемости и покупок.

Кибержума – это успешный кейс, но таких кейсов надо больше. Нужно все-таки участие по линии профильного министерства, нужно повышать активность людей. Интернет-покупки интересны со всех сторон. Государству – тем, что, когда человек покупает в интернете, он уходит от нала. И, соответственно, интернет-магазин, хочет он этого или нет, заплатит эти налоги, потому что все проходит по счетам. Когда человек покупает через интернет, он как раз развивает электронную коммерцию, помогает расти рынку, показывает, что он уже экономически состоялся. Ну и, соответственно, для интернет-магазина это выгода. Чем больше будет оборот у интернет-магазинов, тем выгоднее будет товар для клиента.

- К вопросу о том, что государство в лице профильного министерства должно взять на себя определенную нагрузку. Ваша ассоциация работает в этом направлении, доносит нужную информацию до нужных кабинетов?

- Да, у нас есть несколько направлений, которые мы всегда продвигаем. Ключевое, для чего мы создавались, – это изменения в законодательстве. В принципе из года в год мы добиваемся определенных вещей. Например, в этом году, как я уже сказал, – электронная коммерция. В прошлом году – электронные счета-фактуры. За год до этого – закон об электронной коммерции. В этом году мы для себя поставили цель – как можно больше интернет-магазинов завести в парк информационных технологий. У нас есть специально созданная нашим президентом свободная экономическая зона в парке информационных технологий, но почему-то так сложилось, что интернет-магазины в него не попадают. И для нас это некий нонсенс. Мы видим, что есть налоговая зона, где интернет-магазины могут экономить и вкладывать сэкономленные деньги в свое развитие. Но нас, повторюсь, почему-то туда не пускают. Поэтому мы сейчас прорабатываем вопросы с ПИТом о том, чтобы все-таки решить этот момент. Плюс ко всему мы делаем рейтинги. Раз в год мы считаем крупнейшие интернет-магазины, мобильные приложения, чем люди вообще пользуются, как, насколько активно, кто их разрабатывает и так далее. Мы с этого года будем считать веб-студии, стартапы, инвесторов. То есть это пять рейтингов, которые мы делаем для популяризации интернета, интернет-бизнеса в нашей стране.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 1 июня 2016 > № 1775285 Константин Горожанкин


Россия. США > СМИ, ИТ > bbc.com, 31 мая 2016 > № 1773363 Герман Клименко

Советник президента России по интернету Герман Клименко сравнил компанию Google с офшором, не желающим сотрудничать с российскими властями и делающим ставку на анонимность. Тем самым компания раскачивает маятник, который рано или поздно может "бабахнуть", полагает интернет-предприниматель.

Об этом Клименко заявил Би-би-си, комментируя сообщение о том, что в апреле Google обогнал "Яндекс" по совокупной месячной аудитории в России.

По мнению Клименко, это стало возможным благодаря быстрому развитию мобильных приложений американской компании.

Если ничего не предпринимать, можно потерять этот рынок, сказал он бизнес-корреспонденту Русской службы Би-би-си Дмитрию Булину.

Би-би-си: Как следует из апрельской статистики TNS, опубликованной "Ведомостями", Google обогнал "Яндекс" в Рунете по совокупной месячной аудитории. Насколько это важное для Рунета событие?

Герман Клименко: Событие, безусловно, важное. Тенденции давно были понятны. И из-за этого были претензии "Яндекса" к Google, когда первый пожаловался в ФАС. Это же не просто так: от хорошей жизни никто в суд не подает. Так что тенденции были давно. И если web-история у "Яндекса" достаточно стабильна, то мобильная история развивается, безусловно, в пользу Google. С этим очень сложно что-то поделать.

Это сигнал нашему сообществу о том, что если эта история будет и дальше продолжаться, то мы рано или поздно проиграем этот рынок. Потому что из пользователей поисковиков люди рано или поздно постепенно превращаются в пользователей почты, сервисов. И в этом плане задача государства (все-таки "Яндекс" - это наша история) - изыскивать возможности помощи. Но вот непонятно, чем помогать.

Мне кажется, это также сигнал для "Яндекса", что ему нужно как-то агрессивнее двигаться в сторону, возможно, развития своей мобильной системы. Мне кажется, это знаковое событие. Правда, я тут должен сказать, что не очень доверяю мнению TNS, но то, что тренды таковы, это так. Когда-то это должно было произойти.

Маятник сотрудничества

Би-би-си: В России много говорится, в том числе и вами, о том, что такие компании как Google или Facebook отказываются сотрудничать с российскими властями и, в частности, правоохранительными органами. Получается, их экспансия в России может нести определенные риски безопасности?

Г.К.: Ну, такая история тоже имеет право на существование, да.

Би-би-си: Но тогда получается, что несмотря на разговоры об этой опасности, в России практически ничего не делается для того, чтобы ее предотвратить?

Г.К.: У нас государство старается аккуратно двигаться в этом направлении. Вспоминается один пример - может, вы помните, шла такая реклама: "Заплати налоги и спи спокойно"?

Би-би-си: Да, конечно.

Г.К.: Но никто ничего все равно не делал. В результате мы нарвались на ужесточение налогового регулирования. Здесь та же самая история. Когда я разговариваю с Google и со всеми остальными иностранными компаниями, я говорю: "Понимаете, вы как бы качаете маятник, отказываясь сотрудничать с государством в каких-то правильных историях". Ведь если Google платит НДС во всей Европе, почему он не платит у нас?

Не платит, потому что мы не потребовали. А мы не потребовали, потому что у нас сложности с законодательством. Но Google условно может же добровольно здесь делать то же, что и везде? На это они справедливо отвечают: "Ну, мы добровольно не хотим, потому что - а зачем нам это? Вы сами себя защищайте".

В итоге государство пытается аккуратно, потому что это достаточно сложная тема для государства - регулирование. А зарубежные компании навстречу не идут. На мой взгляд, тем самым они маятник все откачивают и откачивают назад, и бабахнет неизвестно как… А может, и нет… Тут сложный вопрос.

Би-би-си: Что нужно, для того чтобы "бабахнуло"?

Г.К.: Я вообще не знаю. Мне ничего не нужно. Мне нужно, чтобы все договорились.

Сердце под капельницей

Би-би-си: Недавно газета "Ведомости" сообщила о законопроекте, подготовленном минкомсвязи, который предоставляет государству исключительное право регулировать всю критически важную инфраструктуру интернета в России. И в частности, там речь идет якобы о контроле трафика, идущего через границу. Вы поддерживаете такой законопроект?

Г.К.: Я не видел этот законопроект.

Би-би-си: Но сама необходимость контроля трансграничного трафика, по вашему мнению, присутствует?

Г.К.: Надо сперва почитать, о чем идет речь. Я не готов комментировать. Я подозреваю, что там нет таких слов.

Би-би-си: Тем не менее, если абстрагироваться от этого законопроекта…

Г.К.: Тем не менее, детей нельзя убивать. Вы у меня спрашиваете: "Вот минкомсвязи хочет убивать детей…" Я вам говорю: "Они не могли такого написать". Вы говорите: "А если бы они это написали". Давайте уважать друг друга!

Би-би-си: Конечно, я уважаю вас. Но я видел ваши комментарии об этом в СМИ, поэтому и спрашиваю.

Г.К.: Там не было речи о том, как вы сформулировали [материал, на который ссылается Би-би-си, озаглавлен: "Клименко: контроль интернет-трафика в РФ необходим для безопасности страны"]. Меня спрашивали о другом. Меня спрашивали, зачем государство вообще этим интересуется. И я ответил, что наши внутренние каналы связи, если сложить весь наш трафик, не пропустят этот самый трафик. Если завтра нас закроют, то мы внутри себя не сможем работать, потому что ширина наших внутренних каналов связи недостаточна. Так получилось исторически: у нас скупают зарубежные каналы вместо расширения внутренних.

Если сердце находится под капельницей годами, то рано или поздно оно перестает работать. То есть сердечко работает, но если завтра его снимают с капельницы, то вены не выдерживают давления. У нас сейчас половина трафика идет через за рубеж. И при чем здесь контроль?

Би-би-си: Вы как-то говорили, что 80% российской интернет-аудитории сидит в российских сервисах. И если что-то произойдет с доступом к иностранным сервисам, то основная масса населения этого просто не заметит. Та статистика TNS, которую мы обсуждаем, не показывает ли, что число людей, которые предпочитают иностранные сервисы отечественным, все-таки значительно больше?

Г.К.: Не могу ничего сказать. Как я тогда говорил 80%, так и сейчас скажу. Это всё вопросы вашего мироощущения. Например, можно сказать, что никто из пользователей компании Google не считает, что это зарубежная компания. Более того, если им завтра подменят софт Google на софт "Яндекс", они этого не заметят. Такая позиция тоже имеет право на существование. Мы с вами можем рассуждать, глядя на распределение трафика между социальными сетями. Пока у нас соотношение между "ВКонтакте", "Одноклассниками" и "Фейсбуком" не меняется.

Би-би-си: Должно ли государство делать что-то, чтобы повышать популярность отечественных сервисов в пику зарубежным?

Г.К.: Есть поручение президента о выравнивании условий. То есть государство признает, что условия неравные. И у нас сейчас нет речи даже о преференциях. Наша задача - хотя бы выравнять условия. Когда мы их сможем выравнять, тогда можно будет идти дальше.

Би-би-си: А в настоящий момент они неравные, и у Google больше преимуществ в России, чем у "Яндекса"?

Г.К.: Безусловно.

Би-би-си: И это выражается, как вы говорили, в НДС? Или есть какие-то еще аспекты?

Г.К.: НДС, правовые условия. Компания Google не сотрудничает с правоохранительными органами, не выдает данных и становится привлекательной для достаточно большой прослойки людей, которые за собой тянут других людей. Как офшоры работают на чужой территории и не платят налоги, можно сказать, что и Google - это такой интернетовский офшор. То есть когда люди там обслуживаются, они выпадают из определенного поля. Анонимность всегда привлекает.

Россия. США > СМИ, ИТ > bbc.com, 31 мая 2016 > № 1773363 Герман Клименко


США. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 30 мая 2016 > № 1799653 Сергей Вильянов

Распознать будущее: 643 финансовых директора приняли участие в исследовании IBM

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Исследование IBM Global C-suite Study зафиксировало изменения, происходящие в бизнес-среде, и, опираясь на мнения профессионалов со всего мира, наметило пути облета зон экономической турбулентности.

В последние годы по всему миру стало меньше эффективных менеджеров. Оказалось, что показывать хорошие результаты на стабильном или падающем рынке гораздо сложнее, чем на непрерывно растущем. Технологические достижения подрывают сложившуюся ситуацию на рынке. Происходит конвергенция отраслей, как грибы после дождя, появляются новые конкуренты. Давление инноваций велико как никогда, и все сложнее становится управлять рисками.

То, что бизнес входит в зону турбулентности, финансовые директора почувствовали даже раньше других. В исследовании Global C-suite Study корпорация IBM опросила 643 финансовых директора, чтобы выяснить, как они прокладывают путь в такой ситуации, помогая своим предприятиям обеспечивать прибыльный рост. А также определила причины, вызвавшие стремительные изменения рынка.

В исследовании выделена небольшая группа руководителей финансовых служб, которые особенно эффективно и умело находят новые идеи для бизнеса. Представители этой группы, названные «Интеграторами стоимости», имеют надежную инфраструктуру с общими стандартами, определениями данных, финансовыми процессами и платформами для планирования. Эта группа составляет 19% выборки.

В группе Интеграторов стоимости есть элитное подмножество с еще более впечатляющими результатами, в сравнении с другими предприятиями. Эти лидеры, названные в исследовании «Катализаторами эффективности», сочетают все сильные стороны Интеграторов стоимости с превосходными аналитическими возможностями. К этой группе были отнесены 4% финансовых служб, руководители которых приняли участие в исследовании. Следует заметить, что предприятия, финансами которых управляют Катализаторы эффективности, на 55% чаще других добиваются значительного роста доходов и на 57% чаще получают высокие прибыли.

Опасные инновации

Финансовые директора по всему миру осознают, что барьеры между прежде раздельными отраслями рушатся, поскольку компании из одного сектора применяют свои знания в других секторах — создавая новые гибридные решения и стирая традиционные отраслевые классификации. Это, по мнению респондентов, является самой важной тенденцией, трансформирующей сферу бизнеса. В сложившейся ситуации есть как положительные, так и отрицательные стороны.

Позитив: отраслевая конвергенция открывает совершенно новые возможности для роста бизнеса, перемещая центр внимания с отдельных продуктов и услуг на обеспечение позитивного межотраслевого потребительского опыта.

Негатив: усиление конкуренции. Другие предприятия могут угрожать основному бизнесу организации, расширяясь на смежные пространства. Усугубляют ситуацию цифровые захватчики с подрывными новыми бизнес-моделями, которые обходят традиционных поставщиков и даже переопределяют целые отрасли.

80% финансовых директоров также полагают, что основной формой коммуникации с клиентом будут цифровые взаимодействия, тогда как доля живого общения «лицом к лицу» будет сокращаться. «Технологии изменили представления о том, что розничные банковские услуги могут оказываться только в стенах наших филиалов»,— отметил финансовый директор филиппинского банка. И 52% финансовых директоров предвидят более широкое сотрудничество с другими организациями для доступа к внешним инновациям. «Одним из наших приоритетов является формирование альянсов с компаниями, обладающими лучшей экспертизой в области технологий, чем мы»,— комментирует финансовый директор мексиканской компании из отрасли потребительских товаров.

Но получение требуемых технологических навыков является лишь одной из проблем, с которыми должны будут справляться финансовые директора,— и многие озабочены более насущными вопросами: например, готовы ли их собственные финансовые службы выдержать надвигающийся шторм? Три четверти респондентов отметили, что интеграция информации и ресурсов в масштабе всего предприятия жизненно важна. Но менее половины считают, что их специалисты способны выполнить такую работу. Практически такой же разрыв наблюдается между значимостью других приоритетов финансовых директоров и их уверенностью в том, что сотрудники могут выполнять такие задачи.

В поисках выхода

Реализуемая предприятием стратегия, а также среда, в которой оно работает, формируют бизнес-модель, включая продукты и услуги, методы их предоставления и целевых клиентов. Финансовые директора прекрасно это понимают. Большинство из них планируют пересмотреть различные аспекты деятельности своих организаций с учетом ожидаемых технологических изменений.

Катализаторы эффективности выделяются среди остальных. Они тесно сотрудничают с другими подразделениями для изучения и понимания последствий «следующей волны» — таких как потенциал для разработки новых предложений и возможности для обслуживания других клиентских сегментов. Кроме того, более четко понимая отраслевые тенденции и природы конкуренции, они имеют лучшие возможности для анализа последствий и направляют капитал на реализацию наиболее перспективных возможностей.

Например, финансовые директора из группы Катализаторов эффективности четко осознают необходимость в будущем предоставить клиентам лучший потребительский опыт, поскольку цифровая революция повышает ожидания потребителей. 79% представителей этой группы (и лишь 59% руководителей других финансовых служб) полагают, что в ближайшие три-пять лет контакты с клиентами станут более индивидуальными.

Почему это должно иметь значение для финансовой службы, если взаимоотношения с клиентами — главным образом забота директора по маркетингу? По причине влияния на операционные затраты и доходы. Цифровые взаимодействия с клиентами с использованием мобильных и социальных технологий, даже персональные, обходятся дешевле взаимодействий с ними лично или через контакт-центры. Однако цифровые клиенты отличаются значительно меньшим постоянством, чем клиенты, с которыми вы работаете лицом к лицу. Поэтому потоки доходов в этом случае значительно менее предсказуемы.

Для точной оценки состояния предприятия? Необходима мощная аналитика, применяемая к данным, которые поступают из различных источников и интегрируются. Сочетание финансовой, операционной и внешней информации, подвергаемой тщательному анализу, позволяет финансовым директорам и руководителям других бизнес-подразделений получать ответы на сложные вопросы. Например, о потенциале роста доходов от обслуживания конкретных клиентов или об оптимизации капиталовложений.

И снова группа Катализаторов эффективности оказывается впереди — 77% уже добились успеха в интеграции информации и ресурсов в масштабе всего предприятия, в сравнении с 42% других финансовых служб. Теперь они получают такие выгоды, как повышение эффективности и выявление новых идей. «Интеграция наших ресурсов позволит нам исследовать новые области работы, лучше определять потребности клиентов и быстрее реагировать на них»,— отметил финансовый директор португальской компании, производящей промышленные товары.

Будущее за когнитивными вычислениями

По мнению некоторых финансовых директоров, важную роль здесь могут играть когнитивные вычисления. Когнитивные системы могут обучаться на практическом опыте, находить взаимосвязи, строить гипотезы, запоминать и учиться на результатах.

Система IBM Watson на базе Linux on Power является реально работающим воплощением такой системы. Она использует глубокий анализ контента и доказательную аргументацию для ускорения процесса принятия решений и повышения их эффективности, для сокращения затрат и оптимизации результатов. Watson применяет набор инновационных технологий, использующих преимущества естественного языка, формирования гипотез и практического обучения. В сочетании с вероятностными технологиями обработки с массовым параллелизмом Watson может коренным образом изменить ваше представление о быстроте решения проблем.

На данный момент решения IBM Watson (US) применяются в нескольких отраслях: персонализированная медицина, ускорение медицинских исследований и улучшение бизнес-результатов.

В исследовании Global C-suite Study 38% финансовых директоров выделяют когнитивные вычисления как одну из технологий, которые с большой вероятностью будут трансформировать их предприятия в ближайшие годы. Когнитивные системы могут использоваться, например, для определения клиентов, которые, вероятнее всего, будут тратить больше других и будут самыми лояльными, а также для прогнозирования сделок, которые с большей вероятностью будут закрыты. Это, в свою очередь, позволяет предприятию более точно направлять свои маркетинговые действия, планировать надежные потоки наличности и при необходимости корректировать свои затраты.

Катализаторы эффективности также применяют предиктивный анализ, чтобы оценивать возможности для стимулирования естественного роста и расширения бизнеса через приобретения. Одной из очевидных областей является определение новых продуктов и сервисов, которые обещают значительные потоки доходов. Однако подавляющее большинство Катализаторов эффективности также используют аналитику для оценки слияний и приобретений и совершенствования стратегий ценообразования и продвижения.

И все же — что делать?

Финансовые директора понимают, что им необходимо готовиться к будущему, в котором технические достижения размывают границы между разными отраслями и в котором новые конкуренты «заходят с фланга». Как они могут помочь своим организациям пройти через шторм с наименьшими потерями и наибольшими прибылями? В исследовании IBM Катализаторы эффективности предлагают советы, которыми могут воспользоваться другие финансовые директора.

Думать о будущем. Сосредоточиться на стратегических последствиях отраслевой конвергенции и цифровой трансформации. Регулярно и тщательно анализировать отраслевые тенденции и изменения конкурентной среды. Не забывать о том, что цифровых захватчиков бывает очень сложно обнаружить, пока они невелики, поэтому необходимо внимательно изучать весь ландшафт. Смотреть вперед — и за пределы отрасли — в поисках новых возможностей для расширения. Обеспечивать полную согласованность между финансовым планированием организации и ее стратегическим и операционным планированием.

Не ждать, что решение придет само. Готовиться к «следующей волне». Оценивать влияние новых технологий на каждый аспект деятельности предприятия. Оценивать потенциал предоставления более персонализированных цифровых коммуникаций и искать партнеров, которые способны помочь организации стать более инновационной, предлагая свою технологическую экспертизу. Использовать вклад клиентов и партнеров, а также результаты рыночных исследований и данные бизнес-подразделений для оптимизации планирования и улучшения финансовых результатов.

США. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 30 мая 2016 > № 1799653 Сергей Вильянов


Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 29 мая 2016 > № 1770007 Куанышбек Есекеев

Есекеев: «Весь этот негатив – эмоции и домыслы. «Казахтелеком» намерен решать эти вопросы в правовом поле»

Автор: Редакция Central Asia Monitor

В четверг на интернет-портале Ratel.kz было опубликовано интервью бывшей сотрудницы «Казахтелекома», которая выдвинула ряд обвинений в адрес топ-менеджмента компании. В пятницу редакции газеты Central Asia Monitor удалось записать эксклюзивное интервью с председателем правления АО «Казахтелеком» Куанышбеком Есекеевым. Однако, пока интервью готовилось к печати, экс-сотрудница снова попыталась дискредитировать компанию на том же интернет-ресурсе. В своем интервью первый руководитель «Казахтелекома» дал комментарии по основным моментам, изложенным в публикациях.

- Куанышбек Бахытбекович, просим вас прокомментировать данные публикации. Почему именно эта сотрудница и почему именно сейчас?

- Сложно сказать, что заставило человека, проработавшего в «Казахтелекоме» 12 лет, делать подобного рода заявления. И я не буду давать оценку ее действиям, поскольку считаю это неэтичным. Каждый сам выбирает путь к широкой известности. Однако, полагаю, что любой здравомыслящий человек, который прочитал ее ничем не подкрепленные обвинения, понял, что данные действия отнюдь не связаны с обеспокоенностью по поводу судьбы компании и ее сотрудников. У нее были шансы и полномочия задать эти якобы интересующие ее вопросы гораздо раньше. Уверен, это просто эмоции человека, который почувствовал себя невостребованным.

- А почему она оказалась невостребованной?

- Трансформация любой компании, тем более такой крупной, как «Казахтелеком», начинается с HR. Поскольку за изменениями в бизнес-процессах и внедрением новых технологий стоят прежде всего люди, мы начали с пересмотра организационной структуры компании. В этой связи было принято решение объединить должность директора департамента управления и развития персонала, которую она занимала, с должностью управляющего директора по персоналу. На основании данного решения правления ей было выдано уведомление об упразднении должности, а также предложена вакантная должность заместителя генерального директора одного из филиалов «Казахтелекома». Однако она отказалась от этого предложения, о чем свидетельствует собственноручно подписанное заявление. Приказ о расторжении трудового договора с работником вышел 12 октября прошлого года с соблюдением процедур согласно Трудовому кодексу РК. Сотрудником данный приказ не опротестовывался.

- Комментируя данную тему одному из интернет-ресурсов, вы говорили о смене поколений. Уточните, что вы имели в виду?

- Да, поколенческая смена кадров в «Казахтелекоме» - требование времени. Причем проводим мы ее на всех уровнях, в том числе в самом департаменте HR. Разумеется, этот процесс достаточно болезненный. Изменения для компании неизбежны, мы уже не тот оператор, который предоставляет только услуги фиксированной связи, а мультисервисный оператор, планирующий осваивать новые рынки, предоставлять наиболее широкий спектр услуг, бороться за каждого клиента.

Чтобы понять, что необходимо нашему потребителю, при разработке услуг и предложений нужно думать как потребитель. Услуги должны быть своевременными и востребованными. К примеру, чтобы продавать телевизионный контент iD TV, мы непременно нанимаем специалистов, которые подбирают соответствующий контент.И мы должны производить отбор креативных, знающих рынок и ожидания клиента продавцов, которые одновременно понимают потребности абонентов и будут приносить соответствующий доход компании. Для того, чтобы наши специалисты перенимали успешный опыт, учились быть гибкими, мобильными и бизнес-ориентированными, мы приглашаем высококлассных экспертов, таких, например, как Питер Фиск, Стив Форбс, в этом году – Джек Ма. Кстати, тот же Джек Ма во время мотивационной встречи с нашими сотрудниками и студентами в Астане говорил как раз о том, что сейчас выросло новое поколение интернетчиков, у которых огромные возможности в мире информационных технологий.

Значительно обновляется видение перспектив за счет того, что талантливые кадры, которые выросли в век информационных технологий, имеют совершенно иное восприятие, нежели предыдущее поколение IT-специалистов. При этом компания гордится трудовыми династиями, их в «Казахтелекоме» трудится 63 с общим трудовым стажем более 5 000 лет. Таким образом, выбор в пользу нас как работодателя делают целые семьи, на протяжении нескольких поколений. Любой HR-менеджер должен понимать такие вещи.

- Когда она говорит о кадровом составе, то делает акцент на некоем списке «зайчиков», который состояит из «людей и их родственников в основном с юга Казахстана - из Шымкента или Жамбылской области». Попутно она обвиняет руководство компании в трайбализме… Как вы можете это объяснить?

- Вы можете представить себе технологического гиганта, огромный многотысячный коллектив, в котором управляют упомянутые «зайчики»? Нет? И я не могу. Мы работаем почти с 50 международными операторами, предоставляем услуги каждому казахстанцу, стараемся обеспечивать всех наших клиентов полным спектром качественных услуг. Всеми процессами в нашей компании управляют компетентные специалисты, иначе и быть не может.

Что касается слов, будто новым HR-директором был назначен друг одного из главных директоров, то я объясню этот момент, чтобы на данном примере читатели убедились: эти и другие утверждения бывшего сотрудника не соответствуют действительности. До принятия на работу в АО «Казахтелеком» Берик Битабаров не был знаком с курирующим данное направление руководителем. На должность управляющего директора по управлению человеческими ресурсами Берик Битабаров, обладающий 18-летним профессиональным стажем в области управления HR в крупных мультинациональных компаниях, таких, как Schlumberger, Petro Kazakhstan, Italcementi Group, был избран из числа кандидатов, предложенных привлеченной международной рекрутинговой компанией.

Отмечу также, что состав топ-менеджмента включает в себя квалифицированных профессионалов в разных областях, таких, как технологические процессы, маркетинг, финансы, информационные технологии, коммуникации, трансформация и т.д. К слову, количество управляющих директоров в центральном аппарате за последние пять лет практически не менялось и составляло 20 штатных единиц.

В нашу компанию сотрудники принимаются по ряду критериев, таких, как соответствующее образование, профессиональные компетенции, опыт, стаж, наличие эффективно реализованных проектов и т.д. Это и есть решающие факторы. Место рождения человека, степень родства с кем-либо не имеют никакого значения.

Что касается так называемых родственников высокопоставленных чиновников… Я понимаю, что речь идет о Бауржане Избасарове. Отмечу, что он является управленцем, занимающимся разработкой и реализацией инфраструктурных проектов, таких, как «Развитие ШПД на селе», глобальным проектом «ВОЛС в СНП» и многими другими.

- Она также упомянула о некоем беспроцентном займе главному директору по стратегическому управлению Батыру Маханбетажиеву- якобы этот займ был выдан в нарушение правил. Его же она упоминает и тогда, когда говорит об обучении за счет компании. Что скажете?

- Батыр Маханбетажиев - такой же сотрудник нашей компании и подчиняется правилам и регламентам, принятым в «Казахтелекоме», в разработке и реализации которых, кстати, она принимала непосредственное участие. Одно из таких правил – выдача целевых займов работникам, социальная мера, принятая в компании для удержания, стимулирования и мотивации персонала. Решение о выдаче займа проходит несколько этапов, и, как правило, его получают сотрудники, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, либо попавшие в беду. Компания идет навстречу и выдает сотруднику беспроцентный займ на необходимое для решения его проблемы время. Так, ссуды от компании, начиная с 2007 года, получили более 7 000 наших сотрудников, а это, подчеркну, четвертая часть всего коллектива «Казахтелекома». Думаю, что мало кто из работодателей оказывает такую же социальную поддержку своим сотрудникам.

Что касается обучения Маханбетажиева и любых других сотрудников «Казахтелекома». В середине прошлого года компания приняла решение о моратории на обучение. У нас есть филиал – «Академия инфокоммуникационных технологий», на базе которого персонал компании проходит повышение квалификации. Естественно, что ни о каких расходах, связанных с обучением за рубежом, речь идти не может. Конкретно по данному случаю скажу, что все расходы, связанные с обучением, включая стоимость обучения, расходы на проезд, проживание и питание, оплачивались непосредственно самим сотрудником.

- А как у вас обстоит с заработными платами? Проводили ли вы их индексацию? Вашему бывшему сотруднику, похоже, не дают покоя размеры вознаграждений.

- Вознаграждение персонала, в том числе и руководящего состава, осуществляется в рамках действующих регламентов, утвержденных советом директоров. Действующая схема окладов является прозрачной и не дает возможности устанавливать индивидуальные оклады. Да, есть мотивационные показатели – премии, бонусы. Мотивация должна быть. Я в этом твердо убежден. Если один сотрудник продает 50 модемов, другой – 250, а зарплата у них фактически одинаковая, то это несправедливо.

Обвинения в том, что мы не повышаем заработные платы, являются надуманными. Их индексацию мы проводим на постоянной основе, причем последняя была в феврале текущего года. Мы подняли зарплату в филиалах на 10%.

- Существует ли в компании высокая текучесть кадров, о которой говорит ваша бывшая сотрудница?

- Сведения о высокой текучести среди топ-менеджеров абсолютно неверны. Средний процент текучести по компании составляет 7%, что касается текучести среди ключевого персонала, то эта цифра еще меньше – всего 4%.

- Мы посмотрели комментарии к публикации. В них упоминаются какие-то сокращения. Да и в самом материале говорится о том, что из 27 тысяч сотрудников останется примерно 17 тысяч.

- Упомянутое автором сокращение численности на треть до 17 тысяч не является планом компании. Не существует утвержденных документов, предписывающих такое сокращение. В рамках стратегии подразумевается снижение численности персонала для приведения в соответствие с лучшими практиками, исходя из бенчмарков по компаниям аналогичного профиля. При этом проводимая оптимизация численности осуществляется поступательно органическим путем: с учётом естественной текучести кадров, вывода непрофильных функций в аутсорсинг, переобучения и переквалификации персонала. Оптимизации подлежат те вакансии и руководящие позиции, которые в рамках новых организационных структур и с учётом внедряемых технологий и организационных подходов становятся неэффективными для компании.

- В своих обращениях к вам она задается вопросами о сотовых операторах Altel и K-Cell. Прокомментируйте, пожалуйста.

- Указанные в статье домыслы о продаже дочернего сотового оператора АО «АЛТЕЛ» не соответствуют действительности. «Казахтелеком» не продал АО «Алтел», а объединил его с ТОО «Мобайл Телеком-Сервис», в результате чего был создан третий по величине в Казахстане сотовый оператор с рыночной долей более 20%, в котором «Казахтелеком» имеет 51%. Структура данной сделки подразумевает сохранение совместного предприятия в группе компаний АО «Казахтелеком».

В отношении продажи 49% доли участия в ТОО «GSM Казахстан ОАО «Казахтелеком» следует напомнить, что она осуществлялась в соответствии с поручением правительства Республики Казахстан 2011 года об акционировании и проведении IPO KCell.

Сделка была заключена с международным телекоммуникационным холдингом TeliaSonera A.B., который являлся владельцем 51% KCell и имел приоритетное право на покупку в соответствии с законодательством РК. Продажа доли по стоимости 1 519 млн. долл. США стала выгодной сделкой для АО «Казахтелеком», по текущему курсу акций на KASE такой пакет стоил бы 120 млрд. тенге (около 360 млн. долл.).

- Еще одно очень любопытное заявление касается «безумной утечки информации», которая якобы началась с вашим приходом в компанию. Насколько мы поняли, речь идет о доступе к персональным данным.

- Что такое персональные данные? Это личная почта, страничка в соцсетях и т.д. Если вы открыли почтовый ящик в mail.ru или gmail.com, то только эти серверы несут за него ответственность. А если вы опубликовали личную информацию в социальных сетях Facebook или Instagram, то, извините, она уже доступна всем, и за нее несут ответственность администраторы соцсетей, но никак не «Казахтелеком». Еще раз говорю: мы не имеем доступа к персональным данным, соответственно никакой утечки с нашей стороны быть не могло. Это я вам гарантирую! Я думаю, все понимают, что это домыслы, не имеющие оснований. Тем более со стороны HR-специалиста.

Официально заявляю, что на технологических площадках «Казахтелекома» никаких серверов, обеспечивающих доступ к пользовательской информации и расшифровку защищенных данных, нет. Во-первых, это незаконно, а во-вторых, технически нереализуемо. Наши задачи ограничиваются только информированием абонентов о необходимости использования сертификата безопасности. В этом контексте деятельность «Казахтелекома» не отличается от аналогичной деятельности других операторов связи.

- Давайте перейдем к самому щекотливому вопросу – финансовому. В своем интервью бывшая сотрудница сделала несколько громких заявлений о «масштабах коррупции», «нарушениях по госзакупкам» ... Это достаточно серьезные обвинения, которые, собственно, и вызвали наибольший резонанс. Как вы на них ответите?

- Я сейчас не буду утомлять вас, приводить кучу цифр, что-то доказывать. Мы поставили вопрос о рассмотрении данной ситуации на очередном заседании высшего органа управления – Совета директоров и готовы представить акционерам объективную картину, подкрепленную результатами проверок аудиторов и анализа текущей деятельности.

Мы абсолютно прозрачны. По финансовой стабильности у нас хорошие показатели. Все рейтинговые агентства оценивают нас как стабильного финансового игрока, мы имеем оборот в 200 млрд. тенге и входим в двадцатку крупнейших налогоплательщиков страны, акции «Казахтелекома» котируются на бирже, из года в год мы показываем хорошую прибыль и выплачиваем дивиденды. Скрывать нам нечего.

- И все-таки, с вашей стороны последует какая-либо реакция на данное интервью?

- Не критикуют только того, кто ничего не делает. В заявлениях бывшего сотрудника я и мои коллеги увидели не только личную обиду, но и непонятную мотивированность к дискредитации имиджа целой компании. Понятно, что это не тот случай, когда можно промолчать, и мы просто обязаны защитить репутацию компании, ее команды. Официально заявляю, что мы прекращаем полемику с ней на страницах средств массовой информации. Такие вопросы надо решать только в правовом поле. В ближайшее время «Казахтелеком» намерен подать иск в суд.

Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 29 мая 2016 > № 1770007 Куанышбек Есекеев


Казахстан. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 26 мая 2016 > № 1775233 Алексей Стах

Философия Uber – отказ от личного автомобиля

Алексей Стах, региональный генеральный менеджер Uber в странах СНГ, о выходе на наш рынок

Возмущенные таксисты Парижа выстроили баррикады и жгли автомобильные покрышки, протестуя против выхода компании Uber, которая значительно снизила тарифы на перевозки. Uber, входящий в пятерку «единорогов»-стартапов, цена которых оценивается в более чем $1 млрд, не останавливают ни протесты местных властей и таксистов, ни введение запретов. Теперь скандальный и одновременно успешный Uber приходит в Казахстан. И он не хочет войны с таксистами. В нашей стране, в отличие от того же Парижа, где работал райдшэринговый проект UberPOP, готовится к запуску продукт UberX. Он предполагает сотрудничество с юридически зарегистрированными партнерами, которые будут платить налоги.

Не так давно на официальном сайте компании появилось объявление о поиске генерального менеджера в Казахстане. По нашей информации, менеджера нашли и в скором времени будет официально объявлено о выходе компании на местный рынок.

Региональному генеральному менеджеру Uber в странах СНГ Алексею Стаху мы адресовали вопросы о том, как компания справляется со шквалом критики, с обвинениями в слежке за клиентами, с тем, что им не все рады? Как приложение завоевало своего потребителя, который раньше просто поднимал руку, голосуя на краю дороги? Ярких заявлений, таких как позволяет себе харизматичный CEO Uber Тревис Каланик, Алексей Стах не сделал, но рассказал о том, как компания собирается развиваться в Казахстане и что такое «поездка последней мили».

Стратегия – быть повсюду

С момента основания компании в 2009 году мы запустили сервис более чем в 400 городах мира и 70 странах. Мы видим, как сервис пользуется огромным спросом у жителей этих городов и как каждый новый город растет быстрее. Происходит это потому, что жители других городов уже слышали о сервисе или пользовались им во время своих путешествий. Наша стратегия заключается в предоставлении доступного, надежного и безопасного способа передвижения по городу, который может обеспечить технологическая платформа сервиса. Индия и Китай – одни из приоритетных для нас рынков из-за своих объемов и перспектив роста бизнеса. Самый большой город по количеству поездок на Uber – Ченду – находится именно в Китае. Пять из десяти городов с максимальным количеством поездок находятся также именно там.

Нам интересен рынок Казахстана, так как это страна, которая открыта для современных технологий. Я с интересом наблюдаю, как темы инноваций поднимаются здесь на разных уровнях и как реализуются государственные программы, направленные на развитие технологий. Думаю, что Казахстан – одна из тех стран, которые смогут в полной мере взять на вооружение наши инновационные разработки, ведь они дадут ряд неоспоримых преимуществ жителям, водителям и экономике страны в целом.

Любит – не любит

По данным на конец прошлого года, на платформе была зафиксирована миллиардная поездка. Количество наших пользователей постоянно растет, и этого не происходило бы, если бы люди не любили наш сервис. Что касается отношений с государством, действительно, законодательство некоторых стран не успевает за новыми технологиями, но мы ведем активный диалог с регуляторами в каждой стране, где работает Uber. Мы видим, что ситуация постепенно меняется и власти начинают осознавать ту пользу, которую Uber приносит локальной экономике. В Эстонии, например, депутаты уже создают законодательство по рынку «райдшеринга», понимая, что за этим будущее.

Кто прав – пользователь или водитель?

Мы действуем по справедливости. Если пользователь считает, что водитель выбрал не самый рациональный маршрут и по этой причине стоимость поездки увеличилась, служба поддержки делает перерасчет и возвращает пользователю разницу. Это оправдывает себя. С одной стороны, мы наращиваем базу лояльных пользователей, которые ценят качество сервиса, с другой – даем постоянную обратную связь водителю, который повышает качество своей работы. В Uber работает система рейтингов. После каждой поездки пользователь и водитель должны оценить друг друга. Для нас система рейтингов – это не просто красивые звездочки. Мы внимательно следим за цифрами и можем приостановить сотрудничество с водителем, если его рейтинг опускается ниже определенного показателя.

«Уберизация»

Я положительно отношусь к тому, что уже создан термин «уберизация», потому что это самая современная тенденция. Uber позволяет соединять пользователей и перевозчиков напрямую без дополнительных посредников. Эффективность платформы позволяет делать поездки для пользователей очень доступными по цене, а также одновременно сохранять достойный заработок для партнеров. Благодаря Uber в городе появляется удобный, надежный и безопасный способ передвижения, который дополняет общественный транспорт. Это существенно повышает мобильность населения.

Городские проблемы

Мы считаем, что Uber является дополнением городского общественного транспорта, предоставляя жителям города дополнительный выбор. Общественный транспорт не всегда может доставить вас до подъезда. Именно поэтому определенная доля поездок на Uber – это так называемые поездки последней мили, когда пользователь заказывает автомобиль от конечной станции общественного транспорта. Чему мы можем быть реальной альтернативой, так это личному автомобилю, поскольку считаем его крайне неэффективным активом. Ведь, согласно нашим подсчетам, личный автомобиль используется по своему прямому назначению всего лишь 4% времени, остальное время он простаивает на парковках и не приносит никакой ценности. Владение личным автомобилем – это не только затраты на его покупку, но и расходы на обслуживание, бензин, страховку, парковку. Мы проводили исследования, которые показали, что в некоторых городах бюджет на обслуживание одного личного автомобиля в год сопоставим или выше, чем бюджет на поездки при помощи Uber.

Избыточное количество автомобилей на дорогах также влечет за собой массу проблем для любого современного мегаполиса. В среднем порядка 15% городских площадей вынужденно используется под парковки личных автомобилей, и их не хватает. При этом 30% пробок в городе образуется как раз из-за поиска места для парковки. Не стоит забывать и про ущерб экологии города, ведь он огромен. Всех этих проблем можно избежать, если на дорогах будет меньше автомобилей. Философия Uber подразумевает отказ от личного автомобиля и, как следствие, существенное снижение нагрузки на городскую транспортную инфраструктуру.

Тонкости перевоза

Бизнес-модель Uber в Казахстане будет полностью соответствовать местному законодательству. Партнерами на платформе Uber смогут стать только индивидуальные предприниматели или юридические лица, зарегистрированные и поставленные на налоговый учет в соответствии с законодательством страны. Расчеты с партнерами будут происходить по безналичному расчету, что гарантирует прозрачность для налогообложения. Мы провели детальную проработку нашей бизнес-модели и получили исчерпывающее юридическое заключение о полном соответствии Uber местному законодательству. При этом важно отметить, что юридически и фактически коммерческая деятельность наших партнеров не будет рассматриваться как деятельность автомобилей такси.

Наша платформа принципиально отличается от других, потому что мы уделяем намного больше внимания вопросам прозрачности, безопасности и контроля качества сервиса. В первую очередь, это касается безопасности сервиса. Все водители должны пройти регистрацию в системе и предоставить справку об отсутствии судимости. Вы также всегда знаете, в какую машину вы садитесь и кто ваш водитель.

Наши партнеры, кстати, тоже ценят преимущества работы на платформе. Для многих это партнерство стало источником основного или дополнительного дохода. Мы относимся к своим партнерам именно как к «партнерам по бизнесу» и прикладываем максимум усилий, чтобы они работали более эффективно и зарабатывали больше. При этом в Uber нет смен, мы не требуем обязательного минимального количества часов работы. Мы не штрафуем водителей за то, что они не принимают заказы. У нас отлажена работа службы поддержки, в которую можно обратиться по любым вопросам, связанным с работой сервиса. Во всех городах, где работает Uber, организованы специальные центры по работе с партнерами, куда можно прийти в рабочее время и задать свои вопросы сотрудникам.

Отдельно нужно сказать о защите персональных данных, так как это приоритет для Uber. У нас есть очень строгие политики и процедуры в компании, которые запрещают каким бы то ни было способом использовать данные пользователей. Они надежно защищены в системе. Наши инженеры постоянно работают над тем, чтобы совершенствовать систему защиты данных. В последнее время, кстати, мы значительно усилили команду, занимающуюся безопасностью персональных данных. Сейчас ее возглавляет Джо Салливэн из Facebook, где он занимался тем же кругом вопросов.

Авто за 5 минут: что дальше?

В компании есть несколько направлений развития. Во-первых, это дальнейшее расширение бизнеса и выход на новые рынки. Во-вторых, это работа над повышением эффективности платформы, инвестиции в новые технологии, которые помогут сделать сервис более удобным и надежным. Наконец, на более зрелых рынках мы продолжим тестировать и запускать новые продукты – UberPOOL, UberEATS, UberRUSH и другие.

Uber – это будущее городской логистики. Мы постоянно работаем над совершенствованием технологий платформы, чтобы повысить эффективность перевозок. Наиболее современным и совершенным сервисом на данный момент является сервис UberPOOL. В любом городе всегда найдутся два человека, которые едут примерно по одному и тому же маршруту в одно и то же время. Эти пользователи могут разделить свою поездку между собой, находясь в одном и том же автомобиле. По нашим подсчетам, один автомобиль UberPOOL может перевозить в 8 раз больше пассажиров, чем один личный автомобиль. Как говорит основатель компании Трэвис Каланик, если мы можем подать автомобиль за 5 минут, то мы можем доставить за 5 минут все, что угодно. В США и нескольких европейских городах успешно работает сервис доставки еды UberEATS. Сервис UberRUSH (который пока доступен в США в экспериментальном режиме) позволяет владельцам малого бизнеса (ателье, цветочные магазины, кондитерские и пр.) полностью передать на аутсорсинг функцию доставки своей продукции клиентам – это берет на себя платформа Uber.

Казахстан. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 26 мая 2016 > № 1775233 Алексей Стах


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 мая 2016 > № 1764379 Дамир Гайнутдинов

Родина слышит, родина знает: как государство следит за гражданами

Дамир Гайнутдинов

правовой аналитик Ассоциации Агора

В июне 2013 года сотрудник американских спецслужб Эдвард Сноуден рассказал журналистам The Guardian и The Washington Post о существовании системы PRISM, с помощью которой АНБ прослушивала телефонные переговоры и перехватывала электронные сообщения по всему миру. Публикации дали толчок обширной дискуссии о пределах допустимого вмешательства государства в частную жизнь граждан и способах защитить свои коммуникации от «Большого брата».

Однако, наших сограждан Сноуден и его разоблачения интересовали скорее с точки зрения возможности «вставить шпильку» американцам, чем как повод задуматься о «прайвеси» и «секьюрити». Спустя месяц после начала скандала, 41% российских граждан, по данным Фонда «Общественное мнение», ничего не слышали о Сноудене. А слышавшие скорее всего не очень удивились. Причина такого равнодушия объясняется двумя распространенными стереотипами. Один из них, сохранившийся с советских времен, заключается в том, что «слушают всех». Второй — «пусть слушают, мне нечего скрывать».

Всех или не всех, но за прошедшие девять лет российские суды выдали более 4,5 млн разрешений на прослушивание телефонных переговоров, удовлетворив почти 97% соответствующих ходатайств следствия.

Поскольку в любом телефонном разговоре, если только вы не общаетесь с автоответчиком, участвуют хотя бы двое, можно говорить о том, что около 9 миллионов наших сограждан за это время могли подвергаться прослушиванию.

Очевидно, что 4,5 млн разрешений — это только верхушка айсберга. Рассматривая жалобу руководителя петербургского отделения Фонда защиты гласности Романа Захарова, Европейский Суд по правам человека в деталях проанализировал российскую практику использования системы СОРМ, и пришел к выводу, что существующая процедура выдачи судебных разрешений на прослушивание не дает эффективных гарантий от злоупотреблений, поскольку у правоохранительных органов существует техническая возможность для прослушивания телефонных переговоров без предварительного получения судебного разрешения.

Впрочем, и российские суды вряд ли стоит считать надежным средством защиты, поскольку они, как отметил ЕСПЧ, иногда выдают разрешения на прослушивание всех переговоров в районе совершения преступления, без указания конкретного лица или телефонного номера, либо разрешения на прослушивание без указания срока действия. Да и 3% отклоненных ходатайств говорят сами за себя.

Разумеется, государственный арсенал средств и методов слежки не ограничивается прослушиванием телефонных переговоров. В середине мая Международная правозащитная группа Агора опубликовала доклад «Россия под наблюдением», в котором проанализированы ставшие известными случаи использования оперативно-розыскных мероприятий, когда не было убедительных доказательств причастности граждан к криминальной активности. За период с 2007 года удалось обнаружить не менее 352 подобных случаев.

Причем, поскольку мониторинг осуществлялся ретроспективно, можно предполагать, что в него попало не все. А уже после публикации доклада стало известно о задержании руководителя Ассоциации «Голос» Лилии Шибановой в Белоруссии и нападении на сотрудников Фонда борьбы с коррупцией в аэропорту Анапы. Очевидно, что их передвижения кем-то отслеживались.

Несколько лет назад стало известно о существовании базы данных «Сторожевой контроль», с помощью которой собирается информация о поездках граждан внутри России и пересечении ими границы. Созданная первоначально под предлогом необходимости борьбы с экстремизмом, база данных, по-видимому, включает в себя значительное число записей о гражданских активистах, оппозиционных политиках и правозащитниках. Однако произвольность ее наполнения (как признают представители МВД, граждан заносят в базу «на основании конфиденциальной информации»), свидетельствует о том, что под угрозой не только активисты-оппозиционеры. В преддверии чемпионата мира по футболу, который в 2018 году планирует принимать Россия, база наверняка будет пополняться за счет футбольных фанатов. У кого-то может возникнуть желание использовать ее и для создания проблем конкурентам по бизнесу.

Еще один инструмент контроля — идентификация и сбор биометрической информации.

В настоящее время отпечатки пальцев обязаны сдавать военнослужащие; сотрудники силовых ведомств; члены экипажей воздушных судов; лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, а также административно арестованные, соискатели убежища; претенденты на получение лицензии на занятие детективной деятельностью или удостоверения частного охранника и некоторые другие. При этом, за последние пять лет только руководитель Следственного комитета Александр Бастрыкин минимум трижды предлагал ввести тотальную дактилоскопическую регистрацию граждан.

В последнее время отмечается также расширение практики сбора геномной информации. Формально в настоящее время обязательная геномная регистрация предусмотрена только для осужденных и отбывающих наказание в виде лишения свободы за совершение тяжких или особо тяжких преступлений, а также преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Тем не менее с 2014 года известно около 200 случаев принуждения граждан к сдаче слюны для анализа ДНК. К примеру, в апреле 2014 года в аэропорту Шереметьево с требованием сфотографироваться, пройти процедуру дактилоскопии и сдать слюну для анализа ДНК столкнулся журналист Сергей Смирнов. В случае отказа его угрожали не допустить к вылету. Впоследствии Смирнову сообщили, что лично к нему никаких претензий не было, а его данные просто совпали с данными лица, находящегося в розыске.

Недавно стало известно об одновременном взломе Telegram-аккаунтов активиста Олега Козловского и сотрудника Фонда борьбы с коррупцией Георгия Албурова. В ночь на 29 апреля оператор сотовой связи на несколько часов отключил им сервис доставки коротких сообщений, благодаря чему они не получили SMS с одноразовым кодом, отправленное им Telegram, а сообщение о привязке к аккаунтам новых устройств они не увидели, потому что спали. После того как преступники скачали переписку, оператор восстановил отключенные сервисы.

Примечательно, что за пару месяцев до этого, в феврале и марте 2016 года о взломе Telegram по аналогичной схеме заявляли представители «Другой России» Александр Аверин, Константин Макаров и Михаил Аксель. Единственное отличие — их аккаунты ломали днем. Макаров, который был в это время онлайн, сразу же увидел сообщение о несанкционированном доступе и смог восстановить контроль над аккаунтом. Все они — и другороссы, и Козловский с Албуровым, являлись абонентами компании МТС. Учитывая это, а также одинаковый сценарий атак, можно предположить, что действовали одни и те же злоумышленники, которые в случае с Козловским и Албуровым приняли во внимание допущенную в марте ошибку, начав взлом ночью. Впрочем, это не особенно помогло им замести следы, поскольку Telegram предупредил своих пользователей о привязке новых устройств.

Кстати, рынок акций отреагировал на новость падением акций МТС почти на 5%.

Пока неизвестно как правоохранительные органы отреагируют на преступления, совершенные против пользователей Telegram, однако, оснований для оптимизма немного. Ранее ни один случай взлома почты и соцсетей, перехвата переписки, телефонных переговоров, скрытой аудио- и видеофиксации, наружного наблюдения в отношении активистов не привели к разбирательству и наказанию виновных лиц. Отказываясь расследовать такие преступления, государство фактически берет на себя ответственность за них, даже если напрямую представители власти и не были к ним причастны.

Подобные однозначно криминальные способы слежки дополняют государственную систему оперативно-розыскных мероприятий, которая формально создавалась для предотвращения и расследования преступлений, однако при отсутствии общественного и судебного контроля превратилась в механизм политического сыска.

Единственным препятствием распространению ее на всех граждан России, являются не закон или независимый суд, а исключительно техническая оснащенность и бюджет. К примеру, в Москве, обладающей самой технологически развитой системой прослушки телефонных переговоров, по данным представителя МВД, полицией ежегодно проводится не более 5000 таких мероприятий. В регионах и того меньше. Причина — недостаток финансирования. По той же причине Роскомнадзор был вынужден отказаться от планов мониторить весь интернет на предмет экстремистских материалов, ограничившись только официально зарегистрированными сетевыми СМИ.

Завтра цена на нефть может вырасти, недостающие ресурсы появятся, и все может измениться, тем более что законодательная и технологическая база уже подготовлены.

У этой проблемы есть и другие последствия, возможно даже более актуальные для большинства граждан России. Государство является не только главным соглядатаем, но и крупнейшим оператором разнообразных баз данных, содержащих массу информации о гражданах — сведения о личности, имуществе, передвижениях, состоянии здоровья граждан и т. п. Все эти базы периодически оказываются на радиорынках или в интернете — с диагнозами, с адресами, с финансовой информацией. Отсутствие четкой регламентации, а также эффективного контроля и защиты собираемых данных приводит к тому, что государство допускает многочисленные утечки, которые могут проявиться в самый неожиданный момент.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 мая 2016 > № 1764379 Дамир Гайнутдинов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 мая 2016 > № 1764367 Наталья Касперская

Страсти по прослушке: информационная безопасность или нарушение личной тайны

Наталья Касперская

президент группы компаний InfoWatch

В середине мая в российских СМИ развернулась горячая дискуссия о находящемся в процессе разработки продукте компании InfoWatch для мониторинга устройств корпоративной мобильной связи. Журналисты, юристы, эксперты и, конечно, правозащитники рассуждали, как правило, о том, чем грозит обществу внедрение подобного решения, и каково соответствие проекта требованиям национального законодательства. Реально существующие проблемы бизнеса в сфере защиты корпоративной информации, его интересы и нужды, которыми собственно и вызвана наша технологическая инициатива, участников дискуссии не интересовали и в основном остались за ее пределами. В этой связи я решила поделиться на страницах Forbes своими мыслями по наиболее принципиальным моментам, оказавшимся в центре полемики или оставшимся за ее пределами.

Прослушка или мониторинг?

В общих чертах попробую объяснить, как будет работать обсуждаемое решение, разработка которого, кстати, еще не завершена. Мы пока выпустили прототип, впереди — этапы интеграции технологий анализа текста и речи, апробация на «железе» и тестирование. Решение является аппаратно-программным комплексом. Аппаратная часть решения представляет собой виртуальную соту GSM связи, способную перехватывать голосовой трафик с мобильных телефонов в зоне ее действия. Предполагается, что заказчик получит возможность мониторить голосовой трафик с тех корпоративных SIM-карт, которые сотрудник службы безопасности компании внесет в созданный в устройстве контролируемый список. Далее обезличенная голосовая информация поступит на сервер, где технология распознавания речи трансформирует ее в текст, который уже будет подвернут анализу стандартными DLP-технологиями InfoWatch на предмет содержания терминов и словосочетаний из принятого в компании перечня признаков конфиденциальной информации. В случае выявления таких признаков, фрагмент будет направляться для индивидуального анализа уполномоченному специалисту, который уже примет решение о статусе самого текста как возможной угрозы информационной безопасности (ИБ) и, при необходимости, об идентификации автора. В отличие от цифрового DLP, данный комплекс не сможет блокировать нежелательную беседу на лету, но позволит делать довольно быстрый анализ постфактум.

Замечу, что устройство не предполагается к использованию для анализа частных коммуникаций. Для этого давно существуют устройства, которые позволяют спокойно прослушивать граждан. Правда, они находятся либо в ведении спецслужб, либо преступников.

Корпорации до сегодняшнего момента не имеют легитимной возможности анализировать голосовой трафик своего предприятия.

Настолько ли зол «злой» бизнес?

Много разного было сказано в СМИ и в Интернете по вопросу законности и этичности мониторинга работодателем переговоров сотрудников по корпоративным мобильным сетям. Нашлось ожидаемо много экспертов в данном вопросе, с повышенным радикализмом отстаивающих священную тайну переписки и телефонных переговоров граждан от покушений со стороны злых работодателей. Голосов в защиту другой стороны, того самого «злого бизнеса», как было отмечено выше, практически не было слышно. А напрасно.

Развитие информационно-коммуникационных технологий идет стремительно, заметно опережая развитие средств информзащиты, а потому риски в сфере ИБ растут для компаний также в геометрической прогрессии. Собственно, мы и занялись этим проектом по просьбе наших клиентов, которые упрекали нас в том, что в нашем флагманском продукте — DLP системе IW Traffic Monitor — вне рамок корпоративного контроля остаются GSM-каналы, по которым могут и наверняка идут утечки конфиденциальной информации. Хотим мы того или нет, но сама жизнь заставляет компании строить мощную плотину на пути возможных утечек. Я имею в виду, конечно, большой бизнес, где «утекшие» конфиденциальные сведения, клиентские базы, стратегические планы, информация по сделкам и новым продуктам, могут нанести гигантский ущерб и даже привести к банкротству организации.

Я уверена, что забота о защите корпоративной информации — не истерия, а проявление настоящей ответственности работодателя, в том числе, социальной.

У каждого из нас на слуху случаи, когда организованная чьей-то злой волей утечка сведений о вполне рутинных, не критичных проблемах в том или ином банке, приводила к паническому бегству вкладчиков и, зачастую, крушению банка, то есть страданиям тысяч людей.

Так что мы намерены предлагать корпоративному клиенту нормальный инструмент информационной самозащиты. А малым и средним предприятиям подобное защитное устройство просто не нужно, как, например, не нужен космический скафандр для защиты глаз при резке лука.

Понимая это, и сам бизнес, и государство поворачиваются лицом к проблемам комплексной защиты информации. Более того, уже приняты документы, например, рекомендации Центробанка по организации информационной безопасности банковской системы России, вступившие в силу 1 мая 2016 года, предлагающие банкам контролировать передачу информации по всем каналам. Речь там идет как об электронной почте, если она отсылается на внешние адреса, так и об аппаратах АТС и сотовой связи (включая телефоны, смартфоны и планшеты), копировании информации на внешние носители и так далее. Как видим, лед тронулся и обратно его точно не загнать.

Да и все мы, когда звоним в крупное банковское учреждение или другую большую компанию, уже не возмущаемся, когда привычно слышим предупреждение о записи разговора.

В Казахстане, нашем партнере по ЕАЭС, пошли по еще более жесткому пути – с апреля этого года госслужащим там вообще запрещено использование смартфонов и планшетов в рабочих помещениях.

Нарушение ли это прав человека в госмундире? В каком-то смысле – да. Но и служащий, в данном случае государственный, не просто человек, а еще и носитель функции, полномочия и ограничение личных прав которого определяет само государство как раз во имя защиты интересов всего общества.

А может, мы зря беспокоимся и трафик по GSM-каналам настолько мал, что системы и службы ИБ могли бы им пренебречь?

Это не так. Согласно свежему исследованию Cisco к 2020 году годовой объем мирового мобильного трафика с 44 экзабайт в 2015 году возрастет в 8 раз до 367 экзабайт. Чтобы понять, какая эта гора информации, напомню, что в 2006 году вся цифровая информация на нашей планете суммарно составляла около 160 экзабайт. При этом в России мобильный трафик данных в ближайшие пять лет будет расти в 2 раза быстрее, чем фиксированный трафик, и превысит по стране к 2020 году 20% от общего объема трафика. Понятно, что большая часть этого трафика – частные разговоры, но и корпоративные разговоры там тоже присутствуют. Так, что GSM-канал возможных утечек есть, он достаточно велик, востребован и поток передаваемых по нему сведений непрерывно растет.

Право на тайну

Как же с конституционным правом на тайну переговоров? Вне сомнения прослушивание чьих-то переговоров – прерогатива спецслужб и может осуществляться только по решению суда. Хотя, как мы уже знаем, в банковских и многих других крупных учреждениях и компаниях запись разговоров на корпоративных телефонных устройствах – общепринятая практика, этим институтам не предъявляют официальные обвинения в нарушении основного закона.

В этом смысле новый продукт InfoWatch не является средством прослушки в его традиционном понимании, поскольку мониторинг осуществляется автоматически, машиной, а не человеком. Кроме того, по советам юристов, полученные в результате тексты будут обезличены и привязаны не к человеку, а к некоей комбинации символов. И только если система выявит признаки наличия конфиденциальной информации в текстовых расшифровках телефонных переговоров, о событии будет извещен офицер информационной безопасности компании. Далее компания-клиент может применить стандартные процедуры расследования инцидента информационной безопасности и, в случае подтверждения этого факта, перейти к идентификации подозреваемого в нарушении.

При этом пользователи нашей системой должны будут заручиться письменным согласием сотрудников на мониторинг разговоров по корпоративному мобильному устройству. Конечно, до вывода конечного продукта на рынок InfoWatch планирует получить все необходимые сертификаты и лицензии соответствующих органов, в том числе о том, что разрабатываемое решение не является спецсредством, то есть может использоваться не только спецслужбами, но и частными компаниями.

Резюмируя, хотела бы отметить, что возникшее поначалу довольно эмоциональное обсуждение темы оказалось вполне благотворным. Обществу в этом дискуссионном вопросе стоит взвесить все существенные аргументы и договориться, как защищать законные интересы одной своей части при уважении подлинных прав другой. Не сомневаюсь, что мы к этому обязательно придем.

Побочный эффект

И еще один аспект, который нам стал очевиден совсем недавно. Самого конечного продукта, собственно, еще нет, а со стороны наших клиентов и партнеров уже идет поток запросов о том, нельзя ли применить технологию виртуальной соты и для решения других задач, не связанных с информационными утечками. Например, фиксировать появление в контуре мониторинга аппаратов с SIM-картами из заранее определенного клиентом «черного списка», или включенных GSM-устройств, спрятанных в труднодоступных местах пассажирского либо грузового транспорта.

Образовательные учреждения интересуются возможностью применить систему для выявления спрятанных смартфонов при сдаче ЕГЭ и других экзаменов.

Думаю, это только начало. Скорее всего, мы еще многое узнаем о неизвестных возможностях создающейся системы информационной безопасности, которая имеет главной целью обеспечить полноценную защиту предприятия, а не охоту на человека и его частную жизнь.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 мая 2016 > № 1764367 Наталья Касперская


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > carnegie.ru, 23 мая 2016 > № 1763596 Илья Клишин

Разрыв поколений: почему «Новая» и Мизулина объединились против соцсетей

Илья Клишин

«Новая газета», для многих сама по себе символизирующая свободу слова, в вопросе регулирования соцсетей оказалась согласна с наиболее консервативными представителями власти. Возраст здесь сильнее идеологических линий. Поколение 60-летних боится дебрей интернета, как темного леса, и подсознательно мечтает его вырубить или хотя бы расчистить

«Этот текст ДОЛЖНЫ ПРОЧЕСТЬ ВСЕ РОДИТЕЛИ, чтобы успеть спасти своих детей от рокового шага, чтобы научиться распознавать малейшие симптомы надвигающейся трагедии», – это редакционная приписка «Новой газеты» (Сaps Lock в оригинале) к статье Галины Мурсалиевой о заговоре против детей, якобы существующем в соцсети «ВКонтакте»: в закрытых сообществах, мол, создана извращенная субкультура, где восхваляется смерть и ведется конвейерная пропаганда суицида.

Расследование прочитали уже почти два миллиона человек, еще больше людей его обсуждали. Встревоженные родители по всей стране спешили поделиться друг с другом ужасной правдой о мерзавцах, которые хотят зомбировать их сыновей и дочерей, чтобы те покончили с собой.

Кроме страха и возмущения, расследование обозревателя «Новой» Галины Мурсалиевой вызвало немало критики – как профессиональной («Медуза», например, указала на то, что Мурсалиева явно предвзята), так и фактологической (Lenta.ru поговорила со «второй стороной», представителями подобных сообществ). Если суммировать все, что удалось узнать вдогонку, выходит, что на деле это была не секта заговорщиков, а группа блогеров, построивших сообщества вокруг эстетики декаданса и потерявших в итоге контроль над ситуацией.

Скорее всего, их посадят. Роскомнадзор уже отреагировал: пообещали все проверить и передать следствию. Елена Мизулина не стала дожидаться результатов проверки и поспешила предложить наказывать владельцев самих социальных сетей за такой контент.

Для РКН и Мизулиной эта история – повод для очередных запретов, если, конечно, в администрации не будет возражений. Повод, возможно, чуть более резонансный, но все равно один из многих. За пару дней до этого скандала думский комитет одобрил предыдущую запретительную меру в отношении сети, так называемые «поправки Яровой», которые предусматривают до семи лет тюрьмы за оправдание терроризма в интернете.

Но удивительная особенность нынешней ситуации в том, что на этот раз материал для потенциальной репрессивной меры пришел от либеральной газеты. Та же самая «Новая», которая показала документы обгоревшего в Донбассе танкиста и разоблачила фабрику кремлеботов в Ольгине, в вопросе регулирования социальных сетей во многом согласилась с наиболее консервативными представителями власти.

Автор статьи Галина Мурсалиева пишет искренне и эмоционально, и потому сам выбор слов исчерпывающе показывает ее отношение к предмету исследования – интернету. «Взрослые чаще всего заходят сюда, не получая излучения», – это она про «ВКонтакте». С ее точки зрения, соцсеть – это токсичная зона, куда ходить можно только с проводником-сталкером, а лучше не соваться вовсе.

Сама Мурсалиева, скорее всего, и не хотела возлагать вину на технологии и сетевое пространство, просто так вышло, что для нее они стали неотъемлемой частью чего-то ужасного и недопустимого. Она просто переживает за детей, попавших в плохую компанию, но, рассказывая их истории, исподволь выстраивает целую мифологию, убедительно расписывая воображаемый мир со «свалками» и «радиоактивными отходами». Его населяют «фашисты», «маньяки» и «духовные уроды».

Выходит эклектичная картина ада из головы человека, выросшего в позднем Советском Союзе, где все понамешано. Свалки и радиоактивные отходы – это одновременно и страх ядерной войны, привитый еще в школе, и чернобыльская катастрофа. Тут есть и фашисты как главный враг – базовый мифологический столп всего послевоенного сознания. Обратите внимание на полную смысловую выхолощенность этого слова здесь, в контексте регулирования соцсетей. Речь ведь не идет ни о националистах, ни о войне. Никакого смыслового наполнения, кроме резко негативных эмоций. Фашист – просто очень плохой человек. Даже не человек, нелюдь. Лишение врага человеческого звания упрощает его наказание и последующее уничтожение, ведь гуманизм тогда на них не распространяется.

Да и обычным правом в такой экстремально опасной зоне, как социальные сети, выходит, можно пренебречь. Через несколько дней после статьи Lenta.ru опубликовала переписку журналистов «Новой газеты» с администраторами сообществ «ВКонтакте». Разговор, как видно из скриншотов, строился на запугивании, психологическом давлении и даже угрозах привлечь ФСБ. После того как это стало известно, главный редактор газеты Дмитрий Муратов на время служебного расследования отстранил своего заместителя Сергея Соколова от работы.

Это тот самый Соколов, которого глава Следственного комитета Александр Бастрыкин четыре года назад вывозил в лес. Мужественный и смелый журналист, который для многих сам по себе символизирует свободу слова, но вот так вышло.

Нужна была очень сильная мотивация, чтобы принципиальные противники методов российских силовиков, сами же от них пострадавшие, применили их в своей работе. Например, отвращение и ненависть, так похожие на те, что мы видим у депутатов, принимающих запреты в отношении Сети.

Возраст здесь оказывается сильнее идеологических линий. Поколение шестидесятилетних боится дебрей интернета, как темного леса, и подсознательно мечтает его вырубить или хотя бы расчистить.

К условному 1980 году, пику брежневского застоя, большая часть сегодняшней элиты, как правящей, так и творческой, вступила в осознанный возраст: кто-то только оканчивал школу, кто-то уже выпустился из института и начал работать. Президенту Путину в том году исполнилось 28, главреду «Новой» Муратову – 19. Разные судьбы, одно поколение, во многом непонятое теми, кто рос и тем более родился уже после распада Союза.

Это поколение на словах все еще строило коммунистическое будущее, где советские люди будут счастливы, а наши космические корабли будут летать в далеком космосе, но втайне мечтало о джинсах, колбасе и открытых границах. Подпольную свою программу они выполнили с лихвой: ездить можно куда угодно, да и дефицита нет, даже несмотря на продуктовое эмбарго, даже свобода слова какая-никакая есть. С точки зрения поколения Путина, решительно непонятно, чего бузила молодежь, ведь сейчас намного лучше по сравнению с тем, что было в их юности.

Для сегодняшних же двадцати- и тридцатилетних в России достижения брежневских комсомольцев в виде поездок в Европу и ста сортов колбасы выглядят самоочевидной обыденностью, и как раз наоборот, даже ограничения на выезд в отдельные страны, типа Турции или Египта, кажутся тревожным наступлением на личную свободу. Также и вторжение в интернет-пространство воспринимается как посягательство на базовое право.

Интернет, социальные сети и мобильные телефоны – альтернативная ветвь цивилизационного развития, о которой не говорили в курилках НИИ и не писали братья Стругацкие вместе с журналом «Техника – молодежи». К Сети путинское поколение относится именно как к помойке, где гадить может кто угодно. Президент, как известно, смотрит новости по телевизору и читает газеты в машине (по слухам, проблемы у РБК начались только после того, как их расследования были опубликованы на бумаге). При этом «старшие», как подчеркивается в статье «Новой», еще могут заходить в эти страшные дебри интернета ненадолго, но вместе с тем они с ужасом наблюдают, как этот технологический ад затягивает в свою воронку детей, возвращая их экстремистами, фашистами, уродами, либералами и «пятой колонной». Ведь именно об этом и выступления Яровой, и расследование Мурсалиевой.

Когда российские власти принимают очередной запрет, ограничивающий свободу в интернете, они преследуют не только политические цели. Это еще и общий поколенческий страх перед новым и непонятным. Они боятся интернета, и они с ним будут бороться, независимо от того, по какую сторону кремлевской стены сидят.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > carnegie.ru, 23 мая 2016 > № 1763596 Илья Клишин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter