Всего новостей: 2602824, выбрано 878 за 0.254 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 12 января 2016 > № 1641431 Герман Клименко

Герман Клименко: «Интернет-технологии придется внедрять в ручном режиме»

Андрей САМОХИН

Российское интернет-сообщество воодушевлено и заинтриговано открывающимися перспективами. В конце декабря на форуме «Интернет Экономика» Владимир Путин поддержал программу интеграции сетевых технологий с конкретными отраслями народного хозяйства и укреплением суверенитета страны. Президент предложил создать должность своего советника по Глобальной сети, пригласив занять ее председателя правления Института развития интернета и — теперь уже бывшего — главу LiveInternet и сервиса Mediametrics — Германа Клименко. Новый «рулевой Рунета» согласился ответить на вопросы «Культуры».

культура: Путин рассматривает интернет как «драйвер для модернизации страны». Эта формулировка звучит неожиданно для многих сограждан. А для Вас?

Клименко: Для меня — нет, поскольку я с моими коллегами, возглавляющими компании — флагманы отрасли, выстраивал этот концепт два последних года.

культура: Признаете ли Вы как советник президента, что задача развития интернета для России трехчастная: экономика, технологии и санация? Под последним имеется в виду определенная защита от разрушительных ресурсов.

Клименко: Меня в данном аспекте политика мало интересует. Я понимаю, что есть одиозные сайты и группы в соцсетях и с ними надо что-то делать. Рунет, безусловно, надо регулировать. Меня теперь постоянно спрашивают: когда запретят тот или иной ресурс, будут ли перекрывать дыхание Google или Facebook, но эти вопросы не моя прерогатива. Примет завтра Госдума подобный закон, подпишет его президент — я, как законопослушный гражданин, буду выполнять — и сложностей никаких не вижу. Если уйдет тот же Google, его долю на российском рынке перераспределят «Яндекс», «Мэйл» и «Рамблер». Спрашивают: а как же развитие посредством конкуренции? Отвечаю: «внутривидовое» соперничество между нашими поисковиками и почтовыми системами гораздо острее, чем у них же с Google. Те, кого у нас именуют «либералами», пугают: мол, РФ может пойти по отношению к интернету китайским путем. Но я и в этом не вижу ничего ужасного. Разве регулирование доступа к Глобальной паутине мешает Поднебесной динамично развиваться?

Понимаете, я не идеолог, а инженер, программист, бизнесмен, хотя, конечно, не могу устраниться от этих вопросов, поскольку интернет — понятие широкое. Мне приходится участвовать в дискуссиях, например, по «закону о забвении» (праву человека потребовать удаления сетевых ссылок на свои персональные данные, которые могут нанести ему вред. — «Культура»), «закону о блогерах», других громких нормативных актах с политической составляющей. Я занимаю позицию, условно говоря, активного наблюдателя, который уравновешивает интересы сетевого сообщества, власти, предпринимателей. И самые одиозные предложения, поступающие от депутатского корпуса, удается убирать или значительно смягчать.

культура: А как Вы относитесь к проблеме базирования серверов самых раскрученных поисковиков и соцсетей в странах, нам сегодня недружественных?

Клименко: В 2014–м был принят закон, обязывающий иностранные ресурсы хранить персональные данные россиян на территории РФ. Тот же Google или Facebook, как известно, оперативно и регулярно исполняют предписания властей США, где зарегистрированы. Речь идет о цифрах порядка ста запросов в день. Однако эти компании не идут на подобное сотрудничество с российскими правоохранительными органами. Если же их серверы окажутся в России, американское законодательство не сможет запретить такое сотрудничество. Хотя и других — экономических — способов заставить их это сделать есть немало. Не захотят и покинут Рунет? Если честно, меня это совсем не волнует. Это же относится и к анонимным мессенджерам. Рано или поздно все государства попросят их владельцев раскрывать по своим запросам персональные данные. Так, собственно, произошло со Skype, когда он достиг пика популярности.

культура: Волнует ли Вас сохраняющаяся зависимость наших госорганов от западного программного обеспечения?

Клименко: В разработанных нами восьми «дорожных картах» по направлениям интеграции интернета и различных реальных отраслей есть особая статья «ИТ + суверенитет». Она посвящена, в частности, этой проблеме. Чтобы не зависеть от компании Microsoft и других зарубежных производителей, не попадать в ситуации, подобные той, что случилась позапрошлым летом в Крыму, нужно было просто вовремя выполнить распоряжение Путина о переходе на открытое ПО, данное еще в 2010–м. Тогда бы и бюджетные деньги все эти годы шли не на покупку американского софта, а на развитие отечественного программирования.

культура: Доводилось читать в СМИ обещания с нуля разработать полностью российскую операционку, подобную Windows или Mac OS…

Клименко: Все, кто это сегодня предлагает, — жулики и негодяи. Есть всемирно признанная открытая бесплатная операционная система Linux и масса приложений к ней. Если бы у нас в госучреждениях компьютеры работали на «линуксоидном» ПО, это, как в анекдоте про кроликов, давало бы не только мясо, но и шкурки. Ведь для развития рабочих программных продуктов на данной базе образовалось бы колоссальное число рабочих мест для программистов, многие из которых, в свою очередь, «переросли» бы в востребованные на мировом рынке софтверные фирмы. Пока же наши крупные компании хороших программистов всячески удерживают, а государство фактически отпускает их на аутсорс — то есть на все четыре стороны. Кстати, интересный штрих: чуть ли не единственным ведомством, полностью заменившим в документообороте майкрософтовские программы открытым ПО, стала еще несколько лет назад Федеральная служба судебных приставов.

культура: Остальные «дорожные интернет-карты» ведут в «общество», «образование», «город», «торговлю», «медицину», «финансы» и «медиа». Какой из этих путей представляется самым близким?

Клименко: Скажем, дистанционная торговля лекарствами через сайты, запрет которой в угоду аптечной сети привел не только к стойко-высоким ценам на препараты, но и настоящему фармацевтическому неравенству: вы не можете из Тулы заказать онлайн лекарство в Москве. Как интернет-коммерция может повлиять на цену товаров и услуг, мы отлично видели на примере резко подешевевших московских такси. Другая очень важная интернет-тема — телемедицина. В половине случаев первичного медосмотра вас не надо ощупывать, достаточно посмотреть анализы и задать определенные вопросы. Создание общероссийской сети онлайн медконсультаций может значительно повысить доступность и качество врачебных услуг для россиян в отдаленных регионах. До устранения конкретных технических проблем здесь еще очень далеко, первым делом предстоит решить, наконец, правовые вопросы. Ведь законопроект о телемедицине обсуждается с начала нулевых.

Я абсолютно убежден, что в целом грамотная интеграция интернет-технологий в реальную экономику может существенно повысить производительность труда, низкий уровень которой наш давний бич. Во многих отраслях она по расчетам может подняться кратно. Где? В книгоиздательстве, ЖКХ, строительстве… В последнем случае мы хотим добиться, чтобы стройплощадки разного масштаба показывали в режиме онлайн текущий ход работ, включая затраченные ресурсы. Таким образом госуправленцы смогут мониторить состояние строек по всей России и создавать нормальные прогнозные модели. Подобная технология применима и в ЖКХ по отношению к управляющим компаниям, куда сегодня огромные бюджетные средства уходят как в черную дыру.

культура: Ожидаете ли Вы определенного сопротивления и саботажа?

Клименко: Видимо, без этого невозможно внедрить в жизнь ни одно системное новшество. Хотя, разумеется, никаких «врагов» у нас нет, есть косность системы. Чтобы преодолеть ее, Владимир Владимирович Путин и предложил мне стать своим советником во главе профессиональной и целеустремленной команды единомышленников. Ручное управление в таких вопросах не всегда оптимально, но, учитывая важность момента, думаю, не будет большого греха в его применении.

культура: Вы стали высокопоставленным госчиновником — не жалко ли утраченной свободы?

Клименко: Ну, эта работа не навсегда… Надеюсь управиться с ней за несколько лет и заняться новыми бизнес-проектами. А прежние я, как законопослушный гражданин, переписал на сына.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 12 января 2016 > № 1641431 Герман Клименко


Россия. Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 января 2016 > № 1622732 Вацлав Радзивинович

Спасибо Москве

Вацлав Радзивинович (Wacław Radziwinowicz), Gazeta Wyborcza, Польша

В четверг, 7 января, на 11 дней раньше обозначенного российским МИДом срока, я покинул Россию. С каким чувством я в последний раз закрывал за собой двери ликвидированного корпункта Gazeta Wyborcza в Москве?

Да, с чувством несправедливости наказания. Да, с сожалением по поводу нереализованных планов. Но сильнее было другое: огромное чувство благодарности.

Когда 18 декабря объявили, что Россия в ответ на высылку сотрудника МИА «Россия сегодня» Леонида Свиридова лишает меня аккредитации и предписывает покинуть страну в течение 30 дней, в Москве зазвучали голоса протеста.

Публицист радиостанции «Эхо Москвы» Матвей Ганапольский в тот же самый день смешал российский МИД с грязью и наговорил много обо мне. В благодарность Ганапольскому я пошутил, что уже заказал в гранитной мастерской надгробие с его описанием моих заслуг по-русски и по-польски.

Слова поддержки посыпались со всех сторон: все, кто мог, выступали в мою защиту на радио и в газетах, приглашали в студию или на беседу в эфир. Кто не мог, писал в личных блогах, в Facebook или просто звонил. Даже не столько оппозиционная, сколько просто независимая Москва, в существование которой многие не верят, встала за меня горой.

Друзья, в том числе русские друзья, познаются в беде. Я, столкнувшись со своей бедой, узнал, что у меня их очень много. На моей памяти Москва (а работал я там 18 лет) еще никогда настолько решительно не выступала в защиту кого-то, кого высылают из России.

Нечто похожее произошло только в случае Натальи Морарь — молдаванки, которая работала в московском еженедельнике «Новое время». В 2007 году для нее закрыли границы РФ в отместку за текст о том, как Кремль регулирует поступления в кассы всех, в том числе оппозиционных, политических партий. Но Морарь была российской журналисткой, а я иностранец.

Власти, чего я от них совершенно не ожидал, отреагировали на звучащие в мою защиту голоса, и сделали это беспрецедентным образом.

Вечером 30 декабря я был гостем идущей в прямом эфире передачи на радио «Эхо Москвы». Спустя минут 20 после начала эфира в студию вбежал главный редактор Алексей Венедиктов с новостью, что у входа в здание стоит Мария Захарова, пресс-секретарь МИД России, и требует, чтобы ее пустили на передачу: она хотела противопоставить свои аргументы моим.

В эфире мы повздорили. Потом интернет-пользователи жестко раскритиковали Захарову за вторжение в мой фрагмент трансляции. И зря. Она меня не убедила, но произвела на меня впечатление. Она прибежала в студию без макияжа, непричесанная, в будничной одежде, оставив мужа и ребенка, с которыми отправилась за покупками, и посвятила вечер перед самым главным российским праздником спору с одним из нескольких сотен работающих в Москве иностранных корреспондентов.

Конечно, дело было не во мне. Она отстаивала позицию своей организации, защищала несправедливо, по ее мнению, обиженного поляками журналиста Свиридова перед независимой Россией, в существование которой многие в мире не верят, и которая сама не слишком верит, что имеет еще какой-то вес.

После передачи мы еще часа полтора продолжали наш спор, в том числе с участием Венедиктова, который доказывал Захаровой, что МИД России должен вернуть мне аккредитацию. В итоге мы остались каждый при своем мнении. Но один аргумент попал в цель. Захарова сказала, что в глазах «своих» я обладаю «нулевой ценностью»: мое государство меня не защищает. Польское внешнеполитическое ведомство ограничилось на мой счет дежурным сообщением, и на этом все закончилось. В итоге — это меньше, чем ноль, если сравнить с россиянами, которые защищали Свиридова перед его высылкой из Польши, как свою независимость.

Мне лично не была нужна помощь из Варшавы. Я покинул Россию с тяжелым сердцем, но благодаря российским друзьям — со щитом, а не на щите. Но мне обидно за руководство своей страны, которое показало россиянам, что оно способно не встать на защиту своего гражданина такого или иного «сорта».

P.S. Добавлю, что меня очень порадовала позиция работников посольства Польши в России и консульских отделов в Москве и Калининграде, которые чисто по-человечески оказали мне помощь и поддержку.

Россия. Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 января 2016 > № 1622732 Вацлав Радзивинович


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 января 2016 > № 1608792 Алишер Усманов

Чужие долги: как Алишер Усманов спас российский футбол

Дмитрий Филонов

редактор Forbes

Бизнесмен потратил 1 млрд рублей, чтобы спасти РФС от фиаско, и стал меценатом года по версии Forbes

Имя Алишера Усманова каждый год всплывает в крупных бизнес-историях. То вложения в Facebook и Twitter, то сериал про соцсеть «ВКонтакте», то рекордная доходность инвестиций в китайские активы. В 2015 году это российский футбол. Усманов стал главным спонсором отечественной сборной.

Миллиардер действительно любит футбол. Он признавался, что в принадлежащей ему газете «Коммерсантъ» сначала читает новости спорта и лишь потом полосы, посвященные политике и бизнесу. У него есть доля в знаменитом английском клубе Arsenal, но она не контрольная и управлять клубом ему не дают. Зато появилась возможность влиять на спорт в России — Усманов выступил спасителем сборной, которая терпела неудачу за неудачей с тренером-итальянцем, зарплата которого оказалась неподъемной для РФС.

Едва ли можно было выбрать более удачный момент для вхождения в проект. Критиковали РФС уже не только болельщики и местные чиновники, но и лишившиеся постов из-за коррупционного скандала руководители ФИФА и УЕФА Йозеф Блаттер и Мишель Платини. Ситуацию спас кредит от Усманова, позволивший выплатить Фабио Капелло долги по зарплате, а потом и компенсацию за разрыв контракта с ним.

«Никаких сложностей при переговорах не возникло», — признал в разговоре с Forbes министр спорта Виталий Мутко. Договорились с Усмановым за час.

Прежний опыт сотрудничества миллиардеров с российским футболом трудно назвать удачным.

Роман Абрамович и Сулейман Керимов уже финансировали РФС, но оба раза сборная проваливалась на крупных турнирах. Леонид Федун потерял надежду на возврат кредита, выданного РФС. А поиск спонсоров среди крупных корпораций осложнялся тем, что убыточный РФС и его глава Николай Толстых, конфликтующий с Мутко, не выглядели надежными партнерами. Могли ли в Кремле попросить Усманова оказать услугу сборной? Если и так, то в характере бизнесмена выжать максимум из сложившейся ситуации.

В своей бизнес-империи миллиардер полагается только на проверенных людей из ближнего круга: если потерял доверие, то вернуть его крайне сложно. Та же логика прослеживается и в футбольном проекте — Николай Толстых, которого Усманов критиковал, покинул свой пост. Главой РФС стал Виталий Мутко. Функционер уверяет, что Усманов в деятельности РФС участия не принимает, но Мутко объясняет бизнесмену, как тратятся его деньги, и обсуждает с ним принципы управления сборной. «Наши взгляды на эти вопросы совпадают», — говорит Мутко.

Как насчет результатов? Предварительные уже есть. Сборная вышла из отборочной группы. Но настоящий стресс-тест новый проект бизнесмена пройдет в 2016 году, во время чемпионата Европы по футболу во Франции.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 января 2016 > № 1608792 Алишер Усманов


Украина. Турция > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 11 января 2016 > № 1606415 Бурак Эрсой

Бурак Эрсой: "Пришло время выводить life:) на следующий виток развития"

Эксклюзивное интервью главного исполнительного директора компании "Астелит" (бренд life:)) Бурака Эрсоя информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Первый вопрос касается вас лично. Почему вы приняли решение возглавить "Астелит"? Ваши первые впечатления от компании.

Ответ: Имея за плечами 20-летний опыт в различных сферах и компаниях, в том числе в Turkcell, я уверен, что работа за пределами родной страны откроет для меня новые горизонты, вдохновит новыми вызовами и станет бесценным опытом. Я прибыл в Украину впервые, как раз в то время, когда страна переживает очень важный период в своей истории. В Турции мы неоднократно проходили через такие колебания вверх-вниз. И я думаю, что Украина сейчас тоже может быстро взлететь благодаря сплочению, вдохновению и целеустремленности людей, может собраться и сделать большой рывок в сторону Европейского Союза. Это даст огромный потенциал стране и откроет широкие возможности для телеком-рынка.

Кроме того, очень интересно работать в компании, которая не является неоспоримым лидером рынка в Украине, в отличие от Turkcell в Турции. Наоборот, life:) – это своеобразный challenger – то есть, тот, кто ставит под сомнение всю нынешнюю структуру рынка и привносит новые технологии и подходы. Например, мы активно поддерживаем европейские модели регулирования рынка (MNP – переносимость номера, снижение ставки интерконнекта).

Вопрос: Все-таки еще немножко ответьте на вторую часть вопроса – по поводу впечатлений от компании, от ее структуры, персонала.

Ответ: Признаться, мои впечатления даже превзошли ожидания. Несмотря на то, что оператор life:) появился на украинском рынке более 10 лет тому назад, меня приятно удивило, что здесь продолжают работать сотрудники еще со времен DCC. Это говорит о чрезвычайной лояльности к компании. Здесь собрана действительно очень сильная и талантливая команда, которая хочет и может улучшить украинский телеком-рынок. Можно сказать, что у компании есть не только рецепт, но и все лучшие ингредиенты, чтобы в результате получилось изысканное блюдо. Понимая это, материнская компания Turkcell ставит сейчас очень амбициозные цели перед нашей командой. И это естественно. Потому что life:) – самая крупная инвестиция Turkcell за пределами Турции. Если придать талантам компании нужное ускорение – все самые амбициозные цели станут достижимы.

Вопрос: Тогда давайте перейдем к задачам, которые стоят перед вами как перед руководителем. Недавно Turkcell стал полноправным владельцем "Астелита". Возможно, в связи с этим как-то поменялась стратегия дальнейшего развития компании?

Ответ: Сейчас компания находится в очень хорошей физической форме, с прекрасной внутренней атмосферой и правильными устремлениями благодаря людям, которые в ней работают. Однако пришло время выводить life:) на следующий виток развития. И тот факт, что Turkcell стал единственным акционером, несомненно, придаст компании сил, уверенности и динамичности. В частности, это ускорит принятие решений по инвестированию, стратегическим изменениям, позволит опережать рынок и быть ближе к будущему, чем остальные. Еще одно преимущество: огромная экспертиза, накопленная компанией Turkcell, множество инновационных продуктов, например, в сфере Mobile ID и M2M, которыми она готова делиться с нами и украинскими пользователями. В целом мы сильно ощущаем поддержку материнской компании, которая готова выступить нашей движущей силой. В этой связи, думаю, очень символично, что желтый и синий – цвета бренда Turkcell.

Вопрос: Вы упомянули, что у Turkcell есть какие-то сервисы или новые продукты, которые могут быть внедрены в Украине уже сейчас?

Ответ: Да, мы уже начали внедрять некоторые новые сервисы. Например, недавно запустили приложение BiP. Это разработка Turkcell, которая базируется на ОТТ-технологиях. Помимо видеозвонков и обмена сообщениями, в приложении есть ряд нестандартных опций, например, возможность самостоятельно сделать разговор конфиденциальным и удалить свое отправленное сообщение с устройства собеседника. Этот мессенджер – только первый шаг и свидетельство того, что мы готовы приносить турецкие разработки на украинский рынок. Кроме того, мы начали сотрудничество с Киевской горгосадминистрацией в рамках проекта Smart Сity.

У сферы госуслуг в Украине – высокий потенциал развития, мы готовы внедрять здесь продукты Turkcell, начиная с Mobile ID, или, например, оцифровывать документооборот, что значительно снизит уровень бюрократии.

Вопрос: Пару лет назад Turkcell презентовал на турецком рынке продукт "Мобильный кошелек". Не планируете ли нечто подобное на украинском рынке?

Ответ: Безусловно, "Мобильный кошелек" - очень полезный продукт. Но, как любой продукт, он должен быть востребован. Анализируя наш опыт в Турции, мы понимаем, что мало запустить на рынке полезный продукт, нужно еще научить потребителя пользоваться услугой. Ведь в один момент изменить поведение клиентов, привыкших к оплате наличными или кредитками, невозможно.

Поэтому в Украине мы детально изучаем, чего хотят украинские пользователи и что им нужно предложить. Смущает, что здесь очень много людей, которые еще не пользуются смартфонами. В сети life:) – наибольшее проникновение смартфонов на рынке, 45%, но одновременно это означает, что 55% пользуются телефонами, функционал которых не позволяет оценить преимущества таких продуктов, как "Мобильный кошелек". Поэтому свою первоочередную задачу на рынке мы видим в смартфонизации общества. Чем выше она будет, тем раньше мы сможем выводить на рынок подобные и другие продукты.

Вопрос: Вернемся к стратегии. Планируются ли в ней какие-то изменения в 2016 году?

Ответ: Повторюсь: украинский бизнес - лидер по масштабу инвестирования Тurkcell за пределами своей страны. Солидные вливания Turkcell в life:) доказывают готовность материнской компании и далее инвестировать в нашу компанию. Turkcell верит в потенциал Украины и технологическое будущее рынка. Мы ставим перед собой цель стать не просто провайдером телеком-услуг, а провайдером технологий. В 2016 году life:), в первую очередь, будет развивать сеть нового поколения 3G+ и привлекать все больше абонентов.

Второе важное направление – это корпоративный бизнес. Мы хотим стать своего рода советником, который помогает корпоративному абоненту развивать в свою очередь его бизнес. Мы уже начали структурные изменения внутри компании, создав две отдельные дирекции в маркетинге: по корпоративному и индивидуальному бизнесу. Разделяя эти направления, мы сможем лучше сконцентрироваться на корпоративных абонентах и предоставить им более интересные и выгодные предложения.

Кроме того, в текущем году мы будем фокусироваться на таком важном направлении, как клиентский опыт. В связи с этим проводим структурные изменения, создаем отдельный департамент, главная задача которого - превратить ожидания клиентов от телеком-услуг в эталонный опыт на телекоммуникационном рынке.

О последнем, но не менее важном, направлении я уже упоминал – смартфонизация абонентов. Это, пожалуй, самое ответственное направление. Представьте себе: мы строим 3G+ хайвеи, которые будут пустовать, если у населения не будет "болидов". А мы хотим, чтобы на скоростной дороге 3G+ "гоночных" устройств было как можно больше.

Вопрос: Хотелось бы кое-что уточнить по корпоративному сегменту. Какой процент в доходах занимает этот сектор и как вы планируете эту долю расширять?

Ответ: Сейчас доля небольшая. Этот тренд легко объяснить, ведь так сложилось исторически. Компания 10 лет позиционировала себя как оператор для молодежи, поэтому часто корпоративный бизнес не рассматривал life:) в качестве потенциального провайдера. В этом году мы будем работать над тем, чтобы менять наше позиционирование. Мы хотим стать оператором для всех - для семей, крупных и малых бизнесов, для серьезных корпоративных клиентов. И доказать, что life:) может стать украинским Turkcell во всех основных телекомсферах.

Кроме того, как известно, в 2016 году запустится услуга переносимости номера, условия которой требуют от абонента регистрации в его текущей сети (сети донора) до перехода в другую сеть. Несложно догадаться, что донор сделает все возможное, чтобы удержать уходящего клиента. Это определенно создаст препятствия для индивидуальных абонентов, которые захотят перенести свой номер. Однако услуга MNP может стать весьма интересной для корпоративных клиентов. Именно поэтому мы вкладываем всю нашу энергию и силы, чтобы использовать эту возможность в 2016 году и выиграть битву за корпоративный сегмент.

Вопрос: Но и сегмент молодых людей тоже остается?

Ответ: Конечно. Это будущее, мы о них забывать не можем.

Вопрос: Могли бы вы расширить больше то, что вы подразумеваете под смартфонизацией? Какие конкретные шаги вы намерены предпринять? Например, один из ваших конкурентов запускает совместные с производителями смартфонов акции, стимулируя таким образом приобретение устройств. Как планируется у вас?

Ответ: Еще рано говорить о конкретных шагах, но мы смотрим на опыт Turkcell, который очень плотно работает со многими мировыми производителями и сам занимается продажами смартфонов. Этот опыт мы можем принести в Украину. Хотя, стоит отметить, что субсидирование не является самым эффективным путем.

Вопрос: А хотя бы по срокам...

Ответ: Это будет в начале этого года.

Вопрос: Хорошо, будем ждать. Хотелось бы перейти к важной на рынке теме 3G. Возможно, вы смогли бы уже подвести какие-то промежуточные итоги запуска сети. Прошло уже полгода с этого момента – сколько населенных пунктов покрыто, сколько абонентов перешло на 3G, какие среди них популярные тарифы, а также как это повлияло на финансовые результаты компании.

Ответ: Согласно нашему долгосрочному плану, начиная с 2017 года мы будем двигаться в сторону конвергентности (все услуги в одном счете: мобильный интернет, фиксированный и телевидение). Но пока, в 2016 году, мы продолжим концентрироваться на внедрении связи третьего поколения. С мая 2015 года life:) разворачивает 3G+ сеть по принципу смарт-покрытия, то есть от крупных городов, где проживает много пользователей, до меньших населенных пунктов. При этом мы остаемся гибкими, внедряя 3G+ там, где удается быстрее получить разрешения. На сегодняшний день life:) официально запустил 3G+ сеть в восьми областных центрах Украины - Львов, Киев, Одесса, Днепропетровск, Чернигов, Николаев, Винница, недавно к этому перечню добавился город-миллионник Харьков. В целом life:) предоставляет 3G+ услуги почти в 200 городах и населенных пунктах. Также сеть 3G+ работает в тестовом режиме еще в более чем 40 городах, а установка и настройка 3G+ оборудования параллельно ведется в 22 областях.

Услугами 3G+ в нашей сети пользуется более 1,7 млн абонентов. При этом в начале сентября 2015 года life:) открыл доступ к 3G+ сети для всех своих абонентов, независимо от тарифного плана - текущего или нового, специально созданного для пользователей 3G+. Настроив свой смартфон на 3G, абоненты могут автоматически перейти на "скоростной режим" мобильного интернета там, где уже есть покрытие 3G+сети.

Мы видим, что с появлением 3G+ абоненты чаще пользуются мобильным интернетом. Уже сегодня дата-трафик в три раза превышает голосовой. При этом приблизительно 40% 3G-трафика приходится на такие сервисы, как Youtube, Google Play, Cloud и др. В среднем абоненты life:) просматривают около 7,5 тысяч часов Youtube видео в день. Активно пользуются мобильными приложениями Facebook и ВКонтакте.

Вопрос: А как это сказывается на ваших финансовых результатах?

Ответ: Доход растет. Но есть обратная сторона медали: 3G является дорогостоящей технологией, нуждающейся в огромных инвестициях, причем в долларах. Доход от абонентов мы, разумеется, получаем в гривне. Поэтому скорость внедрения 3G в Украине и скорость возврата инвестиций несоизмеримы. Это долгосрочные инвестиции.

Вопрос: Когда вы планируете завершить внедрение 3G в Украине? То есть, в какой момент для вас станет понятно, что вы прекращаете инвестирование в технологию?

Ответ: Мы придерживаемся лицензионных условий, согласно которым обязаны в течение шести лет покрыть все населенные пункты, где проживает свыше 10 тысяч жителей. В прошлом году мы модернизировали 1800 базовых станций для 3G-cети. В этом году планируем увеличить эту цифру на 2200. К концу 2016 года, по нашим планам, количество базовых станций 3G+ вырастет до 4 тысяч. Если этого будет недостаточно, будем строить больше.

Вопрос: В связи с этим хотелось бы задать вопрос относительно существующего на рынках мобильной связи других стран тренда, когда оператор отдает свою сеть на аутсорсинг, как правило, вендору. Как вы к этому относитесь?

Ответ: Управление сетью – это основной бизнес мобильного оператора, и вопрос передачи на аутсорсинг другим компаниям очень спорный. Мы, конечно, рассматриваем различные варианты оптимизации расходов оператора, но аутсорсинг сети пока нам неинтересен. В то же время аутсорсинг базовых станций может быть перспективным.

Вопрос: Тогда давайте плавно перейдем от третьего к четвертому поколению. Сейчас пока идет подготовительный процесс. Возможно, вы посвятите в какие-то подробности этой подготовки. Каковыми видите все эти процессы, в том числе процесс рефарминга?

Ответ: Мы поддерживаем внедрение новых технологий, поскольку это всегда движение вперед, новые преимущества для потребителей и современные услуги, которые невозможно внедрить ни на какой другой технологии. Но рынок должен до этого дозреть. Для этого и правительство, и игроки рынка должны работать в одном направлении.

А именно – делать все, чтобы предоставить пользователям больше свободы и приблизить украинский телеком к европейским стандартам регулирования. Например, в ЕС вопрос интерконнекта давно решен путем приведения его к себестоимости, благодаря чему абоненты в странах ЕС могут так же легко и свободно звонить на сети любого оператора, как и на номера внутри своей сети. Украина тоже должна двигаться в этом направлении: честно, прозрачно, на одинаковых условиях для всех операторов. Тогда выиграют все.

Вопрос: Готов ли ваш акционер к таким инвестициям, предположительно, уже в 2018 году с учетом необходимости крупных инвестиций в сеть третьего поколения? И еще вопрос относительно стратегии покрытия: будет ли это ковровое покрытие или точечное? Во сколько строительство сети может обойтись одному оператору?

Ответ: На самом деле сейчас очень сложно оценивать стоимость. Но это точно не будет строительство сети с нуля. По поводу инвестиций прогнозировать еще сложнее. В первую очередь, нужно, чтобы подросла платежеспособность рынка. С тем уровнем, который есть сейчас, возврат инвестиций в 3G становится долгосрочной перспективой. Если рынок подрастет, то, конечно, мы будем готовы инвестировать и дальше.

Украина. Турция > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 11 января 2016 > № 1606415 Бурак Эрсой


Киргизия. Весь мир > СМИ, ИТ > kg.akipress.org, 6 января 2016 > № 1602850 Асель Ибраимова

Право на частную жизнь в интернете

Асель Ибраимова, доктор права Бернского университета, Швейцария, практикующий юрист в Англии и Уэльсе.

Сегодня сотни тысяч кыргызстанцев используют иностранные социальные сети, базы данных, электронную почту и знакомы с онлайн услугами таких компаний как Facebook, DropBox и Google. С возрастающим числом пользователей таких услуг не только для поддержки связи с друзьями, но и для публикаций мнений, репортажей, защита личных данных не может не беспокоить.

Защищают ли мои личные данные за рубежом?

Какие меры защиты существуют для кыргызстанских пользователей в отношении их личных данных? Защита личных данных пользователей социальных сетей или виртуальных баз данных зависит, в основном, от юрисдикции, откуда осуществляется услуга.

США

Меры по защите и использованию личных данных в разных странах отличаются. Например, Facebook имеет головной офис в Калифорнии, следовательно, на то, как обрабатываются личные данные, будет действовать американское законодательство, а также двусторонние или многосторонние международные соглашения, подписанные США. В законодательстве США есть интересная деталь - если вы пользуетесь услугами американских компаний, то нужно учесть, что в силу закона по предотвращению терроризма (Patriot Act) американские компании обязаны предоставлять личные данные своих пользователей как на территории США, так и за рубежом, которые имеются у них в системе по запросу американских государственных органов без уведомления или разрешения граждан, чьих данных это может касаться.

Европейские компании и государственные органы неохотно пользуются онлайн услугами американских компаний из-за вышеуказанных правил, где личные данные пользователей могут быть доступны американским госорганам. Такой подход идет вразрез с их обязательствами уведомлять и получать согласие граждан Европейского Союза (ЕС) на то, как обрабатываются их личные данные.

Европа

В Европе правила вокруг сбора, обработки и использования личных данных отличаются от правил, принятых в США. Например, заслуживает внимания недавнее судебное решение Верховного суда ЕС по отношению к Google от мая 2014 года. Google получил жалобу от г-на Гонзалеза из Испании, который был недоволен тем, что данные о его банкротстве 16-летней давности можно было до сих пор находить на поисковике Google. Он потребовал удаления своих личных данных в силу того, что данные устарели, в чем Google ему отказал, так как, по мнению Google, услуга осуществляется из США и законодательство США не предусматривает права на удаление личных данных с поисковиков.

Жалоба г-на Гонзалеза дошла до Верховного суда ЕС, который в силу Директивы ЕС «О защите личных данных» от 1995 года принял решение о том, что Google обязан удовлетворить запрос на удаление личных данных Гонзалеза в силу того, что Google имеет офис в Испании и на онлайн услуги в Испании действует законодательство по защите личных данных ЕС.

Это решение суда определило обязанности всех поисковиков на территории ЕС удалять устаревшие, неточные, а также незаконно собранные личные данные по запросу граждан. Для уточнения, в обязанности Google не входит удаление личных данных с вебсайтов - эта компания перестает помогать обнаруживать устаревшие или неточные личные данные через свой поисковик. Следует отметить, что данное право может распространяться на кыргызстанцев, если они находятся на территории ЕС.

Так как Google занимает 90% рынка поиска данных на интернете в Европе в первые 24 часа Google получал по одному такому запросу на удаление личных данных каждые 7 секунд. Но решение суда гласит, право на удаление не абсолютно - опубликованные личные данные должны оставаться на поисковике, если они в интересах общественности. Следовательно, интересы общества в Европе перевешивают право пользователя на защиту личных данных.

Интересна статистика компании, которая показала, что половина запросов об удалении устаревших данных исходили от осужденных лиц. Следовательно, Google может отказать в удалении личной информации с поисковика, если это раскрывает участие автора запроса в преступных финансовых схемах, нарушении профессиональной практики, предыдущей судимости и т.д.

В ЕС не останавливаются на этом – ожидаются изменения в Директиве «О защите личных данных» ЕС, которые предусматривают обязанность всех организаций удалять неточные или устаревшие личные данные со всех онлайн платформ, не только поисковиков. Более того, это может коснуться и кыргызские компании: с 2018 года новые европейские правила о защите личных данных обязывают иностранные компании соблюдать Директиву, если они ведут бизнес, направленный на территорию ЕС. Это, например, компании, ведущие англоязычные версии сайтов с возможностью осуществлять расчеты в евро.

В США новости о решении европейского суда в отношении права граждан на удаление их устаревших данных были восприняты с критикой, так как в США свобода слова перевешивает право человека на защиту личных данных и такого права граждан на удаление личных данных с поисковиков там нет. В США возможность удалить данные существует только в случае решения суда, если публикации данных была осуществлена в нарушение права на авторские права или обязательства по неразглашению.

Идеология вокруг права на неприкосновенность частной жизни

Европейская Директива «О защите личных данных» была принята в результате учета уроков из послевоенной истории Европы, а именно Советского Союза и Восточной Германии, где личные данные были использованы для укрепления автократической государственной власти. В итоге получилось, что идеология «никому не верю» - ни государству, ни частным организациям - стала доминирующей. Такой подход вполне понятен – Нидерланды вели регистр всех граждан, где указывалось имя, адрес и религиозная приверженность. В свое время данная практика была признана передовой в целях государственной администрации. Но когда нацисты нашли этот регистр, он был использован для уничтожения евреев и цыган. В целом в Европе весьма настороженно относятся к инициативам государственных органов по сбору и хранению личных данных граждан, так как нет гарантии в том, что политика государства не поменяется в зависимости от того, кто придет к власти, и не будет использована против интересов граждан.

Общеизвестно, что борьба с терроризмом используется правительством США для доступа к личным данным иностранцев без их разрешения и уведомления. В ЕС данная мера считается чрезмерной, и попытки отдельных партий ввести подобное требование до сих пор не находит поддержки в парламенте Великобритании.

Дэвид Камерон в своей предвыборной кампании 2015 года предлагал запретить шифрование данных при онлайн переписке, с тем чтобы в случае необходимости предотвращения террористических акций государство могло иметь доступ к данным. Этот порыв был продиктован предшествующим этому терактом в Париже в январе 2015 г. Его министры позже отменили данную часть законопроекта, а также часть, обязывающую американские интернет компании предоставлять личные данные по запросу государственных органов Великобритании.

В соответствии с английским законом «О защите данных» организации обязаны предоставлять личные данные в их наличии, несмотря на обязательства о неразглашении в случаях, предусмотренных законом или по решению суда. Организации не обязаны предоставлять гражданам информацию о том, как личные данные будут обрабатываться и кому передаваться в дальнейшем, если целью сбора данных является предотвращение или расследование преступлений, поимка или судебное преследование правонарушителей, оценка или сбор налогов или пошлин. Регулятивные органы, созданные на основе специальных законов, а также министерства, регулирующие вопросы профессиональной этики, безопасности и здравоохранения, имеют право собирать и обрабатывать личные данные для осуществления своих целей без уведомления граждан.

В результате разоблачений деятельности американских спецслужб Эдвардом Сноуденом стало очевидно, в каких масштабах используется право государственных органов на сбор и обработку личных данных. Такие компании как Facebook, Yahoo, Apple, Google и Microsoft вынуждены были раскрывать американским и английским спецслужбам информацию личного характера о своих пользователях без уведомления граждан, чьи данные были раскрыты.

Если существует какой-то контроль над сбором и обработкой личных данных граждан США и ЕС, то сбор личных данных людей за пределами США осуществляется совершенно бесконтрольно (из отчетов НПО Privacy International за 2015 год), будь то интернет сообщения либо телефонные переговоры. Это происходит как с согласия компаний, чьи базы данных содержат личные данные, так и через взлом баз данных американскими спецслужбами (Privacy International). Отчет Privacy International говорит о том, что такая тактика не ограничивается исключительными обстоятельствами, а является обычной практикой.

Совет ООН по правам человека впервые в этом году назначил Специального докладчика по праву на неприкосновенность частной жизни с тем, чтобы включить данный вопрос в список первоочередных прав для рассмотрения. В своей резолюции о праве на неприкосновенность частной жизни, принятой 18 декабря 2014 года, Генеральная ассемблея ООН призвала членов пересмотреть свои законы по слежению и наблюдению средств связи для обеспечения права граждан на неприкосновенность частной жизни.

Защищают ли личные данные в Кыргызстане?

Кыргызстан ратифицировал Международный пакт о гражданских и политических прав, включающий в себя статью 17, где сказано: «Никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища, или тайну его корреспонденции, или незаконным посягательствам на его честь и репутацию». Из этого вытекает одно - Кыргызстан обязан защищать данные права.

Нарушение неприкосновенности частной жизни человека, например, через незаконный сбор и распространение личных данных, уголовно наказуемо и карается штрафом (статья 135 Уголовного Кодекса КР). Это касается и нарушения права на тайну переписки, телефонных разговоров, почтовых, электронных или иных сообщений и наказывается штрафом (статья 136 УК). Запрещаются вскрытие и осмотр почтовой корреспонденции и документальных сообщений, получение необходимых справок о них, осуществление контроля за техническими каналами связи, в том числе прослушивание телефонных переговоров.

Близость Кыргызстана к горячим точкам используется для доступа к личным данным в целях обеспечения безопасности. Несмотря на декларируемую демократическую направленность политики Кыргызстана, в области защиты личных данных Кыргызстан следует политике своих ближайших соседей, включая Китай и Россию. В рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) существует договоренность о сотрудничестве между правоохранительными органами и разведывательными службами через обмен данными, списками подозреваемых лиц и предполагаемой принадлежности к той или иной организации. В целях борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом предполагается, что базы данных будут использованы для учета местонахождения лиц и обнаружения лиц с «намерением» вовлечения в криминальную деятельность» (из отчетов Privacy International).

Операторы связи в Кыргызстане обязаны предоставлять уполномоченным государственным органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, информацию о пользователях и об оказанных им услугах связи, а также иную информацию, при этом не допуская раскрытие организационных и тактических приемов, используемых данными государственными органами (статья 21 Закона КР «Об электрической и почтовой связи»). Другими словами, если вас прослушивают, то вы можете об этом и не узнать.

В статье 21 Закона КР «Об электрической и почтовой связи» не прописаны детали о том, на основании чьих решений (устных или письменных) осуществляются данные указания операторам связи. Указано только, что приостановление услуг связи производится на основании мотивированного письменного решения одного из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Возобновление связи может оказаться тяжелее для пользователей связи, так как в данном случае требуется либо решение суда, либо то же мотивированное решение в письменной форме одного из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, который принял решение о приостановлении оказания услуг связи.

Данный подход не ставит гражданина и его права в первую очередь, что может привести к бесконтрольным слежкам и прослушиванию. Международными организациями предлагаются детальные условия для осуществления государственными органами надзора в целях безопасности и приводятся ниже.

Международные инициативы по защите права на неприкосновенность частной жизни

По рекомендациям Privacy International, необходимо судебное решение для того, чтобы обязать оператора связи предоставить информацию личного характера о своих пользователях государственным органам в целях обеспечения безопасности. Такое решение должно указывать ограничение во времени на слежку или прослушивание. В Эстонии доказательства, собранные в результате прослушивания или слежки, которые можно было бы собрать другими менее интрузивными методами, не принимаются судом.

Любое вмешательство в право на неприкосновенность частной жизни должно соответствовать принципам законности, пропорциональности и необходимости вне зависимости от национальности или местонахождения лиц под наблюдением, что означает отказ от массового надзора и сбора личных данных. Необходимо обеспечить прозрачность в приниципах раскрытия данных личного характера кыргызстанцев другим национальным разведывательным агентствам.

Любое вмешательство в право на неприкосновенность частной жизни и тайну переписки должно следовать следующим условиям:

• сбор, доступ и использование личных данных имеют законные цели;

• законы, разрешающие вмешательство в частную жизнь, доступны для ознакомления общественностью;

• детально описываются обстоятельства, когда такое вмешательство законно;

• процедура одобрения такого вмешательства основана на решении суда;

• определены конкретные категории лиц, которые могут быть под наблюдением;

• существует временное ограничение на надзор;

• существует процедура для безопасного хранения и обработки собранных данных;

• существуют меры для предотвращения использования данных в других целях или злоупотребления;

• существует механизм мониторинга функций слежения или надзора через парламентские комитеты для предотвращения злоупотреблений государственными органами;

• существует механизм для восстановления права на неприкосновенность частной жизни для лиц, чье право было нарушено.

Необходимость регулярного мониторинга деятельности государственных органов, уполномоченных проводить следственные мероприятия, во избежание нецелевого использования их полномочий или злоупотреблений были подняты на уровне ООН. Такое предложение было сделано Российской Федерацией совместно с Германией, Францией, Бразилией и Индонезией в качестве резолюции ООН.

В Эстонии, например, такой опыт уже существует и мониторинг осуществляет комитет по надзору за органами безопасности при парламенте республики. В 2013 г. в Эстонии было зарегистрировано более семи тысяч запросов на раскрытие информации личного характера на основании судебного решения. По предложению Privacy International, парламентский орган, проверящий надлежащее исполнение принципов сбора личных данных граждан, мог бы также следить за доступом и использованием личных данных граждан иностранными разведовательными органами и подписывать соглашения по защите таких данных за рубежом.

Участие России в разработке резолюции ООН, указанной выше, является неожиданным шагом, так как меры, предпринимаемые в России, не всегда идут в ногу с рекомендуемой резолюцией ООН. В сентябре 2015 года в России было введено требование для иностранных компаний о размещении всех баз данных, содержащих личные данные российских граждан на территории России. Это касается и тех иностранных компаний, которые даже не находятся на территории России, но ведут бизнес, направленный на территорию России. Обрабатываемые личные данные, собранные на территории России, должны сохраняться на местном сервере в России, прежде чем они могут быть переведены за рубеж. При нарушении данного требования иностранные сайты могут подлежать блокировке, а компании оштрафованы. Данные меры воспринимаются в Европе в качестве механизмов контроля за личными данными россиян, а также мониторинга деятельности иностранных компаний.

Кыргызстан вошел в Совет ООН по правам человека и приступит к своим обязанностям члена правозащитного органа ООН в январе 2016 года. Такое развитие событий дает много пищи для размышления – какова позиция общества по поводу защиты личных данных в Кыргызстане? Как мы защищаем личные данные кыргызстанцев за рубежом? Некоторые принимаемые законы, например о сборе биометрических данных, продолжают поддерживать старую советскую установку, где государство имеет широкие полномочия в сборе и использовании личных данных граждан по своему усмотрению. Будет ли свобода слова преобладать над правом человека на неприкосновенность частной жизни или безопасность общества возьмет верх над всеми правами?

В странах, где к общественным мнениям прислушиваются, законы отражают ценности в обществе. Если это демократические принципы, то это значит, что все, что ни делается с личными данными, должно быть открыто, прозрачно, и органы, обрабатывающие личные данные, должны быть подотчетны как обществу, так и отдельным гражданам, чьи данные обрабатываются.

При отсутствии твердых правовых ценностей, мы будем продолжать по инерции возвращать условия советского прошлого и укреплять государственный контроль над гражданами. При продолжении таких тенденций, это негативно скажется на международной оценке мер по защите личных данных в Кыргызстане, на репутации Кыргызстана, на желании иностранных компаний делать бизнес в Кыргызстане и на развитии онлайн бизнеса здесь в целом.

Киргизия. Весь мир > СМИ, ИТ > kg.akipress.org, 6 января 2016 > № 1602850 Асель Ибраимова


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 5 января 2016 > № 1603366 Пиетари Кивикко

Пиетари Кивикко: Мы подвинем лидеров рынка

Как изменит рынок новый оператор связи

Начало этого года для казахстанских мобильных операторов обещает быть жарким. Сразу несколько значительных событий могут повлиять на расклад сил на рынке. Так, под самый занавес года стало известно о том, что казахстанские операторы связи наконец получили разрешение на предоставление услуги 4G. Полученная компанией «Алтел» фора отыграна, и теперь все операторы смогут расширить свои портфели предложениями с тарифными планами в стандарте 4G. Кроме этого, уже с начала этого года у абонентов появилась возможность менять оператора с полным сохранением номера. Хотя, по предварительным оценкам, эта услуга не повлечет за собой значительного перетока абонентов.

Еще одно важное событие для рынка – закрытие сделки между группой Tele2 и АО «Казахтелеком» с «дочкой» «Алтел» по объединению мобильных бизнес-проектов в Казахстане. Новый оператор рассчитывает получить до 20% общего рынка, численность абонентов составит около 5,6 млн человек. Прокомментировать эти события «Капитал.kz» попросил Пиетари Кивикко, главу нового объединенного оператора.

- Какие события ушедшего года вы считаете самыми значимыми для вашей компании и рынка телекоммуникаций в целом?

- Начну с того, что Tele2 Казахстан в прошлом году добился значительного увеличения абонентской базы. В большей степени это произошло в первом и во втором квартале, в третьем этот рост был ниже.

В целом по рынку за последний год произошло значительное снижение тарифов для конечных пользователей, в третьем квартале была интенсифицирована конкуренция. Этот тренд продолжился и в четвертом квартале, и, наверное, это одна из основных вещей, которая произошла в 2015 году.

Еще один тренд – громадный рост объемов передачи мобильных данных. Когда мы отчитывались по результатам третьего квартала, отметили, что объем передачи данных по сравнению с предыдущим годом в нашей сети вырос более чем на 200%.

Рост приходит как от новых пользователей, абонентов, которые приобретают свои первые смартфоны и начинают пользоваться мобильным интернетом, так и от существующих абонентов, которые начинают использовать интернет в гораздо больших объемах, чем использовали полгода или год назад.

Кроме этого, мы видим и другие факторы. Это так называемые OTT-приложения, которые работают на существующей сети оператора, такие как Skype, Viber, WhatsApp. Они позволяют абонентам совершать звонки условно бесплатно, заплатив только за передачу данных, за доступ к мобильному интернету.

Все это влияет на рост передачи мобильных данных.

- А какая доля обладателей смартфонов сейчас в вашей абонентской базе?

- Сейчас свыше 40%. Ежемесячно мы видим рост количества таких абонентов в нашей сети. Ведь сейчас люди видят, что розничные цены на смартфоны значительно снизились, и, приняв решение обновить свой мобильный телефон, переходят на смартфоны, соответственно, это положительно сказывается на динамике.

- Какую часть в общем портфеле доходов компании на сегодняшний день составляет передача данных?

- На этот вопрос становится все тяжелее отвечать. Сейчас значительная доля абонентов уже не покупает голосовые услуги отдельно, а передачу данных отдельно, как правило, это идет одним общим пакетом. Такие подсчеты становятся все больше академическим упражнением в бухгалтерском учете – попытаться разделить общий финансовый поток и какую-то долю дохода отнести к голосовым услугам, а какую-то - к передаче данных. На данный момент можно с уверенностью сказать, что большинство наших абонентов покупают услуги данных и голоса совместно, одним общим пакетом. И эта тенденция будет продолжаться.

Люди сами определяют для себя, какой уровень доступа им необходим, какой объем передачи данных и голосового трафика им нужен. Так происходит во всем мире уже давно. По моему мнению, замедлила приход этого тренда в Казахстан ставка интерконнекта.

- Но она же влияет только на стоимость голосовых услуг?

- Да, но я имею в виду популярность именно пакетных предложений, куда входит определенное количество гигабайт интернета и количество минут для голосовых вызовов, которые со временем приближаются к безлимиту. Скоро люди совсем перестанут обращать внимание на то, кому из операторов они звонят – внутри собственной сети или за ее пределы. Абоненты вообще не должны об этом беспокоиться.

- Интересно, почему среди самых значимых событий ушедшего года вы не назвали сделку, заключенную между Tele2 и Алтел?

- Это отдельная тема. Мы заявили о достижении соглашения о создании совместного предприятия и надеемся, что сделка будет закрыта в первом квартале следующего года. Существует прочная, четкая отраслевая логика – почему это делается. Казахстан – это страна с огромной территорией и все еще относительно небольшим в количественном выражении населением. Строить и поддерживать инфраструктуру в такой большой стране и делать это дважды требует больших инвестиционных операционных затрат, поэтому логично построить одну общую сеть, которая будет гораздо лучше, чем две отдельных.

- А почему тогда не рассматривался вопрос о возможности внедрения в нашей стране технологии Network Sharing, предполагающей совместное использование оборудования сетей несколькими операторами?

- Tele2 на этом рынке чуть более пяти лет в общей сложности и чуть меньше с брендом Tele2 Казахстан. Пока особого энтузиазма со стороны наших коллег по рынку по поводу этой инициативы не было.

- А с вашей стороны были такие предложения?

- Да, мы выходили с такими инициативами. Network Sharing может начинаться с небольших вещей, а потом со временем масштабы могут разрастаться до полномасштабной идеи.

- То есть вы не исключаете, что такая идея, как Network Sharing, в нашей стране все-таки будет воплощена в жизнь?

- Мы всегда открыты хорошим, рациональным идеям. В долгосрочной перспективе любой игрок в этой отрасли будет искать и оценивать различные альтернативы, в том числе и такие. Швеция – хороший пример этого. Там 4 оператора, но все они в том или ином виде участвуют в договоренностях по Network Sharing. К примеру, в Италии прошлым летом операторы номер три и четыре заявили об объединении своих усилий. Когда видишь примеры таких стран, где гораздо лучше условия, выше ВВП, сравниваешь и начинаешь понимать, что с экономической точки зрения в Казахстане имеет смысл такое делать, концентрировать и объединять усилия.

Tele2 в Казахстане вообще был в какой-то степени исключением в общей группе компаний, потому что здесь у нас только один бренд. В других странах у нас обычно два разных бренда.

В результате сделки у нас будет гораздо более мощная конкуренция, более сильная сеть и лучший продукт на рынке. Это дает реальную возможность бросить вызов и больше не быть третьим оператором.

- Как будет проходить процесс создания совместного оператора?

- В ноябре было подписано соглашение, сейчас мы находимся в процессе получения необходимых согласований в соответствующих государственных органах. Некоторые из них уже получили. Мы ожидаем, что все закончится уже в начале первого квартала этого года. Сейчас мы думаем над тем, как решать возможные операционные сложности, которые могут возникнуть в текущей деятельности, как это будет дальше построено.

- Как изменится расклад сил на рынке в целом после этого объединения?

- Появится гораздо более сильный третий оператор, который готов бросить вызов и которого отделяет не такое большое расстояние до второго места.

- По моим субъективным ощущениям, маркетинговые стратегии присутствия на рынке Алтел и Tele2 совершенно разные. Как вы будете выстраивать дальнейшую политику в этом направлении? Два бренда так и останутся разными по своей философии?

- Два бренда останутся, и они будут разными.

- И у вас будут две разные рекламные и маркетинговые кампании?

- Ничто не остается неизменным. У Tele2 есть свое продуктовое портфолио и сервисная стратегия, есть нацеленность на свои сегменты, с которыми мы работаем. У Алтела будет другое предложение – для своего сегмента. Это останется неизменным в нашей дальнейшей политике коммуницирования со своей аудиторией, в рекламе и маркетинге, потому что у нас разные сегменты, разные группы абонентов требуют разного подхода, разных мессенджей.

- Для ваших акционеров в чем основной профит этой сделки?

- Очевидно, что за счет объединения мы сможем достичь экономии в текущих операционных издержках, расходах, сэкономленных на инвестициях.

- А для абонентов основным преимуществом будет возможность пользоваться услугами в стандарте 4G раньше остальных двух операторов?

- В конце года было объявлено о том, что скоро технология 4G будет доступна для всех операторов. Как только у нас будут подробности, как и когда это станет возможным, мы сообщим рынку. Услуги 4G будут предоставляться как в рамках текущего портфеля Tele2, так и Алтел.

- То есть у вас 4G не появится раньше, чем у остальных двух операторов?

- Я хочу подчеркнуть, что наши абоненты получат доступ к национальному покрытию 4G по всему Казахстану, потому что конкуренты могут запускать 4G только в каких-то конкретных городах и местностях. Наша сеть 4G, объединив сети Tele2 и Алтел, будет очень конкурентной. Не знаю, могу ли я использовать слово "лучшая", чтобы не нарваться на очередной судебный иск, но она будет очень конкурентная.

- Ваша маркетинговая активность пошла на спад, придумываете что-то новенькое?

- Посмотрим, мы всегда импровизируем, это не регулярные акции, которые появляются по графику. В этом и интерес. Но подход свой мы не изменим – это точно.

- Еще одно событие, которое ваша компания активно лоббировала, – это внедрение MNP. Будут ли значительные перетоки абонентов от оператора к оператору, по вашему мнению?

- Мы ожидали, что переносимость номеров появится уже в прошлом году, наконец-то это становится возможным с 1 января этого года. Это даст шанс людям, которые держались за свой номер, сменить оператора. Проводились рыночные исследования о том, насколько люди осведомлены об этой услуге и насколько высока доля абонентов, которые готовы сменить оператора. Есть разные результаты этих исследований, в общем, существенное количество людей ждут этой услуги и готовы к ней. И есть люди, которые еще не знают, как это будет работать, не разбираются в деталях. Значительное количество наших абонентов уже имеют комплексные пакеты, для многих отмена «мобильного рабства» не является значительным вопросом. Я надеюсь, что сработает эффект сарафанного радио. Наши люди имели шанс подготовиться к внедрению MNP, оставив на специально созданном сайте онлайн-заявку на перенос номера.

- Вы принципиально не будете информировать своих абонентов о том, на номер какого оператора они звонят?

- Посмотрим, наша корпоративная ценность в том, чтобы быть гибкими.

- Есть ли шансы договориться о дополнительном снижении ставки интерконнекта или все будет реализовываться в рамках уже существующих договоренностей?

- С 1 января ставка интерконнекта уже снижена с 8 тенге за минуту до 5 тенге. Как мы говорили много раз, 5 тенге все еще относительно дорого, мы бы хотели дополнительного снижения. Мне кажется, не имеет смысла переводить эту сумму в центы и сравнивать с другими странами, все-таки мы живем здесь и должны ориентироваться на тенге. Исходя из наших разговоров с регуляторами, могу сказать, что они поддерживают дополнительное дальнейшее снижение ставки интерконнекта, несмотря на некоторые противоречащие этому заявления. Они будут вынуждать операторов договориться о более низкой ставке интерконнекта, я очень рад, что регуляторы именно так видят это. Вопрос в том, как и насколько быстро это реализовать.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 5 января 2016 > № 1603366 Пиетари Кивикко


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1601252 Александр Жаров

Интервью с главой Роскомнадзора Александром Жаровым

Что будут делать российские власти с мессенджерами, почему ужесточается контроль над СМИ, помогли ли законодательные запреты снизить число наркоманов и самоубийц, почему СМИ стали писать ДАИШ вместо ИГИЛ и заставят ли так делать все СМИ, что будет с Википедией и зачем президенту понадобился помощник по интернету. На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью «Газете.Ru» ответил Александр Жаров, глава Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

— Сейчас журналисты — как саперы. У СМИ ощущение минного поля: столько введено ограничений на освещение той или иной тематики. Зачем так жестко регулировать СМИ?

— Вопрос «зачем?» нужно, наверное, адресовать прежде всего авторам законов: Роскомнадзор — не субъект законодательной инициативы. Что касается жесткости, то тут я с вами не соглашусь. Наше законодательство достаточно либеральное, если сравнивать с другими странами и полномочиями надзорных органов по поводу изъятия материалов СМИ, например, во время трансляции.

— Можете привести пример хоть одной цивилизованной страны, где законы жестче наших?

— Когда на одном из кабельных каналов Нью-Йорка начали демонстрировать фильм «08-08-08» про атаку Грузии на Южную Осетию и Абхазию, примерно через 30 минут после начала фильма в студию приехал агент ФБР, предъявил «корочку», изъял носитель информации и уехал.

А у зрителей в этот момент появился «черный экран». Мы знаем, полномочия агентов ФБР, как и полицейских, в США безграничны. Можете представить, чтобы инспектор Роскомнадзора зашел в СМИ и остановил трансляцию? Я не могу.

— И все же, глядя на американские СМИ, складывается впечатление, что у них возможностей в плане освещения и публикации материалов больше. У нас же законов принимается столько, что даже юристы не успевают в них ориентироваться.

— Действительно, количество законов увеличивается. Это связано прежде всего с тем, что меняется сама медийная среда. 15 лет назад, когда я начинал работать со СМИ как госслужащий (я был пресс-секретарем одного министерства), были печатные СМИ, телевидение и радио. Про интернет тогда если и слышали, воочию почти не видели.

Сейчас вы лучше меня знаете, что выживают только мультимедийные СМИ, которые должны быть представлены в разных средах. Соответственно, изменение путей распространения контента, его представленности требует новых подходов в регулировании.

Началось это с постановления пленума Верховного суда от 15 июня 2010 года, которое регламентировало ответственность за комментарии на форумах СМИ. По сути, это было реакцией на появление новой функции СМИ — их интерактивности.

Все последующие законы — а мы живем не в безвоздушном пространстве — отражают и международную обстановку, и те внутренние особенности, в которых живет наша страна. Вопросы цифрового суверенитета, про который говорит не только Россия, привели, например, к тому, что более жестко регламентируется иностранное владение СМИ.

С 1 января, вы знаете, вступает в силу закон, который регламентирует иностранное владение российским СМИ двадцатью процентами. Это тоже объяснимая цифра: владелец не может ни блокировать решение мажоритарного акционера, ни влиять на работу СМИ. Таким образом, иностранный акционер может получать прибыль, но не может влиять на редакционную политику.

— Но есть и весьма странные ограничения: наркотики описывать нельзя, карикатуры публиковать нельзя, про суициды писать нельзя. Мы даже не понимаем, можно ли это сейчас произносить, задавая вам вопрос.

— Произносить можно (улыбается). Да, это был первый закон об ограничении распространения информации в интернете во внесудебном порядке.

Касался он, в моем понимании, абсолютного зла — детской порнографии, призыва к самоубийствам, пропаганды распространения и употребления наркотиков.

Число интернет-магазинов в сети, которые специализировались на распространении наркотиков, уменьшилось кратно. Мы, работая вместе с Координационным центром развития национальных доменов интернета .Ru и .РФ, экспертами Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, которые за эту тему отвечают, добились, что несколько сотен таких магазинов просто исчезли из интернета. Создание нового магазина требует маркетинговых усилий. Это объяснимо, потому что магазин — это же бренд, а он нуждается в раскрутке.

— Есть ли статистика, как это снизило потребление наркотиков? По данным других ведомств, получается, что ситуация не улучшается, а ухудшается.

— Статистику по употреблению наркотиков я вам не представлю, за этим обратитесь в ФСКН. Но для меня очевидно: мотивированный наркоман в любом случае зло найдет. Существуют способы обхода блокировок — доступ к контенту можно получить через VPN-сервисы, анонимайзеры и так далее. Но работа с людьми, уже страдающими зависимостью от наркотиков, — это все-таки не наша работа. Мне кажется, наша работа — создать барьеры для тех молодых людей, которые, к счастью, этим недугом еще не страдают, и ограничить возможность их попадания на эти ресурсы. Вместе со специалистами ФСКН мы оцениваем, что сейчас есть порядка 5 тыс. русскоязычных ресурсов, доступных для наших пользователей, которые по-прежнему распространяют наркотики в интернете. Это большая цифра.

— А что мешает их заблокировать?

— Они же мигрируют, меняют названия, IP-адреса, доменные зоны. Блокировка происходит через шаг после создания ресурса. Очевидно, что наша работа должна идти параллельно с работой силовых ведомств, которые этих людей выявляют и задерживают. Мы идем по нелегкому пути, проблема наркомании существует не только в России, это мировая проблема.

— Депутат Яровая предлагает пойти дальше и запретить СМИ вообще упоминать названия наркотиков. Вы согласны с инициативой?

— Я не думаю, что правильно запретить употреблять названия наркотиков в СМИ или в литературе. Очевидно, что это создаст проблемы даже для написания критических статей по этой теме. Хотя статьи бывают разные… Вы знаете, у нас идут постоянные баталии — сейчас уже беседы — с Википедией о том, что способ синтеза наркотиков, а также способ их употребления в общедоступных статьях печатать не надо. Это подтверждает история, которую вы наверняка тоже знаете из СМИ, с молодым человеком, который, следуя рекомендациям одной из статей Википедии, произвел 23 кг синтетического наркотика.

Этим можно было накрыть весь его город и всю область. Жутковатая история.

— Возможно, по наркотикам еще есть логика: потенциальные группы риска увидят захватывающий рецепт и решат изготовить. Но с суицидами ситуация видится прямо противоположной: нужно, наоборот, поднимать тему, спасать тех, кто об этом только задумался, чтобы сказать: ребята, этим вы ничего не добьетесь. Но мы и этого сейчас не можем делать.

— Всё вы можете! Обратите внимание на действия Роскомнадзора: мы не вынесли ни одного предупреждения СМИ по поводу суицидов. Если мы видим, что в СМИ появляется статья, которая, по нашему мнению, может спровоцировать на самоубийство, мы звоним и говорим: ребята, давайте уберем. Никого дубиной по голове мы не лупим. Кроме того, напомню: до принятия закона существовала субкультура, сайты, где описывалась красота ухода из жизни. Рассчитанные (это я могу сказать точно как человек, занимавшийся общественными связями и пиаром) на аудиторию определенной возрастной группы — подростков 11–15 лет.

— Группа риска.

— Да. Они еще не понимают, просто в силу детской психики, что уход из жизни — это окончательно, навсегда. Воспринимают скорее как элемент игры: прикольно, попробую. Эту часть сайтов нам с помощью специалистов Роспотребнадзора в значительной степени удалось почистить. Наверное, их можно найти в закрытых группах в социальных сетях, но в открытом доступе их уже не найдешь.

За счет этого, как нам сигнализируют специалисты Роспотребнадзора, число самоубийств снижается. За девять месяцев 2015 года, по данным Росстата, количество самоубийств снизилось по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года на 7%, или 1700 жизней.

И эта динамика — устойчивая. Это — спасенные жизни.

А когда СМИ пишут, что человек в кризисной социальной ситуации, к примеру, онкологический больной, испытывая жуткие боли и не получая лечение, совершил самоубийство, это правильно.

— Но портал «Православие и мир» именно за это был внесен в реестр запрещенной информации.

— Писать надо про все. Вопрос, в каком контексте. Мне кажется, совсем не обязательно детально описывать способ самоубийства. Потому что сотни людей, если не тысячи, могут быть в аналогичной ситуации. Для некоторых статья станет провокационной. Не все боли можно купировать, даже получая лечение. И человек, находясь в таком состоянии и прочитав статью, может сказать: да, это выход.

— Вы сказали, в мире меняются технологии распространения контента. В этой связи вопрос про ИГИЛ. Все СМИ при упоминании запрещенной в России организации (например, ИГИЛ или «Правый сектор») обязаны указывать, что она запрещена. Такая «обязаловка» для журналистов стала предметом шуток, а самим организациям от этого ни холодно ни жарко. Может, отказаться?

— Я считаю, что это для них чувствительно. Во-первых, Роскомнадзор всегда подчеркивает, что достаточно один раз в статье в скобках указать на запрет деятельности такой организации. Во-вторых, можно писать не ИГИЛ, а ДАИШ и ничего рядом не писать. Третье. Есть действующая норма законодательства: согласно 4-й статье закона о СМИ, упоминания общественных объединений, религиозных организаций, признанных экстремистскими, должны сопровождаться соответствующей информацией в статье.

Как в прежние века отмечали закоренелого преступника? Клеймили. Вспомним прекрасную графиню де ла Фер:

«Есть в графском парке черный пруд, там лилии цветут…» Графиня де ла Фер, она же леди Винтер, она же Миледи, имела клеймо в виде лилии. Соответственно, для нее было критично, чтобы лилию никто не видел, потому что иначе все поймут: она не благородная дама, а преступница.

Мы живем в информационном обществе. Наши противники из террористических организаций живут в том же информационном обществе и периодически очень талантливо используют сетевой маркетинг для пропаганды своей идеологии. Когда, например, судя по аватарке, симпатичные молодые люди приглашают девушек дружить, жениться, а затем утаскивают куда-нибудь в Сирию и используют в качестве смертниц. Когда террористические цели маскируются идеями очищения души и всего самого доброго на свете, на что попадаются неокрепшие молодые ребята. В этой ситуации мы и говорим: когда публикуется статья, в которой в самом начале прямо указывается, что деятельность организации «Исламское государство» запрещена на территории РФ, это меняет восприятие человека.

— Вряд ли восприятие можно поменять одной обезличенной фразой. По такой логике лучше бы РКН и другие ведомства раз в месяц давали сообщения о том, что напоминаем, будьте бдительны, не поддавайтесь, это сломает вашу жизнь. И через СМИ информация бы как раз широко расходилась.

— Думаю все же, что информацию Роскомнадзора и других ведомств прочитают единицы, а статьи про ИГИЛ и другие террористические организации (все-таки тема злободневная) читают миллионы. И эта формула работает.

— И при этом, если мы используем ДАИШ, пометок про запрещенную организацию ставить не нужно. Будет ли обязаловка для СМИ, какую аббревиатуру использовать?

— Никакой обязаловки не было и нет. Вы заметили, что не только СМИ, но и новостные агрегаторы стали использовать ДАИШ наряду с ИГИЛ? Мне кажется, здесь количество переходит в качество. Аббревиатура ДАИШ появилась в 2013 году, она созвучна с арабским словом, означающим «несущий смерть, разрушение». Насколько я знаю, ее начали упоминать арабские, а затем западные политики.

Как и лозунг «Je suis Charlie», название ДАИШ пришло к нам из западной прессы. И мне кажется, это блестящее решение.

Внутри аббревиатуры ИГИЛ есть два слова, которые критичны: «исламское» и «государство». Между тем традиционный ислам не призывает к массовому убийству людей и не является террористической религией. Второе слово — «государство». То есть строится всемирный халифат. Из термина ДАИШ слова «ислам» и «государство» исчезают, и эффект пропагандистской мантры теряется.

— Но и «Исламское государство» как организация не упоминается в СМИ в положительном ключе.

— Вот я читаю статью: «Исламское государство», организация, запрещенная на территории РФ», — и понимаю, что это террористическая организация. Но в статье написано про государство, в основе которого лежит религия ислама. Если я человек, вообще не ориентирующийся в актуальной информационной повестке, у меня возникают разные ассоциации. Получается, мы воюем с государством и ислам — это плохо. ДАИШ обе эти коннотации убирает.

— И вот мы выходим на еще одну важную тему в этом контексте. После того как выяснилось, что террористы для координации своих действий используют мессенджеры, российские власти озаботились вопросом их регулирования. Что планируете сделать в 2016 году?

— Напоминаю, у РКН нет права законодательной инициативы, но тему мы, безусловно, обсуждаем. По сути, это сервисы передачи коротких сообщений, которые дублируют услуги оператора связи, работая «поверх» сети оператора связи.

Вот мой айпад, в нем сим-карта определенного оператора связи, и в нем установлены самые разные мессенджеры.

— Сами какими пользуетесь?

— До последнего времени пользовался Telegram. Но заявление господина Сноудена о том, что Telegram хранит абсолютно все сообщения за всю историю существования на своих серверах, меня немного покоробило.

Потому что рано или поздно господин Дуров поделится этими данными, так сказать, с кем-то из западных спецслужб, дав доступ к кодам своего сервиса.

Мне это не понравилось. Есть еще ряд небольших мессенджеров, которыми я пользуюсь. Большими не пользуюсь. Так вот, технология, которую используют мессенджеры, позволяет, не вкладываясь в создание инфраструктуры, предоставлять услугу нашим гражданам. Вот цифры: в 2015 году наша «большая четверка» операторов мобильной связи — «Билайн», «Мегафон», МТС и Tele2 — потеряли от 15 млрд до 20 млрд руб., или 25% выручки от услуг SMS.

— Сколько же мы им за SMS платили…

— Но вы же понимаете, что это только начало и многие сервисы начинали с того же самого! Сначала они были бесплатными, а потом, конечно, станут платными, ведь им надо монетизироваться. Кстати, сейчас наши операторы связи создают свои аналогичные приложения. МТС уже озвучил, что они создали мессенджер, который будет привязан к их основным мобильным услугам. Остальные операторы связи над этим тоже работают.

— Пусть операторы создают свои альтернативы, которые у них входят в пакеты. Но это не означает, что нужно блокировать тех, кто уже создал технологию, которая работает.

— Господин Ян Кум, создатель WhatsApp, говорит, что в 2014 году потери всех операторов связи в мире за счет того, что пользователи перестали писать SMS, предпочитая WhatsApp, составили $33 млрд. Очевидно, что мессенджеры отъедают у операторов связи значительную долю рынка и при этом никак не регулируются. Например, нашим законодательством запрещена массовая рассылка SMS операторами связи. Теперь весь спам — и как пользователь я это чувствую — перемещается в мессенджеры.

— Мы тоже это начали чувствовать.

— Далее. Если говорить о противостоянии с террористическими организациями, то они для конфиденциальной связи используют самый широкий перечень сервисов. Это не только мессенджеры. Это социальные сети, различные форумы, в том числе форумы онлайн-игр, тех же PlayStation или World of Tanks.

И это, наверное, наиболее сложная для спецслужб коммуникационная среда.

В Париже террористы как раз обменивались информацией через онлайн-стрелялки, говоря «я атакую Париж». И очень сложно понять, то ли люди играют, то ли готовится реальная террористическая атака.

— Вот о том и речь: может, это компетенция спецслужб, они и будут заниматься анализом массивов информации и вычленять подозрительные связи, а не Роскомнадзор? А так у нас получается: всех заблокировать — и точка.

— Никто не говорит, что нужно заблокировать мессенджеры. Было предложение ввести их в легитимное поле. То есть если ты, уважаемый оператор мессенджера, работаешь на сетях наших операторов связи, заключи договор с оператором, чтобы тебя можно было по крайней мере идентифицировать. Допустим — не дай бог — происходит теракт, и террористы пользуются определенными средствами связи.

С помощью оборудования СОРМ, которое установлено на сетях всех операторов связи, спецслужбам нужно получить доступ к этой информации. Но сегодня в случае с мессенджерами это невозможно, ведь нет договора, где прописано, что в случае необходимости оператор связи позволяет правоохранительным органам получить доступ к информации, позволяющей противодействовать террористам. Мне кажется, это абсолютно нормально. И, наконец, запрет массовых рассылок. Мы видели, что происходило полтора месяца назад, когда в паре широко используемых мессенджеров была массовая рассылка ложной информации о том, что 18 террористов-смертников едут в Казань и Москву?

— Да, это широко разошлось.

— Это было накануне выходных. Сколько людей испугалось и осталось дома, отменив свои планы! Все-таки прерогативу массовых рассылок нужно оставить за уполномоченными органами: МЧС, МВД и т.д. Так что нет никаких предложений по поводу отключения мессенджеров, чтения переписки граждан и т.д. Поверьте, Роскомнадзору и тем более спецслужбам есть чем заниматься помимо чтения вашей переписки.

— Но когда понадобится — все же возьмут и прочитают… Сколько дискуссий было, делиться ли Skype алгоритмами шифрования, если компания хочет работать в России, сколько опасений было по поводу хранения данных в России. Для западных компаний это может быть неприемлемо.

— Я могу судить по аналогии. Большинство транснациональных компаний намерены соблюдать достаточно финансово емкий для исполнения закон по хранению персональных данных наших граждан на территории РФ. Может, Россия и сложная страна с точки зрения национального характера, но 140 млн потенциальных пользователей услуги — это серьезный рынок. Поэтому уверен: те мессенджеры, для которых это серьезная коммерция, без проблем заключат договор с операторами связи.

— Вы встречались на эту тему с представителями, скажем, WhatsApp или Viber?

— Нет. Мы регулярно встречаемся с теми, кого мы регулируем. То есть мы достаточно регулярно встречаемся с представителями Twitter, Facebook, Google. С представителями мессенджеров мы не встречались, поскольку, повторяю, ни закона, ни даже законопроекта по поводу этих сервисов нет.

— И вы все же думаете заняться мессенджерами. А тем временем анонимы из группы «Шалтай-Болтай» утверждают, что им удалось взломать даже вашу почту. Может быть, лучше на этом сосредоточить усилия, тем более вы не один пострадали…

— Про почту комментировать не буду, почта личная, вскрывали ее или не вскрывали, рассказывать не хочу. Это была не рабочая почта, как было проанонсировано.

— Тем более. Может, туда усилия направить?

— Мне кажется, нет. С подачи господина Джулиана Ассанжа и всевозможных leaks-ресурсов, куда уважаемые или неуважаемые анонимусы периодически вбрасывают якобы личную информацию разных людей, это стало вопросом личной информационной безопасности. Все течет, и надо понимать, чем ты пользуешься, какие риски это несет, какую информацию стоит передавать с помощью электронных каналов коммуникации, а какую не стоит. Для конфиденциальной информации, если мы говорим о государственной информации, есть закрытые средства связи, а для личной есть личная встреча.

Совершенно точно выкладывать личное и конфиденциальное в почту не стоит. Для меня это было ясно всегда, и этого принципа я придерживаюсь. Стоит ли граждан, которые занимаются сливом информации, ловить? Да, если они сливают информацию, которая касается государственной, военной тайны. Это, безусловно, преступление.

— Для этого есть статья в Уголовном кодексе. Но анонимами, кажется, вообще никто не занимался.

— В слитых e-mail-переписках, насколько я знаю, не было никакой государственной тайны. На этот случай есть право гражданина, почта или мессенджер которого были вскрыты и слиты, обратиться в суд и защитить свои честь и достоинство.

Никто не обратился. Значит, никого особо и не волнует то, что было слито.

— На сайт анонимов сейчас можно зайти только через анонимайзеры. Какова вообще позиция государства по анонимайзерам? Говорят, от вас идут прямо противоположные сигналы. Что, с одной стороны, ничего с ними делать не надо, потому что 95% пользователей и так не знают, как этим пользоваться, с другой — что вы все-таки планируете это все заблокировать.

— Заблокировать это невозможно. Но и хороший VPN-сервис, хороший анонимайзер или турбопрограмму, которая дает возможность обхода блокировок за счет компрессии трафика, создать непросто. Это требует финансовых вложений. Обычно такие сервисы платные — это коммерческая услуга, она абсолютно легально предоставляется специализированными компаниями банкам и иным организациям, которым в силу своей деятельности необходимо управлять трафиком так, чтобы его нельзя было отследить злоумышленникам.

— Зачем банкам анонимайзеры?

— Безопасность. Там же финансовые транзакции. Если все это будет идти в открытом трафике, можно подключиться, украсть деньги. Если же говорить о своего рода «самодельных» анонимайзерах, то их неимоверное количество, и блокировать их абсолютно бессмысленно. Чтобы заблокировать анонимайзер, нужно заблокировать от нескольких сотен до нескольких тысяч IP-адресов, но через шаг возникнет еще десять таких же «самоделок».

Что делать? Мое мнение — нужно думать о том, чтобы криптование анонимайзеров, которыми пользуется та или иная страна, говорю не только про Россию, было подконтрольно спецслужбам.

По крайней мере, ими сертифицироваться. Потому что, если через анонимайзер начинает утекать государственная информация, у спецслужб должна быть возможность осуществить контроль.

Пока этот вопрос нерегулируемый, и он не входит в сферу Роскомнадзора. Так что же делать со средствами обхода блокировок? С нашей точки зрения, принципиально ничего делать не надо, поскольку около 95% граждан, придя на сайт и узнав, что он заблокирован, просто с него уходят. Хотя наши оппоненты и говорят про «эффект Стрейзанд».

— При чем тут певица?

— Это известная, старая история: дом Барбры Стрейзанд сфотографировали вместе с другими объектами побережья Калифорнии. Информация появилась на одном малопосещаемом ресурсе.

Она через суд потребовала убрать фотографии с сайта, и новость тут же разлетелась по всему интернету.

Эффект Стрейзанд присутствует всегда, когда мы блокируем какой-то крупный ресурс. Но он очень непродолжительный. Это обычное человеческое любопытство: люди приходят, читают новость, потом теряют интерес и уходят. Во всех случаях, когда мы блокировали популярные торренты, происходил пиковый рост их посещаемости с помощью средств обхода, а потом резко падал.

— Вы говорите, большинство мессенджеров пойдут на контакт, поскольку захотят сохранить российский рынок, но вместе с тем владелец Telegram Павел Дуров заочно уже сообщил, что алгоритмы шифрования никому открывать не собирается. Что будете делать в таких случаях? Тем более у вас уже есть похожие споры с Википедией.

— Я с большим уважением отношусь к господину Дурову как к творцу. Безусловно, он светлая голова, большой умница, создатель успешной социальной сети «ВКонтакте» и успешного мессенджера Telegram. Но его позицию как бизнесмена я все же не очень приветствую. Когда господин Дуров возглавлял «ВКонтакте», это был абсолютно пиратский ресурс.

— Пользователям нравилось.

— С тех пор как в России стали регулировать онлайн-дистрибуцию пиратской продукции, новое руководство «ВКонтакте» эту ситуацию активно меняет и показывает: можно зарабатывать деньги, не только воруя контент, но и договариваясь с правообладателями и разделяя с ними прибыль. Что касается позиции Дурова по Telegram, то мы посмотрим. В мире огромное число мессенджеров.

Недавняя блокировка WhatsApp в Бразилии привела к мгновенному перетеканию значительной части их аудитории к конкурентам — тому же Telegram. Поэтому в условиях законодательного регулирования нет смысла упираться — свято место пусто не бывает.

Что касается Википедии, здесь совсем другая история. Это действительно важный, очень необычный ресурс, горизонтально формируемый, то есть создаваемый самими пользователями. Честно вам скажу, Википедией пользуюсь сам и считаю, что там действительно сосредоточен значимый интеллектуальный ресурс, много важной и обновляемой информации.

Проблемы, которые у нас возникают с Википедией, я разделил бы на две части. Первая — наше взаимодействие с некоммерческим партнерством Викимедиа.ру и его менеджментом.

По моему мнению, они занимаются политической деятельностью, когда говорят: ни шагу назад, никакую информацию удалять не будем, разговаривать ни о чем не будем.

Это ущербная позиция, разговаривать надо всегда. По крайней мере, мы к диалогу открыты. Обращаясь к Википедии, я говорю: давайте обсудим, что нужно сделать со статьями про наркотики. Мы переговорили со всеми регулирующими органами: ФСКН, Роспотребнадзором, Генпрокуратурой — все готовы встречаться на нашей площадке с редакторами Википедии и обсуждать каждый конкретный случай, когда есть претензии. Слушать, возможно, конкретизировать или снимать претензии, как это произошло с требованием ФСКН об удалении описаний синтеза наркотических средств, в том случае, если они основаны на общедоступных научных источниках и не содержат прямых инструкций по производству наркотиков. Или же убеждать редакторов, что именно эти слова в конкретной статье, по мнению экспертов, могут нанести вред и их все же нужно убрать.

Прежде всего это касается подробных описаний способов употребления наркотиков, включая «уличную» дозировку и производимые ею эффекты. Таких инструкций в общедоступных статьях быть не должно — это принципиальная позиция экспертов ФСКН, соответствующая, кстати, одному из базовых правил самой Википедии, которое на сленге википедистов называется «НеИнструкция». Мне кажется, нормальная позиция.

Вторая часть — процессы, происходящие внутри Википедии.

Русскоязычный сегмент редактируется примерно тремя тысячами человек, из них 150 — редакторы высокого уровня, которые активно участвуют в обсуждении чувствительных для Википедии вопросов и могут влиять на принятие решений.

Но эта группа из 150 человек неоднородна по своим взглядам и позициям по конкретным вопросам. И вот внутри этой группы появился человек, который к нам пришел и на фоне этого скандала с 23 кг наркотиков сказал: ребята, давайте обсуждать, я хочу создать отдельный проект внутри сообщества Википедии, который называется «Социальная ответственность», и я готов вместе с вами организовать эту площадку.

Дальше у него появились сторонники и противники.

Противники его заблокировали, лишив возможности редактировать статьи. У них был третейский суд, сторонники его отстояли. Это похоже на сериал, и мы в нем принимаем участие.

И все потому, что мы хотим, чтобы у нас с Википедией был диалог, а не позиция дядьки с ружьем, который говорит: убери или застрелю.

— На какой стадии сериал сейчас?

— Редакторы Википедии написали ее основателю Джимми Уэйлсу письмо, в котором детально описали ситуацию с противоположных сторон, и сказали: о, великий Джимбо Уэйлс, как они его зовут, скажи, что нам делать, идти на сговор с Роскомнадзором или не идти? Посмотрим, что он напишет, из этого и будем исходить.

— Вся информация, которая ходит по России, имеет еще один аспект, который беспокоит не только иностранные компании, но и нас: безопасность хранения. Мы знаем, как продаются конфиденциальные данные, как истории сначала появляются на публике, а потом их бросаются чистить. Это и вызывает опасения: государство требует все новые данные, но сохранность этих данных обеспечить и гарантировать не может.

— Я бы не стал так обобщать. Сохранность персональных данных, уверен, государство гарантировать может. Если говорить про Роскомнадзор, у нас есть единая информационная система, где содержится множество разной информации: лицензии, бенефициары, данные связных компаний, СМИ.

Мы нашли предельно защищенный центр обработки данных, который выдержал значительное количество DDoS-атак.

Доступ в него разрешен лишь ограниченному числу людей по отпечатку пальцев.

Дело в том, что наш единый реестр запрещенной информации ведь регулярно «ddosится». Мы блокируем интернет-ресурсы, а нас начинают атаковать. Последняя атака была очень серьезная, с участием нескольких десятков тысяч объектов, которые нас атаковали. Причем атака шла с бытовых чайников и холодильников.

— Простите?

— Организаторы атаки объединяют под свои задачи большое количество компьютеров — а компьютером в данном случае может быть, например, и холодильник, и чайник, подключенный к интернету. И вот эти приборы начинают отсылать массовые запросы на облачный сервис, через который обеспечивается работа атакуемой системы.

— …и атаковали чайники Роскомнадзор.

— Это сейчас мировая проблема. «Интернет вещей» преподносит свои сюрпризы — не всегда позитивные. И лучшие компьютерные умы думают, как создать защиту.

— А у вас есть ресурсы нанять таких специалистов, которые все это отразят?

— Наши ресурсы ограниченны, но у нас есть несколько очень сильных специалистов.

— На недавней встрече с представителями интернет-сообщества президент сказал, что назначит советника по интернету. Зачем президенту советник по интернету при наличии агентства, министерства?

— Ситуация возникла следующим образом: лидеры интернет-сообщества беседовали с президентом и представили ему набор вопросов, которые, по их мнению, требуют вмешательства президента. И, очевидно, раз такие вопросы у уважаемых лидеров интернет-сообщества возникают, значит, коммуникация у отрасли с государством не на сто процентов эффективна. Президент предложил: выберите, кто из вас будет тем самым коммуникатором, и я назначу его своим советником. Выбрали Германа Клименко. Считаю, это хорошо, потому что он — бизнес-человек от интернета. Создал эффективные продукты, которые пользуются популярностью, признан в интернет-сообществе, бизнесмен. И вот один из представителей сообщества займет государственную должность. Думаю, от этого будет польза всем — и отрасли, и государству.

— Какого рода пользу вы имеете в виду?

— Написана программа развития интернета, созданы «дорожные карты» по направлениям: «интернет плюс общество», «интернет плюс медицина», «интернет плюс образование», «интернет плюс медиа» и т.д. Теперь все это надо воплотить в жизнь.

В 2004 году, когда президент запустил национальные проекты, под каждый проект был назначен ответственный государственный служащий.

Сейчас появился, по сути, национальный проект развития интернета во всех отраслях экономики.

И задача советника президента — доказать, что он именно тот человек, который может это сделать.

— Вы упомянули экономику. Все СМИ чувствуют, что происходит в экономике. Вот уже почти два года они просят власти сделать послабления по рекламе и вернуть им, в частности, рекламу пива и рецептурных препаратов. Может, все же пора к этому вернуться?

— СМИ стоят перед рядом вызовов, и снижение рекламных доходов — лишь один из индикаторов того, что происходит. Возврат рекламы рецептурных препаратов и пива — паллиативная мера. Она вернет, наверное, доходы на год-два, но решать проблему надо более глобально.

Это то, о чем мы говорили в начале беседы: число способов распространения контента, не только средств массовой информации, а контента вообще, увеличивается. Доля СМИ в потребляемом каждым гражданином информационном пироге уменьшается, а доля user generated content — растет. Поэтому перед СМИ возникает большой вызов: как удержать аудиторию, чтобы продолжать существовать в рекламной модели. С другой стороны — монетизация контента, то есть его платное распространение. Нужно бороться с пиратством и развивать платные модели распространения СМИ.

— Но вы сами говорите про огромный поток информации и все новые ее носители. Зачем потребителю платить, если он бесплатно сможет получить альтернативу, пусть и худшего качества?

— Думаю, человек, который получает информацию, заинтересован в том, чтобы она была достоверной. А достоверную информацию могут предоставить только СМИ, которые за достоверность распространяемой информации отвечают головой и репутацией и поэтому содержат юридические службы.

Думаю, на горизонте ближайших пяти-семи лет медиапотребление полностью перекочует на экран.

То есть понятно, что печатные СМИ останутся как винтажное медиа и будут распространяться там, где человек располагает достаточным временем для длительного чтения: в кафе, в самолетах и поездах и т.д. Но основная масса людей будет потреблять некое синтетическое медиа через экран — они будут и читать, и смотреть, и слушать.

Поэтому сейчас перед нашими СМИ стоит большой вызов — адаптироваться к запросам той аудитории, которая будет определять потребительские предпочтения в ближайшем будущем. Поколению миллениума через пять лет будет 20 лет, через семь — 22, они все больше будут входить в активную жизнь, и, соответственно, их модель потребления информации станет доминирующей.

Поэтому вполне логично, что СМИ должны работать по смешанной модели. Это должна быть и реклама, и платная услуга, причем плата должна быть адекватной.

Потому разговоры о том, чтобы вернуть какую-то часть рекламы, мне кажутся скорее последними попытками остановить время уходящей модели распространения контента.

— Но и в новой модели СМИ оказываются в более проигрышном положении, потому что в своих действиях ограничены законом. В интернете довольно много информации, которую СМИ не могут напечатать, потому что рискуют получить предупреждение от РКН. То есть вы нас не в конкурентную среду помещаете.

— Вот и нашли наконец крайнего — Роскомнадзор! Слушайте, ребята, я думаю, что если вы не будете пропагандировать экстремизм, материться, писать про прелесть наркотиков, красоту самоубийства и лепить детскую порнографию в своих статьях, то больше Роскомнадзор вас ни за что наказывать не будет.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1601252 Александр Жаров


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 26 декабря 2015 > № 1641438 Елена Ямпольская

Елена Ямпольская: «Воспитание поэтического отношения к жизни — важная государственная задача»

Об этом главный редактор газеты «Культура» заявила в ходе заседания Совета при Президенте по культуре и искусству, прошедшего 25 декабря в Кремле под председательством Владимира Путина.

Собственно, сама острота вопросов, которые мы сегодня поднимаем, свидетельствует о том, насколько стремительно растет роль культуры в нашем сегодняшнем обществе. Конечно, есть все основания предполагать, что это связано с теми испытаниями, через которые мы проходим. И для их преодоления нам, конечно, требуется национальное единство, а в многонациональном и многоконфессиональном обществе обеспечить его может, думаю, вы со мной согласитесь, прежде всего культура.

Понимаете, если говорить о народном единстве не высоким штилем, а спуститься на земной житейский уровень, то это прежде всего умение ценить свою и чужую жизнь и соотносить свои личные интересы с интересами близких, друзей, знакомых, незнакомых людей, в итоге — целой страны.

Что может сделать культура для достижения подобного результата? Практически ничего, если под словом «культура» мы понимаем совокупность неких самовыражений. И абсолютно всё, если подразумеваем под культурой то, что стимулирует работу души, то есть сохраняет и приумножает человеческое в человеке.

Сегодня это важно как никогда, потому что чем сложнее жизнь, чем глобальнее стоящие перед страной проблемы, тем принципиально большее значение приобретают душевные качества каждого из нас в отдельности и народа в целом.

Принятые год назад Основы государственной культурной политики действительно вернули масштабный и поистине государственный подход к культуре. И фактически впервые за много лет мы вспомнили, что деятели культуры во многом ответственны за качество человеческой личности и за нравственное состояние своих соотечественников. Ещё добавила бы, за психическое, а значит, во многом и за физическое здоровье нации.

Знаете, есть в психологии такое понятие — «депривация», попросту говоря, это внутренний вакуум, прежде всего эмоциональный, когда человек хочет, но хронически не может удовлетворить свои самые насущные потребности — в любви, заботе, человеческой поддержке, в ощущении себя частью единого целого. Последствия депривации, любой психолог и психиатр вам скажут, чудовищные. Это повышенная агрессия, депрессивные состояния, безответственное, наплевательское отношение к своей и к чужой жизни, презрение всех норм и законов и даже суициды.

К сожалению, то, что я перечислила, мы с вами слишком часто встречаем в новостных лентах. Не услышать эту боль, этот крик души было бы и бессовестно с нашей стороны, и очень опасно. Помочь человеку, погрузить его в благоприятную эмоциональную среду, заполнить этот вакуум и, таким образом, способствовать гармонизации общественных отношений, на мой взгляд, в этом сегодня и состоит самая главная задача, я бы даже сказала, самая главная миссия отечественной культуры.

Причём заменой «чернухи» на «веселуху», как это часто происходит, например, в нашем кинематографе, этот вопрос не решается. Бездумное веселье зачастую только усиливает ощущение пустоты, тогда как произведение искусства, над которым человек заплакал, порой даёт ему силы жить дальше. Дело не в жанрах и не в форматах, дело в таланте и мере искренности творца, в масштабе его личности. Знаете, как говорил Василий Макарович Шукшин: «Форма — она и есть форма. В ней можно отлить золотую штуку, а можно в ней же остудить холодец. Произведение искусства — это когда что-то случилось в стране, с человеком, в твоей судьбе».

Сегодня мы говорим, что остро стоит вопрос создания стратегии государственной культурной политики. И причем мы все понимаем, что результатом этой работы должно ведь быть не какое-то количество исписанной правильными словами бумаги. Результатом этой работы должно стать резкое увеличение количества и в первую очередь качества культурного продукта, извините мне такое прозаическое выражение. На мой взгляд, фактически перед культурой сейчас стоит та же задача, что и перед сельским хозяйством, — накормить страну. Не фастфудом, который плохо усваивается и только зашлаковывает организм, а сытно, качественно и недорого, естественно, по возможности.

Причем мне последнее условие не кажется трудновыполнимым. Каждый из нас, кто встречался с поистине талантливыми людьми, знает, что талант — это всегда человек с поэтическим отношением к жизни. И для него красота всегда хоть чуть-чуть, да дороже, чем выгода. Я, кстати, позволю себе предположить, что такой болезненный для нашего общества вопрос, как коррупция, во многом связан с тем, что у нас появилось слишком много душевно неразвитых людей.

Они не умеют получать удовольствие от того, что Господь Бог дает нам всем поровну. А когда ты стоишь на берегу моря и у тебя сердце не заходится от восторга, то ты просто вынужден меряться длиной яхты, чтобы получить хоть какое-то удовольствие от жизни. Поэтому я бы сказала, что воспитание поэтического и даже романтического отношения к жизни — это тоже, между прочим, важная государственная задача.

Вы знаете, я часто задаюсь вопросом: что так привлекает нас в произведениях искусства советского времени? И страны-то давно нет, а свет этой звезды всё идет. Ответ, по-моему, достаточно простой: привлекает наличие идеала, потому что жизнь без идеала — это как путь без цели. Да, сначала разнообразие, смена впечатлений, а потом уже только уныние, безнадега и усталость, потому что движение в никуда. Спокоен и счастлив не тот народ, который наиболее сыт, а тот, который нашел свой идеал и пытается ему соответствовать.

Но ведь формирование идеалов — это же прямое предназначение культуры, эту задачу нельзя решить пропагандой, ее можно решить только средствами искусства. Понимаете, жить-то надо не лозунгами, жить надо душой. Я абсолютно с Кареном Георгиевичем согласна: запретами, репрессиями решить ничего нельзя, потому что культура — это совокупность того, что нашло своего зрителя, читателя, а не совокупность того, что запрещено.

Мы не можем не признать, что наследие советской эпохи потихоньку уходит. Этот источник иссякает просто в силу объективной смены поколений. То, что для наших родителей — сама жизнь, а для нас — теплая память детства, нынешним 20-летним, в общем-то, мало о чем говорит. Мир меняется вокруг стремительно, меняется всё, само значение привычных для нас слов. Простите, но подтяжками сейчас удерживаются лица, а не брюки. И «на зарядку становись» уже звучит как голосовая команда для смартфона.

И было бы наивно надеяться, что мы прокормим в духовном отношении еще несколько поколений советскими книгами, песнями, фильмами. На мой взгляд, так же наивно было бы предположить, что нам удастся воспитать их исключительно на классике отечественной и мировой. Осваивать наследие — принципиально важная задача, но молодёжь всегда хочет видеть на экране, слышать со сцены своего современника, человека, который похож на тебя, у которого такие же проблемы. Без этого нет полноценной социализации. А без нормальной социализации молодых под вопросом само функционирование государства и будущее страны.

Так вот, художественный образ времени, нашего с вами времени, здесь и сейчас, — это раз. И обаятельные герои, которым стоит и хочется подражать, — это два. Вот те два поля, на которых, как мне кажется, нашей культуре в ближайшие годы предстоит очень усиленно работать, я бы даже сказала, пахать.

Что нужно для этого, на мой взгляд? Прежде всего поиск талантов, новый культурный призыв. Продуманная система поддержки «социальных лифтов». Общероссийские конкурсы, которые проводились бы не ради пиара членов жюри. Повышение престижа профессионализма, соответственно, возрождение ученичества в полном объёме, потому что у нас ещё, слава богу, есть кому учить. Поощрение уникальности и неповторимости вместо лакейского умения сделать «точь-в-точь» или «один в один», потому что, знаете, скворец — очень милая птичка, но России сегодня необходимы соловьи, поющие собственными голосами.

Я очень надеюсь, что всё это будет прописано подробно и конкретно в стратегии государственной культурной политики, над которой, естественно, и сама готова работать. Главное, что это начнёт воплощаться в жизнь, мне кажется, с организационной точки зрения, конечно, межведомственными усилиями, потому что культура — это прежде всего смысл и ценности. Не может быть такого, чтобы за смысл отвечало только одно ведомство и чтобы в одной отрасли ценности были, а в других — уже нет. Тогда они бессмысленны. Понимаете, ценностями должна быть пронизана вся жизнь — и по вертикали, и по горизонтали.

Я не знаю, как должен называться координационный центр, в котором аккумулировались бы всеобщие усилия по культурному прорыву. Но для меня совершенно очевидно, что такой штаб абсолютно необходим, потому что работы впереди гигантское количество, она очень разноплановая, её требуется делать как можно мобильнее и вообще начинать надо прямо сейчас.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 26 декабря 2015 > № 1641438 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 25 декабря 2015 > № 1594481 Владимир Путин

Заседание Совета при Президенте по культуре и искусству.

Под председательством Владимира Путина в Кремле состоялось заседание Совета при Президенте по культуре и искусству.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы с вами встречаемся в преддверии Нового года, и поэтому я вначале хочу вас поздравить с наступающими новогодними праздниками. Хочу вас всех поприветствовать!

2015 год прошёл под знаком 70-летия Победы в Великой Отечественной войне, и с этим событием, как известно, связано и создание Организации Объединённых Наций и ЮНЕСКО.

Эти организации стали важнейшими – ключевыми – в устройстве послевоенного мира, в формировании принципов солидарности, гуманизма и норм международного права, в утверждении приоритета гуманитарной и культурной составляющей развития стран и народов.

Эти юбилеи в той или иной степени отражены практически во всех событиях культурной жизни нашей страны, в том числе и в событиях Года литературы. Главной целью было напомнить об исключительной значимости литературы в жизни каждого человека и, конечно, возродить в обществе интерес к книге, к чтению.

Не знаю, удастся ли нам возродить интерес к книге, с учётом развития интернета, но к чтению точно нужно побуждать людей обращаться чаще. На самом деле, может быть, и к книге, потому что книга – это же не планшетник, она сама по себе может быть произведением искусства. Поэтому, мне кажется, наши усилия не пропадут даром, если мы будем и дальше действовать в этом направлении.

Вы хорошо знаете, насколько востребованными были многие мероприятия этого года – Года литературы. Не меньший успех сопровождал празднование 175-летия Петра Ильича Чайковского. Его кульминацией, безусловно, стал блистательный XV Международный конкурс имени Чайковского.

Я хочу поблагодарить всех, кто его организовывал, кто работал в ходе проведения этого масштабного международного мероприятия, хочу поблагодарить маэстро Гергиева. Мы можем констатировать, что в этом году действительно конкурс Чайковского в его былом, прежнем величии возродился. Это большой успех.

В уходящем году статус особо ценных объектов культурного наследия народов России получили заповедник «Херсонес Таврический» и Музей героической обороны освобождения Севастополя. События, увековеченные в этих комплексах, принципиально важны для понимания отечественной истории, её неразрывности и преемственности, во многом являются опорными восприятиями истоков и характера нашей государственности, становления и развития российской цивилизации.

Предстоящий 2016 год объявлен в России Годом российского кино. Надо сделать всё возможное, чтобы он стал ярким, полезным для миллионов наших граждан. В частности, необходимо продолжить развитие сети кинопоказов в регионах России, прежде всего в малых городах. И конечно, нужно стремиться к тому, чтобы наше кино показывали, наши фильмы были на экранах, а также определить пути дальнейшего развития национального кинематографа, повышения его конкурентоспособности.

Для этого при поддержке государства создаётся вся необходимая технологическая и производственная база. Наш зритель ждёт талантливые, сильные российские фильмы, которые в лучших традициях отечественного кинематографа отразят и помогут осмыслить современную жизнь страны и наше место в мире, честно расскажут о важнейших исторических событиях и о настоящих героях.

Сохранение исторической памяти – один из ключевых приоритетов. Особая роль здесь принадлежит материальному культурному наследию. В последние годы в центре внимания общественности, средств массовой информации регулярно оказываются, к сожалению, громкие конфликты вокруг застройки охранных зон, разрушения памятников. Необходим самый серьёзный анализ таких случаев, в том числе и для выявления пробелов, недоработок в законодательстве, или, как юристы говорят, «люков» в законодательстве.

Очевидно, нужны изменения и в самом порядке контроля за сохранением объектов наследия. Считаю важным укреплять взаимодействие заинтересованных государственных структур с волонтёрами, общественными организациями. Как правило, именно они первыми бьют тревогу по поводу утраты или угрозы утраты памятников, но далеко не всегда они услышаны.

Прошу Минкульт сформировать чёткие предложения по защите памятников как федерального, так и регионального, да и местного значения от уничтожения и варварского с ними обращения. И вместе с общественными движениями определить роль и права неравнодушных к истории инициативных граждан, краеведов, энтузиастов. У нас много таких людей.

Отмечу, что тема сохранения культурного наследия занимает особое место и в Основах государственной культурной политики, они были утверждены год назад. Тогда же было поручено подготовить проект стратегии реализации этих Основ. Как понимаю, завершить эту работу в срок не удалось прежде всего из–за недостаточной координации, хотя именно эту задачу мы ставили как приоритетную как раз год назад.

Основы государственной культурной политики, как и стратегия по их реализации, – документы сложные, многогранные, они охватывают самые разные направления: от экономики до общественной жизни. Всё это мы подробно обсуждали, думаю, нет смысла и нужды сейчас повторяться.

Ясно одно: разработку стратегии нужно завершить как можно быстрее. Возможно, стоит использовать для этого вполне успешный опыт работы над самими Основами. Я помню, что работа шла непросто, но всё–таки она была завершена.

И необходимо возобновить деятельность рабочей группы в Администрации Президента. Целесообразно привлечь не только профессиональные творческие союзы и деятелей культуры, но и общественные организации: ОНФ, географическое, историческое, военно-историческое общества, другие структуры.

Повторю, стратегия реализации государственной культурной политики касается всех граждан нашей страны. И процесс подготовки этого документа должен соответствовать его значимости.

Мы сейчас попросим Владимира Ильича Толстого в том числе и по этому вопросу нам доложить. Пожалуйста, Владимир Ильич.

В.Толстой: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Коллеги, друзья!

Нам действительно не удалось завершить работу над Стратегией реализации культурной политики, хотя прошёл почти год. Не в оправдание, но в объяснение: причина этого, как это ни парадоксально, заключена в самом содержании Основ культурной политики.

Этот документ, принятый ровно год и один день назад, в глубинной сути своей построен на необходимости подчинить частное общему, личное – общественному, индивидуальное – коллективному. Но именно этот внутренний навык оказался нами во многом утрачен.

Ведь в чём ключевая причина пробуксовки со стратегией? Не смогли, а порой не захотели отказаться от ведомственного, отраслевого, цехового, группового, иногда даже просто личного эгоизма. Как же, ведь, возможно, придётся уступить часть полномочий, власти, ресурсов, привилегий…

Четверть века мы старательно избавлялись от всего, что связывало нас с идеей коллективизма, общинности, служения обществу и народу. Считалось, именно это мешает нам стать демократичными, современными, креативными. И теперь, когда надо вместе сделать что–то для блага всего общества, мы порой не можем переступить через собственные интересы и амбиции.

Ведь всё, что предложено в Основах государственной культурной политики (и надведомственный орган по её координации, и фонд, который сократил бы путь к конкретным людям, реально созидающим отечественную культуру, и перенос центра принятия решений в творческих сферах в сами профессиональные сообщества), всё это предполагает добровольный, осознанный отказ от части полномочий ведомств, конкретных чиновников во имя общего блага.

Передачу следующим поколениям традиционных для российской цивилизации ценностей и норм, традиций, обычаев и образцов поведения нам нужно начинать с себя. Понимание этого сейчас уже есть, достигнуто в процессе работы. Так что дальнейшая работа, убеждён, может и должна быть и спорой, и успешной.

И особенно важным здесь должно стать самое широкое вовлечение, Вы тоже об этом сейчас сказали, в эту работу общества, общественных объединений, организаций, активистов общественных движений. Именно они – главный, порой единственный источник достоверных сведений о проблемах и бедах нашей культуры, и одновременно это те люди, которые эти проблемы могут и хотят решать.

Очевидно, никакой, даже самый совершенный, документ, рождённый сверху, не станет руководством к действию, если заложенные в нём идеи и решения не будут поняты и приняты обществом. На этих двух основах – альтруизме и опоре на общество – нам и нужно построить свою дальнейшую работу над реализацией культурной политики.

Есть несколько конкретных предложений. Вносить в наше законодательство идеи и положения основ культурной политики – дело кропотливое, сложное и долгое. Но есть моменты, которые не требуют столь длительных усилий.

Так, например, сегодня Правительству в Законе о Правительстве Российской Федерации предписано оказывать поддержку культуре. А такая задача, как обеспечивать проведение единой государственной культурной политики, перед ним законодательно не стоит. На слух разница невелика, на самом деле между этими двумя полномочиями дистанция огромного размера.

Просил бы поддержать такое изменение в Федеральный конституционный закон о Правительстве Российской Федерации. Ведь если Правительство будет обеспечивать единую культурную политику, то, возможно, и при формировании бюджетов потребности культуры перестанут оставаться на периферии внимания наших финансистов и экономистов.

Владимир Владимирович, Вы не раз подчёркивали, воспользуюсь цитатами из Ваших выступлений, что вообще нет ничего более важного в обществе, чем морально-нравственные принципы, на которых оно основано. Ничего, всё остальное – вторично, а культура, по сути, это свод нравственных, моральных, этических ценностей.

И если нет культуры, то непонятно вообще, что такое суверенитет, и непонятно тогда, за что бороться. Культура наряду с образованием и просвещением формирует человеческий капитал страны. На деле же по–прежнему культура – сама по себе, бюджет – сам по себе.

И ещё один момент – принципы контроля и надзора применительно к культуре и культурному наследию. Убеждён, культурное наследие – это та область, где никакой контроль не может быть избыточен, потому что ни штрафы, ни даже тюремные сроки для виновных не вернут нам разрушенное. Эта гибель всегда окончательная, всерьёз. Поэтому здесь контроль должен только усиливаться, причём и государственный, и общественный.

И в завершение не удержусь от одной из моих любимых цитат. Дмитрий Сергеевич Лихачёв писал: «Культура – это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации». Очень хотелось бы, чтобы у нас в будущем всегда оставалось это достойное оправдание.

Спасибо большое.

В.Путин: Думаю, что немножко всё–таки Вы загнули с тем, что бюджет – сам по себе, а культура – сама по себе. А как же ремонты, содержание, театры, всякие гранты? Валерий Абисалович, гранты получает театр?

В.Гергиев: Нас поддерживает государство очень мощно, мы за это благодарны.

В.Путин: И Большой театр, и Мариинка, да и другие театры по всей стране. Вагановское училище, оно на какие деньги содержится? Разве не на бюджетные?

Н.Цискаридзе: Получаем.

В.Путин: Я понимаю, что есть желание в непростой ситуации лишний раз подчеркнуть, и, наверное, это правильно.

В.Толстой: Есть желание, чтобы это дошло до глубинки, чтобы это дошло до сельских населённых пунктов, малых городов, чтобы дошло до регионов.

В.Путин: В сельских населённых пунктах должны работать региональные и муниципальные органы власти и их бюджеты. Во всяком случае, обратить внимание на это, безусловно, нужно.

Ещё один момент, по сути, это самое главное. Владимир Ильич, Вы по поводу изменений в закон о Правительстве что предлагаете?

В.Толстой: Сегодня в законе записано, что Правительство оказывает поддержку культуре, а, например, в образовании, в экологии есть задача проведения единой государственной культурной политики.

В.Путин: Я лично ничего против не имею, но очень хорошо, что Владимир Ильич здесь, в этом кругу об этом говорит, и вот почему. Если вы все согласны с тем, что у нас должна быть какая–то общая единая культурная политика и если за этим никаких фобий не возникнет по поводу идеологизации культуры, то я согласен, пожалуйста. А если после принятия этого решения начнутся разговоры о том, что у нас опять возникает какая–то единая идеология, государство сейчас будет всё своё продавливать, то лучше не надо, то лучше тогда не трогать.

Понимаете, это реакция, что называется, на уровне первой сигнальной системы: увидел вкусное – слюни потекли, или дотронулся до горячего – больно. Может быть, я дую здесь на воду, обжигаясь на молоке, но я вас прошу об этом подумать. Я против ничего не имею, если вы все «за». Это серьёзный вопрос. На голом месте можем получить какое–то ненужное столкновение мнений. Или наоборот, если вы все считаете, что это лучше будет, что это сконцентрирует ресурсы, внимание государства, регионов, муниципалитетов, что такой сигнал мощный в законодательстве надо отразить, пожалуйста. Но это нужно пообсуждать со всеми.

В.Толстой: Спасибо. Вы абсолютно в самую суть.

В.Путин: Спасибо Вам.

Карен Георгиевич, пожалуйста.

К.Шахназаров: Я, собственно, и хотел эту тему каким–то образом затронуть – свобода творчества, ответственность. Правда, как–то очень актуально случилось, узнал позавчера, что мои фильмы запрещены теперь на Украине (это к вопросу о свободе творчества). Стало лестно, поскольку оказался в очень приличной компании замечательных российских кинематографистов.

С другой стороны, конечно, это и обидно, потому что поскольку большую часть жизни прожил в СССР, то для меня Украина оставалась и остаётся частью моей Родины. С третьей стороны, считаю, что это ужасно глупо, и глупо это прежде всего потому, что, на мой взгляд, запретить–то сегодня ничего нельзя.

Мы вообще вступили в такой очень интересный период. Тема – власть и художник, которая многие столетия была очень важной темой и в произведениях художников, и во взаимоотношениях с властью, она приобретает какие–то совершенно новые очертания, потому что в условиях интернета вообще запретить ничего нельзя, просто невозможно ничего запретить. Это совершенно уникальная ситуация, которой никогда до нашего времени не было. Поэтому это определённый вызов и власти, это определённый вызов и художнику.

Думаю, что вообще в искусстве нет запретных тем. Я считаю, что вообще запрет – это худшее, что может быть во взаимоотношениях с культурой. Я много размышлял, например, о причинах всё–таки развала моего любимого Советского Союза, много разных причин – объективных, субъективных, но думаю, что всё–таки одна из причин – это закрытость СССР и недостаток информации. Может быть, на многие вещи, которые нам открылись уже после 1991 года, мы и наша общественность совсем по–другому смотрели бы, если бы мы это всё знали. Но мы этого многого не знали, мы многого не читали, мы многого не видели. Думаю, что это была ошибка.

Хотя, с другой стороны, вопрос ответственности в Советском Союзе тоже стоял и решался, надо сказать, порой очень эффективно. При всём том, что, конечно, в Советском Союзе были ограничения на высказывания, порой это было очень правильно. С одной стороны, да, я сказал, что в искусстве можно всё, но, с другой стороны, есть вещи, которые могут физически навредить.

У меня был случай, когда у меня закрыли картину в начале моей карьеры, я собирался делать картину по документальной повести о врачах. Это был реальный случай, кстати, в Одесской области, когда местный врач нашёл сыворотку, которая лечила от рака, но она в двух случаях из десяти лечила, а в восьми случаях приводила к столбняку. То есть человек наверняка умирал. И в фильме стоял такой сложный вопрос: что делать? Возможно ли давать такое лекарство человеку, с одной стороны, обречённому, с другой стороны, ты знаешь, что оно может не помочь, а ты можешь вызвать его более быструю смерть.

Мне картину эту закрыли, вызвал меня Борис Владимирович Павлёнок – известный всем кинематографист, он вообще такой очень своеобразный, крутой человек, с идеями, идейный, яркий. И он мне сказал: «Ты понимаешь, мы не можем пропустить этот фильм». Я говорю: «Но повесть–то была опубликована». Он говорит: «Повесть прочитало 20 тысяч человек, а ты представляешь, если эту картину увидит 20 миллионов зрителей? – В Советском Союзе это было реально. – А телевидение – плюс ещё 40, итого 60 миллионов зрителей. Да у нас начнут по всей стране ловить змей и будут самолечением заниматься. Какое количество несчастных людей, обречённых, родственники, они на всё пойдут».

И должен сказать, что я этот довод принял, и я с пониманием отнёсся к тому, что эту картину мне закрыли, потому что, в общем, есть вещи, которые нельзя делать. Думаю, государство в этом смысле имеет право, учитывая, что, кстати, и финансирует, имеет право на вмешательство в подобных моментах в то, что называется творчеством. Но мне кажется, этот вопрос настолько тонкий и сложный, что он должен решаться всегда очень индивидуально, он должен решаться всегда очень осторожно. Потому что, с другой стороны, я повторяю, превратиться в закрытое общество, где ничего нельзя будет сказать, – это неверный путь.

Я много раз говорил об этом и повторю ещё раз: на мой взгляд, учитывая, что сейчас Год кино, и это правильное и важное событие, необходимо всё–таки вернуться, мне казалось бы, к той мысли, что нам необходим единый центр кино. Я считаю, что сегодня то, что кинематограф как бы в двух ипостасях, – это неверно. И единый центр, который бы занимался… Он может быть в составе Министерства культуры, об этом речи нет, но я имею в виду, что всё–таки это должен быть один центр кино, в котором должно решаться всё: финансирование, вопросы проката, вопросы взаимоотношения с прокатом, вопросы продвижения отечественного кино за рубежом и, что немаловажно, вопросы технологий.

Потому что мы как бы много говорим о таких общих вещах, но кинематограф – это технологии сегодня. И, к большому сожалению, вот программа импортозамещения, я лично абсолютно приветствую всё это, я считаю, давно пора и правильно всё это происходит. Пусть это порой сложно, но это необходимо. Но, к сожалению, в кино у нас вообще нет ничего, что производилось бы отечественными производителями, просто ничего. Сегодня такая ситуация, что нет ничего, ни одной, притом что в советское время всё–таки было, между прочим, немало достойных у нас вещей, которые производились. И камеры делали, и монтажные столы, которые были, кстати, лучше импортных, в общем, делали практически всё.

Сегодня, к сожалению, ситуация такова, и мне кажется, что это неправильно, это опасно, потому что это кино. Кино сегодня так связано с телевидением. Это значит, и вся телевизионная технология. Они все импортные, они в основном производятся только в нескольких странах. В основном это Япония, Германия, США и Англия – вот основные производители кинооборудования.

Мне кажется, что было бы правильным каким–то образом всё–таки обратить на это внимание. Это довольно трудно воссоздать. Это трудно, потому что это очень сложные технологии. С нуля начать опять производить объективы – это сложно. С нуля создать цифровые камеры – это очень сложно. Но это можно, если поставить себе цель.

Должен сказать, что китайцы такую цель себе поставили, потихонечку уже начинают выходить на эти рынки с более простым оборудованием, световым оборудованием, там всевозможные у них есть уже технологии. Мне казалось, что было бы правильным, чтобы этот вопрос ставился.

Повторяю, всё–таки у меня ощущение, что для этого нужен единый центр кинематографии, который бы отвечал за все эти вопросы, где были бы люди ответственные и отвечающие за это. Где была бы введена редакторская группа, которая бы могла работать и с материалом, который поступает. Мне кажется, всё–таки это было бы верно. Во всяком случае, я предлагаю в Год кино вернуться и серьёзно обсудить эту проблему, потому что мне кажется, что сегодня ситуация в кино требует этого.

Спасибо.

В.Путин: Галина Ивановна Маланичева, пожалуйста.

Г.Маланичева: Сегодня уже затронули проблему историко-культурного наследия и большого значения этой сферы в нашей жизни.

В Основах государственной культурной политики сформулированы задачи в сфере культурного наследия, которые, безусловно, во многом являются стратегическими для общества, потому что сегодня именно памятники истории и культуры находятся в тяжёлом положении, об этом тоже сегодня уже было сказано.

Ежегодные утраты объектов культурного наследия – в среднем 10–15 объектов. Этот показатель очень скромный, потому что цифры значительно больше, если мы будем говорить не об объектах, имеющих этот статус памятников, а о ценной исторической застройке. Там, конечно, цифры этих утрат во много раз увеличиваются. Этот показатель, к сожалению, не снижается на протяжении последних трёх лет.

Ситуация тяжела у нас и с учётом нашего национального достояния. Она тоже вызывает некоторую обеспокоенность, потому что включение объектов культурного наследия в реестр памятников оказалось довольно сложным процессом. И сейчас в реестр памятников в России включено более 10 процентов, но это малая, конечно, цифра, и хотелось бы в полном объёме понимать, какой состав всего этого культурного богатства у нас есть.

Подавляющее число исторических памятников не имеют, к сожалению, правоустанавливающих документов, как объекты недвижимости. Это не позволяет государству вовлечь эти объекты в культурный и хозяйственный оборот. Сведения о зоне охраны объектов культурного наследия в государственный кадастр недвижимости в большинстве случаев не внесены. Это вообще тоже очень плохой показатель и очень серьёзную обеспокоенность вызывает в обществе.

Достаточно, приведу только один пример по Московской области: 46 объектов культурного наследия утверждены постановлением зоны охраны памятников, но в кадастр внесены только пять.На этом я заканчиваю, у меня есть ещё две темы, я не буду говорить долго и подробно, я подготовил Вам письмо одно и другое, передам Вам. В этом письме, например, есть необходимость упростить слишком заорганизованный, забюрократизированный порядок присвоения деятелям театра почётных званий. Я только что вернулся из Екатеринбурга, в Екатеринбургской области 36 государственных и муниципальных театров, за пять лет получили звания только два человека, и это в Свердловской области – одной из самых богатых в России на театральные таланты. Денег дополнительных не требуется. Я прошу Вас, Владимир Владимирович, поддержите, пожалуйста.

И последнее. 2014 год был Годом культуры, Вы уже говорили, 2015-й прошёл – Год литературы, 2016-й будет объявлен Годом кино. Сейчас я узнал, что 2017-й будет Годом особо охраняемых природных территорий. А я с 2010 года всё время твержу, чтобы был объявлен Год театра. С 2010 года! Согласитесь, что российский театр с его славной историей можно считать действительно культурным достоянием нации. Я тоже передам Вам письмо и прошу как–то рассмотреть вопрос объявления в России Года театра.

Спасибо Вам большое.

В.Путин: Благодарю Вас за выступление, за предложения. Письмо обязательно рассмотрим с коллегами, и не только рассмотрим – подумаем, как можно положительно отреагировать.

Елена Александровна Ямпольская, пожалуйста.

Е.Ямпольская: Спасибо большое.

Многоуважаемый Владимир Владимирович! Дорогие коллеги!

Собственно, сама острота вопросов, которые мы сегодня поднимаем, свидетельствует о том, насколько стремительно растёт роль культуры в нашем сегодняшнем обществе. Конечно, есть все основания предполагать, что это связано с теми испытаниями, через которые мы проходим. И для их преодоления нам, конечно, требуется национальное единство, а в многонациональным и многоконфессиональном обществе обеспечить его может, думаю, вы со мной согласитесь, прежде всего культура.

Понимаете, если говорить о народном единстве не высоким штилем, а спуститься на земной житейский уровень, то это прежде всего умение ценить свою и чужую жизнь и соотносить свои личные интересы с интересами близких, друзей, знакомых, незнакомых людей, в итоге – целой страны.

Что может сделать культура для достижения подобного результата? Практически ничего, если под словом «культура» мы понимаем совокупность неких самовыражений. И абсолютно всё, если подразумеваем под культурой то, что стимулирует работу души, то есть сохраняет и приумножает человеческое в человеке.

Сегодня это важно как никогда, потому что чем сложнее жизнь, чем глобальнее стоящие перед страной проблемы, тем принципиально большее значение приобретают душевные качества каждого из нас в отдельности и народа в целом.

Принятые год назад Основы государственной культурной политики действительно вернули масштабный и поистине государственный подход к культуре. И фактически впервые за много лет мы вспомнили, что деятели культуры во многом ответственны за качество человеческой личности и за нравственное состояние своих соотечественников. Ещё добавила бы, за психическое, а значит, во многом и за физическое здоровье нации.

Знаете, есть в психологии такое понятие – «депривация», попросту говоря, это внутренний вакуум, прежде всего эмоциональный, когда человек хочет, но хронически не может удовлетворить свои самые насущные потребности – в любви, заботе, человеческой поддержке, в ощущении себя частью единого целого. Последствия депривации, любой психолог и психиатр вам скажут, чудовищные. Это повышенная агрессия, депрессивные состояния, безответственное, наплевательское отношение к своей и к чужой жизни, презрение всех норм и законов и даже суициды.

К сожалению, то, что я перечислила, мы с вами слишком часто встречаем в новостных лентах. Не услышать эту боль, этот крик души было бы и бессовестно с нашей стороны, и очень опасно. Помочь человеку, погрузить его в благоприятную эмоциональную среду, заполнить этот вакуум и, таким образом, способствовать гармонизации общественных отношений, на мой взгляд, в этом сегодня и состоит самая главная задача, я бы даже сказала, самая главная миссия отечественной культуры.

Причём заменой «чернухи» на «веселуху», как это часто происходит, например, в нашем кинематографе, этот вопрос не решается. Бездумное веселье зачастую только усиливает ощущение пустоты, тогда как произведение искусства, над которым человек заплакал, порой даёт ему силы жить дальше. Дело не в жанрах и не в форматах, дело в таланте и мере искренности творца, в масштабе его личности. Знаете, как говорил Василий Макарович Шукшин: «Форма – она и есть форма. В ней можно отлить золотую штуку, а можно в ней же остудить холодец. Произведение искусства – это когда что–то случилось в стране, с человеком, в твоей судьбе».

Сегодня мы говорим, что остро стоит вопрос создания стратегии государственной культурной политики. И причём мы все понимаем, что результатом этой работы должно ведь быть не какое–то количество исписанной правильными словами бумаги. Результатом этой работы должно стать резкое увеличение количества и в первую очередь качества культурного продукта, извините мне такое прозаическое выражение. На мой взгляд, фактически перед культурой сейчас стоит та же задача, что и перед сельским хозяйством, – накормить страну. Не фастфудом, который плохо усваивается и только зашлаковывает организм, а сытно, качественно и недорого, естественно, по возможности.

Причём мне последнее условие не кажется трудновыполнимым. Каждый из нас, кто встречался с поистине талантливыми людьми, знает, что талант – это всегда человек с поэтическим отношением к жизни. И для него красота всегда хоть чуть-чуть, да дороже, чем выгода. Я, кстати, позволю себе предположить, что такой болезненный для нашего общества вопрос, как коррупция, во многом связан с тем, что у нас появилось слишком много душевно неразвитых людей.

Они не умеют получать удовольствие от того, что Господь Бог даёт нам всем поровну. А когда ты стоишь на берегу моря и у тебя сердце не заходится от восторга, то ты просто вынужден меряться длиной яхты, чтобы получить хоть какое–то удовольствие от жизни. Поэтому я бы сказала, что воспитание поэтического и даже романтического отношения к жизни – это тоже, между прочим, важная государственная задача.

Вы знаете, я часто задаюсь вопросом: что так привлекает нас в произведениях искусства советского времени? И страны–то давно нет, а свет этой звезды всё идёт. Ответ, по–моему, достаточно простой: привлекает наличие идеала, потому что жизнь без идеала – это как путь без цели. Да, сначала разнообразие, смена впечатлений, а потом уже только уныние, безнадёга и усталость, потому что движение в никуда. Спокоен и счастлив не тот народ, который наиболее сыт, а тот, который нашёл свой идеал и пытается ему соответствовать.

Но ведь формирование идеалов – это же прямое предназначение культуры, эту задачу нельзя решить пропагандой, её можно решить только средствами искусства. Понимаете, жить–то надо не лозунгами, жить надо душой. Я абсолютно с Кареном Георгиевичем согласна: запретами, репрессиями решить ничего нельзя, потому что культура – это совокупность того, что нашло своего зрителя, читателя, а не совокупность того, что запрещено.

Мы не можем не признать, что наследие советской эпохи потихоньку уходит. Этот источник иссякает просто в силу объективной смены поколений. То, что для наших родителей – сама жизнь, а для нас – тёплая память детства, нынешним 20-летним, в общем–то, мало о чём говорит. Мир меняется вокруг стремительно, меняется всё, само значение привычных для нас слов. Простите, но подтяжками сейчас удерживаются лица, а не брюки. И «на зарядку становись» уже звучит как голосовая команда для смартфона.

И было бы наивно надеяться, что мы прокормим в духовном отношении ещё несколько поколений советскими книгами, песнями, фильмами. На мой взгляд, так же наивно было бы предположить, что нам удастся воспитать их исключительно на классике отечественной и мировой. Осваивать наследие – принципиально важная задача, но молодёжь всегда хочет видеть на экране, слышать со сцены своего современника, человека, который похож на тебя, у которого такие же проблемы. Без этого нет полноценной социализации. А без нормальной социализации молодых под вопросом само функционирование государства и будущее страны.

Так вот, художественный образ времени, нашего с вами времени, здесь и сейчас, – это раз. И обаятельные герои, которым стоит и хочется подражать, – это два. Вот те два поля, на которых, как мне кажется, нашей культуре в ближайшие годы предстоит очень усиленно работать, я бы даже сказала, пахать.

Что нужно для этого, на мой взгляд? Прежде всего поиск талантов, новый культурный призыв. Продуманная система поддержки «социальных лифтов». Общероссийские конкурсы, которые проводились бы не ради пиара членов жюри. Повышение престижа профессионализма, соответственно, возрождение ученичества в полном объёме, потому что у нас ещё, слава богу, есть кому учить. Поощрение уникальности и неповторимости вместо лакейского умения сделать «точь-в–точь» или «один в один», потому что, знаете, скворец – очень милая птичка, но России сегодня необходимы соловьи, поющие собственными голосами.

Я очень надеюсь, что всё это будет прописано подробно и конкретно в стратегии государственной культурной политики, над которой, естественно, и сама готова работать. Главное, что это начнёт воплощаться в жизнь, мне кажется, с организационной точки зрения, конечно, межведомственными усилиями, потому что культура – это прежде всего смысл и ценности. Не может быть такого, чтобы за смысл отвечало только одно ведомство и чтобы в одной отрасли ценности были, а в других – уже нет. Тогда они бессмысленны. Понимаете, ценностями должна быть пронизана вся жизнь – и по вертикали, и по горизонтали.

Я не знаю, как должен называться координационный центр, в котором аккумулировались бы всеобщие усилия по культурному прорыву. Но для меня совершенно очевидно, что такой штаб абсолютно необходим, потому что работы впереди гигантское количество, она очень разноплановая, её требуется делать как можно мобильнее и вообще начинать надо прямо сейчас.

Спасибо большое.

В.Путин: Вам спасибо большое. Мы все слушали Вас с интересом и удовольствием.

Я хотел бы предоставить слово Константину Петровичу Михайлову. Пожалуйста, Константин Петрович.

К.Михайлов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета!

Хочу продолжить тему культурного наследия как одну из тем, которые как раз в реальности обеспечивают единство общества, единство усилий государственных и негосударственных учреждений, поскольку в том, что наследие надо сохранять и приумножать, я думаю, мы все уже давно согласны, вопрос только в том, какие мы выбираем для этого пути.

Как представитель общественной организации, Владимир Владимирович, которую Вы упоминали в своём начальном выступлении, хочу сказать, что лучшей формой государственной поддержки для неё является учёт её мнения и вовлечение в процесс реального принятия решений, связанных с культурным наследием. Не буду настаивать, что это должно быть единственной формой поддержки, но главное всё–таки, по–моему, в этом. И как представитель такой организации хочу сразу попробовать выполнить Ваше поручение, с которого Вы начали, по поводу подачи критических сигналов и учёта контакта в работе.

Я рискну напомнить один очень старый анекдот, ещё советских времён, о том, как слесарь оборонного предприятия таскает с работы какие–то детали, чтобы сделать жене стиральную машину, а потом сокрушается: «Как ни кручу, а всё пулемёт получается». Мне процесс и, самое главное, результат принятия наших градостроительных решений очень часто напоминает вот такой пулемёт. Одно из них принято или принимается буквально по соседству с нами, в Зарядье.

Владимир Владимирович, я Вас прошу как автора идеи создания в Зарядье парка, идеи, которая когда–то была воспринята всеми с огромным облегчением и с огромным воодушевлением, вернуться к этому вопросу и посмотреть, спустя несколько лет, в какие архитектурные формы эта идея выливается. Это тот самый пулемёт. Когда мы видим, что в Зарядье (на месте последних двух его исторических домов на Варварке, уцелевших даже в градостроительной мясорубке 30–50-х годов) проектируется новый гостиничный комплекс с какой–то стеклобетонной надстройкой, которая будет возвышаться над китайгородской стеной XVI века, входить во все кремлёвские панорамы, в том числе быть главным ориентиром в этом парке, – это не тот метод, по–моему, которым мы должны действовать в зонах охраны Московского Кремля и в буферной зоне объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО. На эту тему есть уже официальный отчёт экспертов ЮНЕСКО, которые резко выступают против такого преобразования. Мне бы очень хотелось, чтобы мы совместными усилиями это не допустили.

В.Путин: Собираются сносить это здание?

К.Михайлов: К сожалению, да. Собираются почти полностью оставить одну корочку фасада и за ним построить невероятного размера, превосходящий то, что имеется сейчас в наличии, гостиничный комплекс, а это никак не входит, по–моему, в рамки законодательства. Готов предоставить все материалы, которые на этот счёт имеются.

В.Путин: Давайте.

К.Михайлов: В том числе отчёт ЮНЕСКО, я всё с собой принёс.

Я продолжу с Вашего позволения. Не менее странной для меня представляется, Владимир Владимирович, ситуация на территории другого памятника ЮНЕСКО – Соловецкого архипелага с прославленным Соловецким монастырём, которую тоже достаточно долго обсуждаем с Министерством культуры. В зоне прямой видимости этого монастыря продолжается строительство так называемого музейного комплекса, которое тоже с самого начала вызывало, на мой взгляд, весьма обоснованную критику многих экспертов и общественных организаций.

После того как летом этого года туда приехала наблюдательная миссия ЮНЕСКО, которая полностью с нашими опасениями солидаризовалась, были сделаны официальные заверения и в печати, и в правительственной «Российской газете», и даже на сайте Российской комиссии по делам ЮНЕСКО, что это строительство остановлено, заморожено, рекомендации ЮНЕСКО будут выполнены. Тем не менее это строительство продолжается, о чём тоже имеются все фотофиксации, несмотря на эти заверения.

В.Путин: Извините, пожалуйста, а кто там строит?

В.Мединский: Там действительно строится двухэтажное здание музея, куда должны быть перевезены музейные предметы, находящиеся в самом Соловецком монастыре, о чём существует давнее невыполненное соглашение между нами и Православной церковью.

В.Путин: С тем чтобы освободить монастырь?

В.Мединский: Чтобы освободить монастырь, потому что музей находится прямо в монастыре, причём в месте, где зачастую узники находились раньше, то есть в самых святых местах. Поэтому был очень разумно сделан проект после вмешательства экспертов ЮНЕСКО повторно, он проходил предварительные согласования, его решили сделать чуть-чуть пониже. Будет не два с половиной этажа, а полтора или два этажа. Так что работы, строительство не продолжаются. Мы просто не можем в условиях Соловецкого архипелага электричество отключить и тепло.

К.Михайлов: Владимир Ростиславович, работы продолжаются. Я могу предоставить последнюю фотосъёмку, сделанную неделю назад, несмотря на заверения.

В.Мединский: Поехали посмотрим.

К.Михайлов: Поехали, с большим удовольствием.

Мне хотелось бы, чтобы это искажение пространства вокруг объекта ЮНЕСКО остановилось, поскольку, Владимир Владимирович, это, на мой взгляд, имеет прямое отношение к выполнению Вашего поручения о расширении круга объектов ЮНЕСКО.

В.Путин: Да, давайте посмотрим. Понятно, что идея благородная – сохранить память об узниках этого ужасного по тем временам места и такого дорогого для сердца любого русского человека, как монастырь. Мы знаем, что такое Соловецкий монастырь, это крепость, по сути, одна из крепостей, которая охраняла северные рубежи нашей страны. История там глубокая очень, связанная и с расколом, и со всем чем угодно. Поэтому надо как–то развести все эти вещи.

Если ЮНЕСКО не возражает против того, чтобы это было сделано таким образом, с учётом тех корректировок, о которых сказал Министр… Вы тоже не возражаете или у Вас и по этому вопросу тоже возражения есть?

К.Михайлов: Нет, у меня нет возражений, у меня есть пожелание, чтобы корректировки ЮНЕСКО были выполнены и мы не вносили бы новых каких–то черт в пейзаж Соловецкого монастыря.

В.Путин: Я, тем не менее, разделяю Ваши опасения, потому что одно дело – слова, а другое дело – практические дела. Надо внимательно посмотреть.

К.Михайлов: Потому что ЮНЕСКО высказала пожелание завуалировать это под ландшафт и никому не показывать.

В.Путин: Договорились, давайте посмотрим.

К.Михайлов: Что касается, Владимир Владимирович, общей ситуации с зонами охраны, которые Вы упомянули в самом начале, с конфликтами вокруг памятников. На мой взгляд, у всех них, несмотря на их разнообразие, есть один общий корень. Мы десять лет назад уничтожили в законодательстве инструмент ручного управления этими ситуациями, я имею в виду право, существовавшее до 2006 года, государственных органов охраны памятников согласовывать архитектурные и градостроительные проекты в зонах охраны. Это правило у них было, они им пользовались, с помощью этого многое удавалось предотвратить. Это было исключено из Градкодекса.

Органы охраны памятников облегчённо вздохнули и больше этим не занимаются. Инструмент ручного управления исчез, а инструмент общего, автоматического управления так и не появился, поскольку этими зонами охраны с регламентами даже в приближенной к Москве, столичной Московской области не более 15 процентов памятников охвачено. Все остальные зоны остались на самом деле без реального контроля, потому что органы власти на местах и органы архитектуры руководствуются какими угодно соображениями, кроме соображений охраны архитектурного наследия и сохранения исторического облика городов.

Я считаю, что одно из законодательных предложений, которые следовало бы осуществить в первоочередном порядке, – это вернуть органам охраны памятников право контролировать то, что происходит в зонах охраны этих памятников.

Буквально недавно Государственной Думой был принят очень важный закон об исторических поселениях и совершенствовании работы с ними. В нём, через запятую, содержалось такое же положение и про зоны охраны, чтобы органы охраны памятников могли это контролировать. К сожалению, при прохождении законопроекта через Государственную Думу это единственное положение исчезло. Думаю, надо к нему вернуться.

Также выходом из положения мог бы служить другой законопроект, который сейчас в Государственной Думе находится, так называемый законопроект о временных зонах охраны, который предназначен (пока не разработаны регулярные с регламентами) обеспечить памятники временными зонами с временным режимом, чтобы хотя бы сохранить вокруг них ситуацию и не дать испортить навсегда их виды. Но, к сожалению, этот законопроект испытывает очень большое сопротивление со стороны всех, кого он должен ограничить.

Поэтому, скажем, первое чтение его прошло в Думе в мае этого года, а следующее, второе, по моим данным, отнесено аж на июль 2016 года. Если можно было бы как–то ускорить прохождение этого необходимого нам законопроекта через парламент, было бы, я думаю, просто замечательно.

Ещё одним органом ручного управления, конечно же, является взаимодействие государственных органов с общественными организациями. Если мы могли бы с представителями госорганов за таким круглым столом обсуждать все главные проекты, думаю, это способствовало бы сохранению исторического облика наших городов.

Я не выдумываю здесь, Владимир Владимирович, примеров из головы, а просто отталкиваюсь от практики. Однажды я уже имел возможность доложить про работу Совета по культурному наследию при правительстве Санкт-Петербурга. Там такой существует, который рассматривает все главные проекты. Совместно сидят за одним столом – общественники, эксперты, представители органов власти, многое удаётся сделать. Я думаю, во всех регионах страны, в Москве в первую очередь, где есть историческое наследие, такие советы необходимо по этому лекалу создавать.

И другой позитивный опыт, который хотелось бы из регионов вспомнить. Здесь приводился пример Казани. Там сейчас, конечно, безобразное решение городской администрации об охране зон охраны. Но единственная точка сопротивления ей – это местное отделение общества охраны памятников и аппарат советника Президента Татарстана по вопросам охраны наследия.

В Татарстане введён такой пост специально – помощник Президента по вопросам наследия, который вместе со своим уполномоченным аппаратом представляет собой такую точку сборки, где можно посадить региональные министерства, ведомства, представителей территорий и совместно решить, обсудить пути решения вопросов и даже кого–то принудить к решению этих вопросов.

Думаю, что поскольку у нас нет всё–таки полноценного федерального специализированного органа охраны культурного наследия, то это для нас могло бы тоже на федеральном уровне служить определённым выходом. Может быть, это рабочая группа опять же при Администрации, может быть, это какой–то специализированный институт помощника. Может быть, это даже уполномоченный президентский по вопросам культурного наследия, Владимир Владимирович.

Это очень многогранная и многофакторная тема, и здесь надо координировать действия огромного количества ведомств, территорий, а иногда, я не думаю, что Министерство культуры может управлять другими министерствами. Возможно, хотя бы на города федерального значения распространить такую практику.

И в заключение единственный пример как раз такого межведомственного взаимодействия, которое не доходит до конца, и в результате находится под угрозой гибели, без преувеличения, один из самых, может быть, важных московских памятников. Я имею в виду так называемый дом Пожарского на Большой Лубянке, 14. Это опять же не гипербола и не метафора, это реально палаты времён Дмитрия Михайловича Пожарского, владения, в которых он жил и сражался в 1611 году с польскими интервентами. Это доказано. Эти палаты были каким–то непонятным образом вопреки закону приватизированы в 90–е годы. И с тех пор не реставрировались частным собственником. Они находились в собственности у банка, который обанкротился, потом перешли к следующему владельцу.

В середине 2000–х годов ещё существовавшая Росохранкультура возбудила иск, судебный процесс об изъятии памятника у недобросовестного собственника. По этому иску прошли судебные заседания, суд был выигран государством. К сожалению, по нашим законам изъятие памятника у недобросовестного собственника – это не конфискация, а принудительный выкуп. Судами была определена даже сумма этого выкупа. Решение суда вышло ещё в 2011 году, но Росимуществом не исполнено до сих пор.

В результате возникает какая–то патовая ситуация: бывший собственник потерял по суду право и ничего не делает, потому что у него нет никакого резона, государство в своё право не вступило, хотя судебное решение есть. А памятник, в котором действительно мог бы быть прекрасный мемориал для воспитания следующих поколений, связанный с именем спасителя Отечества, разрушается. Я видел его буквально месяц назад: уже начали проваливаться перекрытия.

Владимир Владимирович, надо, чтобы хотя бы реальным последствием нашего заседания было точечное спасение этого памятника. Дело заключается в том, что надо просто выполнить решение суда, которое инициировал госорган. Мы получаем парадоксальные ответы из Минфина, что этот вопрос рассмотрен рабочей группой и не поддержан. Я не понимаю, это государственная культурная политика в действии?

Десять лет назад одно государственное ведомство возбуждает процесс об изъятии, решения выносятся, и спустя десять лет другой государственный орган нам говорит, что мы это решение не поддерживаем, денег на это изъятие выделять не будем. Памятник этого не понимает и разваливается, а это памятник большой.

Спасибо большое за внимание.

В.Путин: Здесь ничего удивительного нет – это дело не Министерства финансов, Министерство финансов выдаёт деньги соответствующим министерствам и ведомствам по их запросам, а они внутри себя определяют приоритеты. Это дело Министерства культуры.

Министерство культуры должно было вовремя среагировать и сказать, что на эти цели нам нужны вот такие–то деньги, и в рамках общего бюджета должно было доказать, в ходе бюджетного процесса о необходимости выделения таких средств. Не обратили на это, видимо, вовремя внимание, вот и всё.

Вам спасибо за то, что Вы это сделали сегодня. Я попрошу наших коллег, Владимира Ильича в данном случае, всё, что сейчас говорилось, из нашего сегодняшнего протокола изъять и отдельно рассмотреть по каждой позиции. Очень много дельного было сказано.

Спасибо большое.

Пожалуйста, Михаил Борисович.

М.Пиотровский: Сегодня 25 декабря. В 1813 году 25 декабря в городе Вильно император Александр I подписал Манифест об изгнании неприятелей из пределов Отечества – кончилась Первая Отечественная война.

Уже много лет, лет пять, в Зимнем дворце в этот день проходит молебен, сегодня проходил и небольшой парад в память этого праздника, который сохранила Русская православная церковь и его отмечает, и музеи. Я очень надеюсь, что он станет у нас когда–нибудь общим праздником, так, как стал день святого Георгия. Мы тоже много лет праздновали в нашем Георгиевском зале, теперь он стал и общим праздником.

Мне кажется, что это одна из форм не только осуществления государственной культурной политики, но и воспитания исторического достоинства – красивое, простое, хорошее. Действительно, наша культурная политика, Основы, они работают, они получились. Сейчас у нас задача – стратегия. Я позволю себе не всё, несколько пунктов, которые, может быть, немножко спорные.

Первое. Стратегия, по–моему, так в ней записано, должна сохранять правильный баланс между, условно говоря, госзаказом в культуре и той сферой, где нужно немножко опекать культуру и позволять ей жить в определённых рамках, но не точно по тому, что нужно прямо государству. По–моему, это записано, нужно посчитать, как это делать. Может быть, общественные организации действительно могут эту вещь решать и выносить суждения.

Второй очень важный вопрос. Нам нужно внимательно отнестись к опыту последних 50 лет. Мы всё время говорим: советское время, послесоветское время. Между прочим, за 50 лет есть много вещей, которые возникли и являются нашим культурным опытом. Первое – это определённая автономия, и финансовая, и управленческая, учреждений культуры, в первую очередь музеев, сохранение части денег, принятие решений. На самом деле это помогло прожить всю эпоху перестройки, помогает жить сейчас, помогло жить в последние советские годы. Это наш вклад в мировую культуру.

К нам недавно приезжал министр культуры Италии, они немножко, глядя на нас, дают примерно то итальянским музеям, что у наших музеев давно есть. Во Франции тоже Лувр стал финансово самостоятельным уже после Эрмитажа, глядя на Эрмитаж. У нас есть другой опыт. Мы всё время говорим: музеи, церковь, культура. У нас есть большой опыт сохранения религиозного знания, духовного знания и даже чисто религиозного при совместном существовании музеев и церкви и в период богоборческий, и послебогоборческий.

Там много вещей, которые можно оценить, понять как опыт. Мы говорили с владыкой Тихоном, что у нас есть, для чего встретиться, поговорить, посмотреть этот опыт, с тем чтобы нам не ссориться. Нас всё время хотят ссорить, а ссориться нам не нужно, потому что стакан–то на самом деле наполовину полный.

Мы многому научились, мы опробовали – сегодня про это не говорилось, для стратегии очень важно – систему различных фондов, похожих на те фонды, которые есть в Академии наук. Мы начали систему целевого капитала эндаументов. Это прекрасные формы осуществления государственной стратегии, которые могут и на будущее стать основами финансирования государством и без бюджета, тогда бюджет сам по себе, а здесь какие–то будут уже гарантированные вещи.

У нас есть, по–моему, замечательный опыт общения с таким деликатным вопросом, как проблема перемещённых культурных ценностей. Мы выработали – Владимир Владимирович, Вы были свидетелем и выставок, и всего – выработали рецепт, при котором говорим, что это наше, показываем. Другие смотрят в мире и поддерживают систему выставок, показов, опубликования, отставляя в сторону чисто политические вопросы.

Сейчас появилась тенденция немножко засекречивать: давайте не говорить. Надо говорить. Мы сказали: это наше. Нам нечего стесняться. Если мы будем опять возвращаться к тому, что давайте про это не говорить, не показывать, это значит, мы какую–то вину будем признавать, которой у нас совершенно нет.

У нас есть ещё один вопрос, он деликатный – вопрос о доступности культуры. Иногда под доступностью мы понимаем: ногами пусть открывают дверь – и пожалуйста. Всё–таки доступность культуры – это просвещение, это не просто бесплатность или такое слово, но я как арабист могу его употреблять, «халява», это арабское слово. Ведь посмотрите, что происходит в Европе. Откуда там взялись эти миллионы мигрантов, кроме того, что их послали? Там такие странные социальные блага, которые никто не зарабатывает, что туда толпы и идут.

Надо быть с этими вещами немножко осторожнее, потому что если, например, мы откроем полностью все двери такого заповедника, как «Херсонес», то его или перекопают, или затопчут, как чуть не случилось с Кижами. Мы предупреждали в своё время: осторожнее с Кижами, надо осторожнее обращаться с этими хрупкими вещами. А для всего этого нам нужно создать на этой основе сложного человека, который достоин такой сакральности, которой обладает культура. Культура есть сакральность, и человек наш должен быть немножко сложным, поэтому его надо действительно кормить не фастфудом, а научить его разбираться в разных видах еды.

На самом деле у нас есть российский рецепт культурного развития, он сложился и существует. Он может лечь в основу и ложится, по существу, в основу стратегии. Это обеспечивает нам и право на уважение, и наше конкурентное преимущество в мире. Вот это слово мы мало употребляем в отношении культуры, оно есть. Об этом знают во всём мире, и важно, чтобы это понимали и дома. И я очень надеюсь, что вчерашнее решение про секвестрирование бюджета на 10 процентов, может быть, не все учреждения культуры коснётся.

В.Путин: Благодарю Вас.

Боков Андрей Владимирович, прошу Вас.

А.Боков: Благодарю Вас.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Сегодня исполняется ровно 60 лет и 50 дней с момента принятия постановления ЦК КПСС и Совета Министров об архитектурных излишествах. Это очень серьёзный документ, который до настоящего времени определяет во многом судьбу и профессии наших городов.

Никита Сергеевич не только отдал Крым Украине, но он отдал архитектуру строителям. Итогом этого стало то, что мы на протяжении последних 60 лет практически обеспечиваем интересы тех, кто строит дом в первую очередь, а не тех, кто в этом доме живёт. И города наши во многом представляют собой такие склады изделий строительного комплекса. Это не вполне способствует формированию тех духовных ценностей, всего того, о чём так правильно и так вдохновенно мы здесь говорим.

Надо сказать, что эта ситуация не улучшается сегодня в связи с системой саморегулирования, которая существует в строительной отрасли, и действием 44–го Федерального закона, который предпочитает тех исполнителей, которые стоят меньше. Иными словами, сегодня не знания, не умения, не профессионализм становятся тем, что называется, конкурентным преимуществом в этой сфере. Их почему–то предпочитают… Странно, что, скажем, музей в Соловках делают люди какие–то безымянные, мы их не знаем, в общем, такие троечники в лучшем случае, если не двоечники, у меня такое впечатление.

В Основах культурной политики – том документе, который мы с благодарностью вспоминаем, упоминается архитектура впервые, возможно, за те 60 лет, о которых идёт речь. Но это, к сожалению, не влияет на то, что параллельно формируются на абсолютно иных основаниях принципиально важные для нас документы. Это стандарты профессиональной деятельности, это система квалификации или система аттестации, создатели которых, во–первых, нас не зовут, а во–вторых, в общем, рассматривают архитектурную практику как своего рода малый бизнес, который должен обслуживать большой бизнес.

Убедить этих людей в том, что мы профессионалы, такие же профессионалы, как военные, разведчики, врачи и так далее, достаточно сложно. Убедить их в том, что мы работаем не за деньги, а мы люди в известной степени миссии, мы работаем на державу, на Отечество, на общество, нам непросто. Эта модель, этот порядок, к глубокому сожалению, в общем, действительно не соответствуют ни национальной традиции, ни практике успешных, подчёркиваю, успешных достаточно наших соседей-конкурентов, ни здравому смыслу. Это надо менять хотя бы потому, что, в общем, архитектура наделена огромными возможностями, её потенциал не используется: интеллектуальный потенциал, культурный потенциал – какой угодно, к сожалению глубокому.

Я могу много и долго об этом говорить. Владимир Владимирович, Вы исправили одну ошибку Никиты Сергеевича, и мы очень надеемся, что нам удастся исправить с Вашим участием и вторую его ошибку. И поверьте, наши города станут прекрасными в итоге. Мы знаем, как это делать. Мы заслуживаем того, чтобы наши города стали лучше, и мы бы ими гордились. Это возможно и нужно, наверное.

В.Путин: Сформулируйте конкретно, как это, по Вашему мнению, можно реализовать, что нужно сделать для этого.

А.Боков: Дайте нам несколько дней, и мы это всё напишем.

В.Путин: Спасибо. Благодарю Вас.

А.Боков: Спасибо Вам.

В.Путин: Семён Ильич Михайловский, пожалуйста.

С.Михайловский: Уважаемый Владимир Владимирович! Дорогие друзья, коллеги!

Мы долго обсуждали Основы культурной политики, и в результате получился разумный документ. Я думаю, что главное достоинство этого документа, что он разумный. Были определённые опасения, были определённые беспокойства. Я думаю, что когда появился документ, то мы с облегчением вздохнули, потому что мы можем продолжать работать, созданы условия для нашей работы.

У меня нет сомнений в том, что и стратегия будет разумным документом, потому что над этим документом работают разумные люди: Владимир Ильич Толстой, Владимир Ростиславович, Министерство. Вне зависимости от того, кто занимается этим документом, я уверен, что ситуация располагает к тому, что это станет разумным документом, который будет содержать правильные, спокойные ориентиры без резких движений вправо и резких движений влево, будет средняя нормальная линия. Но документ – это одно, а люди – это другое, потому что на самом деле у нас существует одна реальность в документах, а другая реальность – это люди, обстоятельства и интересы, которые часто диктуют и определяют ситуации.

Я хотел бы сказать о двух ситуациях. Первое – это Академия художеств, которая меня волнует и близка моему сердцу, и не только моему, но и студентам, преподавателям, служащим, которые на протяжении 250 лет живут в этом великолепном здании на набережной Невы, на гранитной набережной рядом со сфинксами. Это предмет национальной гордости России. Все великие художники учились здесь, все великие архитекторы, скульпторы. Мы не хотим объявлять Год, например, архитектуры, в этом совершенно нет необходимости.

Мы существуем в этой архитектуре, в имперской архитектуре, в величественной архитектуре. Она окружает нас. Это не от этого года и не от того зависит, мы просто без этого существовать не можем. И мы существуем в этом здании. Но так сложились обстоятельства, что на сегодняшний день в этом здании существуют три юридических лица. Одно – это институт, учебное заведение, второе – это музей, научно-исследовательский музей, и третье – это библиотека. Простая, казалось бы, история, но в результате заканчивается коммунальной квартирой.

В этом году мы перешли в ведение Министерства культуры, почувствовали поддержку. Мы совершенно удовлетворены работой с Министерством культуры. Но есть такая просьба – объединить эти три юридические институции и создать одну, которую назвать Санкт-Петербургская академия художеств. Она может называться «имени Репина» – замечательный художник, институт Репина сейчас это называется. Она может называться просто, как называлась в XVIII веке, – Санкт-Петербургская академия художеств.

Но мы год празднования 250–летия инаугурации Императорской Санкт-Петербургской академии художеств могли бы отметить объединением этих институций, тем более что все три институции занимаются одним делом – воспитанием художников, а воспитание художника невозможно без мастерских, невозможно без системы академического, классического художественного образования. Но при этом мы не ограничены только классическим художественным образованием, мы понимаем, что карьера художников развивается по–разному, но школа есть школа.

Рядом существует музей с великолепными коллекциями. Мы не претендуем на то, чтобы вернуть те вещи, которые ушли в Русский музей или в Эрмитаж. В конце концов это наше общее достояние, но мы хотели бы, чтобы и музей был частью этой академии, художественная библиотека с шикарными собраниями книг, начиная от Ивана Шувалова, который их дарил Академии художеств, была тоже частью этого большого общего.

Извините, я с пафосом говорю, но мне кажется, что этот жест – не просто жест, это было бы восстановлением исторической справедливости, о которой мы столько думаем, и на самом деле насколько это важно для нас, потому что в имени всё. И если бы это осуществилось, это была бы, конечно, величайшая привилегия для нас – возвращения этого имени. Это первая ситуация Академии художеств, которая потихоньку может быть решена. Безусловно, это очень важно.

Вторая связана с более практичным вопросом: после ликвидации большого Союза художников осталась недвижимость и другие предметы, которые оказались в руках конфедерации. Вопрос вообще того, что произошло на этом переломе истории, и вопрос того, что осталось и что с этим стало, любопытный и небезразличный, потому что был большой союз, который объединял республики.

Потом появилась конфедерация, сейчас конфедерация распоряжается этим имуществом, в том числе и недвижимостью, в том числе коллекцией из произведений искусства, которая является художественным фондом. Это практичный вопрос, есть определённая обеспокоенность тем, что осталось от этого большого союза. Вот, собственно, два вопроса и между собой, наверное, связанных где–то.

Спасибо. Извините.

В.Путин: Не за что извиняться.

Я думаю, если бы членом нашего Совета был директор музея или директор библиотеки, он бы предложил объединить всё на базе библиотеки или музея. Объединить всё точно, наверное, нужно. Я вообще в первый раз слышу, что в Академии художеств, а мы всегда так «институт Репина» в Питере называли, три юридических лица. Мнение Министра мы можем прямо спросить. Владимир Ростиславович?

В.Мединский: Мы поддерживаем позицию, что их надо объединить, потому что это единый имущественный комплекс и взаимодополняющая деятельность.

В.Путин: Давайте так и сделаем тогда.

И по поводу наследия Союза художников СССР тоже надо разобраться, потому что с этим наследием в других отраслях много всяких проблем, на это как–то внимания не обращали. Вы посмотрите обязательно, а потом скажете.

С.Михайловский: Владимир Владимирович, можно одно слово?

В.Путин: Да, пожалуйста.

С.Михайловский: Мне очень хотелось бы поблагодарить Вас за то, что Вы в своё время, когда были председателем Комитета по внешним связям, послали наших первых студентов в Италию. Недавно я обнаружил эти документы с Вашей личной подписью. Это было совсем другое время, но эти студенты существуют, это наши преподаватели. И мы Вам очень благодарны за это. Сейчас мы каждый год посылаем студентов, они там учатся, проходят практику и возвращаются, как XVIII веке, обновлёнными и достигшими вершин. Спасибо.

В.Путин: Слава богу. Это не единственное, что мы сделали тогда во время работы в Петербурге. Инженерный замок передали Русскому музею. Казалось, это совсем невозможно, немыслимо и нереализуемо. Когда мы с Анатолием Александровичем пришли в это здание, я посмотрел, оно превратилось в какие–то казармы, думаю: это не будет сделано никогда. А вот передали. Русский музей у нас, наверное, по количеству площадей больше Эрмитажа, да? Если бы Володя Гусев был… По–моему, 30 тысяч квадратных метров он получил. Вот чего у нас есть всего. А Вы говорите, осколки от Союза художников СССР. Вон у нас чего есть! Тем не менее осколки могут быть весьма существенными.

Александр Николаевич Архангельский, пожалуйста.

А.Архангельский: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Был поставлен прямой вопрос: боимся ли мы негативных последствий единой культурной политики, которую будет проводить Правительство.? Я могу сказать о себе: я боюсь. Есть условия, при которых я боюсь, есть условия, при которых я перестаю этого опасаться. Всё зависит от того, какие разработки положены в основу единой государственной политики. Я был в рабочей группе по Основам государственной культурной политики, и большое преимущество этого документа заключается в том, что он ни в чью пользу: ни левых, ни правых, ни консерваторов, ни прогрессистов.

И даже я бы не сказал, средняя линия, это общая линия. Он в той мере приемлем, в какой не даёт заходить никому – и мне не даёт заходить – за край, и моим оппонентам не даёт заходить за край, и в этом его колоссальная польза. Если такого типа документ, то я не боюсь. Если это будет охранительство – боюсь. Если это будет безудержный прогрессизм – боюсь. Потому что охранительство останавливает движение, а прогрессизм его ускоряет так, что заносит не пойми куда. Если это будет философия развития культуры – да. Развитие – это поступательное, но движение.

В.Путин: Что делать–то?

А.Архангельский: Работать над стратегией без идеологических захлёстов, создавая рабочую группу на базе, например, Совета по культуре, это уж как решат. Но работать так же, как работали в прошлый раз, чтобы были люди с несовместимыми политическим взглядами, чтобы были люди с несовместимыми эстетическими предпочтениями, и на выходе получить документ, который будет работать. Это про приятное.

Я всё–таки должен сказать про то, что вряд ли вызовет удовольствие, тем не менее, мне кажется, очень важная вещь. Среди прочего Основы государственной культурной политики предостерегают от подмены нескольких вещей. Они не путают межгосударственные отношения и отношения между культурами. Это очень важное разграничение.

Межгосударственные отношения не входят в полномочия Совета по культуре, и поэтому я про них говорить не буду. А про взаимодействие культурных институтов буду говорить, потому что культурные институты всегда были и всегда будут мостами между народами. Это бывает даже во время прямых военных столкновений, а уж не говоря о более мирных временах.

Я напомню, какие были отношения осенью 2008 года между Россией и Грузией, помним все. Это было ровно семь лет назад, визит 25 декабря 2008 года специального представителя России в Тбилиси по каким вопросам? Разумеется, только по вопросам культуры. Никто другой туда поехать налаживать новые взаимоотношения не мог. Политические отношения были понятно какие, а культурные мосты были сохранены. Мне кажется, что в этом и есть миссия культуры – поддерживать диалог через искусство, даже когда все остальные формы общения становятся невозможными.

К сожалению, сегодня мы иногда сталкиваемся и с другими примерами. Возьмём судьбу культурных центров в библиотеке иностранной литературы. Был выдающийся директор Екатерина Юрьевна Гениева. Я, кстати, отдаю должное Министерству культуры, тут их сегодня ругали, поэтому я постараюсь как–то в данном случае их защитить.

Расходились позиции Министерства и Екатерины Юрьевны Гениевой по вопросу о культурных центрах. Министерство считало, что их частью надо закрывать, она считала, что нет. И уважали её твёрдую, ясную, чёткую и честную позицию. И это было, мне кажется, правильным – диалог, спор и так далее.

В.Путин: Но центры закрыли всё равно.

А.Архангельский: Вот я про это хочу сказать. Про то, что, когда говорят, что нет, невозможно…

В.Путин: Позицию уважали, но центры закрыли.

А.Архангельский: Но один в поле воин. Вот Екатерины Юрьевны нет. Все знали, что она человек бескомпромиссный, что она человек честный и сильный, вот очень важно, что она сильный человек. Знаете, глаза боятся, руки делают. Она, может быть, и боялась, но она твердо говорила «нет» и обосновывала своё мнение.

Сегодня закрыли… Там есть финансовые причины, там история с турецким центром, но мне кажется, что Эрдоганы приходят и уходят, а турецкая культура остаётся, и через неё мосты наводить надо, и не надо было закрывать. Даже турецкая сторона перестала финансировать, надо было наперекор этой ситуации самим брать на себя и поддерживать этот научно-культурный центр как мост. Не с политиками Турции, а с народом.

Хочу сказать, что и плохая ситуация, как мне кажется, складывается вокруг библиотеки украинской литературы в Москве. Это единственная московская библиотека с ярко выраженным национальным лицом. И непосредственно в эти минуты или уже завершился, не знаю, вопрос о продлении домашнего ареста для директора библиотеки Наталья Шириной. Телефоны мы на входе сдали, поэтому я не могу залезть в интернет, посмотреть чем закончилось.

Я всё–таки надеюсь, что в день, когда значительная часть человечества празднует Рождество Христово, кстати говоря, и часть православных, в том числе и Московская патриархия, владыка Тихон мне не даст соврать, что в Будапеште православные, в том числе окормляемые Московской патриархией, тоже сегодня отмечают Рождество. Епископ Венский и Будапештский ездит 25–го, отмечает с Будапештом, а 7–го отмечает с Веной. Так вот я к чему: я надеюсь, что всё–таки её выпустили, но история плохая – 28–го октября её отправили под домашний арест, как будто она опасный преступник, причём ей не разрешены прогулки. Слушайте, мы знаем историю про других людей, сидевших под домашним арестом, которые и ходили на шопинг в это самое время, и сочиняли песни про розовые тапочки. А здесь что? Я ещё раз говорю: я не следователь, я не знаю, я не видел материалов дела. Я не про саму проблему, я про методы.

Она что, такой страшный зверь, что её надо отправлять под домашний арест? Что дело тянется с 2010 года? Спокойно расследовали-расследовали, и вдруг ни с того ни с сего понеслось: ранние домашние обыски у сотрудников. И встаёт вопрос не только о судьбе 58–летней женщины, не судимой и никогда не занимавшейся ни бизнесом, ни политикой, но и о судьбе самой библиотеки в целом: она сейчас будет передаваться из ведения департамента культуры в ведение департамента дел по национальностям. Как бы не потеряли библиотеку при передаче – мы знаем, как это бывает.

Это принципиальный, важный вопрос, потому что, мне кажется, что когда всё плохо в отношениях с державами, с культурой должны быть отношения, наоборот, демонстративно хорошими. И скажут: а они не открывают, закрывают – сегодня пример приводили. Вы знаете, если закрывают, значит, слабые. А сильные, самодостаточные, суверенные государства, мне кажется, чем хуже отношения с государствами, тем яснее и отчётливее поддерживают институции культуры. И нужно как, мне кажется, было – про бережное отношение недавно сказано к людям. Мне кажется, к людям уж точно надо и к институтам надо проявлять бережное отношение.

Спасибо.

В.Путин: Первый раз слышу то, о чём Вы сейчас сказали, по поводу задержания и домашнего ареста. Просто даже не могу комментировать, потому что не понимаю, о чём речь.

Конечно, желательно, чтобы культура была вне политики, тогда это можно использовать в качестве моста между народами, даже между странами в условиях обострения каких–то отношений, если только никто не пытается использовать культуру в интересах политики. Вот как только начинается попытка использовать культуру в интересах политики, так она как минимум утрачивает это своё качество и такую возможность – быть мостом.

Олеся Бузину взяли и убили без всяких разговоров, на улице расстреляли. И много таких других случаев сейчас на Украине, в частности, и изъятие собственности православных храмов Московского патриархата. Хотя речь там идёт даже не о русских, а об украинцах, о православных людях, которые принадлежат к Московскому патриархату. Конечно, мы не должны брать худшие примеры.

Вы упомянули сейчас о той роли, которую сыграли деятели культуры в период обострения отношений с Грузией. Сейчас такой мост создаётся между Грузией и Украиной, там другие деятели культуры сейчас, прямо как представители циркового искусства, я бы сказал, но да, очень яркие, ничего не скажешь. Но это ведь тоже не то. Поэтому для того, чтобы такая роль исполнялась, нужно вычистить тогда от политики.

Во–первых, я узнаю по поводу директора библиотеки, просто понятия не имею, о чём там речь. Но то, на что мы точно должны обратить внимание, это библиотека. Она, конечно, не должна быть утрачена ни в коем случае. Ведь украинцы в России – третья по численности титульная нация. Русские, татары, а на третьем месте украинцы по численности – три миллиона человек; татары – пять, украинцы – три.

Я уже не говорю про то, что – и вы знаете мою позицию – я вообще считаю, что русские и украинцы – вообще один народ по большому счёту. Это кому–то не очень хочется слушать или кто–то с этим не согласен, это другой вопрос. Но совершенно точно есть свой не только шарм, своё собственное начало, конечно, в украинской культуре, в украинской литературе, это очевидный факт. И, конечно, мы должны это сохранить. Вот на это надо точно обратить внимание, так же как и на решение об аресте. Повторяю ещё раз: просто совершенно не в курсе, чего там происходит, не знаю, но выясню.

Юрий Михайлович Поляков, пожалуйста.

Ю.Поляков: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я хочу снова вернуться к итогам Года литературы уже и потому, что, собственно, Год кино – это продолжение Года литературы, потому что в основе любого хорошего фильма лежит литературный сценарий, который является жанром литературы. И, не умаляя значения Года литературы, я всё–таки хотел бы отметить, что, конечно, в этом году были выявлены… и очень многие и недостатки проявились, и нерешенные проблемы. О них много писали в прессе, в том числе «Литературная газета», обсуждали в литературном сообществе. Не буду вас утомлять перечислением, но назову наиболее заметные.

Например, только что Владимир Владимирович сказал, что крупнейшим народом Российской Федерации являются татары. Но татарская литература, древняя, замечательная литература, в центральных мероприятиях была почти не представлена, так же как и другие национальные литературы. А у нас литература создаётся не только на русском, а почти на 50 языках. Мне кажется, что в федеральном государстве такое небрежение к национальным культурам в Год литературы, национальным литературам, а национальные писатели – это носители национального кода своих народов, просто странно и необъяснимо.

Кроме того, фактически на обочине Года литературы оказались союзы писателей. Конечно, здесь виноваты не только организаторы, но и сами союзы писателей, которые, как мы уже неоднократно говорили, находятся просто в стадии полураспада. И вопрос этот никак не решается, хотя вроде уже и давались поручения, несколько раз приступали к решению этого вопроса – помочь оздоровиться писательскому сообществу, хотя бы на правовом уровне.

Мне кажется, этот вопрос давно назрел, и многие проблемы, в общем–то, были решены, если бы всё–таки книжное дело, а значит, и писательское сообщество, литературное сообщество, всё–таки относились не к Министерству связи, а к Министерству культуры. Мы всё–таки деятели культуры, но мы же… Почтальон – хорошая профессия, но писатели не почтальоны. Почему мы в Министерстве связи столько лет, хотя говорено-переговорено об этом?

И последний момент. Просто обращаюсь к Вам с просьбой, к Вам уже обращались с просьбами неоднократно об увековечении имён наших замечательных деятелей культуры. Вот на днях исполнилось 100 лет последнему великому русскому композитору ХХ века Георгию Свиридову. Мы поднимали вопрос в «Литературной газете» и музыкальная общественность об увековечении его имени: улица, памятник. В Москве это всё наталкивается на какое–то странное непонимание. Даже уже анекдот ходит, что к 100–летию Свиридова в Москве поставили памятник Ростроповичу. Горячая просьба – как–то всё–таки обратить на это внимание.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам большое.

По поводу принадлежности к одному ведомству или к другому – я, честно говоря, даже и не знал. Мы пометили, если Министерство культуры поддержит…

Ю.Поляков: Мы, писатели, всё–таки деятели культуры, а не Министерства связи.

В.Путин: Наверно, я даже не знаю, чем это продиктовано.

Ю.Поляков: Агентство по печати относится к Министерству связи.

В.Путин: Это не я придумал, это было предложение самого, видимо, агентства. Агентство хотело находиться там.

Ю.Поляков: Но и не мы тоже придумали.

В.Путин: Не знаю, чем им там больше нравится. Может быть, там денег больше. Не понимаю. Обязательно узнаю. Я с Вами солидарен, думаю, Вы правы, конечно.

Ю.Поляков: Спасибо.

В.Путин: Ольга Львовна Свиблова, пожалуйста.

О.Свиблова: Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые члены Совета!

Думаю, что действительно было крайне важно, что год назад появился такой замечательный документ, как культурная политика. И несмотря на то, что работа над культурной стратегией не была завершена, мне кажется, чрезвычайно важно при этой работе учесть один важный фактор: и Год культуры, и Год литературы, и просто культура у нас существует даже вне титульного года. Я не говорю про Год кино, мы все понимаем его роль.

У нас, к сожалению, культура и образование часто гуляют совершенно в разные стороны. Я согласна с тем, что говорила Елена Ямпольская о прививке этих культурных ценностей, без которых человек не вырастает. Но надо помнить, что маугли, если он попадает в человеческую среду… наступает момент, когда его уже нельзя научить говорить. И до тех пор, пока у нас будут, с одной стороны, проходить культурные события… Они происходят. Есть трудности с бюджетом, его всегда не хватает, это нормально. Но они происходят везде.

Но у нас Министерство образования в оплаченную сетку преподавателя не включает часы похода в музей, театр, кино. А меня, например, ребёнком в эти культурные организации, так же как и на концерты, водили в школе. И никакие мамы, никакая семья, которой, безусловно, принадлежит важнейшая и решающая роль в формировании личности ребёнка, они эту функцию не восполнят.

Сегодня мы, музеи, бегаем за детьми. Мы должны найти тех, кто нам поможет оплатить транспорт, который мы посылаем, я говорю о Москве, думаю, что есть места, где хуже. Мы должны каким–то образом найти официальную форму отблагодарить учителя, заплатив ему то время, когда он привозит нам детей, и мы ведём им бесплатные экскурсии, мы даём им образовательные курсы. И это ужасно, потому что мы встречаем противодействие на земле реальных перегруженных учителей, где культура в самой образовательной сетке минимальна.

Но с такой сеткой образовательных программ надеяться, что эти дети и будущее юношество придут в любую сферу культуры, трудно. Я думаю, что Год литературы был замечателен тем, что у нас литература действительно звучала в СМИ. Хочется, чтобы были налажены какие–то законодательные механизмы того, чтобы культурная стратегия, образовательная стратегия и стратегия СМИ, которая популяризирует культуру, чтобы они нашли синергию, иначе то, что будет производить культура, не даст необходимого эффекта.

В.Путин: Спасибо.

По поводу ассоциации клубов классической музыки. Пожалуйста, Екатерина Васильевна.

Е.Мечетина: Спасибо большое, Владимир Владимирович, за возможность прокомментировать то письмо, которое я Вам сейчас передала.

Это идея группы студентов, которых объединяет одна прекрасная особенность – они все в детстве закончили музыкальные школы. И будучи уже людьми взрослыми, они не хотят терять свои навыки, которые они получили в детстве, совершенно справедливо считая, что они им в жизни тоже могут пригодиться.

И, например, в 2011 году в Московском государственном университете был создан клуб классической музыки, он успешно функционирует. Естественно, об этом узнали студенты и других вузов. Инициативная группа подписала такое письмо, где предлагают идею создать ассоциацию клубов классической музыки России, и они лично Вас очень просят такую идею поддержать, им бы это очень помогло. Я со своей стороны тоже считаю, что идея просто прекрасная. Мне очень нравится, что молодые люди будут продолжать музицировать.

В.Путин: Так и сделаем, обязательно поддержим, хорошая идея, надо помочь ребятам.

Е.Мечетина: Спасибо.

В.Путин: Батюшка, если можно, два слова. Только извините, что я Вас батюшкой до сих пор называю, Вы теперь большой начальник.

Г.Шевкунов: Я очень рад, что Вы называете меня батюшкой.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемое собрание!

При всём многообразии тем и проблем, которые были сегодня подняты, всё–таки очевидно важнейшим является вопрос о государственной политике. Хотя вопрос поставлен на самом деле несколько странно: должно ли государство поддерживать свою собственную государственную политику и контролировать её исполнение? Конечно, должно. Другое дело, как это сделать?

И я очень рад, что Александр Николаевич Архангельский тоже поддержал эту позицию, хотя не всегда мы с ним полностью соглашаемся во всех вопросах. Конечно, есть опасения, Владимир Владимирович, Вы совершенно очевидно правы, говоря о том, что могут быть перекосы, цензура и прочее, но давайте вспомним недавнее советское прошлое, о котором Михаил Борисович только что говорил. Была цензура, совершенно реальная цензура и довольно жёсткая.

Но вспомним, какие произведения, по–настоящему талантливые, не прошли барьер этой цензуры? В области кино стали потом показывать фильмы, которые лежали на полке. И что, мы увидели какие–то особые шедевры? Я, честно говоря, особенно не вспомню те фильмы. Параджанова показывали, Тарковского показывали, что–то закрытое совсем – может быть были, но были единицы.

Что касается литературы, то лично я могу вспомнить только два известных произведения: это, конечно, «Архипелаг ГУЛАГ» и «Москва – Петушки». Что ещё не опубликовали даже в те же 70–е, 80–е годы, может быть, я просто не могу вспомнить, меня поправят. Это советский период с его очень жёсткой цензурой, поэтому я совершенно согласен и с Владимиром Ильичом, и с Александром Николаевичем, что разумная поддержка государственной политики не только нужна, но и совершенно необходима.

Спасибо.

В.Путин: Никита Сергеевич, два слова, ладно? Спасибо.

Н.Михалков: У меня, во–первых…

В.Путин: У Вас доклад?

Н.Михалков: Реплика по поводу одной мысли господина Архангельского. Мне кажется, всё–таки, когда над документом работают люди с абсолютно противо… несовместимыми взглядами – получается документ не совместимый с жизнью, как правило. К сожалению, мы это наблюдаем.

Уважаемый Владимир Владимирович и уважаемые господа!

Я, во–первых, хотел сказать спасибо от имени всех кинематографистов за то, что в 2016 году нам сделан огромный подарок, и мы освобождены от возвратных денег – эти деньги останутся в кино. Это огромное спасибо и государственной власти, Министерству культуры – это для нас важно.

Знаете, как говорится, из солдатской пословицы: мамаш, дай напиться, а то так есть хочется, что и переночевать негде. Поэтому я прошу ещё об одном подарке, он связан с нашими стариками, с нашими ветеранами. Владимир Владимирович, они были в своё время долгие годы прикреплены к медицинским учреждениям, в строительстве которых принимал участие Союз кинематографистов, мы бы очень просили, если возможно, на нашем пленуме этот вопрос…

В.Путин: Что за учреждения?

Н.Михалков: Это КДЦ Сеченова и КДЦ «Арбатский». Они всегда там были прикреплены, последнее время нет, они стали платными, а это очень большие для них деньги. Укол, взять анализ крови – пять тысяч рублей.

В.Путин: Понимаю, давайте посмотрим.

Н.Михалков: Нет, это просто в порядке… да, если возможно. И последнее, Вы знаете о том, что в Российский фонд культуры… это организация, которой больше 30 лет. Потрясающее здание отремонтировано благодаря Министерству культуры. Там будет и Клуб сенаторов, это замечательная идея. Но мы по вашему предложению его меняем, реорганизуем, и должны соединиться, соучредителями стать – Российский фонд культуры и Министерство культуры. Документы все существуют, лежат, но я бы очень просил Вас просто их несколько ускорить, у нас из–за этого стоит работа. Документы все готовы, Владимир Ростиславович об этом знает. Но просто эту бюрократическую машину чуть–чуть толкнуть.

В.Путин: Хорошо. Мы постараемся выяснить как можно быстрее, и я вам позвоню.

Н.Михалков: Спасибо.

В.Путин: Владимир Ростиславович, пожалуйста.

В.Мединский: Владимир Владимирович, я очень коротко. С Вашего позволения, несколько цифр о практических результатах работы сферы культуры за последний год. Несмотря на непростую экономическую ситуацию в бюджетной сфере, по предварительным данным, рост зарплаты по отношению к прошлому году всё равно составляет где–то 7–8 процентов. Это притом что за последние два года зарплата в бюджетной сфере культуры выросла примерно на 80 процентов, это самый большой рост вообще среди всех социальщиков, среди всех социальных сфер.

Вот жалуются, что денег не хватает, и бюджет движется в каком–то другом направлении от сферы культуры. Денег всегда не хватает, это «плач Ярославны», это наше любимое занятие в Минкультуры. Но если мы говорим о количестве объектов, которые восстановлены и отреставрированы за полностью федеральные средства, то цифры такие. Они очень лёгкие, легко запоминаются. 2012 год – семь объектов сдано, 2013–й – 17, 2014–й – 70, в этом году уже больше ста.

И это притом что в принципе денег действительно не стало больше в несколько раз, просто мы пытаемся эффективнее работать. В этом году мы впервые провели эксперимент, по которому дети почти в половине субъектов Федерации и во все федеральные музеи до 16 лет ходят бесплатно. Этого никогда не было в нашей истории. Мы нашли средства, чтобы компенсировать эти затраты музеям. И надеемся, что в ближайшее время все музеи страны дети будут посещать бесплатно. Кстати, вне зависимости от национальности.

В целом посещаемость, платная посещаемость музеев в этом году выросла на 14 процентов. Посещаемость театров за последние два года – на 18 процентов, а внебюджетные доходы, Владимир Владимирович, наших театров и музеев за последний год – почти на 30 процентов. Это говорит о том, насколько огромен спрос на культуру и как хорошо работают наши учреждения.

Учёт музейного фонда мы ведём примерно такими темпами: в этом году в три раза больше встало на учёт предметов в нашем бесценном музейном фонде, чем в году прошлом, а в прошлом году в три раза больше, чем в позапрошлом. Галина Ивановна Маланичева говорила о проблеме реестра памятников, что 10 процентов всего лишь памятников, их всего примерно 120 тысяч у нас, включено в единый реестр, и надо эту процедуру упростить.

Галина Ивановна, я хочу Вас обрадовать. Процедура упрощена принятым 315–м законом от 22 января 2015 года, мы Вам направим документы. Это позволило нам на сегодняшний момент поставить на учёт 53 тысячи памятников из 120. Для сравнения: два года назад было 300 памятников. Не знаю, во сколько тысяч раз это больше. Мы через год эту процедуру завершим полностью.

Реальная проблема, Владимир Владимирович… Мы очень радовались в последние дни, потому что действительно хороший бюджет утверждён Министерству культуры на грядущий год. Много добавлено новых интересных объектов, проектов, и это нам позволило войти в Год кино с огромной программой кино, не запрашивая на это денег дополнительно, а путём перераспределения внутри нашего бюджета. В частности, мы получили от Вас поручение поддержать кинотеатры в малых городах. И очень обрадовались, потому что так получилось, что мы запустили эту программу буквально накануне получения Вашего поручения, то есть его предвосхитили практически, и сможем раньше отчитаться.

По этой программе не менее 500 новых современных залов будут открыты в малых городах, где вообще нет никаких кинотеатров. Мы боимся, что если будут на наш бюджет какие–то посягательства, то проведение Года кино, реализация этой амбициозной программы – последний раз последняя делалась в начале 70–х по постановлению Совмина РСФСР – может оказаться под угрозой. Мы бы очень просили, чтобы в Год кино Минфин относился к нам более благосклонно и наш бюджет не секвестрировал.

Что касается стратегии реализации культурной политики, о которой много сейчас говорили. Владимир Владимирович, вчера эта стратегия, третий её вариант, окончательно согласованный всеми членами рабочей группы, был направлен на согласование в иные ведомства. Мы надеемся, что два–три месяца ведомства нам её согласуют, мы её с удовольствием передадим в группу при Администрации Президента, предположим, на окончательное утверждение. Но в целом эта работа сделана. Я хотел бы поблагодарить многих из здесь присутствующих, которые непосредственно своим активным участием заставили, в общем, трижды этот документ переделывать. Он сейчас находится в таком взаимосогласованном виде.

И последнее, Владимир Владимирович, очень важный закон, о котором много лет говорят. Нам бы хотелось принять его в этом году, но не получилось. Это закон о меценатстве. Удалось чудом найти формулу, которая устроила и Правительство, и Минфин, и Минэк, и уважаемых авторов этого законопроекта. Это Сергей Евгеньевич Нарышкин, Валентина Ивановна Матвиенко, мы сами принимали участие в разработке. Это фактически будет прорывный законопроект в части поддержки малых и средних учреждений культуры нашим бизнесом, даже Минфин поддержал. А дальше начинаются какие–то уже торможения Экспертного управления, технические. Очень просим Вас – этого ждёт вся отрасль – этот законопроект в ускоренном порядке поддержать.

Работы впереди много, мы будем работать, будем стараться всё, о чём здесь говорилось, реализовывать.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо большое.

Можно порадоваться, что бесплатное посещение музеев сохранится для детей. Но странно как–то прозвучало окончание фразы: «кстати, вне зависимости от национальности». А что, можно себе представить, чтобы таких–то не пускать, что ли?

В.Мединский: Мы единственная страна в мире, которая пускает не только своих граждан бесплатно…

В.Путин: Граждан!

В.Мединский: А, вне зависимости от гражданства.

В.Путин: Но это большая разница.

В.Мединский: Исправляюсь.

В.Путин: По поводу заработной платы. Есть предмет для гордости, безусловно, у Министерства культуры: 80 процентов – это приличный рост. Правда, нужно смотреть от базы. И поэтому ещё многое нужно сделать для того, чтобы деятели культуры в России, во всяком случае те, которые получают средства из различных бюджетных систем, из бюджета, всё–таки чувствовали себя уверенно, чувствовали, что они востребованы обществом и государством. Поэтому в этом отношении далеко не всё сделано, и будем внимательно к этому относиться, к уровню заработной платы и вообще к поддержке культуры вообще, деятелей культуры в частности.

Что касается посягательств на бюджет Министерства финансов. Мы видим, какая ситуация в финансах, в экономике, поэтому речь не может идти о посягательствах именно на бюджет Министерства культуры. Но какие–то корректировки, если не будет существенных изменений, то они возможны, и к этому нужно относиться с пониманием. Но это не значит, что не нужно проводить того, что Министерство культуры и соответствующее сообщество считают приоритетным. Это опять же, я много раз об этом говорил, это выбор приоритетов.

По поводу нашей встречи. Так же, как и все предыдущие, она и интересная, и очень полезная. Я очень рассчитываю на то, что так же, как и в прошлый раз, мы по результатам нашей встречи не только продвинемся в подготовке каких–то фундаментальных документов, в частности документа, связанного с исполнением основ нашей политики в области культуры, но и решим конкретные вопросы оперативного характера, которые были вами сегодня поставлены.

Большое вам спасибо.

С наступающим Новым годом!

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 25 декабря 2015 > № 1594481 Владимир Путин


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 22 декабря 2015 > № 1641437 Дмитрий Киселев

Дмитрий Киселев: «Признаю только пропаганду здравого смысла»

Андрей МОИСЕЕНКО

Чем завоевать любовь зрителей, где отдыхать, если тебя боятся в Европе, как джаз связан с политикой и чего ожидать от наступающего года, — об этом и многом другом «Культура» беседует с Дмитрием Киселевым, ведущим программы «Вести недели», генеральным директором международного информационного агентства «Россия сегодня».

культура: Пожалуй, не найдется в России человека, который относился бы к Вам равнодушно: либо считают классным профи, либо ругают. Как Вы считаете, кого больше?

Киселев: Вы спрашиваете об измеряемых величинах. Программа, над которой мне выпала честь работать, лидирует по рейтингам, по узнаваемости и симпатиям к ведущему уже четвертый год подряд. Я ссылаюсь на регулярные социологические исследования, которые проводит Фонд «Общественное мнение» Александра Ослона. Приятно, что в этом году точка зрения зрителей подтверждена и высшей наградой профессионального телевизионного сообщества — ТЭФИ. Есть и ругань, и обзывания. Социологически это тоже измеряемая величина, она называется антирейтинг. Он у меня по тем же данным ФОМ — один процент. В прошлом году было два, так что есть даже тенденция к уменьшению (смеется).

культура: Почему «Вести недели» стали лидером? Есть два мнения: программа реально нравится зрителю и второе — это главная информационная программа главного телеканала страны, и госчиновники с политиками, да и обычные граждане, смотрят ее, чтобы понять, куда ветер дует...

Киселев: Основу телеаудитории составляют не чиновники, а «главными» каналы никто не назначает. Все работают в конкурентном поле, и зрители делают свободный выбор, что им смотреть, — как по телевидению, так и в интернете. Да, «Вести недели» просто нравятся людям. Качество репортажей в нашей программе — самое высокое в мире. Ни один канал на свете не воспитал и не обладает такой когортой высококлассных журналистов, репортеров, обозревателей, как наш. Такое не делается за один день. Это результат целенаправленных усилий Олега Добродеева и его команды в течение не одного десятка лет. Еще большая и высокопрофессиональная команда за кадром — операторы, продюсеры, редакторы, режиссеры, инженеры. Все работают в общей творческой среде, где, кроме редакции «Вестей» на «России-1», есть круглосуточный новостной канал «Россия-24», информационная радиостанция «Вести-ФМ», мощный интернет-портал vesti.ru с выходом в соцсети и десятки ГТРК в каждом регионе страны. Без поддержки такой корпорации как единой семьи невозможно было бы вырастить столь высококлассных, звездных журналистов. Кстати, не стоит думать, что они все из Москвы. Это сборная России.

Зрители не могут не чувствовать благородную энергию наших репортеров, отличают правду от лжи, искренность от лукавства — они доверяют нам. Понимают, что на такой источник можно положиться. Отсюда и доверие к «Вестям недели» — как к некоему концентрату возможностей мощной телерадиокомпании.

культура: Ваши программы всегда авторские. Вы сознательно выбрали такой стиль?

Киселев: Да. Это означает, что ведущий высказывает свое персональное мнение, окрашенное личными эмоциями, используя те выразительные средства, которые считает нужным. Не боюсь вступить в эмоциональный контакт со зрителями, ведь для людей это важнее сложных рациональных построений. Когда возникает резонанс на уровне чувств, то появляется и доверие, интерес. Понятно, что не любая эмоция в кадре найдет отклик. Но надо, чтобы нашла. Каждый решает эту задачу по-своему — в зависимости от способности к эмпатии, образования, жизненного опыта и внутренней химии... Впрочем, мы, кажется, вторгаемся в сферу подсознательного. И это уже отдельная достойная тема.

культура: Ваши программы принято считать «пропагандистскими», хотя Вы не всегда работали в такой манере...

Киселев: Нет единого мнения, что такое «пропаганда», — определений много. Любое объяснение, попытку растолковать что-либо, можно интерпретировать как пропаганду, стремление навязать свою точку зрения. Люди же в нашем быстро меняющемся мире нуждаются в объяснениях. С Запада говорят, что зритель сам разберется, и в то же время подбрасывают ему массу ложной информации для принятия самостоятельных вроде бы решений. Свежая «фишка», будто Россия применяет в Сирии кассетные бомбы. Людей обкладывают всевозможными подделками, вбросами, подготовленными очень профессионально. Ну как тут разобраться? Пропаганда, уж если так называть, нашей программы — пропаганда здравого смысла. Да даже и это определение не исчерпывающе. Наша миссия больше и богаче.

Журналисты готовы рисковать своими жизнями ради того, чтобы показать зрителю истинную картину происходящего. Отдельно хочу вспомнить об Игоре Корнелюке и Антоне Волошине. Мы потеряли их в Донбассе. Как и коллеги, которым повезло выжить, они шли на смертельный риск ради зрителя. Или Андрей Стенин, фотокорреспондент нашего агентства «Россия сегодня», чью машину расстреляли в упор из крупнокалиберного пулемета с танка... В таких условиях способны работать только люди высочайшей человеческой пробы. Кстати, слова «пропаганда» я не слышал ни от одного журналиста, понюхавшего пороха. Зато его очень любят те, кто сидит в безопасности, в своей уютной квартирке, безответственно клацает по «клаве» и при этом считает себя непогрешимым. Мы же занимаемся профессиональной деятельностью. Как у МИА «Россия сегодня», так и у «Вестей недели» есть свои принципы, и они благородны.

культура: Тем не менее недоброжелатели называют Вас «рупором Кремля». Есть ли какие-либо действия президента, правительства, с которыми Вы категорически не согласны?

Киселев: Владимир Путин входит в число лучших правителей России за много веков. Это моя личная точка зрения. В вопросе заложена презумпция, что если я самостоятелен в своих оценках, то должен быть в чем-то категорически не согласен с Путиным. На мой взгляд, такой посыл ложен. А про «рупор Кремля» — бессодержательный штамп, не достойный траты времени.

Другое дело, если спросите меня, всем ли я доволен в стране и все ли готов защищать. Нет, не всем и не все. Например, я в кадр говорю, что ключ экономического роста у нас до сих пор не найден. И это меня печалит больше всего. Другая, но связанная с этим тема, — структурные реформы, которые идут пока медленно. Но может ли Путин или любой другой человек на его месте сейчас решить эти проблемы? Или даже не сейчас, а через пять или десять лет? Структурные реформы — это когда десятки миллионов человек меняют профессию и по большей части одновременно место жительства... Многие ли у нас в стране готовы начать структурные реформы с себя? Получить новое образование и квалификацию, переехать за работой в другой регион, взять на себя личную ответственность за судьбу своей семьи... И многие ли готовы, чтобы государство предложило им это? На каких условиях? А ведь экономические чудеса так и происходили — будь-то в США или Китае. Иногда я думаю, что Путину стоит такой план наметить и реализовать. А иногда восхищаюсь его способностью учитывать посттравматический синдром, связанный с распадом СССР, и готовность дать людям на реабилитацию еще время. Уместна ли здесь вообще категоричность? Любая крайность всегда уязвима.

культура: Как строятся отношения власти и журналистов Вашего уровня? На совещаниях в Кремле до Вас просто доводят официальную точку зрения? Или бывает, что и советуются?

Киселев: В совещаниях, о которых спрашиваете, не участвую. Но это не значит, что я не общаюсь с кремлевской администрацией. Общаюсь. Взаимодействие это всегда доброжелательное и, если угодно, творческое. Для каждой из сторон оно полезно как фактор принятия решений. А приказной тон воспринимаю плохо, он эмоционально меня разрушает.

культура: После нашумевшего выступления Владимира Путина в ООН кто-то на Западе пошутил, что речь ему написал Киселев. Если бы Вас попросили это сделать, тезисы были бы такими же?

Киселев: Почти. У него все же круче получается.

культура: Журналист, на высоком уровне занимающийся политикой, со временем сам становится хорошим экспертом. Наверняка дадите фору многим политологам. Ваш прогноз: как будет выглядеть Европа через 10 лет, через 20?

Киселев: Сейчас все меняется слишком быстро и не по предсказаниям. Может появиться «черный лебедь», как это у Нассима Талеба (экономист, изучающий влияние случайных событий на экономику. — «Культура») — невероятное и непредсказанное событие, но все же случившееся, которое вдруг меняет жизнь десятков и сотен миллионов людей — и мир движется в нежданном направлении. 11 сентября — «черный лебедь». Турецкая ракетная атака на наш бомбардировщик над Сирией — тоже... Может и не быть Европы в форме нынешнего Евросоюза. Гарантий сегодня вообще никто ни в чем не дает. Управляемый хаос, которым до недавнего времени развлекались американцы, превращается в хаос неуправляемый. Ресурса противодействовать ему у Европы все меньше.

культура: Вы работали на Украине и хорошо знаете эту страну. Что случилось с украинцами, отчего такая русофобия? Что будет с ДНР и ЛНР?

Киселев: Переписали учебники истории и получили такой результат. Что будет с ДНР и ЛНР? Будет трудно. Мой младший сын Костя повесил у себя в комнате плакат с цитатой Майка Тайсона: «Если я сдамся, лучше не станет». Применимо к Луганску и Донецку.

культура: Как журналист можете оценить роль своих украинских коллег в событиях последних лет в этой стране?

Киселев: Они разрушили все институты управления, экономику, культуру, прессу, демографию и прочее. Трудно сказать, что там еще нормально работает. От одного из крупнейших государств Европы, большего по размерам, чем Франция или Германия, осталось пепелище. Людей вернули к пещерному образу жизни, особенно в деревнях, где вынудили жить натуральным хозяйством при средневековых бытовых условиях. Идет война всех против всех. Очевидная деградация — и результат особенностей местной журналистики, которая всегда там была неотделима от пиара. Я работал в Киеве с 2000 по 2006 год — уже тогда в стране не было ни одной серьезной газеты, сплошь желтизна. Свобода слова воспринималась как свобода оскорблений и свобода от обязательств изучать предмет. Украинские журналисты всегда требовали себе удивительных привилегий вплоть до ношения оружия. После гибели Георгия Гонгадзе разгорелись серьезные дебаты — не раздать ли журналистам пистолеты. Я выступил против этого абсурда — слава Богу, одумались. Там журналисты всегда ставили себя в центр жизни и при этом тут же продавались как Западу, так и олигархам. А те, в свою очередь, как пиццу по кускам, делили парламент на фракции. Элита рвала страну и не хотела формулировать общенациональные интересы. Вот вам пример того, что может сделать телевидение в отдельно взятой стране, когда работает без понимания системы ценностей, ориентиров и представления важности государственных и общественных институтов, культурной традиции.

культура: А наша элита — другая? Или дай волю — была бы такой же?

Киселев: У нас — другая.

культура: Тогда что Вы думаете об аресте губернаторов Сахалина, Коми? Как оцениваете в целом губернаторский корпус?

Киселев: Трудно предвосхищать решения судов. Пока подозрения выглядят серьезными. Если в суде они рассыплются, то версия о внутривидовых разборках подтвердится. Если же говорить о действующих губернаторах, то нескольких я знаю лично. И на меня они производят очень положительное впечатление. Огромная нагрузка на них. Не очень представляю, как с такой работой вообще можно справляться.

культура: Перейдем к другой теме. Вы часто сетуете, что к журналистам МИА «Россия сегодня» на Западе применяют двойные стандарты, не дают нормально работать...

Киселев (перебивает): Да примеры у всех перед глазами! Только что из Польши депортировали нашего корреспондента Леонида Свиридова. Мало того, что заставили уехать, так еще и вида на жительство лишили. Представляете? Парень осел в этой стране больше 10 лет назад. Все было нормально, но как начал работать на «Россию сегодня» — выгнали. У нас постоянно арестовывают средства, офисы. Вот в Лондоне в представительство «России сегодня» прислали бумагу о закрытии нашего счета в банке из-за того, что руководитель агентства, то есть персонально я, внесен в санкционный список. Ну, пусть лично я и внесен, а компания в чем виновата? Грустно. Европа и США уже давно нетерпимы к альтернативной точке зрения. И это свобода слова? А между тем в каждой стране у нас штат журналистов из местных граждан. В том же Лондоне — англичане. Они работают у нас потому, что чувствуют большую возможность для самовыражения, чем в национальных СМИ.

культура: Вы подали иск в Европейский суд общей юрисдикции к Совету ЕС, требуя исключения из санкционного списка. В интернете тут же появились шутники: мол, Киселев по европейским бутикам соскучился. Зачем Вам суд? Неужели есть шанс выиграть?

Киселев: Мне седьмой десяток пошел, бутики меня и раньше не интересовали, а сейчас тем более. В Европу не тянет. Я долгое время работал в Скандинавии, странах Бенилюкса. А потом, когда вел программу «Окно в Европу», на машине за рулем объездил чуть ли не каждый квадратный сантиметр Старого Света. За год наматывал по 100 000 километров. Суть в том, что Европа как цивилизация не может позволить себе создавать прецедент санкций против журналиста, поскольку это санкции против свободы слова. Начиная судебный процесс, я защищаю профессию как таковую, дело моих коллег как на Западе, так и на Востоке континента. Европа не может и не должна отказываться от свободы слова. Раньше эту свободу защищали с Запада. Теперь приходится — с Востока. Времена меняются, но защищать надо. Тот факт, что дело к рассмотрению приняли, уже большой успех. Но подробнее комментировать не буду, поскольку это могут расценить как давление на суд.

культура: В Европу Вы пока «невъездной». Где теперь отдыхаете?

Киселев: Мы с семьей в прошлом году зимой катались на лыжах в Иране — на курорте Дизин. Там прекрасные склоны, хороший снег — все условия отличные. Оттуда заехали посмотреть древний Исфахан. А в Тегеране я совместил приятное с полезным — и по городу погулял, и подписал с иранскими коллегами Меморандум о сотрудничестве с государственным информационным агентством ИРНА. На майские праздники летали в ЮАР. Летом были в Крыму и путешествовали по Архангельской области — от Холмогор до Соловков. В этом году на зимние каникулы собираемся семьей в Суздаль, Владимир, Муром, Петушки — музеи, катание на тройках, подледный лов и прочие забавы русской зимушки-зимы. А на майские праздники планируем отправиться в Арктику, на Землю Франца-Иосифа, будем ловить треску под солнцем полярного дня. Прошлым летом летали с семьей во Владивосток. Почти неделю там, оттуда — в Японию по приглашению коллег с NHK. Ну а чаще всего — в Коктебель, где я еще в свой «украинский период», десять лет назад, построил дом. Когда я у детей спрашиваю, какая страна в мире им больше всего нравится, они хором отвечают: «Коктебель!»

культура: Вы отец-основатель международного фестиваля Koktebel Jazz Party. В августе этого года он проводился уже в 13-й раз. Трудно организовывать мероприятие в условиях, когда многие страны не рекомендуют своим гражданам приезжать в Крым? Да и вообще зачем это Вам?

Киселев: В 2003-м организовал первый фестиваль буквально «на коленке» — с друзьями решили повеселиться. Потом местные жители просили: еще, еще. Так он стал ежегодным. Тяжело пришлось в прошлом году. После воссоединения Крыма с Россией пришлось начинать организацию фестиваля с чистого листа, рассылать приглашения уже к началу лета. А у всех артистов свой график, расписание гастролей — их надо извещать заранее. Сейчас было проще. Правда, вмешалась политика — госдеп и власти ЕС стали музыкантам письма с угрозами рассылать: мол, накажем, оштрафуем. Но большинство не побоялись — приехали и британцы с американцами. Отказались лишь двое участников: немецкая группа De-Phazz и американский трубач кубинского происхождения Артуро Сандовал. Первые извинились и сообщили, что из-за поездки в Коктебель у них начинают отменять концерты, а второй с огорчением рассказал, что не смеет ослушаться, тем более что ему письменно угрожали «штрафами» и «наказаниями». Мы ответили: «Оk, ребята, мы все понимаем». Так что выражение «сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь» теперь актуально для США, а не для России. А мы отлично провели фестиваль и без них. Другие американцы приехали и другие европейцы. Сейчас это самое крупное ежегодное культурное мероприятие в Крыму. Вот только организую его уже не я, а МИА «Россия сегодня» при поддержке Министерства культуры РФ и частных меценатов. Непосредственным продюсером в этом году была компания «Красный квадрат». Очень благодарен им за качественную работу. Кстати, приглашаю всех читателей «Культуры» в Крым на Koktebel Jazz Party — 2016. Не пожалеете! Последний уикенд августа.

культура: Могли бы Вы подвести итоги года уходящего и дать прогноз на будущий? Как для страны, так и для Вас лично.

Киселев: Начну с того, что хорошего случилось у меня (смеется). Младшая дочь Варвара, ей пять лет, поступила в Русскую национальную балетную школу Илзе Лиепа. Танцует, занимается рисованием, играет на фортепиано. Восьмилетний Костя пошел во второй класс. Отлично показывает фокусы, занимается в секции брейк-данса, хорошо получается, уже лихо участвует в данс-батлах. Средний сын Федор, ему пятнадцать, увлекается мотокроссом. В этом году вошел в десятку на этапе чемпионата России по мотокроссу в Белгороде. Во взрослой группе! Старший, 29-летний Глеб, — профессиональный дизайнер. Ранее в Строгановке защитил диплом на «отлично с похвалой». А у моей жены Маши в издательстве «Генезис» вышла первая книга «Если ребенок болеет». Она клинический психолог и сформулировала рекомендации для врачей, родителей и психологов, которые работают с детьми, страдающими хроническими болезнями, например, онкологическими или пороками сердца. Описаны там и фатальные случаи... Отзывы блестящие — над этой темой в России почти никто раньше не работал. А еще мы в компании с тремя семьями занимаемся в Крыму виноделием. Наше шампанское, как я называю этот пока некоммерческий проект, «потешные винные войска», недавно подтвердило свой высокий класс — отмечено как лучший белый экстра-брют дозаж зеро России 2015 года. Это результат профессиональной «слепой» дегустации на конкурсе под эгидой Российской ассоциации сомелье и сайта nashevino.ru. На продажу пока не делаем. В Крыму у нас нет ни виноградников, ни лицензии.

А агентство «Россия сегодня» — первое среди отечественных по цитируемости и подписке как в СМИ, так и в соцсетях, также мы самое цитируемое российское агентство за рубежом. Поскольку нам всего два года, это отличный показатель. Запускаем новые мобильные приложения, конкурс для молодых фотожурналистов, проводим конкурс социальной рекламы «Импульс». Программа «Вести недели», как я уже говорил, тоже лидер в своей области.

О стране... Россия ответила на вызовы этого года гораздо мощнее, чем многие от нее ожидали. Помните, в начале года Обама говорил, что российская экономика «разорвана в клочья»? Оказалось, не так. У нас контролируемая инфляция, хотя и есть некоторое проседание по росту ВВП. Но меняется в лучшую сторону структура экспорта. Мы сбалансированное общество в смысле настроения. Слава Богу, люди не стали в сложное время бросаться друг на друга и уповать на фантастические революционные проекты. Мы сохранили в этих условиях все гражданские свободы, хотя можно было ожидать ужесточения, ведь всегда есть выбор между безопасностью и свободой. Наши вооруженные силы продемонстрировали великолепные действия в Сирии. И меня даже огорчает возможная отмена санкций против нас, поскольку кажется, что на пользу экономике это не пойдет. В общем, год для России оказался гораздо лучше, чем мог быть.

У нас сильное государство, которое пользуется уважением, — число наших стратегических союзников растет. Все это потому, что мы строим ту модель мира, в которой люди заинтересованы, — многополюсную, многоукладную, многоцветную. И, думаю, будущий год станет на планете годом серьезных переоценок. Так что вперед я смотрю с оптимизмом. Наши предки и не такое переживали. Нам грех жаловаться.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 22 декабря 2015 > № 1641437 Дмитрий Киселев


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 17 декабря 2015 > № 1584749 Мурат Чинар

Директор телекоммуникационной группы Vega Мурат Чинар: Моя задача - сделать бизнес и компанию более здоровой

Эксклюзивное интервью генерального директора телекоммуникационной группы Vega Мурата Чинара агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Ваша компания длительное время была не очень открытой, в том числе для прессы. В основном мы узнавали только об изменениях в составе топ-менеджмента и финансовых результатах. Можете описать, что, в настоящее время представляет собой Vega? Какова структура самой компании, сколько абонентов обслуживает, какую долю рынка занимает?

Ответ: Наша компания работает под этим брендом с 2008 года, и сейчас мы присутствуем в 70 городах и населенных пунктах 22 областей Украины. Мы предоставляем полный спектр телекоммуникационных сервисов. У нас 450 тыс. абонентов фиксированной телефонии и приблизительно 160 тыс. пользователей интернета. Если говорить о доле, то это около 5% рынка телефонии и порядка 3% рынка интернета. Понятно, что из-за ситуации в Украине общее количество абонентов снизилось, так как мы полностью потеряли клиентов в Крыму и частично на Донбассе.

Вопрос: Можете озвучить цифры по потерям абонентской базы?

Ответ: В Крыму мы потеряли 13,5 тыс. интернет-абонентов и 30 тыс. абонентов телефонии. По Донбассу (филиал объединял населенные пункты в Донецкой и Луганской областях) – это потери порядка 6 тыс. пользователей.

Вопрос: Предоставляются ли сейчас услуги на Донбассе в той части, которая контролируется Украиной?

Ответ: Да, мы продолжаем работать в тех населенных пунктах, которые находятся под контролем Украины. Мы рассматриваем необходимость людей в телекоммуникационных сервисах там, как необходимость в воде. В этом регионе мы не смотрим на свою деятельность как на бизнес, а как на помощь людям, которые нуждаются в коммуникации со своими близкими.

Возвращаясь к вашему вопросу, что мы не особо представлены в прессе, скажу – да. Но сейчас компания проходит трансформацию, которая держится на трех основных пунктах: первый – повышение продуктивности компании; второй – улучшение качества сервиса; и третий – коммуникация с пользователем, большая открытость.

Мы намерены развивать свой бренд в социальных сетях. На сегодня у нас уже есть определенная активность, но она больше нацелена на получение информации от нашего абонента. В начале следующего года эта коммуникация станет более двухсторонней – вы нас увидите, вы нас услышите, и мы будем не только слушать нашего клиента, но и доносить свою точку зрения.

Вопрос: Трансформация, о которой вы сказали, она касается операционной деятельности компании? Например, проводилась ли оптимизация штата? Реорганизация филиалов?

Ответ: Для нас трансформация - это не только урезание расходов. Продуктивность для нас - это быть эффективными во время выполнения своих обязанностей и предоставления услуг клиентам. Если расшифровать то, что мы вкладываем в понятие "продуктивность", то это – хороший сервис для наших пользователей плюс хорошие финансовые результаты для наших акционеров. Это не только сокращение штата и сокращение расходов компании. Все что нужно будет для того, чтобы повысить нашу продуктивность, – будет сделано.

Вопрос: Сколько сотрудников сегодня работает в компании?

Ответ: 1 600 сотрудников. В прошлом году это было 2 100 человек. Что находится в основе этих сокращений? Это оптимизация бизнес-процессов. В целом мы не трогали бизнес-сегмент, мы оптимизировали процессы, которые можно передать на аутсорсинг – такие как уборка офиса, например. Остальные сотрудники, которые занимались операционной работой, остались на своих местах. Трансформация затрагивает и культуру нашей компании – мы переходим на европейский, нацеленный на результат и на улучшение качества способ ведения бизнеса.

Вопрос: Вы уже немного затронули тему финансовых показателей. Последние годы, не секрет, что Vega была убыточным активом. С чем вы связываете такие показатели, и какие прогнозы на будущее?

Ответ: С одной стороны, наша компания улучшает свою продуктивность, с другой – мы активно инвестируем. За первые девять месяцев мы подключили 150 новых интернет-зон. Да, в прошлом году за девять месяцев у нас были операционные убытки в размере 6,4 млн грн, на данный момент – за девять месяцев мы получили операционную прибыль в размере 15,2 млн грн. Доход у нас примерно 450 млн грн, по сравнению с прошлым годом он уменьшился на 8%.

Вопрос: Какова ваша стратегия для улучшения финпоказателей? Ставят ли акционеры такую задачу как выход на прибыльность?

Ответ: Исторически так сложилось, что компания сформировалась в результате объединения больших операторов на территории Украины. В настоящее время мы работаем как над своим органическим ростом, так и над объединением с другими операторами в Украине. Возвращаясь к целям, которые нам ставят наши акционеры. Это - поддержка нашего роста на том же уровне и продолжение этого тренда в следующем году. В этом году мы завершили два проекта по присоединению других компаний к Vega, и сейчас у нас существует 10 проектов, которые находятся в режиме оценки.

Вопрос: Что это за компании? Это какие-то мелкие провайдеры?

Ответ: Это "Комстар" и MyLan Plus из Житомира.

Вопрос: А вот эти 10 компаний, о которых вы упомянули, они из каких регионов? И по каким критериям вы их выбираете?

Ответ: Они распределены по всей Украине – запад, центр, восток. Один из главных критериев – они не должны пересекаться с нашей существующей сетью.

Вопрос: Когда вы планируете их присоединить к себе, и каким образом происходит процесс - это покупка компании или покупка сети?

Ответ: Каждый из этих проектов уникален, он отличается от собственника к собственнику, ведь каждый выставляет свои условия. Если привести пример завершенного приобретения, например "Комстар", то мы купили и сеть, и возможность обслуживания абонентов. Но, хочу сказать, что когда мы приобретаем какую-то из компаний, то мы не только оставляем ее себе, но и активно инвестируем. Если это была сеть только с интернетом и телефонией, мы предлагаем, например, телевидение. Мы должны использовать потенциал провайдера полностью и предоставить нашим потребителям по максимуму наших сервисов.

Вопрос: Предположительно когда они могут быть к вам присоединены? В этом году или следующем?

Ответ: Мы планируем в первой половине 2016 года проанонсировать новые приобретения.

Вопрос: Эти компании – они из областных центров или городов поменьше?

Ответ: Это будут большие пригороды.

Вопрос: Киева?

Ответ: Может быть, Киева, может, другого города.

Вопрос: Хорошо. Тогда немного все же вернемся к вопросу финансов. Стоит ли перед вами задача выйти на прибыльность и в каком году?

Ответ: Я хочу быть очень открытым в этом вопросе и сообщить, что я не получал каких-то конкретных финансовых целей. Моя задача - сделать бизнес и компанию более здоровой. Компанию, которая предоставляет хороший сервис своим потребителям. И если компания будет сама по себе здоровой, потребитель будет доволен, то прибыль придет сама собой. В этом мы видим наш успех. Если посмотреть на европейские компании телекомрынка, то там пенетрация рынка достигает 80%. В Украине на сегодня это всего лишь 40%. То есть у нас есть куда расти. Движение вперед может продолжаться только тогда, когда компания здоровая. Ты не можешь бежать, если ты не здоров.

Вопрос: Можете немного раскрыть свою структуру доходов. Сколько вам приносит фиксированная телефония? Интернет?

Ответ: Если посмотреть на опыт развитых стран, то это приблизительно 50 на 50. В развивающихся странах – это 60 на 40. Если мы смотрим на себя в конкретике, то это 65 на 35 соотношения дохода от телефонии и интернета. И эта цифра зависит от уровня проникновения услуги на рынке.

Вопрос: Могли бы вы озвучить цифру инвестиций в этом году и в следующем. Куда были направлены основные средства?

Ответ: В этом году только в нашу сеть, не считая покупок активов, мы инвестировали около 50 млн грн. Наша цель – дать потребителям лучший сервис, и поэтому мы трансформируем нашу сеть ADSL в FTTx. В следующем году наша компания планирует увеличить объемы инвестиций.

Вопрос: Хотела бы затронуть ваши инвестиции в сельскую местность. Ранее операторы считали, что Бровары это нерентабельно и туда не шли, о селах не было и речи. Потом "Укртелеком" сообщил о том, что начал развивать свои услуги в сельской местности. Теперь вы. Получается это рентабельно для компании, если вы туда идете?

Ответ: Мы смотрим на это не только с финансовой стороны. Мы пытаемся понять, есть ли спрос на наш сервис в этом определенном месте. Хороший пример – это село Десна Черниговской области. Мы заходим туда, делаем определенную рекламу, показываем, что хотим туда принести свои услуги, оцениваем насколько мы сможем развить наш проект, и есть ли на него спрос. Если да – мы инвестируем.

Вопрос: Какие технологии вы там используете?

Ответ: Мы используем новейшие технологии – GEPON\Gpon, оптоволокно. В большей части это GEPON\Gpon. Распределение сейчас такое – мобильный интернет дает покрытие, а фиксированный интернет – емкость. Если мы идем в сельскую местность, мы приходим туда с кабелем 1 Гб, эти возможности позволяют обеспечить лучший сервис.

Вопрос: Сколько уже населенных пунктов в сельской местности вы покрыли?

Ответ: Как я уже сказал, мы подключили 150 новых зон по Украине.

Вопрос: Могли бы вы "нарисовать" портрет сельского абонента. Отличается ли он от городского? Какие у него потребности, что ему нужно от провайдера? Сколько они готовы платить?

Ответ: Потребитель в сельской местности очень сегментирован. Соседями могут быть пенсионеры, которые получают специальный тариф и только телефонию, они платят. С другой стороны, их сосед может пользоваться и телефонией, и доступом к сети интернет, причем интернет на очень большой скорости, что, само собой, приносит больше дохода.

Вопрос: Вот, кстати, по поводу фиксированной телефонии и тренда о ее вытеснении мобильной связью. Какая ваша стратегия в связи с этой тенденцией?

Ответ: С одной стороны, в мире идет сокращение фиксированной телефонии за счет мобильной. С другой – есть еще один соперник, это ОТТ-технологии, от которых страдают даже мобильные операторы. Они чувствуют себя просто "трубой" между потребителем и ОТТ-технологиями, такие как Viber, WhatsApp. Да, следуя мировому тренду, фиксированная телефония в Украине будет уменьшаться, но у нас есть результаты исследований, которые показывают, что это сокращение со временем остановится на определенном уровне. Для того чтобы выйти на этот уровень, нужно предпринять какие-то меры. Мы их запланировали на следующий год, и если у нас получится это сделать, то в 2017 году мы остановим отток наших абонентов. Как мы это сделаем? Мы хотим предложить нашему потребителю пакетированный сервис. Мы не хотим быть провайдером только интернета, телефонии или IPTV. Мы хотим предлагать весь набор телекоммуникационных услуг из одних рук.

Вопрос: Кстати, по поводу IPTV. У вас есть лицензия на него или как вы предоставляете услуги?

Ответ: Мы сотрудничаем с oll.tv.

Вопрос: Успешно?

Ответ: Да, конечно. Начали мы этот проект в прошлом году, и сейчас обслуживаем по нему 8 тыс. абонентов, не учитывая тех, с которыми мы работаем после покупки других операторов. Почему мы хотим сделать акцент на IPTV? Потому что мы смотрим на пример British Telecom. Они дают не канал, который мы видим снаружи, но несут нечто большее - ту услугу, которую можно предоставить с его помощью. Цель - предоставлять не сервис, а ценность. Это как пример с подключением воды в дом. Для начала это просто труба, потом по ней пускают воду. Это уже тот сервис, который идет к людям. По ней может идти все, что нужно пользователю. Например, 1С. У нас есть эта возможность, и мы предоставляем ее потребителю. Или образовательные сервисы.

Вопрос: А какие именно образовательные? Есть уже конкретные планы по запуску?

Ответ: В настоящее время это находится в состоянии разработки. Я хочу вам сказать, что мы хотим трансформировать нашу компанию в компанию мирового типа, которая приносит хороший сервис, хорошую прибыль и имеет ценность мировой компании. Это и есть задача от наших акционеров. Мы к этому стремимся, и все наши процессы направлены на это.

Вопрос: Последний вопрос, который я не могу не задать. Вы вместе с "Укртелекомом" входите в один холдинг, имеете одного собственника, занимаетесь похожим бизнесом. Нет ли планов по объединению компаний?

Ответ: Как компания Vega хочет развиваться, идти вперед, у нас есть свои цели, и мы к ним движемся. Что касается "Укртелекома", то лучше такие вопросы задавать напрямую СКМ. Компании развиваются параллельно на данном этапе.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 17 декабря 2015 > № 1584749 Мурат Чинар


Китай. Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 16 декабря 2015 > № 1584193 Дмитрий Медведев

Встреча Дмитрия Медведева с руководителями российских и китайских IT-компаний.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый всем день!

Я рад возможности встретиться с руководителями китайских IT-компаний, российских компаний. Наверное, хороший очень повод сделать это сейчас здесь, в Учжэне, в период проведения второй интернет-конференции.

Не скрою, мы очень вдохновлены той атмосферой, которая здесь существует. Такое знаковое сочетание древности и современных технологий, которые вы все здесь представляете, мне кажется, должно создать правильную атмосферу для обсуждения тех идей, которые выдвинуты на конференции, и будущего отрасли, потому что отрасль совсем молодая. Она достигла колоссальных успехов. Все мы следим за тем, что происходит в IT-индустрии, в электронных сервисах, в электронной торговле. Практически все эти услуги уже стали востребованы в любом государстве.

Китай для нас не только крупнейший партнёр, но и страна, с которой у нас особые отношения. Поэтому и завтра во время российско-китайских переговоров с целым рядом компаний, которые здесь присутствуют, у нас будут подписаны соглашения, направленные на развитие сотрудничества. Мы этому очень рады, ведь по многим направлениям китайские компании являются лидерами и достигли очень значимых успехов. Мы вас с этим поздравляем, потому что на самом деле от того, как будут развиваться технологии, зависит будущее нашего мира. Мир этот, как сегодня подчёркивали главы государств и правительств, с одной стороны, стал абсолютно взаимосвязанным, как принято говорить теперь, очень маленьким, а с другой стороны, очень интересным, но в то же время уязвимым, и поэтому сотрудничество в этой сфере для всех глав государств и правительств, для компаний исключительно важно. В конечном счёте все вы работаете для того, чтобы помогать людям, связываете этих людей в едином пространстве, помогаете им осуществлять сделки, получать услуги, не выходя из дома. Это, конечно, исключительно важная миссия, с которой, как мне представляется, пока человечество справляется, несмотря на все трудности и проблемы современного мира, о которых сегодня тоже в выступлениях лидеров говорилось.

Мне бы, конечно, не скрою, хотелось послушать вас, потому что вы достигли больших успехов в своих компаниях и являетесь примером для развития многих других сервисов. Это хорошая возможность немножко поговорить о том, куда мы движемся, для нас – просто послушать, как вы видите развитие современного мира, что, как вы предполагаете, будет происходить, чего нам следует опасаться, а чему нам следует радоваться. В общем, хотелось бы, чтобы мы вместе с вами попробовали такой взгляд бросить в будущее.

Вот, наверное, что мне хотелось бы сказать вначале. Пожалуйста, уважаемые коллеги. Я думаю, что можно было бы обсудить любые эти темы. Я не знаю, может быть, господин Джек Ма несколько слов скажет, потом другие коллеги. Прошу вас.

Д.Ма (основатель Alibaba Group, как переведено): Большое спасибо дорогим российским друзьям, которые приехали ко мне на родину. Я разделяю всё, что Вы сказали, благодарю Вас и благодарю Президента России, всех коллег и министра Никифорова за поддержку компании Alibaba. Мы, возможно, доставили вам немало хлопот, но мы действительно добились больших успехов на российском рынке.

Мы знаем, что в результате нынешних событий в мировой экономике ряд мировых банков подвергся довольно серьёзному влиянию, в том числе два российских довольно крупных банка, ряд банков Южной Америки. Но, как говорят в Китае, любой кризис таит в себе и возможности, и мы считаем, что в рамках российско-китайской торговли существует ещё огромный потенциал. Благодаря деятельности Alibaba потенциал китайского рынка электронной торговли уже обошёл американский. Но дело не в том, что мы самые умные, что мы умнее кого-то, а просто у нас была ниже стартовая база, чем у американцев. У американцев уже была очень развитая сфера традиционной торговли, а у нас она находилась на более низком уровне, именно поэтому мы могли очень ускоренными темпами развивать электронную торговлю. Такие же возможности мы видим и в России.

Мы очень рассчитываем на то, что больше стран будут участвовать в глобальной электронной торговле. Среди 10 крупнейших стран, которые мы рассматриваем в качестве наших важнейших потенциальных партнёров, Россия является наиболее крупной. Мы – компания, которая движима миссией, она заключается в том, чтобы помогать малым и средним предприятиям налаживать сотрудничество. Мы также обратили внимание на инициативу Президента Путина о создании электронной платформы, которая помогла бы российским средним и малым предприятиям выйти на экспортные рынки, и мы очень рассчитываем на то, что сможем внести свой вклад в её реализацию.

Кроме того, мы считаем, что в сфере логистики мы можем внести очень большой вклад в развитие торговли между нашими двумя странами и международной торговли. Мы считаем, что торговля – это свобода, торговля – это право человека, поэтому мы решительно выступаем против любых попыток помешать малым и средним предприятиям участвовать в торговле. И это абсолютно соответствует правилам ВТО.

На протяжении 20 лет Всемирная торговая организация была движима межгосударственным сотрудничеством, она помогала развивающимся странам участвовать в торговле. И мы очень рассчитываем на то, что Россия и Китай смогут выстроить открытую, демократичную, равноправную торговую платформу, чтобы продавать товары в наших двух странах, в Европе, в Азии и на других континентах.

Будущее принадлежит молодёжи, и именно молодёжь лучше всего может пользоваться этими технологиями. Мы очень рассчитываем на то, что вместе с российской молодёжью мы сможем внести большой вклад, создав такую платформу международной электронной торговли. Я очень благодарен российским руководителям государства, руководителям соответствующих ведомств. Большое спасибо.

Д.Медведев: Да, спасибо большое.

Я только один буквально комментарий сделаю. Вы упомянули ВТО. Казалось бы, в общем, ВТО и ВТО, она давно работает, но мы за последние два дня довольно много обсуждали этот вопрос. Хотел бы полностью Вас поддержать в том плане, что мы должны сохранять все те преимущества, которые мы получили, вступив когда-то в ВТО.

Путь Китая и России в ВТО был очень тернистым. Мы потратили много сил. Скажем по-честному, нас долго держали в предбаннике и не пускали в ВТО, говорили: вы ещё не такие цивилизованные, вам нужно это сделать, это сделать, договориться по целому ряду позиций. Мы обо всём договорились и теперь работаем в рамках этой универсальной международной системы регулирования торговли, в том числе и по вопросам малого и среднего бизнеса.

Я просто хочу обратить на это внимание, потому что сейчас развивается целый ряд идей, которые связаны с тем, чтобы, по сути, взломать существующие торговые режимы и вывести целый ряд государств в привилегированные позиции, притом что другие участники ВТО (даже такие крупные, как Китай, например, да и Россия тоже) останутся в других позициях. Я считаю, что это плохо, это в принципе не соответствует вообще духу универсальных площадок торговли, в том числе электронной торговли, которой занимается, допустим, Alibaba.

Как, например, нам сейчас состыковать эти подходы, допустим, в рамках нашего членства в ВТО и потенциального членства, допустим, в том же самом Транстихоокеанском партнёрстве, которое будет создано? Хорошо, если мы обо всём договоримся. Мы не против, ещё раз говорю, мы даже готовы рассматривать любые вопросы об участии в различных партнёрствах. Но, пока нас туда не зовут, возникает вопрос о том, как эти торговые режимы будут функционировать, не будет ли это дополнительным юридическим препятствием, в том числе для развития универсальных, электронных сервисов.

Поэтому то, что вы упомянули, – это совсем не праздная тема, а тема, которой должны заниматься, конечно, прежде всего руководители государств и правительств, и мы будем это делать.

Что касается контактов с вашей компанией, то, конечно, мы этому рады, мы рады тому, что Россия тоже рассматривается в качестве одного из таких ведущих рынков для развития. Думаю, что для этого есть все условия. Ну и есть партнёры, с которыми вы сможете тоже выстраивать свои отношения. Пожалуйста, коллеги. Кто хотел бы продолжить?

Л.Ши (президент компании ZTE, как переведено): Уважаемый господин Премьер-министр! Мы разработали первый смартфон, который был основан на системе «ГЛОНАСС». И мы подарили господину Премьеру. Сейчас мы в одном из городов-спутников Москвы организуем соответствующее производство, и очень рассчитываем на то, что Вы сможете посетить этот комплекс. Я бы очень хотел также продвигать «умные города», строительство «умных городов» в России.

Что касается применения систем данных, мы также рассчитываем на развитие сотрудничества в этой области в России. Потому что центры обработки данных – для этого в России существуют очень хорошие условия. Здесь мы говорим о мегаданных, о такой сфере, как мегаданные, и это тесно связанно с проектом «умных городов». И что касается центров обработки данных, мы с Россией здесь активно сотрудничаем и в строительстве соответствующей инфраструктуры. И в будущее развитие ИКТ в России мы очень хотели бы внести свой вклад, поэтому я очень рассчитываю на то, что во время следующего посещения Китая Вы сможете приехать в нашу компанию. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, господин Лижун Ши. Я надеюсь, что действительно смогу посетить какие-то из представленных здесь компаний, мне самому это было бы очень интересно.

Естественно, я приветствую всю вашу работу на территории нашей страны, в том числе и по направлению, связанному с использованием глобальной навигационной системы – ГЛОНАСС. Мы даже вчера во время наших переговоров говорили об этом и с Председателем Си Цзиньпином, и с Премьером Ли Кэцяном. Считаю, что это действительно очень важная проблема и для государств, и возможности для компаний, которые этим занимаются. Равно как и создание системы ЦОДов, и целый ряд других глобальных идей, которыми вы занимаетесь. Мы надеемся на то, что сотрудничество здесь также будет продолжено.

Пожалуйста, коллеги. Надо кому-то из наших что-то сказать.

В.Мартынов (генеральный директор компании YotaDevices): Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Я представляю компанию Yota Devices, которая разработала YotaPhone.

Мы уже более трёх лет поступательно, шаг за шагом, развиваем сотрудничество с китайскими коллегами из сегмента высоких технологий. Начали мы с организации серийного производства. Год назад мы очень активно стали сотрудничать с китайскими разработчиками мобильных приложений, контента, с онлайн-площадками торговыми китайскими. И вот буквально недавно заключили соглашение о совместной разработке второго экрана. У нас телефон уникален тем, что у него на задней панели есть второй экран, который использует технологию электронных чернил. Так вот для следующего поколения нашего телефона мы этот экран делаем совместно с китайской компанией OED.

Недавно также объявили о том, что мы подписали соглашение о привлечении дальнейших инвестиций для нашей глобальной экспансии. Это очень важно, потому что без такого широкого партнёрства с китайскими компаниями нам бы не удалось достичь тех результатов, которые у нас сегодня есть. А мы смогли не только создать и выпустить на рынок два поколения достаточно уникального телефона, который международное экспертное сообщество признало наиболее яркой инновацией на рынке смартфонов, но и построить международную компанию, которая имеет потенциал стать глобальным лидером на рынке смартфонов.

Сегодня мы продаём наши устройства в 20 странах, включая Россию и Китай (это два наших основных рынка – Россия и Китай), мы продаём ещё в Европе, на Ближнем Востоке. Это один из ярких примеров нашего сотрудничества, когда идёт некое взаимодополнение определённых инноваций, идей, разработок российской команды и возможностей, которые есть у китайских компаний.

Конечно, при всех успехах, о которых я говорю, мы всё равно ещё достаточно маленький, нишевой игрок. Нам бы хотелось более активно развивать партнёрство, по сути, со всеми присутствующими здесь китайскими IT-компаниями. Мы ведём переговоры и с Alibaba, и с Tencent, и с Sina о том, что мы используем их контент и приложения на нашем всегда включённом экране, что создаёт дополнительные уникальные преимущества для потребителя, уникальные и полезные сценарии. Мы ведём переговоры и с компанией ZTE (с одной из её «дочек») об организации серийного производства. Но этого, конечно, недостаточно. Мне кажется, если бы мы объединяли усилия, то мы бы раскрыли потенциал совершенно нового качества, когда Россия и Китай не только создают интересные устройства, глобально конкурентоспособные устройства, но и появляются компании, которые в состоянии создать конкуренцию, скажем, лидерам в том или ином сегменте рынка высоких технологий. Поэтому я, пользуясь случаем, хотел призвать наших коллег – китайские компании – более активно сотрудничать с такими компаниями, как наша. Потому что я верю, что в недрах России есть очень интересные инновации и разработки. Мы не очень умеем рассказывать о них громко, пиарить их, мы не очень умеем коммерциализировать. Но совместно, мне кажется, у нас есть шанс реализовать наши амбициозные задачи и цели по совместному развитию.

В заключение хотел сказать: мне кажется, такие проекты, как наш, – это ещё и реальный вклад в сближение и интеграцию наших экономических инициатив. И в таком случае, как говорят в Китае, один плюс один может быть больше, чем два. Я хотел бы призвать вместе этим заниматься, потому что через этот обмен знаний, культур, экономических преимуществ мы с вами, мне кажется, создаём будущее для России и Китая в этой области. Спасибо большое за внимание.

Д.Медведев: Спасибо.

Не могу с вами в полной мере согласиться, что мы совсем не умеем рассказывать. Рассказывать мы за последнее время всё-таки кое-что научились. А вот насчёт коммерциализации полностью с вами согласен. Наши китайские друзья гораздо лучше это делают, надо отдать им должное. У них очень хороший набор квалификаций, компетенций, навыков. И в результате как раз такого сотрудничества этот альянс может быть выгоден. Думаю, что по такому пути и нужно идти.

Но, конечно, всё, что делается, должно быть прежде всего продаваемым. Мы с вами понимаем: это бизнес. Это не благотворительность, это не политическая задача, а это бизнес, и здесь действуют известные экономические законы. Либо они действуют, либо продать ничего невозможно. Все коллеги, которые здесь сидят, это отлично знают по своим продуктам. А в целом здесь присутствующие, конечно, вполне успешные люди. И компании, которые они представляют, – тоже. Может быть, у китайских коллег ещё что-то?

П.Ма (основатель компании Tencent, как переведено): Я один из создателей компании Tencent. Наш основной продукт – это различные мессенджеры, продукты для социальных сетей, в том числе мессенджер QQ, программа WeChat (это обмен мгновенными сообщениями с помощью мобильных телефонов, то есть платформа связи). Это один из наших основных продуктов. Другой – это интернет-игры, музыка, анимация и так далее.

13 лет назад мы были технологической компанией, мы тогда только создавали наш бизнес. И все тогда знали, что, например, в Южной Корее, других азиатских странах очень быстро развиваются интернет-игры, но в Китае это тогда ещё не очень развивалось. Мы стали дистрибьюторами южнокорейских компаний и таким образом смогли получить очень быстрое развитие. В очень короткий срок китайский рынок превзошёл южнокорейский, и теперь уже китайский рынок стал первым в мире в этих сферах. Мы даже победили, можно сказать, многих наших конкурентов, традиционных лидеров рынка – производителей игр из США.

В рамках такого сопряжения интернета с массовой культурой существует очень большое пространство. Есть российская компания Mail.Ru, это вторая интернет-компания по капитализации в России, мы с ней довольно много проводим мероприятий и ведём сотрудничество.

Да, действительно, в чём-то мы начали раньше, как об этом говорили, – например, в коммерциализации. Мы действительно в чём-то начали раньше, чем российские коллеги, мы использовали возможности рекламы, различных платных сервисов.

Мы очень рассчитываем, что в будущем сможем укрепить наше сотрудничество, особенно потому, что, как Вы сказали, уважаемый господин Председатель Правительства, в России очень серьёзный потенциал, очень серьёзные наработки в научной, высокотехнологической сфере. И российские разработчики производят очень хорошие игры на военную тематику. Я думаю, это очень хорошие продукты.

Мы очень рассчитываем также на расширение нашего присутствия на российском рынке. Мы надеемся, что в будущем в сфере цифровых развлечений Россия и Китай смогут совместно разрабатывать какие-то продукты. В России очень глубокая, древняя культура. Сотрудничество в сфере культуры, будь то массовая культура или традиционная культура, – здесь очень важна локализация. Поэтому здесь действительно большое пространство для сотрудничества. Мы рассчитываем на поддержку Правительства, поддержку российских предприятий, чтобы мы с ними могли успешнее сотрудничать.

Мы знаем, что существует фонд поддержки интернет-индустрии в России размером 6 млрд рублей. Мы могли бы представить какие-то совместные проекты для получения поддержки из этого фонда. Кроме того, я поддерживаю полностью то, что Вы сегодня сказали на конференции: в Сети существуют не только плюсы, но также и определённые опасности. И эти опасности проникают из реального мира в виртуальный. Поэтому нам действительно нужны мир и безопасность в сфере интернета.

Спасибо.

Д.Медведев: Вы, как никто, знаете, что, с одной стороны, ваши продукты, будь то сервисы или игровые продукты, глобальны, а с другой стороны, они носят всё-таки и национальный характер. Потому что есть специфика на каждом рынке – какой-то продукт идёт, какой-то не идёт, есть традиции, есть восприятие, есть привычки. Даже игры, о которых вы сказали, в разных странах любят разные, так мир устроен.

Поэтому, действительно, есть возможности для развития кооперации с нашими компаниями.

Пожалуйста. По поводу того, как нам работать с нашими китайскими партнёрами, и вам в том числе.

В.Вексельберг: Да, спасибо большое.

Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Я представляю фонд «Сколково». Для китайских коллег, которые, может быть, с нами не знакомы: мы некоммерческая организация, наша задача – развивать высокие технологии в России. На сегодняшний день мы объединяем более 1200 компаний с суммарным оборотом 4 млрд юаней в год. Это те самые малые и средние предприятия, о которых только что говорил господин Джек Ма. И мы действительно стараемся наладить сотрудничество между российскими компаниями и компаниями в Китае.

За этот год нам удалось провести три бизнес-миссии, в частности в Китае, в общем с неплохими результатами. Владислав (В.Мартынов) сказал, что с коммерциализацией у нас, может быть, не всё хорошо, но мы стараемся. На сегодняшний день у нас есть 30 высокотехнологичных компаний-стартапов, которые уже работают в Китае. В качестве примера приведу несколько. Например, есть компания Rock Flow Dynamics, они занимаются программным обеспечением для моделирования разработки месторождений нефти и газа. В частности, их технологии используются такими китайскими компаниями, как Sinopec, CNPC, PetroChina. Или компания SPB TV, которая не так давно подписала соглашение с Shanghai Media Group, и теперь Shanghai Media Group использует их технологии для трансляции своих программ.

Продукты компании Optimenga777 использует сегодня авиационный производитель Comac для аэродинамического моделирования. Я могу продолжать дальше, это просто в качестве примеров.

С другой стороны, сегодня вместе с Российским фондом прямых инвестиций и китайской провинцией Шэньси мы разрабатываем проект по строительству парка высоких технологий на территории «Сколково», где будут размещаться китайские компании. Он будет называться «Шёлковый путь». Это 161 тыс. кв. м офисных площадей, которые будут предназначены в том числе для того, чтобы китайские партнёры могли работать с компаниями в России в более комфортном режиме.

Конечно, отдельно я хочу поблагодарить господина Джека Ма и компанию Alibaba за конкурс, который мы провели в этом году совместно, по выбору лучших технологий, которые, соответственно, сейчас ваша компания помогает коммерциализировать. В частности, Илья (Илья Флакс, генеральный директор компании Fibrum) – один из победителей этого конкурса.

В целом, если говорить о будущем, мы со своей стороны видим, наверное, несколько направлений, которые являются перспективными с точки зрения высоких технологий. Это, безусловно, телекоммуникации и передача данных. В «Сколково» собран достаточно интересный комплект технологий для операторов связи, начиная от ядра сети и заканчивая сервисами для абонентов. И я призываю коллег из ZTE и Huawei рассмотреть возможность создания совместных предприятий с нашими компаниями.

С другой стороны, уже прозвучала сегодня тема информационной безопасности. Действительно, по анализу Всемирного банка (Евгений (Е.Касперский), может быть, меня поправит), 448 млрд долларов потерь за 2014 год. По крайней мере такие расчёты есть сегодня. В частности, в «Сколково» собрано более 70 компаний, которые занимаются отдельными задачами в области кибербезопасности. Мне кажется, это интересное направление и для телекома, и для интернет-торговли.

Отдельный блок, который я бы хотел предложить к рассмотрению, – это организация беспилотного транспорта. Я вижу интерес Alibaba, Baidu к данной тематике. У нас собран уникальный стек технологий, которые мы сейчас вместе с нашим автопроизводителем – КамАЗом развиваем для создания беспилотного грузовика. Я думаю, вам было бы интересно познакомиться с этой частью.

В заключение хочу сказать, что для того, чтобы наше сотрудничество развивалось ещё лучше, буквально три дня назад советом фонда «Сколково» принято решение об открытии представительства в Китае, в городе Пекине. Поэтому со следующего года появятся в том числе локальные люди, которые будут помогать вам получать доступ к российским технологиям.

На этом хочу закончить и пожелать вам всего наилучшего.

Д.Медведев: Спасибо большое. Что тут можно добавить? Занимайтесь, развивайте сотрудничество. Многое из того, что вы сказали, звучит вполне оптимистично.

У меня не очень много времени, потому что мне нужно передвигаться в сторону Пекина, где меня ждут переговоры. Я надеюсь, что вы сможете продолжить общение на площадке форума в спокойной обстановке за чашкой прекрасного китайского чая. Если есть ещё что-то срочное – пожалуйста.

И.Флакс: Дмитрий Анатольевич, добрый день! Мы резиденты «Сколково», меня зовут Илья Флакс, я генеральный директор и основатель компании Fibrum. Виртуальная реальность – один из главных трендов современной IT-индустрии, открывающий новые горизонты практически во всех сферах экономики и жизни. Сегодня мобильный рынок виртуальной реальности находится только в процессе создания в целом в мире. Но компания Fibrum уже стала известна в мире, на текущий момент мы лидеры в направлении мобильной виртуальной реальности. Нами разработана и выведена в открытую продажу в РФ и СНГ целая линейка мобильных шлемов и аксессуаров. На текущий момент на рынке виртуальной реальности есть острые проблемы – мало качественного контента. Чтобы решить данную проблему, мы активно занимаемся разработкой программных продуктов с использованием технологий дополненной виртуальной реальности. Уже сегодня нами успешно реализовано несколько проектов в сфере развлечения и игр, образования, строительства, туризма, которые в свою очередь готовы к масштабированию на глобальный рынок. Таким образом, компания Fibrum является крупнейшим разработчиком мобильных VR-приложений в мире. Наши приложения доступны на всех платформах: Google Play, App Store, Windows Store. Хотелось бы отметить, что наши приложения используют коллеги со всего мира, которые разрабатывают VR-девайсы.

У нас большие планы на 2016 год, мы хотим выходить на рынки Китая и Западной Европы. Соответственно, я бы хотел немного резюмировать и донести несколько предложений. Вы озвучили очень важную задачу – вывод инновационных российских продуктов на международный рынок. Продукты компании Fibrum уже готовы к международному запуску – как в области софта, так и в области устройств.

Д.Медведев: Если готовы, так запускайте. Что вам нужно для этого? Решение Правительства?

И.Флакс: Ничего не нужно. Как раз надо опробовать пилотный проект глобального развития компании, которая несёт инновационные решения, разработанные полностью в России, на глобальный рынок.

И, уважаемый Джек Ма, совсем недавно компания Fibrum выиграла конкурс Aliexpress Challenge, проводимый при поддержке фонда «Сколково», российское представительство Aliexpress блестяще справилось с запуском компании. И я считаю, что, если мы сделаем специальные условия, специальные решения Fibrum для глобального рынка при вашей поддержке, виртуальная реальность в целом в мире получит новый виток развития и станет наиболее популярной. Я вижу, что виртуальная реальность даёт лучшие решения в различных направлениях, таких как образование, медицина, развлечения. Пока, я считаю, это ранний рынок, и с помощью коллег, если мы видим в этом будущее, мы можем запустить совершенно новый рынок виртуальной реальности.

Также, что касается ZTE, мы видим глобальную задачу по расширению устройств. Если, например, телефон в настоящий момент используется как устройство связи, то виртуальная реальность для мобильных телефонов даёт способы по-новому погружаться в виртуальную реальность и использовать телефон в новом ключе. И тут мы тоже можем с вами активно сотрудничать.

И маленький финал. Я в лице компании Fibrum хочу сделать подарок всем участникам круглого стола и Дмитрию Анатольевичу. Это шлем Fibrum, который уже есть на рынке, и набор приложений и софта, в который вы сможете сами погрузиться, чтобы оценить наши разработки. Спасибо большое.

Д.Медведев: Спасибо.

Будем надеяться, что в дальнейшем для продвижения своих продуктов вы будете использовать прямые контакты, без участия Председателя Правительства. Я думаю, это гораздо целесообразнее, проще, даже надёжнее, потому что всё, во что государство вмешивается, становится формальным. А вы же люди неформальные, значит, у вас есть возможность просто друг с другом общаться – как посредством прямых контактов, так и через мессенджеры, которыми вы, собственно, в том числе занимаетесь, и вообще через современные IT.

Коллеги, я всем желаю хороших впечатлений и больших коммерческих успехов! До свидания.

Китай. Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 16 декабря 2015 > № 1584193 Дмитрий Медведев


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > bfm.ru, 11 декабря 2015 > № 1578781 Маргарита Симоньян

Маргарита Симоньян: «Мы поставили себе задачу сломать монополию мейнстрима»

Российский международный телеканал Russia Today отмечает десятилетие вещания. Итоги работы за это время в беседе с главным редактором Business FM подводит главный редактор RT Маргарита Симоньян

Маргарита, 10 лет назад, как и сейчас, по крайней мере, у части людей, которые следят за информацией, за политикой, имеют критический на все взгляд, бытовало мнение, да и бытует: зачем нам все это нужно, что мы можем сейчас поведать, особенно западному миру? В советское время у нас была своя идеология, своя идея, этим мы могли быть интересны тогда, мы представляли другую модель, а сейчас мы, в общем-то, идеологически ничем вроде бы не расходимся, разве что каких-то образцов сверхвысокого развития в том же направлении тоже не предлагаем. Как эта миссия виделась вам тогда, 10 лет назад, и особенно сейчас? Возможно, многое изменилось.

Маргарита Симоньян: Я с вами, Илья, не соглашусь, что критически мыслящим, умным людям непонятно, зачем это нужно. Огромному количеству людей совершенно понятно, зачем это нужно, и я тому подтверждения вижу, слышу и получаю различные интересные коммуникации каждый день. Буквально только сейчас я смотрела интервью с Эмиром Кустурицей, который говорит о том, что он вообще смотрит только Russia Today. И он как раз долго и пространно объясняет в этом своем видеоинтервью, зачем это нужно, и почему это так. Подобные телеканалы — их сейчас стало много, потому что после нас разные страны вдохновились этим успехом и стали создавать свои аналоги. Турция, кстати, совсем недавно запустила свой англоязычный телеканал. Ну, много стран. Я как раз считаю, что, если бы таких телеканалов было больше раньше, если бы мы были раньше, другие наши коллеги, Al Jazeera даже в своем виде, до арабской весны, до того, как они все там договорились и Al Jazeera стала дуть в ту же дудочку, в которую дует НАТО и все телеканалы, принадлежащие к странам НАТО, то большого количества ошибок в мире удалось бы избежать. Я, например, думаю, что с большой долей вероятности удалось бы избежать вот этого ужаса в Ираке, результатом которого мы имеем ИГИЛ. Так вот если бы мейнстрим медийный хором не убеждал в одном и том же, очень может быть, что общественное мнение так сильно было бы настроено скептически по отношению к этой войне, потому что были бы другие источники информации, которые говорили бы другое, что власти были бы вынуждены их послушать, и этой войны не допустить. А когда речь идет о том, что решения принимаются в небольших кабинетах, принимаются людьми, у которых недостаточно знания о предмете, некоторые недостаточно информированы, которым все показывают только одно и не показывают другое — вот все это приводит к тому хаосу в мире, который мы наблюдаем сегодня. А то, что мы наблюдаем именно хаос, у меня в этом нет никаких сомнений. Я не верю в эти теории заговоров, знаете, что Америка все это делает. Потому что у нее какие-то далеко идущие планы, чтобы как-то вот этим управлять, или нефть. Это все детали, что могут быть какие-то точечные бенефициары, но, в общем и целом это хаос, который не полезен никому, и Америке тоже неполезен. И если бы в мире было больше альтернативных голосов, этого хаоса можно было бы не допустить.

Есть ли доказанные факты, что телеканалы, которые созданы по этому принципу Russia Today — действительно, RT один из первых, до этого был Китай, до этого была Al Jazeera, France-24, Deutsche Welle — что они в действительности оказывали влияние именно на принятие решений и кардинально меняли общественное мнение?

Маргарита Симоньян: Я вас уверяю, что, если бы не общественное мнение, Америка давно разобралась бы с Асадом и устроила бы очередной адский ад в Сирии, такой же примерно, как они устроили в Ираке, уверяю вас. Но, наверное, можно провести исследования и выяснить среди тех процентов людей, которые были против войны, сколько людей смотрели нас, сколько людей смотрели Al Jazeera. Мы знаем, потом есть статистические исследования, их много, которые говорят о том, что во всем мире падает доверие и телесмотрение мейнстримовских СМИ. В первую очередь, кстати, в Штатах падает доверие. Я видела исследования, где задавался именно такой вопрос. Почему оно падает? Именно потому, что появились другие источники, которые предоставляют альтернативную информацию, и люди видят: ух ты, оказывается, все не так просто, оказывается, есть вот это, вот это, вот это, а мы ведь об этом не знали, и мы представляли себе мир несколько иным, чем он есть.

Когда все начиналось, ведь понятно, что помимо того, что должен был появиться российский телеканал на английском языке с другой точкой зрения, может быть, с российской, может быть, не обязательно с российской, какие-то конкретные целевые задачи ставились, сколько человек должны смотреть, кто именно, ведь канал такого типа не может претендовать, в любом случае, на массовую аудиторию по всему миру или даже в других странах, по определению?

Маргарита Симоньян: Да почему же не может претендовать? Вот нам только что пришли данные. Проводились исследования в 37 странах мира, согласно которым наша еженедельная аудитория вот именно в тех странах, где они проверяли (речь идет только об английском канале) — 68 млн человек. Это только эфирное вещание только одного из наших каналов. Вы, может быть, видели, что мы совсем недавно, буквально на прошлой неделе превысили отметку в три млрд просмотров на YouTube.

Да, это прямо отдельная тема.

Маргарита Симоньян: Самый большой показатель из всех новостных ресурсов, которые на YouTube есть.

Вернемся на 10 лет назад, тогда YouTube еще не было как такового, в том числе, как он есть сейчас. Что думали тогда, к кому адресоваться?

Маргарита Симоньян: Мы и представить себе этого не могли, 10 лет назад мы вообще делали канал немножко по-другому. Мы делали такой канал о России, по большому счету, о России и все. То есть, у нас не было такого внутреннего стремления представлять альтернативную точку зрения на мировые события, создать настоящую конкуренцию монополистам на этом рынке, монополистам, владеющим умами и сознанием десятков миллионов людей. У нас была задача сделать телеканал, который будет рассказывать о России на английском языке, тем, кому это интересно. Очень быстро выяснилось, что это малюсенькая потенциальная аудитория, малюсенькая, потому что людей, которым интересно про Россию до такой степени, что они готовы в постоянном режиме смотреть новости из России, но при этом не говорят по-русски, то есть они будут смотреть по-английски, ну, сколько таких людей в мире? Мало. К тому же, наверное, такие вещи проще рассказывать в значительно более дешевом формате, не в телевизионном, а в каком-то журнальном, какого-то экспертного сайта, газеты, еще чего-то. Телевизионный формат сам по себе рассчитан на большую аудиторию, телевидение — это дорого, как вы прекрасно знаете. И мы, слава Богу, довольно быстро это поняли и поставили себе значительно более амбициозную задачу — противопоставить себя мейнстриму, дать аудитории другой источник информации. Сломать монополию мейнстрима.

Тебе самой было 25 лет, когда все это начиналось. 25 лет, ведь это тоже уникальное явление, и среди многих уважаемых телевизионных людей, чьи имена очень на слуху, тоже это вызывало огромные сомнения и критику, которая, наверное, была таким вызовом.

Маргарита Симоньян: Ты знаешь, я их очень понимаю. Я очень понимаю этих людей, потому что, конечно, такое назначение выглядит странно. Мне самой было странно, я очень удивилась.

Я хочу сказать, за 10 лет что изменилось в твоем отношении к задаче, которую ты начинала тогда решать, решаешь и до сих пор? Не зря говорю про эти 10 лет, 2005 год, это еще даже до мюнхенской речи.

Маргарита Симоньян: Мюнхенскую речь мы уже транслировали.

Собственно, отношения с Западом на тот момент в абсолютно другой строились парадигме.

Маргарита Симоньян: Не абсолютно. Для меня мюнхенская речь была не первым таким этапом. Первым этапом нашего откровенного разговора с Западом и откровенного предъявления им всего у нас накопившегося была речь Путина после Беслана. Вот она прозвучала, действительно, резко, потому что в первый раз он говорил о Штатах и об их роли в том, что происходит в России, в негативном ключе. Я работала в пуле, как ты прекрасно знаешь, то есть я присутствовала практически на каждой речи Владимира Владимировича, поскольку я это освещала. И до этого всегда были «наши партнеры», «наши коллеги», «наши друзья», если что-то происходило. А, конечно, все то же самое происходило за кадром, что происходит и сейчас, более или менее, но оно происходило именно за кадром, мы не говорили об этом вслух. Потом была мюнхенская речь, где все уже было сказано.

Когда в 2005 году это начиналось все равно, наверное, были разговоры, в которых как-то определялся круг задач и характер отношений.

Маргарита Симоньян: Нет, не было, никогда не было.

То есть, это было «нам просто это нужно»?

Маргарита Симоньян: Никогда не было никаких разговоров. Если десять лет назад, в 25 лет, я воспринимала свою задачу, как «мне поручили сделать телеканал»…

Замечу, первый в России круглосуточный информационный. Это технологически очень экспериментальная для России была вещь и первая в России.

Маргарита Симоньян: И очень трудно еще и сразу на другом языке. Так вот, когда мы этим занимались 10 лет назад, мы видели эту задачу очень предметно, очень практично и очень профессионально. Нужно сделать телеканал. Нужно, чтобы сетка была такая, чтобы не было в ней каких-то там очевидных пропусков и контентных дыр и слишком большого количества повторов. Нужно, чтобы смены были распределены так, чтобы не пришлось нанимать безумное количество людей, но при этом, чтобы людей было достаточно на случай breaking news. Нужно, чтобы все рабочие процессы были организованы так, чтобы ничего не слетело с эфира. Нигде ничего не подвисло. Корреспонденты вовремя выезжали на съемки, камеры работали, сигнал распространялся, все эти телевизионные мелкие и крупные вещи должны были четко работать. Так я видела свою задачу. Сейчас, когда это все уже давно пройдено, я уже не думаю о том, что я здесь делаю, так как я об этом думала десять лет назад, с точки зрения того, что мне поручили. Я об этом думаю с точки зрения того, что я маленький человек, получивший возможность и такую честь заниматься большим крупным телевизионным, международным проектом, чтобы изменить мир к лучшему и помочь своей стране. Вот на своем месте.

Мне кажется, что у нас в стране сейчас в СМИ очень развита партийность именно, хотя и разная партийность. Я года два назад читал твои размышления о том, что в принципе объективным СМИ необязательно должно быть, оно может быть и тенденциозным.

Маргарита Симоньян: Я писала о том, что есть разные каноны журналистики, например, в США очень любят субъективные СМИ. Посмотри, какие цифры у Fox News, например. Это же сплошная как можно более тенденциозная журналистика. Нам даже представить себе настолько тенденциозную журналистику нельзя, и у них цифры гораздо выше, чем у гораздо более стремящегося к внешней объективности CNN. В разы выше. Ты, наверное, это знаешь.

Да. Причем, это началось где-то с 2002-2003 года.

Маргарита Симоньян: Да, совершенно верно.

Перелом.

Маргарита Симоньян: Потому что там модные люди хотят слышать мнение, хотят видеть тенденциозную журналистику. Там вот, это здорово.

И у нас в основном.

Маргарита Симоньян: У нас тоже, да. Если ты посмотришь цифры, ты увидишь, что у нас большим спросом у аудитории пользуются те ведущие и те программы, где есть какая-то четкая, резкая позиция.

Давай, как у нас принято на Business FM, все-таки, в серединке о цифрах. Хотя лично, на мой взгляд, абсолютные цифры для телеканала такого, как Russia Today, я имею в виду в понимании рейтинга, вторичны. Лично, на мой взгляд (маленькое лирическое отступление), гораздо важнее знание бренда. Привожу на собственном примере. У меня есть в пакете канал France 24, я его включил единственный раз, когда во Франции произошли теракты. И он у меня работал целый день, просто потому что я знаю, что он существует. И я его включаю только в тот момент, когда для меня это актуально.

Маргарита Симоньян: Важнее не знание бренда. Знание бренда что? Можно знать бренд, но он никак совершенно не влияет на то, что ты думаешь о мире.

Когда это актуально, я включил France 24, потому что я знаю, что он есть. Но он не актуален для меня всегда.

Маргарита Симоньян: Только что нам пришло крайнее наше исследование. Это исследование компании «Ипсос», это, наверное, известная тебе большая мировая компания, которая занимается проведением таких исследований. Мы, в отличие от некоторых наших коллег, никогда исследования не проводим сами. Мы эти исследования заказываем всегда исключительно с мировыми именами вот таким большим компаниям, потому что мы знаем, что к нам относятся, мягко говоря, предвзято и если мы что-то будем заявлять сами от себя, то нам будут говорить: «Ну, конечно, ну, где вы это взяли, ну что вы там проводили, вы все придумали, все приписали» и прочее. Поэтому мы заказываем исследования исключительно главным мировым брендам, которые проводят такие исследования, поэтому это обходится нам очень дорого. У больших мировых брендов нет никакого соблазна нам что-то там приписывать и дописывать. Перед тем, как что-то говорить в прессе, мы письменно согласовываем эти цифры с этим измерителем. Потому что присылают-то они большие талмуды, и мы делаем из этих талмудов те цифры, к которым мы можем апеллировать, чтобы они были понятны, и отправляем измерителю. Мы пишем там: «Дорогие товарищи, из ваших цифр следует, что наша ежедневная аудитория такая-то, еженедельная аудитория такая-то, такие-то показатели, такие-то доказательства. Все верно?». И только после того, как они напишут, что все верно, мы им посылаем пресс-релиз. Так вот, еженедельная наша аудитория в тех 37 странах — 68 миллионов человек. Это, конечно, приличная очень аудитория. Вот, например, в США у нас ежедневная аудитория по Нильсону около двух миллионов.

Важная тема в истории RT — это экспаты. Я своими глазами видел, сколько их было на старте, по-моему, треть. Это далеко не были американские или британские диссиденты, потому что есть и такая порода людей. В основном, это была просто молодёжь, которая воспринимала это как ступень в телевизионной карьере, и на тот момент опять же, все-таки совсем другие были отношения, но потом они резко изменились. Сейчас сколько их осталось?

Маргарита Симоньян: Так же, как всегда было. Это же связано с объективными нуждами эфира. Практически все люди, которые работают у нас в кадре в эфире, почти все — экспаты. В отличие, от того, как было 10 лет назад. Пальцем одной руки пересчитать не экспатов.

А с ними идейный спор бывает? Они все-таки граждане другой страны, так или иначе.

Маргарита Симоньян: Давно уже нет. Ты вспоминаешь истории восьмилетней давности, когда были эти идейные споры. Нет. Люди, которые здесь работают, в массе своей, знают, зачем они это делают. И это не только деньги. Понятно, что мы всем платим зарплаты, и зарплаты у нас высокие, иначе трудно себе представить, особенно по нынешним временам, чтобы иностранец из экономически успешной страны зачем-то вдруг приехал работать в Москву. Я не знаю, ты следил за этим или нет, но последние пару лет, особенно последний год, на нас столько вылилось неправды и очень часто эти (в западной прессе) такие публикации сопровождались иногда намеками, а иногда прямыми утверждениями, что Russia Today должно стать последним местом работы для журналистов. Что это «черная метка», что, если ты работал на RT, тебя больше никуда не возьмут никогда и прочее.

Ведущих первого призыва я вижу и на Bloomberg, и так далее, между прочим.

Маргарита Симоньян: Это десятилетней давности, естественно. Я говорю про последние пару лет. Я поэтому и говорю, ты вспоминаешь то, что было 10 лет назад.

То есть, те, которые приехали, они уже с осознанным выбором, они в другом месте работать не собираются. Они не собираются работать на BBC уже.

Маргарита Симоньян: Нет, это не значит, что они не собираются работать на BBC, но это значит, что они сознательно идут на то, о чем они не могут не знать.

Хиллари Клинтон, будучи госсекретарем, потом Джон Керри вообще-то сыграли огромную роль в развитии RT, пропиарив их со своего уровня.

Маргарита Симоньян: Ну, как сказать, пропиарив или проантипиарив, потому что это...

В моих глазах знание бренда — важнейший элемент для такого канала.

Маргарита Симоньян: Ну, может быть.

Произнесение его из уст госсекретаря, на этом, можно сказать, можно уже ставить точку в профессиональной карьере при создании такого телеканала, дважды, от двух госсекретарей.

Маргарита Симоньян: Два госсекретаря США, в то время, когда они были госсекретарями — Хиллари Клинтон и Джон Керри — возмущались по нашему поводу. Клинтон даже говорила, что мы проигрываем информационную войну. Это, с одной стороны, наверное, хорошо, как ты справедливо говоришь, что знание бренда, безусловно, тоже важно. С другой стороны, это и плохо тоже, потому что это очень многих людей отпугивает от сотрудничества с нами, от того, чтобы просто прийти на эфир, от того, чтобы прийти к нам работать, люди же тоже осторожные. Когда чиновники такого уровня что-то такое говорят, это многих отпугивает, это дает многим сигнал.

Но заметим, с распространением телеканала во всех этих странах больших проблем нет?

Маргарита Симоньян: С распространением очень по-разному. Во-первых, нам за распространение приходится платить немыслимые деньги. У нас на распространение уходит до 80% нашего бюджета. Слава Богу, в США для нашей деятельности не требуется лицензии, и у нас там проблем с лицензией нет, потому что ее просто нет. То есть, это не лицензируемый вид деятельности. В Британии на нас постоянно их местный аналог Роскомнадзора постоянно заводит дела, которые заканчиваются зачастую предупреждениями, и мы понимаем, что в любой момент нас, используя эти предупреждения как повод, могут лишить лицензии, как это, например, сделали с иранским телеканалом «Пресс ТВ». Именно по таким же примерно поводам, как у нас, точно также у них были разбирательства, далее предупреждения и лишили лицензии, и они больше не могут вещать. И чиновники Госдепа говорили мне, что были разговоры о том, когда вводился санкционный режим, чтобы ввести санкции или против телеканала, или против лично меня. И были долгие споры об этом, но победила точка зрения, что все же это СМИ, и для аудитории это покажет Америку в дурном свете, это покажет Америку как страну, которая допустила такое сильное пренебрежение своим же собственным принципом — уважением свободы слова. Разговоры такие продолжаются, не проходит и недели. Вот совсем недавно были слушанья в Сенате, где мы обсуждались, и там тоже они говорили о том, что по десятибалльной шкале RT работает на восьмерку. Есть лагерь, который призывает воспользоваться разным законодательством, чтобы нас просто, грубо говоря, выдавить из страны, чтобы мы работать не смогли. Есть лагерь, который говорит: нет, пусть работает, потому что это показывает, что мы — свободная страна, у нас есть уважение к свободе прессы. Пока мы работаем, пока, слава Богу, к радости нашей побеждает именно тот лагерь, который уважает Конституцию своих же США.

Извини, но каверзный вопрос. Допустим, у BBC телевидения русскоязычного нет, у CNN телевидения русскоязычного нет пока. Допустим, они возникнут, как ты думаешь, в наших кабельных сетях они получат зеленый свет?

Маргарита Симоньян: Ты думаешь, этот вопрос — каверзный? Во-первых, они собираются. Опять-таки, мои знакомые с той стороны говорили, что есть такая идея о том, чтобы не BBC и CNN, а американские, то ли на базе радио «Свобода», то ли Voice of America, сделать телевидение. Я думаю, что, если они будут платить такие немыслимые деньги, как мы платим, их кабельные операторы с таким счастьем заберут и даже, наверное, в условиях кризиса никто не будет чинить препятствий. Потому что это просто изменит экономику отрасли буквально. Если серьезно, я не знаю. Если бы я была руководителем Роскомнадзора, ты бы мне задал этот вопрос, я бы тебе сказала. Я с таким же успехом могу тебе его задать, как ты считаешь?

Он умозрительный, но для тебя он важный, потому что тут должна быть симметричность. Если вдруг, то и вдруг.

Маргарита Симоньян: Да, я это понимаю прекрасно, абсолютно понимаю, что может быть симметричность. Они сейчас больший упор делают на онлайн. Но я точно знаю, что планы такие есть создания телевидения.

Два слова про онлайн, потому что уж в чем, безусловно, RT просто лидер, — это в позиции в соцсетях и в YouTube. Здесь тоже есть немало критики, что дескать 23% просмотров из России, хотя я могу сказать, что 75 с лишним все-таки оттуда — это много...

Маргарита Симоньян: 23% просмотров из России — это наш русскоязычный YouTube.

Я тоже смотрю, например, и за «Твиттером» слежу, и я вижу там колоссальные цифры и огромное количество ретвитов. И, кстати говоря, я понимаю... доказать я не могу, но на мой вкус, это не боты ретвитят, потому что это очень быстро происходит, и они новостные просто.

Маргарита Симоньян: Спасибо, что ты это понимаешь. Я, честно говоря, утомилась доказывать людям, которые мало что в этом понимают.

Но не в таких цифрах это можно делать, как я представляю, в цифрах, на порядок меньше это можно делать.

Маргарита Симоньян: Наверное, это можно делать. Но, во-первых, это точно невозможно добиться таких результатов, иначе бы добивались все. Когда мы достигли нашего миллиарда первого просмотров, нам вице-президент Google прислал поздравление со словами, что это потрясающий результат, и мы встречались со многими представителями Google и YouTube.

Но, может быть, онлайн вообще важнее?

Маргарита Симоньян: Я считаю, что онлайн, безусловно...

Может быть, и не надо в будущем платить такие деньги за кабельные сети?

Маргарита Симоньян: Я телевизионный пессимист. Я считаю, что онлайн важнее, безусловно, и я считаю, что еще при нашей жизни мы потеряем телевидение в том виде, в каком мы его знаем, информационное так уж точно. Я считаю, что это неизбежно. Именно поэтому мы и развиваем онлайн.

Когда вы начали заниматься, и каким количеством людей начали заниматься «Твиттером», «Ютьюбом»?

Маргарита Симоньян: Как только они появлялись. Мы сразу начинали заниматься всем. И сейчас у нас сидят специально обученные люди, которые, как только появляется что-то новое, сразу занимаются этим чем-то новым, разрабатывают новые предложения...

Любыми социальными сетями.

Маргарита Симоньян: Ну, то, что мы считаем перспективно. Конечно, мы не можем тратить ресурсы на все подряд, что появляется, но у нас есть люди. Я им доверяю, они разбираются в этом точно лучше, чем я.

Россияне или экспаты?

Маргарита Симоньян: Наши ребята, россияне. Ну, экспаты тоже, почему нет? В руководстве россияне, а работает и экспатов много, и в том числе в онлайне у нас работают экспаты. Ты понимаешь, я их не разделяю на россиян, экспатов, это все 10 лет назад мы делили.

Нет, но есть чутье у аудитории, потому что в тех же социальных сетях все-таки вкусы и предпочтения разные.

Маргарита Симоньян: Конечно. Ну, например, у нас на арабском сайте, конечно, одни экспаты, на испанском сайте, безусловно. Вот, кстати, наш испанский сайт в Латинской Америке обошел CNN Espanol, версию CNN, которая существовала задолго до нас, у которой была наращенная аудитория, и уж бренд, извини меня, у CNN узнаваемость бренда, по-моему, близко к Coca-Cola.

Я думаю, последний вопрос совсем коротко, по поводу всем известного иска на 50 млрд, по которому есть решение, все-таки RT — это 100-процентная у нас государственная компания.

Маргарита Симоньян: Нет, RT — это не государственная компания.

Ну, оно как бы... также разъясни. В общем, есть такая, вы сталкиваетесь с этим, с возможностью...

Маргарита Симоньян: RT абсолютно негосударственная компания. RT — это автономная некоммерческая организация, которая на свою деятельность получает субсидию от государства, ну, как грант. Мы не принадлежим государству, никогда не принадлежали. Автономная некоммерческая организация...

И чувствуете себя застрахованными или нет?

Маргарита Симоньян: Мы не чувствуем себя застрахованными все равно.

Это очень долго объяснять надо будет в Бельгии.

Маргарита Симоньян: Именно поэтому, потому что это очень долго объяснять.

Но у вас в Бельгии был прецедент, или где он был?

Маргарита Симоньян: Прецедент у нас был в Бельгии, у нас были неприятные прецеденты в Британии, у нас были прецеденты, связанные с «Россией сегодня», с агентством. Были прецеденты, связанные непосредственно с RT. Но, во-первых, их все путают, когда дело доходит до юридических тонкостей.

Ну, да, наложить арест.

Маргарита Симоньян: Да. Поскольку этим занимается точно не наша аудитория, а юристы, которые сидят в этих ведомствах в этих странах, они часто это путают. Они часто путают, действительно, государственную «Россию сегодня» и нас — автономную некоммерческую RT.

В Бельгии это сработало, этот аргумент, что вы автономная некоммерческая организация?

Маргарита Симоньян: У нас этим занимаются юристы, они именно этот аргумент приводят, но как нам наши же юристы сказали: какими бы сильными ни были ваши аргументы, в данном конкретном случае, если будет воля — арестуют все равно. Поэтому мы предприняли меры для того, чтобы это технически не могло произойти. Какие меры, я тебе не скажу, а то злые дядьки услышат, и все эти меры нам испортят.

Илья Копелевич

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > bfm.ru, 11 декабря 2015 > № 1578781 Маргарита Симоньян


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 10 декабря 2015 > № 1574146 Евгений Климов

Сфера противодействия DDoS-атакам имеет большой потенциал для роста

О решении, которое может решить проблему с DDoS-атаками рассказал Евгений Климов

Ежедневно во всемирной сети Интернет происходит порядка 2000 DDoS-атак. В среднем одна такая атака, способная вывести из строя интернет-часть компании на неделю, стоит всего $150. Кроме прямых убытков от сбоя в работе интернет-ресурса, атаки влияют на лояльность пользователей, а также на продуктивность работы персонала. По статистике, 11% респондентов были под атакой шесть и более раз за год, среди тех, кто за последние 12 месяцев был под атакой, 46% «лежали» более 5 часов, а 23% – более 12 часов. Компания «Кселл» разработала и начала предлагать своим клиентам решение, которое может решить проблему с DDoS-атаками очень быстро, не более чем за 3 минуты. Что это за решение и как оно работает, в интервью «Капитал.kz» рассказал Евгений Климов, директор департамента безопасности АО «Кселл».

- Что такое DDoS-атака и как она может повлиять на работу компании?

- DDoS (Distributed Denial of Service) – это распределенные атаки типа «отказ в обслуживании». Современные организации, бизнес-процессы которых завязаны на использовании интернет-каналов, чаще всего подвержены таким атакам. Например, онлайн-магазины, интернет-банкинг в современных банковских организациях, страховые компании, которые принимают заявки или выдают какую-то информацию на своих сайтах. Соответственно, когда компании выстраивают свою ИТ-инфраструктуру, веб-серверы, закупают необходимый интернет-канал, они примерно рассчитывают емкость и количество посетителей, которых эти серверы должны обрабатывать, как по каналу, так и по серверу. Когда злоумышленники понимают, что емкость канала не очень высокая, они могут сгенерировать дополнительную нагрузку, что в свою очередь приведет к простою этого сервиса. Нагрузка создается совершенно разными способами. Во-первых, используются зараженные компьютеры по всему миру, которые по команде из центра начинают одновременно обращаться к этому серверу и тем самым повышают нагрузку. Во-вторых, нагрузка генерится с использованием так называемых амплификаторов – массива некорректно настроенных серверов. Послав на них определенным образом сформированный запрос, можно получить ответ, который в десятки раз больше по объему, чем исходящий запрос. Соответственно, если злоумышленник отправляет на этот сервис запрос, подменяя свой адрес на адрес жертвы, то жертва получает огромный объем информации. Перегружается канал, сервер и ресурс падают. В-третьих, атакующий может эксплуатировать особенности веб-сервиса путем постоянного вызова наиболее ресурсоемких запросов, например, поиск по содержимому на сайте, тем самым повышая на него нагрузку. И если это делается постоянно, кто-то целенаправленно «бомбит» ресурсы, это называется DDoS-атака и приводит к простою ресурса на неопределенный период времени, ровно на столько, на сколько у злоумышленника хватит денег.

- Инициаторами или заказчиками DDoS-атаки могут быть конкуренты?

- Это могут быть конкуренты, обиженные пользователи или партнеры. Но в первую очередь логично предположить, что заказчиками таких атак являются конкуренты. Если проанализировать, именно в тот период, когда распределяются большие рекламные пакеты, почему-то часть интернет-изданий автоматически перестает работать. Случайным образом именно в этот период времени на этот ресурс заказывается DDoS-атака. Когда крупный рекламодатель смотрит, у кого ресурс работает хорошо, а у кого плохо, и видит, что какой-то ресурс недоступен, он начинает сомневаться в том, а давать ли ему рекламные бюджеты.

Часто заказывают DDoS-атаки в интернете обиженные пользователи, есть целый рынок таких подпольных криминальных сервисов и услуг. Их просто найти и стоит это не так дорого.

Третий тип больше присущ банкам. Злоумышленники используют такие схемы, когда с помощью DDoS-атаки прикрывается другое, более серьезное преступление. Например, через интернет-банкинг крадется большой объем денежных средств. Для того чтобы служба безопасности и все ресурсы банка были сосредоточены на чем-то другом, киберпреступники параллельно организовывают DDoS-атаку и все начинают заниматься ею, а деньги в это время уходят.

- Расскажите о вашей новой услуге «Анти DDoS». Для кого она разработана?

- Наше решение позволяет организовать гарантированную защиту от DDoS-атак за счет распределенной архитектуры, которую мы выбрали. Вообще, изначально мы выбирали решение для того, чтобы обезопасить самих себя и гарантировать высокий уровень сервиса нашим корпоративным клиентам и абонентам, то есть постоянную доступность голосовых сервисов, высокий уровень предоставления услуг в области данных. Проанализировав риски, то, что происходит в мире, мы увидели, что телеком-компании начинают атаковать, мы решили проактивно защититься. Выбрали для себя это решение, а потом подумали: «А почему бы не начать предлагать это нашим корпоративным клиентам, которые нас также об этом спрашивают?» Мы предоставляем интернет-услуги, также можем предоставлять и защиту от DDoS-атак. Согласовали с нашим B2B департаментом план действий, провели еще раз анализ рынка с точки зрения того, с кем лучше заключать партнерство, выбрали текущего партнера и совместно с ним предоставляем рынку эту услугу.

- А кто ваш текущий партнер?

- Это российский провайдер системы защиты от DDoS-атак QRator Lab.

- То есть вы предлагаете прогонять трафик через вашу сеть для очистки?

- Стоит начать с того, что в вопросе защиты от DDoS-атак в принципе существуют два подхода. Можно поставить у себя специализированное решение. Многие говорят: у нас в файерволе настроен механизм защиты от DDoS-атак или стоит специальное аппаратное решение, как говорят айтишники, «железка», которая умеет защищать от таких атак. Но и аппаратное решение, и файервол точно так же останутся «узким горлышком» в вашей корпоративной инфраструктуре. Если атака превышает 100 гигабит, то от нее очень тяжело защититься именно аппаратными решениями, потому что ресурсы интернет-канала ограничены. Либо нужно обладать неограниченным ресурсом, что мало кто может себе позволить в наше время. Тогда вообще никакая атака не будет страшна, она просто будет невыгодна атакующему. Либо надо защищаться, соответственно, если поставили «железку», то точно так же атакующий перегружает эту «железку».

Мы пошли немного по другому пути – по пути распределенных центров фильтрации. У нас есть локальный центр фильтрации, который находится здесь, и есть несколько в Европе, США и Юго-Восточной Азии. Весь трафик, который проходит через эти центры или точки, а он все равно через них проходит, если абонент, клиент или атакующий сидит где-то в Европе или в США, все идет через ключевые точки и там уже идет очистка трафика. То есть до Казахстана доходит только очищенный трафик. Вредоносный трафик внутри нашей страны очищается на нашей локальной точке фильтрации. За счет этого мы существенно увеличиваем объем трафика, который можно обработать и очистить.

- Получается, ни аппаратные решения, ни настройки файервола, ни программные решения не защитят компанию от массированной DDoS-атаки?

- С массированной, объемной атакой, продуманной – не справятся.

- Вы предлагаете прогонять трафик через вашу сеть для очистки, но это же увеличивает скорость прохождения сигнала. А если это будет объемный трафик?

- Скорость прохождения информации также увеличивают и аппаратные решения. Мы этот параметр тоже анализировали, когда принимали решение о партнерстве. На самом деле задержка на обработку трафика несущественна, она составляет микросекунды. И нужно понимать, что мы не отправляем наш трафик на серверы в Европе.

Смотрите, образно говоря, на один и тот же ресурс приходит определенный объем трафика. Можно поставить систему защиты у самого ресурса, то есть, к примеру, файервол, и тогда весь трафик, который приходит из разных точек, из разных стран, весь будет попадать в эту трубу и может возникнуть так называемое «узкое горлышко». А можно поставить несколько точек фильтрации в разных странах, чтобы трафик очищался уже там и поступал в эту трубу у самого ресурса уже очищенным или его локальный объем был намного меньше.

- Больше DDoS-атаки генерируются локальным или глобальным трафиком?

- Глобальным, практически все DDoS-атаки генерируются глобальным трафиком. Внутри Казахстана мы видим всего лишь 900 зараженных машин, которые участвуют в ботнетах и атаках. Это не так много. В России сейчас 13 тысяч таких машин. В Европе – несколько десятков тысяч, в США и Китае еще больше.

Сейчас атаки идут в основном из Европы, России, США и Китая, доля казахстанского трафика очень мала. Пока.

- Что нужно сделать, чтобы подключить эту услуги и сколько она стоит?

- В первую очередь позвонить по контактам, которые указаны у нас на сайте. Мы сводим вместе наших ИТ-специалистов и представителей компании, они осуществляют достаточно простую операцию и при хорошем стечении обстоятельств, если все отработали со своей стороны, то через день они уже под защитой.

- А если компания маленькая и ИТ-сотрудник на аутсорсе, вы помогаете внедрению?

- Конечно. Более того, на периодической основе организация будет получать отчеты о том, что происходило у них в сети. О том, что на компанию была DDoS-атака, они узнают только из отчета, никаких сбоев непосредственно в своей сети никто не заметит.

- Это будет абонентская плата?

- Да, в зависимости от пакета плюс стоимость трафика, цена выставляется в зависимости от объема полезной нагрузки на сайт.

- Вы будете в дальнейшем развивать это направление по внедрению услуг в сегменте информационной безопасности, ведь DDoS-атаки – это только часть из них. Есть вирусы, шифровальщики, фишинг и много других зловредов.

- Мы уже работаем в этом направлении, предлагаем антивирусную защиту для наших абонентов, как мобильных, так и стационарных, прорабатываем защиту веб-сайтов от хакерских атак и скоро запустим ее. Также в наших планах внедрение других сервисов в рамках концепции Security services provider, когда компании заказывают именно обеспечение безопасности своих сервисов, которые находятся либо на нашей территории, либо у них, профессионалам, которые находятся в телеком-провайдере. В том числе сможем проводить анализ защищенности ресурсов.

- Я понимаю, почему компания может заказать у вас защиту от DDoS-атак, но в чем ваше преимущество в антивирусных решениях?

- Среди наших партнеров по антивирусным решениям – «Лаборатория Касперского», Dr.Web, Eset. Абоненту достаточно просто зайти к нам на сайт, скачать антивирус, поставить себе на телефон и оплачивать с баланса, что, по-моему, гораздо удобнее, чем каждый раз оплачивать где-то по карточке.

- Когда будет внедрена услуга и сколько компаний, по вашим ожиданиям, ею воспользуются?

- Официально она запущена на прошлой неделе, но тестирование с первыми клиентами мы начали около двух месяцев назад. Мы видим достаточно серьезный потенциал для роста потребности в этой услуге на рынке, многие компании, как государственные, так и частные, в ней заинтересованы, ожидаем большой интерес. Это будут онлайн-СМИ, ретейлеры, банки, есть несколько запросов от государственных учреждений, которые предоставляют услуги населению, то есть все организации, бизнес которых связан с интернетом.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 10 декабря 2015 > № 1574146 Евгений Климов


Франция > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 декабря 2015 > № 1572027 Тома Пикетти

Тома Пикетти: «Возникает вопрос, почему неравенство в России так непрозрачно»

Ольга Проскурнина, Даниил Антонов

Автор мирового экономического бестселлера - о естественном замедлении экономического роста, офшорах российских миллиардеров и главной тайне налоговой статистики в России

Работа профессора Парижской школы экономики Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», опубликованная в 2013 году и переведенная на английский год спустя, быстро прославилась на весь мир: ее совокупный тираж по состоянию на июнь 2015 года превышал 2 млн экземпляров (в России она вышла в этом году в издательстве Ad Marginem). С подачи Пикетти проблема глобального неравенства вышла на передний план в экономических дискуссиях, а самого автора стали называть «современным Карлом Марксом» и «рок-звездой экономики». В Москву автор «Капитала в XXI веке» приезжал, чтобы встретиться с читателями своей книги на ярмарке Non/Fiction и в Высшей школе экономики.

— Большинство участников рейтинга миллиардеров Forbes - как российского, так и глобального, - сделали свое состояние сами. Как это соотносится с вашим тезисом, что основа благосостояния богатейшего 1% населения – доходы с капитала?

— Это очень интересный момент. Если взять российский список Forbes, то нетрудно заметить: в советский период всех этих состояний не существовало. Но у вас в России в 1990-2000-е годы шел процесс приватизации, и это не было чем-то естественным или спонтанным. Люди, которые в результате этого процесса стали владельцами предприятий с огромным объемом природных ресурсов, не изобрели нефть или газ. То есть, нельзя сказать, что они сами сделали свое состояние. Для того, чтобы завладеть природными ресурсами, российским олигархам не пришлось много работать.

— Ну хорошо, а как же глобальный список?

— Возьмем, к примеру, мексиканского миллиардера Карлоса Слима – тоже интересный случай. Он стал владельцем сети сотовой связи в Мексике. Но сотовых телефонов он сам не изобретал. И как считают многие, в процессе приватизации сотовой связи в Мексике – конечно, это было не то же самое, что приватизация советской госсобственности! - цены были очень выгодными [для Слима].

Что я пытаюсь объяснить в своей книге: все эти истории личного обогащения всегда представляют собой сложную смесь процессов приватизации, наследования, иногда – инноваций, зачастую монополизма, даже квазимонополизма. В частности, такие компании, как Microsoft, Facebook являются глобальными квазимонополиями, играющими очень важную роль в нашей жизни.

Еще один действительно интересный пример, о котором я рассказываю в своей книге – история Лилиан Бетанкур, №1 в списке богатейших людей Европы (на данный момент самый богатый человек Европы - со-основатель Zara Амансио Ортега, $72, 9 млрд, №4 в глобальном списке Forbes, а Бетанкур на втором месте – Forbes). Ее отец Эжен Шуллер был настоящим предпринимателем, он основал L’Oréal в 1909 году и производил множество полезной продукции для ухода за волосами – в точности как герой Бальзака Цезарь Бирото [которого Пикетти не раз упоминает в «Капитале XXI века» - Forbes]. Шуллер умер в конце 1950-х, и компания перешла к его дочери Лилиан, которая никогда в своей жизни не работала. В этом нет ничего плохого, просто в 2015 году она по-прежнему на том же месте, и ее состояние с 1990-х по 2010-е годы выросло с $3 млрд до $30 млрд. Ровно во столько же раз за это время разбогател Билл Гейтс - с $5 млрд до $50 млрд. Думаю, всем, а не только мне и журналистам Forbes, хотелось бы, чтобы состояния принадлежали тем, кто их заслуживает, а состояние Лилиан Бетанкур увеличивалось бы в меньшей степени, чем у Билла Гейтса. Но в действительности все обстоит сложнее.

Я вовсе не против крупных состояний. Просто, на мой взгляд, не нужно исходить из того принципа, что заслуги предпринимателей оцениваются исключительно по размеру их капиталов.

И нужно следить за тем, в каком ритме изменяются доходы разных групп населения — простого народа, среднего класса, богатых, — чтобы уровень их благосостояния повышался бы сопоставимыми темпами. Пока что, согласно публикуемым данным, дела обстоят иначе. Если посмотреть на данные, которые публикуете вы начиная с 1987 года вплоть до 2014 года, среднее состояние самых богатых росло в три-четыре раза быстрее, чем мировая экономика в целом. Это просто вопрос логики — если у вас состояние богатейших людей растет быстрее, чем вся экономика, в долгосрочной перспективе это не может работать. Я уверен, что это просто нонсенс.

— Вообще, любопытная идея отсюда вытекает – рассматривать российских олигархов как наследников.

— На самом деле, они не наследники — они просто стояли у кассы и переводили общественную собственность в частную. Ни у кого не было денег, чтобы купить общественную собственность, все вокруг ведь было общественным – частной собственности, по сути, не было. Но можно было передавать государственные активы в частные руки постепенно, в более уравнительной манере — или же быстро, очень маленькой группе людей, что произошло в России в 1990-е и продолжалось в 2000-е. Это на самом деле важно: если мы посмотрим на Россию с 2000 по 2015 гг., мы увидим продолжение того же процесса — передача собственности в частные руки. Если взять сектор природных ресурсов и госсектор, то меня просто поразил размер сальдо торгового баланса благодаря экспорту природных ресурсов, которые принадлежат олигархам. Ежегодное сальдо торгового баланса в эти 15 лет оставалось очень сильным — 10% ВВП. Но если мы посмотрим на размер золотовалютных резервов Банка России, за тот же период они заметно ослабли. Куда же делись эти деньги? Единственное объяснение, которое напрашивается – значительная их часть осела в офшорах и вошла в состав имущества российских олигархов, российских миллиардеров, которые живут то в России, то за границей. Им-то и достаются эти деньги, которые нелегально выводятся из сальдо торгового баланса – и которые затем учитываются в списке Forbes. Разумеется, Forbes не может подсчитать, какая часть этих денег легальна, а какая нет (улыбается).

Хорошо, что у нас есть Forbes , который публикует эти данные. Но мне представляется, что гораздо важнее иметь правительство, которое делает свою работу и которое в этом случае должно было бы обеспечивать прозрачность в вопросах о том, кому и что принадлежит – в плане доходов, состояний, уровня богатства. Сегодня Россия остается единственной страной, в которой есть подоходный налог - и нет никакой статистики по тому, как он распределяется по группам населения с различными уровнями доходов.

Невозможно понять по официальным данным, как был уплачен подоходный налог лицами с уровнем доходов от 1 млн рублей в год, от 10 млн рублей в год, от 100 млн и т.п. Во всех странах мира, где есть НДФЛ, такую информацию можно получить.

В России же это невозможно узнать. Правительство заявляет, что борется с коррупцией – почему же тогда оно не публикует эти данные?

— Возможно, дело в налоговой тайне?

— Никоим образом! Речь же не идет о раскрытии персональных данных – только о совокупных данных по различным слоям населения. Во всех странах, кроме России, это открытая информация. Хотелось бы мне знать, почему российское правительство ее не публикует. Ведь это вызывает подозрения в том, что подоходный налог взыскивается недостаточно строго. Возникает вопрос, почему неравенство в России так непрозрачно.

— Кстати, вы упомянули офшоры. Сейчас правительства многих стран ужесточают регулирование офшорных компаний согласно рекомендациям ОЭСР. Поможет ли это решению проблем неравенства, о которых вы пишете?

— Думаю, что это не решение проблемы. ОЭСР заявляет обратное, но это неправда, к сожалению. Так уже много раз случалось: ОЭСР и правительства разных стран объявляли о том, что проблема урегулирована. Я же считаю, что решить ее можно только если все страны – по крайней мере, европейские страны, США и, я надеюсь, Россия тоже – будут автоматически передавать информацию из своих банковских систем в международный реестр владельцев финансовых инструментов. Технически это не представляется чем-то совершенно невозможным — это лишь политическая проблема. Вести такой реестр могла бы и частная компания, как, например, Clearstream или Eurostream в Европе или аналогичные депозитарии в США, которые хранят следы всех международных финансовых операций. Это важно не только для того, чтобы все было под контролем, но и с точки зрения функционирования экономической системы. Оплачивать услуги такого международного реестра могли бы финансовые организации, которые проводят операции с этими финансовыми инструментами. Я считаю также, что если вы имеете записи о правах на финансовые инструменты в таком реестре за минимальную плату, для вас это - способ обезопасить вашу собственность. А национальным налоговым органам это позволило бы получать информацию о собственниках и обмениваться этой информацией с коллегами из других стран. Недавно вышла книга Габриэля Зукмана в издательстве Чикагского университета - The Hidden Wealth of Nations («Спрятанное богатство народов» - название отсылает к известной работе Адама Смита «Богатство народов»; Пикетти написал предисловие к книге Зукмана - Forbes), которое детально описывает это предложение. Вот что позволило бы урегулировать проблему с прозрачностью налоговых гаваней.

— Вы пишете, что быстрое экономическое развитие после Второй Мировой войны, когда неравенство сокращалось, было некоторой «аномалией». Но этот рост был во многом основан на масштабных технологических инновациях. Вы не верите в возможности новых инноваций, в нынешний технологический взрыв?

— Нет-нет, верю, просто они способны генерировать экономический рост на уровне 1-2% в год. Среднегодовой рост на уровне 5%, который мы имели в Славное тридцатилетие после Второй мировой, исторически относится к периоду восстановления экономики во Франции, Германии, Японии, которые сильно отстали от США по состоянию на 1945 г. Поэтому-то мы и наблюдали экономический рост на 5-6% в год в Японии и на 5% в Германии и Франции в 1950-170е гг. Сейчас такое уже не повторится. Восстановительный рост такого рода прямо сейчас происходит в Китае, но он прекратится, когда Китай достигнет уровня ВВП на душу населения как в США, Великобритании, Германии, Франции. В любом случае, 1-2% роста экономики в год благодаря новым технологиям – это лучше, чем нулевой рост экономики Евросоюза в период с 2007 по 2015 гг. Уверен, если у нас будет лучшая политика оживления экономики — с меньшими мерами экономии, с инвестициями в новые технологии и научные исследования, — мы сможем достичь роста на 1-2% в год. Начиная в промышленной революции в XVIII веке мировой экономический рост находился на уровне 1,6% в год. В обычных условиях, если не брать послевоенное восстановление, трудно поддерживать стабильный рост экономики на более высоких уровнях.

— Ваша книга вызвала много споров. В частности, Financial Times писала, что вы делаете свои выводы исходя из некорректных данных. Стоило ли выпускать «Капитал в XXI веке» столь широко, чтобы дискуссия вокруг вашего исследования вышла за пределы академических кругов? Верно ли широкая аудитория воспринимает вашу работу?

— Да, книга имела такой успех, что теперь каждый хотел бы написать свою – включая таких людей, которые прежде не были так уж открыты (улыбается). Выглядит все это немного странно. С другой стороны, мне теперь не приходится жаловаться на отсутствие внимания. Я очень благодарен Financial Times за рекламу, которую они мне сделали своей публикацией, но выглядят они несколько сконфуженно – начали с критики книги, а закончили тем, что в 2014 году вручили мне награду за лучший бестселлер года. Вообще, существуют различные данные об имуществе [частных лиц], и эта информация не всегда достаточно прозрачна. Одна из тем дискуссии в Financial Time затрагивала сбор информации об имуществе в Соединенном Королевстве: согласно анализу налоговых деклараций, имущественное неравенство там выглядело гораздо меньшим, чем при анализе списков, которые публикует ваш журнал. По данным налоговых деклараций получалось, что в Соединенном Королевстве нет никого, кто владел бы состоянием свыше 1 млн фунтов. Но это же просто невероятно! И тем более странно, что Financial Times защищала эти данные, а сама публиковала рейтинги самых крупных состояний Соединенного Королевства, констатируя более быстрый рост доходов богатейших по сравнению со средним классом. Достаточно даже просто посмотреть на рост цен на недвижимость в Лондоне, чтобы не поверить в те утверждения.

Как бы то ни было, я очень рад тому, что книга вызвала столько дискуссий. Самое главное – то, что разные страны соглашаются открывать налоговые и финансовые данные. Многие страны не упоминаются в книге потому, что доступа к этим данным на момент написания не было. Сегодня же на сайте World Top Incomes Database каждую неделю появляются новые данные из новых стран – таких, как Бразилия, Мексика, Южная Корея, Тайвань, Чили. В этих странах правительства стали раскрывать информацию под давлением журналистов. Надеюсь, это произойдет и в России.

Франция > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 декабря 2015 > № 1572027 Тома Пикетти


Грузия. Франция. Весь мир > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 декабря 2015 > № 1570174 Лиана Исакадзе

Лиана Исакадзе: «Скрипка – зеркало Бога»

Недавно в Алматы, в Большом концертном зале Казахской национальной консерватории (КНК) им. Курмангазы прошел концерт скрипача-виртуоза, Народной артистки СССР Лианы Исакадзе. В сопровождении камерного оркестра КНК она исполняла произведения Вивальди, Чайковского, Сен-Санса, Баха и Джоплина.

Вадим КРАВЦОВ

В южную столицу Лиана Александровна прибыла из Астаны, где была членом жюри XV Международного фестиваля творческой молодежи «Шабыт» (Вдохновение). «Организовывает его мой ближайший друг Айман Мусаходжаева. Вместе с ней в органном зале астанинского Казахского национального университета искусств мы играли двойной концерт Вивальди. А в Алматы я давала мастер-классы студентам КНК», – сказала Лиана Исакадзе, для которой быть участником жюри престижных конкурсов – привычное дело. В начале своей творческой карьеры она, ученица Давида Ойстраха, в них участвовала и нередко выигрывала. В числе ее достижений победы на международных конкурсах Маргерит Лонг и Жака Тибо (Париж, 1965 г.) и им. Яна Сибелиуса (Хельсинки, 1970 г.). Но особо памятным для нее стал IV Международный конкурс им. Чайковского в Москве 1970 года. В номинации «скрипка» он был уникальным по составу участников. Лиана Исакадзе получила там третью премию, пропустив вперед своих знаменитых друзей Гидона Кремера и Владимира Спивакова. «Когда нам давали призы, то Йожеф Сигети, один из самых выдающихся скрипачей мира, сказал мне на ухо: «Счастлив, что не умер до того, пока не услышал вашу игру». Такая оценка для меня дороже всякой победы. Я вообще ездила на конкурсы не получать какие-то первые премии. Если кто-то из музыкантов думает о том, чтобы победить, значит, он не музыкант. Это очень важный момент. Ни в коем случае нельзя думать ни о карьере, ни о победе. Это стыд и позор для любого настоящего музыканта. И потому многие не побеждают, потому что едут побеждать. И не победят ни за что», – считает Лиана Исакадзе. По ее мнению, «если у музыканта есть божий дар, ему вовсе не обязательно участвовать в конкурсах. Если у вас есть Бог внутри, значит, у вас есть музыка. И это обязательно передается публике, самое высокое признание которой музыкант завоевывает. И тогда незачем заботиться о какой-то дурацкой карьере, – это все равно придет».

Особые отношения складываются у Лианы Исакадзе с музыкальными инструментами. Сейчас она играет на скрипке великого Гварнери 1678 года. А до этого в течение18 лет пользовалась инструментом, сделанным Страдивари. «Вообще скрипка Страдивари – очень своевольный инструмент. Он диктует свою волю, а я не привыкла, чтобы кто-то управлял мной. И поэтому через год, как он попал ко мне, я его слегка сломала. Дальше он играл так, как хотела я, а не он». На вопрос, почему современные мастера не могут достичь уровня Амати и Страдивари, скрипачка ответила: «Все думают, что все дело в каком-то особом лаке, которым пользовались старые мастера. Ничего подобного! Дело в том, что в то время было тихо. Тогда не было этого дикого современного шума. Другой был слух у этих Страдивари, Гварнери и прочих великих. Он позволял им делать инструменты, отвечающие их сердцу, их тишине. Скрипка это не табуретка, а непосредственное зеркало Бога».

В личности скрипачки органично сочетаются легкость общения с публикой, мягкий юмор и глубина проникновения в суть исполняемых произведений. Накануне своего семидесятилетия уже 16 лет живущая во Франции Лиана Исакадзе находится в числе самых востребованных музыкантов мира. Она известна не только как исполнитель, но и как дирижер. Лиана Исакадзе является организатором нескольких ныне действующих музыкальных фестивалей. А ее присутствие в социальных сетях способствовало созданию своего коллектива. «Однажды я вошла в Facebook и увидела, что многие знаменитости со всего мира – мои друзья. Тогда ко мне пришла идея создать камерный оркестр «Виртуозы Facebook». Сейчас он называется World chamber ensemble «Virtuosis» и является базовым для моего фестиваля «Ночные серенады», проводимого в Грузии. С этим оркестром я выступала по всему миру, в том числе в нью-йоркском «Карнеги холл».

Грузия. Франция. Весь мир > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 декабря 2015 > № 1570174 Лиана Исакадзе


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 27 ноября 2015 > № 1564609 Максим Агеев

Директор компании De Novo Максим Агеев: "Самая главная интрига – достигли мы дна или не достигли"

Эксклюзивное интервью генерального директора компании De Novo Максима Агеева агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Почти год назад мы встречались с вами для беседы, и тогда мне показалось, что вы очень скептически настроены к государственной системе. Как-то изменилось это отношение за прошедшее время? В лучшую или худшую сторону?

Ответ: Хороший вопрос. Могу сказать, что наблюдаю некую эволюцию в себе, изменение восприятия государства. Долго не мог сформулировать своего отношения, так как год был очень драматичным, но надеюсь к его завершению сделать выводы.

В этом году в стране появилось некое движение, которое у меня вызывает не совсем аппетитные аллегории в голове. Например, я имею в виду IT-волонтеров. Я считал и считаю, что волонтеры не могут достигать успеха на процессно-ориентированных задачах. Когда-то даже аналог для себя придумал – комсомольцы на субботнике убирают город хорошо? Хорошо. Но комсомольцы не могут убирать круглый год, необходима организация – ЖЭК, работающая каждый день. В IT-системах примерно так же. Однако могу отметить позитивный момент. Когда в такие организации как Укрспирт, Минфин, Минэкономики приходят новые люди, у которых родители не чиновники, они начинают там что-то делать. Скорее всего, построить им ничего не удастся, но они выполняют важнейшую роль бактерий-деструкторов, разлагающих умершее тело (в биологии это называется мортмассой) в перегной. Я никак не хочу обидеть этих энтузиастов своим сравнением, но метафора очень точная, по-моему. Перегной – фантастически плодотворная почва. До тех пор, пока «бактериально-деструктивная» фаза не завершится – ничего расти не будет. IT-волонтеры выполняют функцию разрушения старых связей и моделей, выравнивания бульдозером ландшафта для прихода новых строительных компаний.

Вопрос: Это, наверное, не только IT касается, вообще государственной системы…

Ответ: Конечно. Но в данном случае мы говорим об IT, в этой сфере это особенно хорошо видно.

Вопрос: Как долго, по-вашему, продлится этот период?

Ответ: Не знаю. Это зависит, наверное, от запаса энтузиазма у людей. Есть у меня выражение «малиновый звон». Предположим, ты выступаешь 25 раз на конференциях, пишешь 100500 постов в Facebook, собираешь миллион лайков – ты активен. Что в реальности ты делаешь? Например, электронное правительство. Объем «малинового звона» вокруг этих действий на порядок опережает то, что в сущности происходит. Это оценимо по объему баз данных, по количеству транзакций. Если говорить об облаках, то мы видим затребованный объем дисков. Он мал. Зато масштаб дискуссии очень велик. Не скажу, что это плохо – вот так идет эволюция. По драматизму трансформации наш IT-рынок ничего подобного прежде не переживал. На наших глазах уходит целая эпоха длиною в 25 лет, целый класс компаний, подходов, лидеров рынка, лидеров мнений. Одни уже фактически ушли, а новые – еще не пришли. 2015 год очень интересен, хотя с финансовой точки зрения он чудовищен. Страшный военный 2014 год для рынка по сравнению с текущим выглядит просто прекрасным. До конца года по IT-рынку в целом падение будет процентов 70-80. Аналитики говорят, что он упадет меньше $900 млн. Мне кажется, что даже меньше 800, но это уже тонкости подсчета. По сути, рынок просто рухнул. И за всю историю наблюдения расчетов по IT-рынку в Украине никто никогда не фиксировал цифру в $900 млн. Когда цифры были ниже, еще никто не анализировал рынок, такой себе палеолит был. Цена трансформации очень высока. Но в обмен на это она дает надежду, я считаю. Старая модель доказала свою нежизнеспособность. Какие бы объемы рынка не были. А 2015 год фактически ушел на подготовку площадки. Будет ли продолжение? Наверное, да. Хватит ли сил? Не знаю.

Вопрос: А вы себя лично видите как-то в государственной системе?

Ответ: Себя-то я надеюсь еще долго видеть в роли генерального директора De Novo.

Вопрос: Например, в политику не собираетесь? Сейчас это модно среди айтишников.

Ответ: Нет-нет, вы что. Я не собираюсь в депутаты, мне интересно работать здесь. Но если говорить о позиции компании, то в этом году мы сделали римейк прошлогоднего предложения. В 2014 все происходило исключительно на волне ура-патриотизма, в итоге ничего не получилось, ну и слава Богу. В нынешнем году мы больше разобрались в ситуации, по-прежнему ни копейки не зарабатываем на государстве. И не уверен, что начнем в ближайшее время. Однако в этот раз наша команда сделала фокус не на центральных органах власти, а сконцентрировалась на областных и муниципальных администрациях. Все началось спонтанно со Львова. На примере взаимодействия со Львовским горсоветом нам удалось понять, что там есть живые люди, они гораздо менее бюрократичны. Мы бесплатно выдали им облачный ресурс и весь львовский портал "крутится" в Облаке De Novo с мая месяца. Так мы увидели, что активная работа ведется на местах, стали делать презентации различным администрациям, выступать на профильных конференциях. На сегодня к Облаку подключилась уже и Одесская областная администрация.

Вопрос: А какие услуги вы им предоставляете?

Ответ: Они разворачивают портал госуслуг на базе наших ресурсов. Чтобы понять, как такой портал будет работать, необходимо выводить услугу на рынок и тестировать ее в режиме реального времени. А на тестирование в лабораторных условиях ни у кого бюджетов нет. Участие De Novo заключается в следующем – мы даем бесплатный ресурс, он не маленький, но он ограничен. Выдаем его максимум на полгода, чтобы клиент проверил на целостность свой концепт. Если концепт хороший – выделяйте бюджет и вперед, работать. Плохой – снимайте с пробега и освобождайте место для других.

Вопрос: Как вы считаете, какая судьба ждет все эти порталы? Их же нужно будет как-то объединять?

Ответ: Конечно, всё будет поломано, но к тому времени уже возникнут отработанные в реальности, а не на основе каких-то "белых книг", семинаров и всей этой ерунды, модели и практики. Почему мы считаем необходимым оказывать поддержку сейчас? Есть энтузиазм – пусть пробуют, ошибаются, пусть будут недовольные граждане, но в процессе получения обратной связи мы сможем увидеть результат. И шкурный интерес De Novo проявится, когда заработают в стране реальные порталы – мы будем знать, как работают госструктуры, привыкнем к друг другу. И тогда, возможно, мы вернем свои инвестиции, если повезет. Вот такой волюнтаристский подход. А сейчас – брать деньги не с кого, да и не за что. Очевидно, что без текущего периода не наступит и следующего.

Что касается министерств и ведомств. Летом у меня сложилось впечатление, будто начинается процесс реставрации. Когда все эти «орлы» старой генерации один за другим встали, отряхнулись и, как ни в чем не бывало, пошли дальше. И между новыми командами, которых как-то заводят в госорганы с целью изменений, и старой группой возникла линия разлома. Старые говорят – ребята, вот вам Facebook, вот вам 150 конференций в месяц – выступайте, изучайте опыт Эстонии и Германии, но не лезьте в бюджеты. Из новой команды те, кто попробовали только нос засунуть в бюджетный процесс, сразу же увидели звериный оскал. Вот эта схватка старой и новой формации во многом будет разворачиваться в следующем году. Конечно, хочется верить, что новое победит старое. Но старожилы контролируют бюджетные процессы, тендерные комитеты, службы эксплуатации. А у волонтеров не хватает аппаратного опыта «подковерной битвы», и вообще в законодательном поле, мне кажется, молодежь стариков не победит. Поэтому победы будут сопровождаться явным нарушением закона. В данном случае я, как заинтересованное лицо, имею в виду законопроект об облачных технологиях. Старая машина этому очень сопротивляется.

Вопрос: Расскажите подробнее о законопроекте.

Ответ: Еще весной законопроект выносили на общественное слушанье. В администрации президента его курирует, по-моему, Дмитрий Шимкив. Летом стал очевиден накал борьбы, возникающий с приближением к опасной черте – к бюджету. Рассказывать об успешном опыте, о прочих «бла бла бла» –пожалуйста, но как только ты говоришь – ребята, а давайте мы перекроем бюджетные закупки оборудования и пусть облачные операторы внедряют свои решения – тут всё, тут вендетта неизбежна.

Текст законопроекта, по состоянию на лето, был беззубый. Поскольку я привлекался в качестве эксперта, то выразил свое мнение – в таком виде закон работать не будет, он должен носить обязывающий, а не разрешающий характер. После этого специалисты De Novo приложили усилия к изучению западного опыта и увидели то, что я ожидал. А мы изобретаем велосипед.

Вопрос: А что этот опыт показал?

Ответ: Например, в США есть такая стратегия «25 шагов» по переходу всех государственных органов в состояние облачных пользователей. В Великобритании подобная стратегия называлась Cloud First. Она сводилась к тому, что ни одно государственное учреждение не может купить ничего из IT-сектора для своих нужд, если это можно приобрести на облачном рынке. Также была создана специальная торговая площадка, на которой сейчас зарегистрировано более 700 компаний – проходишь сертификацию и продавай. В Евросоюзе данный процесс более забюрократизирован, хотя вся суть в том же – законы носят обязывающий характер. А у нас считают, что лучше уж такой закон, чем никакого. В чем, кстати, я до сих пор не уверен. Ведь если закона нет, то всегда есть шанс его принять, а когда приняли плохой, то правки вносить гораздо сложнее. В целом, очевидно, что старая бюрократическая машина сделает всё, чтобы не прошла модернизация.

Вопрос: В прошлом году вы говорили, что на доход вашей компании повлияла ситуация в банковской сфере, так как они основные клиенты. Как в этом году? И какие в целом тенденции определяли деятельность компании в 2015 году?

Ответ: Надо сказать, что в этом году трагедией всей Украины и нашей компании, как маленькой ее части, является то, что кризис катком прошелся по системной интеграции, корпоративным продажам и т.д. Там – последняя степень анорексии – по факту это развал большинства крупнейших игроков рынка СИ. Последствия разрушения пока сложно оценить, но они обязательно будут.

Вопрос: А какая динамика падения в этом сегменте?

Ответ: Я думаю, что рынок корпоративных продаж упал в 5-6 раз.

Вопрос: Вы сказали про развал крупнейших игроков. Кто-то и вовсе с рынка ушел?

Ответ: Это, как говорится, город живых мертвецов. Ободранные нищие системные интеграторы бродят, заглядывая за забор государственных учреждений или банков. Все крупнейшие лидеры – где они? Компании уволили огромное количество людей – на предприятиях, где было 500 человек, сейчас работает 30. Но, если после кризиса до 2008-9 годов все-таки рынок интеграции и корпоративных продаж восстанавливался достаточно интенсивно, осколки команд создавали новые компании, то сегодня на рынке денег просто нет. А самое печальное, что финансовые и операционные директора поняли, что так можно жить. Индустрию завалили, но в целом же система выдержала. Не найти предприятия, которое обанкротилось из-за остановки ИТ-системы. И это изменение профиля потребления в головах топ-менеджеров – потенциально угрожающая вещь. Сейчас продать этим менеджерам какой-то контракт на миллион долларов – я не знаю, как это сделать. Рынок ERP-систем умер – ни одно внедрение в стране не ведется. Это и есть сильное изменение ландшафта.

Вопрос: Такая тенденция – она украинская или она общемировая?

Ответ: Сравнивать Украину с другими странами сложно уже давно, а в этом году вообще не имеет смысла. Украина довольно отсталая в технологическом плане, и разрыв с другими странами все время увеличивается. У нас какие-то вещи напоминают карго-культ. Да, у нас есть технологии, есть дорогие машины и телефоны, но общий механизм использования этих технологий, особенно в бизнесе, не такой, как на более развитых рынках, он основан на других вещах.

В скором будущем при позитивном сценарии развития в стране, корпоративным потребителям и корпоративным продавцам предстоит заново учиться тому, что такое IT 21 века в украинском варианте. Мы должны постоянно работать. Поэтому в De Novo подход к рынку прагматичный – сотрудничаем с теми, у кого есть деньги. Например, если cейчас заказчик хочет платить в два раза меньше – мы можем от него отказаться. Теперь мы за него не боремся, не можем себе позволить тратить силы и деньги на чужие иллюзии. Кроме того, мы стали очень осторожны к инвестициям и свернули все проекты «длинных» инвестиций.

Вопрос: В том числе вторую очередь ЦОДа свернули? На каком этапе было строительство?

Ответ: Скорее заморозили. Документация и проекты готовы, можем расконсервировать проект в любой момент. Если бы мы стали в тот период тратить деньги – просто потратили бы их зря. Кроме того, мы начали работу с профилем потребления для вывода новых сервисов на рынок. Изучаем, за что наш клиент будет платить деньги. И этот год для нас достаточно успешный в направлении R&D.

Вопрос: Каких сервисов, например?

Ответ: К примеру, De Novo занимается сейчас технологическими аспектами облака для государства. И очевидно, что оно должно отличаться от облака для крупных коммерческих организаций. Мы видим, что существуют необходимые к выполнению требования, в первую очередь, юридические. Например, обязательно получение сертификатов по безопасности, которые бессмысленны с технологической точки зрения.

Вопрос: Это вы по собственному желанию? Не по заказу же государства?

Ответ: По собственному. Говоря о стратегических историях De Novo, наша модель поведения очень проста – единожды найдя какую-то штуку, эксплуатируем ее бесконечное количество раз – в некоторых вещах мы развивались всегда очень экстенсивно. То есть мы не ищем клиента, который заплатит за выполнение того, чего он хочет. Команда за собственные деньги выводила какой-то продукт, изучала его год-полтора-три и после презентовала рынку. И тогда мы начинали погоню за клиентом. Преимущество такого подхода заключается в том, что De Novo предлагает украинскому потребителю осязаемые вещи.

Вопрос: Другими словами, если вдруг государству что-то понадобится, и оно за чем-то выйдет на рынок – тут такие вы – сразу со своим предложением?

Ответ: Да. Поэтому мы сейчас сотрудничаем с властями на местах. Изучаем их профиль поведения, конфигурации, которые они выбирают, оцениваем, что для них важно и как построить работу в организационном и финансовом плане. В целом, считаю практику небольших "пилотов" очень удачной. Она позволяет выйти на рынок и"отскочить" в случае необходимости, потеряв не миллион, а 100 тысяч. Только я это считаю не потерей 100 тысяч, а экономией 900 тысяч. Так как проверка на клиенте стоит в 10 раз меньше, нежели полноценный вывод продукта на рынок. Вот такой тактики придерживается De Novo в нашей стране. Стране огромной неопределенности.

Вопрос: Давайте тогда в целом по рынку попытаемся собрать прогнозы по итогам этого года. Какое падение всего IT-рынка будет? Какая ситуация с отдельными сегментами, в частности облачными технологиями?

Ответ: В расчетах IDC объем IT-рынка по итогам прошлого года оценивался в $1,5 млрд. Второй тур девальвации гривни, случившийся в начале этого года, очень сильно ударил по отрасли. Индексация не проводилась большинством предприятий, некоторые провели на 15%. Фактически в долларовом эквиваленте рынок «сдулся» в 2 раза. По оптимистичному сценарию озвучивается цифра в $900 млн, по пессимистичному – $800 млн. Я придерживаюсь второго варианта.

Если говорить о сегменте ЦОДов и облаков, суммарно он достигал $25,5-26 млн. в 2014. В нынешнем году, думаю, он «просядет» на 15-20% и составит $22-23 млн. Рынок датацентров упадет на 30-40%, потому что продаж практически не было. Если бы облачные сервисы можно было считать в неких юнитах, они росли и продолжают расти динамично, но, как и с ЦОДами, происходила деградация цены. И все же я испытываю осторожный оптимизм. По моим прогнозам, в этом году рынок облачных сервисов пробьет психологически важную планку $10 млн, а по итогам 2014 он оценивался $8-8,5 млн. Финальные цифры узнаем в марте 2016, когда проведем исследование.

А самой главной интригой является – достигли мы дна или не достигли.

Вопрос: А как по-вашему?

Ответ: Я не знаю. Мы с вами почти год назад общались. Кто-то мог сказать, что будет это жуткое Дебальцево в феврале, дикое падение гривны, состояние "войны-не войны"? Предугадать тогда это было невозможно. Поэтому по ощущениям кажется, что дна мы достигли. И я оперирую скорее не цифрами, а наблюдениями за людьми. Операционные менеджеры стали вести себя более спокойно. Если весной все были перекошенные и ни с кем нельзя было говорить, все находились в панике, то теперь позиция такая – денег нет, но давайте поговорим на будущее. Это говорит о том, что люди уже вылезли из блиндажей и осматриваются. Если такая ситуация продлится год, то, наверное, постепенно рынок начнет выбираться. Чудес не бывает, Украина – огромная страна, существует колоссальный отложенный спрос и потихоньку деньги начнут выделяться. Правительство, похоже, справилось с реструктуризацией долга, дефолта уже, наверное, не будет, деньги какие-никакие сюда заходят. Но ближайший год будет также очень тяжелым. Наша компания на сегодняшний день еще не может нарисовать контуров следующего года. То есть то, что я рисовал до сих пор – мне не нравится категорически, поэтому я еще дал себе время до декабря с этим определиться. Надеюсь, к концу года картина станет более оптимистичной.

Вопрос: То есть каких-то прогнозов на 2016 год дать сейчас не сможете?

Ответ: Судя по тенденциям, которые стали очевидны во второй половине этого года, динамика в облаках для местных операторов будет замедляться, хотя и останется позитивной – это раз. Мы наблюдали и наблюдаем серию попыток очень крупных клиентов уйти за рубеж. Один клиент уже подписал контракт, второй – в процессе, третий – также хочет уйти, но пока не понял каким образом.

Вопрос: А что это за компании? И по какой причине они уходят?

Ответ: Энергетика, промышленность. Они все боятся, хотят защитить свой бизнес. Государство дало предостаточно поводов для того, чтобы взрастить этот страх. Для прояснения – сумма каждого контракта сравнима с долями рынка. Если бы эти деньги остались в стране – рынок бы взлетел.

Вопрос: А куда они перевозят?

Ответ: В разные страны. Один контракт, знаю, что в Германию. Поляки сейчас очень активизировались. Это очень негативная тенденция для нас. Вполне возможно, что здесь будут оставаться мелкие клиенты, все крупные уйдут.

Рынок размещения оборудования (collocation) почти замер, вряд ли продано более 20 стоек в этом году. А значит – новые ЦОДы строиться не будут. Кроме того, упала средняя цена за стойку, а затраты на оборудование остались на прежнем уровне. Как следствие, цикл окупаемости стал очень длинным – лет 10-15, наверное.

Эпоха огромных интеграторов, которые зарабатывали большие деньги и в которых работали тысячи людей – она в прошлом. Наверное, возникнут более специализированные компании, более легкие и сфокусированные. Сама трансформация будет болезненна для рынка. Поэтому следующий год будет суровым. Похоже, это надолго.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 27 ноября 2015 > № 1564609 Максим Агеев


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 25 ноября 2015 > № 1562999 Джордж Жембери

Гендиректор компании "Воля" Джордж Жембери: "Когда другие сокращают затраты – мы инвестируем. Мы обожаем вызовы и принимаем их"

Эксклюзивное интервью генерального директора компании "Воля" Джорджа Жембери агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Последний раз мы с Вами общались около двух лет назад. Тогда Вы говорили, что в Украине еще много осталось от Советского Союза. Как революционные события в стране повлияли на рынок в целом, на экономику и вашу компанию?

Ответ: Говоря, что в стране осталось много советского, я подразумевал, что в Советском Союзе люди любили объяснять, почему что-то невозможно сделать, а не искали способы, как это реализовать. Сейчас же я вижу огромный прогресс не только в своей компании, но и в целом по стране. Моя работа всегда заключалась в том, чтобы проводить значительные изменения. Этим я и продолжаю заниматься в компании "Воля". Если мы можем что-то усиливать или улучшать в такой большой компании, как наша, то нам удастся что-то поменять и в Украине. Если мы изменили подход к работе наших сотрудников, то что нам мешает поменять в целом жизнь украинцев? Чего бы я не хотел слышать в нашей компании, так это разговоров о трудностях и кризисе. Ведь тогда получается, что не нужно ничего и делать. Бывало, конечно, тяжеловато, но мы рассматривали трудности как возможность стать еще лучше.

Вопрос: То есть кризис не сказался на ваших результатах?

Ответ: Нет, потому что мы используем любую возможность на рынке, хоть это и тяжело, ведь 55% наших затрат – в долларах США и евро. Прежде всего, фокусируясь на качестве. Я не принимаю объяснений, почему что-то невозможно, – у нашей компании внутренний девиз "Могу, хочу, сделаю!".

Пути улучшения управления компанией я увидел сразу. Да, у нас и ранее были хорошие финансовые результаты и позиция на рынке, однако вовлеченность сотрудников и абонентов были ужасными. За три года, продолжая улучшать наши финансовые показатели, мы значительно повысили и уровень вовлеченности.

Люди очень важны для компании. Важно все: как мы работаем друг с другом, как обсуждаем, объясняем, почему это нужно делать, а не только выдаем указы, заказы и начисляем заработную плату. Мы очень много инвестировали в это направление.

Тем не менее, когда я говорю "качество", имею в виду в первую очередь мнение абонентов. И оно также за последние годы значительно улучшилось.

Теперь о том, что трудно. Государство в целом не помогает так быстро, как принято действовать в нашей компании. Одна же из главных проблем рынка – неравные условия и отсутствие единых правил. В результате никто не платит налогов, процветает пиратство контента, нет контроля правдивости цифр о количестве абонентов. Например, у одного из крупных игроков нет лицензии, и эта компания имеет возможность предоставлять часть услуг бесплатно. Как такое может быть в европейской стране? Но это Украина, здесь подобные вещи, случаются, и не только в телеком-сфере.

Нас на рынке можно назвать белой вороной: мы единственные, кто платит сотрудникам белую зарплату и делает отчисления в налоговый бюджет. В этом отношении у нас практически нет конкурентов.

И все-таки несмотря ни на что я обожаю кризис. Ведь это возможность консолидировать рынок. Знаете, у нас вообще нет кредитов. Я не знаю других таких компаний. Это круто, потому что дает нам большие возможности консолидации. Ведь если нужно играть только легально, платить налоги и инвестировать, то многие конкурентные компании сдаются и продают свой бизнес. Правда, стоимость его часто завышена, почему-то ориентация идет на цены... до 2008 года.

Вопрос: Из-за кризиса у людей банально стало меньше денег. Не начали ли они переходить на более дешевые пакеты, отказываясь от премиальных?

Ответ: Если говорить о гривне, то у людей осталось то же самое количество денег. Но рынок продолжает думать, что он завязан на долларе. При этом основная потребительская корзина не удвоилась в цене. Разумеется, кто-то мог потерять работу, и всегда есть определенный процент тех, чья покупательная способность значительно уменьшились.

Вопрос не в том, стало ли у людей меньше денег, а в том, что они думают, как наиболее эффективно эти деньги использовать. Есть группы, особенно пенсионеры, которые хотят получать услуги бесплатно. И такие предложения на нашем рынке есть. Но мы свои услуги не будем предоставлять бесплатно, это не наш бизнес.

Вопрос: Наблюдался ли отток пенсионеров, которым предложили бесплатные услуги, например, тот же "Триолан"?

Ответ: Нет, сейчас мы получаем максимальный приток абонентов от этой компании. Экономика работает следующим образом: если вы предоставляете какой-то качественный и интересный продукт, в нашем случае это развлечения и сервис, то потребитель готов за него платить. В супермаркете вы найдете и дорогие, и дешевые продукты. Когда туда заходит человек с невысоким доходом, он все равно заплатит за то, что считает для себя действительно нужным. Мы создаем продукты, которые нужны и за которые люди готовы платить. Приведу пример: в разгар кризиса, в октябре 2014 года, мы выпустили самый дорогой продукт – пакет Power Time за 199 гривень в месяц, в который включены максимальное количество телеконтента и доступ в интернет на максимальной скорости. И пакет сейчас успешен: кривая его заказов растет вертикально. Да, есть люди которые не могут и не хотят платить… Но таких, кто готов это делать, гораздо больше. И они хотят лучших условий. Когда я первый раз сказал это моим сотрудникам три года назад, они не поверили. Мне говорили: "Джордж, люди не будут платить за новый продукт больше 35 гривень". Сейчас средний счет абонента по стране – 80 гривень. Когда я только сюда приехал, он был меньше 60 гривень. Такое изменение произошло, потому что пользователи хотят получать две-три услуги, большую скорость и готовы за это платить.

Вопрос: Изменилась ли у вас абонентская база с начала военных действий?

Ответ: Количество абонентов осталось тем же, но структура базы изменилась: пользователи постепенно перемещаются в более высокие пакеты.

Вопрос: Как изменились ваши доходы?

Ответ: За три года доход увеличился на 32%. Есть два параметра абонентской базы – количество и ценность абонентов. Вот ценность для нас и выросла, соответственно вырос и доход. Сегмент абонентов с низким ARPU (средняя выручка на одного пользователя – ИФ) уменьшается, при этом стремительно растет средний и премиум-сегмент. Это особенно заметно в группе пользователей, которые подключили две и более услуги компании, ведь помимо интернета и традиционного линейного телевидения у нас есть видео-по-запросу, мультискрин, интерактивное телевидение, а также дополнительные пакеты – "Спорт", "Детский" и другие.

Вопрос: Возвращаются ли к вам старые абоненты?

Ответ: Да, такая тенденция есть. Новые тоже активно приходят. Особенно в этом году.

Вопрос: Помимо прочего, вы еще купили конкурентов. Каких именно?

Ответ: В этом году сети провайдеров в Фастове и Белой Церкви.

Вопрос: А в Житомире разве нет?

Ответ: Мы ничего там не купили: местные собственники оценивали свой бизнес, как я уже сказал, в ценах до 2008 года. И поэтому мы приняли решение строить свою сеть самостоятельно.

Вопрос: По каким критериям вы выбирали города, в которые собирались заходить?

Ответ: У нас есть три критерия. Первый – это должен быть областной центр, например, Житомир. Или Чернигов, были у нас и там переговоры. Второй – провайдер должен находиться рядом с нашей сетью, тогда его быстрее, дешевле и проще подключить. Третий – в регионе должна быть возможность роста. Например, у провайдера, которого мы купили в Фастове, было только телевидение, а сеть для доступа в интернет мы строили сами. К тому же там очень низкое проникновение интернета. Так почему бы не продавать телевидение и интернет в одном пакете?

В Белой Церкви, как и в Украинке, Обухове и ряде других городов Киевской области, многие люди работают в столице, у них есть деньги, но услуги в этих городах несовременные. Там тоже можно продавать больше и больше зарабатывать. Хорошие примеры интересных городов с точки зрения бизнеса также Трускавец и Миргород.

Вопрос: Охвачены ли у вас все ключевые областные центры?

Ответ: Нет. Есть еще один город... У моря. Одесса...

Вопрос: Наверное, туда и не стоит идти из-за высокой конкуренции?

Ответ: Не только. Они считают деньги по-другому.

Вопрос: В Одессе тоже много хотели?

Ответ: Особенно много. Если в городе, который нам интересен, мы видим, что цены на приобретение нереальны, то мы, как правило, принимаем решение разворачивать собственное строительство.

Вопрос: А на следующий год у вас запланированы покупки?

Ответ: Да, и много. Полагаю, ситуация на рынке изменится, поскольку у всех компаний, работающих в Украине, большие кредиты. Поэтому через два-три года начнется консолидация. Больше не будет такого количества мелких операторов. Логика денег и бизнеса – постоянно инвестировать. Если ты не можешь, нужно что-то делать.

Вопрос: А вы не рассматривали покупку кого-нибудь покрупнее, "Датагруп", например?

Ответ: Мы смотрим все. У меня безумные люди (улыбается) Вот, например, вы спросили о покупке "Датагруп". Я делал аналогичные покупки в Венгрии, Румынии и Австрии. Там главный альтернативщик – оператор, который предоставлял услуги частным лицам, – купил B2B (бизнес, который работает для другого бизнеса – ИФ). Это хорошая идея, если качество работы компании хорошее, включая сеть, финансы и людей. У "Воли" же свой развитый сектор В2В. И еще есть возможности для роста. Мы можем и сами развивать этот сегмент.

Вопрос: Когда планируете серьезные приобретения?

Ответ: В ближайшие 18 месяцев. Следующий наш шаг будет по направлению к мобильности. Речь не только о голосовых сервисах и мобильном интернете, но и о Wi-Fi. Например, в Европе десять лет назад был внедрен 3G. Десять лет назад! Шесть-семь лет назад 3G пошел в продажу в одном пакете с фиксированным домашним интернетом – два в одном. Это был очень успешный проект. Например, один из продуктов, который я продавал, Net&Go, включал доступ к сети на скорости 100 Мбит/с. Это 100 мегабит в доме, на улице и в саду.

Три года назад Корея, Япония начали реально использовать 4G. Но в Европе – Wi-Fi, Wi-Fi, Wi-Fi… Потому что это дешевле, чем 3G и 4G. Мы тоже сейчас хотим инвестировать в то, чтобы Wi-Fi был не только в домах и в кафе, но и на улице – я говорю о ковровом покрытии улиц.

Вопрос: Каким образом на этом можно зарабатывать?

Ответ: Например, такой Wi-Fi-проект от "Воли" во Львове будет уже совсем скоро. Вот я пользуюсь услугами компании у себя дома, но хочу иметь интернет и гуляя в центре города, – тогда у меня "Воля" будет в мобильном, на планшете и в ноутбуке.

Вопрос: А как же в Киеве?

Ответ: Тут другая ситуация. В Киеве много операторов работают нелегально. Есть у нас, допустим, кафе, куда мы как провайдер хотим зайти. Что в таком случае мы обычно делаем? Обращаемся к администрациям зданий, договариваемся, платим за установку и аренду пространства для размещения оборудования, постоянно контролируем качество работы, платим ЖЭКу… Это работает во многих городах. Но в Киеве в этом кафе может быть уже три провайдера.

Если же говорить о 3G или 4G, то на них мобильные операторы не могут заработать деньги, если не продают контент, в том числе видео. Только так! Я же знаю одну компанию в Украине, у которой есть легальный контент, есть механизм его монетизации – это "Воля". И мы можем объединить наши усилия с операторами.

Вопрос: Ведете ли уже с кем-то переговоры?

Ответ: Начал еще два года назад. Не все нас тогда слушали: были сфокусированы на запуске 3G. Сейчас уже слушают очень внимательно, хотя они очень крутые операторы. Мы в их глазах – "из деревни". Мне очень интересно за этим наблюдать.

Вопрос: Каким может быть этот новый совместный продукт? Как Вы его себе представляете?

Ответ: Вот у меня есть подписка на пакет, в котором интернет и видео-по-запросу. И я могу смотреть его дома на телевизоре, на мобильном, планшете… Во Франции, Германии, Великобритании, например, можно продавать такие услуги – уже потому, что это удобно. Но мы понимаем, что хорошие вещи приходят с определенной ценой, и шаги в направлении качественных изменений делать трудно. Сейчас операторы сфокусированы на проникновении в большие абонентские базы вместо того, чтобы поправлять свое финансовое положение. Вот почему берутся большие кредиты, вот почему слабая финансовая основа. Опорные переговоры ведутся только на предмет того, кто и что финансирует. Мы же считаем, что ключевые показатели компании (KPI) должны иллюстрировать, что лучше – иметь миллионы абонентов или ежегодный прирост результата. Мы уверены, что, увеличивая абонентскую базу, одновременно улучшая ее качество, можем улучшать и финансовый результат. Наши акционеры поддерживают в том, что качество должно быть непременной характеристикой нашей абонбазы.

Вопрос: Какая сейчас в вашей компании структура доходов?

Ответ: Увеличивается доход от телевидения, заметен прирост от интернета и интерактивных услуг. Полагаем, через два-три года в структуре нашего дохода будет превалировать ОТТ. Таковы тенденции.

Вопрос: Сколько это в процентах?

Ответ: В структуре абонентской базы у нас стремительно растут доля интернет-абонентов и доля пользователей двух услуг (интернет плюс телевидение или интернет плюс интерактивное телевидение). Почему? Потому что 50% тех, кто у нас поначалу заказывает только интернет, позже докупают телевидение. Хотя и декларируют, что оно им не нужно. "Телевидение" – условное название этих услуг, точнее будет сказать "развлечение". Развлечение может быть разным: кто-то покупает кинозал, кто-то – HD-каналы, некоторым интересно вообще все.

Вопрос: У вас была программа избавления от аналога и перевода городов на цифру. Какие это города?

Ответ: Была, но вопрос перевода на цифру сейчас не ставится глобально. Наверное, семь лет назад ошибка "Воли" в Киеве и состояла в месседже "надо избавиться от аналога". Такой переход не может быть принудительным – должна быть стратегия конвертации и добровольного участия потребителя в цифровой услуге. Ее суть в том, что мы открываем абонентской базе аналогового телевидения некоторые продукты, которые живут в цифровом. К примеру, наш канал "ВОЛЯ CINE+ MIX" сейчас доступен некоторым городам с аналоговым телевидением. Хотя абонент в таком случае не видит цифровой картинки, он замечает, что она качественнее по содержанию, – и начинает мигрировать в "цифру".

В августе прошлого года, когда в Украине шли военные действия, мы включили пять фильмовых каналов. Все тогда спрашивали нас: "Вы в своем уме?". Один пакет стоил 30 гривень, второй – 45. Оба являются дополнительными к основному пакету абонента. Сейчас фильмовые пакеты подключили уже более 200 тыс. абонентов, 80% из них выбрали пакет за 45 гривень, а не за 30. Значит, когда мы предлагаем что-то хорошее, люди готовы за него платить. Однако пока в городе, например в Краматорске, у нас есть только аналоговое телевидение, новые цифровые фильмовые пакеты там сложно продавать. Поэтому чем быстрее мы перейдем в этом городе на цифру, тем лучше.

Но мы бы не хотели дискриминировать абонентов, у которых пока есть доступ только к аналоговому телевидению, и лишать их тех контентных наполнений, которые предлагаются пользователям цифрового телевидения. Для городов с аналоговым телевидением у нас тоже есть решение – сервис ОТТ, когда с помощью интернет-подключения и специального устройства вы получаете интерактивное цифровое телевидение.

Вопрос: Ранее я слышала, что "Воля" хочет взаимодействовать с производителями контента, возможно, даже частично их финансируя.

Ответ: Не только хочет – делает это.

Вопрос: Можете рассказать подробнее об этом?

Ответ: Есть три основных сценария действия. Первое – формирование контента в сотрудничестве с международными поставщиками, так называемыми "мейджорами" – Disney, Universal, другими группами. У нас есть и эксклюзивный контракт на рынке Украины, с компанией Globo. В ближайшее время вы услышите об этом. Второе – взаимодействие с категорией СНГ и Восточной Европы: это Грузия, страны Прибалтики, Польша. Возможно, даже Венгрия. К примеру, предлагать фильмы, произведенные совместно с этими странами. Третье – использование локального украинского контента. Здесь мы покупаем готовые продукты, так и выстраиваем партнерство по примеру того, который имеем с FilmUADrama. Мы подписали контракт на эксклюзивное размещение этого канала в сетях "Воли" и на дистрибуцию на рынке Украины. Через определенное время те, кто готов платить, сможет его получать. Кто не платит, не сможет.

Мы рассматриваем и проекты, в которых могли бы или частично финансировать производство, или, например, делать контент под заказ. Потому что тот, кто производит контент, зарабатывает. К примеру, мы купили новые фильмы Дмитрия Томашпольского. Сейчас заводим на украинский рынок ленты, созданные совместно с зарубежными студиями. Недавно, как я уже упоминал, подписали эксклюзивный контракт с корпорацией Globo, производящей бразильские теленовеллы. Их "Рабыню Изауру" все помнят, думаю. У них есть и свежайшая теленовелла на 195 серий, в 2014 году получившая в Америке "Эмми". По нашему заказу, "Так Треба Продакшн" уже подготовила сериал к эфиру, сделав озвучивание на украинском языке.

Вопрос: Озвучку профинансировала "Воля"?

Ответ: Да, это и есть финансирование контента. В ближайшее время новая теленовелла выйдет на одном из наших телеканалов.

Хочу подчеркнуть: для нас важно, чтобы контент мог использоваться различными способами. Вот почему так важны интернет, мобильность, ОТТ и Smart HD. Это первое. Второй момент: мы инвестируем в контент, сделанный в Украине. И в процессе сотрудничества с зарубежными производителями мы приносим сюда то, чего здесь нет и быть не может, причем законным образом. И хотя в Украине, в отличие от Германии, например, люди хотят платить меньше, мы считаем задачу внедрения доказавших свою успешность в мире механизмов очень интересной. И готовы в них инвестировать. В этом году сумма таких вложений достигает 400 миллионов гривень.

Вопрос: Во что вы инвестировали в этом году?

Ответ: Мы приняли стратегическое решение об инвестициях в улучшение абонентского оборудования, в частности, предоставление оборудования для просмотра HD-контента. И сейчас при любой покупке, совершаемой новым абонентом, он получает HD-оборудование в качестве промо. А это значительные инвестиции (приставки для HD и ОТТ стоят дороже, чем для обычного цифрового ТВ).

Вопрос: А в следующем году какой объем инвестиций планируется? И в какие направления?

Ответ: Продолжим инвестировать в центры обслуживания абонентов. Мы не только изменили их название на центры современных технологий, но и роль. Теперь здесь можно ознакомиться с новым оборудованием, посмотреть, как работает новая услуга, и тут же ее подключить. В Киеве у нас уже два таких центра – на улицах Киквидзе и Княжий Затон. А во Львове, Запорожье они находятся в самом центре города. Это очень важные инвестиции. Тем самым мы инвестируем не только в новые технологии – мы инвестируем в культуру.

Например, по субботам и воскресеньям в торговых центрах мы видим людей, которые идут в кино, просто что-то посмотреть или купить. Мы решили предложить им совместить приятное с полезным и открыли в столичных Ocean Plaza и Dream Town точки Shop-in-Shop. К точкам Shop-in-Shop любой посетитель торгового центра может подойти, ознакомиться с продуктами нашей компании, увидеть, как работает интерактивное телевидение. Это больше, чем маркетинг, потому что это также формирование позитивного клиентского опыта.

Есть такое понятие – "индекс готовности потребителя рекомендовать те или иные товары или компанию" (NPS). Мы регулярно измеряем его у себя, и лет пять назад он был ужасным. А сейчас он практически идеален. Это говорит мне о том, что цели, которые я поставил по приходу в "Волю" три года назад, достижимы.

Также хочу отметить, что важнейшим направлением инвестиций является наше "закулисье", то есть сети и оборудование. Знаете, оно у нас даже лучше и современнее, чем у многих американских или европейских провайдеров. И оно идентично тому лучшему, что есть на мировом рынке.

Еще более важны наши инвестиции в качество людей. Потому что мы не выбираем человеческий ресурс с рынка только по его стоимости. Нам недостаточно только профессиональных качеств, нам также важно умение работать в команде, нацеленность на результат и понимание, что именно абоненты платят нам зарплату.

Все дело в том, что мы не просто телеком-оператор – мы сервисная компания в сегменте цифровых развлечений. А сервис – это всегда люди. Когда они верят в правильность пути, это хорошо. Когда они знают больше и хотят больше, это еще лучше. А если они обожают то, что делают, и сами хотят достигать большего – это и есть изменения. Именно в таких людей мы готовы инвестировать.

Подчеркну еще раз, нам нет аналогов в нашей весовой категории, нет бойцов, готовых сражаться на поле инвестиций. Когда мы обсуждали это и год, и два назад с генеральными директорами других компаний, все говорили только о сокращении затрат. Спрашивали: кто этот парень, о чем он говорит? Но мы обожаем вызовы. И принимаем их.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 25 ноября 2015 > № 1562999 Джордж Жембери


Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 ноября 2015 > № 1564887 Максим Ноготков

Максим Ноготков: «Агрессия, самоизоляция и конфликт с западным миром — это путь в никуда»

Юлия Таратута, главный редактор ForbesLife и ForbesWoman

Экс-владелец «Связного» о своей новой жизни в США и причинах переезда

Максим Ноготков сменил дом, материк и вектор бизнеса. Теперь он живет в двушке в кремниевой долине и готовит международный проект в области социальных коммуникаций. О том, как совершить поворот на бешеной скорости, он рассказал в интервью Forbes Life.

На днях вы записали видеообращение к коллективу. Это ваше первое общение с тех пор, как вы ушли?

Максим Ноготков: Обычно на этих мероприятиях — в день рождения компании — я всегда вживую выступал, но в этот раз просто у меня не было такой возможности, и я записал видеообращение. Да, в этом году я не говорил с сотрудниками. У меня не было общения с коллективом.

Что вы говорили своим сотрудникам раньше?

М. Н.: Всегда по-разному, потому что обычно в день рождения мы собираем конференцию компании, приглашаем 400–500 ключевых людей. Раньше я в основном говорил о тенденциях и стратегии, иногда о ценностях и культуре.

Что вы чувствовали, пока записывали обращение? Почему вообще решили выступить?

М. Н.: Меня попросили, мне позвонила моя сестра, она пиар-директор по внутренним коммуникациям в «Связном», и сказала: «Вот есть просьба что-нибудь сказать». Я говорю: «Ну хорошо». И сказал. Что я чувствовал? У меня не было какого-то ностальгического, наверное, в этот момент чувства. Но я думал, что сказать, да. Я попросил тему конференции, на этот раз она была вся посвящена ценностям. Я стал думать, что могу на эту тему сказать. И решил, что самым сильным будет, если скажу что-то о себе и своих уроках.

В этом обращении вы впервые рассказали, что переехали в Штаты. Когда вы приняли решение?

М. Н.: В конце апреля. Думал на эту тему начиная с февраля и колебался — остаться в России или поехать в Кремниевую долину. Это зависело от того, на каком проекте я решу сфокусироваться. У меня была идея, которую я всерьез и глубоко прорабатывал и обсуждал. Она была связана с запуском в Москве проекта, похожего на Techshop в США. Это такое коворкинг-пространство с многофункциональным промышленным оборудованием, на котором люди могут сами делать уникальные прототипы и продукты. Довольно известный проект в Америке. Я изучал возможность запуска его клона в Москве. Но потом посмотрел цифры, поговорил с топ-менеджментом Techshop и понял, что проект экономически не очень интересен, может эффективно работать только в крупных городах и зарабатывает деньги, как правило, только при условии поддержки со стороны крупных корпораций или государства.

С кем вы собирались партнерствовать в этом проекте?

М. Н.: Не хотел бы называть имена, но это крупные московские предприниматели.

В итоге вы выбрали другой проект, уже не в России.

М. Н.: Да, у меня была параллельная мысль делать проект в области Consumer Internet, а такой проект надо делать из долины. Я в принципе не верю в долгосрочный успех ориентированных на одну страну проектов в этой области. Я считаю, что если офлайн и сервисная составляющая минимальны в проекте, то его стратегическая позиция относительно международных игроков очень уязвима. На мой взгляд, такой проект лучше делать сразу на мировом рынке из центра технологий.

Расскажите немного подробнее об этой истории.

М. Н.: В принципе я довольно давно и последовательно придерживаюсь точки зрения, что про проекты надо рассказывать, когда они запускаются и когда люди ими могут пользоваться. Но могу обозначить контуры. Мне в последнее время интересно все, что связано с развитием человека и с созданием нового качества взаимоотношений между людьми. И в этой сфере я сейчас буду делать больше, чем один проект. Их будет как минимум два, может быть, даже три.

В новостях звучали какие-то предположения с тегами #геолокация, Foursquare.

М. Н.: Да, я видел, но не стал комментировать. Я сказал, что мне интересна тема отношений между людьми и их развитие. Очевидно, что Foursquare не является таким проектом.

Можно ли считать, что сфера ваших интересов — социальные сети?

М. Н.: И да и нет. Мне неинтересны все социальные сети или все социальные медиа. Мне интересны социальные сети, если они помогают человеку развиваться, создавать отношения, в которых люди могут друг друга усиливать, поддерживать и что-то вместе делать, опять же развиваться. Меня интересует довольно узкий сегмент этого рынка.

Если я верно понимаю, что-то подобное вы хотели делать в «Йополисе», когда его затевали.

М. Н.: Не совсем, но эти идеи мне по-прежнему близки. Хотя, если брать тот же «Йополис», он был довольно сильно завязан на желании государства и власти общаться с людьми. В новом проекте я хочу от этой зависимости уйти. Но «Йополис» в принципе из всех проектов, которые я делал, ближе всего к той миссии и целям, которые у меня в голове сейчас.

Есть ли у вас инвесторы, команда или вы сейчас занимаетесь этим проектом в одиночку?

М. Н.: Я пока не искал денег профессиональных инвесторов. Проект делается на деньги friends and family. Команда? Да, я работаю с людьми. И думаю, что все проекты будут построены по принципу команды разработчиков в Москве и команды продвижения в Америке.

В видеообращении вы говорите довольно интимную вещь — что раньше были владельцем большой компании, а теперь оказались человеком без денег. Я верно поняла?

М. Н.: Стоит уточнить, что все познается в сравнении — буквально понимать слова про отсутствие денег не нужно. Раньше у меня были секретари, водители, помощники. Я от всего этого отказался. От походов в рестораны отказался. Какие-то такие мелкие вещи.

Машинами стал пользоваться раз в пять дешевле, чем раньше. Деньги считаю.

Правильно ли я понимаю, что вы живете в съемной квартире в американском городе?

М. Н.: Да, в городке Кэмпбелл, на юге Сан-Хосе.

Я вижу только кусок окна.

М. Н.: Она двухкомнатная.

А как меняется мироощущение человека, когда он совершает такого рода поворот? Вы спокойно восприняли смену образа жизни или это стало для вас катастрофой? Что во всей ситуации с бизнесом было наиболее драматичным?

М. Н.: Вы знаете, самым драматичным оказалось то, что мои представления о партнерах не совпали с реальностью. То есть речь об отсутствии поддержки партнеров, кредиторов, о недостатке доверия, если так можно выразиться. А все, что связано с доходами и прочим, не драма вообще. К этому я спокойно всегда относился.

Что вы понимаете под недоверием партнеров? Они не поверили, что вы вернете деньги?

М. Н.: Было предложено несколько вариантов, как я мог вернуть эти деньги, были предложены способы сохранить ряд компаний, включая банк, и самым драматичным для меня стало то, что эти варианты не были приняты.

Вы имеете в виду кредиторов из «Онэксима»?

М. Н.: Прежде всего их. Ну и относительно ряда других кредиторов и их готовности меня поддерживать у меня, скажем так, были более высокие ожидания.

Почему, вам кажется, так произошло?

М. Н.: Не совпали ценности и цели. Для меня было важным сохранение и развитие компаний, кредиторам показалось, что проще ликвидировать все, что в моменте не приносит деньги, и сосредоточиться только на «Связном».

Как вы сейчас формулируете причину, по которой вы, собственно, потеряли свой бизнес? Макроэкономика, геополитика, Крым, арест Евтушенкова?

М. Н.: Внешних факторов, которые на это повлияли, было несколько. Первый — значительное уменьшение конкуренции мобильных операторов в дистрибуции после покупки «Евросети» и строительства собственных монобрендов. В принципе это привело к тому, что «Связной» не смог расти в доходах так, как я ожидал. Два оператора превратились из партнеров в конкурентов и не работали с нами пару лет. Второй фактор — это то, что у нас был довольно высокий leverage, большое количество кредитов для тех активов, которые мы развивали. Так получилось, потому что из-за плохого рынка пришлось в 2012 году отложить IPO «Связного» и больше инвестировать в Связной Банк и Enter по сравнению с первоначальным планом. Я начал еще в 2013 году работать над тем, чтобы leverage уменьшить. Мы готовили несколько сделок — по Pandora, по Enter, по «Связному» — c апреля 2013 года. Каждая из трех сделок была в высокой степени проработки, они прошли due diligence, получили позитивные принципиальные решения, шла работа над юридическими документами. И все эти сделки в феврале-марте 2014 года слетели по разным причинам. Вернее, причина была, на мой взгляд, одна — ухудшение макроэкономики в целом в стране и, конечно, крымская история. Третий важный внешний фактор — падение реальных доходов населения на фоне его закредитованности. Начиная с 2013 года почти все российские банки, занимающиеся беззалоговым потребкредитованием, стали выходить из большого плюса в большой минус. Нам пришлось поддерживать свой банк.

В итоге мы вошли в посткрымскую жизнь с большим долгом и с очень ограниченным временем на то, чтобы этот долг переложить в акционерное участие.

И еще один важный момент. Мы делали некоторое количество венчурных проектов (один из них — Enter), а весь и так маленький российский венчурный рынок сократился в прошлом году в 10 раз. На то, что мы развивали, стало практически невозможно получить новые деньги. В общем, после крымских событий у нас оставалась, по большому счету, одна реальная возможность погасить кредит «Онэксиму» — продать значительный пакет «Связного» МТС. Мы подписали термшит с МТС после двух месяцев обсуждений 15 июля прошлого года. Но дальше возникли проблемы у АФК «Система» в связи с арестом В. П. Евтушенкова. И мы эту сделку не закрыли, хотя АФК обещала и планировала ее закрыть вплоть до момента, когда это перестало быть актуальным в связи с моим дефолтом.

А вы общались с Евтушенковым постфактум, когда его выпустили?

М. Н.: Нет, не общался.

Кто может купить, по-вашему, сеть Pandora у Сбербанка?

М. Н.: Головная Pandora.

Только головная Pandora? Леваев, Генс — нет?

М. Н.: Могут теоретически, я не знаю, не слежу за этими переговорами с февраля. В принципе постепенно, в течение первого-второго квартала, я вышел из всех советов директоров и перестал участвовать в управлении.

У вас не осталось пакета в «Связном» совсем?

М. Н.: Пока остался, но дело не в пакете, а в том, что мы довольно быстро и довольно сильно разошлись во взглядах на то, как и что необходимо делать. Возник конфликт, который так активно муссировался прессой в первом квартале. В общем, я не хочу быть пассажиром в компаниях, которые я построил, в ситуации, когда от моего мнения мало что зависит.

А какой все-таки размер пакета?

М. Н.: У меня пока осталось процентов сорок с копейками, но непонятно, сколько они будут стоить, станут ли ликвидными и останутся ли у меня вообще. Поэтому предсказать их судьбу не берусь. Она зависит от профессионализма Олега Малиса.

Было мнение на рынке, что за Малисом кто-то стоял, пока вы выясняли отношения, даже называли громкие имена вроде Алишера Усманова.

М. Н.: Вы знаете, мне это неизвестно. Я не хочу спекулировать, не знаю.

Журналистов еще волновало, почему вы не встречались с Малисом, а выясняли отношения через прессу?

М. Н.: Нет, вы знаете, мы встречались несколько раз в начале всей этой эпопеи в конце декабря. Дальше, поскольку вошли в конфликт, перестали встречаться.

Я хотела бы еще раз вернуться в Америку. Мы остановились на том, что вы решили: Кремниевая долина — единственное место, где можно делать ваш проект.

М. Н.: Не единственное, но самое правильное. Из Москвы делать международные проекты стало практически невозможно, с моей точки зрения, — в Москве нет денег на венчурные проекты. Со слов разных VC с русскими корнями, c которыми я здесь общаюсь, около 40% стартапов на ранней стадии покинули нашу родину за последний год. В России, на мой взгляд, просто нет венчурной индустрии по сравнению с тем, что я вижу здесь. В Москве можно, в общем, по пальцам пересчитать компании, которые стали международными. Acronis, наверное, «Лаборатория Касперского», проекты Давида Яна. И то у таких компаний, как правило, головные офисы за рубежом. В Москве в 30% случаев ты изобретаешь велосипед и все время отстаешь от Америки в силу того, что у тебя клиенты не готовы и рынок намного меньше. Клиенты в Америке, например, гораздо более активно и охотно пользуются разными финансовыми услугами, сервисами, умеют платить, умеют принимать платежи в интернете и т. д. У нас в Enter, например, почти все заказы оплачивались наличными при получении.

В России интернет-индустрия в целом, за редким исключением, на 2–3 года отстает от Кремниевой долины, особенно в ui/ux дизайне и маркетинге.

На мой взгляд, повторить Кремниевую долину пока нигде не удалось. И это отражается на оценках компаний. Они уменьшаются по мере движения на восток от Калифорнии. В Нью-Йорке процентов на тридцать дешевле, далее Лондон, далее Европа — уже кратная разница. Российские оценки сейчас, мне кажется, раза в четыре отличаются от похожих компаний в долине.

Как теперь устроена ваша социальная коммуникация? С кем вы общаетесь?

М. Н.: Знаете, я здесь социально общаюсь с людьми больше, чем общался в Москве. Здесь довольно большое русское комьюнити, оно измеряется сотнями тысяч человек в общей сложности. Сюда довольно много стало приезжать предпринимателей, особенно в последнее время. Здесь атмосфера располагает больше к неформальным встречам — погода, природа, настроение. Если говорить про круг общения, он, наверное, у меня процентов на девяносто пока русский. Но опять же, в силу того что здесь огромное количество интересных русских людей и я еще далеко не со всеми успел познакомиться.

А что это за люди? Ученые, стартаперы, бизнесмены?

М. Н.: Я стараюсь общаться с предпринимателями. Слово «стартапер» здесь звучит иначе, чем в Москве.

Тут народ привык к тому, что сегодня стартапер еще не окончил колледж, а через год-два построил миллиардную компанию.

Двадцатилетние — это ваш круг?

М. Н.: Нет, конечно. Вокруг меня люди, с которыми мне интересно. Так сложилось, что в основном мои ровесники.

Какой у вас план, как вы себе представляете свою жизнь дальше? Вы собираетесь делать международный бизнес, стать американским бизнесменом или думаете вернуться в Россию?

М. Н.: Вы знаете, я не хочу сейчас жить в России. Но все может поменяться в будущем, я не люблю загадывать. У меня еще нет даже рабочей визы здесь. Мне интересно построить международный бизнес, включая в том числе и Россию. При этом впереди у меня большая неопределенность — бизнес должен быть успешным, должен быть выстроен. Средний срок компании от старта до выхода на IPO в долине сейчас 11 лет. Это длинный путь, я нахожусь в самом его начале, посмотрим, как все будет, насколько получится, насколько успешно стартует. Я всегда действую по ситуации, принимаю очень быстрые решения на основе каких-то своих чувств и ощущений и умею круто и быстро менять свою жизнь, и делал так несколько раз.

Вы не хотите возвращаться, потому что возможностей для бизнеса в Штатах больше или потому что вам не нравится то, что происходит в России, где вы лишились бизнеса?

М. Н.: Вы знаете, это какой-то комплекс причин. Конечно, мне не нравится то, что происходит в России. Мне кажется, агрессия, самоизоляция и конфликт с западным миром — это путь в никуда. Мне, честно говоря, надоело читать российские новости, мне больше хочется тратить время на инновации и информацию о том, как строится будущее, а не на вычленение правды из лжи и дискуссии про очередные ограничения свободы. Для моего отъезда было много причин. И возможности по бизнесу очень важная, но не единственная причина. Возникло желание сменить картинку — атмосферу, обстановку, погоду, информационный фон — все вместе.

Как вы объяснили детям, что папа больше не миллиардер?

М. Н.: Вы знаете, мы не ведем с детьми подсчетов, в отличие от Forbes. Это не является темой наших разговоров. И вообще от внешних оценок я стараюсь дистанцироваться, если честно. Стараюсь больше внутри себя оценивать, мне кажется, так надежнее.

У вас уже появились какие-то специальные американские увлечения?

М. Н.: Я люблю смотреть на океан.

Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 ноября 2015 > № 1564887 Максим Ноготков


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 10 ноября 2015 > № 1544530 Талгат Мусабаев

Талгат Мусабаев о казахстанской космонавтике: Полет нормальный, доход стабильный

Глава Казкосмоса рассказал о ситуации в отрасли и перспективах развития

Отечественная космонавтика сильно порадовала казахстанских патриотов в уходящем году. Миллионы соотечественников Айдына Аимбетова внимательно следили за его подготовкой к знаковому полету, а потом одобрительно улыбались, когда космонавт уже на корабле «Союз ТМА-18М» угощал бешбармаком из конины своих соседей по экипажу. Вкусив все прелести национального единства, казахстанцы вновь ждут от Казкосмоса новых имен. В эксклюзивном интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz председатель космического ведомства Талгат Мусабаев рассказал о том, когда можно ожидать новых полетов казахстанских героев и как в целом обстоят дела в космической отрасли страны.

- Талгат Амангельдиевич, эмоции, лавры и гордость за новые достижения казахстанских космонавтов – это все есть, и это хорошо. Но хочу спросить вас на фоне практически свирепствующего кризиса о доходности вашего ведомства. Какие главные источники прибыли мы имеем здесь и есть ли она – прибыль?

- Прибыль есть. Первые доходы космическая деятельность Казахстана стала приносить с ноября 2011 года, с момента ввода в коммерческую эксплуатацию спутника связи и вещания KazSat-2. В настоящее время система спутниковой связи и вещания (далее – КСС) серии KazSat состоит из двух взаиморезервируемых спутников - это KazSat-2 и KazSat-3, а также наземных комплексов управления космическими аппаратами и системы мониторинга связи - центрами космической связи «Акколь» в Акмолинской области, «Коктерек» вблизи города Алматы. Данная спутниковая система предназначена прежде всего для удовлетворения потребностей Казахстана в части работы каналов фиксированной спутниковой связи, а также в целях обеспечения информационной безопасности страны. На базе серии КА KazSat операторами связи организуется телерадиовещание, спутниковая связь и передача данных на всей территории нашей страны. Услугами по аренде транспондерной ёмкости данных спутников в настоящее время пользуются крупнейшие казахстанские телекоммуникационные операторы, крупные национальные и частные компании, силовые структуры и государственные органы. Что же касается прямой доходной части, здесь следует отметить, что за период с ноября 2011 года по октябрь текущего года доход от услуг КСС KazSat составил порядка 8 миллиардов 147 миллионов тенге. И еще о других источниках прибыли. Таковыми на сегодняшний день являются предоставление космических снимков и услуг по обработке данных космической системы дистанционного зондирования земли (далее - КС ДЗЗ), а также услуги системы высокоточной спутниковой навигации.

- А можно обозначить конкретные сферы, представители которых самые активные потребители данных услуг?

- Конечно, и их немало. На сегодняшний день организация, находящаяся в ведении Казкосмоса, - АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» ведет коммерческую работу по видам услуг, которые я уже назвал, не только для центральных и местных государственных органов, силовых структур и правоохранительных структур, но и для потребителей - представителей бизнес-сообщества. Здесь я говорю о компаниях-недропользователях, это и экологические организации, транспортные, авто-, железнодорожные и строительные учреждения. Данные космической системы дистанционного зондирования земли в первую очередь предназначены для ведения оперативного мониторинга, для решения ряда конкретных задач в различных отраслях экономики нашей страны. Можно назвать несколько видов мониторинга и контроля, которые помогают обеспечить безопасную жизнь гражданам республики, обороноспособность и национальную безопасность страны - это мониторинг приграничных территорий, районов кризисных ситуаций, контроль состояния инфраструктуры стратегических и военных объектов, обнаружение и контроль ЧС, снижение затрат и времени на получение информации о территориальных процессах, на обработку информации и принятия управленческих решений. При этом в перечень видов услуг КС ДЗЗ также можно включить мониторинг в сельском хозяйстве, нефтегазовой промышленности, транспортном секторе, земельном и градостроительном кадастре и т. д. А если говорить более конкретно, то только за первую половину этого года были заключены более 20 доходных договоров предоставления данных услуг. Цифра говорит сама за себя.

- Летом этого года было объявлено о том, что АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» приступает к коммерческой эксплуатации спутника KazEOSat-1. Есть ли уже успехи в данном направлении?

- Спутник высокого разрешения KazEOSat-1 был запущен 30 апреля 2014 года с космодрома «Куру» (Французская Гвиана) ракетой-носителем «Вега», передача его в собственность Казахстану прошла в июне текущего года, дав тем самым начало коммерческой эксплуатации спутника KazEOSat-1 нашей подведомственной организацией АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары». Здесь ведется коммерческая работа по предоставлению услуг и продуктов космических съемок со спутника KazEOSat-1 в виде данных ДЗЗ: ортофотопланов космических снимков, цифровых моделей рельефа и местности, геоинформационных систем. Кроме того, беря во внимание мировые тенденции развития рынка дистанционного зондирования земли, а также интересы национальной экономики, обороноспособности и безопасности страны, Казкосмосом осуществляется поэтапное продвижение на внешний рынок отечественных данных КС ДЗЗ совместно с одним из мировых лидеров по распространению аналогичных данных компанией GeoIntelligence. Успех в коммерческой эксплуатации спутника KazEOSat-1 обусловлен тем, что рынок дистанционного зондирования земли в Казахстане обладает довольно высоким потенциалом. Уже сегодня ряд организаций, в большей степени нефтяные, основываясь на этих данных, регулярно отслеживают источники загрязнений окружающей среды и разрабатывают различные экологические программы. Данные спутника в своей работе применяют и государственные органы.

- А как обстоят дела со спутником «КазЕОСат-2»?

- Второй казахстанский спутник ДЗЗ «КазЕОСат-2» был запущен 20 июня прошлого года с пусковой базы «Ясный» (Россия) РН «Днепр». Этот космический аппарат среднего разрешения начал свою коммерческую эксплуатацию в конце июля 2015 года. Сейчас с уверенностью можно сказать, что оба спутника летают в штатном режиме и успешно эксплуатируются свои оператором.

- Давайте вернемся к нашим KazSat. Чем они ценны сегодня для Казахстана?

- Главная цель этой системы спутников - удовлетворение потребности Казахстана в услугах фиксированной спутниковой связи, обеспечение информационной безопасности страны и предотвращение оттока за рубеж значительных финансовых средств за аренду ресурсов на аналоговых иностранных спутниках. Отечественные телекоммуникационные космические аппараты серии KazSat позволяют реализовать эффективные и надежные спутниковые каналы связи, которые, в свою очередь, применяются для оказания различных услуг связи потребителям, в том числе доступ к сети интернет и мобильной связи. Как я уже говорил, в настоящее время услугами по аренде транспондерной емкости спутников KazSat пользуются крупнейшие телекоммуникационные операторы Казахстана, национальные компании и государственные органы. В частности, АО «НК «Kazsatnet» применяет ресурсы КСС KazSat для построения Единой транспортной среды государственных органов республики, что создает условия для развития «электронного правительства», «Единой системы электронного документооборота» госорганов и другие услуги в интересах государства. К октябрю 2015 года на спутнике KazSat-2 функционируют сети 12 казахстанских компаний, оказывающих услуги связи и передачи данных для конечных потребителей. Ввод в коммерческую эксплуатацию в декабре 2014 года спутника связи и вещания KazSat-3 позволил не только обеспечить взаимное резервирование двух спутников связи для возможности предоставления наиболее комфортных условий по переходу казахстанских операторов на национальную КСС KazSat, но и закрепил орбитальную позицию 58,5º восточной долготы за Казахстаном в Международном союзе электросвязи. За счет емкости спутника KazSat-3 в нашей республике значительно сокращен импорт услуг по аренде ресурсов спутников связи у зарубежных поставщиков, а также полностью удовлетворена потребность страны в услугах фиксированной спутниковой связи. В настоящий момент ресурсами спутника KazSat-3 пользуются 5 казахстанских организаций.

Нельзя забывать и про мультипликативный эффект эксплуатации КСС KazSat, ведь благодаря этой системе уже созданы новые рабочие места, увеличены налоговые отчисления в государственный бюджет, поднимается престиж Казахстана на мировой арене как государства, входящего в клуб космических стран.

- Талгат Амангельдиевич, вот касательно престижа, насколько я знаю, мы сейчас активно налаживаем сотрудничество с рядом стран, можно немного о деталях? К примеру, как в настоящее время развивается партнерство с российско-украинской компанией «Космотрас»?

- Данное партнерство ведется с 2010 года. Тогда АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» стал одним из акционеров международной космической компании «Космотрас», было приобретено 10% акций этой компании. «Космотрас» реализует программу по утилизации межконтинентальных баллистических ракет «РС-20», выводимых из эксплуатации и используемых в пусковой системе «Днепр» для запуска на околоземную орбиту космических аппаратов. На данный момент было произведено 22 пуска ракет «РС-20», в результате чего в космос было выведено более 140 космических аппаратов разных стран. Основными заказчиками пусковых услуг являются космические агентства и компании таких стран как Великобритания, США, Италия, Саудовская Аравия, ФРГ, Франция, Япония и др. А благодаря приобретенным 10% акций Казахстан стал полноправным участником программы «Днепр» и получил дивиденды в размере более 330 миллионов тенге за пятилетний период.

- Еще с Египтом есть определенные договоренности…

- Вопрос сотрудничества с Египтом по космической съемке находится на начальной стадии проработки и предполагает установление двусторонних контактов в области распространения цифровых изображений с казахстанских спутников KazEOSat-1 и KazEOSat-2. И кстати, с компанией Egyptian Company for Space Applications and Remote Sensing прорабатываются вопросы применения опыта Казахстана в области высокоточной спутниковой навигации в интересах Египта. В целом же касательно сотрудничества с нашими зарубежными партнерами в настоящее время заключены межправительственные соглашения о сотрудничестве в космической деятельности с Россией, Украиной, Францией, Израилем и Китаем. Казкосмосом также подписаны международные договоры о сотрудничестве по исследованию и использованию космического пространства в мирных целях с космическими агентствами таких государств как Германия, Индия, Таиланд, Великобритания, Швеция, Япония, Корея, Китай, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и Нидерланды.

- И предлагаю продолжить тему престижа. Полет Айдына Аимбетова в составе экипажа ракеты-носителя «Союз ТМА-18М» обошелся в 20 миллионов долларов. В настоящее время прорабатывается механизм оплаты, насколько мне известно. А как вы оцениваете выполнение основной миссии казахстанского космонавта Аимбетова по проведению научных экспериментов на МКС?

- Все практические задачи Пятой научной программы Казахстана, реализованной третьим казахстанским космонавтом Айдыном Аимбетовым во время недавнего полета - с 2 по 12 сентября текущего года на МКС, решены в полном объеме. Данная программа была разработана Национальным центром космических исследований и технологий Казкосмоса и является продолжением научных программ космических исследований и экспериментов, которые были выполнены Тохтаром Аубакировым в 1991 году на борту орбитального комплекса «Мир» и мной в 1994, 1998 и 2001 годах на орбитальном комплексе «Мир» и МКС. Программа, выполненная Аимбетовым, состоит из 4 блоков: природно-ресурсный и геофизический мониторинг, физико-технические исследования, космическая биомедицина и космическая биотехнология, популяризация достижений пилотируемой космонавтики, разделенных на 10 проектов. Программа включает в себя: предполетные исследования, выполнение космических экспериментов на МКС, послеполетный анализ полученных результатов и их использование для развития космической отрасли Казахстана и мировой космонавтики.

В рамках блока «Природно-ресурсный и геофизический мониторинг» были проведены исследования дна бывшего Аральского моря, зон засоления континентальной территории и оценка влияния негативного воздействия на окружающую среду прилегающих регионов и здоровье населения, нефтяных разливов на месторождениях континентальной территории Каспийской впадины, трубопроводов, серных отвалов, нефтяных факелов, состояния ледников Казахстана для изучения влияния потепления регионального климата. По блоку «Физико-технические исследования» получены кулоновские кристаллы в условиях микрогравитации, в дальнейшем будут исследованы их свойства. В рамках блока «Космическая биомедицина и космическая биотехнология» проведено нейропсихологическое тестирование космонавтов и оценка уровня поглощения гамма-квантов организмом космонавтов до и после полета для выявления изменений, связанных с факторами космического полета. Изучены психофизиологическое состояние космонавтов во время полета и взаимодействие членов экипажа между собой, наземными службами с учетом менталитета, многонационального состава экипажа, находящегося в условиях замкнутого пространства, влияния невесомости и других факторов космического пространства и полета. Кроме того, в рамках блока «Популяризация достижений пилотируемой космонавтики» были выполнены проекты, связанные с популяризацией достижений мировой и отечественной пилотируемой космонавтики. Другими словами, во время полета казахстанского космонавта были выполнены все запланированные космические эксперименты.

- Айдын Аимбетов – третий казахстанский космонавт, отправившийся в космос. Когда можно ждать новых героев?

- Несомненно, в перспективе Казкосмос будет развивать пилотируемую космонавтику, возможно, будем готовить и четвертого, и последующих космонавтов. Однако готовить космонавтов ради увеличения их численности у нас нет ни финансовой возможности, ни необходимости, поэтому продолжение развития пилотируемой космонавтики будет напрямую зависеть от реализации наших научных космических программ в будущем.

- А как космический туризм сегодня развивается в Казахстане?

- Космический туризм сегодня действительно достаточно актуален. Главные условия, для того чтобы стать участником таких масштабных проектов, – это высокие физические, моральные и умственные показания, а главное, достаточные финансовые средства для совершения космического полета, ведь это дорогостоящее направление в мировом туризме. Если же среди казахстанцев найдется кандидат, подходящий по всем приведенным параметрам, включая возможность финансирования полета из собственных или спонсорских средств, то он может в установленном порядке пройти соответствующую подготовку и совершить полет на МКС в качестве космического туриста.

- И еще вопрос, ответ на который должен внести большую ясность. Ваше заключение по истории с гептилом от «Протон-М»?

- Аварийный пуск «Протон-М» 2 июля 2013 года действительно вызвал негативный резонанс среди общественности. В настоящий момент причин для беспокойства нет. Все результаты проведенных исследований показывают, что реальные угрозы для жителей и окружающей среды отсутствуют. Проведенные неоднократные исследования в городе Байконыре, поселках Торетам и Акай показывают отсутствие гептила и его производных. В результате многолетнего наблюдения за состоянием здоровья населения на территориях, прилегающих к местам ранее произошедших аварий, сделан вывод о том, что основным фактором воздействия на здоровье населения является психоэмоциональный стресс. Добавлю, что разработана и реализуется совместная программа ликвидации последствий воздействия неблагоприятных факторов, связанных с аварийным пуском «Протон-М». Основная цель этой программы состоит в проведении оценки воздействия аварии на окружающую среду и здоровье населения.

- Спасибо за интересную беседу и более чем подробные сведения!

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 10 ноября 2015 > № 1544530 Талгат Мусабаев


Украина. ЮФО > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 5 ноября 2015 > № 1541141 Ленур Ислямов

Ленур Ислямов: Если так мы будем возвращать Крым, то завтра и Львов потеряем ("Украiнська правда", Украина)

Севгиль Мусаева-Боровик

В Крыму новый виток репрессий в отношении крымских татар. В понедельник, 2 ноября, сотрудники ФСБ провели обыски в домах руководства и журналистов телеканала ATR, родственников его владельца, бизнесмена Ленура Ислямова. Была изъята техника, информационные носители. Такие действия «крымской власти» — ответ на акцию «Гражданская блокада Крыма». С конца сентября активисты блокируют на пропускных пунктах с полуостровом проезд фур с продовольствием и другими товарами. Требования участников акции — прекращение политических преследований в отношении крымских татар, освобождение политических узников Олега Сенцова, Александра Кольченко, Ахтема Чийгоза и других. Акция с первых дней вернула Крым в повестку дня, ее поддержали некоторые народные депутаты, а президент Петр Порошенко заявил, что парламент должен отменить закон «О свободной экономической зоне», принятый парламентом в 2014 году, который и позволял торговать украинским предприятиям с оккупированной территорией.

Спустя месяц закон так и не отменили, интерес украинской общественности к крымскому вопросу поубавился, но крымские татары продолжают свое сопротивление и не собираются сворачивать акцию. Последние события на полуострове эту позицию не пошатнули. Показательна и реакция украинской власти. В ответ на обыски в Крыму, МВД открыло два уголовных производства, которые вряд ли имеют какую-либо перспективу, а президент Петр Порошенко « разродился» постом в facebook только во вторник вечером. Впрочем, крымские татары на поддержку официального Киева уже и не рассчитывают. В интервью «Украинской правде» инициатор акции, владелец телеканала ATR Ленур Ислямов рассказал о негативном опыте сотрудничества с министром Стецем и о том, как крымские татары намерены дальше бороться за право вернуться на родину.

— Расскажите, что происходило в понедельник, когда ФСБ пришло с обысками к вашим родственникам в Крыму и в Москве?

— Утром в понедельник 2 ноября в мой дом в Москве ворвались 20 человек, они приехали туда на двух бусах и, раскидав, охрану, вошли и начали обыск. Дома был мой 17-летний сын, он учится в Высшей школе экономики. Он уперся и не хотел уезжать из Москвы, несмотря ни на что. Считал, что все должно быть по закону. Так вот ему эти люди рассказали, что такое хорошо и что такое плохо. Я не смог его убедить, а вот сейчас они рассказали ему, что такое сегодняшняя Россия. Сотрудники ФСБ у него спросили на камеру: «Или ты говоришь сейчас, что в России все хорошо, твой отец заблуждается, и ты сейчас отказываешься от своего отца на камеру, то тогда ты остаешься здесь, учишься дальше. Если нет, значит, мы тебя забираем в подвал, и там ты будешь кукарекать, как мы тебе скажем». Вот такое 17-летний ребенок испытал.

— Где сейчас ваш сын?

— Он сейчас в Киеве, мы его быстро вывезли оттуда. Уже вечером того же дня его снова искали. Хотя какое отношение он имеет к тому, что мы здесь делаем? Дальше сотрудники ФСБ зашли в мою квартиру в Симферополе, где я прописан. Зашли в дом, где сестра моя живет. Затем зашли в дом отца с матерью, провели обыск. Причем обыски проходили по несколько часов. Родители тяжело перенесли это все. Также прошли обыски в доме директора телеканала ATR Эльзары Ислямовой и Лили Буджуровой, в здании телеканала ATR и моей компании СимСитиТранс. Изъяли все носители, забрали iPad, iPhone, флешки. Буджуровой личные вещи вернули, остальным пока нет.

— Вас как-то предупреждали, что может быть такая реакция?

— Конечно. Еще в самом начале, когда это все происходило, мне сказали, что если ты хочешь и дальше продолжать жить в Крыму и вести бизнес в России, тебе надо будет занять пророссийскую позицию. Это говорили Сергей Аксенов и все остальные: «Почему вы такие упертые? В России вам будет хорошо. Берите пример с Татарстана». Когда аннексия только произошла, мы взяли какое-то время, чтобы определиться, то делать дальше. Потому что из Киева мы получали сигнал от Чубарова «делайте что угодно, но сохраните народ». После того, как Мустафу Джемилева не пустили в Крым, выдворили, мы уже поняли, что это ждет нас всех. Тем более, я был тогда допущен к определенным совещаниям, поэтому я понимал, что крымских татар ждет тоже, что было при Екатерине — добровольно-принудительная депортация. Мне тогда говорили: «Ты продаешь ATR, причем сумму можешь назвать ту, которую ты считаешь нужным. Мало того, это не все — мы в твой банк заведем деньги «Роснефти» или «Газпрома», чтобы ты понимал, насколько мы серьезно относимся к крымским татарам. Ты обогатишься и будешь потом сам помогать крымским татарам».

— Этот разговор был весной 2014 года?

— Да, весной. Такой же разговор был в сентябре 2014 года. Чубаров говорил: «Пока ничего не делаем». Потом они что стали делать? Поскольку они понимали, что я слишком большая фигура, чтобы сразу объявить экстремистом, они говорили: «Не будешь соглашаться, мы на твой банк сделаем небольшой наезд». Что они делали? Они брали и переводили в другую группу наших заемщиков, со второй в третью переводили, например. Это значит, что надо создавать резервы, значит, надо накачивать банк деньгами. А при общем кризисе ликвидности, который потихоньку происходил, естественно, это стало делать сложнее. Получается, все, что я мог сделать — выворачивался по своим друзьям, знакомым, но не продавая народ, это было просто невозможно. Там целые предписания: прежде, чем убить, они собаке отрубали хвост по чуть-чуть.

— А потом начались проблемы у вашего телеканала ATR. С вами тоже пытались договориться?

— Если бы ATR дали лицензию, то получалось, что сразу бы легализовали самого Ислямова в России. Суть ведь в чем? ATR свою концепцию глобально не поменял — как стояли на промеджлисовских позициях, так и стоят. Со мной работала ФСБ и уговаривала, чтобы я все-таки поменял концепцию вещания телеканала и убрал Лилю Буджурову (известную крымскотатарскую журналистку, главного редактора ATR— УП) в том числе. Мне за душевными разговорами полковники советовали: «Или вы ее уберете, или мы точно так же поступим, как с Номаном Челебиджиханом (лидер крымских татар в 1917-1918 годы — УП), мы ее четвертуем и выбросим в море». После того, как они понимали, что я с Эльзарой Ислямовой тоже пойдем за Буджуровой, они говорили: «Вы просто сумасшедшие, и не понимаете, с кем имеете дело». Я, конечно, как мужчина, нормально это переносил, а вот Эльзару все-таки после таких разговоров трясло. И только я знаю, как это на нее влияло. Я на это не пошел, мне сказали: «Ладно, ты ничего не делай, просто флаг российский повесь и гимн пару раз на телеканале исполни, и проблемы уйдут».

— Чем мешал телеканал, как вы думаете? Вы же, если говорить честно, изменили информационную политику после аннексии.

— Да, Лиля Буджурова тогда говорила, что она договорится с Аксеновым и все будет нормально. На что я, естественно, никак не мог влиять, просто Буджурова говорила, что если канал закроют, то люди потеряют работу. Нам приходилось выживать, потому что журналисты съедали огромную кучу денег, а рекламы за последние два года работы ATR ни копейки не приходило. Бизнесменам говорили, что если ты будешь работать с Ленуром, с ATR, мы у тебя тоже отнимем все. И эти люди, которые имели небольшой бизнес, они сразу отказывались от какого-либо сотрудничества.

— В апреле у вас лицензию забрали…

— Да, в апреле лицензию не дали. Дальше мы остались фактически сами с собой, и счетчик работал на дни. Я уже понимал, что они отправили налоговую, пожарников — проверяли, какие ковры у меня в кабинетах. Они установили тотальную слежку за моими членами семьи. Потом опять выходили на разговор С ATR у них общая была политика. Видимо, настолько ATR мешал наверху, и мне уже даже сказали, что это решение самого Путина, даже не Аксенова, по поводу ATR.

— Но вы тогда решили открывать телеканал в Киеве, чтобы не прекращать вещание. С каким сопротивлением вы тогда столкнулись?

— С российской стороны пошел уже более реальный прессинг, причем теперь на компании, банк, на наших директоров. Это переместилось из Крыма в Москву, в бизнес-среду. Партнеры, которые, допустим, покупали у нас машины или давали нам машины, им в Службе безопасности настоятельно рекомендовали с Ислямовым дела не иметь, потому что у Службы безопасности России есть к нему вопросы. Это, естественно, сказывалось на моих проходах через границу, меня подолгу держали, паспорт куда-то носили, потом приносили. Плюс еще один раз меня арестовали, я с границы тогда звонил Чубарову, по какому-то делу покушения на прокурора. Это было такое замечательное событие, когда прямо с самолета тебя забирают, арестовывают и увозят. Но это дело уже такое, прошлое.

— А украинские власти поддержали?

— После заявлений Порошенко дальше Министерство информационной политики нами должно было заниматься. Минстець отлично показал нам пару убитых помещений, в которых мы должны были начинать вещать. Но все эти помещения были непригодны, потому что в одном была вода в подвале, около метра. Причем это помещение какого-то исторического здания, без потолков, без стен, без ничего, в которое надо было вложить еще миллион долларов, не меньше. Второе — это 4-й и 5-й этаж тоже какого-то здания, не пригодного ни к чему. Вот в таком положении мы тогда остались. Но, естественно, надо было выходить, вещать. Минстець с нами больше на связь не выходил, и мы остались сами с собой. Дальше я все-таки вытащил министра на эфир с Айдером Муждабаевым. Я тогда тоже был на телеканале, ждал, пока закончится интервью, чтобы поговорить с ним. Я посмотрел его эфир в аппаратной, а потом сел в машину и уехал, потому что я его больше видеть не хотел. После того, как он сказал, что Крым — это не украинская история. Я развернулся и уехал, потому что с этим человеком мне уже разговаривать было не о чем. Стець потом звонил и просил какие-то фото наших журналистов на билборды, я ему сказал, что я фотографии журналистов на билборды вешать не собираюсь, мне эти билборды не нужны. Я сказал, что возьми деньги с билбордов и дай журналистам, купи продукты, что угодно, но это лучше, чем на билборды вешать. Он сказал, что нужно бороться идеологически. Сейчас мы сами нашли вышки, их полным полно в том районе, где проходит блокада, нам сейчас дают волонтеры несколько передатчиков, в том числе американцы дают передатчики. Мы такие передатчики сами будем вешать, без Минстеця, и будем вещать на Крым сами.

— Это с крымской границы?

— Да, мы будем на Крым вещать, потому что сюда из Крыма вещают, я насчитал, семь российских радиостанций.

— И этот сигнал никак не блокируется?

— Нет, мы никак не защищены. В комитете по радиовещанию, когда мы спросили, просто развели руки и сказали: «А мы ничего сделать не можем».

— Сколько ATR уже работает в Киеве? Финансовый ресурс ведь не бесконечен.

— Да, с блокировкой счетов в банке, всего крымского бизнеса, получается, что нам перекрыли все возможности финансирования.

— Но у вас есть какой-то план выхода из ситуации?

— «У вас есть план, мистер Фикс?» Седьмого числа будет конгресс крымских татар, я буду выносить на исполнительный комитет конгресса… У нас волонтерская страна, что называется «если ты хочешь что-то сделать, то сделай сам — берешь молоток, берешь гвозди и все сам делаешь». Вот мы берем сами и делаем. Мы будем делать ATR на пропускном пункте, здесь будем делать корпункты, на вышках вешать передатчики, как мы сейчас вешаем флаги татарские и украинские. И все будем делать сами. Нам привозят мясо, картошку, здесь будем делать Крымскотатарскую республику, на наших постах, и здесь же будет корпункт ATR, здесь будем закрепляться и отсюда Крым возвращать. И отсюда мы уже не уйдем. Я во всяком случае здесь умру, но уходить не буду.

— Блокада — это ваша идея. Почему вы пошли на этот шаг, некоторые считают, что это решение было принято очень быстро и не взвешено?

— Из-за бездействия власти. Это было уже фактически в августе, я уже устал ходить по всем кабинетам, по всем этим «завтра приходи, вчерашний суп будешь кушать». Потом все-таки поняли, что все надо делать самим. Поняли, что власть не слышит, Крым ушел на 16-ый номер…

— А ходили вы, наверное, по всем кабинетам — и президента, и премьера?

— Да, и Чубаров ходил, и я ходил. Мы предлагали возможности сохранения того, что есть в Крыму, и перевода определенных структур из Крыма на материк. То есть целый сценарий, как это можно сделать. Мы говорили о том, что нужно поддержать ATR, журналистов, нужно выдать какие-то квартиры переселенцам.

— И что вам отвечали на это?

— «Да, конечно, хорошо». Потом эти люди поручали это помощникам. Помощники, естественно, выбрасывали это все в мусорное ведро.

— Вы просили власть о поддержке продовольственной блокады?

— Нет, а зачем? Мы же прекрасно понимаем, что нам поддержка не нужна, вот мне никакая поддержка от власти не нужна вообще. После разговора Стеця я понимаю, что это не общеукраинская история, что Крым переведен в статус теперь уже всемирной истории. Вот и все. Если с таким подходом мы будем возвращать Крым, то завтра и Львов потеряем. Можно Ислямова назвать экстремистом, самым крупным неплательщиком налогов и все такое прочее. Но одна очень важная вещь — мы потеряем совесть и честь, а мы их уже теряем, которые должны быть у Украины, как у державы. Американцы авианосец отправляют ради одного человека, а здесь Украина бросает целый народ на произвол судьбы! Президент должен понимать, что мало выйти в праздник и сказать «я крымский татарин», «с Новым годом». Это уже нельзя продать, люди это не едят. В плане бизнеса, а у нас Порошенко все-таки бизнесмен, он плохую маркетинговую стратегию выстроил по продаже этих идей. Потому что вот теперь по выборам, которые прошли здесь, я понимаю, что набрали в Блок Порошенко сепаратистов, чтобы в Херсонскую область таким образом протащить больше человек. А по идее здесь надо делать люстрацию, потому что здесь двуглавые орлы висят в помещениях у руководителей партийных организаций, российские флаги развеваются, то есть люди не скрывают, что они сепаратисты.

— По поводу результатов акции. Уже прошло больше месяца. Как вы себе представляли результаты и какова ситуация сейчас?

— То, что мы сюда выехали, это все было на эмоциях, но я представлял, что Украина будет подниматься. Сейчас я уже понимаю, что из себя представляет Украина — это тоже горстка людей со свободными взглядами, но горстка людей, не вся Украина. Я теперь понимаю приблизительно, как эта страна устроена. Для меня это была загадка, поэтому я не мог понять, как это на Украине такая пассионарность и такая ватность совмещаются.

— И как, по-вашему?

— Вот теперь я понимаю, что здесь есть люди, которые тоже генетически пострадали — это Западная Украина, Киев, это свободные люди, и даже часть Днепропетровска. А часть Херсонской области, Одесская области им эти идеи не близки. Я вчера разговаривал с одесскими журналистами, делали телемост с Одессой, и разговоры были такие: «А что вы будете делать, когда вернетесь с русскими в Крыму?» Вот такие разговоры. «Как вы видите дальше сосуществование русского и украинского народов?» То есть я понимаю, что люди уже готовы к тому, что Украина их должна освободить, и их уже беспокоит не русский мир, а что будут делать украинцы, когда придут в Крым, что с ними будет, какая их судьба ждет.

— Но ведь приезжают новые люди, поддерживают акцию?

— Эфиры ATR поменяли людей очень сильно. Сейчас мы эту блокаду прорвали, и люди начали двигаться, они увидели, что что-то получается. Надо показывать людям какой-то позитив, что что-то получается, что Украина что-то начала делать.

— Если говорить о каких-то практических результатах, то закон о свободной экономической зоне так и не отменен. О том, что его нужно отменить сказал президент, его никто за язык не тянул. Что сейчас? Выносится этот вопрос в сессионный зал или уже забыли о таком обещании?

— Я так понял со слов Мустафы-ага, что они хотят сделать этакий дубль два — закон, где будет то же самое, но завуалировано по-другому. Я так понимаю, что это не просто так. Мы затронули тему очень больших денег. Если мы только за два дня остановили здесь на границе 37 млн., то представляете, сколько крутится здесь денег!

— Сколько всего по итогам акции недополучила Украина, Россия? Вы считали?

— Я так думаю, что это около 1 млрд. долларов, если посчитать 45 дней. Естественно, Украина это недополучила. Я вообще не понимаю, как Украина эти деньги получала, у меня большой вопрос. Что, государство не знало, что все предприниматели оформляли через брокеров свою продукцию в Херсоне? Только так же эта зона работает. Нельзя же было из Львова приехать и сразу из Львова в Крым залететь? Получается, что все это ширма, все это обман! Система была построена так, чтобы можно было обходить налоги и все остальные дела. А это же деморализует всех остальных. Они понимают, что государство такой закон издает, и это уже послемайданное государство, значит, дальше будет так же. Такой себе Янукович-light.

— Рефат Чубаров говорил о необходимости перекрыть электроэнергию в ответ на репрессии. Вы думаете, власть пойдет на такое?

— Я знаю, что Чубаров очень сильно переживает за судьбу людей в Крыму, поэтому и предложил такой вариант. Знаете эту историю, что после подрыва электроопор их починили за ночь? А там была такая паника. Нам звонили люди из «Крымэнерго», говорили, что там паника полная, они включили на ночь все газовые генераторы, а их же надо питать, плюс еще солярочные генераторы, там за два часа бензовоз уходит. Но украинская власть тут же их спасла, включив электроэнергию.

— За эти полтора месяца блокады вам поступали предложения от крупного бизнеса прекратить акцию?

— Конечно. Предлагали счета в банках, и сейчас предлагают, каждый день. Предлагают собственность в Херсоне. Я с Чубаровым разговаривал, нас обычно подташнивает после таких разговоров, но их тоже надо вести. Так вот, если бы мы взяли и сказали, что нам надо решить все вопросы с беженцами, со всеми крымчанами, которые находятся и здесь, и в Крыму, решить вопросы с ATR, мы бы уже это все решили, причем на несколько лет вперед. За два месяца нашего стояния здесь. И все это можно было бы закрывать, а нашу собственную честь на века можно будет закатывать в какую-нибудь бочку и сбрасывать в море, потому что у нас не останется чести. Не знаю, что бы делали наши потомки, но мы бы решили проблемы с бытовыми вопросами. Купили бы квартиры, построили фабрики и заводы, лучшее телевидение сделали бы. Вот так. Был бы такой бандитизм в законе.

— Вы понимаете, чьи интересы вы сейчас затронули этой блокадой со стороны украинского крупного бизнеса?

— Конечно, понимаем. Вы можете взять рейтинг богатейших людей Украины и через одного найдутся те, кому наша акция не выгодна и приносит убытки. Петра Алексеевича в том числе, потому что мы на пропускном пункте остановили и 4 фуры с конфетами Рошен и сахаром. Их водители даже не выходили из машин и с нами не разговаривали. Они буквально день постояли, а потом развернулись и уехали. Наверное, думали что кому-то позвонят и смогут договориться, но Джемилев на это сказал, что никого пропускать не будем, кто бы ни звонил.

— Кто помогает участникам акции?

— Только волонтеры. Сегодня люди привезли баранов, каждый день приезжают из Крыма крымские татары, оставляют свою мелочь, пенсионеры привозят, плачут здесь женщины, старики, сладости привозят, жмут руки и говорят: «Держитесь». Я понимаю, что сейчас крымская власть будет ужесточать давление на крымских татар…

— …это очевидно. Проблема в том, что украинская власть ничего не делает.

— Но знаете, что меня сейчас греет? Я понимаю, что я здесь нахожусь и это фатально, но я понимаю, что сейчас то, что я делаю, находит отклик в сердцах. Я понимаю, что, возможно, это мой последний проект, абсолютно бессмысленный в плане монетизации, но самый интересный для того, как я себя сейчас чувствую.

— Когда планировали эту акцию, рассчитывали на поддержку? Вы разочарованы?

— У меня такого разочарования нет. У меня есть понимание, что для того, чтобы расшевелить, что уже поостыло, нужно больше сил. Просто я понимаю, что если начну угасать — угасать начнут и остальные люди. Я должен пройти этот путь, я представляю, что у меня палочка в руке, и мне нужно ее кому-то передать, как в эстафете. Я буду загибаться, но кто-то возьмет палочку. И я уверен, что такой человек найдется, потому что я вижу, как крымские татары подтягиваются, как они носят с гордостью шевроны, на которых написано «Крым — это Украина».

— Их не обижает, что власть о них фактически забыла?

— Они смотрят на эту ситуацию, как родители на ребенка, который недоучился, но они все равно его любят. У них нет такого, чтобы они плюнули в злости на украинский флаг. Больно им и они понимают, что сейчас они не могут спасти этих детей. Мы уже не там и еще не здесь. Я понимаю, что если мы не будем бороться, мы не заслужим своей родины. Если часть людей в процессе этой борьбы не умрет, мы тоже не получим права жить. Потому что народ, который никак не сопротивляется, ничего не достоин. Мы не имеем тогда никакого морального права на эту территорию

— Но вы понимаете, что репрессии усилятся?

— Мы просто послужили катализатором того, что они раньше делали. Сейчас крымские татары наоборот чувствуют себя смелее. Они звонят мне на телефон из Крыма, прекрасно понимая, что все разведки его слушают. Но они лучше себя чувствуют, они себя уважают. Мустафа Джемилев мне говорил, что были времена, когда вокруг него никого не было. Отчаиваться никогда нельзя. У нас впереди еще большая борьба.

Украина. ЮФО > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 5 ноября 2015 > № 1541141 Ленур Ислямов


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 31 октября 2015 > № 1536226 Алексей Беляков

Алексей Беляков: «Сколково» и космос — связь прямая

В Москве проходит форум «Открытые инновации». С руководителем кластера космических технологий Фонда «Сколково» Алексеем Беляковым побеседовал главный редактор Business FM

Алексей, сразу вопрос от человека, который с трудом понимает, как некрупные стартапы могут выходить в космос. «Сколково» и космос — какая связь?

Алексей Беляков: Связь прямая. Известно, что сейчас частная космонавтика является довольно мощным трендом во всем мире. Сейчас частные космические компании, в том числе, стартапы, активно выходят в космос, активно выходят на рынок, уже есть несколько историй успеха на Западе. Это и компания SpaceX, которая занимается производством новых ракетоносителей, это и компания Skybox Imaging, которая занимается производством спутников.

Начнем с того, что в Америке и самолеты тоже производят абсолютно частные компании, а вот у нас пока что все-таки самолеты производят государственные корпорации. И Space X, и компания Virgin — это компании с десятками миллиардов долларов инвестиций, огромные компании. Вот, что под крылом «Сколково» могут такого масштаба компании произрастать, или все-таки мы говорим пока что о чем-то другом?

Алексей Беляков: Конечно, мы все над этим работаем, и мы все надеемся, что когда-то под крылом «Сколково» и, вообще, в принципе в России будут произрастать компании такого масштаба, но пока мы говорим немного о другом масштабе, но успехи уже есть. Например, одна из компаний, которая здесь представлена, Dauria Aerospace — это стартап, компания малого бизнеса, компания была создана всего четыре года назад выходцами из ритейл-индустрии Михаилом Кокоричем и Сергеем Ивановым. За недолгое время существования добилась определенных успехов, в частности, это была одна из первых частных российских компаний, которая стала подрядчиком по выполнению федеральной космической программы. Dauria произвела в рамках этой программы малый аппарат для наблюдения за Землей, для фотоснимков. Помимо этого недавно Dauria подписала соглашение о создании совместного предприятия с китайцами. В рамках этого предприятия уже будут создаваться спутники высокого разрешения. Если, например, для Роскосмоса компания работала над спутниками среднего разрешения, то сейчас речь идет уже о производстве спутников высокого разрешения — до 1-2 метров. Это, действительно, следующий шаг в развитии компании, есть некое поступательное движение. Конечно, пока что мы не можем говорить о каком-то взрывном росте или безусловном успехе, но есть поступательное движение, как в психологическом плане, так и в финансовом. Привлечение инвестиций от международных инвесторов — это, безусловно, такой знак качества, печать качества, которая свидетельствует о многом.

Вы говорите, всего четыре года. За эти четыре года были разработаны такие уже интегрированные продукты, как спутник. Я понимаю, если бы некие компании малого и среднего бизнеса производили определенные детали, которые бы покупали наши более крупные производители, связанные с космосом, но здесь речь идет о конечном продукте. И вот четыре года, не очень понятно, как это у нас, по-моему, все наши научно-исследовательские институты за четыре года от и до ничего не производили никогда.

Алексей Беляков: В этом и есть секрет успеха частных компаний. Люди, которые основывают эти компании, они принципиально иные подходы в проектировании используют, в производстве, в выходе на рынок.

У них были свои деньги?

Алексей Беляков: Конечно, были свои деньги.

Потому что мы считаем, что там космическая технология, поскольку там все штучное, все высокоточное, все необыкновенное, уникальное, это не то, что даже автомобиль собрать, соответственно, это опытные производства, сложный ресерчинг, девелопмент, работа. Сколько денег в данном проекте было задействовано?

Алексей Беляков: Конечно, проект получил некие начальные инвестиции. Прежде всего, это были инвестиции самих основателей — несколько миллионов долларов было вложено. Помимо этого были вложены деньги венчурных фондов российских. Без начального стартового капитала, конечно, этот проект не состоялся бы. Вопрос в размере этого капитала. Одно дело — компания, которая со стартовым капиталом порядка 20 млн долларов может создать спутник, выйти на рынок и привлечь уже следующие инвестиции. А другое дело, если мы говорим о больших государственных корпорациях, 20 млн долларов для них — это, по сути, ничто. И Dauria же получила этот контракт не просто так, то есть был конкурс, в котором участвовали и госкорпорации, и, по-видимому, Dauria наиболее экономически эффективное решение и наиболее продвинутое, с технической точки зрения, решение и в итоге победила на этом конкурсе.

Это, наверно, очень яркий пример, очень интересный, есть ли еще какие-то?

Алексей Беляков: Да, еще одна компания, которая представлена здесь на нашем сколковском стенде, компания называется RoboCV. Это другой интересный пример, когда космические технологии, технологии, которые когда-то разрабатывались для освоения ближнего и дальнего космоса, уже с успехом применяются здесь, на Земле. В свое время основатели RoboCV участвовали в проекте, который назывался Google X Prize, они создавали систему компьютерного зрения для лунохода. В Google X Prize они не выиграли, не заняли никаких призовых мест, но система, которая была разработана, сейчас применяется для управления погрузчиками на складских помещениях. Система представляет из себя некий программно-аппаратный комплекс, который позволяет погрузчику передвигаться по территории склада абсолютно автономно, без оператора.

А кто покупает? Делали они это для лунохода, чей должен был быть луноход?

Алексей Беляков: Луноход должен был быть частным, российским. Денег на большой луноход они не нашли, нашли деньги только на систему управления, собственно, ее уже сделали. Пилотный проект они реализовали на большом складе Samsung в Калужской области. Там шесть погрузчиков сейчас бегают, и, по моей информации, эти погрузчики оправдали свои ожидания. Также есть у них ряд проектов с крупнейшими российскими ритейлерами, которые и в Московской области, и в других регионах, которые сейчас эти погрузчики используют в пилотном режиме. То есть, основную ценность, которую получает их клиент, это возможность серьезно сократить штат, который занимается управлением склада, операторов этих погрузчиков.

По моим неглубоким представлениям, на этом рынке у них должна быть масса конкурентов. Просто я был в Роттердаме в порту, в котором вообще все происходит автоматически, включая прохождение таможни: от разгрузки корабля большим краном до перекладки не на маленький погрузчик, а на целый грузовик, который ходит определенным маршрутом. Все вообще без единого человека, то есть в принципе такие системы в мире уже существует.

Алексей Беляков: Это говорит о том, что система действительно востребована. Но одно дело, когда вся инфраструктура изначально создается под то, чтобы все процессы были автоматизированы, и основная ценность в том, что ты приходишь на самый обыкновенный склад, и если ты этот склад можешь положить на карту, запрограммировать карту, то погрузчик будет двигаться потом автоматически.

Если в целом, то этот рынок, который создан, инновационным частным малым и средним бизнесом российским в сфере космической техники, можно ли его оценить в деньгах?

Алексей Беляков: К сожалению, такие компании, как Dauria, наверно, являются исключением из правил. В основном мы работаем по модели, когда частные компании интегрируются в цепочки поставок госкомпаний и прилагают какую-то свою инновационную продукцию. Это могут быть датчики, это может быть система управления. Несмотря на то, что это действительно уровень комплектующих, здесь есть определенное ноу-хау, определенные исследования и действительно прорывные разработки.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 31 октября 2015 > № 1536226 Алексей Беляков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 октября 2015 > № 1534339 Игорь Агамирзян

Выходные за станком: как гендиректор госкомпании работает на фрезерном станке

Анастасия Швецова, внештатный корреспондент

Гендиректор РВК Игорь Агамирзян оборудовал полноценную лабораторию, где работает на 3D-принтере, фрезерном и токарном станках и сам улучшает систему "умный дом" на даче

На окраине подмосковного Голицыно есть тихая улица и деревянная изба. Кажется, будто время здесь остановилось. Но над домом летает дрон — видеофон нового поколения. Внутри находится лаборатория, где на нескольких квадратных метрах уместились десятки технологических новинок ручной сборки, мощные компьютеры и разнообразные станки. Ее хозяин — Игорь Агамирзян, бывший директор по стратегии Microsoft в России и СНГ, с 2009 года генеральный директор «Российской венчурной компании» (РВК — сооснователь 21 инвестиционного фонда с общим капиталом 30,01 млрд рублей).

Работать руками, что-то мастерить я любил с детства, в школьные годы занимался авиамоделизмом, посещал и радиолюбительский кружок. По образованию я математик, но по складу ума и характеру — скорее инженер. Много лет проработал программистом, начинал еще на мейнфреймах, принял активное участие в компьютерной революции 1980–1990-х годов. И так совпало, что бизнес привел меня к хобби в форме лаборатории.

В 2012 году мы с нынешним министром образования Дмитрием Ливановым, а в то время ректором МИСиС, открыли в его институте «фаблаб» (fabrication labarotary) — полноценную мастерскую новых производственных технологий для работы на станках с числовым программным управлением по спецификациям MIT (Массачусетского технологического института). После я на YouTube нашел канал, где показывали, как с помощью таких станков можно делать интересные вещи. Я тогда подумал, что надо пойти поучиться самому, чтобы по крайней мере в разговорах с теми, кто этим занимается, не выглядеть профаном. В итоге на даче я оборудовал лабораторию (благо была возможность и место), которая сегодня по комплектности сравнима со стандартом «фаблаба» MIT.

У меня есть миниатюрный, но вполне профессиональный станочный парк для металлообработки, включая станки с ЧПУ (токарный и фрезерный), 3D-принтер, комплект из пяти станков для деревообработки. Я использую их и в хозяйственных целях, но в основном для конструирования и изготовления новых станков с ЧПУ.

Один из таких станков — для изготовления наличников — я собрал полностью сам. В сентябре прошлого года во время сочинского форума у меня выдался свободный вечер, и я в гостинице набросал начальную спецификацию и заказал набор комплектующих на eBay. Когда уже вернулся в Москву, неделю просидел дома, потому что простудился — с легкой температурой, но в нормальном состоянии. За время этого случайного больничного я полностью спроектировал компактный станок для наличников, а к концу ноября все заказанное оборудование уже доставили. В декабре я за одни выходные его собрал, а на январских праздниках наладил. Вскоре дверные проемы на моей даче украсили резные наличники. Все собираюсь изготовить полный комплект на окна, но пока не хватает времени.

Другая часть моего хобби — разработка и программирование электронных устройств на базе Arduino (самый популярный в мире комплект программируемых микроконтроллеров). За время отпуска в прошлом году я придумал и полностью реализовал программируемый генератор сигналов — в качестве учебного упражнения для летней школы по робототехнике. Использую навыки разработки электронных устройств и для практических задач по созданию систем «умного дома» для своей дачи.

Скажем, я уезжаю и ставлю дом в режим энергосбережения с помощью одной кнопки, а накануне приезда посылаю SMS — и к моему появлению дом прогревается.

Естественно, для создания электронных устройств нужны и средства механообработки — для корпусов, например. Один из моих станков настроен для фрезерования печатных плат. Для большинства электронных блоков IoT (Internet of Things) вполне достаточно двусторонней платы, а их я научился делать вполне качественно. Для изготовления корпусов устройств очень удобен 3D-принтер. Я на нем пробовал и с художественными штуками экспериментировать, статуэтки делал — не впечатлило.

Существует специальное обозначение для такого рода деятельности — DIY (Do It Yourself). Сообщества любителей DIY есть и у нас в стране, я оцениваю их число в десятки тысяч человек. Мое хобби не слишком дешевое — я специально не считал, но думаю, что инвестировал в свою лабораторию около 1 млн рублей. Сами настольные станки стоят не слишком дорого — от 30 000 до 100 000 рублей (естественно, цена сильно зависит от класса и размера, я говорю о тех, которые у меня). Но для полноценной работы нужно 4–5 станков, и очень много набегает по мелочам — оснастка (всякие приспособления, патроны, цанги и т. д.), инструмент (фрезы, сверла, резцы). Ну и электроника, естественно: приличный блок питания может стоить 8000–10 000 рублей, драйверы — 3000–5000, шаговые двигатели — от 1000 до 10 000. А всей этой мелочовки нужно очень много. Так же, как и времени: на хобби у меня уходят все выходные.

Жена пока не возражает против такого времяпрепровождения, особенно когда лаборатория решает наши домашние проблемы. Например, следующий мой проект — новая система безопасности для охраны дома.

Мое увлечение позволяет мне оставаться профессионалом и экспертом и в конечном итоге, надеюсь, принимать правильные управленческие решения в своей профессиональной деятельности. Мне кажется, бессмысленно заниматься венчурными инвестициями, если не видишь трендов развития, если у тебя нет понимания, что может стать the next big thing. Финансовое управление и менеджмент как основной вид деятельности не слишком способствуют сохранению широкого кругозора в том, что происходит в развитии технологий. Я уверен: чтобы оставаться профессионалом, необходимо чувствовать технологии «на кончиках пальцев», своими руками.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 октября 2015 > № 1534339 Игорь Агамирзян


Украина. Россия > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 14 сентября 2015 > № 1488898 Олег Проживальский

Гендиректор "МТС Украина": Для выхода Украины из кризиса надо открыть дверь инвестициям, создав благоприятные условия для работы бизнеса

Эксклюзивное интервью генерального директора компании "МТС Украина" Олега Проживальского агентству "Интерфакс-Украина". 1 часть

Вопрос: Изложите ваше видение регуляторного климата в сфере связи в настоящее время. Озвучьте, пожалуйста, его плюсы и минусы

Ответ: Я не хотел бы давать интервью как представитель компании "МТС Украина". Я бы хотел, чтобы оно звучало из уст эксперта с большим опытом работы в сфере связи. Хочу напомнить формулу, которая позволяет принимать взвешенные решения при регулировании рынка: должны быть учтены интересы всех субъектов рынка – операторов, абонентов и государства. Когда регулятор что-то хочет сделать, он должен понять, как его действия повлияют на всех трех субъектов. Если действие влияет на всех положительно, то, как говорится, флаг в руки. Если отрицательно, от такого действия лучше отказаться. Если решение на кого-то влияет положительно, на кого-то отрицательно – нужен более глубокий анализ.

Я бы хотел поблагодарить регуляторные органы, которые за достаточно короткий срок провели огромную работу для рынка. Первый положительный момент – это 3G. Предыдущий состав НКРСИ блокировал выдачу 3G лицензий в угоду одному из операторов. Благодаря решительным действиям новых членов комиссии бюджет уже получил 11 млрд грн от проведения конкурса. Более того, операторы заключают многомиллионные контракты, закупают оборудование, абоненты меняют терминалы на поддерживающие стандарт третьего поколения. Это оказывает позитивное влияние на экономику, увеличивает поступления в казну. Мы строим сети, привлекаем подрядчиков. Это - дополнительные заказы для украинских компаний. Абоненты получат широкополосный доступ к интернету, они могут воспользоваться высокоскоростной услугой. Соответственно в будущем вырастут доходы операторов от услуг и налоговые отчисления государству.

Далее. Считаю, что регулятор провел хорошую работу по подготовке внедрения MNP. Предыдущий состав действовал в угоду коррупционным схемам некоторых структур. Нынешний состав НКРСИ и Госспецсвязи быстро снял барьеры, наработал новые нормы и открыл возможность для внедрения услуги. Раньше операторам не давали возможности создавать собственные "зеркальные" базы перенесенных номеров. Чтобы сделать соединение, им приходилось бы обращаться в централизованную базу, что замедлило бы соединение и увеличило бы уязвимость сети.

Вопрос: А как будет сейчас?

Ответ: Сейчас это ограничение снято. Каждый оператор может иметь собственную базу и в режиме онлайн получать информацию об изменениях. Как только абонент зарегистрируется в другой сети, мы сразу же внесем изменения в свою базу. Любого человека, звонящего на перенесенный номер, проинформируют, что его адресат ушел в другую сеть.

Сейчас Укрчастотнадзор должен построить соответствующий узел, где будет формироваться база данных перенесенных номеров, и, думаю, в первом квартале следующего года мы будем предоставлять абонентам данную услугу. Кто выиграет? Некоторые операторы выиграют, некоторые – пострадают. Абоненты выиграют однозначно. И государство выиграет, так как создаст более конкурентную среду для операторов. Каждый оператор должен будет думать, как удержать абонентов. Украина присоединится к западным странам, в которых MNP давно работает. Я считаю, что это большая заслуга нового регулятора и Госспецсвязи.

Вопрос: Уточнение по срокам: услуга MNP будет запущена в первом квартале следующего года?

Ответ: Думаю, для этого нет никаких преград. Укрчастотнадзору осталось закупить оборудование и провести тестирование. Наши базы данных готовы. Далее будут отработаны механизмы взаимодействия операторов и администратора централизованной базы. Когда регулятор принимает правильные решения в интересах всех сторон, они работают и их ничего не сдерживает.

Вопрос: Во сколько услуга обойдется абоненту?

Ответ: В условиях предоставления услуги говорится, что каждый оператор устанавливает плату самостоятельно. Стоимость вряд ли будет высокой. Логика очевидна: если хочешь привлечь абонента – сделай цену символической, поставь 1 грн, заработаешь на дополнительном доходе, который он тебе принесет.

Вопрос: Какой процент переходов вы прогнозируете?

Ответ: Сложно спрогнозировать, но мы ожидаем, что это будет 2-3%. Операторы готовят не только техническую базу для MNP, но и разрабатывают предложения в сфере маркетинга и продаж: если операторы не хотят терять абонентов, они должны будут создать такие условия, при которых абоненты не захотят от них уходить.

Вопрос: Какие еще позитивные моменты в регуляторной сфере вы можете назвать?

Ответ: Еще один момент, который я хотел бы отметить. Эксперты созданной Минэкономразвития рабочей группы разработали документ по изменению украинского законодательства в разных сферах экономики. Документ нацелен на создание более благоприятных условий для инвесторов. 23 предлагаемых изменения из 70 имеют отношение к телекоммуникационной отрасли. Если этот план будет реализован, в Украине станет легче работать, в страну придет больше инвестиций.

Вопрос: Каковы основные пункты этого плана по сфере связи?

Ответ: Это упрощение процедур выдачи разрешительных документов, например, разрешений на землю, приведение норм допустимого уровня электромагнитного излучения и мощности базовых станций в соответствие с европейскими, нормы, связанные с пожарной безопасностью и пр. Среди предложений - совместное использование базовых станций, инфраструктуры, технейтральность, оптимизация использования частотного ресурса и освобождение определенных частотных диапазонов под технологии новых поколений. Все это важные шаги вперед.

А сейчас я расскажу о том, что не дает нам продвигаться дальше, из-за чего мы топчемся на месте. Первое – это сложности с установкой базовых станций. Для обеспечения приемлемого покрытия 3G, нам необходимо минимум в полтора раза увеличить количество БС. В заповедных зонах нужна связь? Нужна. В сельхозугодиях? Также нужна. Вдоль дорог, в военных городках?.. Безусловно. Но, к сожалению, законодательство не позволяет нам устанавливать оборудование в этих местах. Можно как-то ухищряться, но незаконно действовать не можем. Поэтому нужно изменить законодательство, которое позволяло бы нам ставить БС по согласованию с владельцем.

Вторая проблема. На существующих базовых станциях мы ставим дополнительные передатчики, более мощные. Норма санэпидемстанции была установлена еще в 90х годах – 2,5 Микроватта на кв. см. Сегодня это самая жесткая норма в мире. К примеру, в США аналогичная норма равняется 100 Микроваттам. Минздрав подготовил приказ, который увеличивает норму до 10 Микроватт с 2018 года. Но, в соответствии с условиями лицензии, мы обязаны обеспечить покрытие 3G во всех областных центрах намного раньше – в течение 2016 года. Мы обратились в Минздрав с просьбой внедрить новую норму с момента публикации приказа, потому что старая норма практически блокирует внедрение 3G в Украине.

Еще один момент. Операторы могли бы экономить значительные средства на взаимном использовании частот друг друга. Это называется RAN Sharing. Сегодня мы разрешаем другим операторам устанавливать базовые станции на наших вышках. А если будет разрешен RAN Sharing, мы сможем использовать не только вышки друг друга, но и частоты на взаимной основе. То есть мы могли бы договориться – вы покрывайте Одесскую область, а мы – Харьковскую. Это дешевле, быстрее и в итоге выигрывают все – и операторы, и абоненты. Но закон не позволяет нам это делать. Вот и получается, что рынок вынужден "подгонять" регуляторные органы. Есть утвержденный Кабмином план, его надо просто выполнять. Если мы хотим, чтобы Украина вышла из кризиса – надо открыть дверь инвестициям, создать благоприятные условия для работы бизнеса.

Следующее. Сегодня операторы, которые используют радиочастотный ресурс, получают две лицензии – на частоты и на вид деятельности. В мире выдается лишь одна лицензия на частоты. Украине нужно уходить от двойного лицензирования. В прошлом году была такая инициатива, но в преддверии конкурса на 3G решили ничего не менять, чтобы операторы заплатили за обе лицензии. Цель выполнена - мы купили обе лицензии, деньги ушли в бюджет – так почему бы сейчас не изменить правила?

Вопрос: Сейчас началось внедрение 3G и ваши конкуренты уже активно запускают услугу в разных городах. У всех возникает вопрос: почему не запускает МТС?

Ответ: Наша стратегия состоит в том, чтобы выходить на рынок с качественной услугой. Если бы мы делали это, как наши конкуренты, то разочаровали бы абонентов. Наши конкуренты внедряют 3G-услугу на существующих базовых станциях, чтобы сделать быстро. Мы же доустанавливаем примерно в полтора раза больше базовых станций с тем, чтобы качество сети было лучше и абоненты почувствовали кардинальную разницу между 2G и 3G.

Вопрос: Чем такая стратегия лучше?

Ответ: Сейчас один из операторов пустил всех своих абонентов в сети, но вместо 20-30 Мбит/с они получают 1,5 Мбит/с. Ну... Это не 3G скорость. Мы же хотим гарантированно давать своим абонентам хотя бы 20 Мбит/с. Почему у некоторых операторов такие низкие скорости? Потому что когда много абонентов выходит на одну базовую станцию, то скорость делится на их количество в сети. А если мы устанавливаем дополнительные базовые станции, абоненты делятся между этими базовыми станциями, скорость остается высокой. Когда мы запустим свои сети, абоненты ощутят разницу.

Вопрос: Когда вы выйдете?

Ответ: Очень скоро. Вскоре объявим один из городов. Пока не Киев. Киев тоже не за горами - мы работаем очень активно.

Вопрос: Давайте тогда от третьего к четвертому поколению. Как вы оцениваете инициативу и усилия государства по внедрению 4G?

Ответ: Для того чтобы через два года приступить к внедрению 4G, нужно сделать конкретные серьезные шаги. Пока таких шагов я не вижу. Предполагается заказать научно-исследовательскую работу какой-то западной компании, которая что-то нам подскажет. В то же время западная компания никогда не подскажет, как уйти от коррупции в Украине. Те диапазоны, которые могут использоваться под 4G, заняты и заняты под старые технологии. При этом компании, которые купили лицензии на эти частоты, на рынке не работают, а просто ждут удобного момента продать их дороже.

Вопрос: Они вам предлагали их купить?

Ответ: Не единожды. За баснословные деньги. Считаю, что эти деньги должно получить государство, бюджет. По моему мнению, НКРСИ должна в первую очередь - во всех перспективных диапазонах, где внедряется мобильная связь – привести стоимость использования радиочастотного ресурса в соответствие с той, которая установлена для мобильных операторов.

Сейчас владельцы частот в некоторых диапазонах платят за них на два порядка меньше. Выравнивание цен будет стимулировать владельца частотного диапазона либо заниматься бизнесом, либо отказаться от частот. Я уверен: если сейчас изменить тарифы, через два года диапазон для внедрения 4G будет свободен и государство добавит в казну не меньше денег, чем получено за 3G. Это рыночный механизм.

Вопрос: Для этого необходимо вносить изменения в Налоговый кодекс?

Ответ: Это делается постановлением Кабмина, легко и быстро. За два-три месяца можно сделать при желании.

Вопрос: Этот процесс уже начат?

Ответ: Пока нет. Считаю, что во всех перспективных диапазонах, которые определены для внедрения мобильных технологий, плата за частоты должна быть одинаковой. Это будет честно по отношению ко всем и сразу уберет коррупцию. Вернемся к нашей формуле. Формальная работа одна-две базовые станции на устаревшей технологии ничего никому не дает – ни оператору, ни абонентам, ни государству.

Кроме того, ничего не делается для расчистки диапазона под цифровой дивиденд. Женевская конференция МСЭ 2006 года предусматривала, что в 2015 году диапазон должен стать свободным. В Украине он все еще занят телевидением. Частоты этого диапазона также можно было бы использовать для 4G.

Вопрос: В разрезе прогнозируемого запуска 4G в 2017 году. Вписывается ли это в стратегию развития МТС Украина? Предусмотрены ли под это инвестиции?

Ответ: Да, технически мы готовы. Все зависит от того, какие частоты выставят для 4G. Запуск возможен двумя способами. Первый - освобождаются частоты, государство проводит конкурс, подобный 3G. Второй – внедрение технологической нейтральности, которая позволит запустить эту технологию на уже имеющихся у нас частотах. По мере перехода части трафика абонентов в 3G будут высвобождаться частоты 1800 МГц. Если операторы договорятся о рефарминге, они смогут внедрять следующее поколение в этом диапазоне.

Вопрос: Как продвигается в целом и продвигается ли сейчас идея внедрения технологической нейтральности?

Ответ: Это очень важный момент. Анонсируют проведение какой-то научной работы. Согласен, это нужно делать. Но мы не первые внедряем технейтральность. В западных странах она давно работает. Что мешает изучить зарубежный опыт и руководствоваться им? Получается, технейтральность нужно тщательно изучать, разрабатывать методики и т. д., а ставки интерконнекта можно менять без всяких методик, да еще и спонтанно, в середине года, когда у всех операторов бюджеты сформированы.

Вопрос: С вами по этому вопросу советовались?

Ответ: Нас созывали. Но не услышали. Ключевой вопрос не в целесообразности изменения ставок. Я не считаю, что их не надо уменьшать. Возможно, надо. Разработайте методику, пусть все операторы подсчитают свои затраты, вы их оцените, и будет понятно, до какого предела можно снижать ставки. И тогда можно будет это делать, если, конечно, для комиссии не важно, что государство будет получать меньше денег. Пока так не делают, идут на уступки одному из операторов.

Вопрос: А откуда вообще взялась цифра в 23 копейки?

Ответ: Не знаю. Вообще во всем мире подобные решения анонсируются заранее, в середине года никто таких изменений не делает. Если бы нам сказали, что со следующего года эти ставки будут меняться, мы бы учли это при формировании своих бюджетов, и все было бы нормально. Кто сегодня выиграет от изменения ставок? Может быть, один оператор. А может, и никто. Почему? Потому что оптовые ставки взаиморасчетов между операторами никак не влияют на розничные тарифы, которые определяют сами операторы. НКРСИ не имеет права регулировать розничные цены. Более того, абоненты тоже не выиграют. Я уверен, что операторы не снизят цены только из-за того, что уменьшилась ставка интерконнекта. Эта ставка никогда не влияла на тарифы. Объясню: если мы получали 36 копеек от нашего конкурента за звонки на нашу сеть, то и отдавали 36 копеек за звонки, которые шли на его сеть. От снижения ставок в первую очередь проиграет государство – оно будет получать меньше поступлений в бюджет. А бюджет сейчас ослаблять никак нельзя. Впоследствии НКРСИ убедится, что это решение не является положительным для рынка. Согласен, ситуацию, когда абоненты ходят с двумя трубками, надо менять, но по-другому.

Очевидно, стоит уходить от "нулевых" тарифов, из-за которых операторы недополучают доходы, а государство – налоги. Если одна сторона в выигрыше, а две - в проигрыше, ситуацию необходимо анализировать и глубоко задуматься, что и как делать. К тому же у регулятора нет механизма, как заставить операторов уйти от "нулевых" тарифов. Ведь они "нулевые" условно и по сути таковыми не являются.

Вопрос: Какой процент интерконнект занимает в вашем доходе?

Ответ: Из-за снижения ставки с 36 до 23 копеек мы можем недосчитаться около 100 млн грн, возможно, больше. А если брать в целом по рынку, объем рынка интерконнекта сократится миллионов на 400-500.

Вопрос: То есть если розничные цены не изменятся, то и трафика между операторами больше не станет?

Ответ: Не станет. В комиссии должны глубоко понимать: снижением ставок ситуацию в лучшую сторону не изменить.

Далее. Было анонсировано снижение тарифов на роуминг. С точки зрения абонента это хорошо. С точки зрения операторов и государства – плохо, потому что меньше доходов и налогов. Мало того, нас хотят вынудить снижать роуминг в западные страны. Получится, что бедная Украина будет дотировать операторов богатых стран. Одностороннего уменьшения вообще быть не должно, должен быть паритет. Нужно договариваться с другими странами: если они согласны снижать, то и мы будем снижать. Напомню: когда европейских операторов заставили снизить тарифы на роуминг в Европейском Союзе, они, компенсируя потери, взвинтили цены для всех остальных. Мы не могли не ответить им тем же, иначе дотировали бы их. Если украинских операторов заставят снизить тарифы в роуминге в одностороннем порядке, в выигрыше останутся зарубежные операторы, с которыми мы будем рассчитываться по прежним тарифам. Для того чтобы добиться паритетного снижения, регулятору нужно взаимодействовать с другими регуляторами и договариваться. Но прислушаются ли к нам регуляторы других стран? Мы - не члены ЕС, у нас свои законы, у них – свои. В любом случае, считаю неправильным снижать тарифы в одностороннем порядке и дотировать богатые страны.

Вопрос: Время от времени эта тема всплывает. Антимонопольный комитет Украины как-то принимался за решение этой проблемы…

Ответ: Антимонопольный комитет пытался сделать это по инициативе России, которая была заинтересована улучшить взаимоотношения между странами СНГ.

Если подвести итог, считаю: рынок не должен бороться за свое благополучие самостоятельно. Регулятор должен быть полноценным участником этого процесса и пытаться действовать в интересах всех трех сторон. Регуляторные органы должны создавать условия, чтобы бизнес развивался активнее. И только в этом случае в Украину придут инвестиции, страна выйдет из кризиса.

Украина. Россия > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 14 сентября 2015 > № 1488898 Олег Проживальский


США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2015 > № 1496848 Илон Маск

Катушка Tesla: Илон Маск как главный инноватор мира

Джефф Дайер профессор Университета Бригама Янга, Хал Грегерсен профессор Массачусетского технологического института

Визионер-предприниматель не побоялся пойти против рынка — и всех победил

Первое, что вы видите на фабрике компании Tesla Motors, — роботы. Восьмифутовые ярко-красные «трансформеры», как конструктор, собирают каждый седан Model S по мере того, как каркас электрокара движется по конвейеру. Дело происходит в городе Фримонт на востоке Кремниевой долины. Над одной машиной трудятся до восьми роботов, которые умеют синхронно исполнять до пяти задач: сварка, клепка, затяжка и установка деталей, а также гибка металла. Генри Форд и поколения экспертов автоиндустрии сочли бы такой рабочий процесс неэффективным — согласно отраслевой теории, на одного робота должна приходиться ровно одна задача.

Отход от догм обошелся Tesla в $3 млрд. Именно на столько обрушилась в начале августа капитализация компании из-за снижения прогноза по производству на 2015 год на 10%, до 50 000 машин. Причина — проволочки в обучении роботов расширенному функционалу по одновременной сборке Model S и нового кроссовера Model X. «Model X — это особый вызов автомобилестроению. Пожалуй, самая технически сложная машина в мире. Во всяком случае я с более трудными вызовами в своей жизни не сталкивался», — признает основатель и генеральный директор Tesla Илон Маск, который также руководит ракетостроительной SpaceX.

Бизнесмена, впрочем, не смущают ни срывающие дедлайн роботы, ни гигантские суммы, «сгорающие» на разработке Model X ($1,5 млрд только за последний год).

У миллиардера-визионера четкая цель — создание лучшей в мире машины.

Model S, по мнению многих экспертов, несмотря на ценник в $70 000, этот титул по праву удерживает. В США седан от Tesla может прожить целую неделю на одной зарядке. Электокар разгоняется до 60 миль (около 100 км) в час за три секунды, быстрее любой другой четырехдверной машины в мире, а также считается самым безопасным представителем своего класса: в ходе краш-тестов Model S всегда получает меньшие повреждения, чем второй участник моделируемой аварии. Седан легко заказать онлайн с опцией доставки к вашему дому, его софт обновляется автоматически и дистанционно, а система предупреждения о неисправностях устроена так, что о внезапных поломках можно забыть. Наконец, Model S — это просто красиво. Продуманы даже мелочи, вроде выдвигающихся при легком прикосновении и убирающихся во время движения дверных ручек. Последний факт – для тех, кто не верит своим глазам: авторитетный журнал Consumer Reports два года подряд признает творение Маска и его команды лучшим автомобилем в мире, а последней модификации Model S — P85D — и вовсе выставил 103 балла по 100-балльной шкале.

Все эти лестные характеристики помогли Tesla взобраться на вершину рейтинга самых инновационных компаний мира по версии Forbes, а эпитет «прорывная» по отношению к ней не применяет только ленивый. «Прорывные инновации» — как раз та тема, которую мы изучаем на протяжении нескольких лет. Этот термин был сформулирован профессором Гарвардской школы бизнеса Клейтоном Кристенсеном в конце 1990-х. Чтобы вычислить уровень инновационности того или иного предприятия, мы предложили подсчитывать разницу между оценкой стоимости публичной компании на бирже и внутренней фактической стоимостью всего бизнеса – условно, «инновационный бонус».

Путь Маска

Несмотря на «инновационную» репутацию Tesla, когда мы попытались вывести «бонус» для компании Маска, то с удивлением обнаружили, что успех производителя электрокаров во многом идет вразрез с термином «инноватор». Любые прорывные инновации — будь то металлургические минизаводы, персональные компьютеры или японские машины — как правило ориентированы на бюджетный сегмент, на потребителей, которым важно снижение стоимости продукта благодаря внедренной инновации. Tesla же изначально целится в платежеспособную аудиторию, которая и до Model S могла позволить себе приобрести качественный автомобиль.

Сами машины Tesla технически принципиально не отличаются от аналогов и опираются на существующую инфраструктуру, за исключением станций подзарядки.

Компания, таким образом, не вписывается в классический «инновационный» бизнес-кейс, а развивается по особой модели. Даже Маск на первых порах не был уверен в успехе своего детища. «Я не просил денег у инвесторов на Tesla и SpaceX, потому что не исключал того, что проекты не выстрелят», — говорит бизнесмен. В итоге вместе с Tesla он нащупал альтернативный путь инноваций — ориентированный на узкую прослойку состоятельных потребителей.

Чтобы сохранить лояльность требовательной аудитории, бизнесу нужно быть на два шага впереди конкурентов. Инновации, которые он предлагает, должны быть недоступны для мгновенного копирования. Продукты, которые он предлагает, должны со старта заявлять о превосходстве над всеми аналогами. Цены, которые он предлагает, должны быть не ниже, а выше рынка. Бизнес по модели Tesla охотится в первую очередь за богатейшими покупателями и только после завоевания их внимания перебирается в нишу массового рынка. Компания Маска не пионер в своей инновационной ипостаси: вспомните недавние примеры — Apple iPod против Sony Walkman, Starbucks против несетевых кофеен, Dyson против других дорогих моделей пылесосов и т.п. Пока неповоротливые конкуренты пытаются оценить масштаб угрозы, исходящей от пассионарного новичка, тот блицкригом берет рынок и уходит в отрыв.

Tesla строит бизнес ровно по этому шаблону. За Model S и X, если не случится форс-мажора, в 2017 году на рынок выйдет бюджетная модель Model 3 стоимостью $35 000. И, несмотря на пересмотр прогнозов по прибыли, инвесторы не демонстрируют разочарования проектом: в совокупности с 2010 года компания привлекла $5,3 млрд, причем каждый раунд финансирования вызывал ажиотаж. В последний раз Tesla собрала $650 млн в августе 2015-го с приоритетом расходования средств на строительство уникального завода по производству аккумуляторов Gigafactory посреди пустыни в штате Невада. «Стремление рынка поддерживать компанию всеми доступными средствами вселяет в меня надежду на то, что все будет хорошо и бизнес-модель докажет свою жизнеспособность», — говорит Джейкоб Коэн, старший научный сотрудник Слоуновской школы менеджмента при Массачусетском институте технологий.

Момент истины для Tesla — все тот же 2017 год, считают аналитики Credit Suisse. Именно тогда компании предстоит впервые показать, что она обладает достаточным свободным денежным потоком, или операционной прибылью после капитальных расходов. Другие раскрываемые финансовые показатели отлично смотрятся уже сегодня: в этом году Tesla должна выйти на $5,5 млрд выручки, что на 54% больше, чем в 2014-м. Акции компании выросли в цене в 15 раз со дня IPO в 2010-м, капитализация недавно пробила отметку в $33 млрд.

Все производители электрокаров сталкиваются с одним и тем же вызовами. Автопром, об «электрификации» которого так много говорили все последние годы, демонстрирует обратный крен — благодаря резко подешевевшему газу и, как следствие, снижению интереса аудитории к электромобилям и гибридам.

Однако Tesla, покупатели которой экономить начнут вряд ли, отраслевой кризис только на руку.

Компания продолжит комфортно развиваться внутри верхнего ценового сегмента и дождется правильного момента для атаки на куш в $1 трлн. В Детройте могут сколько угодно говорить о Tesla как о «пожирающем деньги стартапе» — производитель Model S раз и навсегда изменил правила игры в индустрии. «В 2001 году GM отказалась от разработки электрокаров, — напоминает Маск. — И только когда мы пришли на рынок с Roadster, они вернулись к своему концепту Volt, а Nissan всерьез взялись за Leaf. Но механизм запустили мы. И пусть медленно, но он работает».

Снимите алюминиевую кожу Model S — и вы увидите, как выглядят прорывные инновации. Двигатель и трансмиссия в виде единого блока установлены низко между колесами, так чтобы гарантировать пассажирам повышенные комфорт и безопасность. Шасси, похожее на гигантский скейтборд, умеет поглощать излишки энергии.

Конструирование этой особенной машины требовало особенной команды инженеров и особенного рабочего процесса. Назовем его «путем Маска». В отличие от других гигантов автопрома, Tesla никогда не работала в рамках устойчивой бизнес-модели с понятным рынку продуктом. Компании приходилось развиваться с нуля в сжатые сроки и при туманных перспективах. Цель была одна — опередить всех. Чтобы скорость бизнес-процессов поспевала за скоростью видения Маска, Tesla самостоятельно занялась производством не только кузовов, как делают конкуренты, но и производством двигателей, аккумуляторов и даже более мелких комплектующих, которые в отрасли принято отправлять на аутсорс, — например, корпусов руля. Несвойственное индустрии расширение функционала завода во Фримонте обеспечило компании независимость от нерасторопных поставщиков, способных провозиться с утверждением дизайна одной детали много месяцев.

Tesla свои дизайнерские решения совершенствует перманентно. Причем компания активно эксплуатирует разработки родственной SpaceX. Например, результаты тестирования алюминиевых сплавов, используемых в ракетостроении, помогли производителю электромобилей усовершенствовать кузовную часть Model S. «Пользу скрещивания идей из разных отраслей трудно переоценить», — подтверждает Маск.

«Отпуск убивает»

В Tesla редко можно встретить сотрудника с бэкграундом в GM, Ford или Chrysler. Стерлинг Андерсон, нанятый летом 2014 года для разработки системы автопилотирования, к примеру, раньше работал в консалтинговой компании McKinsey и организовывал бизнес-тренинги в Массачусетском технологическом институте. Теперь он один из менеджеров-кураторов проекта Model X.

Почему в Tesla доверяют «непрофессионалам»? Такова селекция по Маску — предприниматель предпочитает подчиненных, способных решать комплексные проблемы, а не вызубривших на прошлом месте работы свой узкий сегмент. По словам ИТ-директора компании Джея Виджайяна, «Илона не устраивает хорошее или очень хорошее — он хочет лучшего». «Во время собеседований он просит кандидатов в деталях рассказать, какие комплексные проблемы они решали раньше», — объясняет собеседник Forbes.

В команде Tesla важно умение учиться в условиях цейтнота. Каждый новый сотрудник должен выдерживать стрессовые нагрузки. «Когда мы изучаем резюме, стараемся докопаться до самой сути, — рассказывает Маск. — У победы всегда много отцов, так что нам надо понять, кто действительно ее одержал. И мне все равно, какой диплом у компетентного человека — пусть он вообще не учился в университете».

Поощрения и бонусы в Tesla (и SpaceX) ранжируются по пятибалльной рейтинговой системе, где 4 и 5 — это «великолепно» и «феноменально». «Заслужить их можно, только сотворив нечто по-настоящему инновационное, — предупреждает Маск. — «Феноменальная» инновация должна влиять на продукт и компанию в целом, делать их лучше. А ее творцом может стать любой сотрудник — из отдела производства, HR, бухгалтерии, откуда угодно».

Когда Виджайяна впервые пригласили на позицию ИТ-директора Tesla, он после коротких раздумий отклонил предложение — аналогичная позиция в софтверной компании VMWare и репутация Маска как чрезмерно требовательного босса перевесили. Но производитель электрокаров не сдался и через полтора года решился во второй раз попробовать переманить менеджера.

В итоге после личной встречи с основателем Tesla Виджайян передумал — Маск заразил его миссией изменения мира.

Первой задачей на новом месте для ИТ-директора стала разработка корпоративного софта для управления всем бизнесом — с нуля, с бюджетом, пятикратно заниженным в сравнении со средними показателями по рынку. Крупные компании обычно тратят миллионы долларов на адаптацию программного обеспечения, пакетно предоставляемого продавцами-гигантами SAP или Oracle. Когда Виджайян заявил Маску о нереалистичности поставленной цели, тот с категоричностью, присущей другому великому инноватору — Стиву Джобсу, отрезал: «Просто скажи, что я должен сделать, чтобы мы добились этого». «Он не смиряется с искусственными ограничениями, не принимает отказов, как большинство людей», — говорит ИТ-директор Tesla.

На внедрение собственного софта у Виджайяна и его команды в итоге ушло четыре месяца. Теперь, постоянно совершенствуясь, система стабильно функционирует и обеспечивает надежную и молниеносную обратную реакцию внутри Tesla. «Мы создали гармоничную ИТ-экосистему, по скорости и гибкости опережающую свои аналоги для любого другого автопроизводителя», — гордится Виджайян. К примеру, GM еще в 1996 году вывела из структуры компанию EDS и отдала всю ИТ-инфраструктуру на откуп внешним исполнителям. Ошибку стали исправлять лишь после банкротства — теперь автоконцерн вновь работает на собственном софте, разработка которого оказалась очень затратной.

После того, как Tesla находит «комплексных» специалистов, те объединяются в маленькие группы, работающие бок о бок для поиска лучших решений. «Тесное общение помогает нам быстро двигаться вперед, — рассказывает главный конструктор компании Франц фон Хольцхаузен. — Причем в целом в автопроме такие методы не практикуются. Обычно подразделения крупных корпораций — это изолированные ячейки, на коммуникацию им приходится тратить чересчур много времени». Фон Хольцхаузен знает, о чем говорит: на создание расхваленного экспертами дизайна Tesla S ему понадобилась команда всего из трех сотрудников, которые вплотную взаимодействовали с сидящими по соседству инженерами. Для сравнения, в компаниях-конкурентах над одной моделью работают от 10 до 12 дизайнеров.

Машины Tesla запрограммированы на прогресс. Водители всегда в контакте с производителем посредством беспроводной 4G-связи и 17-дюймовой тачскрин-панели управления. Пользовательские данные в режиме реального времени передаются компании, а та во время ночной подзарядки аккумуляторов может перезагрузить софт или даже внести мгновенные поправки в работу программного обеспечения. Сбор и анализ такой информации помог Tesla на 10% сократить время разгона до 60 миль в час новой реинкарнации Model S — P85D. А в 2013-м, накопив пользовательский фидбек о неудобстве задних кресел Model S, компания посреди года за несколько недель поменяла сиденья во всех электромобилях.

Развитие в условиях неопределенности требует умения признавать ошибки и не зацикливаться на них. Движение вперед, пусть с провалами, лучше топтания на месте в страхе сделать неверный шаг. А маниакальное стремление избежать трудностей обязательно приведет к тому, что вы упустите свой главный шанс.

Когда Model S поступила в продажу в июне 2012 года, она была оснащена «умной» системой пневматической подвески, которая автоматически «понижала» машину при разгоне на трассе для улучшения аэродинамических свойств и маневренности. Однажды во время такой «конфигурации» электрокар на большой скорости врезался в прицеп. Сильные разрушения в нижней части кузова и аккумуляторного отсека привели к пожару. И хотя никто в аварии не пострадал — водитель и пассажиры выбрались из салона, предупрежденные системой безопасности, — инцидент повлек за собой не только укрепление корпуса за счет титановой пластины (как в новых, так и в уже эксплуатируемых машинах), но и отказ от автоматической «посадки» на скорости через незаметное обновление софта.

В автопроме принято минимизировать затраты и планировать модельные линейки на несколько лет вперед. Инженеры Tesla же должны уметь оперативно вносить корректировки во всю производственную цепочку, пусть со временем эта вынужденная гибкость неизбежно уступит место стабильности — так уже происходит с Model S и Model X, прошедшими свои точки бифуркации. Компания набила шишки еще с предыдущей моделью — Roadster, когда с ходу попыталась выстроить глобальную сеть сбыта по примеру конкурентов, но провалилась из-за дефицита корпоративной координации. «У нас не вышло с первого раза, даже и близко, — констатирует сооснователь и технический директор Tesla Джей Би Стробел. — Но это был ценный опыт». Ставки поднимутся с выходом Model 3 и появлением четвертого по счету конвейера — любая незначительная инженерная ошибка рискует обернуться новым простоем для всего завода. FiatChrysler, к примеру, из-за проблем с трансмиссией не побоялась отложить на полгода запуск производства своего бестселлера Jeep Cherokee.

Илон Маск на обложке сентябрьского номера американского Forbes

Внедрение инноваций в Tesla — процесс сложный и некомфортный. В недавней биографии Маска описывается сцена, когда раздраженную реплику одного из работающих сверх нормы сотрудников — «Мы неделями не видим своих семей!» — гендиректор парировал так: «Ничего, будете видеться, сколько влезет, когда мы обанкротимся». Вдобавок он презирает институт отпуска — во многом потому что сам чуть не умер от малярии во время путешествия по Бразилии и Южной Африке в 2000-м. «Мой опыт однозначно свидетельствует: отпуск убивает», — шутит миллиардер.

Но его команда добивается фантастических результатов не только из-за сверхнагрузок и не знающего слова «нет» босса. В компании выработан четкий процесс решения проблем, который постоянно доказывает свою эффективность. «Я применяю физический подход к анализу, — объясняет Маск. — Любую идею нужно «выпарить» до базовых принципов, неких прописных истин. Только потом можно идти в обратном направлении — от простого к сложному. Постепенно вы прикладываете собственные гипотезы к неким аксиомам и понимаете, какие цели на самом деле достижимы, а какие — лишь казались вам таковыми». В инновациях описанный метод работает так, что даже менеджеры Tesla порой удивляются результатам своей работы.

«Илон заставляет всех окружающих впахивать. Это кажется стереотипом, но он действительно требует сверхусилий, большинство людей не выдержали бы такие нагрузки. В то же время результаты — налицо.

Когда людей призывают совершить невозможное, они порой делают больше, чем могут.

Но лидеры редко хотят идти на такое обострение», — говорит Стробел. С ним согласен Даг Филд, вице-президент Tesla по инженерным вопросам: «Мы каждый раз преодолеваем себя — будто сначала прыгаем из самолета, а уже в воздухе начинаем придумывать конструкцию парашюта».

Подход нестандартный, но неизбежный, если вы хотите превратить компанию, хорошо производящую одну машину, в компанию, хорошо производящую много машин. И параллельно — создавать гигантский внутренний электроэнергетический бизнес. Путь Маска не мог быть иным.

США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2015 > № 1496848 Илон Маск


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 5 сентября 2015 > № 1482143 Дмитрий Медведев

Празднование Дня города Москвы.

Торжественная церемония по случаю празднования Дня города состоялась на Красной площади.

Выступление Дмитрия Медведева:

Дорогие москвичи! Сергей Семёнович!

Поздравляю вас с праздником, с Днём города! Я искренне желаю Москве новых успехов и процветания.

Мы действительно гордимся Москвой – одним из красивейших и по-настоящему великих городов мира. Здесь всё связано с лучшими достижениями в развитии страны, с её прошлым, с её новыми успехами. Мы гордимся судьбой столицы, в которой отразилась история всего нашего государства, полная испытаний и блестящих побед, отразилась его мощь, многообразие и богатейшая культура, отразилась вся наша Россия.

Москва – это город, в котором живёт 15 млн человек. И мы любим её за то, что она объединяет судьбы москвичей, за то, что она – наш дом. И для нас важно, как и чем она живёт. Конечно, у каждого из нас, абсолютно у каждого, – своя Москва. У каждого есть свои любимые места. Но из этих очень разных бульваров и скверов, площадей и районов, из непохожих и в то же время живущих одним ритмом, одним дыханием людей и складывается Москва, её колорит, который так отличает наш город от других городов мира.

В мире мало городов, которые можно сравнить с Москвой – и по размаху, и по особому драйву, по внутренней энергетике. Москва живёт насыщенно, интересно и динамично. Здесь много целеустремлённых, талантливых, полных сил людей. И для всех, кто приезжает сюда, попадает в её особый ритм, Москва становится родной и близкой.

Москва – это город, который всё время работает, который никогда не спит, где в любое время дня и ночи кипит жизнь. В Москве ни зимой ни летом не затихает культурный сезон. Здесь появляются целые кварталы искусства – на любой вкус, на любой возраст, с возможностями для себя реализовать свой талант. В Москве самая взыскательная публика, и заслужить её внимание – знак особого признания.

Мы видим, как быстро меняется Москва – прямо на наших глазах. Она стремится быть не просто современным, мобильным, но и, как принято сейчас говорить, умным городом, удобным для жизни и работы, интересным для молодёжи, привлекательным для туристов и для развития бизнеса, открытым для всех, с высокими стандартами жизни – и в центре, и в спальных районах, с современной навигацией, сложнейшими развязками и тоннелями. Только с 2011 года в Москве открыто 18 новых станций метро, и за последние пять лет команда правительства Москвы приложила для этого немало усилий.

Мы рады, что буквально на наших глазах появляются уникальные московские объекты: возрождённая ВДНХ и один из крупнейших в мире океанариумов, ледовый дворец на ЗИЛе и футбольный стадион «Открытие Арена», отреставрированные «Геликон-опера» и училище имени Гнесиных.

Неудивительно, что столица всегда задаёт тон. Она была и остаётся примером для развития других городов, для всей страны. В Москве рождаются почти все новые, интересные и самые масштабные проекты, самые серьёзные инициативы. И не зря о том, что действительно заслуживает внимания, по всей стране говорят: ну прямо как в Москве.

И ещё: Москва молодеет. В этом году в школы пошло рекордное за последние 20 лет число первоклассников – почти 100 тысяч. Именно они являются будущим нашего города. И мы делаем всё, чтобы у наших детей было самое лучшее образование, чтобы они были счастливы и воплотили в жизнь свои мечты и планы.

Дорогие друзья! Жить и работать в Москве – это и большая радость, и большая ответственность. Ответственность перед теми, кто создавал этот город, кто сделал его неповторимым – а это люди разных национальностей и конфессий, профессий и убеждений, которые во все времена вместе обустраивали и вместе защищали Москву.

Нам есть на кого равняться. Вспомните, как столица отмечала 70-летие Великой Победы, с каким подъёмом миллионы москвичей прошли в марше «Бессмертного полка». Я верю, что все мы вместе, осознавая свой долг перед историей, сохраним Москву, добьёмся новых больших успехов и сделаем нашу столицу ещё лучше.

Пусть Москва развивается и радует нас, вдохновляет нас на новые успехи, а мы будем с любовью заботиться о ней.

С праздником! С днём рождения, Москва!

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 5 сентября 2015 > № 1482143 Дмитрий Медведев


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 3 сентября 2015 > № 1476471 Казуо Камиширо

Нариман Мукушев: Введение трекинга было нелегким делом

Казпочта ввела новую систему трекинга почтовых отправлений

АО «Казпочта» в последнее время активно развивает ИТ-составляющую, используя новые подходы и методы в своей работе. Нариман Мукушев, главный ИТ-директор АО «Казпочта», и Казуо Камиширо, представитель Всемирного почтового союза (ВПС), рассказали деловому изданию «Капитал.kz» о новой услуге компании – интеграции трекинга компании с ВПС, а также о новых сервисах и продуктах, которые Казпочте еще предстоит ввести.

- Расскажите о вашем новом трекинге и об интеграции Казпочты со Всемирным почтовым союзом.

- Сервис трекинга в Казпочте был и раньше. Но этот трекинг был локальным. Клиенты на сайте компании могли отследить свои посылки лишь на территории Казахстана. Например, если клиент заказал посылку из Кореи, клиент мог отследить ее ровно с того момента, как она пересекла границу Казахстана. То же самое относится и к исходящим посылкам: как только она выходила за границы нашей страны, клиент переставал ее видеть.

Интеграция со Всемирным почтовым союзом позволила нам объединить систему трекинга со всеми остальными странами, входящими в ВПС. Главным плюсом для клиента является тот факт, что, когда он заходит на сайт Казпочты и вводит так называемый tracknumber, он может видеть всю картину целиком. Например, клиент заказывает на eBay посылку и тут же получает возможность отследить ее передвижение вне зависимости от того, где она. В большинстве своем людям не так важна непосредственно сама интеграция Казпочты с союзом, как возможность отследить именно свою посылку. Часто можно наблюдать, как наши клиенты обращаются к нам с вопросами: «Что происходит? Где посылка?», когда отправляют что-то за границу. Клиенты думают, что это ошибка или она потерялась по дороге.

- Отличается ли предыдущий трекинг-сервис от того, что вы ввели сейчас? Кроме, конечно, интеграции?

- В новом трекинге мы убрали capture – в случае, когда вы отправляете почтовые отправления, вам приходит набор цифр, который вы должны ввести, чтобы проверить, что вы не робот. Мы это убрали. Ко всему прочему мы перезапустили наш трекинг, и теперь он работает в формате API (Аpplicationprogramminginterface – интерфейс программирования приложений). То есть весь наш трекинг выложен в интернете. Теперь любые, даже небольшие веб-сайты, которые что-то продают, могут сынтегрировать свой сайт с нашим API. Таким образом, клиент, осуществляющий покупки, может сразу видеть всю информацию о доставке по трекингу. Сейчас можно наблюдать такую картину, что магазин за магазином подключается к нашей системе. Основной момент в том, что этим сайтам не нужно звонить к нам в компанию, общаться со специалистами и проводить время в ожидании на линии. Мы сейчас очень активно работаем в плане продвижения этого формата. Помимо него, у Казпочты есть еще API по расчету тарифов. Был разработан API-модуль, с помощью которого интернет-магазины смогут предоставить клиенту возможность легко высчитывать стоимость доставки до квартиры, отделения или постамата, а также выбрать способ и вид доставки. Покупая товар в интернет-магазине, клиент просто вводит нужный адрес, а модуль автоматически выдает различные варианты доставки и стоимость.

- Г-н Казуо, какова ваша роль в интеграции Казпочты и ВПС?

- Меня пригласили на этот проект около двух лет назад. На тот момент я уже был наслышан о Казпочте и от тех нововведениях, которые происходят в компании. В течение последних 10 лет Казпочта пыталась изменить тот посыл, адресованный клиентам, и происходило это не в очень удачном ключе. После того как мы стали тесно сотрудничать с компанией, я порекомендовал им использовать нашу международную сеть регистрации писем – IPS (internationalpostalsystem), благодаря которой Казпочта смогла начать менять и улучшать свой бизнес.

- Расскажите подробнее о системе IPS и что она дала Казпочте.

- Одной из главных возможностей IPS является возможность слежения за исходящими и входящими посылками. IPS объединяет под собой обширную сеть различных стран. Сейчас в эту систему входит 171 страна. Теперь Казпочта, а также ее клиенты смогут получать информацию о тех почтовых отправлениях, которые направлены в Казахстан. Точно так же клиенты смогут следить за корреспонденцией и посылками, которые идут за пределы вашей страны. То есть подобная система дает возможность отследить посылку прямиком до ее получателя и не терять ее из виду, когда она находится в какой-то определенной транзитной стране. Мое присутствие необходимо для того, чтобы помочь Казпочте наладить все необходимые процессы для интеграции трекинга. Также мы провели ряд мастер-классов и тренингов для сотрудников компании, чтобы они смогли во всем этом лучше разбираться.

Система IPS делится на несколько частей и дает возможность улучшить как внутреннюю, так и внешнюю работу Казпочты, позволяет обмениваться информацией и различными другими внутренними процессами. Раньше часть процессов, например, таких как обмен почтовыми бланками с другими странами, была в бумажном варианте, сами знаете, это не очень удобно. Сейчас он будет переведен в электронный режим. Сама система состоит из шести подсистемных продуктов. В первую очередь Казпочта выбрала систему трекинга как наиболее важную для клиента. К другим продуктам относятся система CDS (Customdeclarationsystem – предоставление электронных данных таможенной службе), система авиаперевозок, система взаиморасчета со странами. Например, если мы в определенную страну доставили посылку, то мы ей должны заплатить. Если же другая страна нам поставила посылку, то она должна заплатить Казпочте. Пока все эти процессы происходят бумажным путем. Теперь мы переводим все наши взаиморасчеты с другими странами в электронный формат.

- Будете ли вы увеличивать цены на посылки из-за того, что ввели трекинг? И сколько трекинг будет стоить клиенту?

- Так как мы ввели эту систему на международном уровне, абсолютно никаких дополнительных трат клиент не несет, то есть трекинг не влияет на окончательную цену почтовых отправлений.

- С технической стороны насколько было легко ввести систему трекинга в Казпочте? Сколько это заняло времени?

- Не могу сказать, что введение трекинга было легким делом, но и жаловаться я тоже не могу. В отношении времени это заняло где-то четыре месяца такой достаточно плотной работы в большей степени именно по технической части. Одно дело, когда, например, мы с вами вместе сидим, я что-то сделал, вы проверили. То есть интерактивно. А другое дело, когда мы отправляли информацию о нашей работе в Швейцарию, то есть действовали удаленно. Такой процесс создает определенные сложности.

- Планируете ли вы увеличение почтовых отправлений из-за того, что в Казпочте заработала система глобального трекинга? Если да, то на сколько процентов увеличится количество посылок?

- Система трекинга предполагает создание более комфортных условий для пользования услугами, но очень косвенно влияет на покупательскую активность населения через интернет-магазины, например. То есть, совершая покупку через интернет-магазин, клиент вряд ли задумывается о наличии или отсутствии глобального трекинга. Вопрос наличия трекинга возникает чуть позже.

- Каковы ваши дальнейшие шаги совместно с ВПС?

- В рамках работы с ВПС у нас есть несколько шагов по оптимизации и улучшению автоматизации деятельности. Первым из них был трекинг. Следующим шагом будет взаиморасчет с другими операторами в электронном виде, так как сейчас пока этот процесс происходит вручную. Далее это обмен информации с авиаперевозчиками. Чтобы наши авиаперевозчики могли владеть информацией и планировать объемы. Также это отчасти повлияет на сроки доставки. И еще одним шагом станет система CDS. В этом случае мы сможем нашей таможенной службе заранее сообщать информацию о грузе. Вводить остальные сервисы мы будем по мере готовности.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 3 сентября 2015 > № 1476471 Казуо Камиширо


Россия. США. Весь мир > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 24 августа 2015 > № 1542745 Елена Черненко

Игра про правила

Может ли кибербезопасность объединять

Олег Демидов – консультант ПИР-Центра.

Е.В. Черненко – кандидат исторических наук, руководитель международного отдела газеты «Коммерсантъ».

Резюме Еще не так давно лишь Россия продвигала тему норм ответственного поведения в киберпространстве. Сейчас вопрос о том, что необходимы правил поведения вокруг глобальной инфраструктуры интернета активно обсуждается уже всеми.

Принятие государствами норм ответственного поведения в киберпространстве отвечает национальным интересам России. При этом не все предлагаемые Москвой правила приемлемы для западных стран. Но есть как минимум три нормы, которые укрепили бы безопасность России и не вызвали раздражения у ее нынешних политических оппонентов.

Еще не так давно лишь Россия продвигала тему принятия норм ответственного поведения в киберпространстве. Власти Российской Федерации, озабоченные ростом числа акторов и угроз в киберпространстве, предлагали договориться об общеприемлемых правилах поведения хотя бы на уровне государств. Отстаивая свою позицию, Москва сравнивала сферу использования информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) с дорожным движением: без четких правил столкновения – в том числе и межгосударственные – неизбежны.

При этом Россия, исходя из своих национальных интересов, пыталась огородить свои ресурсы не только от киберугроз в узком понимании этого термина (диверсий в отношении программного обеспечения и «железа», компьютерного шпионажа и т.д.), но и поставить заслон на пути использования ИКТ в политических целях (манипулирование общественным мнением других стран, дестабилизация режимов и т.д.).

Западные же страны до недавнего времени ни о каких правилах поведения и слышать не хотели. В российских инициативах они видели лишь попытку установления большего контроля над интернетом со стороны государств и желание ограничить киберпотенциал других стран (прежде всего США). Неудивительно поэтому, что когда Россия вместе с рядом государств ШОС (Китаем, Таджикистаном и Узбекистаном) в сентябре 2011 г. представила на сессии Генассамблеи ООН проект «Правил поведения в области обеспечения международной информационной безопасности (МИБ)», их даже обсуждать не стали. Схожая участь постигла предложенный двумя неделями позже проект конвенции ООН «Об обеспечении международной информационной безопасности», разработанный Совбезом и МИД России. Помимо запрета использования сети для вмешательства в дела других стран и свержения неугодных режимов Москва предлагала запретить милитаризацию этого ресурса, но при этом наделить правительства широкой свободой действий внутри национальных сегментов интернета. На Западе эта позиция понимания не нашла.

Из разряда маргинальных – в мейнстрим

Однако с тех пор ситуация несколько изменилась. Растущая технологическая открытость государств (обусловленная быстрым развитием ИКТ и их проникновением во все новые сферы жизни) сопровождалась их большей зависимостью от этих технологий, а значит и уязвимостью. Да, предсказанного некоторыми экспертами «Кибер-Пёрл-Харбора», слава Богу, еще не случилось, но были мощные атаки на крупные американские банки, многочисленные случаи промышленного кибершпионажа и взлома государственных ресурсов, была, наконец, нашумевшая диверсия в отношении компании Sony Pictures. Не говоря уж о разоблачениях экс-агента ЦРУ и АНБ Эдварда Сноудена, из которых, в частности, следовало, что глобальная слежка в интернете, осуществляемая спецслужбами США, была лишь начальной стадией американской военной киберстратегии: следующей фазой является разработка и внедрение вредоносных программ, позволяющих вывести из строя объекты критически важной инфраструктуры противника, включая банковскую систему, электро- и водоснабжение, заводы и аэропорты.

На фоне всех этих факторов дискуссия о правилах поведения государств в киберпространстве перешла из разряда маргинальных в разряд мейнстрима. Свои варианты сводов таких норм представили уже многие европейские страны, авторитетные аналитические центры и даже интернет-гигант Microsoft.

Изменения произошли и в ООН: в июне 2015 г. в докладе по итогам заседания Группы правительственных экспертов (ГПЭ) ООН по международной информационной безопасности было признано, что к сфере использования ИКТ применимо международное право, однако в случае необходимости оно может быть развито, в том числе за счет принятия новых норм, включая правила и принципы ответственного поведения государств в информационном пространстве. В ГПЭ входят представители 20 стран, включая Россию. Принятый консенсусом доклад направлен генсеку ООН для представления на предстоящей 70-й сессии Генассамблеи организации.

Москва не забросила свои прежние инициативы. В январе 2015 г. в ООН уже от имени всех государств ШОС внесен обновленный вариант «Правил поведения в области обеспечения международной информационной безопасности». Впрочем, хотя к самой идее принятия подобных правил в мире теперь относятся куда более благосклонно, говорить о том, что у этого документа хорошие перспективы, тоже не приходится.

Ряд пунктов, предложенных Россией и ее партнерами по ШОС, вполне могут быть приемлемы и для западных стран: например, правило, согласно которому государства должны «развивать меры укрепления доверия в целях повышения предсказуемости и снижения вероятности недопонимания, а также риска возникновения конфликта». Предлагаемые меры включают, среди прочего, добровольный обмен информацией о национальных стратегиях и организационных структурах, направленных на обеспечение информационной безопасности страны, публикацию «белых книг» и обмен наилучшими практиками в тех случаях, «когда это практически возможно и целесообразно». Схожие меры доверия в конце 2013 г. приняты в ОБСЕ – и есть основания полагать, что такую практику можно было бы сделать глобальной.

Не вызовет отторжения у западных стран и предложение ШОС обязать государства «оказывать содействие развивающимся странам в “наращивании потенциала” в сфере информационной безопасности и по преодолению “цифрового разрыва”».

Однако некоторые из норм – имеющие для России принципиальное значение с точки зрения национальных интересов – наверняка вновь столкнутся с противодействием США и их европейских партнеров. Речь идет, в частности, о запрете «использовать ИКТ и информационные и коммуникационные сети для вмешательства во внутренние дела других государств и в целях подрыва их политической, экономической и социальной стабильности». Западные страны ранее уже отвергали подобные нормы, видя в них попытку авторитарных режимов защитить себя от влияния извне.

Не поддержат на Западе и предложение ШОС обязать страны «прикладывать усилия к обеспечению безопасности на всех этапах поставок продукции и предоставления услуг в сфере ИКТ, предотвращать использование другими государствами своей доминирующей позиции в сфере информационных технологий для подрыва права государств на независимый контроль над продуктами и услугами ИКТ или для создания угроз их политической, экономической и социальной безопасности». Соединенным Штатам, обладающим той самой «доминирующей» позицией в ИКТ, подобные самоограничения совершенно не нужны.

То же самое относится к пункту «Правил», в котором сказано, что «все государства должны играть одинаковую роль в международном управлении интернетом». Сейчас основные функции по управлению интернетом возложены на некоммерческую организацию ICANN (Корпорацию интернета по присвоению имен и номеров), действующую на основе соглашения с Министерством торговли США. Требуя изменить эту модель в целях «интернационализации» управления интернетом, Россия настаивает на передаче контроля над критическими бизнес-процессами и работой ключевых элементов инфраструктуры сети международному сообществу, под которым обычно понимается площадка межправительственной организации, чаще всего – Международного союза электросвязи (специализированного агентства ООН). Однако в обозримой перспективе эта цель выглядит недостижимой, прежде всего потому, что предлагаемая институциональная архитектура не отвечает принципу управления интернетом с участием всех заинтересованных сторон так, как его понимают на Западе, во многих других регионах мира и в самом техническом сообществе.

По банкам не бить

Впрочем, ситуация небезнадежна. Есть нормы, которые полностью отвечают национальным интересам России и при этом не должны вызвать раздражения у ее западных контрагентов. Так, одной из наиболее примечательных идей, обсуждаемых в настоящее время членами ГПЭ ООН, является выработка политической нормы о ненападении на информационную инфраструктуру объектов банковского сектора. Возможность выработки такой нормы рассматривается не через принятие юридически обязывающего международного документа, а путем достижения государствами неформальной взаимной договоренности о недопустимости компьютерных атак и иного рода вредоносных воздействий на сети и информационные системы банковских организаций.

Следует отметить, что автором идеи такой нормы в рамках ГПЭ стала опять же Россия. Впервые об инициативе о ненападении на ИТ-системы банковского сектора говорилось в резонансной статье, опубликованной в ноябре 2014 г. в журнале «Международная жизнь» спецпредставителем президента РФ по вопросам международного сотрудничества в сфере информационной безопасности Андреем Крутских и советником директора Института проблем информационной безопасности МГУ Анатолием Стрельцовым. Авторы предложили использовать «тактику малых шагов» – например, в качестве первоначальной меры защитить банковскую инфраструктуру и заключить своего рода «договор о ненападении» в отношении банков.

Это предложение интересно уже тем, что отражает определенное развитие российского подхода к обеспечению МИБ. Ранее среди представителей российских госструктур доминировал взгляд, согласно которому необходим всеобщий договор по МИБ, позволяющий не «дробить» повестку дня, не ограничивать ее лишь техническими вопросами защиты сетей и информационных систем приемлемыми для западных партнеров способами и не исключать из нее первостепенные для России вопросы контента, в том числе в контексте влияния трансграничных потоков информации на социально-политическую обстановку в суверенных государствах. Невозможность сдвинуть диалог о глобальном договоре по киберпространству с мертвой точки, вероятно, способствовала тому, что за прошедшие годы российская позиция по этому вопросу стала более гибкой, а «тактика малых шагов» более не рассматривается как уступка западному подходу.

Кроме того, этот подход уже доказал свою пользу и уместность и ранее – в 2013 г. России и США удалось после долгих споров, в том числе по терминологии, согласовать и подписать серию двусторонних соглашений, нацеленных на укрепление доверия в сфере использования ИКТ. Эти договоренности с акцентом на сугубо технические аспекты сотрудничества, никак не затрагивающие контент (обмен информацией между национальными CERT, организация каналов мгновенной связи по вопросам киберинцидентов и каналов обмена данными об инцидентах между национальными Центрами уменьшения ядерной опасности) представляли собой пример тактики малых шагов. И эта тактика успешно работала вплоть до эскалации конфликта вокруг Украины.

Впрочем, некоторые западные эксперты уже успели раскритиковать идею неформального соглашения о ненападении на ИТ-системы банков за ее «нереалистичность». Так, профессор Европейского университета во Франкфурте Вольф фон Хайнегг в статье, опубликованной в серии аналитических материалов Таллиннского центра CCD COE в мае 2015 г. в качестве ответа на статью Крутских и Стрельцова, приводит три аргумента против соглашения о ненападении на объекты критической инфраструктуры из киберпространства: прежде всего тот факт, что большинство государств уже составили список целей из числа объектов потенциального противника и, если такие цели являются легитимными с точки зрения базовых принципов права войны, то ничто не мешает им атаковать эти объекты в случае необходимости – например, в ходе вооруженного конфликта.

Этот аргумент несет в себе серьезный логический изъян, так как описывает возможности и правовые границы поведения государств лишь применительно к состоянию войны. Этот подход может быть (хотя опять же небезоговорочно) актуален для таких классов объектов, как АЭС, военные командные пункты и их ИТ-инфраструктура, случаи кибератак на которые с предположительным участием государств и акторов-посредников – редкость в мирное время. Однако инфраструктура банков – одна из ключевых целей кибератак в мирное время. При этом растет число инцидентов, когда источником проблемы предположительно являются сложные постоянные угрозы (Advanced persistent threats), которые располагают ресурсами, доступными лишь крупным организациям либо государственным органам.

Одним из примеров является серия DDoS-атак с эксплуатацией инфраструктуры взломанных облачных дата-центров Amazon и Google, от которой с сентября 2012 г. по март 2013 г. пострадал ряд крупнейших американских банков, включая Bank of America, Citigroup, Wells Fargo, U. S. Bancorp, Capital One, HSBC. Принимая во внимание масштаб и уровень координации атак, а также необычайно сложный способ организации потоков DDoS-трафика, ряд американских экспертов и СМИ напрямую обвинили Иран, чья ядерная программа на тот момент находилась в центре международного дипломатического кризиса. Следует, однако, подчеркнуть, что технических и тем более юридически значимых доказательств вины Ирана американцы не предъявили, как и бывает в абсолютном большинстве подобных случаев.

Жертвой другой серии атак с предположительным участием государственных посредников стал JPMorgan Chase & Co. наряду с еще рядом крупных американских финансовых организаций, включая Citigroup, HSBC Holdings, ETrade и Regions Financial Corporation. Атаки, которые осуществлялись в течение 2014 г., необычны тем, что преследовали целью не хищение средств со счетов, а кражу персональных данных как физических лиц, так и корпоративных клиентов. Ответственность за них приписывалась профессиональной команде хакеров, связанных с государственным заказчиком – в данном случае с Россией.

Точно установить причастность государств и акторов-посредников к нападениям на банки невозможно, но нельзя отрицать, что спектр технических возможностей для таких действий непрерывно расширяется, в то время как нерешенная проблема атрибуции лишь увеличивает их вероятность. Отсюда вывод – проблема предотвращения кибератак на инфраструктуру банков никак не сводима к условиям военного времени.

Вольф фон Хайнегг также доказывает, что формализованное соглашение между государствами по ненападению на объекты критической инфраструктуры не заработает, а значит, и не является достижимым в отсутствие комплексного режима его верификации. Его создание также называется нереальным в силу невозможности отличить вредоносный инструментарий в киберпространстве от безвредного программно-аппаратного обеспечения.

Эти утверждения также вызывают ряд вопросов. Во-первых, в случае с банками речь не обязательно идет о формализованном соглашении. Кроме того, режим верификации в отношении ненападения на банки вполне достижим с технической точки зрения. По сути, он может быть приближен к техническому инструментарию для обмена информацией о киберинцидентах из российско-американских соглашений, упомянутых выше, с большим упором на обмен данными между специализированными CERT/CIRT. К слову, такие структуры уже есть не только в США, где существуют собственные Центры реагирования на компьютерные инциденты крупных банков (например, CIRT Bank of America), и специализированные отраслевые структуры (Financial Services Information Sharing and Analysis Center, FS-ISAC), но и во многих других странах.

Проблема в другом. Во-первых, в отсутствии достаточного доверия для того, чтобы ключевые кибердержавы согласились добровольно следовать этой политической норме. Раскрытие данных об инцидентах остается щепетильным вопросом прежде всего для самих банков, особенно если атаки были успешны – высок риск репутационных потерь. Эта проблема накладывается на порожденный политическими факторами дефицит доверия между государствами. Согласится ли ЦБ РФ делиться с американскими коллегами данными о механизме успешной атаки на свою внутреннюю сеть или корпоративную сеть Сбербанка в сегодняшней внешнеполитической ситуации? Захотят ли американцы раскрывать сведения об инцидентах китайцам, которых подозревают в авторстве чуть ли не большинства сложных постоянных угроз американским госучреждениям и частным корпорациям?

Вторая проблема, ограничивающая перспективы гипотетического соглашения, – различные подходы к регулированию банковского сектора на национальном уровне, и в том числе ограничения на разглашение информации, относящейся к безопасности банковских и иных финансовых организаций. Эффективный обмен данными об инцидентах в банковских сетях может потребовать от некоторых стран изменений в национальном законодательстве, что существенно усложнит процесс. Обмен же по принципу «каждый дает тот объем и срез информации, который может дать» чреват тем, что участники соглашения окажутся в ситуации неравной выгоды от участия в механизме обмена данными, что поставит под вопрос его соблюдение. Так что скептицизм в отношении политической нормы о ненападении на ИКТ-инфраструктуру банковского сектора имеет корни, но не совсем те, о которых говорят западные эксперты.

Атомным объектам – мир!

Впрочем, «малые шаги» на пути к выработке правил поведения государств в киберпространстве не ограничены лишь соглашениями, затрагивающими банковский сектор. Уже некоторое время параллельно обсуждается идея активизации международного сотрудничества в обеспечении кибербезопасности объектов мирной атомной индустрии. Дискуссия о востребованности новых международных, в том числе международно-правовых инструментов для борьбы с киберугрозами ядерным объектам, конечно же, получила начальный импульс после обнаружения в 2010 г. вируса Stuxnet и продолжает набирать обороты.

Пока, однако, большая часть инициатив исходит от экспертного сообщества и не получает однозначной официальной поддержки, хотя правительства также интересуются этими вопросами и зачастую способствуют развитию дискуссии. Последней на данный момент вехой в этой дискуссии стала прошедшая 1–4 июня 2015 г. Международная конференция по компьютерной безопасности в ядерном мире, организованная МАГАТЭ. Содержание большей части докладов и обсуждений показывает значительный зазор между развитием мысли в рамках экспертного трека и видением проблем кибербезопасности атомной отрасли государствами и межправительственными организациями. Правительства куда осторожнее экспертов оценивают перспективы тесного международного сотрудничества и выработки новых механизмов в этой нише.

Причины на поверхности: атомная отрасль особо чувствительна для национальной безопасности, что ограничивает возможности обмена информацией об инцидентах на атомных объектах, а также организации трансграничного содействия в их расследовании. Концепция многостороннего обмена опытом также ограниченно применима к атомной инфраструктуре, так как здесь не столь высока стандартизация оборудования и технических процессов, а глобальный рынок поделен между относительно небольшим числом поставщиков, как правило, имеющих довольно отчетливую «страновую принадлежность».

Наконец, стандартный инструментарий мер доверия, сформированный в рамках соглашений России и США и на площадке ОБСЕ, не в полной мере применим к атомной отрасли, где преобладают иные модели и сценарии угроз, чем, например, DDoS-атаки на инфраструктуру банков. Производственные сети атомных объектов физически изолированы, что ведет к преобладанию растянутых во времени скрытых целевых атак, эксплуатирующих человеческий фактор для распространения из бизнес-сети в производственный сегмент; либо же инцидентов, связанных с программно-аппаратными закладками в поставляемом на объекты оборудовании. Вследствие этого, например, мониторинг трафика 24/7, являющийся важнейшей частью модели взаимодействия CERT, когда речь идет об угрозах, распространяющихся через интернет, далеко не всегда актуален в этой сфере.

Представляется, что большее внимание должно уделяться повышению компетенций и уровня подготовки персонала в части информационной безопасности, а также сертификации и тестированию на уязвимости программно-аппаратного обеспечения, используемого на атомных объектах. Наконец, на повестке дня стоят такие специфические вопросы, как разработка и принятие стандартов криптографической защиты данных, передаваемых по внутренним сетям, в том числе от/к АСУ ТП атомных объектов. При этом Россия как носитель и разработчик передовых практик в части физической ядерной безопасности, а также один из «законодателей мод» в сфере МИБ, вполне могла бы инициировать международное сотрудничество в обеспечении кибербезопасности мирных атомных объектов.

Малыми шагами к большим свершениям

Чтобы понять, какой объект договоренностей может быть оптимален для международного сообщества, включая Россию, для достижения первичной договоренности о нормах поведения в киберпространстве, опишем идеальные характеристики такого объекта. Следуя логике «тактики малых шагов», основной целью следует считать не только практическую полезность предлагаемого механизма, но и саму возможность консенсуса группы кибердержав, «нулевого шага», на основе которого потом можно будет расширять сферу действия договоренностей. На наш взгляд, возможность консенсуса приближает соответствие нескольким критериям:

Максимально конкретизированный и однозначно понимаемый объект договоренностей. Подписание двусторонних соглашений между РФ и США, застопорившееся как минимум на год из-за разночтений в одном термине, – отличная иллюстрация того, как концептуальные и терминологические различия затрудняют достижение договоренности. Идеальным объектом в данном случае выступает некая ИКТ-инфраструктура, эксплуатируемая каждым из государств–участников переговоров, при этом желательно одинаковая либо максимально единообразная во всех государствах.

Максимально «технический», неполитизированный объект. Контент онлайн-коммуникаций либо регулирование пропаганды в интернете в мирное и военное время не могут стать предметом для прорывной «пилотной» договоренности о поведении в киберпространстве, так как неизбежно тянут за собой вопросы прав человека, свободы информации, информационного суверенитета и прочие политизированные проблемы, по которым широкий международный консенсус пока в принципе недостижим. Чем больше объект переговоров сведен к «голой» технологии – тем больше шансов договориться.

На начальном этапе – максимально узкая сфера договоренностей. Как показывает опыт, для универсальных по охвату инициатив в сфере регулирования киберпространства работает принцип «логроллинга наоборот»: даже если документ содержит важные и конструктивные предложения по отдельным вопросам (как и было с предложенными Россией документами), попытка охватить сразу чрезмерно широкий ряд проблем ведет к тому, что большинство участников переговоров обнаружат в тексте тот или иной неприемлемый для себя пункт и в итоге заблокируют весь набор инициатив.

Критический характер объекта. У государств не будет достаточных стимулов создавать правовой прецедент, соглашаясь добровольно следовать норме ответственного поведения в киберпространстве, если объект (а с ним и предмет) такой нормы малозначим для их экономики и национальной безопасности. В идеале договариваться следует об обеспечении безопасности неких технических активов, от которых критически зависимы все участники переговорного процесса.

Равные стимулы для участников договоренности и избегание подхода zero-win. Участники процесса по выработке нормы поведения в киберпространстве должны в равной степени выступать бенефициарами ее соблюдения, иметь объективную мотивацию к тому, чтобы договоренность исполнялась. Кроме того, консенсус вряд ли возможен в тех случаях, когда предмет соглашения ущемляет первоочередные интересы каких-либо договаривающихся сторон в пользу остальных участников процесса.

Речь может идти как об официальных, так и о скрытых интересах. Так, вряд ли можно в ближайшие годы рассчитывать на то, что США примут нормы о запрете трансграничного неавторизованного сбора данных или запрете превентивных киберопераций за пределами национальных границ. Также трудно ожидать от КНР согласия на договоренность о недопустимости хищения объектов интеллектуальной собственности из зарубежных компьютерных сетей и систем. Недекларируемые интересы должны учитываться, даже если они не вполне легитимны и не отвечают духу международного права.

Возможность верификации без чрезмерных издержек. Эффективная верификация и мониторинг исполнения достигнутых договоренностей действительно важны для их реализации и последующего развития. Вместе с тем верификация выполнения норм поведения в киберпространстве не должна создавать для государств, в том числе менее развитых технологически, чрезмерных финансовых, технических и административно-правовых издержек.

Пакт об электронном ненападении

Какие объекты или отрасли инфраструктуры – помимо банков и АЭС – в максимальной степени приближены к этим критериям? Возможный ответ – норма о ненападении на глобальную инфраструктуру самого интернета, а именно – так называемую систему Уникальных идентификаторов интернета (УИИ). Речь идет о глобальном иерархизированном инфраструктурном комплексе, который составляет архитектурную основу сети и делает возможной межсетевые коммуникации и доставку пакетов TCP/IP адресатам в глобальном масштабе.

Система УИИ включает в себя несколько ключевых компонентов:

глобальная иерархизированная система доменных имен (DNS);

система распределения ресурсов нумерации интернета, которая включает в себя:

глобальную систему распределения IP-адресов

и систему распределения и присвоения номеров Автономных систем (ASN);

система регистров номеров портов и параметров протоколов интернета.

Система уникальных идентификаторов является единственной по-настоящему глобальной инфраструктурой интернета, и при этом иерархизированной, то есть неделимой национальными границами и любыми другими территориальными сегментами. Еще одна уникальная особенность системы УИИ состоит в том, что поддержание ее безопасности, стабильности и отказоустойчивости на сегодняшний день является в первую очередь функцией не государств, а структур глобального технического сообщества. Однако все без исключения государства и территории являются равными и безусловными бенефициарами стабильной, безопасной и отказоустойчивой работы этой системы. Более того, практически все члены международного сообщества за исключением, может быть, КНДР критически зависимы от надлежащего и бесперебойного функционирования глобальной инфраструктуры сети.

До сих пор система УИИ или ее отдельные критические элементы, такие как система корневых серверов DNS, ни разу не выходила из строя в результате целенаправленных недружественных действий, но это не значит, что это невозможно. Договоренность о ненападении на верхний, глобальный уровень этой инфраструктуры между государствами могла бы стать конструктивным шагом, подчеркивающим значимость обеспечения стабильности, безопасности и отказоустойчивости УИИ. Такая договоренность не затронет ничьи скрытые интересы – система глобальна, атаковать ее верхний уровень так, чтобы пострадало лишь одно государство, практически невозможно, поэтому ни Иран, ни Россия, ни США, ни Китай, ни какое-либо иное правительство реально не заинтересовано сохранять свободу недружественных действий в отношении глобальной инфраструктуры интернета.

Для России и некоторых других государств договоренности о взаимных гарантиях невмешательства в работу УИИ могут иметь дополнительный смысл с точки зрения отстаивания национальных интересов. Как уже говорилось выше, одна из главных озабоченностей Москвы в вопросах управления интернетом – чрезмерная концентрация контроля над критическими бизнес-процессами и работой глобальной инфраструктуры сети в руках организаций, находящихся в юрисдикции Соединенных Штатов, а также непосредственно в руках американского правительства. В июле прошлого года влияние этого фактора на безопасность России анализировалось в ходе учений, проведенных Минсвязи с участием ФСБ, ФСО, Минобороны, МВД, точки обмена трафиком MSK-IX, а также Координационного центра национальных доменов .RU/.РФ. Итоги учений подводились на специальном заседании Совбеза РФ.

В ходе учений, по имеющейся информации, среди прочих моделей угроз отрабатывался сценарий нарушения функционирования российского сегмента интернета в результате «внешних недружественных воздействий». Помощник президента Игорь Щеголев заявил, что учения продемонстрировали «недостаточную устойчивость Рунета», а также отметил, что рычаги управления глобальной инфраструктурой сети, включая DNS и систему распределения ресурсов нумерации, до сих пор находятся в руках США.

В этих условиях соглашение о невмешательстве в функционирование системы УИИ может оказаться полезным для повышения уровня доверия между Россией и Соединенными Штатами и в определенной степени служить компромиссом по вопросу о том, как должна выглядеть архитектура управления глобальной инфраструктурой сети. Москве, по сути, нужны гарантии того, что американское правительство не будет использовать имеющийся в его распоряжении административный и правовой инструментарий для давления на технические организации, обеспечивающие работу системы УИИ, с целью ущемить российские интересы. Политическая норма о невмешательстве в работу УИИ могла бы выполнить роль необходимых Москве гарантий. Под невмешательством можно понимать не только запрет на такие недружественные действия, как атаки, активация закладок и прочие способы нарушения работы инфраструктуры – в данном случае эта часть очевидна и не вызывает проблем. Не меньшую добавленную ценность, по крайней мере для России, имело бы расширение понятия невмешательства как раз в смысле включения в него запрета на административно-правовые способы вмешательства в деятельность структур технического сообщества, отвечающих за функционирование DNS и системы ресурсов нумерации.

Вопрос о необходимости создания правил поведения в киберпространстве именно вокруг глобальной инфраструктуры интернета уже активно обсуждается в экспертном и техническом сообществе. Ничто не мешает России включить их в свой спектр инициатив и подходов к выстраиванию режима ответственного поведения государств в информационном пространстве. Наряду с защитой банков и объектов атомной отрасли от кибератак одобрение такой инициативы полностью соответствовало бы российским национальным интересам и стало бы шагом вперед в международном сотрудничестве в сфере кибербезопасности.

Россия. США. Весь мир > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 24 августа 2015 > № 1542745 Елена Черненко


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 10 августа 2015 > № 1452732 Дмитрий Петровский

Широко закрытым LTE

Дмитрий Петровский

О том, как производитель решений профессиональной мобильной радиосвязи (ПМР) отвечает на глобальные вызовы в области критических коммуникаций, на форуме Critical Communications World 2015 (CCW 2015) корреспонденту "Стандарта" Дмитрию Петровскому рассказал вице-президент Motorola Solutions по Восточной Европе, России и Центральной Азии Аксель Реттиг.

- Что больше всего впечатлило вас на CCW 2015?

- Активность рынка и новые идеи. Все крупнейшие мировые игроки рынка критических коммуникаций в сборе и показывают много нового. Второе -то, что мы ясно видим ведущим трендом ПМР технологию LTE, которая приходит в некоммерческую связь спецслужб, корпораций и ведомств.

- В чем состоит главное послание вашей компании на CCW 2015?

- Мы лидер индустрии критических коммуникаций. И все, что мы делаем, - на острие технологических трендов, современно, надежно и качественно. Это оценка рынка. В регионах наше лидерство проявляется в различных секторах. Но в целом по миру Motorola Solutions поставляет более 50% решений для полиции, пожарных, других служб безопасности и быстрого реагирования, отраслей, где надежность и качество коммуникаций имеют абсолютный приоритет.

- На форуме Motorola Solutions представила решения для промышленных отраслей и общественной безопасности, объединяющие традиционные функции ПМР с возможностями широкополосных сетей. Однако есть впечатление, что не все клиенты и партнеры понимают новые идеи.

- Вы правы, не просто с ходу добиться понимания пользователей ПМР, на которых буквально обрушилась лавина возможностей в области координации служб, интеграции сетей и услуг, работы с видео и большими данными на высоких скоростях. Порой профессионалам не вполне понятны выгоды, которые они получат на следующем витке развития критических коммуникаций. Объяснять и продвигать новое - наша главная задача.

- Ряд ваших прямых конкурентов называют новое решение гибридной сетью: например, TETRA + LTE или даже LTEtra.

- Наш подход иной. Мы не фокусируемся на описаниях и даже названиях технологий. На нашем стенде и в кулуарах CCW 2015 мы показываем и объясняем преимущества технологий, демонстрируя их практическое применение. Теперь мы предлагаем такие решения, как системы эффективного проактивного управления инцидентами на базе смарт-платформ и аналитики в реальном времени. Так, например, объединив на интеллектуальном портале с интуитивно понятным интерфейсом потоковое видео с функцией распознавания объектов, полиция получает фантастические возможности мониторинга городской обстановки, координации действий сотрудников, поиска и задержания правонарушителей. Motorola Solutions органично объединяет TETRA-сети, специальные LTE-решения и устройства - например, смартфоны, беспилотные летательные аппараты экстренного применения и прочие.

- Кроме интегрированных решений на CCW 2015 вы представили и другие продукты. Какие из них нужно отметить особо?

- Мы впервые показали модели абонентских устройств в ATEX-исполнении для работы в экстремальных условиях и опасных средах: MTP8500Ex и MTP8550Ex. Это исключительно эргономичные девайсы повышенной мощности, первое в мире универсальное TETRA-радио для работы на нефтегазовых месторождениях, открытых и глубоких подземных разработках. Также был показан первый специальный LTE-смартфон LEX 10 с интерфейсом и приложениями для служб общественной безопасности.

- На форуме проходят встречи с клиентами и партнерами из России и стран СНГ. О каких потребностях они говорят, с какими сложностями сталкиваются? Каковы их основные задачи?

- В России и СНГ ПМР особенно востребована в нефтегазовом секторе, электроэнергетике, на транспорте и тому подобных областях. Не стану скрывать, первый и главный вопрос наших партнеров - доступность денежных средств, в том числе госфинансирования. Пожалуй, это основная сложность во всех нефтегазовых странах: России, Казахстане, Азербайджане. Местные валюты подешевели, цены ПМР-решений выросли. Из-за этого развитие ПМР-сетей в первой половине 2015 года замедлилось. Другая сложность - в изменении политической ситуации, которое приводит к ориентации на собственные производства. Поэтому в России мы активизировали работу над локализацией наших продуктов. Никто из конкурентов Motorola Solutions не имеет такого опыта работы и инвестиций на местном рынке. Мы, в частности, продолжаем развивать Центр разработок ПО в Северной столице. В Петербурге и Томске мы создаем решения и приложения для использования по всему миру.

- Каковы конкретные планы локализации и развития местного производства?

- В России должна производиться вся линейка ПМР-решений и продуктов Motorola Solutions. Возможно, только LTE-решения -дело несколько более далекого будущего. В наших планах, во-первых, использовать местные центры разработок для производства специальных продуктов для России. Во-вторых, мы стали активно искать возможности открытия здесь производства. Был проведен ряд переговоров и даже достигнуты некоторые договоренности с российскими компаниями. Мы ищем и находим правильных партнеров. Пока я не могу открывать детали, но мы тверды в намерении запустить в России производство Motorola Solutions.

- Интеграция ПМР с LTE-сетями в России, на ваш взгляд, очень дальняя перспектива?

- Давайте посмотрим, что происходит в Европе в целом. Все понимают, что ключевой момент для ответа на этот вопрос - специальные частоты, отведенные радиосистемам критических коммуникаций, прежде всего LTE для служб общественной безопасности, при том что LTE-стандарт, LTE-сети и сервисы уже работают в интересах экстренных служб. Все знают, что, несмотря на привлекательность новых сервисов, коммерческие LTE-сети совершенно не рассчитаны на работу в кризисных ситуациях. Для специальных служб они просто не годятся.

Для властей крайне опасно не иметь специальных частот и систем общественной безопасности. Но пока рынок не осведомлен о конкретной частотной политике в этой сфере, ни один вендор не сможет серьезно инвестировать в новое производство. Только США выделили достаточный специальный спектр для развития профессионального LTE, и у вендоров сразу же появилось множество решений. В Европе пока не выделены частоты для специальных LTE-сетей, но надеюсь, это дело недалекого будущего.

- Специальные LTE-частоты не выделены в большинстве развитых стран, пока не утвержден стандарт профессионального LTE. Но на CCW 2015 только и говорят что об LTE. Почему?

- Да, разрыв налицо. Некоторые производители поставляют на рынок специальные LTE-решения на базе публичных частот, хотя в лучшем случае это LTE-системы для коммерческих нужд. Развивать LTE-сети для профессионалов на базе публичного спектра чрезвычайно недальновидно и рискованно. В критической ситуации они, как любые коммерческие системы, не обеспечат надежной связи. Но я уверяю вас, как только стандарт утвердят и закрепят специальный спектр, произойдет прорыв LTE-решений в области общественной безопасности и экстренных служб. Это как вода для иссохшей земли: полейте - и все расцветет.

- Участники рынка возлагают надежды на Всемирную конференцию радиосвязи (ВКР-15) в Женеве, где в ноябре этого года обсудят выделение частот для подвижной широкополосной связи.

- Мне кажется, на мировом уровне этот вопрос гармонизировать практически невозможно. ВКР-15, конечно, даст рекомендации, но она не сможет изменить решений суверенных государств. Слишком много разнонаправленных интересов, позиций, сложившихся исторически. Частоты - дорогой ресурс. И каждое правительство само решает, как распорядиться им с наибольшей выгодой. США и Канада пришли к единому решению. Рано или поздно с ETSI будет достигнута гармонизация на европейском уровне. Китай, Азия, Африка видят собственные пути развития. Европа не выбрала 700 МГц, как Северная Америка, склоняясь к 800 МГц. Для индустрии в целом, для клиента, которому важна цена решения, чересполосица специальных ПМР-частот крайне невыгодна. Но надеюсь, частотные сложности в будущем будут нивелированы преимуществами развития LTE как передовой глобальной технологии в ПМР.

LTEtra

Развитие коммерческих LTE-сетей по всему миру, выделение специальных LTE-частот для служб общественной безопасности в США и Канаде дали мощный толчок росту рынка профессиональной мобильной радиосвязи (ПМР). На всемирный форум Critical Communications World 2015 в Барселоне в конце мая собрались все без исключения мировые гранды. В конференц-центре Fira Gran Via вендоры Motorola Solutions, Airbus, Huawei, Rohill, Selex ES, Teltronic, Sepura, ZTE Corporation и другие представили решения TETRA + LTE. В оборот был введен даже маркетинговый термин LTEtra. Компании подавали технологические новации по-разному, однако суть всех предложений сводится к построению гибридных сетей, в которых системы ПМР на уровне сервисов и приложений интегрированы с публичными и специальными широкополосными сетями. Это открывает невиданные доселе возможности в координации работы экстренных служб, использовании больших данных для общественной безопасности и пр.

Мировой прорыв ПМР в широкую полосу не обходит стороной и Россию. Этим летом здесь стартуют по меньшей мере две пилотные зоны профессиональной широкополосной радиосвязи на оборудовании китайских вендоров. Однако ряд крупнейших отечественных интеграторов ПМР-решений обращают внимание на дальность перспективы гибридных и широкополосных сетей ПМР, в первую очередь в связи с отсутствием принципиального решения о выделении специального LTE-спектра для национальных пользователей и с отсутствием стандарта широкополосной ПМР в мире. Так, LTE-релизы, вводящие все функции mission-critical, например push-to-talk (PTT), возможно, появятся только к 2020 году. Представители российского сегмента ПМР отмечают, что в странах СНГ узкополосные технологии ПМР еще десяток лет будут успешно работать на благо спецслужб, ведомств и корпораций.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 10 августа 2015 > № 1452732 Дмитрий Петровский


Казахстан. Китай > Образование, наука. СМИ, ИТ > comnews.ru, 3 августа 2015 > № 1446342 Корбетт Роуэлл

На три стороны света

Леонид Коник

Корбетт Роуэлл, руководитель Центра разработок 5G, профессор Университета Назарбаева

В середине января 2015 года Инженерная школа при Университете Назарбаева в Астане (Казахстан) открыла Центр разработок 5G. Одной из его стратегических задач является усиление сотрудничества разработчиков мобильных технологий пятого поколения из Европы, России и Китая. Центр разработок 5G возглавил Корбетт Роуэлл, прежде работавший директором по исследованиям в Исследовательском институте China Mobile. В интервью главному редактору "Стандарта" Леониду Конику он рассказал о планах центра, а также поделился личными прогнозами развития 5G в мире.

- Кто выступил инициатором создания Центра разработок 5G в Инженерной школе при Университете Назарбаева?

- Этот процесс начал я, при участии нескольких отраслевых компаний. Нашей целью является сотрудничество с разработчиками 5G в России, Европе и Китае с акцентом на антенные системы.

- Кто основатели центра?

- Канадская фирма Nutaq Incorporated, разработчик тестового оборудования для систем Massive MIMO, Гонконгский университет науки и технологии и 5G RUS. В части совместных публикаций мы сотрудничаем с Исследовательским институтом China Mobile. С 5G RUS хотим расширить сотрудничество за счет совместных исследований, а также за счет обмена студентами и профессорами. Мы приглашаем иные компании и университеты присоединиться к нашей работе, но особенно будем рады организациям из России и Казахстана.

- Как вы стали главой Центра разработок 5G и чем занимались до приезда в Астану?

- Изначально меня пригласили в Университет Назарбаева на должность профессора. Уже оказавшись здесь, я увидел возможность продолжить и усилить исследования в сфере 5G. До приезда в Астану я был директором по исследованиям в Исследовательском институте China Mobile в Пекине. Моя команда занималась разработкой модульной антенной системы Massive MIMO для сетей 4G и 5G, для которой мы придумали бренд Smartile. К слову, в марте 2015 года Smartile была успешно продемонстрирована на Всемирном мобильном конгрессе в Барселоне.

Одной из причин моего переезда в Астану стало здоровье. Несмотря на то что предыдущая позиция была "работой мечты", мои легкие не справлялись с чудовищно высоким уровнем загрязнения воздуха в Пекине. Астана находится недалеко от Китая, что дает мне возможность продолжать сотрудничество с China Mobile и выполнять обязанности технического программного менеджера на Международном симпозиуме по беспроводным технологиям, который ежегодно проводят в Китае Институт инженеров по электротехнике и электронике (IEEE) и действующее при нем Общество микроволновой теории и техники (MTT-S).

- Каковы основные цели центра и когда предполагается их достигнуть?

- Цели простираются от достижения конкретных результатов в практическом развитии антенных систем Massive MIMO до решения более "возвышенных" задач по усилению сотрудничества между консорциумами в области 5G из России, Европы и Китая.

Один из наших первоочередных планов-в течение ближайших 18 месяцев написать учебник по технологиям 5G для высшей школы (его уже согласилось напечатать издательство Wiley-IEEE Press). Авторами выступаем я и Хан Шангфень, менеджер по исследованиям и разработкам 5G в China Mobile. Со временем этот учебник будет переведен на китайский и русский языки.

- Получил ли Центр разработок 5G финансирование от властей Казахстана?

- Мы подали заявку на государственное финансирование с целью организации лаборатории 5G, которая создала бы тестовое радиопокрытие по всему кампусу Университета Назарбаева за счет применения комбинации Massive MIMO и технологии распределенной установки радиомодулей. Мы способны реализовать первый этап этого амбициозного проекта к 2017 году, когда в Астане состоится Всемирная выставка-Expo 2017.

В дополнение к созданию лаборатории в настоящий момент мы находимся в процессе закупки у Nutaq прототипа системы Massive MIMO, которая базируется на программируемых пользователем вентильных матрицах (FPGA) и может действовать в диапазоне от 1 ГГц до 67 ГГц. Думаю, до конца текущего года запустим эту прототипную систему.

- Каков штат центра?

- Он насчитывает 12 человек, включая представителей наших технологических партнеров. Внешнего финансирования у нас пока нет, но в течение ближайшего года мы планируем увеличить штат вдвое, для чего будем привлекать гранты на определенные индустриальные проекты.

- С какими международными организациями по разработкам 5G уже взаимодействует ваш центр?

- Мы начали сотрудничество с 5G RUS, а также ведем переговоры с участниками европейского проекта METIS и китайской ассоциации IMT–2020 (5G) Promotion Group.

- Каковы, на ваш взгляд, три ключевые характеристики будущих сетей 5G?

- Они будут "зелеными", открытыми и программно определяемыми. К зеленым технологиям в сетях 5G относится сниженное потребление энергии, которого удастся достичь за счет использования антенных систем Massive MIMO, неортогонального метода множественного доступа (NOMA) и облачной сети радиодоступа (C-RAN).

Открытые технологии предполагают, что существующие сотовые системы, в основе которых лежат удаленный радиомодуль и модуль обработки частот, распадутся на отдельные элементы с открытым ПО, способные работать на общедоступных платформах.

Программно определяемые сети позволят упростить все физические сетевые элементы до виртуальных образов, работающих на стандартной платформе x86.

- Когда и где, по вашему прогнозу, в мире появятся первые коммерческие сети 5G?

- Первые сети пятого поколения, скорее всего, возникнут в Корее или Японии, к запланированным там Олимпийским играм, с тем чтобы продемонстрировать всему миру национальные разработки в сфере 5G. Если вспомнить историю развития технологий 3G и 4G, массовое внедрение сетей 5G начнется, видимо, около 2025 года.

- Что является главным драйвером развития сетей 5G и что может оказаться самым большим препятствием на их пути?

- Ключевой драйвер для 5G-необходимость передавать огромные объемы данных энергоэффективным способом (в противном случае затраты на обслуживание мобильных сетей окажутся существенно выше, чем генерируемые ими доходы). Большинство участников индустрии сходятся во мнении, что C–RAN и Massive MIMO позволят одновременно решить проблемы объема данных и энергопотребления.

Узким местом в развитии 5G является опорная сеть, соединяющая базовые станции. Простой расчет показывает, что 32–канальная базовая станция при 1 Гбит/с на канал требует соединения на скорости свыше 1 Тбит/с (между антенной системой Massive MIMO и C-RAN). К сожалению, это значительно превосходит пропускную способность большинства оптических сетей, которые пока позволяют передавать данные по каждому волокну со скоростью лишь 10 Гбит/с.

Казахстан. Китай > Образование, наука. СМИ, ИТ > comnews.ru, 3 августа 2015 > № 1446342 Корбетт Роуэлл


Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 31 июля 2015 > № 1445755 Сергей Носов

Петербургский писатель Сергей Носов в этом году стал лауреатом "Национального бестселлера". Сегодня он претендует на литературную премию "Русский Букер". С автором романа "Фигурные скобки" мы обсудили новую жизнь "петербургского текста", приближение людей к "кактусам", коллекцию бюллетеней с выборов и то, что видят писатели во сне.

— Поэт в России — больше, чем поэт. А писатель? Должен ли он иметь яркую гражданскую позицию или может быть аполитичным?

— Писатель никому ничего не должен. Должен только стараться не писать плохо, отвечать своему внутреннему чутью, голосу. Не фальшивить. И в этом отношении должен быть правдивым, честным. А в целом бывают писатели, которые придерживаются гражданской позиции, бывают те, кто считает, что актуальность — лишь внешняя сторона событий. Думаю, что задача литератора — моя, например, — свидетельствовать о своем времени и отражать время в образах. Меня интересуют не столько сами события, сколько то, как они отражаются в наших головах и в общественном сознании. Меня волнует состояние мозгов. Наверное, это и есть моя гражданская позиция.

— Насколько важно для вас получение "Нацбеста"? Читали ли вы своих "конкурентов"?

— Оттого, что я получил премию, мой роман не стал ни лучше, ни хуже. Что изменилось — ощутил повышенное внимание к своей персоне. Если бы не "Нацбест", вы бы, например, не брали у меня интервью. С другой стороны, понимаю, что звезды могли сойтись иначе на небе, и премия тогда досталась бы другому. Вообще-то, "Нацбест" ориентирован, скорее, на потенциальный бестселлер. Но возьмем "биороман" Татьяны Москвиной — к моменту подведения итогов он уже сам по себе стал настоящим бестселлером. И Анна Матвеева, и Александр Снегирев — отличные писатели. Да и в лонг-листе было достаточно много замечательных произведений.

— Как, на ваш взгляд, обстоит ситуация с литературными премиями в стране в целом?

— Сегодня, когда литературная критика отходит в тень, премии становятся едва ли не единственным посредником между писателем и читателем, они дают читателю ориентиры в океане книжной продукции. На сайте "Нацбеста" есть множество рецензий, написанных членами так называемого Большого жюри, и это очень интересные критические высказывания. Но где литературная критика в прямом смысле слова? Разбросана по изданиям, иногда сугубо специальным. Есть к ней интерес? Увы, небольшой. Очень заметно отсутствие Виктора Топорова, одного из создателей "Нацбеста". Вот кто умел будоражить умы.

— В вашей книге образ "фигурных скобок" — это своеобразная защита, конспирация для героя. Что в реальной жизни может сыграть подобную роль?

— Я полагал, что "фигурные скобки" — метафора бегства от проблем. Личных, социальных, каких угодно. Мнимая защита от тревог этого мира. Но главное — мнимая. Своего рода самообман. Фигурально говоря, мы постоянно примеряем фигурные скобки в зависимости от ситуаций, но не всегда отдаем себе в этом отчет.

— В романе конференция магов, фокусников, "пожирателей времени" и прочих персонажей проходит в Петербурге. Можно ли считать это аллегорией знаменитой на всю страну "фабрики троллей" или нашего ЗакСа с не менее знаменитыми инициативами?

— Знакомый из другого города мне прислал сообщение: "Оказался в твоем романе — был на собрании". Я даже не знаю, на каком собрании он был. Может быть, на родительском? Так что, думаю, все наши собрания, конгрессы и им подобные общественные предприятия в чем-то схожи — что в дачном кооперативе, что в творческом союзе.

Но ничего конкретного я не подразумевал, когда работал над романом. Задачи написать сатиру у меня не было. Просто герой по ходу сюжета погружался в сгущающуюся атмосферу абсурда. Ну правда ведь, есть в наших собраниях что-то абсурдогенное. Требование "ограничить документопоток в государственных масштабах" само по себе, наверное, правильное. Но я был крайне изумлен, когда услышал это предложение на литературоведческой конференции. Оно просто не могло не попасть в роман.

— То есть элементы фантастики и парадоксы в ваших произведениях — прямое отражение реальности?

— Конечно, а как же иначе? Это и есть сама наша реальность. Преобразованная творческим воображением, но реальность. Все зависит от взгляда. Если выбрать определенный ракурс, в нашей реальности многое может показаться фантасмагорическим. И не только в российской. Не у меня одного есть ощущение, что человечество сходит с ума, что мир сползает в какое-то безумие.

— Если говорить о культурном, а не социально-политическом контексте, считаете ли вы гротеск в своей прозе прямым потомком гоголевского и в целом "петербургского текста" русской литературы?

— В целом гротеск мне близок как форма образности: я не чураюсь черного юмора, парадоксов, гипербол. В какой мере мои сочинения относятся к "петербургскому тексту", судить не мне. Могу признаться, что в молодости попал под сильное обаяние Константина Вагинова, одного из самых петербургских писателей. Но нет у меня такой задачи — следовать определенной традиции. Если традиция прочитывается, что ж, пусть будет так.

— В "Фигурных скобках" есть отсылки к другим вашим романам и пьесам. Это для читателя, исследователя, критика или в первую очередь для себя?

— Читателю это знать необязательно, на критиков мы не надеемся. Ну а то, что у меня мотивы часто повторяются и переплетаются друг с другом, это просто качество данной прозы. Когда я заканчивал "Фигурные скобки", то почувствовал, что шесть моих романов (начиная с "Члена общества, или Голодное время") складываются в один цикл. Символично, что "скобки" этот цикл и замыкают. Роман "Грачи улетели" перекликается с пьесой "Берендей". Некоторые персонажи переходят из текста в текст. Вообще мне иногда кажется, что все мои сочинения, независимо от жанра, находятся в едином силовом поле. Но что это дает читателю, если перед ним один конкретный текст? Наверное, ничего. Вот если бы это был идеальный читатель, который прочитал все… Знаю только одного такого. Моя жена.

— Как часто проводите встречи с читателями? И что они вам дают?

— Меня приглашают — тогда и встречаюсь. Мне интересно увидеть своего читателя. Когда пишу, совсем не представляю, какой он. Бывают писатели, которые хорошо знают, для кого пишут, и обращаются к своему непосредственному читателю, я знаком с такими. А некоторые видят читателя как абстракцию. Мне вот сочинительство очень нравится, при всех издержках этой трудовой деятельности, и мне интересно, кому же это нравится читать. Очень уважаю своих читателей. Иногда удивляюсь, когда узнаю, что роман полюбился тем или иным людям. Но бывает и наоборот: книга не понравится тому, кому должна была, как мне казалось.

Встречи обычно проходят в режиме импровизации. Говорим о литературе и обо всем на свете. Иногда стихи читаю — когда-то я с них начинал. Раза три-четыре фокус показывал с картами: все-таки "Скобки" — роман про иллюзионистов. Однажды рассказывал сон. Зашел разговор, меня и попросили рассказать.

— Если не секрет, о чем сон?

— Сон тяжелый, но с яркой вспышкой в конце. Если опустить детали, мы с писателем Павлом Крусановым хоронили Пастернака… Выносим гроб из какого-то помещения, загружаем в катафалк. Подвозим к бывшему Дому писателей на Шпалерной, заносим гроб со стороны переулка в открытые двери. Мы с Павлом идем первыми, кто за спиной, я не вижу, только ощущаю тяжесть гроба. И на душе тяжело. Там будто бы зал, а в зале везде саркофаги и могильные плиты. И вдруг вижу перед собой могильную плиту с надписью "Пастернак". Я растерялся. Как же так, говорю, Пастернак же у нас! И тут мне голос: "У вас не тот!". Вот на этих словах я и проснулся. Лежу и думаю: что же это было и зачем мне приснилось?

— Насколько вы ассоциируете себя с вашими героями?

— Совершенно не ассоциирую. Я моделирую героя, стараясь это сделать с максимальной убедительностью. Иными словами, создаю новую личность. С другой стороны, когда пишешь, надо уметь перевоплощаться в любого из героев. Как актер должен уметь помещать себя в предлагаемые обстоятельства. По ходу написания текста такой "актерский" подход необходим. Это не значит, что я пишу о себе или даже о ком-то. Я стараюсь не эксплуатировать прототипы.

— Приходилось ли вам осваивать сферы деятельности своих героев? Капитонов — математик, а вы ведь гуманитарий...

— Мне математику читали два с половиной года, я же по первому образованию инженер-радиотехник. Правда, с тех пор все забыл, помню разве что на уровне синуса 30 градусов, ну больше, наверное. С другой стороны — да, у меня есть легкая тоска по математике, жаль, что я так сильно ее подзабыл, особенно теорию вероятностей. По сюжету было необходимо сделать Капитонова математиком, поскольку у него особые отношения с числами. Фигурные скобки — сам по себе знак математический. И весь роман строится как большая формула, в которой нагромождение всяких выражений в конечном итоге сокращается — все приводится к внешне простому ответу. Там у меня конформные преобразования упоминаются, этот раздел математики, по мысли героя, близок шаманизму. Ну да, пришлось обращаться к старым конспектам. Я ведь кое-что сохранил.

— Не так давно вы опубликовали в Facebook проект "письма фундаменталистов", которое в свое время отказались подписывать. Как вообще появилась идея предложить президенту Франции восстановить Бастилию? И насколько вы себя считаете фундаменталистом?

— Это старая история: лет 15 назад достаточно ярко обозначилось писательское содружество: Павел Крусанов, Александр Секацкий, Наль Подольский, Татьяна Москвина, Сергей Коровин, ваш покорный слуга, тогда еще Владимир Рекшан к нам примыкал. Нас назвали "петербургскими фундаменталистами". Никакого отношения к религиозному или политическому фундаментализму это все не имело. Мы даже не думали объединяться, просто часто встречались за одним столом, что не осталось незамеченным — художник Валерий Вальран как-то сказал: "Фундаментально сидите!".

Нам стали предоставлять площадки для совместных выступлений, приглашать на конференции. Мы проводили семинары на самые разнообразные темы, устраивали акции. Трудно объяснить, что такое петербургский фундаментализм. Когда однажды гостья из Италии спросила Крусанова, что же нас объединяет, он ответил: "Своеобразное чувство юмора". И это верно, но при этом мы все серьезные люди. Вариант письма приводится в романе Крусанова "Ворон белый. История живых существ". Вообще-то это письмо в довольно парадоксальной форме отсылает к серьезным европейским проблемам. Но текст так и остался проектом письма, он никем не подписывался и никому не посылался. В истории петербургских фундаменталистов он был последней страницей.

Беседовала Анастасия Семенович

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 31 июля 2015 > № 1445755 Сергей Носов


ОАЭ. ПФО > СМИ, ИТ > arafnews.ru, 31 июля 2015 > № 1445749 Исмагил Шангареев

Ждут ли наших соотечественников в Объединенных Арабских Эмиратах молочные реки и кисельные берега?

Уехать в страну своей мечты, запустить там успешный бизнес, жить в доме с видом на океан с красавицей-женой и воспитывать 11 детей — чем не сюжет для современной сказки? Все это реально удалось сделать в ОАЭ нашему земляку Исмагилу Шангарееву. Владелец сети ресторанов «Казань», дубайского агентства недвижимости, автобизнеса и турагентства рассказал «БИЗНЕС Online», нравятся ли арабам треугольники и чак-чак, почему в ОАЭ нет преступности и как при помощи ТАСМА он раскрутил группу «Ласковый май».

«КАЗАНЬ» — УЗНАВАЕМЫЙ БРЕНД В ДУБАЕ

— Исмагил Калямович, какой из ваших бизнесов главный — ресторан?

— Не совсем. Первым моим делом в Эмиратах, куда я перебрался в 2006 году, было агентство недвижимости — как раз в то время был издан закон о том, что иностранцы могут покупать недвижимость наравне с местными жителями. Ресторан мы создали чисто для представительских целей, потому что за чашечкой кофе приятнее что-то обсуждать, чем, например, в офисе. Кроме того, ко мне приезжает много гостей из России, в частности, из Татарстана и ресторан мне просто необходим, ведь одно из главных качеств татар — хлебосольство... Но, к моему удивлению, ресторан почти сразу начал приносить прибыль.

— Почему «Казань»? Чтобы ресторан был узнаваем среди «своих»?

— Конечно. Другие названия я даже не рассматривал. Еще Габдулла Тукай сказал: «И Казан! Дертле Казан! Монлы Казан! Нурлы Казан!» Можно сказать, это уже узнаваемый бренд. К нам даже обращаются за франшизами.

— Кто приходит в ресторан?

— В основном, конечно, татары, русские и другие наши соотечественники из бывших республик СССР. Бывает, что и арабы. Кухня у нас по большей части русская и татарская: всегда есть борщ, шурпа, котлеты, пельмени. Но если вы не спешите, за полчаса-час можно приготовить любое блюдо. Среди поваров — и татары, и русские, и узбеки, и украинцы.

— Арабам нравится татарская кухня?

— Думаю, мы любим то, к чему привыкли с детства. Я сам хоть и гурман, но взгляды на питание у меня консервативные. Взять картофель: в магазине десятки сортов, а я выбираю именно тот, который знаю — красноватый и белый, чуть-чуть с землей. А яблоки выбираю те, что похожи на нашу антоновку. Был недавно в Южной Корее — там для меня еда была настоящей проблемой. Но на самом деле, не все настолько консервативны, как я, и очень часто эмиратцы могут попробовать нашу еду в компании русских. Потом с удовольствием приходят сюда еще раз.

— Конкуренты на ностальгическо-гастрономическом поприще у вас есть?

— Других ресторанов с татарской кухней здесь нет. Есть с узбекской, кавказской, русской, и мы все друзья, помогаем друг другу. А вообще, очень важно, что здесь к русским очень хорошо относятся, ведь башкиры, татары, евреи, мордва, — мы здесь все русские. А по поводу конкуренции... Вы не замечали, что на рынке продавцы, допустим, овощей, всегда встают рядом со своими «коллегами»: помидоры к помидорам, огурцы к огурцам? Все равно у каждого найдется свой клиент, весь товар продадут. То же самое здесь: рестораны могут стоять в ряд, но от этого работы у них не уменьшится, так как у каждого гурмана свои предпочтения.

— С чем у вас прежде всего ассоциируется Казань?

— Вообще я родился в Оренбургской области, потом переехал в Москву. А вот жена — из Казани. В свое время у меня бизнес был связан с заводом ТАСМА. После демобилизации, а это было в разгар застоя, решил начать свое дело. Помните, раньше не хватало музыкальных пластинок? Мы восполняли их дефицит, записывая любимые мелодии на рентгеновских снимках. В 80-х годах стали появляться переносные кассетные магнитофоны типа «Весна». Так вот, мы скупали оптом кассеты по всему Советскому Союзу, записывали маленькие сборники и продавали. Кроме студии звукозаписи, у меня была и своя дискотека. Итальянские песни — Felicita и другие — звучали из всех «Жигулей» — это тоже была наша работа. Группу «Ласковый май», до того, как ее прибрал к рукам Андрей Разин, именно мы сделали популярной, распространяя их песни по всему Советскому Союзу — «Белые розы», как и «итальянцы» звучали из всех окон. Но вдруг эти кассеты «МК-60», как и многое другое, исчезли из продажи. Я стал закупать их на заводе ТАСМА. Потом на заводе мне предложили самому выпускать кассеты, и мы создали кооператив. Занимались этим до тех пор, пока в широкой продаже не появились японские 90-минутные кассеты. Конечно, мы с ними не могли конкурировать.

СТРАНА, ГДЕ ВСЁ ПРАВИЛЬНО

— Почему Арабские Эмираты?

— У меня всегда была мечта жить в стране, где все правильно, где тепло — в прямом и переносном смыслах. Конечно, Москва, как и Казань, — мой любимый город. Но там не все идеально. Мои дети ходили в школу с татарским этнокомпонентом. Ее создали при поддержке первого президента Татарстана Минтимера Шаймиева, и, кстати, там прекрасный директор — Лемма Исхаковна Гирфанова, которая работает в школе со дня основания. По сравнению с обычными московскими школами, в татарской все по-другому: на стенах шамаили, к учителям относятся с уважением, к старшим обращаются «апа» и «абый» — в общем, все в лучших традициях татарского народа... Так вот, я долго думал: где она — та «идеальная страна»? Казалось, все не то. А в Эмиратах все совпало: теплая страна — раз, безопасная — два, безналоговая — три. От Москвы — всего четыре часа лёта. Еще очень удобно, что рейсами flydubai можно добраться напрямую из Дубая в Казань без пересадок, а также еще по 90 направлениям по всему миру. Насколько знаю, авиакомпания помогает в подготовке туристической визы и в ОАЭ, и в Россию, если имеется такая необходимость. Есть бизнес-класс, что важно для многих предпринимателей.

— Правда, что в Эмиратах нет преступности?

— Действительно, почти нет! Дело в том, что из 8,5 миллионов дубайцев коренных жителей — всего около 10 процентов, и они все обеспеченные люди, которым незачем связываться с криминалом. А приезжие тоже ведут себя прилично. Недавно был случай — девушка в «Дубай-молле» оставила на столике в кафе телефон. Мужчина, кстати, из России его забрал. И что вы думаете? Нашли его! По камерам проследили весь путь — в какие отделы заходил, на какой автобус сел. Он был удивлен, когда ему позвонили и вежливо попросил вернуть мобильный телефон на место. Здесь везде камеры. Там, где заканчивается угол обзора одной, — другая.

— Какие трудности ждут россиян, решившихся на переезд в Эмираты?

— Есть такое выражение: «Надейся на лучшее — рассчитывай на худшее». У новоприбывших, возможно, будут определенные сложности с работой, визой. Но если они перетерпят все трудности, связанные с адаптацией в новой стране, проявят «сабырлык» (хорошее татарское слово!), можно жить здесь долго и счастливо.

— Если страна безналоговая, то образование и здравоохранение, наверное, платные?

— Да, к этому нужно быть готовым — здесь за все нужно платить. В такие моменты мы вспоминаем нашу любимую Родину — Россию, где все бесплатно и все для народа. Приходят на память строчки Сергея Михалкова: «Все наше хают и бранят..., а сало русское едят». Поэтому нельзя думать, что в Эмиратах молочные реки и кисельные берега — надо ко всему быть готовым. Как, впрочем, и везде.

— Жилье, наверное, дорогое?

— Я бы не сказал. Дороже, чем в России, но не намного. Здесь и машины, и квартиры, и все, что связано с уровнем жизни, — комфортнее. В общем, планка «качества жизни» намного выше.

— Бытует мнение, что в арабских странах ущемляются права женщин, что у мужчин по несколько жен...

— Это миф. Если мы сейчас поедем в любой торговый центр, вы увидите: идет мужчина с женой и детьми. В обычной российской семье кто занимается детьми? Женщина. А здесь женщина — ноль внимания на детей. Она разговаривает с продавцами, что-то примеряет, ведет себя очень уверенно — в общем, видно, что она хозяйка ситуации. А папа то одного на руки возьмет, то второго, то третий на нем повиснет. А вообще абсолютно во всех семьях есть няни, причем у каждого ребенка своя.

— Как быть с языковым барьером?

— Арабский язык я знаю. Но Эмираты — больше англоязычная страна. Заметил интересную закономерность — если приезжают на работу муж с женой без знания языка, жена через пару месяцев начинает говорить по-английски: женщины и дети моментально впитывают знания, мужчинам сложнее — могут здесь всю жизнь прожить и не научиться. В Эмиратах, конечно, желательно знать и арабский, и английский, но, в принципе, достаточно русского! Создается такое впечатление, что русский язык здесь третий после английского и арабского и многие им владеют хотя бы немного.

— Дубай часто называют городом необычных отелей. Вы с этим согласны?

— Конечно. Здесь действительно очень много интересных отелей. На логотипе ДАН, например, изображены три самых знаменитых из них. «Д» — это знаменитый отель-парус — Burj Al Arab Jumeirah. Находится он на берегу Персидского залива. Безусловно, дорогой, но невероятно роскошный! Там только «люксовые» номера, есть даже подводный ресторан. «А» — «Бурдж Халифа», самое высокое здание в мире. Там тоже находится несколько отелей, офисы, квартиры. «Н» — это две башни Jumeirah Emirates Towers. В одной из них расположен отель, в другой — бизнес-центр. Все эти отели можно назвать визитной карточкой города. А вообще арабы славятся своим гостеприимством — здесь совершенно другой уровень обслуживания, который не встретишь ни в Европе, ни в Америке.

«ДЕТИ — НАГРАДА ВСЕВЫШНЕГО»

— У вас 11 детей. Такое не часто встретишь...

— Да, 11 детей и 7 внуков, Альхамдулильля!

— И как на всех и на всё хватает сил?

— Да, свое дело — это тяжелый труд. Тот, кто говорит, что бизнес дается легко, лукавит. Но работа дает огромное удовлетворение, если видишь результаты труда. А дети — это же огромное счастье, хлопоты с ними только в радость. Они украшают жизнь — дети награда от Всевышнего. Иногда смотрю на богатых людей, у которых нет детей — кроме сочувствия, они ничего не вызывают. Я считаю, вся жизнь, тем более, успешная, должна быть посвящена детям. И я желаю всем хороших наследников, продолжателей дела!

— Вы достаточно активный пользователь соцсетей: есть аккаунты в «ВКонтакте», Facebook, Instagram, свой сайт. Это такой вид пиара?

— Думаю, вести бизнес, да и вообще жить, нужно открыто. К примеру, Рамзан Кадыров — публичный человек — тоже активно пользуется соцсетями и демонстрирует свою демократичность, мусульманские ценности, традиции, на примере своей семьи. Я стараюсь пропагандировать патриархальный образ жизни. Хотя больше об этом говорю с юмором, потому что мужчина говорит и делает именно то, что до этого ему внушила женщина. Местные шейхи говорят: «До того, как мы о чем-то объявим, наши жены на кухне принимают решение — где какие дороги построить, какие мосты».

— Вы держите уразу?

— Мой отец Каляметдин-хазрат был одним из самых образованных имамов советского времени. С детства мы были приучены к тому, что ислам не только обряды, но и образ жизни, поэтому пост, как и все в нашей семье, я привык держать с детства. Но одно дело — поститься в декабре, когда день короткий, и совсем другое — в середине лета, когда температура 40-50 градусов. Пост в этом году пришелся на вторую половину июня — первую половину июля. Если есть веская причина, — например, болезнь или беременность, — пост можно не держать. Моему младшему сыночку чуть больше года. У меня жена — кормящая мама, я ей не рекомендую держать пост, но она сама держит, и молоко все равно есть. И, по ее словам, даже больше, чем надо. От поста еще никто не умирал. Наоборот, он укрепляет организм. Помню, моя мама, если чуть приболеет, говорила: «Слава Богу, скоро пост, я выздоровею». Для нее пост был очищением. И после Рамадана она становилась, как девочка — худела, такая шустрая. Но главное — не воспринимать пост как диету, это делается ради Всевышнего.

О ТАТАРСКОЙ КУЛЬТУРЕ И ТАТАРСКОЙ МУДРОСТИ

— У вас есть хобби?

— В Эмиратах много интересного: дайвинг, воздухоплавание, сафари — список можно продолжать бесконечно. Но у меня хватает времени только на подводное плавание. Казалось бы, куда проще: трубка, ласты, маска — и плавать под водой. Но мне так нравится! Под водой другой мир, другая планета!.. А еще очень люблю принимать гостей, можно сказать, это еще одно мое хобби. Недавно, к примеру, был Александр Михайлов. Помните, актер из фильма «Любовь и голуби»? Ездили с ним на рыбалку.

— Что скажете о главе Татарстана — Рустаме Минниханове?

— Он мне очень нравится. Это именно тот лидер, который нужен татарстанцам. Успешный глава региона — и Путин его уважает, и страна в целом. Посмотрите, какая Казань сейчас стала! Конечно, базу заложил Шаймиев. Татарстану в этом плане очень повезло — Минтимер Шарипович культурно, красиво передал бразды правления Минниханову. Вот в Башкортостане так не получилось... А у нас хватило татарской культуры и татарской мудрости... К сожалению, у меня часто в Казани бывать не получается — больше отправляю своих сыновей и зятя. Например, недавно они были на «КазанСаммите».

— Чем они занимаются?

— Они мои помощники. Я — генеральный директор, мой старший сын — заместитель. Через какое-то время он станет гендиректором, а я, наверное, как Шаймиев, — советником... Они связующее звено между мной и Татарстаном.

— Как думаете, «КазанСаммит» — это больше налаживание связей или у него есть конкретные результаты?

— Думаю, пока на КазанСаммит приезжают себя показать и других посмотреть. Выстраиваются личные отношения. И это здорово. По крайней мере, в Эмиратах Татарстан знают очень хорошо.

— Как думаете, арабские инвесторы пойдут на сотрудничество с Татарстаном?

— Знаете, если арабу сказать «Мордовия», «Чувашия», «Марий Эл», он не поймет, о чем идет речь. «Башкортостан» знают, но не все. А Татарстан все знают. Татарстан для арабов — синоним России. Татарстанская «экспансия» в Эмиратах чувствуется на всех уровнях. Имя Рустама Минниханова на слуху. Я этим очень горжусь.

ЭКОНОМИКИ РОССИИ И ОАЭ — СООБЩАЮЩИЕСЯ СОСУДЫ

— Сейчас очень много говорят об исламском банкинге. Нужен ли он России?

— Есть две банковские системы — обычная, процентная, и исламская. При обычной ты кладешь деньги в банк под проценты. А при исламской системе деньги вкладываются в бизнес. Прибыль от него делится между вкладчиком и банком. Исламский банкинг нужен хотя бы потому, что многие мусульмане в России не могут сдавать деньги в банк: по исламу ростовщичество запрещено. Так что, многие мусульмане хранят деньги в банках, но в стеклянных трехлитровых... Кроме этого, в исламских странах очень много денег, а деньги должны работать. Они бы, может, и в Россию их направили, но в России «риба» — проценты. Если в российском банкинге будет и исламский сектор, то деньги из мусульманских стран пойдут большим потоком. Для этого нужен отработанный механизм. Потому что двум банковским системам очень сложно сосуществовать. В Коране сказано, что есть водная стихия — пресная и морская вода, они между собой не смешиваются. Ученые говорили, что это невозможно. Оказывается, возможно. Есть такой залив: с одной стороны вода пресная, с другой — морская. И они между собой не смешиваются! Даже морская рыба не заплывает в пресную воду и наоборот.

— То есть, сосуществование этих систем возможно?

— Конечно. Но для этого надо работать. Как раньше на рынке было — подходишь, спрашиваешь: есть у вас мясо халяль? Говорят: есть. Но не успел упаковать, продавец рубит на той же доске тем же топором мясо поросенка. Теперь совсем не так. Халяльное мясо продается отдельно, есть халяльные кафе, рестораны, магазины. Так же и исламские банки — они обязательно найдут свое место. В Европе, Америке активно работают исламские деньги. Получается, пока в этом плане Россия проигрывает — у нас везде монополии, и это не всегда хорошо.

— В России сильно упал рубль. Ощутили ли вы это на себе?

— Конечно. Все-таки экономики России и Эмиратов основаны на нефти, они, как сообщающиеся сосуды. Мы в основном работаем с русскими, то есть русскоязычными. Прибыль, конечно, упала, но в целом живем по-прежнему. Путин как-то сказал, что менеджер — это не тот, кто управляет благодаря чему-то, а тот, кто делает это вопреки. Когда все против нас — санкции, доллар дорогой, и ты выживаешь вопреки всему — мне кажется, это даже интересно. А кризис сказывается, еще как!

— Традиционный вопрос от «БИЗНЕС Online»: три секрета успешного бизнеса?

— Самое главное — полагаться на Всевышнего, искренне просить Его о чем-то и не сомневаться в том, что Он поможет. Человек должен мечтать о самых, казалось бы, невероятных, по его мнению, вещах. Потом мечта превращается в цель, и ты уже к ней ищешь пути-дороги. Я уверен, что человек рожден для счастья и Всевышний создал для этого все условия... Второе — работу ты должен любить. Работа должна быть в радость... Третье — конечно, должна быть дружная семья. Без этого условия, невозможен душевный комфорт. От молодых часто слышу: сначала я сделаю карьеру, потом буду о семье думать. Такие глупости! Человек должен и жениться, и детей заводить вовремя. Сколько я знаю успешных людей, которые сначала жили в коммуналках, а потом для себя и для семьи захотели добиться большего. Одно должно дополнять другое. Вот недавно дети спрашивали: что такое бизнес? Я задумался и понял — это соединить на первый взгляд несоединимые вещи, превратить их в единый механизм, в конвейер, который должен работать без сбоев... А о деньгах нужно, конечно, думать, но — не в первую очередь. Главное — чтобы бизнес приносил радость, чтобы он был и образом жизни, и своего рода хобби!

Любовь Порываева, Сабина Вахитова

ОАЭ. ПФО > СМИ, ИТ > arafnews.ru, 31 июля 2015 > № 1445749 Исмагил Шангареев


Франция. Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 27 июля 2015 > № 1441900 Ричард ван Вагенинген

Ричард ван Вагенинген, генеральный директор Orange Business Services в России и СНГ и руководитель направления международных продаж Orange Business Services за пределами Франции

Александр Калигин

Ричард ван Вагенинген, генеральный директор Orange Business Services в России и СНГ и руководитель направления международных продаж Orange Business Services за пределами Франции

Ричард ван Вагенинген: "Я люблю Россию и живу здесь почти 10 лет. Конечно, во всех случаях, когда я могу законно и без ущерба для компании помочь России, я делаю это"

С начала 2015 года в Orange Business Services было выделено подразделение по развитию международного бизнеса, в рамках которого создано направление международных продаж. Руководитель направления международных продаж Orange Business Services, генеральный директор Orange Business Services в России и СНГ (ООО "Эквант") Ричард ван Вагенинген рассказал корреспонденту ComNews о деятельности нового подразделения, а также о роли России в бизнесе компании.

- С какой целью в компании Orange Business Services было выделено направление International Business?

- В Orange Business Services выделено четыре глобальных региона: Южная и Северная Америка, Европа и Россия, Ближний Восток и Африка и Азиатско-Тихоокеанский регион. Ранее все эти глобальные регионы подчинялись непосредственно генеральному директору Orange Business Services. Но при этом они работали автономно друг от друга. Перед каждым регионом стояли свои цели, которые учитывали культурные, экономические и политические особенности.

Мы обслуживаем крупнейшие глобальные компании по всему миру. Их требованием является унификация бизнес- процессов вне зависимости от страны, в которой расположены их офисы. Поэтому мы приняли решение, что всем международным бизнесом, кроме Франции, должен руководить один человек, которым стал исполнительный вице-президент по развитию международного бизнеса Orange Business Services Гельмут Райзингер. Ему подчиняются четыре человека, которые непосредственно управляют четырьмя глобальными регионами, соблюдая принцип единого подхода к ведению бизнеса.

- В чем заключаются ваши функции как руководителя направления международных продаж?

- Я являюсь связующим звеном для всех глобальных регионов. Поддержка продаж - это в первую очередь переговоры с глобальными клиентами и помощь продавцам на местах в своевременном получении необходимых им продуктов. Я собираю запросы на поставки из всех регионов и по их итогам обеспечиваю глобальную закупку оборудования сразу по всем запросам. В результате мы экономим деньги, единовременно закупая большие объемы оборудования, что позволяет сделать наши бизнес-кейсы более выгодными.

- Какие регионы вы считаете наиболее перспективными с точки зрения развития бизнеса?

- Для Orange очень важен европейский регион, так как в нем находятся корни нашей компании. Но в целом мы считаем более перспективными регионы с наибольшим показателем ВВП. Исходя из этого, очень перспективным выглядит Азиатско-Тихоокеанский регион. Также, несмотря на кризис, у нас хорошо идет бизнес в России.

- Какое место российский рынок занимает в бизнесе компании?

- В России находится самое большое по количеству сотрудников после Франции отделение компании. Его штат составляет 1,1 тыс. человек в 36 офисах. Это не только представители бизнес-подразделения, но и сотрудники, выполняющие обслуживающие функции.

- Влияет ли тот факт, что вы совмещаете должности руководителя направления международных продаж Orange Business Services и генерального директора компании в России на то, что нашей стране вы уделяете больше внимания, чем другим регионам?

- Я люблю Россию и живу здесь почти 10 лет. Конечно, во всех случаях, когда я могу законно и без ущерба для компании помочь России, я делаю это. Orange - единственный иностранный оператор, который имеет лицензию на оказание услуг связи по всей территории России. Однородная IP MPLS-сеть Orange Business Services с узлами связи в крупнейших городах России и СНГ позволяет предоставлять высокотехнологичные телекоммуникационные услуги на территории всей страны. Существует большое количество крупных международных клиентов компании, которые не имеют представительства в России. Я хочу исправить эту ситуацию.

- Какие продукты и решения вашей компании пользуются наибольшим спросом на российском рынке?

- Наряду с традиционными для нас как международного оператора связи решениями (услуги сети, телефонии) востребованными являются ИТ-сервисы. Растущий спрос мы наблюдаем на облачные решения. Все наши продукты так или иначе становятся облачными - телефония, контакт-центр, аудио-, видео- и веб-конференции, унифицированные коммуникации из облака. Отдельно отмечу, что в России очень востребованы спутниковые каналы, и более 30% всех VSAT-станций Orange расположены именно в России.

- В России объявлен курс на импортозамещение. В связи с этим есть ли у российского подразделения компании Orange Business Services планы по закупке отечественного телекоммуникационного оборудования?

- Конкретно такого плана у нас нет. Но если на рынке появится конкурентоспособное российское оборудование, удовлетворяющее нашим требованиям, мы рассмотрим целесообразность его использования.

Как я уже не раз говорил, Orange Business Services - глобальный оператор. Мы внедряем единые политики и стандарты управления сетями по всему миру. Если компания начнет закупать различные решения в каждой отдельной стране, это усложнит и удорожит управление сетью. От этого пострадает как бизнес нашей компании в целом, так и бизнес наших клиентов.

- Учитывая экономический кризис, насколько оправдываются планы компании на 2015 год?

- В конце 2014 года стало очевидно, что 2015 год будет нелегким. Поэтому мы оперативно скорректировали планы и бюджеты компании. Также мы провели тщательную подготовку, оценив прибыльность всех продуктов. По ее результатам мы оптимизировали продуктовый портфель. Также мы провели переговоры и переподписали договоры с поставщиками, взаиморасчеты с которыми велись в долларах или евро.

Еще в 2015 году компания сфокусировалась на оптимизации работы с клиентами и повышении скорости реакции на их запросы. Пытаться продать всем все - это потеря времени. Поэтому мы сделали выбор, каким клиентам хотим уделять большее внимание. К каждому такому приоритетному заказчику мы прикрепляем команду из менеджера по продажам, проджект-менеджера и технических специалистов. Постоянно работая с одной и той же компанией, эти специалисты уже хорошо знают все ее особенности и возможные проблемы.

Совокупность всех этих шагов дала положительный результат. Бизнес Orange Business Services в России идет хорошо, а финансовое положение стабильно.

Франция. Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 27 июля 2015 > № 1441900 Ричард ван Вагенинген


Словения. Евросоюз. РФ > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 25 июля 2015 > № 1442077 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева словенской газете DELO.

В преддверии визита в Словению Дмитрий Медведев дал интервью словенской газете DELO.

Вопрос: Ваш визит в Словению приурочен к 100-летию Русской часовни на Вршиче. Как Россия планирует противостоять переписыванию истории, которое мы наблюдаем в ряде стран Европы и на Украине?

Д.Медведев: Русская часовня под перевалом Вршич имеет особое значение в российско-словенских отношениях. В годы Первой мировой войны её возвели русские военнопленные в память о своих товарищах, трагически погибших на этом месте при строительстве горной дороги. В течение почти 100 лет часовню бережно сохраняли местные жители, и со временем она стала символом дружбы наших народов. Сегодня сюда приходят словенцы и русские отдать дань уважения своим предкам.

Мы искренне благодарны народу Словении за такое отношение к общему прошлому, к исторической памяти. Это помогает нам строить добрые, партнёрские отношения. Ещё один пример – совместное празднование 70-летия Великой Победы. Несмотря на известные политические сложности, словенская делегация принимала участие в торжественных мероприятиях в Москве, и мы это очень ценим.

Да, к сожалению, приходится всё чаще сталкиваться с попытками переписать историю, в том числе Второй мировой войны. Это, в частности, наглядно проявляется в некоторых европейских государствах, в которых снисходительно относятся к открытой пропаганде нацистских идей, где национал-радикалы чувствуют себя всё свободнее, а по улицам могут маршировать люди в эсэсовских мундирах.

Подобные действия не только оскорбляют память миллионов жертв фашизма, но и угрожают фундаментальным принципам демократии и прав человека. Дошло до того, что с помощью манипулирования исторической памятью пытаются регулировать международные отношения. Всё это создаёт предпосылки для межнациональных и межгосударственных конфликтов.

Поэтому мы в России считаем важным совместно противостоять попыткам фальсификации истории. Итоги Второй мировой войны закреплены в Уставе ООН и других международных документах, они носят императивный характер для всех стран. А тем, кто пытается обелить нацистов и коллаборационистов, настоятельно рекомендуем ещё раз ознакомиться с документами Нюрнбергского трибунала. В них вынесен правовой и нравственный приговор военным преступникам. А можно просто посмотреть фильм режиссёра Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм», кинохронику блокадного Ленинграда, почитать дневники Тани Савичевой или съездить в Хатынь, Бабий Яр, Освенцим или Дахау. Никакие другие аргументы станут просто не нужны.

Россия инициировала принятую 18 декабря 2014 года Генеральной Ассамблеей ООН резолюцию «Борьба с героизацией нацизма, неонацизмом и другими видами практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости». За неё проголосовало абсолютное большинство государств – членов ООН из всех регионов мира, а соавторами стали более 40 государств. И это несмотря на сопротивление отдельных стран, которые стремились использовать имеющиеся у них рычаги давления и сорвать принятие резолюции. Против голосовали США, Канада, Украина и Палау.

Очевидно, что политизация истории, использование её в конъюнктурных целях – путь хоть и лёгкий, но абсолютно тупиковый. Обсуждение спорных вопросов нужно вести в рамках научных споров, а не переводить в плоскость межгосударственных отношений. Любая ложь боится достоверных фактов, которые очевидны и не требуют доказательств. Поэтому мы открыты к любым дискуссиям, к совместным исследованиям учёных из разных стран. Именно это ведёт к исторической правде. Чем меньше текущей современной политики будет в истории, тем более объективным и правдивым предстанет наше прошлое в книгах и учебниках, по которым учатся наши дети.

Вопрос: Фармацевтическая продукция является крупнейшей статьёй импорта Словении в Россию, однако в I квартале 2015 года импорт фармацевтики сократился на 36%. Объясняется ли это реализацией российской программы импортозамещения?

Д.Медведев: Спад по фармацевтике действительно глубокий и оценивается примерно в треть. Но во многом это связано с колебанием валютных курсов.

Фармацевтические рынки в любой стране регулируются достаточно жёстко. Мы действительно ставим определённые цели по самообеспечению лекарствами, особенно в сегменте социально значимых лекарств, которые закупаются за счёт бюджета.

Словенская фармацевтическая продукция хорошо известна на российском рынке. Люди ей доверяют. Например, компания «КРКА» работает здесь более 40 лет. Причём она не просто поставляет лекарства, а инвестировала серьёзные средства в создание собственного производства в Подмосковье. И это в полной мере отвечает нашим представлениям о политике импортозамещения. Мы рады приветствовать всех инвесторов, которые привносят в Россию свои знания, технологии, передовые методы работы, и будем сотрудничать с теми партнёрами, которые готовы прийти к нам со своим бизнесом, строить его здесь, что называется, вдолгую.

Вопрос: Очевидно, что санкции сильно бьют по торговле между Россией и ЕС, включая Словению, но последствия нынешнего кризиса для России не стали катастрофичными, как считали некоторые эксперты. Как вам удалось этого достичь?

Д.Медведев: Что касается российско-словенского товарооборота, значительную часть которого составляет сырьё, то на него негативное влияние оказали не столько санкции, сколько изменение конъюнктуры на мировых энергетических рынках. Упали цены на энергоносители.

Но в целом, действительно, наши торговые связи с ЕС, да и всё экономическое сотрудничество, сегодня проходят проверку на прочность. Снижение товарооборота между Россией и Европейским союзом в январе – мае этого года почти на 38% говорит само за себя.

Очевидно, что от этого страдают обе стороны. Никто не выигрывает от сокращения торговли, тем более когда препятствия для неё вводятся искусственно и мотивированы сиюминутными политическими решениями. Но достигли ли санкции своей цели? Нет, конечно. Осложнили ли они жизнь? Да, но не только России. Вы сами хорошо видите, что они во многом ударили бумерангом по тем, кто их вводил. Сегодня представители деловых кругов Европы всерьёз озабочены потерями бизнеса своих стран в результате антироссийских ограничений. По оценкам экономистов, они могут составить десятки миллиардов евро.

Что же касается российских экономических проблем, то по большей части они связаны не с санкциями Запада, а с накопившимися внутренними структурными дисбалансами. Про все свои экономические болезни мы хорошо знаем, системно работаем над их лечением. Вопреки пессимистичным прогнозам, худшего уже удалось избежать. У России есть и всегда будет запас прочности. А благодаря своевременно принятым решениям, в том числе и тем, которые касаются поддержки наших производителей и стимулирования несырьевого экспорта, мерам валютно-финансовой и денежно-кредитной политики нам удалось стабилизировать ситуацию, адаптировать её к новым условиям.

Мы разработали и очень строго выполняем специальный «антикризисный план». Он и целый ряд других мер обеспечивают необходимую поддержку банковской системы и через неё – промышленности и сельского хозяйства. Это даёт возможность заниматься крупными инфраструктурными проектами в рамках государственно-частного партнёрства, поддерживать малый и средний бизнес, формировать сбалансированный бюджет и удерживать низкий уровень безработицы.

Сегодня в России сохраняется положительное внешнеторговое сальдо, растёт доля экспорта продукции с высокой степенью переработки. Начинает стабилизироваться потребительский спрос. Ожидаем, что экономический рост в России возобновится уже к концу этого – началу следующего года. Он, конечно, будет довольно скромный, но всё-таки это будет рост.

Помимо антикризисных шагов Правительство продолжает работать над диверсификацией экономики и созданием условий для устойчивого экономического роста. Мы занимаемся решением таких системных долгосрочных задач, как улучшение делового климата, поддержка малого и среднего бизнеса, крупных инвестиционных и инфраструктурных проектов, модернизация и технологическое обновление производства, совершенствование госуправления.

Всё это мы делали и до того, как Запад начал санкционное противостояние с Россией. Это наши стратегические планы, они были и остаются неизменными.

Но мы, конечно, рассчитываем, что здравый смысл, логика конструктивного и взаимовыгодного торгово-экономического сотрудничества в конечном итоге возобладает и у наших европейских коллег. Ведь пользы от обмена санкциями нет никому. И никуда нам друг от друга не деться. Россия нужна Европе, а Европа нужна России.

Вопрос: Недавно завершились саммиты БРИКС и ШОС в Уфе. В итоговых документах подчёркивается роль расчётов в нацвалютах между странами, входящими в эти организации. О каких валютах идёт речь в первую очередь? Будет ли изменяться доля единой валюты в золотовалютных резервах России?

Д.Медведев: Действительно, на саммитах в Уфе были одобрены меры, которые позволят использовать во взаимных расчётах между странами БРИКС не только доллар, но и национальные валюты. И этот шаг в немалой степени способствует укреплению экономических связей между странами БРИКС. Для чего мы это делаем? В первую очередь чтобы минимизировать для наших стран последствия монетарной политики, которая проводится в государствах – эмитентах резервных валют. Это особенно важно сегодня, когда сохраняются риски, вызванные высоким уровнем госдолга в развитых странах. Уже сейчас можно говорить о наращивании расчётов в национальных валютах с нашими партнёрами по БРИКС, Китаем и Индией.

А на Московской бирже организована торговля в китайских юанях и казахстанских тенге, причём торговля с юанем строится по тем же правилам, что и с долларом США и евро. Такая диверсификация является объективным процессом и отвечает интересам всех участников внешнеторговой деятельности.

И конечно же, вы прекрасно понимаете, что чем больше будет расчётов в наших валютах, тем выше влияние государств «пятёрки», которые объединяют половину населения планеты и 20% мирового ВВП. Мы заинтересованы в активизации экономических связей со странами БРИКС. До сих пор мы не использовали весь потенциал возможного сотрудничества – он гораздо больше. И, конечно, в той ситуации, когда часть европейских рынков для нас оказалась закрытой, мы, естественно, стали чуть внимательнее смотреть в другую сторону.

Сейчас мы начали заниматься налаживанием работы новых финансовых институтов – Банка развития и Пула условных резервных валют БРИКС. Эти многосторонние инструменты расширят возможности для совместного кредитования, позволят воплощать в жизнь новые экономические и инвестиционные проекты. Добавлю, что ресурсы пула будут предназначены и для укрепления глобальной финансовой безопасности, дополнения уже действующих механизмов в этой сфере. Так что такое финансовое сотрудничество – выгодная история не только для стран БРИКС, но и для мировой экономической стабильности в целом.

Что касается структуры золотовалютных резервов, то отмечу, что этот вопрос лежит в сфере ответственности Банка России, а не Правительства. Именно Центробанк призван эффективно управлять этими средствами для их сохранности, ликвидности и доходности с учётом состояния и перспектив международного финансового рынка. В настоящее время резкого изменения сложившегося баланса наших запасов не предполагается.

Вопрос: Готова ли Россия поставлять газ в ЕС через Украину, если «Турецкий поток» не будет построен к 2019 году, или транзит через Украину полностью прекратится после этой даты?

Д.Медведев: Вы спрашиваете меня о том, что? произойдёт через несколько лет. Вот был у нас проект «Южный поток»: договорились с европейскими партнёрами, проделали огромную подготовительную работу, потратили немалые деньги. Готовы уже были начать строительство по дну Чёрного моря. И что?

Чиновники в Брюсселе решили, что «Южный поток» не нужен Европе, и просто не согласовали строительство этого масштабного и стратегически важного для всех проекта. Я уже говорил вашим коллегам-телевизионщикам: фактически «Южный поток» стал жертвой бюрократии в Брюсселе. На этом примере мы лишний раз убедились в том, что политические соображения берут верх над логикой и экономическим смыслом.

Однако несмотря на это мы готовы развивать энергетическое сотрудничество с Евросоюзом, строить альтернативные маршруты поставок, чтобы в перспективе удовлетворить растущие потребности европейских экономик. Подчеркиваю, что Россия была, есть и всегда будет надёжным поставщиком на европейский рынок, всегда будет выполнять свои обязательства, как это делала до сих пор, всегда будет гарантом энергобезопасности Европы.

За последние годы мы построили газопроводы «Голубой поток» и «Северный поток». В июне этого года «Газпромом» были подписаны меморандумы о намерениях по проекту строительства двух ниток газопровода от побережья России через акваторию Балтийского моря до побережья Германии – проект «Северный поток – 2».

Сегодня ключевым проектом, который должен обеспечить бесперебойные поставки российского газа в Европу, и прежде всего в её юго-восточную часть, является «Турецкий поток». Мы рассчитываем на то, что он будет построен в запланированные сроки, и для этого есть основания.

Первый шаг уже сделан – 22 июня Турция выдала разрешение на инженерные изыскания по морскому участку «Турецкого потока». Документ предусматривает проведение исследований по первой нитке газопровода в исключительной экономической зоне Турции, а также её территориальных водах.

Ведётся согласование проекта российско-турецкого межправительственного соглашения. В ближайшее время начнутся переговоры с компаниями, которые будут прокладывать первую нитку газопровода. Отмечу: «Турецкий поток» в полной мере отвечает интересам и России, и Турции.

Свою заинтересованность в проекте помимо Турции подтвердили Венгрия, Греция, Македония и Сербия. Сама жизнь подсказывает нам, насколько необходимы новые энергетические трассы. Экономикам европейских стран надо развиваться в условиях стабильного получения сырья.

Теперь про контракт на транзит российского природного газа через территорию Украины. Он заканчивается в конце 2019 года, а точнее – в 10 часов утра 1 января 2020 года. Если срок его действия не будет продлён, у нас не будет нормативной правовой базы для дальнейших поставок газа через Украину.

Как показывает практика, строить прогнозы относительно перспектив украинского транзита – дело крайне неблагодарное. Однако очевидно, что продлевать транзитный договор с Украиной на невыгодных для себя условиях мы не станем.

Вопрос: Россия закрыла вопрос Крыма, объявив полуостров своей суверенной территорией. США же считают, что антироссийские санкции не будут сняты «до возвращения Крыма Украине». Следует ли понимать, что противостояние России и США – навсегда?

Д.Медведев: Вопрос о Крыме действительно закрыт, и закрыли его прежде всего сами жители, решив свою судьбу в ходе референдума 16 марта прошлого года. Абсолютным большинством голосов они проголосовали за возвращение полуострова в состав России. Это был их выбор, сделанный в полном соответствии с демократическими процедурами и нормами международного права. Попытки тех, кто в своё время подготовил отторжение Косово от Сербии без всякого референдума, поставить под сомнение свободное волеизъявление народа Крыма, лишены какой-либо логики, они просто абсурдны. Могу вам привести небольшой пример, который далёк от международных дипломатических высот, но в полной мере отражает реальное положение дел. Я знаю, что в некоторых городах Крыма люди свои дома и заборы красили в цвета российского флага. Вряд ли можно к этому принудить.

С момента возвращения Крыма прошло больше года, и это время показало, что мы всё сделали правильно. Сегодня полуостров интегрирован в социальную, правовую, экономическую сферы страны. Конечно, есть определённые трудности, работы впереди ещё много, но есть и главное – доверие крымчан к своей Родине, к России.

К сожалению, США, как и Евросоюз, о чём мы с вами уже говорили, использовали выбор крымчан как предлог для серии антироссийских мер, включая прекращение двусторонних контактов в целом ряде областей, введение нелегитимных экономических санкций против наших компаний и банков. Но повторю ещё раз: санкционный путь, кто бы по нему ни шёл, бессмыслен и контрпродуктивен. С Россией нельзя разговаривать с позиций силы или шантажа. Об этом свидетельствует вся российская история. Попытки оказать давление на Россию и заставить нас отказаться от принципиальной позиции не имеют перспектив. Единственное, что они могут сделать, – это нанести ущерб двустороннему сотрудничеству, что, собственно, уже и произошло: от санкций страдают обе страны.

Мы, конечно, справимся и с американскими, и с европейскими санкциями и их негативными последствиями для нашей экономики. Более того, у нас есть возможность не просто преодолевать эти последствия, а использовать их с определённой выгодой для себя. Мы уже активно развиваем сотрудничество со странами АТР, стимулируем внутреннее производство, в том числе с помощью программ по импортозамещению. Пример тому – высокая динамика отечественного агропромышленного сектора. Будем и дальше защищать свои национальные интересы.

В то же время установленные Вашингтоном ограничения бьют по нашим отношениям. При этом крупнейшие компании США не хотят терять позиции на перспективном российском рынке и отдавать место конкурентам из других стран, и прежде всего азиатских. Так что пусть в США сами решают, что они будут делать со своими санкциями. Я уже не раз говорил: не мы этот процесс начали и не мы его будем завершать.

Я допускаю, что санкционная инерция может сохраниться в США надолго. Достаточно вспомнить историю с поправкой Джексона – Вэника, которая просуществовала почти 40 лет, превратившись из экономического рычага в рычаг политический. Мы будем это учитывать при выстраивании своей экономической и торговой политики, а при необходимости – адекватно отвечать на новые недружественные шаги.

Но всё-таки я рассчитываю, что американская сторона вернётся на прагматичные позиции. Так не раз бывало в наших отношениях в прошлом. В Вашингтоне сами уже признают, что изолировать Россию в современном мире не получается, говорят о важной роли российско-американского взаимодействия в урегулировании ситуации вокруг иранской ядерной программы, в решении других актуальных международных проблем.

Вопрос: Планирует ли российское Правительство отказаться от использования лицензионного программного обеспечения американского производства ввиду скандала с массовой слежкой американских спецслужб и возможности введения новых санкций, затрагивающих ИТ-сферу?

Д.Медведев: Сегодня американский софт действительно по многим позициям занимает фактически монопольное положение. Мы им пользуемся, как и во всём мире. Пользуются наши органы власти, компании, люди на своих персональных компьютерах. Всё было бы спокойно, если бы достоянием общественности не стали факты массовой слежки американских спецслужб за пользователями из других стран – от обычных граждан до глав государств и правительств. Это, мягко говоря, идёт вразрез не только со всеми общепринятыми нормами международного права, но и морали, если хотите. Кроме того, ряду наших предприятий, банков, нефтегазовых компаний ограничили доступ к специализированным IT-продуктам и решениям.

Полностью отказаться от импортного софта нереально, да мы этого и не планируем. Что мы планируем, так это ввести элементы регулирования в сфере государственных закупок. При наличии аналогов за государственные деньги будем закупать российские решения. Сегодня настраиваем для этого нормативную базу.

Одновременно мы реализуем план по импортозамещению программного обеспечения, выделяем в нём ряд перспективных направлений, включая бизнес-приложения, антивирусы, специализированный инженерный софт. При этом нам важно, чтобы отечественные продукты были конкурентоспособны. Только локальный рынок не сможет дать достаточный спрос, поэтому мы открыты для международной кооперации со всеми, кто заинтересован в своей технологической независимости.

Словения. Евросоюз. РФ > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 25 июля 2015 > № 1442077 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > comnews.ru, 22 июля 2015 > № 1437884 Александр Трикоз

С прицелом на будущее

Ксения Прудникова

Александр Трикоз, директор Ярославского технического центра ПАО "ВымпелКом"

В 2014 году "ВымпелКом" запустил первый из шести модулей нового центра обработки данных в Ярославле. Площадь всего центра около 32 тыс. м², он рассчитан на установку более 1,4 тыс. серверных стоек. Директор Ярославского технического центра Александр Трикоз рассказал редактору "Стандарта" Ксении Прудниковой, какие технологии были использованы при создании объекта и по какому принципу они отбирались.

- Какова стратегия развития вычислительных мощностей компании "ВымпелКом" и какие изменения она претерпела в свете сложившейся экономической обстановки?

- При развитии центров обработки данных мы придерживаемся принципа capacity on demand (мощности по требованию), то есть развиваем дата-центры с учетом новых технологий, роста трафика данных, внедрения виртуализации, экономической ситуации и других обстоятельств.

Например, в кризис 2008 года мы резко сократили расходы на коммутаторы, серверы и прочее оборудование. Начали искать альтернативные, экономически более привлекательные технологии и обратили внимание на виртуализацию, которая позволяет более эффективно распоряжаться существующими мощностями, потребляя при этом меньше ресурсов. С тех пор применение технологий виртуализации с каждым годом растет.

В 2015 году мы наблюдаем снижение темпов установки оборудования, но не думаю, что это существенно повлияет на стратегию в целом. Вопрос о том, создавать ли новые площадки, однозначно не стоит. Мы продолжим наращивать вычислительные мощности в случае возникновения реальных потребностей бизнеса. А также будем оптимизировать использование мощностей существующих серверных площадей и ЦОДов, чтобы их хватило на более длительный период, чем планировалось изначально.

Если говорить о долгосрочной стратегии развития, то к 2015 году у нас было 10 тыс. серверных стоек, к 2020–му их должно стать около 13 тыс.

- Что запланировано на этот год?

- Пока компания не предполагает создавать новые площадки в Москве и продолжит инвестировать только в Ярославский технический центр (ЯТЦ). Но процесс создания инфраструктуры по России не прекращается. В этом и следующем году мы планируем найти 20 площадок, потенциально пригодных для строительства новых объектов. Это необходимо для развития операторского бизнеса "ВымпелКома" в целом по стране. Практически в каждом субъекте установлено ядро мобильной и пакетной коммутации, которое при внедрении новых услуг, например таких, как мобильный Интернет, начинает разрастаться. Но физику не обманешь, бесконечно наращивать мощности невозможно. Когда площадей или энергоресурсов перестает хватать, мы ищем место под новую площадку. По состоянию на начало 2015 года у нас было 140 крупных и 300 более мелких (транспортных и тому подобных) объектов.

- Мощностей Ярославского технического центра должно хватить на ближайшие 10 лет. Почему прогноз делается именно на этот период?

- Согласно данным исследовательской компании Gartner, средний срок службы инженерной инфраструктуры дата-центра составляет 10 лет. Кроме того, мы приняли во внимание, что за счет применения современных технологий, в том числе и виртуализации, удобнее и экономически более оправданно эксплуатировать модульные дата-центры с поэтапным вводом в эксплуатацию новых модулей. ЦОД ЯТЦ рассчитан на шесть модулей. Если он будет полностью загружен раньше предполагаемого срока, значит, продукты и доходы компании растут быстрее, чем планировалось, если позже?–??тоже не страшно, так как инвестировали, строили и вводили мощности в эксплуатацию постепенно и простаивающих серверных помещений не было.

Изначально при составлении прогноза мы принимали во внимание исключительно внутренние потребности компании, но сегодня видим интерес к возможностям ЯТЦ со стороны корпоративного сектора. Этому способствует ряд факторов, включая поправки к закону о персональных данных, вступающие в силу в сентябре этого года. Многие компании не готовы инвестировать в строительство и обращаются к владельцам ЦОДов, в том числе к нам. В перспективе мы не исключаем возможности начать оказывать услуги коммерческого дата-центра.

- В чем технологические особенности центра?

- До начала строительства мы рассматривали список из четырех десятков различных технологий. Включая такие, как использование для охлаждения холодной воды из естественного водоема или тригенерация, когда с помощью турбин вырабатывают электричество, тепло и холод. Было понятно, что часть из них неприменима в российских условиях. Например, солнечные батареи здесь не могут стабильно обеспечивать мощность 10 МВт, и от них пришлось сразу отказаться, даже несмотря на опыт зарубежных компаний, показавший, что производство энергии за счет солнца становится дешевле, чем из газа или угля.

Большинство технологий, которые мы использовали, западные. При выборе руководствовались двумя основными факторами: решение должно было быть инновационным и эффективным, но при этом надежным и проверенным.

В итоге мы остановили свой выбор на технологии natural free cooling, которая позволяет 80?% времени охлаждать ЦОД с помощью внешнего атмосферного воздуха, попадающего в серверную не напрямую, а через теплообменник. Надо сказать о том, что большинство аварий на ЦОДах происходит из-за перебоев с электроснабжением, поэтому в ЯТЦ для гарантии непрерывной работы ЦОДа мы применили дизель-динамические источники бесперебойного питания. Эта технология позволит нам обеспечить работу дата-центра даже в случае полной потери внешнего энергоснабжения. И кроме того, она является более экологичной по сравнению с традиционными технологиями, которые используют химические батареи.

- Применялись ли при создании ЯТЦ отечественные технологии?

- Пока нет, но мы не исключаем такой возможности в дальнейшем. В нашем исходном списке поставщиков было около 25 компаний, треть из которых предлагали варианты с использованием российских наработок. К сожалению, пришлось от них отказаться из-за отсутствия истории внедрений. Мы не могли позволить себе рисковать и остановились на зарекомендовавших себя решениях. Может быть, в этом году, в связи с изменившейся экономической ситуацией, мы будем уделять больше внимания предложениям отечественных компаний. Кроме того, за последние три года, которые ушли на строительство центра, индустрия заметно подтянулась. Появились игроки с опытными образцами, примерами инсталляций, которые производят продукцию на территории страны.

- Можете привести примеры таких компаний?

- Петербургский производитель модульных решений "Грин ЭмДиСи" (GreenMDC). "Техносерв" также предлагал комплексное масштабируемое решение еще на этапе RFI нашего конкурса на поставку модулей для ЦОДа. В этой части импортозамещение вполне возможно.

Сложнее обстоят дела с производством дизель-динамических источников бесперебойного питания. В ЯТЦ установлен дизель-генератор мощностью более 3 тыс. л. с. с КПД около 98?% производства немецкой компании Piller. Мы слышали, что в России есть аналоги подобных установок, но пока не нашли их. Глобальный рынок поделен между четырьмя крупнейшими игроками, которые входили в наш шорт-лист. Систему бесперебойного питания Piller можно сравнить с автомобилем класса Mercedes, при этом компания предложила нам лучшую цену.

- Ценовая политика зарубежных производителей перестала быть стабильной из-за колебаний курса валют. Собираетесь ли вы искать альтернативных поставщиков решений для ЦОДов?

- У нас есть стратегический запас запчастей, и технический персонал ЯТЦ обучен поддерживать имеющееся оборудование. Мы понимали, что комбинация использованных нами решений и технологий уникальна, и заключили с поставщиками долгосрочные контракты сроком на пять-семь лет. Конечно, в случае форс-мажоров условия могут быть пересмотрены, но пока они зафиксированы.

Делая ставку на технологии на ближайшие десять лет, мы не можем позволить недобросовестным поставщикам манипулировать с ценой, предлагая сэкономить на капитальных затратах и повышая при этом операционные. Стоимость владения основными технологиями ЯТЦ зафиксирована на семь лет.

В качестве альтернативных поставщиков мы рассматриваем китайские компании, которые в отличие от западных производителей открыты для диалога и готовы дорабатывать предлагаемые решения под индивидуальные требования заказчика. Если раньше азиатские компании не попадали в шорт-лист участников наших тендеров, то теперь ситуация изменилась.

- В сентябре 2014 года ЯТЦ получил сертификат Tier III Uptime Institute. Насколько иностранные стандарты применимы к российским реалиям?

- Сертификат, который мы получили, говорит о том, что при проектировании объекта использованы зарекомендовавшие себя технологии и подходы. При этом нюансов, которые выходят за рамки необходимых для прохождения сертификации требований, очень много. А некоторые условия являются избыточными.

Во многом получение сертификата нужно внешним клиентам дата-центра как гарантии качества. Мы таким образом подтверждаем, что не сэкономили на надежности и защищаем заказчиков от технологических рисков. На мой взгляд, хорош любой стандарт, позволяющий перейти от технологий проектирования к созданию объектов с доказанным уровнем надежности. Uptime Institute является наиболее авторитетной и широко известной организацией в сфере сертификации ЦОДов.

- В конце 2013 года в России появилась Ассоциация участников отрасли центров обработки данных, которая занимается разработкой системы национальных отраслевых стандартов в области строительства и эксплуатации ЦОДов. Как вы относитесь к перспективе их появления?

- Это пошло бы на пользу российскому рынку дата-центров. Появление любых новых стандартов?–??это шаг вперед в развитии отрасли, выводящий ее на новый уровень зрелости. Главное, чтобы предлагаемые ассоциацией наработки стали широко применимы в отрасли и были признаны всеми участниками рынка.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > comnews.ru, 22 июля 2015 > № 1437884 Александр Трикоз


Россия > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 10 июля 2015 > № 1458916 Андрей Соболев

Верить автору

Андрей СОБОЛЕВ

Андрей Соболев – член Комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре; журналист, поэт-песенник; представитель от исполнительного органа государственной власти города Севастополя.

В наше время чтение художественной литературы, по сути, – привилегия. По крайней мере для людей из деловых кругов или мира политики. Слишком много времени отнимает этот род занятий. Недосуг. Да и чтение – это тоже работа, и в первую очередь – над собой. Пусть незаметная, не столь обременительная, но у человека, потратившего день на решение проблем, требующих интеллектуальной и душевной отдачи, порой просто не остается сил поинтересоваться новинками литературы. Это никого не оправдывает, но причины очевидны, а стойкую привычку к серьезному чтению выработали не все. Увы.

Для большей части взрослых и пожилых людей в наши дни телевидение и кино заменяют чтение, они если и знакомятся с новинками книжного рынка, то за редким исключением в примитивном киноизложении.

Молодежь же все чаще познает мир слова через наушники плееров и интернет-ресурсы, на смартфонах и планшетах, которые всегда под рукой.

Мне возразят, что книжные магазины не пустеют, электронные версии книг во множестве скачивают и читают, Союз писателей, слава богу, не распался. Все верно, мастера слова живы, тяга к чтению – отличительная черта русского мира – еще не истреблена, но, применю известную формулировку, «узок круг этих революционеров». Цены на печатное слово сегодня не сломили только самых стойких, любознательных и одухотворенных. Сокращение сети книжных магазинов и библиотек уж никак не способствовало увеличению числа читателей в самой читающей стране. Качество издаваемой продукции порой отрицает сам термин «литература», а пробиться сквозь буйное многообразие детективов и любовно-криминальных поделок у нормальной книжки шансов немного. К тому же спросите у любого пишущего: во что обходится издание его книг и можно ли жить этим ремеслом?

Возможно, я сгущаю краски и кто-то сумеет нарисовать более оптимистичную картину, но мне кажется необходимым учитывать реалии времени.

Себя отношу к той категории людей, что заняты делом – политикой, общественной деятельностью. Но мой пример не типичен. Умудряюсь читать и даже писать. Последнюю свою книгу, четвертый сборник стихов и песен «Перевернутая страница», выпустил в октябре 2014 года. Не останавливаюсь на этом, папки рукописей и черновиков пополняются, хотя перелеты, поездки и ночные бдения – вот весь писательский ресурс, который у меня остается.

С чтением еще сложнее, паузы выпадают редко. Но урывками (не за один присест) прочел недавно две новинки «Тайны и мифы науки. В поисках истины» Александра Городницкого и «Все потерять и вновь начать с мечты» Вадима Туманова. В таком же режиме читаю сейчас «Берлинскую лазурь» Владимира Конкина и «Совсем другое время» Евгения Водолазкина.

Если попытаться охарактеризовать недавно прочитанное, то первое, что приходит на ум: это написали ЛИЧНОСТИ! И Городницкий, и Туманов в эпитетах и представлениях не нуждаются. Люди, сделавшие себя сами. Им веришь. Сама история их жизни не позволяет усомниться в выводах и формулировках. А ведь это очень важно – верить автору, что бы мы ни читали – научную литературу, роман или мемуары. Знаменитое «Не верю!» Станиславского проникает сейчас во все жанры и виды искусства. И если в кино динамика кадра и лихость сюжета могут отвлечь внимание зрителя от нестыковок и откровенной фальши, то печатное слово сразу выталкивает на поверхность всякое вранье, все, что написано ради красного словца, высосано из пальца. Воистину – писаное пером не вырубишь топором. Всякий раз, сочиняя строчку, стих, песню, статью, я думаю: а не пустышка ли это, которая бесследно канет в море ей подобных, став лишь оскорбительной попыткой встроиться в ряд литературных имен, «просиявших» на нашей земле. Поверят ли? Ведь глобальное недоверие, пришедшее к нам из политики, все прочнее укореняется в литературе, искусстве и, конечно, повседневной жизни. Может, оттого, что на историческом пути нас слишком долго обманывали и водили за нос?

Проверяя читательский багаж прошлых лет, прихожу к выводу, что я всегда неосознанно тянулся к авторам, не только отмеченным писательским талантом, но и обладавшим выдающейся личной историей. Биографией, как тогда говорили. В советское время информация о личной жизни популярных авторов была дозированной, а порой и недоступной, о пиаре тогда никто и не догадывался. Но крупицы их дел и поступков были у всех на слуху, оживляли образ и увеличивали наши симпатии и степень доверия. Так было с Маяковским, так было с Высоцким и Визбором. С Солженицыным и Шаламовым, Гашеком и Лемом. И многими другими, чьи тексты мы разбирали на цитаты, чьи книги становились самыми убедительными аргументами в спорах.

Многие из тех, кто ныне пробавляется писательским трудом, в жизни поступками не отмечены, хотя информационная среда и технологии позволяют из любого мало-мальски значимого события сделать мощный пиар. Личные встречи с читателями, столь популярные в прошлом, перестают быть элементом взаимопознания автора и читателя. Но бывает и по-другому. Вот вспомнилась последняя встреча с Олесем Бузиной. В севастопольском книжном магазине он презентовал книгу. Яблоку негде было упасть. Мы и не поговорили толком: затолкали почитатели, но для него такая форма знакомства и общения с читателями была не менее важной, чем написание книг. Он был настоящим и знал цену слову. Цену его слова тоже знали. Финал известен.

Не знаю, что является критерием настоящей литературы, для меня главным мерилом был и остается результат – чтобы тебе поверили.

Опубликовано в журнале:

«Октябрь» 2015, №7

Россия > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 10 июля 2015 > № 1458916 Андрей Соболев


США > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 7 июля 2015 > № 1458930 Лиана Алавердова

Типично по-американски

Лиана АЛАВЕРДОВА

Лиана Алавердова родилась в Баку, закончила исторический факультет АзГУ. Работала в Институте философии и права Академии наук Азербайджана. С 1993 года живет в США, работает в Бруклинской публичной библиотеке. Является автором поэтических сборников, эссе, статей, переводов с английского и азербайджанского языков, которые неоднократно публиковались в журналах, газетах и альманахах в Азербайджане, России и Соединенных Штатах.

Хоть и пестра современная Америка, но и в этой мешанине культур и языков есть устоявшиеся и легко узнаваемые привычки и черты. Когда мы говорим: «Это типично по-американски», то имеем в виду все что угодно, от безобидных привычек до устойчивых черт национального характера, от доминирующих убеждений до вкусовых пристрастий.

Когда-то существовал миф, что американский и русский национальные характеры схожи. Миф этот культивировался самими американцами. Помните Саманту Смит, написавшую письмо Андропову в разгар «холодной войны»? В своей книге «Путешествие в Советский Союз» милая девочка сформулировала это так: «Они такие же, как мы». Проведя более двадцати лет в США, я уверена, что это прекраснодушное видение и тогда, и теперь далеко от действительности. То, что все люди мира имеют сходные физиологические и психологические черты, еще не основание для отождествления неблизких культур.

Я не претендую на всеохватность, а пишу лишь о своем взгляде на абстрактного американца, которого так же невозможно встретить на своем пути, как среднестатистического русского. Впрочем... невозможное все же однажды удалось. В 2005 году на основании статистических данных и собственных теоретических выкладок Кевин О’Киф, автор книги «Средний американец. Удивительный поиск самого обычного гражданина страны» (Kevin O’Keefe, «The Average American. The Extraordinary Search for the Nation’s Most Ordinary Citizen»), сумел-таки найти «среднего американца» во плоти... неподалеку от своего родного города в штате Коннектикут. У «найденыша» присутствовали все 140 показателей, которыми, по мнению автора, должен обладать «средний американец». Уже тот факт, что в многомиллионной Америке нашелся лишь один субъект, отвечающий требованиям строгой статистики, говорит о том, что подобный подход является скорее забавным исключением в мире реальных индивидов. Не сомневаюсь, что при желании можно было бы сыскать подобный «показательный» экземпляр в любой стране мира. Однако, возвращаясь к реальности, замечу, что более продуктивным является не конструирование «выставочного представителя» того или иного общества, а выделение черт, которые бросаются в глаза иммигрантам и по сути являются типичными для культуры народа.

Начнем с рождения ребенка. Если не считать незапланированных младенцев, которые появляются у неразумных тинейджеров, все большее число американок решается на материнство, предварительно отучившись и став на ноги в финансовом смысле. Чем дольше оттягивается процесс приумножения семьи, тем с большей помпой обставляется ожидание долгожданного чада. В Америке популярен обычай baby shower, что в неуклюжем переводе означает «лялечный душ», когда подруги, родственники, коллеги и другие приглашаемые в дом лица осыпают беременную подарками для будущего младенца. У нас такой ритуал представить себе трудно из-за суеверия: боялись ведь даже заранее сообщать о беременности, не то чтобы закупать детские вещи и принимать подарки «впрок». Здесь же не успевает женщина забеременеть — сей радостный факт становится достоянием широкой общественности, а теперь, при существовании социальных сетей, аудитория может быть расширена до сотен знакомых и малознакомых людей.

У нас не принято устраивать всякие торжества и сразу после рождения ребенка, когда он еще не вполне окреп. Новорожденный и его мать в этот период жизни считаются наиболее уязвимыми, их здоровье тщательно оберегают, что не предполагает большого количества контактов с посторонними. В Америке при родах присутствуют, как правило, муж и мать, а то и другие родственники, и поглазеть на младенца пускают всех желающих, как будто не ведая о микробах. Американцы трубят во все трубы и звонят во все колокола, оповещая о радостном событии, не думая о «сглазах» и отметая страхи. Тут и надписи на машинах «Baby on board» («Младенец на борту»), и надувные шарики соответствующих полу ребенка цветов, развевающиеся на крыльце, и плакаты «It’s a boy!», «It’s a girl!»

Говорят, что ребенка надо воспитывать, когда он лежит поперек кровати. Когда он укладывается вдоль, уже поздно. Американцы воспитывают чувство собственного достоинства у своих детей едва ли не с колыбели. Американская мамаша предлагает своему младенцу право выбора в развлечениях, одежде, да в чем угодно, тогда как наша считает, что сама лучше знает, что надо ее ребенку. Моя дочь наблюдала сценку. В магазине игрушек два отца с малышами: наш эмигрант и американец. Эмигрант приказывает: «Завяжи шнурки!» Американец вопрошает своего малыша: «Милый, что бы ты хотел посмотреть?»

Большинство американских детей сызмальства воспитывается на идее приятия любых религий, национальностей, оттенков кожи и сексуальных ориентаций. Акцент, неправильные ударения, речевые ошибки, которых так стесняются эмигранты, для США настолько привычное дело, что раздражают они только наиболее «нервных» старожилов.

Учительница русского языка в американской частной школе попросила ученицу прочесть вслух какой-то текст. Девочка отказалась. Учительница назвала ее бесстыжей. Абсолютно непредставимо в устах американского педагога. Начать с того, что здесь в школах не заставляют читать вслух или отвечать урок перед классом (особенно тех учеников, у кого есть дефект речи, или тех, кто слишком сильно волнуется и не может справиться со своим волнением). Вызывают с места только тех, кто не имеет подобных комплексов, и то далеко не все учителя. Здесь не сообщают оценок во всеуслышание, и родители на родительском собрании сидят перед педагогом индивидуально, а не группой.

Кстати, когда-то я присутствовала на лекции, которую Евгений Евтушенко читал перед русскими студентами в Квинс-колледже. Два его поступка шли в разрез с этикетом, принятым в американских учебных заведениях: то, что он предложил студентам по очереди читать стихи вслух по книге, и то, что попросил студента сходить за чаем.

Но вернемся к учительнице русского языка. Вторая ее ошибка, с точки зрения американского воспитания: она приписала девочке качество, которое, кстати, никак не соответствовало ее проступку. У нас не редкость сказать ребенку: «плохая девочка», «плохой мальчик», даже «дурак». Американские родители (само собой разумеется, я имею в виду тех родителей, которые еще могут служить примером для подражания, а не «пещерных» жителей) обсуждают поведение, а не моральные качества ребенка. Американская поговорка гласит «Labeling is disabling», то есть навешивание ярлыка калечит, оно равнозначно постепенному превращению ребенка в морального инвалида, в неполноценное существо. Если вы по какому бы то ни было поводу внушаете ребенку, что он плохой, вы наносите удар по его достоинству, он может перестать чувствовать свою ценность и уважать себя. Он станет только хуже. О телесных наказаниях я вообще не говорю, это противозаконно в Америке, и родителей просто привлекут к ответственности, если о факте порки станет известно. Название книги Игоря Кона «Бить или не бить?» звучало бы абсурдно для американцев. Вопрос давно снят.

Американцы тоже сердятся на своих детей, но популярный подход заключается в том, что за свои промахи и ошибки наказывать себя должны сами дети. Типичный американец дает ребенку time out, чтобы он посидел и подумал о своем поведении, или отсылает его в свою комнату, лишая привычных развлечений. Когда сердятся на ребенка, зачастую называют его полным именем: «Мэри Анн Смит, ступай в свою комнату и никаких видеоигр на сегодня!» Или называют дочь «young lady», показывая тем самым крайнюю степень неудовольствия. Если же вина за какой-то инцидент лежит на взрослом, то ему следует признать свою вину. Бесчестность и обман считаются тяжким грехом, и многие родители уверены, что шпаргалки и подсказки на экзаменах — не безобидные шалости, а проступок, заслуживающий серьезного наказания.

Американцы обычно выдают детям allowance, что-то вроде пенсиона, определенную сумму в неделю, чтобы они умели распоряжаться деньгами и разумно их тратить. Три слова родители внедряют в сознание своих отпрысков с младенческих лет: «спасибо», «пожалуйста», «извините». Их усилия большей частью не пропадают втуне. Образованные и необразованные, черные и белые, американцы автоматически, легко и не задумываясь, произносят эти слова. Приветливость и благожелательность при встрече, пресловутая «американская улыбка» — результат того же воспитания.

Начнем со слова «спасибо». Вероятно, многие, когда смотрят церемонию награждения «Оскара», удивляются, с каким энтузиазмом американские кинозвезды благодарят все свое окружение за собственные успехи. Родители, жены и дети, коллеги по работе — все получают свою долю благодарностей. Искренно это или нет — дело совести кинозвезд, но выглядит такая признательность благородно и трогательно. Так же почти любая книга не обходится без списка тех, кто сподвиг автора на его труд и помог ему. Американцы не оставляют без внимания никакую услугу, никакой знак внимания, каким бы мелким он ни казался. После визита в гости — телефонный звонок или открытка с благодарностью хозяйке, по правилам, обязательны. Дверь тебе открыли или попридержали перед тобой — «спасибо» следует автоматически.

Но вот приходит время, и милый ребенок превращается в подростка, тинейджера. Когда-то я, по совету подруги, не без пользы прочла популярную книгу «Reviving Ophelia: Saving the Selves of Adolescent Girls» («Возрождающаяся Офелия: как сберечь свое «я» у взрослеющих девочек») — о том, что происходит с девочками-подростками под влиянием американской массовой культуры. Никакие книги, однако, не в состоянии помочь, когда ваши дети внезапно, но неизбежно входят в штормовую зону — подростковый период. Тинейджеры — это родительское наказание, причем в этом случае почти нет разницы между недавними эмигрантами и коренными жителями страны. Грипп не делает различий между национальностями и расами, и тинейджерство, подобно тайфуну, проносится по прежде мирной жизни, чтобы вы еще больше ценили прекрасное прошлое, когда дети были маленькими и вы что-то значили в их глазах. Американские подростки полагают себя свободными людьми, игнорируя общепринятые модели поведения и культуру «взрослых», пока их не принудят обращать внимание на расхождение с нормами этикета. Подростки считают, что имеют право на неограниченную свободу. Им неведома поговорка «Знай край, да не падай», и они агрессивно реагируют на рамки, в которые их пытаются загнать. Американское общество весьма толерантно к свободе самовыражения и чудачествам поведения. Один из дельных советов, который я слышала, звучит очень по-американски: дать детям самим пожать то, что они посеяли, то есть прочувствовать последствия своего неправильного поведения. Но как же трудно следовать этому совету, когда мы только и желаем подстилать ковровые дорожки, чтобы детки наши не набили синяки и шишки!

Как они справляют праздники. Только в русских ресторанах дозволяется приносить выпивку с собой, и только наши люди приносят конвертики с деньгами в ресторан вместо подарка юбиляру. Американцы отмечают свои дни рождения по-другому. Если они идут в ресторан, они принимают в расчет то, насколько там хорошее обслуживание. Если американцы приобретают крупные вещи, то непременно проводят тщательное «расследование» по интернету, используя результаты опросов потребителей, чтобы покупать со знанием дела именно то, что действительно необходимо.

Принимая гостей у себя дома, американцы часто устраивают фуршет, без сидения за столом, без тостов, песен и танцев. Или идут в бар и платят за именинника и за себя. И не всегда дарят подарки. А если дарят, то уж не то, что полезно и нужно, а то, что индивидуально, редко и без чего вполне можно обойтись. Дарят вещи, имеющие символическое значение, отнюдь не шикарные в обыденном понимании. Подарки могут быть дорогими, но не «гламурными». Браслет в знак дружбы, например, не драгоценный, а простой. Когда я успешно сдала экзамен на гражданство, моя приятельница американка подарила мне жестяной патриотический флажок. Другая подруга американка подарила мне на день рождения майку с изображением Анны Ахматовой. Типичные американцы стараются делать «персонализированные» подарки. Они исходят из того, что у человека все необходимое для жизни есть, а подарить ему надо нечто специфическое (майку или кружку с любимым литературным персонажем), кухонную утварь с именными монограммами, дощечки с банальными либо смешными цитатами, подушки и коврики, воспевающие радости домашнего очага, безделушки, привезенные из путешествия, либо, повышая уровень утилитарности, билет на концерт или кружку пива в баре. Им и в голову не придет принести на день рождения деньги в конверте.

Или они устраивают сюрприз имениннику. Когда он приходит домой, усталый после работы, и включает свет, на него с воплем «Surprise!» набрасывается группа взбудораженных родственников и друзей. Насчет подарков существует обязательное правило: или развернуть их в присутствии дарителя и поблагодарить, или, если вы получили подарок по почте либо через третье лицо, отметиться в письменной форме, желательно открыткой или письмом, написанными от руки. Конечно, это страшно старомодно, но куда предпочтительнее, чем отписка электронной почтой. И уж вовсе неправильно смолчать, оставив в недоумении пославшего вам подарок человека: получили ли вы его и понравился ли он вам? Кстати, желательно отвечать благодарственной открыткой и на приглашение, скажем, на обед. Прекрасный обычай, но соблюдается он лишь теми, кто прошел соответствующую школу воспитания.

Вообще американцы относятся к празднованиям своих дат гораздо спокойнее, чем наши, и частенько вообще их не отмечают, а отправляются в путешествие. Американцы любят необычно, «тематически» справлять свадьбы, дни рождения и другие торжества. Свадьба у сына моей коллеги пришлась на хэллоуин, 31 октября — можете себе представить костюмы гостей и страшилки! Может все быть стилизовано под детский лагерь, куда невеста ходила ребенком. На одной такой свадьбе гости играли в детские игры, а прием проходил в кафе, напоминавшем кафе ее детства. Подруга моей дочери справляла шестнадцатилетие, так называемое торжество Sweet Sixteen, «на тему» Little Mermaid, Русалочки. Всем гостям подарили ракушки на память. Платье было в русалочьем стиле, декорации на столах — рыбы, морские коньки, ее лучшие подруги были одеты в соответствующие костюмы. В конце любого знаменательного торжества гостям обычно раздают party favors, сувениры на память.

Американская улыбка. Один из отличительных признаков американца — белозубая и широкая «американская улыбка». Принято улыбаться во время интервью при приеме на работу, начальству и коллегам, соседям и просто случайным знакомым, с которыми встретишься взглядом. Многих иностранцев американские улыбки раздражают. Они им представляются неискренними, искусственными. Михаил Жванецкий писал, что американцы улыбаются, как будто лампочка включилась в электросеть. Очень многие выходцы из Союза, в том числе иммигранты «со стажем», не видят смысла в том, чтобы постоянно улыбаться, тем более незнакомым людям.

Выпускник Гарвардского университета Франсис Тэйпон (Francis Tapon) оставил мир бизнеса, чтобы исполнить свою мечту: посетить все страны мира и написать о своих впечатлениях. Сейчас он путешествует по Африке и в своих заметках возражает угрюмым оппонентам: «Я предпочту ежедневную фальшивую улыбку хмурому лицу». Европейцы говорили нашему путешественнику: пусть мы холодны вначале, но потом, когда потеплеем, можем стать друзьями на всю жизнь. Представьте себе, американцы тоже имеют друзей на всю жизнь.

Американская улыбка не так фальшива, как представляется. Многие американцы настроены позитивно и склонны полагать, что незнакомец, встреченный ими, хороший человек и не причинит им зла. Улыбка при встрече взглядами — культурная норма, сигнал доброй воли, означающий, что вы благожелательно настроены, не причините зла и верите, что незнакомец тоже настроен благожелательно. Распространенность улыбки возрастает по мере удаления от больших городов. Нью-Йорк, например, считается более «холодным» городом. То ли потому, что в нем много иммигрантов, то ли потому, что он просто чересчур огромен, но тут улыбку не встретишь так же часто, как в американской «глубинке».

Средний американец. Раз уж мы заговорили о таких стереотипах, как американская улыбка, не могу не коснуться вопроса о «среднем американце». Что такое «средний американец» и существует ли он в реальности? Или это ходячий стереотип с набором характеристик: улыбчивый, но страшно деловой господин, с энтузиазмом берущийся за разрешение как своих личных вопросов в районе собственного огорода, так и мировых проблем? В США средний американец воспринимается как принципиально важное понятие, с которым надо считаться. Демократы и республиканцы во время избирательных кампаний апеллируют именно к среднестатистическому американцу. Под среднего американца выстраивают свои рекламные призывы американские корпорации, его интересы учитывают или, напротив, игнорируют местные телевидение и радио. Его называют «средний Джо» или «средняя Джейн», в зависимости от пола.

Казалось бы, задача вычислить и понять, что из себя представляет этот среднестатистический американец, как минимум довольно трудна, если вообще принципиально разрешима. Далеко не всегда можно провести статистический анализ, так как перепись населения не включает в себя все необходимые характеристики. 3ато существуют опросы общественного мнения и данные многочисленных исследований. В конце концов, средний американец — это не только результат вычислений, скажем, среднего дохода на душу населения, но и статистически наиболее вероятный типаж, наделенный тем, что характерно для большинства американцев, будь то привычки, вкусовые предпочтения, интересы, хобби и множество других показателей. Такие исследования проводятся в США регулярно с целью изучения структуры производства и рынков сбыта различных товаров и услуг. В результате вместо карикатуры, какие любят рисовать за пределами США, проявляется картина, претендующая на объективность.

Вот некоторые характеристики. Большинство американцев женятся хотя бы раз в жизни, и первый их брак чаще всего заканчивается разводом. Средний возраст вступающих в брак для мужчин 26.8, а для женщин — 25.1 лет. Разведенные чаще всего вступают в брак вторично. Средний работающий американец зарабатывает около 24.5 долларов в час (данные Bureau of Labor Statistics). 67% американцев — домовладельцы, проживающие в домах не более чем с тремя спальнями. Основная часть американцев принадлежит к среднему классу, во всяком случае, считает, что к нему принадлежит, даже если доход не дотягивает до среднего. Кстати, 55% американцев думают, что они умнее, чем «средний американец». Среднему американцу сегодня 37 лет. Курят только 22% американцев. Самая распространенная для этой категории американцев

религия — христианство.

Сами коренные американцы зачастую понятия не имеют, кто мог бы быть олицетворением большинства их соотечественников. Есть исключения, конечно. К ним принадлежит уже упомянутый Кевин О’Киф. Он путешествовал по всей стране, встречался с людьми, пытаясь выяснить, каковы наиболее существенные черты облика искомого героя, и в общей сложности принял во внимание 140 показателей.

Где живет большинство американцев? В городах? А вот и не угадали. Большинство американцев живет в пригородах, правда, в урбанизированных пригородах.

Перечислю еще несколько характеристик среднего американца, учтенных О’Кифом. Он должен закончить среднюю школу, проживать в одном и том же доме не менее пяти лет и в том же штате, где родился. Он должен работать, быть американским гражданином, верить в то, что семья очень важна, быть женатым и иметь как минимум одного ребенка. Так как ни одна национальность в США не составляет большинства, критерий национальности не важен. Большинство «средних американцев» живут в домах, принадлежащих одному из членов семьи, семья составляет в среднем не более четырех человек. Дом для большинства — самое крупное капиталовложение в жизни. Дом «среднего Джо» будет стоить от 100 000 долларов до 300 000 долларов. Вокруг дома — от одного до двух акров земли и обязательно лужайка. Находиться этот дом будет не дальше трех миль от ближайшей закусочной McDonald’s и в двадцати минутах езды от магазина Walmart. «Средний Джо» водит автомобиль и всегда пристегивает ремень безопасности. Дома у него есть какое-нибудь домашнее животное, причем не обязательно кошка или собака. Ложится спать он до полуночи. «Средний Джо» поддерживает право на аборт, но против абортов в своей семье. Считает себя счастливым и уверен, что счастья на деньги не купишь.

Он умеет стрелять из ружья, поддерживает право носить оружие при условии, что владельцы оружия зарегистрированы. Играет в лотерею хотя бы раз в году. В его семье по крайней мере у одного человека есть хобби. Он ежегодно жертвует на благотворительность и работает как волонтер. Большую часть дня проводит в помещении, хотя не менее одного раза в неделю дает себе какую-нибудь физическую нагрузку. Весит от 135 до 205 фунтов (то есть от 61 до 92 кг). Пьет кофе и содовую, ест арахисовое масло, никогда не употреблял наркотиков. Хоть раз в жизни он делился своими проблемами с психологом. Поддерживает американскую армию, хотя считает войны во Вьетнаме и Ираке ошибкой. Носит очки, имеет дома стереопроигрыватель, цветной телевизор с видеопроигрывателем, посудомоечную машину и стиральную машину с сушилкой. Не курит, пьет иногда, нерегулярно. Список можно было бы и продолжить, но не многовато ли статистики?

Средний американец, однако, всего лишь пустая оболочка, где такие характеристики, как доход, возраст, мобильность, привычки и многие другие показатели, хотя и представляют интерес, но далеко не исчерпывают содержания, скрывающегося за скорлупой ореха, вернее, под черепной коробкой среднего американца. Чем живет он, каковы его взгляды на жизнь, моральные ценности?

Базовые ценности. Социолог Робин Мэрфи Уильямс предложил ряд базовых ценностей, которые, по его мнению, укоренены в национальной психике и разделяются большинством американцев. Что представляют из себя эти ценности? Изложу в произвольном порядке.

В первую очередь американцы ценят достижения и успех, причем успех заслуженный, обретенный не любой ценой, не окольными путями, через знакомства, связи, наследуемое богатство, а как результат собственной упорной деятельности. Не любят нытиков, тех, кто сваливает неудачи на внешние обстоятельства и предпочитает надеяться на случай. Умный человек, не стремящийся к успеху, для американцев почти оксюморон. Другое дело, что они разносят понятия известности и успеха. В 1998 году опросы Louis Harris выясняли у американцев, хотят ли они быть знаменитыми, прославиться (славу определяли как «быть популярным, широко известным и признанным за достижения, деятельность, способности, экспертизу и мнения»), и 69% сказали «нет». Представление, насаждаемое массовой культурой, будто все в Америке одержимы желанием прославиться, не соответствуют действительности. В 2002 году тинейджеров попросили назвать своих кумиров, и, согласно опросу Гэллопа, только 25% выбрали артистов, известных людей или спортсменов.

Деятельность и труд, принцип «делу время, потехе час» до сих пор исповедуется многими. Американцы в массе своей трудятся истово и неутомимо. Workaholic (трудоголик) — широко распространенное явление в Америке. И если раньше основные тяготы работы ложились на плечи мужчин, то теперь, уже давно, американские женщины разделяют трудовое бремя в семье, а то и пашут в одиночку. Многие женщины не мыслят себе радости жизни без работы, ориентированы на успех и вкалывают так, что и времени на личную жизнь почти не остается. Выражение career woman я узнала только в Америке. Американцы работают больше (если исчислять часами в неделю), чем французы и немцы, но меньше, чем корейцы или сингапурцы (Business Insider, 2013), в среднем — 38 часов. К сожалению, американское правительство годами насаждает иждивенческую психологию, «борясь с бедностью», а в результате этой «борьбы» количество бедных не снижается, зато зависимость от государственной помощи становится все крепче.

Нерасторжимо связан с упомянутыми моральными ценностями и американский индивидуализм. Как уже было сказано, американцы традиционно ценят успех, являющийся следствием индивидуальных усилий и инициативы. Опора на самого себя, свой вкус и предпочтения — этим духом проникаются с детства. Родители, как правило, прислушиваются к предпочтениям детей, а не навязывают им свои взгляды. Но индивидуализм имеет и свою оборотную сторону — одиночество. Чувство одиночества вполне субъективно: можно остро ощущать одиночество и в кругу семьи. Одиночество усугубляется и зависимостью от электронных игрушек, gadgets, социальных сетей, которые, при всех их преимуществах, все же являются суррогатами живого общения. Как результат — страдают семейные ценности. В 2012 году 27% всех домашних хозяйств в США состояли из одного человека. В 2013 году неженатыми были 44.1 % жителей США старше 18 лет. Родители и дети часто живут далеко друг от друга и видятся только по праздникам. Родители стараются не вмешиваться в жизнь детей, а дети яростно обороняют границы своей независимости.

Понятие privacy — одно из понятий, труднее всего усваиваемых нашими иммигрантами. Тем более, что оно тесно связано с представлениями о дружбе и близости, которые не вполне совпадают у разных этносов, включая русских и американцев. Насколько я понимаю, прямого перевода этого слова на русский не существует. «Уединение или уединенность»? Не совсем то... Более близко стоит по смыслу слово «невмешательство», но и оно неточно передает понятие, весьма существенное для американской культуры. Я бы перевела это слово как принцип невторжения в частную жизнь, право на принадлежащие исключительно их владельцу личное пространство и время, на которые никто не имеет права посягнуть! Очередь в аптеке или на почте не дышит друг другу в затылок, а позволяет каждому иметь возможность переговорить с работником так, чтобы его не слышали окружающие. Если один человек ненароком нарушает персональное пространство другого, проходя к выходу в автобусе или в любой толпе, извинение слетает с его уст автоматически. Если вы подойдете к кому-то слишком близко и при этом не извинитесь, на вас посмотрят осуждающе. И будут правы!

Нашим соотечественникам нелегко дается понимание того, что нельзя позвонить знакомым до 10 утра или после 9 вечера, потому что вы можете их потревожить. Американцы в этом случае не церемонятся и прямо говорят, если по той или иной причине им неудобно с вами разговаривать. Уважение к privacy для американцев превыше всего.

Один из коренных принципов privacy — не задавать лишних вопросов, не стараться проникнуть в чью-то частную жизнь, пусть даже с самыми лучшими намерениями. Например, беседую я со своим коллегой американцем. Он мне жалуется на здоровье: разорванный мениск в колене, врач не советует делать операцию. Я немедля делюсь семейным опытом: моему мужу сделали операцию одновременно на обоих коленях и (о ужас!) рекомендую моему коллеге последовать его примеру. Это явно превышает допустимый уровень участия с моей стороны, и я почти мгновенно понимаю, что сказала лишнее, но слово не воробей. Мой коллега мягко повторяет, что ему врач операцию делать не советует, и тут, по законам здешнего этикета, мне следует извиниться и заткнуться, что я и проделываю со смущением.

В публичной библиотеке, например, privacy неукоснительно соблюдается. После того как посетитель воспользуется компьютером, вся информация стирается, и никто не может получить к ней доступ. А после возврата книг читателем в компьютерной системе не будет сохранена информация о том, что он читал. В Бруклинской библиотеке, где я работаю, ввели новый каталог, который позволяет читателям сохранять в памяти своего персонального файла список прочитанных книг. Но это делается сугубо добровольно, и никто, кроме самого читателя, не будет иметь доступа к этой информации.

Открытость — только добровольная. Сказанное отнюдь не означает, что американцы совершенно закрыты для общения. Они открываются настолько, насколько хотят открыться, и форсировать этот процесс ни в коем случае нельзя. Не рекомендуется выуживать личную информацию, забрасывать вопросами, что называется «лезть в душу». Как нигде здесь уместно следовать максиме «Не задавайте вопросов — не услышите лжи». Но ложь — не самое страшное. Вас сочтут nosy, sneaky, то есть сующим нос не в свои дела, пронырой. Составить столь нелестное мнение о себе — не слишком ли высокая цена за попытку удовлетворить любопытство?

С другой стороны, американцы не любят и слишком закрытых людей, тех, кто категорически не делится никакими сведениями ни о себе, ни о своей семье. Дело в тонком балансе, который соблюдать ох как трудно! По себе знаю: то лишнее скажу, то не скажу того, что надо. Как говорится, век живи — век учись... Интерес к ближнему поощряется, но проявлять его нужно в очень деликатной форме, а то ближний может отдалиться. Спросите, есть ли у кого-то дети — и нечаянно наступите на больную мозоль. Интересоваться семейным положением тоже может быть чревато: а что, если тот, кого вы спрашиваете, имеет нетрадиционную сексуальную ориентацию? Открытость приветствуется, но только добровольная. И — обоюдная. Как говорится, не спрашиваете — не отвечаем!

В одной связке с индивидуализмом идет свобода. В первую очередь, конечно, свобода, связанная с правом на выбор, но не только. Имеются в виду и гражданские свободы, и свободы в основании собственного бизнеса. Хотя очень многое в стране делается в помощь малому бизнесу, бюрократические препоны создали в последнее время менее свободную атмосферу для бизнеса, чем ранее. В результате США не входят сейчас в десятку самых свободных для бизнеса стран (отдельное спасибо нынешнему президенту и его команде!). Зато туда вошли Гонконг, Сингапур, Австралия, Швейцария, Новая Зеландия, Канада, Чили, Мавритания, Ирландия и Дания. Это не касается свободы индивидуального выбора, будь то выбор одежды, еды, прически, стиля поведения или карьеры, обучения и т.д. В книге «Парадокc выбора» профессор социологии Барри Шварц писал: «Когда у людей нет выбора, жизнь почти невыносима. С ростом возможностей выбора, как это существует в нашей культуре потребления, автономия, контроль и освобождение, приносящие это разнообразие, являются мощными и позитивными. Но с возрастанием вариантов выбора негативные стороны усиливаются до такой степени, что мы становимся перегружены ими. В этот момент выбор уже не освобождает, а ослабляет». (Перевод мой. — Л.А.).

Практичность. Очень важны для американцев эффективность и производительность, практичность. Это народ, который не терпит долгих проволочек и любит работать быстро, применяя инновационные решения, преобразуя идеи в практические дела. Ноу-хау американского бизнеса — важнейшие наработки, которые неотделимы от американской культуры. Когда я закончила учиться на степень магистра в библиотечном деле, то приняла участие в церемонии окончания колледжа. К тому времени я только три года прожила в Америке, и меня, помнится, поразила четкая организация этой церемонии. Толпы выпускников, их родственников и друзей, и при всем при том — никакой давки, неразберихи, все продумано, как оркестровая партитура. Тщательная подготовка любого мероприятия и начинания — норма, а не исключение в Америке. Плохо ли, хорошо ли, но даже такая, казалось бы, по природе консервативная организация, как библиотека, и та постоянно что-то меняет, внедряет новые модели обслуживания, новые технологии. То вводится система автоматического приема книг, то к этому прибавляется и сдача книг с помощью автоматов. Еще недавно мы выдавали читателям только книги и диски, потом — электронные книги, а теперь уже выдаем на дом пластины Google Nexus, и читатели пользуются в библиотеке переносными ноутбуками.

Америка, безусловно, поклоняется научно-техническому прогрессу, а это, в свою очередь, сопровождается все возрастающим уровнем экологического сознания. Как ни крути, Америка — локомотив прогресса. Продвижение вперед по тернистой дороге прогресса ускоряется заинтересованностью частных бизнесов в получении прибыли. Побочный продукт этой корыстной деятельности — все более широко удовлетворяемые потребности всех, стремящихся к материальному комфорту. Мы жили в стране под лозунгом «Все во имя человека, для блага человека!», когда в реальности советский прогресс подразумевал принесение в жертву интересов людей интересам государства. Приехав в Америку, мы обнаружили, что не существует практически никаких бытовых удобств, которые не были бы уже придуманы и внедрены здесь.

Важнейший элемент американского сознания — равенство. Идея равенства лежит в основе американского общества с самого его зарождения. Свобода вероисповедания с годами трактовалась все более расширительно, и теперь я часто встречаю в родном Бруклине мусульманок в паранджах, из которых проглядывают только щелочки глаз. Расовое равенство, за которое пришлось побороться, в нынешние времена разыгрывается как игральная карта демагогами всех мастей. Они ухватываются за любой случай, когда белый убивает черного (когда происходит наоборот, это не так интересно, так же, как и политически невыгодно обращать внимание на те примеры, когда чернокожие убивают своих же собратьев, что в 90% случаев и происходит). Вряд ли кто-нибудь станет возражать против идеи равенства возможностей. Однако когда пытаются распространить эту идею на сферу экономики, это чревато последствиями. Осуществи уравниловку — и Америка сползет к уровню стран третьего мира. Но не будем о грустном.

В бытовом плане американцы весьма просты и часто относятся к окружающим без всякого чувства превосходства. Во всяком случае, признак хорошего тона — вести себя в обществе именно так. Буквально с первых минут знакомства они предлагают обращаться к ним по имени и проявляют прочие признаки простоты в общении.

Если в 1960-х годах социолог Р.Уилльям писал о расизме как укорененной в национальной психике идее (язык не поворачивается назвать ее словом «ценность»), то сегодняшняя Америка разительно изменилась. Согласно опросу Гэллопа, в 1948 году только 4% американцев одобряли браки между белыми и черными. В 2002 году — 65%, в 2003 году — 72%. На смену узаконенному расизму за какие-то 50 лет пришли мультикультурализм и толерантность. Религиозная терпимость, которая всегда была присуща Новому Свету, распространилась на все расы и культуры, включила и людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Причем мультикультурализм и терпимость к разным стилям жизни насаждается американской культурной и политической элитой, государственными структурами, это идея, идущая не столько снизу, сколько сверху. Под ее влиянием меняется лицо Америки, общественное сознание. Многие штаты узаконили браки между гомосексуалистами. Что станет следующим шагом? Узаконенная полигамия? Не буду загадывать...

Еще одна идея, которую не выкорчевать из массового сознания (да и не надо!) — идея демократии. Не случайно Джорджу Бушу так понравилась книга Натана Щаранского «В защиту демократии». Буш по наивности полагал, что демократически измененный Ближний Восток — это благо для мира и для Америки. В реальности демократическим путем в Египте, например, пришла к власти религиозно-политическая ассоциация «Братья-мусульмане», и потребовалось вмешательство военных, чтобы положить конец этой власти. В Ираке демократически избранный шиитский руководитель прибрал к рукам все органы власти и вытеснил суннитов в оппозицию. В результате мы имеем совершенно отмороженных фанатиков ИГИЛа, рядом с которыми померкла угроза Аль-Каиды.

Важнейшей составляющей американского «коллективного сознательного» (если позволите подобное выражение в противовес юнговскому «коллективному бессознательному») является гуманизм. Слишком высокое слово в применении к практичным, деловым, одержимым желанием заработать и преуспеть янки? Настаиваю, что гуманизм не на словах, а на деле — одна из коренных, основополагающих характеристик американского морального сознания. В 2003 году, согласно опросам Гэллопа, 82% американцев пожертвовали деньги религиозным и другим благотворительным организациям, а 59% работали там волонтерами. По данным журнала «Philantropy», пожертвования среднего американца более чем в семь раз превышают пожертвования среднего немца. Думаете, прижимистые и бережливые немцы, что с ними сравнивать? Но по данным за 1995 год, средний американец пожертвовал в три с половиной раза больше, чем француз, и в четырнадцать раз больше, чем итальянец. Дело не только в богатстве страны. Американцы гораздо чаще, чем жители других развитых стран, жертвуют не только деньги, но и время, помогая общественным организациям, школам, религиозным учреждениям. Вопреки мнению, что миллиардеры и корпорации могут себе позволить жертвовать деньги и жертвуют их больше остальных, на самом деле большинство пожертвований приходит от частных лиц, почти в три раза больше, чем от корпораций, фондов и других учреждений.

В 2004 году Гэллоп спросил тинейджеров, какова их цель в жизни. Превалировали ответы: «внести изменения в жизнь и помочь людям» или «быть хорошим христианином». Таких ответов было в 12 раз (!) больше, чем «быть успешным или знаменитым». В 1998 году старшеклассники школы Wareham, Massachusetts, открыли Зал Славы Обычных Героев. В него вошли, например, пенсионер, бывший уборщик Дин Пина, отдавший свое место в очереди по пересадке сердца шестнадцатилетней девочке, и некто Кевин Донахью, который переселился к своей прежней жене и стал заботиться о ней после того, как у нее был диагностирован рак. Дело не в том, что в Америке есть добрые люди. Они есть везде, во всем мире. Дело в том, что идеал добрых дел здесь культивируется, пропагандируется, прививается с детства в семье. Моя подруга Мэри Лу, католичка, приучала дочерей помогать бедным и участвовать в разного рода благотворительных акциях. Совсем еще детьми они помогали в бесплатной столовой для бедных. И такое поведение воспринимается как норма, а не как подвиг. Американцы в целом отзывчивы и великодушны. Правда, многие убеждены, что для того, чтобы по-настоящему помочь человеку, надо не рыбу наловить для него, а дать ему в руки удочку, чтобы он сам мог ее наловить.

Да, американское законодательство поощряет благотворительность, и те, кто жертвуют деньги, получают налоговые послабления. Многие корпорации и компании используют это преимущество. Однако треть налогоплательщиков не указывают в своей налоговой декларации сведений о пожертвованиях. В докладе влиятельной американской консервативной организации American Enterprise Institute сказано, что практически ни для кого налоговые послабления не являются главным стимулом для пожертвований.

Уровень религиозности влияет на уровень благотворительности. По данным того же института, религиозные люди жертвуют в четыре раза больше денег и в два раза больше личного времени на волонтерство, чем нерелигиозные. Вопреки расхожему мнению, религиозные люди жертвуют больше нерелигиозных не только на свои церкви и синагоги (что естественно), но и на другие общественные и индивидуальные нужды. В 2000 г. консервативные семьи пожертвовали на 30% больше либеральных, хотя либеральные имели на 6% больше дохода. Либералы будут сокрушаться, что правительство выделяет недостаточно денег на пособия, но деньги бездомному скорее пожертвуют не они, а консерваторы. Что ж, вера в большое доброе правительство — не только социализма наследие, но и удел тех, кто не прошел этого урока истории...

Fair Play. Ко всем перечисленным ценностям я бы добавила веру в честность, в правила, в то, что здесь называют fair play (честной игрой). Громкие политические скандалы и распущенность голливудских звезд не должны затмевать того факта, что большинству людей глубоко отвратительны неприглядные выходки знаменитостей, и на бытовом уровне честность ценится высоко. Кто соврет при приеме на работу, тот крепко рискует, если неожиданная проверка выведет обман на чистую воду. Вылетит с работы вмиг! Шпаргалка или списывание — скандал на всю школу. Американцы верят в эффективность открытых каналов коммуникации между людьми. Если их что-то не устраивает в поведении человека, предпочитают сказать ему об этом открыто, а не копить раздражение. Например, если кому-то не понравится анекдот с расистским душком, то вполне вероятно, что он об этом либо скажет шутнику, либо даже заявит по инстанциям.

Бытовые привычки. Вначале немного о еде. Образованные американцы более озабочены тем, насколько здоровую пищу они едят. Типично по-американски включить в обед белковое, углеводное и овощное блюдо. Нарезают огурцы в салат кружочками, а салат подают в огромной лохани, берут двумя специальными большими вилками или ложками, чтобы можно было его перемешивать, подбрасывая. И жаря яичницу, ее подбрасывают, чтобы перевернуть. Чеснок нарезают огромным ножом, очень быстро. Почти никогда не едят супов. А если едят, то это для них особая трапеза. Не принят обед из трех-четырех блюд. На одной тарелке могут лежать одновременно салат, рыба, картошка. Типичным для американцев считается сначала все нарезать на тарелке, а потом уже есть. Только американцам приходит в голову намазывать на ломтики яблока, груши, сельдерея… арахисовое масло. Только они делают треугольные бутерброды, а дети запивают обед молоком. Иммигранты даже не подумают, что можно заправлять яичницу кетчупом или острым соусом, а также есть стейк с кетчупом. Очень характерно для американцев поглощать сосиски с пивом на спортивных матчах, жевать попкорн в кино, таскать с собой всюду бутылочки с водой. Спиртное пьют в основном русские, ирландцы и итальянцы, американцы в винах не слишком разбираются. Когда мы были у друзей в штате Миссисипи, то на обеде, где собралась родня, не было ни одной бутылки спиртного, даже пива. Мужчины там если и пьют, то очень немного, в мужской компании, на рыбалке и/или охоте, а на алкоголь в обществе американцы-протестанты взирают неодобрительно.

Американцы легко выбрасывают еду и ненужные вещи.

Несколько слов об одежде. Приехав сюда, я поразилась равнодушному отношению многих к тому, что на них надето. Помню, как я была удивлена, когда увидела молодую женщину в длинной юбке и кроссовках, для меня это было настолько же стилистически несовместимо, насколько носительнице сей экипировки было наплевать на внешнее впечатление от ее облика. Таков подход к одежде многих американцев, за исключением тех, кто работает и вынужден одеваться в соответствии с dress-code, или тех, кто неравнодушен к собственной внешности, есть и такие. Многие американки почти не прибегают к косметике. Могут весь день провести в постели, если устали. Чаще всего они не переодеваются, когда приходят домой с работы. Душ принимают утром, перед работой, а не вечером. Пользуются дезодорантами. Смертный грех — телесный запах или запах изо рта. Равно неприлично ходить с металлом или зияющими дырами во рту.

Можно перечислить еще мелочи, вроде того, что американцы зажимают нос, когда ныряют, или считают, не загибая, а разгибая пальцы, но пора остановиться. Облизывают пальцы во время еды — пренеприятная привычка. Для американца не редкость бухнуться в одежде и обуви на постель. Так что в их гигиенических навыках есть свои причуды. Американцы наивно полагаются на экспертов в любых вопросах, причем это свойственно частным лицам, компаниям и даже самим экспертам. За советом при решении любого вопроса следует обращаться к наставнику, будь то психотерапевт, финансовый консультант, автор популярной книги на тему успеха и преуспеяния, организатор свадебных торжеств и пр. Однажды посетительница библиотеки попросила меня найти книгу по… завязыванию шнурков, а другая — на тему, как приучить детей отказаться от памперсов в пользу горшка.

Вот и судите сами: похожи мы на них или нет?

Опубликовано в журнале:

«Дружба Народов» 2015, №7

США > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 7 июля 2015 > № 1458930 Лиана Алавердова


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 30 июня 2015 > № 1415232 Алишер Усманов

Встреча с Алишером Усмановым.

Глава государства встретился с А.Усмановым, основателем USM Holdings. Обсуждались итоги работы холдинга, в том числе по реализации социальных проектов, а также деятельность А.Усманова на посту президента Международной федерации фехтования.

В.Путин: Алишер Бурханович, мы в последнее время слышим о Вас чаще как о спонсоре в решении различных финансовых проблем в области спорта, но у Вас всё–таки одна из наших крупнейших и успешных производственных компаний – «Металлоинвест».

Давайте с этого начнём, как Вы оцениваете ситуацию в экономике в связи с деятельностью Вашей компании, каково её положение?

А.Усманов: С удовольствием, тем более что мне будет приятно Вам сообщить, что в наш холдинг уже входит не только «Металлоинвест», у нас есть и телекоммуникационная компания под названием «МегаФон», есть и интернет-холдинг – Mail.Ru. И все эти три компании объединяет группа акционеров.

Сегодня в группе работает 125 тысяч человек. Они производят корпоративный валовый продукт в объёме где–то до 15 миллиардов долларов год.

Доходы этих компаний, которые у нас объединены в едином блоке, составляют несколько миллиардов долларов. Естественно, все те изменения, которые сегодня происходят в экономике, а тем более они усугублены внешними факторами по отношению к нашей стране, играют негативную роль, они осложняют путь улучшения технологий для наших компаний, останавливают процесс повышения производительности труда.

Но в то же самое время они консолидируют наши коллективы, прежде всего, на достижение меньшими затратами хотя бы того результата, который мы делали в нормальных условиях, когда у нас были свободные финансовые ресурсы для оборотных средств, когда все банки с удовольствием нас финансировали. Банки и сейчас готовы, но в силу известных обстоятельств они ведут себя достаточно осторожно.

Хочу Вам доложить, что наш производственный холдинг –«Металлоинвест» – не понизил [производство] продукции, а наоборот, мы повысили производство железной руды на три процента, к сожалению, на три.

Но зато за эти четыре с половиной года мы создали крупнейший в мире холдинг, который довёл переработку железной руды до конечного продукта, используемого в самых экологически чистых технологиях по производству стали, – это железные слитки, которые, так же как и алюминиевые, используются для последней стадии изготовления всех продуктов металлургического цикла.

Это нас очень радует, это для нас большой успех. В производительности труда он кратно повышает результаты нашей компании, и мне кажется, для нас сегодня важно сохранить все социальные проекты, которые мы (берём пример с Вас, когда Вы даёте указание Правительству сохранять все социальные обязательства) берём на себя по двум каналам дополнительно.

Мы заключаем со всеми регионами, где находятся наши предприятия, социальные и экономические договоры. Они составляют в год порядка 10–15 миллиардов рублей. Помимо этого акционеры нашего холдинга, я и второй акционер, создали свои фонды, и через эти фонды мы ведём благотворительные и социальные проекты.

С удовольствием опять хочу Вам доложить: мы открыли хоккейный центр в городе Новотроицке. Это «тяжёлый» моногород, наследие Советского Союза. Там будет большой хоккейный центр на 1300 зрительских мест совместно с торговым центром, его можно будет и как концертный [зал] использовать.

В городе Орске в Оренбургской области мы открыли совместно с администрацией на средства нашего фонда прекрасный театр, самый крупный в Уральском регионе. В Железногорске мы сегодня два медицинских центра новых построили. В Белгородской области фонд нашего второго акционера построил самый лучший, думаю, в нашей стране офтальмологический центр, который Вы посещали в Белгороде.

Таких проектов у нас очень много. В общей сложности за пять лет акционеры нашего холдинга [направили] около 60 миллиардов рублей на социальные программы, предприятия – около 50 миллиардов. Думаю, что люди нам доверяют, поэтому руководители регионов с нами находятся в рабочих, товарищеских отношениях, а это залог того, что мы должны преодолеть те сложности, которые созданы, будем так говорить, если не субъективно, то как минимум не по нашей вине.

Уверен, что мы пройдём этот период и выйдем опять на те магистральные пути развития нашего холдинга и добьёмся тех результатов, которые мы ставили в самом начале, когда его создавали.

В.Путин: Вы уже упомянули и о спорте, Вы президент Международной федерации фехтования. Какие у вас мероприятия намечаются?

А.Усманов: Владимир Владимирович, неоднократно гордился и всем об этом рассказываю, что я коллега нашего Президента в спорте. Мы с Вами оба занимались единоборствами – это когда кроме себя ещё надо победить и своего противника.

С 2006 года я возглавлял Европейскую федерацию, в 2008 году меня избрали президентом Международной федерации фехтования. Шестой год исполняю эти обязанности. Второй год сборная Российской Федерации – номер один в общекомандном зачёте на чемпионатах мира. В этом году в Москве буквально через две недели – с 13 по 20 июля – будет проходить чемпионат мира. С удовольствием Вас приглашаем на него. Информирую Вас, что президент Международного олимпийского комитета [Томас Бах] планирует тоже посетить наш чемпионат мира, потому что, к нашему счастью, он тоже член нашей федерации, фехтовальщик, в прошлом олимпийский чемпион.

Надежды у нас такие, что мы должны быть первыми, раз мы уже ими были. Вы лучше меня знаете, что удержать победу дважды тяжело, а третий раз совсем будет тяжело, но ребята мне говорят, что они могут.

Помимо этого какие успехи у нас внутри федерации? Мы наконец–то на примере борьбы, которую Вы практически помогли сохранить в олимпийской программе, мы заранее взяли курс на большее внедрение фехтования на телевидение. У нас сейчас большие договоры с «Евроньюс», с «Евроспортом», сейчас даже с «Си-Эн-Эн» – они приедут на чемпионат мира (мы их пригласили, они согласились).

Поэтому надеюсь, что не зря представляю Россию в олимпийском движении. Горжусь тем, что я первый россиянин, который стал президентом международной федерации в олимпийском виде спорта. Надеюсь оправдать доверие Родины.

В.Путин: Пожелаем успеха нашим спортсменам на предстоящем чемпионате мира.

А.Усманов: Спасибо большое. Будем стараться.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 30 июня 2015 > № 1415232 Алишер Усманов


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 23 июня 2015 > № 1433505 Кирилл Махновский

Прагматичный подход

Леонид Коник

Кирилл Махновский, генеральный директор ООО "Орион Экспресс"

Через полгода после назначения генеральным директором ООО "Орион Экспресс" Кирилл Махновский в интервью главному редактору "Стандарта" Леониду Конику рассказал о бизнесе, стратегии и планах компании.

- В 2014 году прирост абонентской базы "Орион Экспресса" составил 30?%. Сохранился ли такой темп в I квартале 2015 года? Сколько активных абонентов обслуживает компания? Каков ваш месячный ARPU?

- Сохранить в 2015 году прошлогодние темпы роста будет проблематично и нам, и другим операторам непосредственного спутникового вещания (DTH): рынок платного телевидения хоть и будет расти, но уже не столь быстро. Тем не менее нам по-прежнему удается опережать его по темпам развития. В I квартале абонентская база "Орион Экспресса" увеличилась на 75 тыс. и составила 2,655 млн домохозяйств, то есть прирост по отношению к концу 2014 года составил 3?% при росте рынка на 1?%. При этом мы поднялись на четвертое место в топ-5 игроков рынка платного ТВ. В целом в текущем году мы рассчитываем на прирост абонентской базы "Орион Экспресса" на 12-13?%, хотя аналитики прогнозируют лишь 5?%-ный рост рынка.

По приросту абонентской базы в I квартале у нас лидировали Москва (+9?% к декабрю 2014 года), Забайкальский край (+8?%), Чукотский АО (+8?%), Республика Бурятия (+7?%), Челябинская область (+7?%), Республика Алтай (+7?%). Общий объем поступлений за этот период составил 802 млн рублей. Точных данных об ARPU в 2015 году у нас пока нет, так как только в феврале мы сократили скидку при оплате годовой подписки. Как это повлияет на размер ARPU, мы увидим только по итогам I полугодия. В 2014 году ARPU в сети "Орион Экспресс" составил 65 рублей в месяц на бюджетном пакете и 225 рублей в месяц?-??на остальных пакетах.

- Какова ваша политика учета абонентской базы?

- Нормативных документов на этот счет не существует, а участники рынка учитывают абонентов по-разному. Мы считаем активным абонентом того, кто имеет оплаченную подписку или производил оплату не более шести месяцев назад. Доля социальных абонентов у "Орион Экспресса", к сожалению для нас, велика, зато процент оттока мал: за все время существования проекта, с 2008 года, он составил всего 10?%, и это с учетом тех, кого мы потеряли в середине 2010 года при переходе с вышедшего из строя спутника "Экспресс–АМ2" на космический аппарат Intelsat 15.

- В феврале "Орион Экспресс" снизил скидку при оплате годовой подписки до 25-33?% в зависимости от пакета (ранее?-??50?%), а скидку в размере 50?% от стоимости ежемесячной подписки предложил при оплате услуг сразу за два года. Сколько абонентов уже выбрали плату за год и сколько?-??за два года вперед?

- Пока статистику приводить рано, с февраля прошло еще не так много времени. До изменения политики скидок льготный тариф, с платой за год вперед, выбирали около 30?% наших подписчиков. В феврале-марте двухлетний контракт предпочли 5?% абонентов. Это предложение, в частности, защищает клиентов от скачков обменного курса: и в оферте, и в договоре четко прописано, что цена гарантированно сохранится в течение двух оплаченных лет. Мы ожидаем, что все больше абонентов будут делать выбор в пользу двухгодичной подписки, так как продукт "Орион Экспресса" получил еще одно весомое преимущество: со 2 апреля 2015 года мы расширили пакет вещания более чем до 200 каналов, одновременно увеличив контентное предложение на 35 телеканалов.

- Как выглядит система дистрибуции "Орион Экспресса"?

- Система дистрибуции?-??одна из основных составляющих бизнеса DTH-оператора, и мы долго ее выстраивали. У "Орион Экспресса" 29 собственных региональных складов, в том числе открытый в апреле в Москве. Они расположены по всей стране таким образом, чтобы любой установщик мог доехать до ближайшего к нему склада не более чем за сутки. По всем складам мы проводим единую тарифную политику и предлагаем установщикам одинаковые цены на оборудование. Конечную стоимость оборудования и установки для абонентов мы не регулируем (хотя и объявляем рекомендованные цены)?-??фиксированной является только цена подписки. В реальности цена для конечного потребителя зависит от платежеспособности региона и доступности в нем оборудования "Орион Экспресса".

В нашей системе зарегистрировано 5 тыс. установщиков, и каждый имеет в ней личный кабинет. Для них действует партнерская программа, которая ежемесячно корректируется с учетом наших маркетинговых акций. Партнеры получают от нас бонусы?-??не только за установку, но также за продление подписки, расширение пакета и другие действия. Бонусы?-??это баллы, накапливающиеся на электронном счете партнера, который может тратить их на закупку оборудования "Орион Экспресса", продление подписки, а вскоре мы добавим и сертификаты сетей по продаже электроники.

В зависимости от активности мы классифицируем установщиков по уровням?-??"премиум", "золотой", "серебряный"?-??и предлагаем разные условия сотрудничества. Мы группируем установщиков по территориальному признаку, и каждый пул партнеров ведет отдельный менеджер "Орион Экспресса".

- Есть ли у вас эксклюзивные партнеры?

- Требования работать с нами эксклюзивно мы не предъявляем, это было бы утопично как с точки зрения выстраивания партнерских отношений, так и с точки зрения контроля. Каждый установщик работает с теми операторами, с которыми ему удобно. Зачастую в определенной точке можно настроиться на один спутник и нельзя на другой, что диктует выбор DTH-оператора в данном месте. Так что 100?% партнеров "Орион Экспресса" работают более чем с одним оператором спутникового ТВ, при этом многие торгуют сопутствующими товарами, а некоторые трудятся и в других отраслях.

- Группа компаний "Орион Экспресс" ведет вещание в России через ООО "Орион Экспресс" и ООО "Телекарта". В чем логика работы через два юридических лица?

- Так сложилось исторически. Изначально целью был вывод на рынок DTH-дискаунтера, для этого был придуман бренд "Телекарта". Но теперь все услуги DTH мы продвигаем под маркой "Телекарта". А "Орион Экспресс" работает в секторе В2В, предлагая услуги по подъему ТВ-каналов на спутник, подготовке и круглосуточному вещанию телеканала (playout), дистрибуции контента. Де-юре операторской лицензией владеет ООО "Орион Экспресс", а принадлежащее ему на 100?% ООО "Телекарта" выступает как агент.

- Каков объем частотного ресурса, который "Орион Экспресс" арендует на спутниках Intelsat 15, Horizons 2 и "Экспресс-АМ5"? Есть ли планы по его увеличению в 2015 году?

- На спутниках Intelsat 15 и Horizons 2, которые расположены в позиции 85°?в.?д., мы арендуем 15 транспондеров по 36 МГц, транслируя через них более 200 телеканалов, а на космическом аппарате "Экспресс-АМ5" (140°?в.?д.)?-??три транспондера по 54 МГц, передавая через них менее 100 ТВ-каналов.

Если быть точным, то "Орион Экспресс" располагает спутниковой емкостью в объеме 695,79 МГц, из которых к началу II квартала 2015 года было реализовано 190,4 МГц (это на 2?% больше, чем к началу текущего года).

В точке 85°?в.?д. емкости для развития достаточно, а вот в орбитальной позиции 140°?в.?д. (точнее, в используемом нами луче) наблюдается ее дефицит. Если нам удастся найти дополнительную емкость в интересующем нас с точки зрения географии луче, мы, скорее всего, ее докупим.

- Если на "Экспресс-АМ5" нет свободной емкости, почему бы не арендовать ее на спутниках в соседних орбитальных позициях?

- Нас интересует именно "Экспресс-АМ5", так как он включен в лицензию "Орион Экспресса". Задействовать третью орбитальную точку нецелесообразно: из двух существующих позиций мы уже охватываем 100?% территории России и СНГ, а количество потенциальных пользователей постепенно сокращается, и перспектив серьезного роста у рынка DTH нет.

- В сентябре 2011 года "Орион Экспресс" договорился с Intelsat о перемещении его космического аппарата Horizons 2 в орбитальную позицию 85°?в.?д., а в октябре 2012 года начал вещание на нем. Каковы условия вашего соглашения с Intelsat?

- Владельцем спутника Horizons 2 является Intelsat. Согласно регламенту МСЭ, космический аппарат вместе с орбитальной позицией продаже не подлежит. "Орион Экспресс" арендовал на Horizons 2 на весь срок его жизни 12 транспондеров, и у нас есть опцион на выкуп остальных транспондеров. В общей сложности на Horizons 2 имеется 20 транспондеров, около восьми из которых пока не задействованы. При этом два транспондера в принципе не могут работать на Россию, и Intelsat ищет возможность их продажи клиентам в Азии.

- В апреле 2014 года компания запустила услугу двустороннего высокоскоростного спутникового интернет-доступа через Horizons 2. Какова судьба этого проекта?

- Россия находится значительно севернее экватора, над которым расположены все геостационарные спутники, что не позволяет нам использовать для услуг спутниковой связи антенны малого диаметра. Рекомендованный размер тарелки составляет 1,2 метра, а это влечет за собой дороговизну абонентского оборудования и сложность его установки. Мы запустили проект с использованием абонентского оборудования Hughes. Центральную станцию, установленную в Москве, также приобрели у этой американской компании. В Москве располагается и одна из двух земных станций спутниковой связи для ШПД-проекта, а вторая смонтирована в Красноярске.

Мы планировали продвигать услуги спутникового ШПД и в В2В-, и в В2С-сегменте, причем второй рассматривали как основной, так как уже располагаем солидной базой абонентов DTH. Однако падение курса рубля скорректировало наши планы, и пока мы смогли подключить к этой услуге около 100 абонентов?-??как физических, так и юрлиц.

- Сколько операторов сетей кабельного ТВ покупают контент у "Орион Экспресса"? Идет ли компания на продажу прав ретрансляции единичных каналов или предлагает только пакеты?

- Услуги по дистрибуции телеканалов (как собственных, так и стороннего производства) являются для нас важной составляющей В2В-направления. Мы имеем контракты на дистрибуцию с 400 операторами кабельного ТВ, совокупная абонентская база которых превышает 20 млн домохозяйств. Продвигаем каналы как поштучно, так и пакетами, с соответствующими скидками, и планируем расширять это направление деятельности.

У "Орион Экспресса" также имеется шесть каналов собственного производства. В конце прошлого года мы запустили два новых канала с большой социальной составляющей: "ЕГЭ ТВ" для школьников и "Мир увлечений" для слабослышащих телезрителей. Кроме того, компания оказывает полный комплекс услуг playout?-??от производства контента до подъема на спутник. Многих наших клиентов в сегменте В2В привлекает именно возможность создания телеканала "под ключ". Например, по такому принципу мы начали проект с "Нашим радио": на базе уникального видеоархива радиостанции "Орион Экспресс" будет делать канал "Наше ТВ" (заказчиком и автором этого проекта является ЗАО "Мультимедиа Холдинг"). Такие телеканалы, как "Хорошее кино", Galaxy, "Мир океана", тоже полностью собираем мы.

- Почему "Орион Экспресс" не использует новые российские спутники "Экспресс-АТ1" и "Экспресс-АТ2", предназначенные именно для непосредственного спутникового вещания?

- Переход с одного космического аппарата на другой является для DTH-оператора сложной задачей, ведь в этом случае придется перенастраивать весь парк абонентского оборудования. Поэтому для смены спутника должен быть серьезный аргумент. Нас вполне устраивает работа через существующие спутники, и свободной емкости на перспективу в точке 85°?в.?д. нам хватает. Не говоря уже о том, что на космических аппаратах серии "Экспресс–АТ" применяется круговая поляризация, тогда как "Орион Экспресс" вещает в линейной.

- Дальний Восток является одним из главных рынков спутниковой связи в РФ. Однако в DTH там работает только ваша компания. Почему конкуренты до сих пор не вышли на него?

- На Дальнем Востоке проживает всего 5?% населения России, и в основном люди живут там в крупных городах, где высокое проникновение кабельного телевидения и IPTV. На труднодоступных дальневосточных территориях основная часть россиян уже подключилась к "Орион Экспрессу", и с экономической точки зрения выход на этот рынок второго DTH-оператора малоэффективен.

- С конца 2013 года "Орион Экспресс" оказывает услуги непосредственного вещания в Киргизии через дочернее ОсОО "Визион". Расскажите об этом операторе.

- Мы создавали компанию "Визион" специально под вещательный проект в Киргизии. У "Орион Экспресса" 51?% уставного капитала ОсОО "Визион", а 49?% принадлежит местному партнеру. "Визион" является единственной в Киргизии компанией с лицензией на DTH. Он работает под брендом "Континент ТВ" и продвигает премиальный пакет.

Темпы набора абонентской базы у "Визиона" ниже, чем мы ожидали, это объясняется как низкой платежеспособностью населения, так и конкуренцией со стороны других российских операторов DTH, несмотря на то что они сами непосредственно на киргизском рынке не присутствуют. Тем не менее проект "Визион" развивается, при этом затраты на его поддержку минимальные: мы подняли на спутник два федеральных телеканала Киргизской Республики, а в целом пакет для вещания в этой стране сформирован из имеющихся у нас каналов с правами трансляции на данную территорию.

- Почему "Орион Экспресс" не пошел путем конкурентов, которые поощряют продажу их карт условного доступа в странах СНГ местными дилерами? И есть ли у вас планы выхода на рынки других государств?

- Задумав выход на рынок Киргизии, мы изначально заложили идею создания легального местного оператора. И возможность экспансии в другие страны СНГ рассматриваем только так?-??с учетом официального местного лицензирования.

Мы прорабатывали варианты выхода и в другие страны, в первую очередь нас интересовали Украина и Казахстан. Однако в Казахстане нам не удалось получить лицензию, а на Украине слишком сдерживает развитие бесплатное спутниковое ТВ. Также мы изучали возможность работы в Азербайджане, как с нашего спутника, так и через борт Azerspace-1, но этот проект не получил развития из-за специфики местного рынка. В силу близости азербайджанского и турецкого языков местные жители принимают очень много турецких каналов, в частности со спутников Digiturk.

Работа на рынках стран дальнего зарубежья с большими русскими диаспорами имеет смысл, но в этом случае эффективен не спутниковый, а кабельный доступ. Мы прорабатываем ряд вещательных проектов в сотрудничестве с кабельными операторами в Европе.

- Нашла ли компания партнеров в Крыму и начала ли вещание на полуострове?

- "Орион Экспресс" был одним из первых операторов, если не вообще первым, кто начал вещание в Крыму после его воссоединения с Россией. Мы провели целый ряд семинаров для местных установщиков и зарегистрировали их в своей системе. Однако в Крыму высокое проникновение кабельного ТВ и эфирного телевидения (на полуострове доступны три цифровых мультиплекса, а в Севастополе?-??даже четыре), так что большого количества подключений там мы не прогнозируем.

- В конце апреля "Орион Экспресс" запустил благотворительный проект, взявшись обеспечить более 200 школ в пяти регионах РФ оборудованием для просмотра спутникового телевидения и подключением к телеканалу "ЕГЭ ТВ". Как возникла идея? Есть ли вообще коммерческая составляющая у телеканала "ЕГЭ ТВ"?

- Желание помогать?-??своего рода показатель зрелости компании, и если такая возможность есть, ее нужно использовать. Ведь бизнес, стремящийся к долголетию и процветанию, должен не просто существовать внутри своего рынка, но и приносить пользу обществу.

Запуская "ЕГЭ ТВ", мы не делали ставку на большой коммерческий успех, у канала изначально сильная социальная составляющая. Большинство телеканалов осуществляют работу по одной из трех моделей: платной, рекламной или смешанной. Рекламы на "ЕГЭ ТВ" не будет, поэтому условно он работает по платной модели. Операторам кабельного ТВ канал предлагается за сравнительно небольшую цену. Большинство из них уже откликнулись и готовы разделить с нами социальную ответственность за будущее российских школьников. Поэтому сверхприбыли при реализации этого проекта мы не ожидаем, но рассчитываем, что выйдем на окупаемость, в первую очередь чтобы иметь возможность делать еще более качественный контент. Что касается благотворительной акции "ЕГЭ с Телекартой", мы выступили с инициативой ее проведения, поскольку не понаслышке знаем, что у школьников в удаленных регионах нет столь широкого выбора преподавателей и литературы, как в городах-миллионниках. У них зачастую более скромные финансовые возможности, а условия сдачи ЕГЭ везде одинаковые. Спутниковый канал, вещающий по всей стране, позволяет помочь в решении этой проблемы.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 23 июня 2015 > № 1433505 Кирилл Махновский


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 июня 2015 > № 1410504 Сергей Медведев

За тех, кто в танке: почему в России так любят патриотические шоу

Сергей Медведев

Страна застряла в эпохе геополитики, массовых армий, танковых баталий, аннексий и контрибуций

Главным хитом лета-2015 в России становятся танки. Сезон открылся презентацией на параде Победы нового Т-14 «Армата» (который заглох напротив Мавзолея) и бурным обсуждением этого события в соцсетях. Парад, впрочем, прошел без инцидентов, и танки с ракетами привычно отутюжили московский асфальт. Но любовь к тяжелой технике никуда не ушла, и вот уже 12 июня, в День России, патриотичные матери в Тамбове вышли на свой парад, переделав детские коляски под фанерные танки с пушками и нарядив малышей в гимнастерки и пилотки. В тот же день для детей постарше в подмосковной Кубинке открылся танковый Диснейленд: армейский парк «Патриот» стоимостью 20 млрд рублей, где представлены новейшие образцы вооружений, проходят танковые шоу и можно записаться на службу по контракту. Ежедневно «Патриот» посещают до 20 000 человек.

Вудсток наоборот

Традиционные летние праздники и фестивали на глазах превращаются в выставки военной техники. За последние пару лет главный российский рок-фестиваль «Нашествие» эволюционировал в военно-патриотическое шоу, главным покровителем которого является Армия России. Получился Вудсток наоборот: в русском роке культуру протеста и пацифизма заменили конформизм и патриотизм, любовь к оружию и бюджетным деньгам. То же самое произошло с Грушинским фестивалем авторской песни. На заседании «военного совета» фестиваля было решено, что «рядом с площадкой размещается историко-патриотическая и техническая экспозиция с интерактивным участием молодежи» — попросту говоря, на фестиваль приходят все те же танки, друзья берутся за руки и за новейшие образцы вооружений.

Что дальше? «Усадьба-джаз» со стрельбами из «Шилки»? Пикник «Афиши» с полевыми кухнями и палатками помощи ДНР? Конкурс Чайковского со смотром военных оркестров? Катание выпускников на БТР вместо речных трамвайчиков в выпускную ночь? Танки заходят на наши улицы и в наши парки, катят по экранам телевизоров, от «танкового биатлона», невиданного нигде в мире развлечения, до документального кино: в последние недели на федеральных каналах вышли фильмы, оправдывающие советские вторжения в Венгрию в 1956-м и в Чехословакию в 1968-м, с гордостью показывающие русские танки на улицах Будапешта и Праги.

Наступает пора отпусков, в которые, как известно, наш человек ездит на танке.

По градусу военно-патриотической истерии Россия сегодня напоминает СССР второй половины 1930-х, эпохи физкультурных парадов, макетов танков и дирижаблей, бритых затылков и скрипящих портупей. Сегодня страна снова радостно рядится в гимнастерки, фотографируется на танке и ждет войны. В России идет постоянная литургия Победы, из всех искусств для нас главным стало военно-патриотическое шоу, и война в Украине с идущими к границе колоннами военной техники — лишь продолжение этого непрерывного военного парада, загипнотизировавшего нацию.

Дитя ХХ века

Танк — одно из главных изобретений века пара и металла, смертоносное чудо эпохи индустриализации, дитя ХХ века. Он родился в затяжных окопных сражениях Первой мировой, был создан почти одновременно в Англии, Франции и России, и впервые был применен в битве на Сомме в 1915 году. Вместе с ипритом, аэропланом и пулеметом «Максим» это была еще одна технология массового общества, машина индустриализации смерти. Без малого 30 лет спустя танки, а точнее способность их производить и развертывать, решали исход Второй мировой: в Курской битве летом 1943-го участвовало 2 млн человек и 6000 танков.

Та война стала вершиной и одновременно началом заката бронетанковой мощи. Советский Союз все еще держал в центре Европы огромную танковую группировку, чтобы после нанесения тактического ядерного удара выиграть у сил НАТО танковое сражение под Фульдой и за три дня выйти к Ла-Маншу, но в военном деле уже наметился переход от планов массовых танковых сражений индустриальной эпохи к постиндустриальным технологиям «третьей волны», как назвал их футуролог Элвин Тоффлер: высокоточному «умному» оружию, силам быстрого развертывания, космическим и информационным технологиям, средствам ведения кибервойны. Одновременно в «третьем мире» стали возникать конфликты малой интенсивности, этнические и религиозные войны, в которых танки уступали место боевикам с «калашниковыми», растворяющимся в пейзаже, исчезающим среди мирного населения. СССР столкнулся с этим в Афганистане, где танки не могли контролировать гористую территорию, а затем Россия столкнулась в Чечне, где танки застревали на улицах Грозного и легко расстреливались из домов. В наши дни танки с замазанными номерами не могут переломить ситуацию в Донбассе, и нам остается лишь читать репортажи о сгоревших в бронемашинах российских солдатах-срочниках, подобно 20-летнему танкисту из Бурятии Доржи Батомункуеву. Танки не выиграли России ни одного сражения в последние 30 лет, но при этом остаются важным символическим ресурсом.

По сути, они стали одним из символов нового патриотизма.

Одна из опор режима — танкостроительный «Уралвагонзавод» с его начальником сборочного цеха Игорем Холманских, который в 2012 году обещал вывести уральских мужиков против протестующих на столичных митингах и вскоре стал представителем президента в Уральском федеральном округе; с его неуклюжими, словно вырубленными топором, трамваем и поездом, будто они какие-то незаконнорожденные дети танков; со все той же заглохшей «Арматой». Путинская Россия забуксовала на том самом поле под Прохоровкой, застряла в эпохе геополитики, массовых армий, танковых баталий, аннексий и контрибуций. Сам Путин видит себя в роли Сталина, стоящего над картой Европы в Ялте или Потсдаме, манием руки присоединяющего территории, вершащего судьбы мира. И посткрымское большинство в России верит в эту архаичную иллюзию, молясь на «тополи» и «искандеры», создавая культ «вежливых людей», приникая к спасительной броне танков и БТР. Путин создал в России нацию войны, которая задраила люк и глядит на мир через смотровую щель танка.

Дорожные войны

Писатель Герман Садулаев опубликовал на «Снобе» этнографический этюд под названием «Хотят ли русские войны». Первооткрывателем темы он не стал, еще в марте 2014 года, сразу после аннексии Крыма, об этом же писала в «Новой газете» Евгения Пищикова и пришла тогда к неутешительному выводу: таки да, хотят, и последующий год лишь подтвердил этот печальный вывод. Сто лет назад, в январе 1918 года, Александр Блок стращал Европу: «Да, скифы — мы, да, азиаты — мы с раскосыми и жадными очами»; теперь Садулаев пугает Европу русскими гуннами, якобы мы такие же воинственные кочевники и только прикидывались мирными хлебопашцами. «И грабят Рим (это про гуннов), жгут Берлин, заходят в Париж».

На это можно было бы возразить строкой Бродского из стихотворения «На смерть Жукова»: «Смело входили в чужие столицы, но возвращались в страхе в свою», но дело вовсе не в полемике, не в исторической точности, не в шапкозакидательстве в духе растопчинских афишек 1812 года или патриотического лубка 1914-го («сдал австриец русским Львов: где им, зайцам, против львов!»)… В заключении своего эссе в качестве последнего аргумента о воинственности русских Садулаев приводит привычки нашей автомобильной езды — и здесь он неожиданно прав. На наших дорогах идет гоббсовская «война всех против всех», в которой водители доказывают собственное превосходство, меряются мощью и крутизной своих автомобилей.

Мечта большинства российских водителей — танк; за неимением оного они покупают внедорожник и самоутверждаются на нем.

Такие люди не способны завоевать мир, потому что не обучены коллективному действию, дисциплине и порядку; это разобщенные, закомплексованные монады, прячущиеся от мира за тоннами железа, «кенгурятниками», тонированными стеклами и лошадиными силами. Танк — это образ мышления распадающегося общества, симптом болезни под названием социальная аномия.

Русский Тяньаньмэнь

Ранним утром 19 августа 1991 года я проснулся от того, что тряслась земля. Звенели чашки в буфете, вибрировали стекла. По Минскому шоссе в добрых пяти километрах от нашей дачи на полной скорости шли в Москву танки. По всем каналам телевизора шло «Лебединое озеро», затем начали передавать пресс-конференцию ГКЧП. Я наскоро позавтракал и поехал в город. Танки стягивались на Манежную, тогда еще по-имперски строгую, не обезображенную церетелиевскими башенками и гномами. Сияло солнце, вокруг стояли зеваки и скучали милиционеры, танки казались совсем не страшными рядом со старым зданием МГУ. Я подошел к одному из них, залез на броню и постучал. Неожиданно для меня люк открылся, и оттуда, щурясь на солнце, вылез щуплый светловолосый мальчишка лет девятнадцати. «Есть закурить?» — спросил он неуверенно. Я дал ему пачку сигарет и одну из ельцинских листовок, что раздавали у Белого дома. Подумав, он ее взял и скрылся в люке.

Одним из тех, кто помогал в обороне Белого дома, организовывал радиосвязь, готовил возможную эвакуацию Ельцина, был лейтенант запаса Сергей Шойгу, за что получил медаль «Защитнику свободной России». Он еще раз помог свободной России в октябре 1993-го, согласившись выдать тысячу автоматов москвичам, вышедшим к Моссовету по призыву Егора Гайдара. Теперь времена изменились, и Сергей Шойгу заказывает исследование о том, как противостоять «цветным революциям».

По его словам, «мы не имеем права повторить ситуацию коллапса 1991 и 1993 года» и «не должны допустить, чтобы армия стояла в стороне, как в 1991 году». Видимо, лучшей гарантией против оранжевой угрозы и коллапса является все тот же танк, выведенный на улицу или площадь, — русский Тяньаньмэнь.

Я думаю о том, как быстро летит время и меняется мир.

За эти годы Сергей Шойгу из лейтенанта запаса стал министром обороны, в США был избран черный президент, на Западе был побежден СПИД, случилась сланцевая революция, Илон Маск строит частные космические корабли, Google готовится раздавать интернет на всю планету со спутников. А Россия — что Россия? Мы сидим все в том же танке, играем в войну и боремся с вымышленными угрозами и фашистами.

Пока снаружи не постучат.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 июня 2015 > № 1410504 Сергей Медведев


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 22 июня 2015 > № 1409774 Александр Животовский

Председатель НКРСИ А.Животовский: Мы предлагаем изменить механизм финансирования регулятора для усиления его независимости

Эксклюзивное интервью председателя Национальной комиссии, осуществляющей госрегулирование в сфере связи и информатизации Александра Животовского агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В этом году комиссия провела долгожданный конкурс на получение лицензий на 3G. Были положительные отзывы о его проведении, в том числе и от международных инвесторов. Вкратце оцените результаты конкурса и расскажите о подготовке к внедрению следующего, четвертого поколения в Украине. В частности, недавно президент в своей речи сообщил о проведении в 2017 году тендера по 4G. Расскажите об этом подробней.

Ответ: Если коротко, то конкурс прошел успешно, продали сразу три лицензии, обеспечив нормальную конкуренцию. Операторы уже начали разворачивать сети, инвестируя в инфраструктуру. А это и закупка нового оборудования, и заказы на строительные работы для украинских подрядчиков. Уже открываются тестовые зоны – процесс запущен. Следующий шаг – это внедрение 4G-стандарта. В Европе LTE-сети уже давно развиваются, запущен процесс внедрения связи четвертого поколения и у наших коллег по Восточно-европейскому партнерству: Грузии и Молдавии. В НКРСИ работа над этим вопросом началась еще с августа прошлого года, одновременно с подготовкой к 3G. Была создана рабочая группа, в которую вошли представители госорганов (Госпецсвязи, Минобороны, АМКУ) и операторов. Мы определили несколько диапазонов, в которых просматриваются коммерческие кейсы по 4G – это 800 МГц, 900 МГц, 1800 МГц, 2300 МГц и 2500 МГц. Но все эти частоты не свободны. Поэтому, прежде всего, необходимо провести инвентаризацию всего спектра, чтобы понять, где у нас работают коммерческие операторы, где работают специальные пользователи, как долго они будут там работать и надо ли проводить конверсию.

Когда мы будем иметь полную картину по радиочастотному спектру, мы сможем предпринять необходимые регуляторные меры. По существу это будут изменения к закону о радиочастотном ресурсе, которые позволят нам задать механизмы для перераспределения спектра частот. Вот два направления нашей работы по внедрению 4G.

Вопрос: Вы уже определились, кто будет проводить исследования радиочастотного спектра?

Ответ: Операторы предложили привлечь к исследованиям не только украинские институты, которые были задействованы в работе по 3G, но и западных консультантов. Мы полностью поддерживаем эту идею. Думаю, что во взаимодействии с западными экспертами мы сможем максимально эффективно использовать европейский и мировой опыт в реализации всех мероприятий, необходимых для запуска новых технологий. По результатам исследований мы должны сформировать дорожную карту развития отрасли на следующие несколько лет, с рекомендациями по внедрению конкретных механизмов для ее реализации. Это важно для операторов, которые должны понимать перспективу, планируя свою деятельности, и особенно сейчас, в период больших инвестиций в развитие сетей в связи с освоением 3G-лицензий.

Совместно с операторами мы сформулировали основные задачи и разработали проект технического задания для проведения исследований. Направили запросы десяти ведущим международным консалтинговым компаниям, которые специализируются на телекоммуникациях и имеют опыт реализации проектов по рефармингу в разных странах, в том числе и в Европе. От шести компаний получили "обратную связь", а по итогам дальнейших консультаций у нас сформировался портфель из трех предложений от авторитетных британских компаний с описанием необходимых работ, их объемов и предполагаемой стоимости. На данном этапе эти материалы изучаются операторами для подготовки предложений по определению основного исполнителя, взаимодействию с ним и механизму финансирования. Мы приглашаем к участию в проекте всех участников рынка, никаких барьеров. Но понимаем, что по факту это будет 4-5 компаний с амбициями внедрения 4G-технологии.

Вопрос: Есть уже операторы, проявившие заинтересованность?

Ответ: Три крупнейших оператора мобильной связи не скрывают своей заинтересованности в 4G. Возможно, этот список пополнится и другими желающими. Для реализации дальнейших шагов мы создадим более узкую рабочую группу, куда войдут по одному представителю от компаний, участвующих в финансировании, от Министерства обороны, Госспецсвязи и от нас. Этой группой будет доработан и согласован весь пакет документов, необходимый для проведения исследований. Результат должен быть приемлемым для всех заинтересованных сторон. Кроме того, необходимо эту работу формализовать либо указом президента, либо распоряжением правительства, как это было с 3G. Все должны понимать, что есть согласованный план действий: проводятся исследования и на основании полученных результатов, с учетом рекомендаций международных экспертов, разрабатывается и внедряется регуляторно-правовой инструментарий для проведения рефарминга и подготовки тендера по продаже 4G-лицензий.

Вопрос: Готовы ли операторы к рефармингу?

Ответ: Необходимость проведения рефарминга очевидна для всех участников рынка, но самостоятельно, путем простого обмена частотами, они вопрос решить не смогут. Эта задача выходит далеко за рамки возможностей отдельно взятых операторов и их коммерческих интересов. Поэтому нужно изначально садиться и договариваться всем вместе о принципах обмена частотами, о формировании цены на лицензии с соответствующим обоснованием. Одна из основных задач государства – это эффективное использование ресурсов, в том числе и радиочастотного спектра. И чтобы избежать долгих дискуссий касательно цены, необходимо подготовить предложение, подкрепленное убедительными аргументами. В основу должен быть заложен анализ формирования цен на телекоммуникационных рынках разных стран, проведенный с привлечением независимых экспертов. Понятно, что стоимость частот в разных диапазонах разная — "высокие" стоят меньше, чем "низкие". Например, если мы 3G-лицензии в диапазоне 2100 МГц продали по цене 0,164 евро за 1 МГц на одного человека, то в Грузии, в декабре прошлого года, Vimpelcom купил лицензии в 800-м диапазоне по 0,264 евро

Вопрос: Ранее вы заявляли, что есть компании, которые "держат" у себя частоты, но не используют их на полную силу. Вы как-то проверяете эти компании, занимаетесь этим вопросом?

Ответ: По действующей редакции законодательства у нас нет предпосылок для аннулирования лицензий таким компаниям. При этом все понимают, что эти компании сегодня не платят реальную цену за этот радиочастотный ресурс. Для сравнения: операторы мобильной связи за свои GSM-частоты платят 20 тыс. грн/МГц в одном регионе, а в ряде перспективных для развития 4G-диапазонов ставка составляет всего 30 грн/МГц. По-моему, самый эффективный способ стимулирования таких компаний – это поднятие планки экономической целесообразности по средствам увеличения ренты на радиочастотный ресурс. Тогда они вынуждены будут либо развивать бизнес на этих частотах, либо отказываться от них полностью или частично.

Вопрос: Вы уже инициировали подобные изменения?

Ответ: Пока нет. Сначала нужно провести исследования, а потом запустить процессы в комплексе. Мы исходим из того, что у компаний, которые занимают частоты в перспективных диапазонах, нет лицензий на 4G. Именно поэтому, когда я говорю о технологической нейтральности, я делаю акцент на том, что к этому надо подходить осторожно: если мы просто введем технологическую нейтральность без перераспределения частот, это будет во вред рынку и государству.

Принцип технологической нейтральности предполагает приблизительно равное распределение спектра. Поэтому у нас внедрение технологической нейтральности возможно только в комплексе с рефармингом. Наша задача – дать возможность всем операторам развивать новую технологию, избегая диспропорции.

Вопрос: То есть, процесс подготовки к тендеру на 4G и введение технологической нейтральности – это будут параллельные процессы?

Ответ: Можно сказать и так. Есть три инструмента, позволяющие запускать новые технологии, - технейтральность, рефарминг и продажа новых частот. Для обеспечения равных конкурентных возможностей для участников рынка, мы должны задействовать все три. Но сначала мы получим результаты исследований экспертов, затем стоит провести консультации со спецпользователями, а потом всем вместе, учитывая рекомендации экспертов и потребности операторов, определить каким должен быть тендер на частоты. Возможно, это будет тендер на пакеты частот. Ведь для развития бизнеса, оператору необходим портфель частот – немного низких, которые дают территорию, и высоких - которые дают мощность в городах.

Вопрос: Я правильно понимаю, что даже при введении технологической нейтральности, нужно будет получать новую лицензию?

Ответ: Да, поскольку действующие лицензии выдавались с учетом привязки диапазона к использованию конкретной технологии. Например, для 900/1800-диапазонов, прописано, что в этих частотах можно предоставлять услуги только с использованием GSM-технологии.

Вопрос: Давайте по срокам. В 2017 году вы планируете запуск. Что по этому проекту вы планируете сделать до конца текущего года?

Ответ: Закончить подготовительные консультации и оформить наши планы распоряжением Кабмина или указом президента. Затем заключить договоры с западными консультантами и начать работу над исследованием. Если мы успеем в этом году – будет хорошо. Далее, год уйдет на исследования, еще один год – на рефарминг. А в 2017 году мы планируем выйти на проведение тендера.

Вопрос: Теперь хотелось бы поговорить о ваших законодательных инициативах. Закон "Об электронных коммуникациях" готовится, как я понимаю, на смену закона "О телекоммуникациях". Расскажите, что нового появится в законодательстве.

Ответ: Мы изначально задействовали прозрачный подход к общественному обсуждению наших инициатив: у нас есть рабочая группа по подготовке законопроекта, в которую входит порядка 60 представителей рынка и госорганов. Это принципиально, поскольку, по сути, мы переписываем действующий закон о телекоммуникациях. Что нового в нем? Во-первых, это упрощение входа на рынок. Если сейчас оператор должен предоставить НКРСИ пакет документов, затем комиссия в течение 30 дней их рассматривает и лишь потом принимает решение о внесении в реестр, что дает право вести деятельность на рынке, то по новой процедуре – прислал в электронной форме заявку и все – можешь работать.

Во-вторых, это отмена лицензирования видов деятельности. Сейчас компании вынуждены получать лицензии на каждый вид деятельности в сфере телекоммуникаций, например, на обслуживание сетей. Мы же исходим из того, что лицензироваться должен только ограниченный ресурс – частоты и номерной ресурс.

Третий очень важный момент – это так называемое ex ante регулирование. Есть два вида регулирования - ex ante и ex post. Ex post – это то, чем занимается Антимонопольный комитет, когда есть монополист по факту либо есть сделка, по которой нужно проанализировать риски монополизации. Ex ante – это когда обеспечивается конкуренция, исходя из текущего положения на рынке действующих игроков и потенциального прихода новых. Поясню на примере двух рынков – ШПД (широкополосный доступ к интернету – ИФ) и мобильной связи. Например, ШПД. Игроки начинают развивать услуги в каком-то районном центре. Есть крупный оператор, который завел туда оптику и выставляет такие цены, что другим операторам экономически нецелесообразно вообще заходить в этот город. Таким образом, этот большой оператор становится там доминирующим и возникает монополия на отдельно взятом географическом рынке. А наша задача как регулятора обеспечить потребителю выбор.

Если говорить о рынке мобильной связи, то после событий прошлого года, очевидно, что в обществе есть запрос на нового оператора. Но есть существенные барьеры для входа на рынок. Это, как минимум, ставки интерконнекта. Новый оператор, у которого, к примеру, только 100 абонентов вынужден конкурировать с оператором, у которого 10 тыс. абонентов. Разница несопоставимая. Чем больше абонентская база оператора, тем больше звонков приходит на его сеть, в результате образуется существенный перекос трафика в сторону большого оператора. И при равных ставках интерконнекта возникает значительный отток средств в сторону большого оператора. Это ложится дополнительным финансовым грузом на новичка, который должен вкладывать существенные инвестиции в развитие своей сети.

Очевидно, что этот сегмент рынка, а это - оптовый рынок, нуждается в регулировании. Один из подходов – это введение ассиметричных ставок интерконнекта, с использованием которых создается паритет для всех операторов. Но само определение таких ассиметричных ставок требует глубокого анализа и моделирования рынка в целом, поэтому применять данный инструмент следует очень осмотрительно.

Это два примера ex ante - регулирования. А в целом, оно сводится к трем вещам. Первое – обеспечение равного для всех игроков рынка доступа к инфраструктуре. Чаще всего это применяется в спорах по кабельной канализации. Когда мы говорим о конкуренции в фиксированной связи – в 90% случаях мы подразумеваем равный доступ к инфраструктуре. Второе – регулирование розничных тарифов. Оно сводится к анализу отчетности и себестоимости услуг, что позволит эффективно противодействовать демпингу и тарифной дискриминации со стороны доминирующих операторов. И третье – регулирование оптового рынка.

Вопрос: Сейчас, согласно закону, комиссия не может этого делать?

Ответ: В том-то и дело, что на данный момент регулятор не имеет таких возможностей. Например, несколько лет между операторами возникали серьезные трения по поводу интерконнекта. Чтобы урегулировать споры, было принято волевое решение о введении единой ставки на уровне 36 копеек. Сегодня нельзя сказать, почему ставка именно такая, поскольку операторы, согласно законодательству, не обязаны предоставлять информацию, которая давала бы представление о себестоимости этой услуги. У нас нет данных - нам не с чем работать.

Другой аспект – это контроль качества услуг. Есть компании, которые сидят в перспективных диапазонах, и де-юре присутствуют во всех регионах. По факту это не значит, что они предоставляют услуги, они просто поставили одну антенну в регионе и лицензионные условия как бы выполнили. С этим тоже надо что-то делать.

Еще один аспект, очень популярный у нашей общественности, - стоимость лицензий на РЧР. Часто приводят в пример скандинавские страны, где лицензии раздавались фактически бесплатно. При этом забывают сказать, что там ставятся жесткие условия по обеспечению интернет-услугами малонаселенные территории и существует механизм контроля над выполнением.

Если убрать плату за лицензию, то теоретически у оператора появляются дополнительные средства для инвестиций в регионы. Но если на оператора накладываются обязательства, например, покрыть города с населением 10 тыс. человек, то должен быть предусмотрен механизм контроля, иначе, в чем смысл лицензирования? Значит, оператор должен отчитаться, сколько у него по факту есть в этом 10-ти тысячнике абонентов, а регулятор должен иметь возможность убедиться, что это реальные абоненты, которым предоставляется услуга с определенным показателем качества. Соответственно, регулятор должен иметь право и возможность проконтролировать выполнение оператором своих обязательств и при необходимости воздействовать на оператора санкциями или штрафами.

Вопрос: В новом законе такая возможность предусматривается?

Ответ: Да, предусматривается. Но я хотел бы отметить, что речь идет не об усилении или увеличении регулирования. Мы концептуально меняем подходы к регулированию. С одной стороны, открытый доступ на рынок, отсутствие лицензий и рисков остановки деятельности через их аннулирование. С другой стороны, механизм контроля и ответственности за нарушение. Это применяемый в Европе подход, который нам необходимо внедрить в Украине.

Вопрос: А какие еще новшества в законе?

Ответ: ex ante – это один существенный блок. Второй – это независимость регулятора.

Вопрос: Про регулятора тоже будет в этом законе? Не будет отдельного? Когда-то подобная идея обсуждалась.

Ответ: Идея об отдельном законе, возможно, и будет воплощена. Но, поскольку мы с отраслью обсуждаем кардинальные изменения в законодательстве, то необходимо найти консенсус и в вопросах функционирования регулятора.

Презентуя рынку свое видение модели регулятора, мы решили обратиться к опыту наших зарубежных коллег. В конце мая в Киеве состоялся телекоммуникационный форум, в котором приняли участие руководители регуляторов Швеции, Литвы, Грузии и Молдовы. Мы инициировали в рамках Форума проведение дискуссионной панели регуляторов, на которой обсуждались европейские подходы к функционированию регуляторного органа и реализация этих подходов в отдельно взятом государстве. Фабула выступлений наших европейских партнеров сводилась к следующему: эффективность регуляторного органа по выполнению функции защиты потребителей лежит в плоскости его максимальной независимости.

В чем состоит независимость регулятора? Первый аспект – это финансирование. В мировой практике применяются разные модели – напрямую из отрасли, из бюджета или же смешанные. Но важна не модель финансирования, а его достаточность для обеспечения деятельности регулятора. Прежде всего, речь идет о кадровом ресурсе. Регулировать деятельность компаний с миллиардными оборотами должны специалисты соответствующей квалификации и зарплатами, которые бы отвечали уровню средней зарплаты по отрасли. Таких диспропорций как сегодня быть не должно.

Зарплатный фонд – это одна составляющая бюджета, другая – это радиочастотный мониторинг. Это еще одна большая тема для дискуссий с операторами и поиска компромисса. Что у нас сейчас происходит? В действующем законе прописано, что мониторинг проводится УГЦРом, он обязательный, но делается по заявкам операторов. Т.е. конфликт заложен в самом законодательстве. Операторы соглашаются с тем, что мониторинг является государственной функцией и его надо проводить. При этом они считают, что оплачиваться мониторинг должен из взносов за РЧР. В год операторы платят в бюджет порядка 1,7 млрд ренты за РЧР, мониторинг обходится в 400 млн грн. в год. То есть, мы должны прийти в Минфин с предложением вытащить из бюджета 400 млн на проведения мониторинга? Так это не работает. Ни Минфин, ни Кабмин нас не поддержат. Нужно искать другие механизмы.

Вопрос: Каким Вы видите финансирование регулятора?

Ответ: Мы считаем, что источников финансирования должно быть два – часть напрямую от операторов в виде регуляторного сбора и часть из средств, перечисляемых операторами в бюджет за радиочастотный ресурс.

Бюджет регулятора складывается из фонда оплаты труда — в соответствии со средними показателями по отрасли, затрат на аренду офиса, средств связи и т.д., а также затрат на мониторинг. Делим этот бюджет на доходы отрасли и получаем определенную долю процента. Это упрощенный расчет регуляторного сбора.

Вопрос: Как это законодательно можно урегулировать? Вписывается процент отчислений в закон?

Ответ: Да. В текущей редакции законопроекта мы предлагаем 5% от сбора за радиочастотный ресурс и не более 1% с доходов операторов. Мы изначально отказались от фиксированной процентной ставки, как это принято, например, в Грузии. Там, основным источником финансирования является закрепленная законом регуляторная плата в размере 0,75% от общей стоимости предоставленных услуг. Мы выбрали более гибкую и лояльную к рынку систему. Например, с ростом доходов рынка ставка может быть снижена без необходимости вносить изменения в законодательство.

Вопрос: Всех ваших лицензиатов?

Ответ: Всех тех, кто внесен в реестр как оператор и провайдер телекоммуникаций.

Вопрос: Как восприняли это сами операторы?

Ответ: На одном из последних заседаний рабочей группы мы как раз обсуждали этот вопрос. На самом деле операторы тоже хотят, чтобы в регуляторе работали квалифицированные сотрудники, с которыми они говорили бы на одном языке, чтобы мониторинг был заботой государства, и не приходилось каждый год подписывать договора с госпредприятием.

Мы предусмотрели прозрачную схему контроля над бюджетом регулятора и предлагаем создать бюджетный совет, в который войдут представители от президента, Кабмина, ВР, наделив его функциями надзора за формированием и использованием бюджета. И, естественно, бюджет должен быть публичным и доступным для просмотра в Интернете. Кроме того, мы закладываем обязательный ежегодный аудит, который должен проводиться одной из ведущих и авторитетных компаний. Это общепринятая практика.

Но финансирование – это лишь один аспект, другой, более важный, – это независимость регулятора в принятии решений. Мы общались на форуме с коллегами из Молдовы и Грузии по этому поводу. В Молдове, например, в год принимается 150 актов, у нас по плану только 30. Почему так? На сегодняшний день в Украине внедрение новых регуляторных актов происходит по сложной и обременительной системе двойного согласования. Сначала мы принимаем документ и обсуждаем его с рынком. К обсуждению мы также привлекаем и представителей заинтересованных госорганов. Уже доработанный документ мы отправляем на официальное согласование в Регуляторную службу, Минюст, Минобороны, Госспецсвязи и т.д. Как правило, это 5-6 государственных органов. И у каждого из них могут появиться дополнительные пожелания или замечания. И мы вынуждены снова дорабатывать и отправлять на согласование. К сожалению, этим часто пользуются отдельные участники рынка, которым что-то в этом акте не понравилось, блокируя, таким образом, его внедрение. А в результате мы ходим по кругу. На прохождение всей процедуры у нас уходит 5-6 месяцев. Это серьезно тормозит нашу работу. Необходимо вносить изменения, предоставив регулятору возможность принимать необходимые решения на основе консультаций с участниками рынка, как это происходит у наших партнеров в Европе.

Вопрос: А как в Молдове, например, это происходит?

Ответ: В Молдове органы исполнительной власти вносят свои предложения наравне с участниками рынка в рамках публичного обсуждения. Дальше регулятор принимает решение и точка. Если кто не согласен, он может опротестовать решение регулятора в суде. Нельзя постоянно ходить по кругу. Мы пытались проанализировать, что в последние 10 лет происходило в отрасли. Результат печальный - ничего не происходило. Потому что большую часть документов так и не смогли вытащить из этого круга…

Вопрос: Новый законопроект предполагает урегулирование этих вопросов?

Ответ: Да, там предусмотрен следующий алгоритм: мы разрабатываем акт, обсуждаем его с отраслью, затем принимаем решение и оно обязательно для всех операторов. Если кто-то не согласен, он вправе оспорить это в суде. Наши коллегии из Швеции рассказывали, что в свое время многие их решения оспаривались в суде и отменялись. Но со временем качество подготовки документов повышалось, что привело и к изменению статистики. Всех удовлетворить нельзя, но если большая часть рынка поддерживает решение, то в суде легко доказать правоту регулятора. И это очень важная часть нашего законопроекта. Для того, чтобы нашу отрасль вытянуть, нужно работать быстрее и больше. Собрались, обсудили, пришли к мнению, что это полезно для рынка, приняли решение, двигаемся дальше…

Вопрос: Когда вы прогнозируете, что законопроект может быть внесен в Раду и когда может быть принят?

Ответ: Мы уже заканчиваем работу над документом, остались последние штрихи. Думаю, что уже осенью он может быть принят парламентом. Мы проделали значительную домашнюю работу. Документ, который у нас рождается, проработан со всей отраслью: каждый раздел, каждый пункт. И это вселяет уверенность, что законопроект наберет проходной балл.

Вопрос: Хотелось бы еще прояснить положение о ставках интерконнекта. На Телекомфоруме, о котором говорилось выше, Вы упомянули, что ставки могут снижаться. Как вы планируете решать этот вопрос? Будут ли пересматриваться ставки в этом году?

Ответ: Я уже не раз говорил, что ставки интерконнекта должны снижаться, стремясь к нулю. Но нужно учитывать, что у отдельных операторов доходы от интерконнекта занимают существенную долю в общих доходах. И просто обнулить их - означает срезать доходы отрасли. Поэтому к этому процессу нужно подходить взвешенно. Мы исследовали этот вопрос: ЕС идет по пути снижения ставок. Сейчас в Европе ставка интерконнекта - 0,01 евро. В Украине год назад она составляла 0,04 евро. Но с учетом падения гривны это уже всего 0,015 евро. Разница незначительная. Проблема в другом – в запертом внутри сетей трафике.

Сейчас мы завершаем подготовительные работы по запуску услуги переноса номера, которая призвана "разогнать" на рынке конкуренцию за качество. Но эта услуга не будет работать, если внутрисетевые звонки бесплатны, а между сетями – заградительные ставки интерконнекта. Кроме того, ноль в сети тормозит рынок. Мы понимаем, что операторы, не имея новых технологий, дрались за абонента всеми доступными методами. Но сегодня этот ноль бьет по ARPU. Поэтому наша задача – снижать заборы и вытолкнуть наверх трафик между сетями. В этом направлении мы и будем работать.

Также планируется одновременно начать процесс запуска услуги MNP и снижение ставок интерконнекта. По нашему плану услуга должна заработать уже с января 2016 года. На сегодняшний день определен администратор базы данных – это УГЦР, как и настаивали операторы. В августе администратор должен провести прозрачный тендер по выбору поставщика оборудования и программного продукта.

Вопрос: Это будет открытый тендер?

Ответ: Это будет абсолютно открытый прозрачный тендер. Сейчас УГЦР готовит требования по оборудованию и софтам, на основе которых будет объявлен конкурс. В конкурсе смогут участвовать все, у кого есть опыт внедрения подобных проектов в других странах и соответствующая квалификация. Требование к вендорам простое: это должны быть понятные компании, оборудование и решения которых будет совместимо с оборудованием и софтами операторов - им ведь нужно будет вести локальные базы данных.

Вопрос: Недавно в прессе разгорелась дискуссия по поводу идентификации абонентов. Насколько я понимаю, MNP предполагает обязательную регистрацию. Оператор "Астелит" выступает против этого, говоря, что другие услуги предоставляются же абоненту без идентификации, например мобильный интернет, то почему при этой услуге должна быть идентификация.

Ответ: Позиция любого оператора ограничивается его коммерческими интересами. Мы же, как регулятор отрасли, должны быть над процессами и руководствоваться интересами государства и отрасли в целом.

У нас 95% анонимных пользователей и тут нечем гордиться, никакого отношения к свободе слова это не имеет. Если посмотреть на опыт большинства стран мира, то там вы либо предоставляете свой паспорт при покупке сим-карты, либо вы покупаете без паспорта, но карта будет действительна максимум пару месяцев, а потом все равно нужно будет пройти регистрацию. Тут есть два важных фактора. Первый – это национальная безопасность. Очевидно, что когда страна находится фактически в состоянии войны, этим нельзя пренебрегать. И второй – это развитие дополнительных услуг. Сейчас многие пользуются интернет-банкингом, получают выписки-балансы на свои мобильные телефоны. А так как 95% абонентов у нас без регистрации, то мы все больше сталкиваемся с таким видом мошенничества, когда крадутся телефоны вместе с персональными данными и начинаются неприятности со счетами. Поэтому регистрация уже становится необходимостью.

Есть два подхода – можно обязать регистрироваться и это уже обсуждается. Согласно статистике, треть абонентов каждого оператора меняет сим-карту раз в год. Это очевидно из публичных отчетов операторов. Поэтому тезис о том, что если обязать всех зарегистрироваться, то люди из отдаленных регионов "не дойдут" до магазина, где можно зарегистрироваться, несостоятелен.

Другой подход - мотивировать людей приходить и регистрироваться в случае замены или утери карточки, дополнительных услуг, как финансовых, или того же переноса номера. В этом случае вопрос безопасности отключается, но рынок постепенно увеличивает долю регистрированных пользователей.

Так или иначе, за регистрацией будущее. Сейчас в розничный рынок все больше проникают технологи BIG DATA для изучения спроса потребителя по всем сферам жизнедеятельности, открываются новые перспективы и новые потребности. Но пока нашим мобильным операторам это не интересно, поскольку они продают преимущественно голос. Когда же они будут предоставлять другие услуги, тогда без идентифицированного абонента двигаться будет почти невозможно. Хотя недавно я услышал, что "Киевстар" думает о создании финансовой компании. Это как раз пример движения в сторону дополнительных услуг.

Вопрос: Я правильно понимаю, что услуга MNP будет платной для абонентов?

Ответ: Услуга не может быть бесплатной, потому что есть себестоимость ее производства. К тому же определенный барьер перехода будет содействовать обдуманности шагов абонента. А вот конкретная стоимость – это уже предмет будущей дискуссии. Это должна быть такая цифра, которая не будет слишком обременительна для абонента. Логичнее всего привязываться к определенному коэффициенту от ARPU.

Вопрос: Мой последний вопрос относительно сбора в Пенсионный фонд от услуг мобильной связи. Не планируете ли вы инициировать его отмену с учетом того, что услуга мобильной связи перестала быть роскошью?

Ответ: Речь идет о доходах бюджета и расходах операторов. И это вопрос скорее к правительству и парламенту. С точки зрения регулятора, могу сказать, что пока я не вижу, чтобы операторы испытывали проблемы с маржой. Но в свете тех инвестиций, которые они вкладывают сейчас в развитие, мы также не считаем правильным дополнительное налоговое давление на операторов. Тем более, что они инвестируют в те работы и услуги, которые увеличивают доход в бюджет.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 22 июня 2015 > № 1409774 Александр Животовский


Россия > СМИ, ИТ > bankir.ru, 15 июня 2015 > № 1401399 Михаил Никифоров

Камерное совещание

Провести совещание или встречу с помощью систем видеоконференцсвязи (ВКС) – сегодня это уже повседневная практика современных российских компаний. // «Эксперт Online», 21 апреля 2015 года

Кажется, что подавляющее большинство заинтересованных в ВКС-услугах потребителей уже давно их внедрили, и рынок подобных ИТ-сервисов уже насыщен. На самом деле это не так: системы ВКС продолжают динамично развиваться, открывая перед пользователями новые возможности. Об этом в интервью «Эксперт-онлайн» рассказывает Михаил Никифоров, руководитель направления видеоконференцсвязи компании КРОК.

- Почему системы ВКС широко востребованы на рынке, что их внедрение дает клиенту?

- Традиционно считается, что системы ВКС позволяют компании экономить на командировках. Это, действительно, так. Но есть, на наш взгляд, пожалуй, более значимый результат от применения подобных решений – они кардинально повышают оперативность и эффективность управления. Имея систему ВКС, топ-менеджмент может в считанные секунды организовать совещание между сотрудниками удаленных подразделений. Таким образом, в арсенале компании оказывается эффективный инструмент, позволяющий оперативно влиять на ключевые бизнес-процессы. Ведь вовремя связаться с удаленным офисом где-нибудь во Владивостоке и почти в личном диалоге выяснить состояние дел – зачастую это очень важно для управления компанией, сотрудники которой не находятся в одном помещении. Также стоит отметить, что ВКС широко и успешно используется для дистанционного обучения­ – как среди образовательных учреждений, так и бизнес-заказчиков. Отдельно можно выделить развитие видеоконференцсвязи в рамках телемедицины.

- Компании из каких отраслей наиболее активно внедряют у себя системы ВКС? Кто, например, ваши основные заказчики?

- Это абсолютно любые компании, выделить какую-то сферу деятельности сложно. Пожалуй, главное, что объединяет активных пользователей систем ВКС – это их территориальная распределенность. Среди наших заказчиков есть и представители телеком-индустрии, и крупные банковские и страховые организации, например Альфа-банк и «Ингосстрах», и ритейлеры – такие, как «Х5 ритейл групп», «М.Видео», Metro Cash & Carry, Ашан, государственные структуры. Например, системы ВКС, как вы, наверное, знаете, сейчас широко применяются в судебных органах страны. Наше законодательство позволяет выносить приговор по кассационным жалобам осужденных удаленно, через системы видеосвязи. В результате экономятся огромные средства и усилия, потому что заключенных теперь не обязательно этапировать в здание суда для заслушивания приговоров по кассационным жалобам, их достаточно доставить в ближайшее СИЗО, где установлена система ВКС. Среди наших заказчиков становится все больше медицинских учреждений, которые используют данные системы для проведения сложных операций, а также для обучения студентов. Словом, области применения систем ВКС расширяются, соответственно – растет круг заказчиков.

- И все же на рынке бытует мнение, что те компании, которые хотели, уже давно внедрили себе системы ВКС. Можно ли говорить о том, что этот рынок сейчас окончательно насыщен, что он достиг своего «потолка»?

- Нет, такие рассуждения не справедливы. Рынок систем ВКС продолжает динамично развиваться, в том числе и среди пользователей, которые уже давно внедрили у себя данные сервисы. Связано это с тем, что современные системы видеоконференцсвязи продолжают модернизироваться, открывая перед потребителями новые возможности.

- Но что там можно модернизировать? Ставим в переговорную камеру, микрофон, которые качественно передают изображение и голос, и, если все нормально работает, зачем что-то еще менять?

- Системы ВКС устроены не так примитивно, и их технологии постоянно совершенствуются. Так лет 5 назад был массовый переход систем ВКС на HD-качество, что кардинально изменило качество видео, сейчас начинает появляться формат еще более высокой четкости 4К. Пару лет назад системы начали активно внедрять мобильные функции, которые, по сути, меняют устоявшиеся представления о работе видеоконференцсвязи. Ведь раньше такой формат коммуникаций воспринимался исключительно как соединенные между собой переговорные помещения, оснащенные камерами и микрофонами. Сейчас же участником совещания может стать и сотрудник, который, скажем, находится в аэропорту или в гостинице, и теперь с помощью своего ноутбука, смартфона или планшета он имеет возможность принять участие в важном совещании. А чтобы не быть голословными мы обычно предлагаем заказчикам протестировать самые разнообразные системы в демонстрационном центре нашего партнера, компании Polycom. Кстати, мы сами и оснастили его оборудованием.

К другим заметным технологическим новинкам в области ВКС можно отнести такие предложения, как виртуализация аппаратной части и системы ВКС из «облака».

- Что дают потребителям эти два новых технологических тренда?

- Виртуализация аппаратной части означает то, что клиенту дается возможность не приобретать аппаратную часть специально для новой ВКС-системы, как это было раньше. Теперь производители систем предлагают программные решения, благодаря которым можно использовать уже имеющиеся в компании сервера общего назначения, что приводит к существенной экономии.

Что же касается облачных систем ВКС, то в этом случае вообще весь аппаратный комплекс, программное обеспечение и прочее находится у поставщика услуг. У клиента остается только необходимое оборудование в переговорных комнатах – видеокамеры, микрофоны и программные клиенты на компьютерах и мобильных устройствах. Зачастую такой подход весьма выгоден компании. Ей в этом случае не надо сразу тратить средства на закупку масштабного решения: допустим, компания предполагает, что через год у нее будет 25 филиалов, которые должны охватить система ВКС. Однако, по тем или иным причинам, половина филиалов не открылась. При таком сценарии клиент потратит зря деньги на закупку мощной системы ВКС. Если он предпочтет облачный вариант услуг, то ему не нужно сразу осуществлять значимые инвестиции, так как можно платить абонентскую плату по факту за тот объем услуг, который тебе необходим, и в нужный момент расширять его или наоборот сократить до требуемого масштаба.

А ещё облачная ВКС является одним из способов импортозамещения, потому что всё оборудование устанавливается у поставщика услуг. Мы, например, свою облачную услугу ВКС разворачиваем на решениях Polycom, одного из лидеров рынка. Заказчик получает качественный сервис, всеми остальными техническими вопросами занимаемся мы, как провайдер.

- Кто сейчас является основными производителями систем ВКС, появляются ли новые игроки?

- Среди производителей систем ВКС есть два «кита» и много других компаний, в том числе очень молодых, которые хотя и занимают меньшую долю, однако активно пытаются ее нарастить, прорваться за счет новых идей или агрессивной ценовой политики. Устоявшимся брендам приходится на это отвечать. В общем, существует нормальная конкуренция, которая постоянно держит рынок в тонусе.

- Влияет ли на рынок ВКС развитие бесплатных потребительских cервисов видеосвязи типа Skype? Ведь любой человек без использования мудреных систем ВКС может, по сути, нажать клавишу на смартфоне и осуществить видеовызов, скажем, со своим деловым партнером?

- Да, позвонить по Skype, конечно, можно. Но очень большой вопрос, насколько удовлетворительным будет уровень качества, а также набор услуг в подобном видеосервисе. Начать с того, что современная ВКС-система позволяет охватить практически неограниченное число участников. При этом совещанием можно управлять, выводить на экран определенного спикера, иллюстрировать встречу нужными документами и использовать множество дополнительных услуг, что невозможно в потребительских видеопрограммах. Таким образом, производителей систем ВКС никак нельзя назвать конкурентами Skype. Эти услуги принципиально разного уровня качества, и если в компании регулярно используют в работе современную систему ВКС, то вряд ли они для проведения совещаний и оперативного управления будут использовать бытовые бесплатные программы.

Россия > СМИ, ИТ > bankir.ru, 15 июня 2015 > № 1401399 Михаил Никифоров


Россия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 июня 2015 > № 1400005 Евгений Киселев

Евгений Киселев: Для лечения жертв пропаганды необходим новый язык ("Sverigesradio", Швеция)

Максим Лапицкий

В Стокгольме побывал известный российско-украинский тележурналист Евгений Киселев. Он был гостем семинара по теме: российские СМИ и их влияние на политику на Украине и в Западной Европе, проведенного секцией российских программ Внешнеполитического института Швеции. Говорил Евгений Алексеевич преимущественно об используемых российским телевидением боевых методах пропаганды и о том, что можно ей противопоставить. После семинара Евгений Киселев любезно согласился побеседовать с Радио Швеция, и мы говорили с ним, в большей степени, о технологических и терапевтических аспектах работы СМИ в отношении русскоязычной публики.

Радио Швеция: В Швеции существуют разные суждения о российской пропаганде. Есть те, кто уверены, что Россия ведет информационную войну против стран Запада вообще, и Швеции, в частности. Есть такие, как например депутат Европарламента Гуннар Хекмарк, которые считают, что нужно создавать русскоязычное телевидение или увеличивать мощности русскоязычного радиовещания. Вы считаете, что такие попытки парировать, то, что определяется, как российская информационная война, они могут иметь шанс на успех?

Евгений Киселев: Я считаю, что стоит только захотеть, по-настоящему захотеть, организовать такое телевизионное, радиовещание и это произойдет. Вопрос в наличии политической воли у лидеров Запада, у лидеров Евросоюза, лидеров Большой семерки, у американских руководителей. Я понимаю, что здесь есть некие подводные камни; как политического, так и чисто технологического свойства. Смотрите, если говорить о вещании на русском языке — телевизионном или радио. Как вещать по радио на ФМ частоте»?

— Вещь ныне забытая. Когда-то велась ретрансляция «голосов» на ФМ частотах, а на коротких волнах никто уже радио не слушает.

— Да, в России никто коротких волн не слушает, нужно попасть на ФМ-частоты. ФМ-частоты распространяются, к сожалению, лишь на несколько десятков километров. Возникает вопрос, а кто будет это ретранслировать в Москве? Значит нужно вступать в какие-то отношения с существующими ФМ вещателями. Например, уговорить «Эхо Москвы» час ретранслировать, например, ваше радио, или BBC или какой-то новую радиостанцию, но, разумеется, никто не позволит «Эху Москвы» это делать. То же касается и телевидения. Давайте организовывать телевизионное вещание, но как телевизионный сигнал попадет на телевизионные приемники российских граждан? Предположим, может быть, спутниковое вещание. Но проблема в том, что спутниковое вещание, потихоньку, становится вчерашним днем в развитии телевидения. Тарелки индивидуального приема с ресиверами, ну да, это, возможно, работает в Иране, где власти, по непонятным причинам, закрывают на это глаза. Я думаю, что при желании, в России, нынешняя Государственная дума запросто может объявить незаконным пользование спутниковыми тарелками и приемниками индивидуального пользования. Но даже если и не запретила бы, имеется статистика, которая показывает, что только несколько сот тысяч российских граждан, не более миллиона, готовы смотреть такое вот телевидение. Есть два других способа: можно зайти в кабельные сети и теоретически это возможно, потому что, скажем, в провинции, некоторые небольшие кабельные сети, бог знает, что себе позволяют. Но опыт телекомпании «Дождь», показал, что если в какой то момент власти захотят «вырубить» вас из эфира, то все кабельные операторы, и большие и маленькие, берут под козырек и перестают вас транслировать. И есть еще конечно интернет.

— Но его тоже можно перекрыть.

— Опять же история с «Гранями.ru», с «Ежедневным журналом» показывает, что при желании и любой интернет-ресурс тоже можно отрубить. Что остается? Остается перспектива прямого интернет-вещания через спутник, о котором мы все время слышим. Я читал о программе, готовящейся Google: сверхмощные роутеры работают прямо со спутников. Но, в конце концов, дело может дойти до того, что будут ставить помехи. Второй путь — это переговоры. Вот есть Russia Today/RT. Российская власть чрезвычайно заинтересована в том, чтобы RT продолжала функционировать в разных странах мира, вещать на территории Европы, США, третьих стран. Дальше, ребята, садитесь за стол переговоров. То есть, я теоретически могу представить себе ситуацию, когда во время переговоров на высшем уровне, условная госпожа Меркель или условный господин Обама, говорит господину Путину: Слышь, Путин? Хочешь, чтобы Russia Today продолжала вещать в Америке или в ФРГ? Дай нам возможность тоже вещать. Будь это Ameriсa Today или Germany Today, или те же «Голос Америки» или «Немецкая волна». Дайте нам возможность тоже зайти в кабельные сети и вещать на русском языке на территории России. Баш на баш. И я думаю, что такой путь тоже возможен. И кстати, такой путь мог бы стать одним из способов разрядки напряженности в отношениях между Западом и Россией.

— Какие противоядия против агрессивного, «боевого» метода пропаганды существуют?

— Я думаю, что такие методы, безусловно, есть. Я примерно представляю, как разговаривать с людьми, которые заразились этой ядовитой спецпропагандой. Да, действительно, приемы специальной пропагандисткой обработки страны, с которой ведется война, применяются по отношению к собственному народу. Но дело не в том, по отношению к кому они применяются, а в том, как эти методы работают. А работают они — путем давления на подсознание. Путем создания того, что называется глубокой эмоциональной травмой. Когда человек потрясен: «мальчика распяли». Люди, попавшие под влияние такой пропаганды, рассчитанной на то, что обрабатывается не рациональное, а иррациональное. Пропаганда методом глубокой асоциальной травмы достает до подсознания. Ну и, соответственно, приходится с этими людьми и говорить, как с душевнобольными. Это род душевного расстройства. Не могу сказать, что это шизофрения, но, безусловно, психоз.

Мне часто приходится участвовать в различных радиопередачах в Киеве. Непременный атрибут радиопередач в прямом эфире — это звонки слушателей. Очень часто звонят люди агрессивные, придерживающиеся отличной от моей точки зрения. Украина в этом смысле сильно отличается от России, но антиамериканские, антизападные настроения там тоже очень распространены. Особенно, среди людей старшего поколения.

Классический случай: звонит человек и начинает что-то раздраженно, на повышенных тонах говорить про эту Америку, которая всех достала. И у меня есть стандартный, шаблонный способ разговора с таким радиослушателем. Ведущий часто норовит оборвать, убрать, но я прошу: «Дайте поговорить...» И говорю: «Спасибо Иван Иванович. Ради бога, расскажите, пожалуйста, я вас правильно понял, вы очень не любите Америку?» «Да, я не люблю Америку». «Извините, можно я повторю, может я что-то недопонял, но вы не любите Соединенные Штаты?» И в процессе такого вежливого разговора пар начинает выходить. «Да я не люблю США». «А почему?» «Ну, потому что они везде лезут». «Нет, подождите, к вам лично они лезут? Вам, лично, что-нибудь сделали?» Молчание. «Хорошо, у вас есть знакомые американцы?» «Нет, конечно». Ну и так далее. В конце концов, может быть, я и не достучусь до сознания такого агрессивного человека, тяжело зараженного, вот этой самой «пиндософобией», но, по крайне мере, многие слушатели задумаются, для них что-то прояснится. Послушайте, ну как можно не любить, подозревать и в чем-то обвинять страну, которую ты не знаешь, в которой никогда не был, на языке которой не говоришь, не знаком ни с одним ее представителем ...и это типичная ситуация. И я думаю, такой спокойный, психотерапевтический разговор, в прямом и переносном смысле, имеет смысл.

— То есть, нужно готовить журналистов терапевтов?

— Да. И второе, над чем я очень часто думаю. Я глубоко и искренне ценю и уважаю моих коллег по профессии, журналистов, которые выступают там, где это еще возможно. На маленьких радиостанциях, вроде «Эха Москвы», на телеканале «Дождь». На каких-то сайтах пишут, в каких-то журналах. Они молодцы, они иногда чрезвычайно убедительны, они хлестко владеют пером. Но, я порой думаю, кому они проповедуют? К кому обращена их проповедь? Они пытаются обратить в свою веру тех, кто уже давно уверовал. Эту аудиторию уже не надо переубеждать, а с аудиторией, которая требует переубеждения, или которой могла бы помочь отличная или альтернативная точка зрения, мне кажется, порой, надо говорить по-другому. Потому, что они говорят хлестко, но обидно. И в этом, мне кажется, есть некая проблема. То есть, нужно найти новый язык. Новый способ общения. Пытаясь обращаться к этим людям, с одной стороны, как бы понимая, что они немножко не в себе, но сохраняя, какое-то, априори, уважительное отношение. Господа, давайте разберемся, попробуем найти общий язык. Почему вы так уверены, что у власти в Киеве фашистская хунта? Что такое хунта? Что такое фашизм? Посмотрите, почитайте. Я за вас не будут говорить. Но, что называется, раскройте глаза. Почему вы так доверяете государственному телевидению? Оно вас никогда в жизни не обманывало?

Россия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 июня 2015 > № 1400005 Евгений Киселев


Россия > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 8 июня 2015 > № 1396002 Сергей Валуев

Сергей Валуев: приоритетом информатизации становится безопасность.

Как идет информатизация деятельности Минпромторга, модернизация его ИКТ-инфраструктуры, в интервью CNews рассказал директор департамента информационных технологий и общественных связей Сергей Валуев.

CNews: Какова роль Минпромторга в создании электронного правительства, на каком этапе реализации сегодня находится задача перевода государственных услуг, за которые отвечает ведомство, в электронный вид?

Сергей Валуев: Минпромторг, наряду с другими ведомствами, ведет активную работу по взаимодействию в рамках электронного правительства. В прошлом году мы разработали концепцию перевода госуслуг в электронный вид, а также создали автоматизированную информационную систему поддержки оказания государственных услуг Минпромторга России в электронном виде. Наши коллеги из Минкомсвязи выведут эти интерактивные формы на Единый портал госуслуг. Теперь у заявителя появляется возможность подать заявку на получение/переоформление лицензии, других необходимых документов, являющихся результатом оказания госуслуги.

Кроме того, Минпромторг является активным участником межведомственного электронного взаимодействия в рамках оказания государственных услуг. Сегодня мы используем электронные сервисы межведомственного взаимодействия ряда ведомств, а также планируем расширить перечень ведомств, с которыми взаимодействует министерство, как в рамках межведомственного электронного взаимодействия, так и в качестве поставщика и потребителя данных.

CNews: В каких направлениях развивается информатизация деятельности Минпромторга, какие значимые проекты определяют ее ход?

Сергей Валуев: Я хотел бы выделить две основные платформы: во-первых, развитие информационных систем внутри министерства, во-вторых, информационно-коммуникационную инфраструктуру.

В основе развития информатизации министерства лежит уже упомянутая мною система оказания госуслуг в электронном виде. Ключевую роль играет электронный документооборот, особенно в части реализации планшетных решений. Разработанное для министерства мобильное рабочее место руководителя пользуется популярностью не только у руководства, но и вызывает интерес у других министерств и ведомств. Преимущества сервиса очевидны – он всегда под рукой, даже вне стен министерства.

Кроме того, одним из наиболее заметных мероприятий по информатизации стала модернизация официального информационного сайта министерства в прошлом году. Она привела к активному росту интереса со стороны внешних пользователей, число посетителей сайта увеличилось в разы. Сотрудники тоже откликнулись предложением новых идей развития сайта, таких как, например, создание типовых разделов отраслей промышленности и регионов. Мы планируем в этом году продолжать развитие сайта как раз в рамках предложений наших коллег.

Также к значимым проектам можно отнести работу по автоматизации проектного управления в министерстве. В прошлом году была разработана методология, в этом году перед департаментом стоит задача создания непосредственно автоматизированной системы проектного управления.

Что касается информационно-коммуникационной инфраструктуры, в прошлом году была начата работа по обеспечению информационной безопасности. Проведены исследования состояния ИБ на текущий момент, даны рекомендации, в этом году будем создавать комплексную систему защиты информации, которая обеспечит все выявленные потребности.

Важно отметить, что увеличение количества предоставляемых ИТ-сервисов ведет и к увеличению объемов данных, передаваемых через сеть Минпромторга, служа мощным стимулом ее развития. В этом году планируется провести модернизацию внутренней сети министерства, поскольку нагрузка значительно возросла, в том числе и с распространением решений для мобильных устройств.

В 2014 году была проведена модернизация автоматизированной телефонной станции, благодаря которой министерство постепенно переходит на IP-телефонию. Мы внедрили сервис «открытой» персональной видеоконференц-связи на рабочих местах для руководителей, которая позволяет оптимизировать рабочее время руководителей. В этом году планируем увеличивать количество рабочих мест, оборудованных персональной видеоконференц-связью. Также к АТС центрального аппарата планируется подключить территориальные органы Минпромторга России для оптимизации расходов на связь и улучшения предоставляемых сервисов в министерстве в целом.

CNews: Какие новые сервисы в ближайшее время появятся в работе Минпромторга?

Сергей Валуев: Если говорить об ИТ-сервисах, есть смысл разделить их на два типа: используемые сотрудниками министерства и те, которые необходимы для внешних пользователей. К сервисам для сотрудников в первую очередь стоит отнести проектное управление, создание электронного архива документов, автоматизацию процесса подачи декларации госслужащих, внедрение новых сервисов межведомственного взаимодействия, сервис подачи заявок в техподдержку, сервис обмена мгновенными сообщениями в рамках сформированных рабочих групп, персональную видеоконференц-связь и многое другое.

Что касается сервисов для внешних пользователей, то здесь нужно говорить о возможности подать жалобу на решения и действия, совершенные при предоставлении государственных услуг, отслеживать статус рассмотрения заявки на субсидию, а также сервисы, планируемые в рамках создания официального сайта: паспорта регионов, предоставление публичного доступа к данным бюджета министерства, публикация данных о проводимых министерством конкурсах на замещение вакантных должностей.

CNews: Как взаимодействует Минпромторг с российским промышленным сектором в вопросах внедрения ИТ в различных отраслях промышленности?

Сергей Валуев: Пока существуют разрозненные информационные системы, аккумулирующие информацию по отдельным отраслям промышленности. Зачастую они эксплуатируются и администрируются не самим министерством, а его подведомственными научными институтами. Такая ситуация сложилась вследствие накопления больших объемов информации внутри отраслей, которые курируют профильные департаменты. Это не отвечает современным стандартам ведомственной автоматизации, вопрос глобальной интеграции стоит достаточно остро.

Решить проблему призвана единая государственная информационная система (ГИС), охватывающая всю промышленность. Ее создание предусматривает Федеральный закон 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации», который вступит в силу в этом году. Согласно закону ГИС промышленности будет содержать информацию о реализации промышленной политики, в том числе это будут сведения о состоянии промышленности и прогнозе ее развития, субъектах деятельности в сфере промышленности, прогнозах выпуска основных видов промышленной продукции и их фактическом выпуске, объемах импорта промышленной продукции в Россию, использовании ресурсосберегающих технологий и возобновляемых источников энергии, государственных и муниципальных промышленных программах, мерах государственной поддержки промышленности.

CNews: Как сегодня реализуется задача создания ГИС промышленности?

Сергей Валуев: Правительство поручило Минпромторгу разработать и утвердить требования к ГИС промышленности и наделило полномочиями обладателя информации, содержащейся в данной информационной системе. Для наполнения ГИС промышленности данными органы государственной власти, органы местного самоуправления и другие субъекты деятельности в сфере промышленности должны будут обеспечить нам доступ к своим базам данных посредством единой системы межведомственного электронного взаимодействия. Часть данных, аккумулированных в ГИС промышленности, будет опубликована в Интернете в формате открытых данных.

Сейчас мы разработали проект постановления правительства «О порядке создания, эксплуатации и совершенствования государственной информационной системы промышленности», уже завершено общественное обсуждение документа, и сейчас он проходит этап согласования с другими ведомствами. Мы предполагаем итерационное создание ГИС промышленности и стремимся к тому, чтобы уже в 2016 году начали функционировать некоторые ее подсистемы.

CNews: Насколько сегодня актуальна задача по импортозамещению в информатизации деятельности Минпромторга, какова в нем доля российского программного обеспечения (ПО)?

Сергей Валуев: Данную задачу по импортозамещению в сфере ПО мы считаем правильной и крайне важной, особенно в условиях текущей внешнеполитической ситуации, где приоритетом становится безопасность. В настоящее время значительная часть функционирующих в нашем министерстве информационных систем построена на базе платформ отечественных разработчиков. Системы, которые мы создавали и развивали в недавнем времени, являются российскими разработками, в частности я говорю об официальном информационном сайте министерства, системе электронного документооборота и информационной системе оказания государственных услуг.

Кроме того, мы поддерживаем инициативу правительства и Минкомсвязи России о содействии развитию отечественного ПО. Мы участвовали в ряде совещаний, на которых обсуждался проект постановления правительства о создании реестра отечественного программного обеспечения, и выступили с поддержкой данной инициативы.

Россия > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 8 июня 2015 > № 1396002 Сергей Валуев


Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 июня 2015 > № 1401483 Анджей Гонтаж

Поработят ли нас машины? ("Rzeczpospolita", Польша)

Анджей Гонтаж (Andrzej Gontarz)

Те, кто пугает нас, что роботы захватят власть над людьми, обычно представляют себе нереальную ситуацию, при которой развиваться будут только машины, а все окружающее их останется неизменным. Этот подход основан на убеждении, что эволюция технологий искусственного интеллекта станет протекать совершенно автономно, в отрыве от всех социальных, культурных и цивилизационных процессов.

Большая красная кнопка

Между тем в действительности развитие робототехники, как и всех других отраслей, сопровождается действиями людей, направленными на приведение развития в соответствие существующей в обществе иерархии ценностей. Из-за этого в будущем роботы будут, возможно, работать совершенно в ином окружении и на иных условиях, чем мы сейчас себе представляем.

В этом контексте кажутся в целом бессмысленными разговоры о так называемой этике роботов. Этика как умение различать добро и зло относится только к людям, которые создают роботов или пользуются ими. Нет оснований всерьез рассматривать сценарии, что автономно действующему автомобилю придется в какой-то момент самому решать, рисковать ли пассажирами, совершая резкий поворот вбок, который приведет к столкновению с фонарем, чтобы спасти оказавшегося перед машиной пешехода, или же спасать пассажиров, рискуя жизнью и здоровьем пешехода-неудачника.

Более вероятен такой сценарий, что дороги для самоуправляющихся автомобилей будут полностью закрыты, так что пешеход вообще не сможет на них появиться.

Другой вариант — это запрограммированная четкая процедура действий робота в аварийной ситуации. Она используется сейчас в беспилотных аппаратах. Если такой аппарат теряет связь с оператором или в его программе возникает ошибка, он не предпринимает никаких дальнейших самостоятельных действий, а переходит к записанному алгоритму возвращения на базу.

Это своего рода цифровой аналог большой красной кнопки, которая используется в промышленной автоматике: в случае угрозы она позволяет одним движением отключить работу всей системы.

Общества постоянно стараются адаптировать механизмы своего функционирования (законы, государственные институты, инфраструктуру) к вызовам, связанным с развитием технологий. Именно людям придется найти решения (технические, юридические, организационные), которые сведут на нет угрозу со стороны машин и позволят использовать их в соответствии с обозначенными целями. Ни одно решение в этой сфере нельзя оставлять технике.

Если, например, общепризнанной ценностью, как мы все больше видим это сегодня, станет стремление к экономизации практически всех сфер человеческой жизни, то роботы станут в первую очередь служить оптимизации стоимости труда, сокращению расходов и замене более дорогих решений дешевыми.

Если некоторые решения разойдутся с общепринятыми представлениями об общем благе или даже будут направлены против интересов отдельных людей и групп (например, теряющих рабочие места в некоторых профессиях), это вовсе не значит, что они будут внедряться вразрез со всеобщими (хотя не всегда осознаваемыми) общественными ожиданиями и убеждениями. В конечном счете, на то, как используются любого рода технологии, будут влиять установившиеся в конкретном обществе образцы поведения.

Если взять пример интернет-магазинов, на первый план выходит требование как можно быстрее доставить покупателю заказанный товар. Наши ожидания в значительной мере способствуют тому, что в сортировочных и упаковочных отделах начинают применяться оптимизированные и автоматизированные методы работы, в частности, с использованием роботов или так называемых умных систем управления рабочим процессом. Ведь только так можно сегодня удовлетворить эти ожидания. Так что мы, как это ни парадоксально, сами готовим себе судьбу рабов машин.

В других сферах ситуация похожа. Начнут ли роботы в Японии опекать пожилых граждан только из-за того, что появятся реальные технические возможности создать такие машины? Нет. Интенсивные работы по как можно более широкому внедрению роботов в систему социальной и медицинской опеки ведутся в стране цветущей сакуры потому, что формат многопоколенческой семьи переживает там кризис. Пожилые люди не получают помощи и поддержки от родственников, а нанимать к каждому одинокому человеку профессиональную медсестру и сиделку слишком дорого. Спасением в этих обстоятельствах может стать соответствующим образом сконструированный и запрограммированный робот, который поможет справиться по крайней мере с некоторыми будничными делами. Исходная точка здесь — вновь не технологический выбор, а социальная проблема: как обеспечить относительно достойные условия жизни людям, оставшимся без поддержки родственников.

Собака-робот

Появление роботов многое меняет и осложняет, но одновременно — упрощает и позволяет. Те, кто призывает нас сейчас освободиться от диктата роботов, грешат наивностью.

Человек всегда, испокон веков, поддавался влиянию общества, в котором жил. Окружение постоянно влияет на нас, заставляет действовать по действующим в нем правилам. Господство и давление роботов и искусственного интеллекта заключается не в том, что они заменят нас в принятии решений и управлении нашей судьбой, а в том, что нам придется придерживаться правил, проистекающих из их существования в нашей жизненной среде, приспосабливаться к принципам, которые возникнут из-за их присутствия в разных сферах нашей жизни.

Например, помнить об алгоритмическом характере работы умных машин, связанных с этим возможностях, а одновременно ограничениях. Иначе мы не сможем успешно функционировать в современной цивилизационной среде, как не можем сейчас выжить в джунглях, не зная царящих в ней законов природы и не соблюдая их.

В последнее время повсюду цитируют предостережения из открытого письма, которое подписали влиятельные представители науки и бизнеса, в частности, физик Стивен Хокинг (Stephen Hawking), предприниматель Элон Маск (Elon Musk), а также представители компаний Google, Microsoft и IBM. Интересно, что научные и предпринимательские карьеры этих людей в значительной мере связаны с развитием систем искусственного интеллекта. Каков в таком случае подлинный смысл их выступления?

Обществу, которое пользуется магическим мышлением, нужны шаманы. Их роль хотят взять на себя сегодня эксперты. Открытое письмо, как мне кажется, призвано показать, кто принадлежит к этой касте посвященных.

Не будем пугать друг друга роботами, искусственным интеллектом и думающими машинами. Это путь в никуда. Давайте воспринимать их присутствие в своем окружении как естественный элемент развития цивилизации и учиться использовать их в собственных целях. Другого варианта, чтобы на самом деле контролировать роботизированную среду, кроме как хорошо узнать ее, нет.

Робот — это, по сути, очень простое, узкоспециализированное устройство, машина с одной или несколькими функциями, которая может точно исполнить лишь запрограммированную задачу. Кто знает, какие новые профессии появятся в будущем на рынке труда в связи с развитием навыков пользования функциями, которые в разных жизненных ситуациях могут предложить нам роботы.

Не выпустить из рук сферу искусственного интеллекта

Если мы хотим узнать, что смогут в будущем делать роботы, нас следует взглянуть на самих себя. Вместо того чтобы спорить об этике роботов, подумаем о наших собственных (групповых и индивидуальных) воззрениях на развитие робототехники. Взглянем на ценности, которые мы исповедуем, подумаем, каких правил мы придерживаемся в нашей частной, общественной и профессиональной жизни, каким образом они могут отразиться в способах использования умных машин.

Искренний ответ на эти вопросы может сказать многое о возможностях и перспективах использования роботов. Мы увидим, какие из них могут быть добрыми, а какие нанести нам вред. Задумаемся, какие у нас мечты, какие цели мы себе ставим, как мы представляем мир и свое место в нем, и тогда мы увидим, что можно позволить роботам, а к чему их допускать не следует.

Общество должно взять на себя ответственность за собственные действия перед лицом вызовов современной цивилизации, и это единственный путь, чтобы не выпустить из своих рук сферу искусственного интеллекта, точнее, не отдать ее тем, кто его создает. Но это уже тема для другой статьи.

Анджей Гонтаж — культуролог, бывший директор по вопросам информатизации Центра современного искусства Уяздовский замок и главный редактор журнала Computerworld.

Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 июня 2015 > № 1401483 Анджей Гонтаж


Италия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 июня 2015 > № 1401479 Умберто Эко

Мобильный телефон и королева из Белоснежки ("L'Espresso", Италия)

Чрезмерное использование мобильного телефона связано с верой в его магические возможности. Все дело в наших религиозных упованиях на неожиданное чудо

Умберто Эко (Umberto Eco)

Иду я как-то по улице и вижу: навстречу мне шагает женщина, сросшаяся со своим мобильным, разумеется, она не смотрит вперед. Если бы я вовремя не уклонился, мы бы столкнулись. Но будучи по натуре человеком коварным, я встал как вкопанный, отвернувшись в другую сторону, будто высматривал что-то в глубине улицы: так синьора натолкнулась на мою спину. Я напрягся, чтобы приготовится к удару, и мне удалось устоять. Ее же замкнуло, мобильный вывалился у нее из рук, она поняла, что ударилась о того, кто не мог ее увидеть, и пойти в обход следовало бы ей. Она пробормотала извинения, меж тем я в самом миролюбивом тоне проговорил: «Не беспокойтесь, случается, в нынешние времена». Надеюсь только, что мобильный, упав, все же сломался, и советую тем, кто попадет в такую ситуацию, вести себя точь-в-точь как я. Разумеется, этих импульсивных звонильщиков хорошо было бы придушить еще в детстве, но так как Ирода встретишь не каждый день, придется наказывать их теперь, хотя они все равно никогда не поймут, в какую пропасть падают, и, несмотря ни на что, будут упорствовать.

Мне хорошо известно, что о синдроме чрезмерного использования мобильного телефона написаны десятки книг, и, казалось бы, к этому вопросу уже нечего добавить. Но если все же поразмыслить, остается необъяснимым то обстоятельство, что чуть ли не все человечество заражено одной и той же манией и больше не общается друг с другом лицом к лицу, не смотрит на пейзажи, не размышляет о жизни и смерти, а в исступлении непрерывно лопочет, почти всегда без всякой к тому срочности, тратя свою жизнь на диалог вслепую.

Дело в том, что мы живем в эпоху, позволившую человечеству впервые воплотить в жизнь одно из трех заветных желаний, которые веками считались компетенцией магии. Первое из них — желание летать, разумеется, не усевшись в специальный агрегат, а паря в небесах собственной персоной, взмахивая руками, как крыльями; второе — победить врага или даже целую армию, произнеся тайные заклинания или же проколов глиняную фигурку; третье же — общаться на расстоянии через океаны и горные гряды, предварительно заполучив во служение какого-нибудь мага или же волшебный предмет-помощник, который вмиг перенесет нас из Фрозиноне на Памир, с острова Иннисфри в Тимбукту, из Багдада в город Поукипзи, соединив с тем, от кого мы оделены тысячами миль. Теперь мы можем делать это сами, собственными руками, это вам не история с телевидением, навязывающим чужие решения и вкусы, а прямой эфир показывают все реже.

Что веками заставляло людей обращаться к магии? Спешка. Магия же сулила мгновенный переход от причины к следствию, по мановению ока, избежав промежуточных шагов: произношу заклинание и обращаю железо в золото, призову ангелов и передам через них послание. Вера в магию не рассеялась с приходом научного знания, более того, мечта о синхронизации причины и следствия превратилась в технологию. Сейчас технология — это тот механизм, что дает тебе все и сразу (вот именно, жми на кнопку своего мобильного и моментально свяжешься с Сиднеем). Меж тем, на самом деле наука развивается неспешно. А нас ее осмотрительная медлительность не в силах более удовлетворить. Теперь мы хотим заполучить чудодейственное средство от рака. Сегодня, не завтра. До такой степени, что готовы довериться любому врачу-шарлатану, торгующему моментально исцеляющими волшебными настоями, который не заставит нас ждать годами.

Связь между одержимостью технологиями и верой в магические возможности очень тесная, в основе ее наши религиозные упования на неожиданное чудо. Развитие технологий рассказывало и продолжает рассказывать нам о тайнах, наука бьется над их разгадкой и исследует, насколько они постижимы или же, напротив, непостижимы. Вера в чудо показывает нам принципиально иное — нуминозное, сакральное, божественное начало, действующее без промедлений.

Можно ли провести параллели между теми, кто обещает мгновенное излечение, как отец Пио, мобильным телефоном и королевой из Белоснежки? В некотором-то смысле да. Ведь и синьора из моего рассказа живет в мире сказок, зачарованная говорящей раковиной, а не волшебным зеркальцем.

Италия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 июня 2015 > № 1401479 Умберто Эко


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июня 2015 > № 1411274 Ольга Мордкович

ТЕЛЕ2-тесто: как жена министра образования построила карьеру в IT

Юлия Таратута, Дмитрий Филонов

Жена главы Минобрнауки Дмитрия Ливанова Ольга Мордкович о самостоятельной карьере, муже из правительства, Юрии Ковальчуке и усыновлении

Ольга Мордкович, директор по IT в Теле2, — пример женской карьеры, самостоятельность которой почему-то принято подвергать сомнению. Женщина на топ-менеджерской позиции в телекоме, к тому же жена чиновника. В новости Мордкович попадает в связи с декларациями о доходах членов правительства. В интервью Forbes Woman она развенчивает слухи.

— Это ваше первое интервью, расскажите немного о своей семье.

О. М.: Я родилась и выросла в Москве, работала тоже всегда здесь, но благодаря командировкам от Tele2 поездила по стране. Родители мои оба были связаны с информационными технологиями, хотя тогда это так не называлось. Мама работала на оборону, папа — из энергетики, занимается автоматизацией в области обеспечения надежности высоковольтного оборудования, его системы АСУ, мониторинга и диагностики работают на многих энергетических объектах в нашей стране и за рубежом. Вот такое у меня происхождение.

— Говорят, ваш отец преподавал в МИСИС, ректором которого позднее стал ваш муж Дмитрий Ливанов. Это ложные слухи?

О. М.: Просто сплетни, не имеющие ничего общего с реальностью. Кстати, когда слух попал в СМИ, никто не задался вопросом, каким образом Ольга Анатольевна Мордкович может быть дочерью Юрия Сергеевича Карабасова — ни отчество, ни фамилия же не совпадают. Фамилия у меня, кстати, папина.

— Да, и вы ее не поменяли.

О. М.: Так получилось, что к моменту замужества у меня уже была профессиональная репутация, была выстроена какая-то своя жизнь, и фамилия стала ее частью. Да и документов накопилось немало, это же все пришлось бы менять. К тому же так получилось, что в моем поколении я осталась единственным носителем гордой фамилии Мордкович. В общем, я решила ее сохранить, хотя фамилия у мужа действительно красивая.

— Вы учились в Институте нефти и газа им. Губкина. Но с нефтью вас, кажется, мало что связывает.

О. М.: Да, я закончила знаменитую «керосинку», хотя мою профессиональную ориентацию скорее предопределило то, что я закончила 57-ю школу — она была известной кузницей управленческих кадров. Только в моем выпуске два достаточно серьезных бизнесмена — Вадим Мошкович и Александр Клячин. Вадим — мой одноклассник, в школьном журнале наши фамилии шли одна за другой. Когда одного вызывали к доске, а другой не выучил, сердце стучало: как сказали — Мордкович или Мошкович? К сожалению, я их обоих потеряла из виду после выпуска. Ну и, наверное, половина нашего класса пошла после школы на «губкинскую» прикладную математику.

— В ту же легендарную «губкинскую группу», кажется, входили Аркадий Волож и Илья Сегалович?

О. М.: С ними вместе я не училась, но все это была примерно одна тусовка. Какая карьера меня ожидала после вуза? Закончила я факультет автоматики и вычислительной техники по специальности «прикладная математика», специализация — применение вычислительной техники в народном хозяйстве. В рамках профильного образования можно было бы развиваться, например, в направлении своей дипломной работы — моделирование гидроразрыва пласта. Но в институт, где я делала диплом, меня не взяли, хотя я защитилась с отличием и была одной из лучших по успеваемости в группе. Я обиделась и ткнула в список для распределения наугад — буквально пальцем в небо — и в итоге попала в Научно-исследовательский физико-химический институт им. Карпова. Никто меня там не ждал, делать было нечего, не то что компьютерной техники — мне полгода не могли найти стол и стул. Я какое-то время ютилась в библиотеке, а потом перестала посещать институт и прибилась к каким-то программистам. И когда меня собрались увольнять за «леность и нехождение в классы», уже в принципе было куда пойти.

Я устроилась компьютерщиком в учебный центр полиграфии при издательстве «Молодая гвардия». Это была партийная структура с суперпередовыми по тем меркам технологиями: центру выделяли валюту — в институте закупали компьютеризованные печатные и цветоделительные машины, осваивали компьютерный набор и потихоньку переходили на персональные компьютеры. Линотипов я уже не застала, но по углам еще валялись металлические буковки. В издательстве я сначала работала «эникейщиком», помогала сотрудникам — в основном женщинам-наборщицам, вчерашним линотиписткам — обращаться с компьютерами. Выяснилось, что у меня хорошо получается объясняться с пользователями, и я стала заниматься обучением тоже. Карьера пошла вверх, но ненадолго. Настал 1991 год, КПСС перестала существовать, в издательстве при ЦК КПСС и его учебном центре начались разброд и шатание. Народ начал потихоньку разбредаться, ну и я тоже.

— Куда вы побежали?

О. М.: К Константину Боровому. В бизнесе же тоже есть мода. Какое-то время все открывали банки, сейчас бросились в соцсети, а тогда было время бирж — бирж были сотни. И вот Боровой создал такую структуру для координации их работы — Конгресс бирж, и нужно было наладить коммуникацию на базе новых технологий. Интернета в его нынешнем виде еще, конечно, не было, по тем временам высокотехнологичные коммуникации означали электронную почту, листы подписки. Я ходила по домам и офисам и ставила «диалапные» модемы — сначала на 1200 бод, потом на 2400. У Ирины Хакамады дома, например, первый модем был установлен вот этими руками. Учила продвинутых москвичей пользоваться электронной почтой, можно сказать, компьютеризировала элиту. Потом началась эпоха интернета, и стало понятно, что дело перспективное. Надо создать коммерческую структуру, которая будет заниматься подключением к интернету в масштабах всей страны. Так образовалась акционерная компания «Релком». И поскольку я вроде бы уже была в теме электронных коммуникаций, меня привлекли к этому проекту.

— Где вы еще успели поработать до Tele2?

О. М.: Из «Релкома» я уходила в Национальную службу новостей. В 1996 году мы делали первый в России сайт о выборах, где результаты голосования публиковались онлайн. Во время проекта я была формально в декрете, так что одной рукой кормила ребенка, а другой забивала результаты выборов на сайт. А потом меня позвали в Golden Telecom. Сначала бизнес-аналитиком, а потом я довольно быстро стала там директором по внутреннему развитию, курировала бизнес-процессы и IT. Когда Golden Telecom слился с «Телероссом», мне пришлось погрузиться в тему биллинга — в 1999 году все были озабочены знаменитой «проблемой 2000». Старый биллинг «Телеросса» не поддерживал переход на 2000 год, и нам пришлось срочно, на ходу менять систему.

Мы выбрали систему производства российской компании Flagship, которая потом получила название Protek Flagship, и внедрили ее успешно, в срок — к 2000 году. А меня пригласили на работу во Flagship. С тех пор биллинг, можно сказать, моя узкая специализация. Protek вообще была очень интересной компанией, которая тоже стала в России кузницей кадров, только для индустрии телекоммуникаций. Это, наверное, моя вторая любимая компания после Tele2.

— А кто вас позвал в Tele2?

О. М.: Уже не помню, как они на меня вышли. Просто однажды позвонили, предложили встретиться, пообщаться. Я в Protek несколько раз имела дело со скандинавскими телекомами и была заворожена тем, как они ведут бизнес, — это, конечно, совсем другая модель управления. Скандинавские компании — малочисленные и очень быстрые организации, у нас был, например, заказчик, виртуальный оператор, обслуживавший 180 000 абонентов — в компании работали всего четыре человека. Ну и дополнительным плюсом в Tele2 была возможность заниматься моей любимой темой — биллингом. IT-индустрия вообще отличается подвижностью, и до Tele2 я меняла работу каждые полтора-два года, а за последние 11 лет мне ни на минуту не было скучно. Компания росла и менялась на глазах. Когда я пришла в Tele2 в 2004 году, у нее было 300 000 абонентов в семи регионах, а сегодня мы обслуживаем больше 35 млн абонентов более чем в 60 регионах страны.

— Про вас часто пишут, что ваши успехи в карьере связаны с позицией вашего мужа-министра. Карьера Ливанова когда-нибудь влияла на вашу или это совпадение, которое вас тяготит?

О. М.: С одной стороны, не слишком приятно, когда твои заслуги приписывают внешним обстоятельствам. С другой — я уже привыкла к подобным предположениям и они больше меня не задевают. В 2004 году мой муж пошел работать в правительство начальником департамента в Министерстве образования. Трудно себе представить, как это могло повлиять на мое назначение директором по IT в шведскую компанию. А переговоры о работе с Tele2 начались, кстати, еще в 2003 году, то есть раньше, чем мой муж перешел на работу в правительство, просто компания очень серьезно относилась к выбору кандидатов на руководящие позиции, и процесс был по-шведски неспешным.

Моя карьера достаточно логично развивалась, в ней не было никаких резких зигзагов, я не меняла ни область деятельности, ни должностной уровень. Я ушла из Protek с директорской позиции и на директорскую позицию пришла в Tele2.

— Компания сменила прежнего владельца, шведку Кристину Стенбек, на россиян — ВТБ и структуры Юрия Ковальчука и Алексея Мордашова. Как это изменило компанию, жить стало легче? Говорят, шведы вели дела экономно.

О. М.: Шведы очень тщательно контролировали расходы. И сейчас мы не отходим от нашего позиционирования как дискаунтера, и это заставляет нас эффективно управлять издержками. А в связи с текущей экономической ситуацией каждая копейка на счету.

— Акционеры не вмешиваются в «редакционную политику»?

О. М.: Лично с нынешними акционерами я не знакома. Но после ухода шведов я не вижу никаких изменений к худшему ни в стиле управления, ни в корпоративной культуре. Напротив, у нас стало больше возможностей. Мы из сильного регионального игрока превратились в многообещающего федерального оператора. У нас есть амбиции войти в тройку лидеров, и, судя по тому, как развивались события после заключения сделки с «Рос­телекомом», этим планам суждено реализоваться.

Возвращаясь к вопросу о переменах в управлении, на моем уровне я не замечаю вмешательства в операционную работу. Я вижу их влияние в части планирования бюджета и структуры затрат — нормальный контроль за тем, как мы распоряжаемся деньгами акционеров. У наших новых владельцев достаточно широкий портфель инвестиций, и, если мы занимаемся какими-то новыми крупными проектами, нам могут порекомендовать, с кем проконсультироваться, как объединить закупки, где воспользоваться эффектом масштаба.

— Вся история Tele2 при шведах была войной с Министерством связи за частоты.

О. М.: Зачем война? Борьба, в которой мы победили.

— Да, это почти совпало со сменой собственника.

О. М.: Мы начали продвигать принцип технейтральности (возможность развивать любую технологию связи на уже имеющихся у операторов частотах. — Forbes Woman) в 2011 году, до смены акционеров. Но цикл работы министерства долгий, окончательное решение в пользу ее внедрения приняли в 2013 году. Мы также активно поддерживали отмену «мобильного рабства», которая позволила абонентам переходить к другому оператору без смены номера. Те регуляторные решения, которые идут на пользу всему рынку связи, в том числе являются итогом нашей работы.

— И все же человека более влиятельного, чем Юрий Ковальчук, представить себе сложно. Неужели жизнь не стала проще принципиально?

О. М.: Не знаю. Наверное, когда речь идет о стратегических партнерствах или о финансировании, наличие серьезных акционеров в российском бизнесе помогает. Как в известном анекдоте: в любом случае не повредит. Это придает прочности и веса, но я бы не сказала, что Tele2 пришла и административным ресурсом подвинула всех конкурентов.

— Раньше вы были очень прозападными, а сейчас?

О. М.: Я как технический человек могу сказать, что есть определенные технологии, которые развиваются во всем мире одинаково. Есть европейские и мировые стандарты, на них мы ориентируемся. Есть российские поставщики, которые делают продукцию на конкурентоспособном уровне, и мы с удовольствием с ними работаем. Мы всегда готовы их поддерживать — с точки зрения бизнес-логики это правильно, но основной нашей задачей и в составе шведского концерна, и после прихода российских акционеров было предоставлять нашим абонентам качественные услуги по низким ценам.

— Когда запретили американское усыновление, ваш муж Дмитрий Ливанов был, пожалуй, первым, кто сформулировал, что он против. Было ли это вашим семейным решением и вообще обсуждали ли вы с ним этот вопрос?

О. М.: Я не комментирую деятельность моего мужа. У нас с ним есть соглашение: «Банк не торгует семечками, а я не даю кредиты».

— Хорошо. Тогда же стало известно, что ваша семья усыновила ребенка. Расскажите, как это случилось?

О. М.: У нас к этому моменту уже было двое детей, и мы давно обсуждали возможность такого способа расширения семьи. Решили, что вполне можем усыновить, и усыновили. Пошли к оператору базы данных детей, лишенных попечения родителей, и нам выписали направление.

— Усыновление в России — непростой процесс?

О. М.: Нет, мне кажется, это в большой степени предрассудки. По сравнению с тем, когда мы занимались оформлением усыновления, сейчас немного изменили процедуру — включили в нее обязательное прохождение курсов подготовки приемных родителей, и, как мне кажется, это правильно, потому что усыновление не должно быть спонтанным решением. За границей этот процесс занимает годы, а я первую справку взяла всего за четыре месяца до того, как мы привезли ребенка домой, притом что я работала на полную ставку и не брала отпуск специально для оформления документов. Это же очень короткий срок, даже беременность дольше продолжается.

— А чем вы руководствовались, когда принимали решение, — соображениями милосердия или вам просто хотелось третьего ребенка?

О. М.: Есть дети, которым нужна семья, а есть родители, у которых есть возможность ребенка принять. Если люди, у которых все хорошо, не будут усыновлять детей, то кто их будет усыновлять?

— Третий ребенок поменял как-то вашу семью?

О. М.: Да, очень сильно, и только в лучшую сторону. Мы очень счастливы, что он у нас есть. Со старшими детьми у младшего очень хорошие отношения. Мне вообще кажется, что семья из трех детей гораздо лучше сбалансирована, чем из двух. Всегда есть возможность для гибкости, маневра и создания временных коалиций.

— Сколько лет ребенку?

О. М.: 7 лет сейчас.

— А как устроены семьи, в которых два человека более-менее работают всегда?

О. М.: Так и устроены — времени на семейную жизнь немного, поэтому тратить ее на пережевывание того, чем на работе занимаешься, вообще не хочется. Мы другие вопросы обсуждаем. У нас же трое детей — темы для разговоров всегда найдутся.

— У много работающих людей бывает эмоциональная проблема — на детей остается очень мало времени.

О. М.: Наверное, в семье, где мама не работает, ребенок приходит из школы в 12 часов, а она стоит у плиты и печет плюшки, как в «Карлсоне», больше общения. Но мне кажется, нам удается поддерживать достаточно близкие отношения с детьми, хотя, конечно, им виднее, насколько нам это удается. Наша старшая дочка уехала учиться в Санкт-Петербург — так она решила, но мы обязательно общаемся каждый день.

— На кого она учится?

О. М.: Она учится на филфаке СПбГУ. Да, дети, к сожалению, получились у нас совершенно непрофильные. У двух родителей с математическим образованием откуда-то совершенно гуманитарные дети, может, мутация? Я говорю о старших, по младшему трудно пока сказать, в нем по крайней мере еще видна техническая жилка.

— Кстати, вы сами когда-то получили MBA в бизнес-школе МИРБИС. А почему здесь, а не за границей?

О. М.: Я училась без отрыва от работы, когда ребенку было всего полтора года, уехать надолго для образования не было возможности, это и так было достаточно напряженное время. Поскольку МИРБИС в это время предлагала совместные программы с лондонским Guildhall University, получила параллельно две степени — российскую и английскую. Диплом, кстати, я писала по-английски — мне хотелось попрактиковаться.

— А как вы познакомились с мужем?

О. М.: Мы просто вращались в одном кругу. Мой муж — выпускник другой математической школы, 91-й, того же года выпуска, что и я. У нас было человек двадцать общих знакомых, мы общались приблизительно в одной компании и рано или поздно должны были встретиться. Так и случилось: однажды поехали вместе в какую-то поездку большой компанией.

— Скажите, а у вас никогда не было желания работать в профильном министерстве?

О. М.: Нет, мне кажется, в семье достаточно одного госслужащего, должна быть диверсификация.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июня 2015 > № 1411274 Ольга Мордкович


Россия. ЮФО > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 4 июня 2015 > № 1420581 Алексей Волин

Алексей Волин назвал 16 пунктов стратегии телевизионного развития в РФ

Ялта, 4 июня 2015 года. — Министерство связи и массовых коммуникаций Российской Федерации завершает работу над стратегией развития телевещания в стране на период до 2025 года. Об этом на проходящей в Крыму второй общероссийской отраслевой «Конференции кабельной и медиаиндустрии» сообщил замглавы Минкомсвязи России Алексей Волин. Главная задача документа — показать отрасли четкие ориентиры и магистральные пути развития, а также наметить перечень проблем, которые необходимо решить.

По словам Алексея Волина, документ вскоре будет вынесен на обсуждение с экспертами и участниками рынка. Приводим тезисы выступления замглавы Минкомсвязи России, в которых он рассказывает о 16 пунктах стратегии телевизионного развития в РФ.

1. Ключевым элементом развития телевидения становится контент. Выиграет и утвердится на телерынке только тот, кто сможет произвести и показать зрителю интересные и качественные фильмы и передачи, тот, чью продукцию зритель захочет получить.

2. Так как производство качественного контента обходится дорого, осуществить его сможет только ограниченное количество каналов. Поэтому развитие рынка обеспечат пять-шесть крупных игроков, которые в состоянии тратить миллиарды рублей на контент. Они — локомотивы индустрии, они задают стандарты. По сути дела, что хорошо для них, то хорошо