Всего новостей: 2600816, выбрано 878 за 0.266 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия. ПФО > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 27 мая 2015 > № 1420505 Николай Никифоров

Николай Никифоров: «Нам необходимо участвовать в гонке высоких технологий»

Иннополис, 27 мая 2015 года. — Министр связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Николай Никифоров принял участие в четвертой конференции «Информационные технологии на службе оборонно-промышленного комплекса», объединившей на одной площадке руководителей и ИТ-директоров организаций оборонно-промышленного комплекса (ОПК), представителей органов власти, руководителей российских и международных ИТ-компаний. Глава Минкомсвязи России выступил с приветственным словом на сессии, посвященной импортозамещению. Приводим текст его выступления.

«Тема информационных технологий в ОПК очень тесно перекликается с импортозамещением. Важно быть независимыми от импорта, особенно в такой стратегической сфере, как ИТ. Российский рынок ИТ составляет всего около 2% от мирового, доля российских компаний не превысит 2% даже если импортозаместить все программное обеспечение (ПО) российского рынка. Мы должны больше говорить не только о поддержке российских высокотехнологичных компаний, о поддержке российских разработчиков программного обеспечения, радиоэлектроники, телекоммуникационного оборудования, но и о их экспортоориентированности.

В последние несколько месяцев я посетил все страны БРИКС и встретился с каждым из отраслевых министров связи и ИТ этих стран. Наши повестки дня, с точки зрения импортозамещения, экспортоориентированности и поддержки национальных разработчиков, полностью совпадают. Коллеги согласны, что переломить ситуацию доминирования отдельных стран и компаний на мировом рынке можно, лишь объединив усилия.

В странах БРИКС живет практически половина населения земного шара, это огромный рынок. Развитие современных технологий связи неминуемо ведет нас к тому, что скоро всем будут доступны самые передовые технологии. У каждого будет смартфон, обеспечивающий прием и передачу данных стандартов 3G, 4G и следующих поколений, с использованием сетей широкополосного доступа, спутниковой связи. Очевидно, что все жители стран БРИКС будут клиентами рынка тех или иных современных технологий. Нам надо объединить усилия и заниматься совместными разработками, используя сильные наработки каждого участника в отдельных областях.

Очевидно, что Китай, например, лидирует с точки зрения производства мобильных устройств и телекоммуникационного оборудования, как по объему заказа, так и по стоимости производимой продукции. Всем остальным участникам также необходимо использовать свои сильные стороны и найти свою нишу на глобальном рынке разделения труда.

Сегодня все коллеги сходятся во мнении, что российские ИТ-специалисты, благодаря нашей фундаментальной академической подготовке, способны на разработку высокотехнологичных продуктов. У нас уже есть известные на мировом рынке компании. Необходимо, чтобы их становилось как можно больше.

Вопрос телекоммуникационного оборудования тоже очень важен. Мало сделать защищенный софт, важно, чтобы среда передачи информации тоже была защищена. В последние годы стали широко известны случаи того, как незаконно собирались данные пользователей в сети Интернет. Россия выступает за правовое регулирование подобных коллизий.

Что касается импортозамещения телекоммуникационного оборудования, то хотел бы поблагодарить Минпромторг России за очередное проведенное вчера заседание межведомственной рабочей группы, где мы совместно отрабатываем паспорта проектов по реализации плана импортозамещения в радиоэлектронной промышленности, касающиеся оборудования.

Если говорить о плане импортозамещения в области ПО, отмечу, что уже около 400 компаний приняли участие в проработке паспортов проектов по направлениям реализации плана. Сам отраслевой план импортозамещения ПО состоит из трех блоков.

Первый блок это производители ПО, которое уже хорошо зарекомендовало себя на рынке. Их не нужно субсидировать или оказывать им иную прямую финансовую поддержку. Нужно просто создать условия спроса. Здесь мы считаем, что на деньги российских налогоплательщиков необходимо покупать, прежде всего, российские продукты. С этой целью мы предложили создать реестр отечественного ПО, внедрение которого носит не запретительный, а стимулирующий характер. Поскольку, в случае если заказчик, выбирая из этого реестра, не найдет в нем необходимые программные продукты, он сможет предложить импортный аналог, а отрасль тем временем должна будет обратить на это внимание и начинать работать в направлении создания собственных конкурентоспособных продуктов.

Второй блок плана посвящен системному ПО и является одним из самых интересных. Сегодня в мире разработчиков системного ПО меньше, чем разработчиков самолетов или атомных технологий. Разработка системного ПО — это труд тысяч программистов в течение многих лет, требующий инвестиций объемом в миллиарды долларов.

Мы выступаем за коллективную разработку такого ПО совместно с другими странами, прежде всего, с нашими партнерами по блоку БРИКС. Подчеркну, что речь идет не о свободном программном обеспечении (СПО), а именно о коллективной разработке, потому что это разные вещи. Не факт, что результатом коллективной разработки станет СПО. Здесь мы выступаем за международную кооперацию, поскольку, если мы создадим российскую национальную мобильную операционную систему, такой подход не сработает. Мы можем сделать только тот продукт конкурентоспособным, который получит доступ к мировому рынку мобильных устройств и будет совместим со всей экосистемой передовых мобильных разработок.

В этом году мы планируем обсудить этот вопрос с коллегами по БРИКС во время проведения саммита в Уфе и будем просить глав государств БРИКС об отдельной встрече отраслевых министров связи и ИТ БРИКС в октябре. Каждый из министров получит возможность привести с собой ведущие ИТ-компании своих стран, такие как, например, китайские «Алибаба», «Байду». Мы со своей стороны пригласим российских разработчиков. Повторю, что на сегодняшний момент над паспортами проектов в рамках плана импортозамещения с нами работают около 400 компаний.

По всем веткам офисного и системного ПО мы зависимы и не можем замыкаться только на внутренний рынок. Уверен, что помимо стран БРИКС, к нашей работе присоединится огромное количество разработчиков и пользователей из разных стран.

Третий блок плана касается специфичного отраслевого ПО. В этом блоке особенно нужны консорциумы заказчиков, потребителей и производителей. Со стороны Минкомсвязи России работает фонд «Росинфокоминвест», о котором вы, возможно, слышали в СМИ негативную информацию. Хочу отметить, что мы также очень критично подходим к его деятельности и считаем, что этот инструмент должен быть ориентирован именно на проекты импортозамещения ПО. В увязке с индустриальными консорциумами мы должны проработать все возможные проекты. Мы открыты к диалогу, открыты к контактам, сегодняшние презентации на стендах показывают, что мы с отраслевыми коллегами совпадаем с точки зрения повестки дня.

Завершая выступление, скажу, что планы на трехлетний горизонт 2015–2018 годов являются сегодня историческим моментом. Вводными для нас стали и геополитическая ситуация, и разоблачения деятельности спецслужб, о которых стало известно всему миру. Сегодня мы чувствуем политическую волю и серьезное желание государства предпринимать решительные меры для поддержки российских производителей ПО. Здесь важно не зацикливаться только на импортозамещении внутри страны, не закрываться ни в качестве рынка, ни в качестве разработчика. Надо планировать свою деятельность так, чтобы в итоге мы стали полноценными участниками мировой экосистемы разработки высоких технологий.

Всем очевидно, что интернет будет развиваться и дальше, что количество компьютеров и подключенных устройств будет возрастать высокими темпами, и нам необходимо участвовать в этой гонке. Мне хотелось бы отметить, что на площадке мероприятия собралась правильная подборка заказчиков и исполнителей отрасли.

Со своей стороны Минкомсвязь России готова делать все возможное для оперативного принятия решений по реализации самых амбициозных проектов. РФ вносит существенный вклад в мировую экосистему технологий, в том числе в ИТ. Давайте сделаем все возможное, чтобы наши действия были стратегически продуманными, слаженными и приобрели должный эффект.

То, что данное мероприятие проходит именно в Иннополисе, подчеркивает значимость развития технопарков. Вчера мы присутствовали на открытии технопарка МФТИ, сегодня мы находимся здесь, 3 июня пройдет Startup village в Сколково. Очень важно, что такие инновационные центры в нашей стране появляются, и молодые специалисты сегодня получают достойную среду для жизни, своего профессионального развития, учебы и отдыха. Еще пять лет назад в нашей стране этого не было. Мы не сможем удержать лучшие таланты, не дав им лучшие условия жизни. И главная задача как Иннополиса, так и других подобных проектов, заключается именно в этом.

Пользуясь случаем, прошу вас обратить внимание на этот проект. Целый ряд компаний уже планирует открывать здесь свои офисы, становиться резидентами особой зоны, пользоваться льготами, в том числе по страховым взносам на фонд оплаты труда сотрудников. Приятно, что сегодняшняя конференция приурочена к началу активной деятельности нового российского города — Иннополиса».

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 27 мая 2015 > № 1420505 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 26 мая 2015 > № 1409883 Борис Гребенщиков

Знакомьтесь, Борис Гребенщиков, советский Боб Дилан ("Newsweek", США)

Александр Горбачев

Во вторник 19 мая сотни людей собрались перед концертным залом Вебстер-Холл в Ист-Виллидж, и большинство из них говорили по-русски. Экспаты, иммигранты первого поколения и туристы — все они пришли послушать Бориса Гребенщикова, совершающего одно из своих редких турне по Америке. Этот человек практически изобрел рок-музыку в России. На протяжении уже нескольких десятилетий он является одним из самых уважаемых и влиятельных певцов и сочинителей песен в этой стране.

Гребенщикову 61 год, и он начал писать и исполнять музыку в начале 1970-х годов вместе со своей группой «Аквариум». Его часто называют русским коллегой Боба Дилана. Этот ярлык является чрезмерным упрощением наследия обоих музыкантов, но некоторые аспекты такого сравнения кажутся разумными. Гребенщиков, которого часто зовут БГ, фанат британского и американского рока (От Дилана до Марка Болана, Лу Рида и Talking Heads) и русской литературной традиции. Он синтезировал современную западную культуру и свою российскую, по-своему истолковав иностранные звуки и создав уникальное направление со своей утонченной и полной метафор лиричностью. По сути дела, с середины 1980-х годов БГ взял на себя роль Русского Поэта, который обращает душу нации в песню. Многие его строки стали в России своего рода пословицами, и любому, кто пытается написать песню с гитарой, вряд ли удастся избежать его влияния.

В какой-то момент своей жизни БГ попытался добиться успеха в Америке. Когда пришла перестройка, и Запад начал интересоваться советской контр-культурой, Гребенщиков поехал в США работать с продюсером Дейвом Стюартом (Dave Stewart) из группы Eurythmics. Там он записал англоязычный альбом Radio Silence. Пластинка пробилась в топ-200, и БГ даже появился на шоу Леттермана. Но прорыва не получилось, и Гребенщиков отправился домой продолжать свою карьеру в России.

Многие считают, что советский рок из андерграунда во главе с БГ и «Аквариумом» сыграл важную роль в низвержении советского режима. Но кроме гимна перестройке «Поезд в огне» Гребенщиков редко выражал свои политические взгляды и пристрастия, как публично, так и в песнях. Однако несколько месяцев тому назад он сделал исключение. В своем последнем альбоме «Соль» он, не называя имен, рисует мрачную картину современной России и ее социального климата. Самая запоминающаяся песня называется «Любовь во время войны», и в ней звучит явный намек на украинский конфликт. Считается также, что другая песня под названием «Губернатор» повествует о губернаторе Свердловской области, который несправедливо преследовал местную журналистку.

На следующее утро после нью-йоркского концерта, длившегося два часа и включившего в себя самые разные песни от 1978 до нынешнего года, Гребенщиков побеседовал с корреспондентом Newsweek о своей карьере, о многолетней связи с американской культурой и о своих взглядах на текущие события в России.

Newsweek: Западные СМИ обычно называют вас русским Бобом Диланом. Что вы думаете по этому поводу?

Рок-группа "Аквариум"

Борис Гребенщиков: Ну, меня по-всякому называли — русским Бобом Диланом, русским Дэвидом Боуи, русским Clash и так далее. Конечно, это вводит в заблуждение. Общее между мной и Диланом в том, что оба мы наводим мосты. Дилан построил мост между традиционной американской культурой и поп-культурой, между фолк-музыкой и рок-н-роллом. Я же пытаюсь наводить мосты между западной культурой и Россией. А что до всего остального, мне, собственно, все равно. Ставить клеймо это как-то очень мелко, это не дает людям никакого представления о том, что такое музыка. Наверное, у Боба Дилана ответственность побольше, чем у меня. (Смеется.)

— Однако вы несколько раз говорили, что когда начинали писать песни, одна из ваших задач состояла в том, чтобы неким образом перевести песни Дилана на русский язык.

— Это абсолютно неверно. Нельзя перевести американскую культуру на русский язык, потому что условия очень разные. Когда я по-настоящему начал писать песни в конце 1970-х годов, меня беспокоила одна вещь. Когда я слушал Дилана, Beatles, Rolling Stones, у меня было такое впечатление, что они знают о моих чувствах и могут их выразить. Когда я слушал музыку, популярную на то время в России, я не мог найти ничего, с чем ее можно было бы отождествить. Я ходил, спрашивал людей: «Что не так? Может, я что-то упустил?» А мне говорили: «Ничего ты не упустил, просто рок-н-ролл нельзя писать на русском, потому что наш язык для него не подходит». Я тогда подумал, что это ерунда, и решил посмотреть, что можно сделать. Так я начал писать свои собственные песни. И результаты оказались хороши с самого начала.

— Спустя десять лет, когда вы уже были одной из крупнейших рок-звезд в Советском Союзе, вы приехали в США и попытались сделать здесь музыкальную карьеру. Наверное, к тому времени у вас в голове сложилось детальное представление об Америке на основе ваших любимых записей, книг и фильмов. Вы помните, какое у вас было впечатление, когда вы в итоге увидели реальные вещи?

— Я помню это очень хорошо. Нью-Йорк стал первым местом, которое я увидел за пределами России. Я попал прямо в самый центр мира, и я чувствовал себя подобно Алисе в стране чудес. Я думал, что все творящиеся вокруг меня чудеса для того, чтобы чему-то меня научить. Было очень много приятных сюрпризов. Например, деревья с маленькими лампочками — у нас такого в России не было. Или, скажем, до приезда в США я никогда не думал о еде как о чем-то интересном. В России пища была тем, что поглощаешь, не задумываясь. Мне была нова идея о том, что существует японская кухня, или кухня французская. И конечно, она мне понравилась. У меня было такое впечатление, что я наконец-то ощутил, вкусил реальный мир. Мир, в котором было больше красок во всем, в отличие от России, где у людей в основном этакий черно-белый менталитет. У меня как будто пелена с глаз упала.

— Вы воспринимали весь этот американский опыт в качестве возможности сделать карьеру, или же это был просто эксперимент?

— Я приехал сюда, чтобы принять участие в авантюре. Великий и безумный музыкальный изобретатель из Нью-Йорка Кен Шаффер (Ken Schaffer) выступил с сумасшедшей идеей ввести русского музыканта в американский контекст. Он нашел меня, я оправдал его ожидания, и он привез меня сюда. Я подключился к CBS Records, а затем нашел Дейва Стюарта из Eurythmics. Мы вместе сделали альбом и совершили турне, а затем я вернулся домой. Видите ли, я хотел увидеть, как все это делается здесь. К тому моменту я знал об этом только из музыкальных журналов. Я хотел получить непосредственный опыт, чтобы вернуться и заниматься делом по-настоящему. Так и получилось.

— Потом вы вернулись и записали самую русскую из своих пластинок — «Русский альбом». Хотя казалось бы, логичнее сделать нечто более американизированное...

— Логичнее, да. Но слава Богу, музыка не следует логике. Знаете, до приезда сюда я был в клетке. Это была симпатичная клетка, грех жаловаться. Жить в России в 1970-е и 1980-е годы было здорово. Но конечно же, мне хотелось подышать воздухом свободного мира. Все, что я записал до Radio Silence, в основе своей было мостом между Россией и Западом. А попав на Запад, я почувствовал необходимость построить мост обратно.

— Многие люди сегодня утверждают, что современная Россия — тоже клетка, сравнивая ее с советскими временами. Каково ваше мнение на сей счет?

— Должен вас разочаровать. Если вы не смотрите телевизор, не проводите свою жизнь в Facebook, если вы выйдете на улицы Санкт-Петербурга и Москвы, то ощущение великолепное. Оно меняется, но пока оно по-прежнему великолепное. И с моей точки зрения, у нас по-прежнему свободная страна. Конечно, существует множество противоречий. Вот недавно в Санкт-Петербурге в День Победы был парад, который произвел по-настоящему глубокое впечатление. Но он был странный. Люди не чтили память павших русских солдат, они праздновали нечто совсем другое, некую странную идею, которую им всучили СМИ. Это довольно печально, так как мне кажется, что такой день заслуживает гораздо большего. Но сейчас кто-то просто использует его ради себя. С другой стороны, когда я гуляю по Москве и Санкт-Петербургу, я вижу много замечательной молодежи, которая делает свои маленькие дела и радуется жизни. Когда я еду в Киев, я чувствую себя прекрасно. Там нет того дерьма, которое мы читаем в новостях, нет враждебности, а люди стали более любящими и заботливыми, чем два года назад. Как кто-то сказал, что война заканчивается, если выключить телевизор.

— Можно сказать, что вся эта замечательная молодежь существует в отведенном для нее гетто, окруженная общественной ненавистью, войной и ложью. Можно игнорировать телевидение и радио, но большинство населения России не делает этого.

Концерт Бориса Гребенщикова в Санкт-Петербурге

— Это так. Но, видите ли, так было всегда. В начале 1990-х нас загипнотизировали. Мы думали: ну, большая стена пала, и теперь все будут счастливы и свободны. И все будут слушать великую музыку. А через несколько лет оказалось, что люди на самом деле хотят тюремных песен. А сейчас у них появляется ностальгия по советской России и советской культуре. А я типа: эй, а вы помните, какая она была? Нет, они не помнят, но им нравится. Она не заставляет их думать, и они чувствуют себя лучше. Ну ладно. Если вы выбираете это, никаких проблем. Я не имею права судить. Но всегда существовало и существует десять, пятнадцать, а может, восемь процентов населения, которому нужно то, что делаем мы, у которого есть потребность в настоящей культуре.

— Но ситуация в стране становится для них все сложнее. Несколько лет назад они, по крайней мере, могли заниматься своим делом, и их никто не беспокоил. А теперь их постоянно преследуют.

— Снова все верно. Но опять же, так было всегда. Почитайте великих русских писателей 19-го века — вот как тогда было. И ничего плохого в этом нет. Русские всегда были бойцами, даже до крещения. Есть замечательная работа о еврейском купце Ибн Юсуфе, которого арабы в шестом веке использовали как шпиона. Они направили его на территорию, которую позднее стали называть Россией. Он написал, что эти люди хорошие воины, но они никогда не будут никому угрожать. Потому что вместо того, чтобы организоваться и отправиться кого-то завоевывать, они предпочитают драться друг с другом. И именно это происходит сейчас.

— Похоже, вы нашли выход из этой ситуации. Но ваш последний альбом, вышедший всего семь месяцев назад, звучит довольно мрачно, с нотками отчаяния. Настолько мрачно, что ваша группа даже не исполняет большинство этих песен вживую.

— Я просто не мог противостоять стремлению сделать этот альбом. Это висело в воздухе. Какое-то время я был просто одержим происходящим. Я был полон гнева и отчаяния, и так родились эти песни. Этот альбом быстро стал одним из самых популярных среди того, что мы делали. Он касается оголенных нервов. Я поступил правильно, но это было больно. Мы три месяца исполняли этот альбом вживую, а затем сказали хватит. Мы расплатились по долгам за сегодня, и пора возвращаться в завтрашний день. Потому что сейчас я пытаюсь построить еще один мост, мост между сегодняшним днем и днем послезавтрашним. Завтра очень неопределенно, и у меня нет на него больших надежд. Но послезавтра все будет хорошо.

— Вы считаете, что музыка способна помочь изменить общество? Так, как советский рок в конце 1980-х помог разрушить Советский Союз?

— Я считаю, что сегодня музыка еще важнее. Хорошая музыка сохраняет у людей здравомыслие. Знаете, те 10%, о которых я говорил, а может, дети 90%, которые сегодня довольно агрессивны и находятся во мраке, эти дети будут другими. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Значит, вы не обескуражены? Похоже, вы не верите в доводы о том, что весь этот культурный проект, который российские либерально мыслящие интеллектуалы пытались реализовать с конца 1980-х, потерпел неудачу.

— Нет, не было никакого проекта, а Лао-цзы, знаете ли, нельзя опровергнуть. То, что мы делаем с самого начала, это просто естественное продолжение того, что делали поэты Серебряного века. На самом деле нет разницы между Тургеневым и нами. Мы все принадлежим к русской культуре, на которую не влияет все это дерьмо.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 26 мая 2015 > № 1409883 Борис Гребенщиков


США. Азия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2015 > № 1382679 Сергей Белоусов

Будущее: кто совершит новый прорыв на рынке технологий

Сергей Белоусов

Чтобы понять, где случится следующая технологическая революция, следует последить за Facebook, Google и Microsoft. Там толковые люди с большими средствами

Технологическая революция, скорее всего, уже начинается. Это как соцсети в 2006 году. Они уже были революцией, но большинство этого еще не видело, а кто-то понимал и инвестировал в Facebook. Сейчас все говорят про «большие данные», «интернет вещей», 3D-принтеры, роботов и «носимые технологии», но нет четкого видения, где будет следующий взрыв.

США или Азия?

Люди, которые говорят, что все инновации создают американцы, забывают, что есть корейская Samsung, китайская Huawei, японцы. И что в Samsung сотрудников больше, чем в IBM, HP и Dell вместе взятых, и втрое больше, чем в Apple.

Сместится ли центр инноваций в Азию? Надо посмотреть на весь цикл создания технологий. Инновации начинаются с науки и образования, и как раз в этой области в Азии гигантский прогресс. Два сингапурских университета входят в международный рейтинг ТОП-100 университетов, в Гонконге тоже такие есть, и в Корее, и в Японии. И это дает свой эффект. В Азии сейчас разрабатывается достаточно много новых компонентов: дисплеев, топливных элементов, сенсоров и т. д. Например, сингапурская компания Horizon Fuel Cell Technologies — мировой лидер по производству топливных элементов.

Однако в области софта разрыв между США и Азией пока остается огромным.

Сейчас нет ни одной успешной азиатской платформы.

У Samsung есть платформа Tizen, но ею, в отличие от их «железа», никто не пользуется даже в Азии (предпочитая Google Android). Сегодня все начинают понимать, что разработка собственных платформ — стратегический вопрос. И американцы, конечно, будут защищать свои достижения.

Искусство войны

Есть три инновационные модели. Одна — ее очень хорошо использовали в Microsoft — предполагает, что компания не создает инноваций, но внимательно следит за рынком и сразу «бежит» туда, где появилось что-то интересное. Эта модель себя исчерпала, и Microsoft уже давно пытается найти другой путь. Поэтому они, например, создали принципиально новое устройство Kinect. Вторая — модель Стива Джобса и Apple. Очень продвинутые, сфокусированные улучшения, выпуск лучших девайсов на уже существующих рынках, умелое использование бренда. И наконец, третья — модель Google. Поначалу в Кремниевой долине над ней смеялись: рассказывали истории про то, что у Google одновременно десятки тысяч исследовательских проектов и тысячи людей, которые докладывают одному менеджеру. Но сейчас понятно, что эта модель вполне оправданна, компания производит большое количество полезных вещей, пусть при этом коэффициент выбывания новых проектов очень большой (думаю, 7 из 10 умирают).

На глобальном рынке конкуренции стало больше. В 1990-е годы было три-четыре мощных игрока, которые фактически монополизировали рынок. В итоге их заставили демонополизироваться. Но после этого для небольших игроков ситуация лишь ухудшилась, потому что если раньше они конкурировали с принципиально по-другому функционирующими организмами, то теперь имели дело с большим количеством компаний, причем почти во всех сегментах. Правда, пока это утверждение не касается сферы интернет-поиска и многих интернет-сервисов, где лидирует Google, которая искусно лавирует между разными законами в Америке и Европе. Я не знаю, кто сможет потеснить ее.

Крупный игрок может либо хорошо делать что-то одно, как Facebook, либо сразу все, как Microsoft, чтобы конкуренты вынуждены были догонять, не имея при этом сопоставимых ресурсов.

Это такая стратегия: если у вас большая армия, вы нападаете широким фронтом, потому что так не смогут защищаться ваши враги.

Если армия маленькая, то нападаете узким фронтом. Но если ваш конкурент хорошо сфокусирован, наступление широким фронтом бесполезно.

Не все это понимают. Взять, скажем, компанию BlackBerry. Вместо фокуса на свои сильные стороны она стала конкурировать с айфоном, с продуктами Samsung. У Nokia была похожая ситуация. Компания производила доступные качественные телефоны, с них было удобно и просто звонить, но попыталась конкурировать со всеми.

Думаю, что сейчас самый интересный краткосрочный тренд, за которым стоит следить, — это эволюция Facebook. Год назад казалось, что компания должна измениться, расширить возможности использования сети — но ничего пока не произошло. Поиск по фотографиям так и не заработал. Но я думаю, что Марк Цукерберг — сильный лидер и они что-нибудь придумают.

Пока, по моим ощущениям, основные игроки беспокоятся по их поводу, потому что не понимают, куда движется Facebook. А вот куда идет Google, всем понятно. Я считаю, что ее ждет демонополизация, этим уже начали заниматься. Впрочем, компания умная, поэтому процесс будет долгим. Другая корпорация, которая должна беспокоить всех, — это Microsoft. Вроде бы она теряет свои позиции на всех направлениях (операционные системы, офисные приложения, интернет), но, опять-таки, там толковые люди и с большими средствами, так что они должны начать делать что-то интересное. Без боя не сдадутся.

Полезная революция

Не уверен, что новинки, которые все обсуждают, такие как Google Glass или Apple Watch, действительно грозят нам революцией. Люди надевают некий гаджет, он выдает им графики, они на них смотрят — и ничего не делают. Революция произойдет, когда от устройства появится ощутимая польза.

На самом деле многие изменения приходят незаметно. Я очень долго не пользовался наушниками bluetooth, а недавно купил их и обнаружил, как продвинулась технология. Теперь наушник «знает», он на ухе или нет, далеко от телефона или близко, подсказывает что-то, сообщает уровень зарядки батареи. Это удобно, позволяет улучшить качество звука и экономнее использовать аккумулятор.

В свое время я много думал, почему люди часто не замечают важные тренды заранее — например, появления Facebook или Twitter? Мы обсуждали это с известным венчурным инвестором Джереми Левайном (партнер фонда Bessemer Venture Partners. — Forbes) и пришли к выводу, что секрет таких продуктов в том, что они удовлетворяют какую-то базовую потребность, которая пока плохо удовлетворена. Например, люди хотят, чтобы их слушали, и хотят быть частью группы. И это два разных инстинкта. Для удовлетворения первого создан Twitter, второго — Facebook. Поэтому они и стали популярными. Мы с Джереми даже пытались нанять психолога, чтобы он сделал список этих инстинктов. Кстати, Левайн таким образом проинвестировал в Pinterest. К нему пришла команда из восьми человек, сказала, что хочет сделать сеть для коллекционеров. Он сообразил, что у части людей есть базовый инстинкт «коллекционирование», а у гораздо большего их числа есть инстинкт «просмотр». В итоге в последнем раунде привлечения инвестиций Pinterest оценили в $11 млрд.

Вопрос в том, какой базовый инстинкт выстрелит следующим?

Например, неудобство коммуникаций — острая проблема. Можно писать в Facebook, Twitter, Теlegram, а еще есть телефон, sms, у кого-то скайп. Да еще и несколько адресов электронной почты у каждого. И их становится все больше. Людям удобна интеграция и общение лицом к лицу. Может, Facebook примет этот вызов, может, кто-то другой.

Роботы тоже помогают удовлетворять инстинкты. Это ведь история про человеческую лень — есть много вещей, которые роботы могут делать уже сейчас. А вот какие базовые инстинкты могут удовлетворять такие сложные штуки, как 3D-принтеры, «интернет вещей», «большие данные», сейчас непонятно.

Есть области, которые в принципе не могут меняться быстро. Например, то, что касается денег. Здесь играет роль и регулирование, которое сложно поменять, и психология. Это будет тормозить развитие таких сервисов, как Apple Pay. Ведь кредитные карточки появились достаточно давно, но люди продолжают пользоваться бумажными деньгами.

В этой сфере, на мой взгляд, есть три проблемы. Первая — это неудобство: деньгами и карточками неудобно пользоваться. Зачем я, выходя из машины, должен брать с собой телефон и кошелек? Карточки — это вообще какая-то древняя технология: в один телефон можно запихать транзисторов, наверно, на многие миллионы карточек.

Вторая проблема — приватность. Наличные объективно надежнее в плане сохранения. Кроме того, люди привыкли иметь дело с банками, считая, что государство гарантирует их надежность. А вот чего ждать в данном случае от Apple, непонятно. И в перспективы Bitcoin я пока не верю. Я не понимаю, какую проблему эта валюта решает. Допустим, вы не доверяете банкам, а готовы доверять алгоритму Bitcoin. Но, на мой взгляд, это на самом деле не очень мудро, потому что алгоритм можно взломать, а кроме того, его могли специально сделать таким, чтобы он взламывался. В случае с Bitcoin непонятно, кто гарантирует, что это не так, а в случае банка — понятно.

Наконец, третья проблема — цена денег. Если бы тому, кто пользуется Apple Pay, давали в кредит $1000 под 0%, то все бы захотели его получить. Революция может произойти, когда банки действительно научатся пользоваться «большими данными». Ведь банк очень много знает про вас, но пользу извлекать из этого не может. А если бы он научился, то смог бы, например, заплатить вам, чтобы вы использовали какой-то новый сервис. Здесь должны появиться свои бизнес-модели. Пока их не видно, но очень много стартапов сейчас работают над решением проблемы.

США. Азия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2015 > № 1382679 Сергей Белоусов


Великобритания > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 13 мая 2015 > № 1367605 Стивен Хокинг

Стивен Хокинг: «В ближайшие 100 лет искусственный интеллект превзойдет человеческий»

Каждое публичное появление знаменитого астрофизика Стивена Хокинга или его голограммы непременно сопровождается страшными пророчествами о власти искусственного интеллекта над человечеством. Сегодня в ходе конференции Zeitgeist 2015 в Лондоне Хокинг в очередной раз припугнул публику.

«Уже в ближайшие 100 лет искусственный интеллект превзойдет человеческий, — уверен профессор Кембриджского университета. — И до того, как это случится, мы должны сделать все, чтобы цели машин совпадали с нашими». Хокинг считает, что искусственный интеллект должен быть под контролем человека, иначе всем нам придет конец: «Наше будущее — это гонка между непрерывно растущей мощью искусственного интеллекта и нашей способностью направлять его в нужное русло». По словам Хокинга, люди недальновидны. Их волнует то, кто будет контролировать комьютерный разум, но они не задумываются о том, позволит ли он вообще им это делать.

Напомним, умнейшие люди в hi-tech индустрии, Стивен Хокинг, Билл Гейтс и Элон Маск, периодически делятся опасениями, которые несведущие могут посчитать сказками про «Терминатора» и «Скайнет». К ним примыкает даже сооснователь Apple Стив Возняк. Он согласен со Стивеном Хокингом и Элоном Маском в том, что нас всех ждет очень мрачное будущее. «Сейчас мы создаем эти умные девайсы, чтобы они заботились о нас, но в итоге они станут более сообразительными и избавятся от человека», — говорил Возняк.

Великобритания > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 13 мая 2015 > № 1367605 Стивен Хокинг


США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 7 мая 2015 > № 1367533 Билл Гейтс

Билл Гейтс любит скромничать и никогда не называет себя "визионером". Однако стоит посмотреть на предсказания, сделанные Гейтсом шестнадцать лет назад в книге Business @ the Speed of Thought. От количества сбывшегося мурашки по коже...

Билла Гейтса часто сравнивают с легендарным Стивом Джобсом, утверждая, что основатель Microsoft не обладает даром предвидения в отличие от создателя Apple. Действительно, идеи Джобса часто задавали новые тренды на рынке, в то время как Microsoft выбирала консервативный подход, а в противном случае результаты были неоднозначными (например, эргономика Windows 8).

Однако сам Гейтс неоднократно предсказывал, как мир будет развиваться в будущем. Именно это видение позволило ему вовремя создать Microsoft, а основой для прогнозов нередко становилась литература. Билл Гейтс не только компьютерный гений, миллиардер и филантроп, но и книжный червь. Легендарный основатель Microsoft проглатывает по книге в неделю и завоевал славу беспристрастного и объективного критика.

Бизнесмен и сам написал две книги: The Road Ahead в соавторстве и в одиночку Business @ the Speed of Thought. Интересно, что обе посвящены влиянию технологий на современность и будущее. В этом материале мы расскажем о 15 предсказаниях, сделанных в 1999 г. в книге Business @ the Speed of Thought. Что сбылось?

1. Сайты, на которых можно сравнивать цены Билл Гейтс писал, что в будущем на рынке появятся порталы, на которых можно будет выбрать лучшую цену на тот или иной товар. Сейчас по этому принципу работает один из сервисов Google, поиск в Amazon, а также такие страницы, как NexTag PriceGrabber.

2. Смартфоны и планшеты Согласно предсказанию Билла Гейтса люди должны были получить возможность не только общаться, но и совершать важнейшие операции с помощью мобильных устройств. От финансовых транзакций до бронирования отеля. Частично прогноз оправдался в эру КПК и коммуникаторов. Но именно сегодня гаджеты правят миром потребительской электроники, а по функциям почти не уступают полноценным компьютерам.

3. Здравоохранение и финансы онлайн Продолжая эту мысль, Билл Гейтс говорил о том, что здравоохранение и финансовый мир получат огромный стимул к развитию благодаря интернету. В каком-то смысле так и есть. Не только здравоохранение, но и госуслуги в целом постепенно перекочевали в интернет. А платежные системы вроде PayPal и Apple Pay навсегда изменили потребительский рынок.

4. Электронные ассистенты, "умный" дом Google Now и Siri (и готовящаяся к запуску Cortana) стали подтверждением идей Гейтса, предсказавшего появление электронных ассистентов. Что касается "интернета вещей" и "умного" дома, то и здесь вот-вот назреет революция. Правда, пока все эти технологии не связаны воедино, но все идет именно к этому.

5. Системы наблюдения Билл Гейтс говорил о том, что системы наблюдения станут общедоступными. В домах могут быть установлены камеры, способные фиксировать важные события. Этот прогноз действительно оправдался: не зря Google за $555 млн купила Dropcam. Рост скорости интернет-соединения позволяет любому человеку наладить подобные устройства и обезопасить себя. Вспомним и о видеорегистраторах, из которых отдельные модели также умеют подключаться к интернету.

6. Социальные сети По мысли Билла Гейтса, в мире должны были появиться сайты, на которых можно организовать общение в узком кругу или по интересам - с друзьями и родными. Facebook и другие представители "Сети 2.0" решили эту задачу, хотя и до них были вполне удачные попытки вроде Livejournal или My Space.

7. Контекстная реклама Миллиардер утверждал, что реклама будет подстраиваться под нужды конкретного человека на основе анализа истории его покупок. Это действительно происходит, и любой из нас сталкивается с подобными системами во время поиска в Google. Современные системы могут подстраивать набор рекламы как под конкретный запрос в поисковике, так и под историю запросов. На самом же деле количество сайтов, собирающих информацию о пристрастиях пользователя, неуклонно растет.

8. Адаптивные промо-акции Анализируя историю покупок, электронные системы будут предлагать скидки на соответствующие товары и услуги, говорил Гейтс. Так и есть: Siri и Google Now предложат самые выгодные предложения на основе вашей истории поиска, промо-акции включены и в алгоритмы поисковиков, а также отдельных сайтов.

9. Общение во время просмотра контента на сайте По словам Билла Гейтса, в нашем настоящем должна была появиться возможность интегрировать обратную связь в видеоконтент. Гейтс говорил о спортивных соревнованиях, а в итоге система комментариев, обновляющаяся в реальном времени, появилась на абсолютном большинстве порталов, транслирующих что-либо. Есть фирменные сервисы, как, например, у Twitch, и интеграция с социальными сетями, например с Twitter.

10. Трансляции снабжены контекстной рекламой Многие порталы демонстрируют тематические ролики во время трансляции видеоконтента. Эти видео кликабельны и переводят на сайт рекламодателя. Самый известный пример - YouTube. Система не всегда показывает релевантные ролики, а только в случае если есть соответствующий договор с поставщиками рекламы.

11. Площадки для обсуждения политических и социальных проблем Билл Гейтс предсказывал, что люди смогут обсуждать важные события и приходить к общему мнению на интернет-сайтах. В реальности получилось не совсем так, ведь во время общения на форумах и в социальных сетях редко рождается истина, но в целом Гейтс угадал тренд. Вспомним, как по итогам разговора в Twitter и Facebook люди устраивали революции в Египте, Тунисе, Ливии...

12. Тематические сайты, которые не зависят от географии Интернет должен привести к глобализации интересов и стереть рамки между государствами и этносами, предполагал Гейтс. Во многом он оказался прав, ведь сегодня тематические сайты на английском и других международных языках привлекают миллионы пользователей со всего мира. У некоторых страниц есть функция переключения между языками, а сервисы вроде Google Translate позволяют переводить целые страницы и наладить общение на интересующую тему с человеком из любой точки мира.

13. Кастинг и охота за головами в сети Билл Гейтс предположил, что в интернете люди смогут искать лучших профессионалов на освободившиеся рабочие места. Такие порталы, как HeadHunter и Linked In, полностью подтверждают слова бизнесмена, сказанные 16 лет назад. Сегодня люди ищут работу и работников в интернете, что увеличило эффективность мировой экономики.

14. Работа над проектами в сети Облачные сервисы, онлайн-календари и другие современные системы, не привязанные к конкретной физической точке, а также IP-телефония и прочие инновационные средства общения стирают границы, которые раньше не позволяли людям совместно работать над проектами, находясь вдали друг от друга. Участники некоторых проектов вообще никогда не видели друг друга в лицо, но успешно сотрудничают.

15. Аутсорсинг и венчурное финансирование Билл Гейтс предсказал, что компании смогут в будущем через интернет искать и финансировать понравившиеся проекты, а также проводить рекламные кампании и направлять часть работы на аутсорс. Так и происходит: в интернет-эру стремительно развивается венчурное финансирование, проводятся целевые рекламные кампании, и те игроки, которые вынуждены делать непрофильную работу, могут скинуть ее сторонним предприятиям или работникам по контракту.

США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 7 мая 2015 > № 1367533 Билл Гейтс


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2015 > № 1345702 Рэй Курцвейл

Завтрак с Рэем Курцвейлом ("The Financial Times", Великобритания)

За специально приготовленным завтраком изобретатель и футурист рассказывает о своих планах жить вечно

Кэролайн Дэниел (Caroline Daniel)

Адрес, по которому находится квартира Рэя Курцвейла (Ray Kurzweil) в Сан-Франциско, должен остаться в секрете, предупреждает меня его секретарь — «из соображений особой секретности». Но мне разрешено раскрыть подробности завтрака, который писатель, изобретатель и сидящий на таблетках футурист приготовит по рецепту из своей книги «Жизнь без границ или Девять шагов к бессмертию» (Transcend: Nine Steps To Living Well Forever), опубликованной в 2009 году.

Курцвейл, который изобрел первую систему распознавания речи для незрячих людей, планшетный сканер и музыкальный синтезатор, способный воспроизводить звуки настоящего пианино, уже 50 лет занимается проблемой создания искусственного интеллекта. В своей книге «Эпоха мыслящих машин» (The Age of Intelligent Machines, 1990) он предсказал широкое распространение компьютеров и появление мобильных устройств. В ставшей бестселлером книге «Сингулярность уже близка» (The Singularity is Near, 2005) он пишет об искусственном интеллекте и будущем человечества. В 2012 году он занял пост технического директора по разработке машинного интеллекта в компании Google.

Поклонники Курцвейла провозгласили его «совершенной думающей машиной» и «законным наследником Томаса Эдисона». Один из основателей компании Microsoft Билл Гейтс называл его «человеком, который дает самые точные прогнозы искусственного интеллекта … из каких либо мне известных». Для критиков же он является «одним из величайших дельцов нашего времени» и «самовлюбленным чудаком, помешанным на бессмертии».

Курцвейл встречаем меня у двери — худощавый, невысокий и гораздо более добродушный, чем я ожидала. На нем обычная синяя льняная сорочка с закатанными рукавами. Он пожимает мне руку — ладони у него мягкие, а пальцы унизаны золотыми кольцами (одно из Массачусетского технологического института, а второе я по ошибке приняла за перстень Супермена — на самом деле это кольцо с символом Университета сингулярности, одним из основателей которого Курцвейл является). Волосы его темнее, чем на ранних фотографиях, и похож он на «ботаника» — что-то вроде чудаковатого брата Вуди Аллена.

Мы идем мимо его музыкального синтезатора, картины Белого Кролика из «Алисы в Стране чудес», после чего попадаем в гостиную — перед нами висят немного странные картины Моне и Ван Гога. «Сверхреалистичные 3D репродукции — напечатаны на лазерном принтере», — объясняет он.

Я внимательно рассматриваю небольшой столик: белая фарфоровая посуда и бумажные салфетки. Ваза с ягодами, на тарелке — копченый лосось и скумбрия, шесть кусочков темного шоколада, картонная коробка ванильного соевого молока, несколько пакетиков севии и тарелка густой еле теплой овсянки (которую я только слегка попробую, но так и не осилю).

«Какао обладает противовоспалительным действием и очень полезно. Поэтому здесь черный шоколад, в который добавлено немного кофе эспрессо. Ягоды, соевое молоко без сахара. Рыба и зеленый чай», — поясняет он, показывая на то, что подано к завтраку. Он почти не ест мяса, любит рыбу и предпочитает «полезные углеводы и здоровые жиры. Вот здесь как раз полезные углеводы — немного ягод, овсяная каша, овощи».

Обескураженная этой необычной едой я рассматриваю набор для соли и перца в виде фигурок кошек и спрашиваю: «А у вас много предметов в виде кошек?». Это не тот вопрос, который я хотела задать этому гению в первую очередь, но он отвечает очень довольным тоном: «Да, у меня, вообще-то есть 400 фигурок кошек. Здесь только некоторые из них. Это своего рода мое увлечение. Я действительно люблю кошек. Они — очень утонченные создания». У него 18 лет жили кот и кошка. «Они спали в обнимку. Отец и дочь, хотя я не думаю, что они осознавали свое родство. И, как это бывает со старыми семейными парами, когда один из них умер, другая через несколько недель тоже умерла. Когда коты умерли, у меня прошла аллергия. И я, как человек очень умный, понял, что у меня на кошек аллергия. Поэтому я больше и не заводил других. К тому же, я постоянно в разъездах».

Посидев за столом несколько минут, он выходит и приносит DVD фильм о себе самом (Transcendent Man) и пять томов своих сочинений — в том числе и «Сингулярность совсем близко», которую он называет своей «самой значительной книгой». На ее основе был создан Университет сингулярности. Он открывает книгу. «Вот здесь я пишу о неокортексе, и этим объясняется моя работа в Google, поскольку я дал препринт Ларри Пейджу (Larry Page, одному из основателей Google), которому книга очень понравилась. Было это два года назад, и я попросил его инвестировать в компанию, которую я создам на основе этих идей, и он ответил: «Конечно же, мы проинвестируем, только я хотел бы убедить вас заниматься этим у нас, потому что у нас есть ресурсы на уровне Google — база данных, компьютеры и талант».

За те несколько минут пока мы завтракали, мы успели обсудить и котов-кровосмесителей, и искусственный интеллект, и то, как устроиться на работу в Google. Пока он тянется за ягодами, я говорю ему, что, к сожалению, так и не увидела его пакет с таблетками. Было время, когда он принимал их до 250 штук в сутки, а сейчас всего 100. «Я нашел им замену в виде продуктов, имеющихся в природе и более усвояемых. Поэтому вместо десяти таблеток я могу ограничиваться двумя». Он уже принял свою утреннюю дозу из 30 таблеток (потом он показал мне обычный пакет с таблетками), в том числе таблетки «для здоровья сердца, здоровья глаз, сексуального здоровья и здоровья мозга».

Я спрашиваю, сколько стоит такой рацион. «Несколько тысяч долларов в год. Но не всем нужно столько препаратов. Здоровому 30-летнему человеку, возможно, достаточно основных пищевых добавок».

Его жена София — психолог, а также дети — 34-летний Итан и 27-летняя Эйми — тоже принимают биодобавки. Не в состоянии доесть не впечатлившую меня скумбрию, я перешла к ягодам. Курцвейл тоже ест мало. Спрашиваю, нравится ли ему еда. «Вообще-то, я люблю всякую еду». Затем он переходит на научный тон: «Дело в том, что эта еда дает меньше калорий».

Интересоваться здоровьем он начал еще в 15-летнем возрасте, когда у его отца Фредрика случился инфаркт. «Он умер, когда мне было 22 года, а ему 58». Курцвейл понял, что может унаследовать от отца предрасположенность к болезням. Когда ему было 30 с небольшим, у него выявили диабет второго типа. Разочаровавшись в традиционных методах лечения, он «подошел к вопросу с позиций изобретателя». И болезнь отступила. «Генетическую предрасположенность можно преодолеть. Принято считать, что предрасположенность определяется на 80% генами и на 20% образом жизни. А если стараться, то предрасположенность будет на 90% зависеть от внешних факторов и образа жизни и лишь на 10% от наследственности», — утверждает он.

Хотя 67-летний Курцвейл лицом молод (он ежедневно пользуется антиоксидантным кремом), он стареет — даже если его «биологический возраст приближается к 50-ти. Но пока он так далеко еще не дошел».

Но все это мелочи по сравнению с главной целью Курцвейла — жить вечно. А это означает быть достаточно здоровым, чтобы дожить до того, что он называет «Мост-2 — когда в результате биотехнологической революции можно будет перепрограммировать унаследованные биологические системы» и «Мост-3» — появление молекулярных нанотехнологий, которые позволят «перестраивать» человеческое тело.

Идея радикального увеличения продолжительности жизни занимает Курцвейла уже не один десяток лет. Сегодня такими научно-фантастическими героическими идеями избавления человечества от смерти занимаются представители технической элиты из Кремниевой долины. Миллиардеры вроде одного из основателей платежной системы PayPal Питера Тиля (Peter Thiel) называют смерть «величайшим врагом». Смерть больше не считается неизбежной — теперь это новейший враг, которого необходимо «уничтожить». Google также создал независимую компанию Calico для борьбы со старением. «Два года назад я обсуждал с руководителем независимых компаний Google проблемы долголетия. В результате появилась Calico, а я у них работаю техническим консультантом».

«Думаю, что каждая смерть — это трагедия. Мы научились мириться с ней, и с жизненным циклом, и так далее. Но у людей есть возможность расширить естественные границы возможного. Тысячу лет назад продолжительность жизни составляла всего 19 лет. В 1800 году она увеличилась до 37 лет. Каждый верит, что жизнь можно продлить. Некоторые придумывают лекарства от болезней, и это оценивается по достоинству. А не просто: “О! Здорово, вот это избавит от смерти”».

Как-то в 2009 году в журнале Newsweek один ученый высказался о Курцвейле с насмешкой, заявив, что тот переживает «самый публичный кризис среднего возраста». «Это нападки, касающиеся личных качеств, а не доводов оппонента. Как раз это я называю “смерт-истской” философией людей, которые почитают смерть», — рассуждает он.

Курцвейл утверждает, что основная ошибка его критиков состоит в том, что они считают прогресс линейным процессом. Вот его главный тезис: «Сущность информационной технологии заключается в том, что она развивается в геометрической прогрессии … 30 шагов при линейном развитии означают только 30. Шаг первый, второй, третий, четвертый, 30-й — значит, вы доходите до 30. А в случае геометрической прогрессии — это будет один, два, четыре, восемь. Шаг 30-й будет означать миллиард».

Если прогресс медицинской науки когда-то мог быть случайным и бессистемным процессом, то сейчас, утверждает он, мы начинаем понимать «программы, управляющие жизнью». Данные, полученные в рамках проекта «Геном человека», позволят обеспечить не поступательное развитие, а развитие в геометрической прогрессии. «В течение следующих 20-25 лет мы сможет победить практически все болезни и остановить старение».

Когда сидишь рядом с Курцвейлом, то он не кажется человеком не в себе. Он с одинаковым добродушием и радостью делает смелые прогнозы и рассуждает о кошках. Он смотрит собеседнику в глаза, и кажется, что он лишен каких-либо сомнений. Мне интересно, как он этого достиг. Курцвейл рассказывает мне, что он рос в семье представителей среднего класса в доме на окраине нью-йоркского Куинса. Отец его был концертирующим пианистом и дирижером, а мать Ханна — художницей.

Изобретателем он стал, во-первых, благодаря книгам Тома Свифта-младшего (Tom Swift Jr), собрание сочинений которого он прочитал в семилетнем возрасте в скаутском лагере. Это собрание стоит у него на книжной полке. Название одной из книг, написанной в 1914 году, звучит как предсказание: «Том Свифт и его фото-телефон». «Обычно у людей с ним были сплошные неприятности, и он прятался в подвале, а потом вылезал оттуда с каким-нибудь новым изобретением, которое спасало ситуацию».

А еще на него повлияла его бабушка Лиллиан Бадер, которая написала книгу воспоминаний «Одной жизни мало» (что звучит актуально для ее внука) о своей жизни в Австрии. Их еврейская семья бежала из страны в 1938 году. В 1953 году, когда Курцвейлу было пять лет, Лиллиан показала ему свою механическую пишущую машинку. «Она произвела на меня огромное впечатление — ведь это была та самая волшебная машина. Можно было взять чистый лист бумаги и превратить его в нечто такое, что выглядело как часть книги. И это был не какой-то там домашний фокус. С техникой — когда видишь, как она работает — все овеяно волшебством».

В старших классах первым его серьезным изобретением была программа для компьютера, позволявшая анализировать сочиненные композиторами мелодии и писать свою музыку в таком же стиле. «С этим синтезатором я победил на всех этих национальных конкурсах. Мне довелось встретиться с президентом Джонсоном, и я демонстрировал этот синтезатор на телешоу “У меня есть секрет”».

В 1970 году он окончил Массачусетский технологический институт и получил специальность в области вычислительной техники и литературы. После этого были и другие изобретения. Слепой певец Стиви Уандер стал первым, у кого появилась изобретенная Курцвейлом система распознавания речи. «Самое большое удовольствие я получил, создав машину распознавания речи для незрячих людей. Я начал над ней работать в 1973 году и постоянно ее усовершенствую. Связанное с изобретательством волнение позволяет оторваться от сухих формул на доске и увидеть приятные изменения, происходящие в жизни людей».

Курцвейл умеет заглядывать в будущее, но он еще и живет под властью прошлого. Он достает диссертацию отца, написанную еще в 1938 году на тему творчества Брамса, и вспоминает концерт из произведений композитора, который отец давал в Вене в 1937 году. Сидевшая в зале богатая дама из Филадельфии настолько расчувствовалась, что сказала Фредрику: «Если вам когда-нибудь что-то понадобится, сообщите мне». В марте 1938 года после аншлюсса она оплатила его переезд в Америку. «Можно сказать, что Брамс спас ему жизнь».

Он по-прежнему очарован своим покойным отцом. «Обычно он был паталогически стеснительным и очень спокойным человеком, но когда он дирижировал, он становился “маэстро”, а потом после концерта было застолье, и все приходили и обращались к нему “маэстро”! А он снимал шляпу и … Он был совершенно потрясающим».

В его доме есть сотни коробок, заполненных отцовскими документами. «Я храню все его письма и даже счета за электричество. Здесь есть и фильмы на 8-миллиметровой пленке, и фотографии, и множество виниловых грампластинок с записями его концертов. И у меня есть грандиозный план создать трехмерную копию своего отца на основе информации, которая могла бы отразить все черты его личности. И люди, которые его помнят, не смогли бы отличить его от настоящего Фредрика Курцвейла. И этот аватар был бы больше похож на моего отца, чем он сам, если бы еще был жив (и ему было бы 102 года).

Понятно, что «копия» отца, которую он хочет создать, была бы весьма необычной — это был бы тот отец, которому было 58. «Да, — соглашается Курцвейл. — Наши с ним отношения стали более близкими и теплыми уже перед его смертью. Когда я был ребенком, он был всегда занят. [Но] когда я был уже подростком, он болел и много времени проводил дома, и мы могли беседовать о музыке и об искусственном интеллекте».

О чем вы хотели бы спросить — я смущаюсь и делаю паузу, прежде чем произнести слово «его»? «Я бы хотел продолжать беседовать с ним о музыке, о связи музыки и жизни, философии и математике».

Он прогнозирует, что к 2029 году компьютеры догонят человека по уровню интеллекта. И продвижение работы по созданию трехмерного воплощения отца будет зависеть оттого, как пойдет работа в компании Google по разработке систем распознавания человеческого языка. Если эта задача будет выполнена, то можно будет вести «диалог с компьютером, его можно будет наделить человеческими чертами и снабдить базой знаний».

Однако в 2012 году профессор психологии Нью-йоркского университета Гэри Маркус (Gary Marcus) в своей статье «Новая темная теория Курцвейла об интеллекте», опубликованная в New Yorker, подверг сомнению способность интеллекта распознавать иерархичность. Кроме того он заявил, что Курцвейл слишком недооценивает психологию человека и его иррациональное поведение».

Работа, которой занимается Курцвейл в Google, направлена на то, чтобы исследовать не только ключевые слова, но и более сложные понятия. В качестве примера он приводит такую ситуацию: «Я познакомился с этой девушкой вчера вечером на вечеринке. Мы всего лишь немного поговорили, но я сразу же почувствовал, что нас с ней что-то связывает. Такое может случиться? Что об этом пишут в книгах по психологии? В конечном счете — а это долгосрочный проект — это будет похоже на то, будто мы спрашиваем человека, изучившего соответствующую литературу, и компьютер грамотно подберет для нас цитаты и обобщит всю информацию».

Искусственный интеллект подвергается нападкам и со стороны инженерно-технических работников — таких, например, как Элон Маск (Elon Musk), который назвал искусственный интеллект «самой серьезной угрозой нашему существованию». Осознавая все опасности, исходящие от ИИ, Курцвейл обеспокоен тем, как неправильно трактуют искусственный интеллект в фильмах, представляя его как опасную и далекую от человека силу — своего рода «вторжение чуждых нам умных машин». Он считает искусственный интеллект инструментом, который позволит миллиардам людей «расширить свои возможности». Этих умных помощников не обязательно будет носить в кармане — их можно будет вживлять внутрь тела и в мозг».

Он особенно оживляется, когда представляет будущее и разработки для создания виртуальной реальности. «У нас будут приборы в Тадж-Махале или на берегу Средиземного моря, и вы сможете почувствовать на своей щеке дуновение теплого влажного ветерка, и это будет очень правдоподобно. Все это должно произойти в ближайшие несколько десятилетий.

Он вспоминает, как в 2001 году участвовал в конференции TED (конференции, в рамках которых проходят лекции по тематике из области: науки, искусства, дизайна, политики, культуры с целью распространения уникальных идей, — прим. перев.). Во время лекции на нем демонстрировались датчики для создания трехмерной копии рок-певицы, в результате чего он превратился в «Рамону». «Мой голос стал звучать, как ее голос. И я пел песню “Белый кролик” [из репертуара Jefferson Airplane]. Считается, что это песня о наркотиках, но наркотики — это лишь одно из средств, меняющих реальность». Курцвейл кладет в рот кусочек черного шоколада и продолжает: «Я превратился совершенно в другого человека — в молодую женщину. Я действительно чувствовал себя очень раскрепощенно. А значит, вполне очевидно, что можно стать кем угодно. Мужчина и женщина могут поменяться образами и ролями».

Не меньшее волнение он испытывает, когда старым добрым методом пишет роман, создавая образ героини, которая без зазрения совести выражает его собственные мысли. «Книга называется “Даниель” (Danielle), и в ней описана жизнь молодой девушки с момента рождения до 22 лет. Сейчас она находится в Замбии. Это мои фантазии о самом себе. И девушка умна не по годам».

Уходя, я прохожу мимо его синтезатора и спрашиваю, играет ли он на нем. «У меня очень узкий репертуар, — признается он. — «Сузившийся до минимума». Ну да, шучу я, если ему доведется жить вечно, он будет как Билл Мюррей (Bill Murray) из «Дня сурка», который, не имея возможности умереть, становится профессиональным пианистом (а еще создает ледяные скульптуры и говорит по-французски). «В мире есть столько всего, где можно было бы применить наш ум. В этом как раз и состоит цель создания искусственного интеллекта — расширить наши возможности».

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2015 > № 1345702 Рэй Курцвейл


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 17 апреля 2015 > № 1361539 Вячеслав Климов

Сооснователь "Новой почты" В.Климов: Рынок экспресс-доставки в 2015 г. укрупнится, потеряв около трети игроков

Эксклюзивное интервью сооснователя компании "Новая почта" Вячеслава Климова информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Расскажите об итогах 2014 года. Как компания выживала в условиях политического и экономического кризиса, какие факторы повлияли на ее работу?

Ответ: Прежде всего, как и на любой украинский бизнес, как и на государство в целом, фундаментально повлияла политическая обстановка. На нас как на национальной компании это не могло не отразится, - прямая корреляция факторов.

На Крым и восток Украины до кризиса приходилось примерно 20% нашего оборота, 20% сети. Потеря Крыма и востока обошлась нам в 180 закрытых отделений. Поэтому основной целью в конце 2014 года и в начале 2015 года было восстановление прежнего объема отделений. Фактически нам это удалось, открытием новых отделений мы компенсировали прошлогодние потери сети.

Что касается грузооборота, то в 2014 году компания перевезла свыше 60 млн посылок и, несмотря на упомянутые события, показала рост в количестве перевезенных посылок.

Вопрос: Изменилась ли каким-либо образом логистическая цепь работы компании, ввиду вышеуказанных факторов?

Ответ: Естественно. Достаточно посмотреть на карту, чтобы понять какие радикальные изменения у нас произошли.

Мы перестали ездить в Крым с лета 2014 года, а с осени перестали доставлять грузы в часть восточной Украины, неподконтрольную государству. Мы просто не можем этого делать, потому что Крым де-факто (а, по мнению РФ, и де-юре) является российской территорией, там есть российская таможня, туда нельзя заехать. На востоке в зонах, неподконтрольных украинской власти, нет закона, и мы не можем гарантировать безопасность наших сотрудников, безопасность грузов наших клиентов.

Наши отделения в большинстве были разграблены, сейчас там, в ряде наших отделений, есть какие-то псевдо-курьерские службы, которые никакого отношения к нам не имеют.

Были сообщения о существовании неких фейковых отделений, они пытаются перевезти с неподконтрольной Украине территории на подконтрольную, а потом отправить через наши отделения.

Но я еще раз подчеркиваю, что это не имеет к нам никакого отношения.

Вопрос: Компенсирует ли компания финансовые потери от прекращения работы с этими регионами? Каким образом?

Ответ: Безусловно, что бы ни происходило, наша цель оставаться прибыльными, рентабельными. Поэтому мы продолжили открытие сети отделений, выводим новые продукты, и для нас как для патриотов произошедшее - болезненная рана, но как для бизнеса – это некий внешний фактор, случилось то, что случилось, бизнес должен находить средства выживать в таких условиях.

Мы усилили маркетинговые составляющие, провели ребрендинг, впервые в нашей индустрии запустили масштабную телевизионную рекламную кампанию. Мы постоянно работаем над улучшением сервиса и качества наших отделений.

В целом, если говорить об экономической составляющей кризиса, мы это воспринимаем как вызов, как явления внешней среды, и активно реагируем на это.

Вопрос: Каково влияние роста курса валют и валютных колебаний на работу компании?

Ответ: Отражается этот фактор на нашей работе, безусловно, очень жестко. Значительная доля наших расходов приходится на топливо, которое практически напрямую связано с курсом валюты. Мы должны перекрывать влияние девальвации на сотрудников компании, мы обязаны повышать заработную плату. У нас есть значительная часть закупаемых материалов, которые привязаны к валюте, поэтому, безусловно, девальвация очень серьезно отразилась на нас.

Вопрос: Как "Новая почта" компенсирует влияние девальвации гривни на свою деятельность?

Ответ: В отличие от очень многих индустрий мы не переложили напрямую реалии девальвации на плечи потребителя. Компания была вынуждена поднять тарифы очень незначительно, это было повышение на 10%, причем в течение полугода. Все остальное влияние девальвации мы компенсируем за счет работы с эффективностью ведения бизнеса.

Я по-прежнему уверен, что фундаментальная проблема большинства украинского бизнеса, украинского производства состоит в крайне низкой эффективности. Наши предприятия, наши производственные, сервисные компании на порядок менее эффективны, чем европейские компании, американские китайские. Поэтому нельзя до бесконечности закладывать в тариф собственную неэффективность и перекладывать ее на плечи потребителя.

Положительное влияние кризиса состоит еще и в том, что бизнес получает мощный месседж: хватит механически повышать цены и перекладывать неэффективность на потребителя. Думайте о производительности, думайте об эффективности собственной компании.

Вопрос: Проводила ли компания оптимизацию деятельности с целью повышения эффективности работы?

Ответ: Для нас это постоянный процесс. Это одна из основных тем, которые обсуждаются на наших финансовых комитетах, и оптимизация в совокупности с работой над эффективностью для нас настолько же весомая часть бизнеса как развитие, маркетинг.

Именно поэтому компания продолжает развиваться быстрыми темпами, не имея финансового долга, мы развиваемся исключительно за счет собственных финансовых ресурсов, за счет реинвестирования.

Вопрос: В прошлом году компания заявляла о выходе на международные рынки. Каковы первые итоги этого шага?

Ответ: Созданы две компании – "Новая почта Молдова" и "Новая почта Грузия". Уже идут тестовые отправки в эти страны. Мы столкнулись с достаточно серьезными препятствиями, связанными с украинским законодательством в таможенной сфере. Для нас, опять-таки, это внешние факторы, с которыми можно работать.

В обеих странах есть сотрудники "Новой почты", они работают как над обеспечением отправок из/в Украину, так и над внутренним рынком этих стран. Обе страны кардинально разные. Если Грузия - это европейская страна со значительным влиянием и присутствием грандов мировой экспресс-доставки, то в Молдове такого рынка, по сути, не существует и главная проблема, как и в Украине в начале 2000-х, - это объяснить, что мы предлагаем.

В любом случае, мы очень довольны тем, что пустились в эту рыночную авантюру, несмотря на кризис. Это великолепный опыт, считаем его элементом развития. Абсолютно уверен, что в 2015 году "Новая почта" появится еще в нескольких странах.

Вопрос: В каких именно?

Ответ: Давайте об этом поговорим через три месяца. Нам будет чем похвастаться и сообщить что-либо новое.

Вопрос: Вы считаете в целом оправданной стратегию выхода на эти рынки?

Ответ: Это абсолютно оправданная стратегия, потому что несмотря на происходящее во внешнем мире Украина с каждым днем становится все более открытой для Европы и мира. Соответственно, по мере того, как какие-то барьеры будут рушиться, Украина будет становиться членом европейской семьи и семьи мировых цивилизованных государств, эти связи будут расти и будут расти покупки через интернет, будет больше туризма, будет больше импорта и экспорта украинских компаний в Европу, США, Китай. Соответственно, именно эти потоки и будет обслуживать "Новая почта". Альтернатив нет, мы будем развивать эту сеть.

Вопрос: Показала ли прирост сеть в 2014 году?

Ответ: Мы к концу года сумели практически вернуть утраченное. На сегодняшний день в компании 1700 отделений, а до потери Крыма сеть насчитывала примерно 1600 отделений. Мы не только компенсировали падение в сети, но и пошли в рост.

Вопрос: Каковы основные стратегические и тактические планы "Новой почты" на 2015 год?

Ответ: Во-первых - продуктовые планы. Компания выводит на рынок новые продукты, в частности продукт по городской доставке, который мы называем "Локал". Это предложение, которое на сегодняшний день представляет собой доставку в Киеве и его пригороде. Второе - мы твердо нацелены на развитие адресной доставки. "Новая почта" начинала свою деятельность с адресной доставки и первые семь лет занималась только этим, доставкой по технологии "дверь-дверь". Затем мы сфокусировались на открытии сети отделений, это понравилось клиенту, мы приучили потребителя к такой форме доставки.

Сейчас мы хотим напомнить клиенту о том, что товары можно получить и дома, и в офисе. Клиент сможет выбирать наиболее удобную для него форму доставки.

Компания также будет много уделять времени и усилий в текущем году диджитализации, своему мобильному приложению, веб-сайту. Это должны быть очень простые, функциональные приложения, которые позволяют одним нажатием клавиши разместить заказ.

Вопрос: Какой планируется прирост сети в 2015 году?

Ответ: Мы планируем вырасти по отношению к 2014 году примерно на 30%.

Вопрос: В развитии сети ставка будет делаться на отделения или на формат Parcel Shop?

Ответ: Мы продолжаем эксперименты с Parcel Shop. Это будет один из основных элементов развития сети. Снова-таки, с точки зрения сервиса мы хотим быть максимально близкими к клиентам, и если наши клиенты бывают в торговых центрах мы обязаны быть доступными там. Поэтому Parcel Shop будут открываться очень активно. И по-прежнему будут открываться отделения в местах, пока еще не охваченных сетью.

Для нас один из показателей эффективности сети – шаговая доступность наших отделений, поэтому они будут активнее открываться, например, в спальных районах.

Вопрос: Намерена ли "Новая почта" развивать формат почтоматов?

Ответ: Мы продолжаем экспериментировать, работаем с сетью ПриватБанка "Покупочка", являемся основным оператором, который доставляет туда посылки, и запускаем эксперименты с собственными почтоматами. Для нас это формат эксперимента. Мы осторожно заходим в этот сегмент для того, чтобы тестировать предпочтения клиентов. Если им это будет нужно, "Новая почта" будет в почтоматах.

Вопрос: Какой вы предполагаете формат размещения почтоматов: открытый (уличный) или более защищенный, скажем, размещение в магазинах?

Ответ: Скорее всего, это будет защищенный формат. В почтоматах крайне важно доверие к ним потребителя, поэтому нужно очень осторожно пробовать и нащупывать ожидания. Думаю, потребители ждут надежности и безопасности, поэтому, на мой взгляд, почтоматы пока следует располагать в местах с максимальным трафиком и доступом в охраняемой зоне, так как с безопасностью в наших городах не все в порядке.

Вопрос: Каковы планы развития сервиса Forpost?

Ответ: Forpost для нас – это "трудный ребенок", но трудный не в смысле того, что нам неприятно этим заниматься. Наоборот, мы находимся в очень драйвовом состоянии. Проект развивается гораздо быстрее, чем материнская компания. До конца апреля сеть компании Forpost будет уже составлять примерно 200 отделений. Мы полны надежд в отношении этого проекта, поэтому он будет активно развиваться в 2015 году.

Вопрос: Какой рост оборота в целом вы ожидаете в 2015 году?

Ответ: Полагаю, он составит примерно 30%.

Вопрос: Каков ваш прогноз развития рынка на 2015 год, и, возможно, на более длительную перспективу?

Ответ: Как и при любом кризисе, этот рынок претерпит существенные изменения. Прежде всего, я ожидаю консолидации, укрупнения игроков. Этот процесс уже идет, к сожалению, преимущественно за счет ухода старых игроков, компаний, которые не могут справиться с проблемами, имеют объективно слабый менеджмент, неспособный справляться с вызовами. Я думаю, что уже к концу текущего года исчезнет треть игроков и останется 5-7 крупных системных игроков.

Второе – кризис финансовый и экономический, который касается всех индустрий, каждого гражданина, каждого потребителя, приведет к усилению требований к экспресс-доставке. Клиенты будут требовать большего сервиса, большего качества, возможно, по более низкой цене, возможно, потому, что будут не в состоянии оплачивать дорогую экспресс-доставку, и это тоже вызов, который заставит игроков меняться.

Я ожидаю усиления требовательности клиента. Наш клиент сейчас ожидает понятного веб-сайта, понятного прозрачного ценообразования, практически безукоризненного качества, это становится стандартом.

Год будет крайне непростым, но те, кто пройдет этот кризис, выйдут из него гораздо более сильными, сервисными, и это будет один из немногочисленных плюсов кризиса.

Вопрос: Необходима ли поддержка государства в этом сегменте бизнеса и верите ли вы в ее возможность?

Ответ: Я всегда выступал за минимизацию роли государства в бизнесе.

Как идеалист, я верю в поддержку, но как реалист и практик, я могу только порекомендовать государству и власти – поменьше пытайтесь регулировать, поменьше пытайтесь влиять как на нашу индустрию, так и на бизнес в целом. Минимизируйте регулирование, количество лицензий и разрешений, минимизируйте неформальное влияние власти и государства на бизнес, и результаты превзойдут ожидания.

Я считаю, что чем меньше государство будет пытаться влиять на бизнес, тем больших успехов тот добьется, и тем больших успехов добьется Украина.

Успех Украины решается не в кабинетах на Грушевского или на Банковой, - он решается на совещаниях в украинских компаниях, на заводах. Именно там лежит ключ к успеху Украины как государства.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 17 апреля 2015 > № 1361539 Вячеслав Климов


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 17 апреля 2015 > № 1361538 Йогеш Малик

Главный технический директор VimpelCom Ltd Йогеш Малик: На уровне группы мы довольны организацией и проведением 3Gтендера в Украине"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" главного технического директора международной группы VimpelCom Ltd Йогеша Малика (Yogesh Malik)

Вопрос: Главный вопрос на украинском телекоммуникационном рынке - 3G. Поэтому все вопросы будут так или иначе привязаны к нему. Так вот, первое, с какими сложностями вы столкнулись во время внедрения 3G в странах присутствия компании? Возможно, были допущены какие-то ошибки, которых можно избежать при внедрении стандарта третьего поколения в Украине?

Ответ: Внедрение 3G в Украине - очень важный шаг. И это также глобальный приоритет, поскольку взаимодействие с клиентами перемещается в сторону онлайн. VimpelCom как группа имеет большой опыт в развитии многих технологий, в особенности 3G. И, как вы правильно сказали, у нас уже есть определенный опыт, и мы уже сделали ряд выводов, которые будем использовать для внедрения связи третьего поколения в Украине.

Первое - мы не должны строить в стране сеть, используя исключительно локальные навыки и знания, необходимо привнести сюда иностранный опыт. Например, сейчас в Украине работают специалисты из Италии, которые проектировали сеть 3G, а также специалисты, изучающие ожидания и потребности клиентов. Ведь как только клиент переходит на 3G HSPA+, он, безусловно, ожидает получить более высокую скорость интернета, улучшение качества связи, и это то, что мы можем реально предоставить, используя наш международный опыт.

Вторым большим уроком я бы назвал то, что мы не должны отделять мобильные телефоны от сети. Мобильный телефон – очень важная часть обслуживания клиентов. Сейчас мы знаем, как правильно настроить смартфон, какие параметры выставить, чтобы у клиента не было шока от счета за услуги, чтобы клиент не боялся, что начнет слишком много тратить, перейдя на мобильный интернет. То есть, сервис становится понятней и удобней для клиента. Это тот опыт, который мы получили в других странах, и который мы передадим украинским коллегам.

И третье, что очень важно принимать во внимание, – это мобильность. Когда вы делаете интернет мобильным, вы должны понимать пользовательские привычки. Мы занимались их изучением в Грузии, где недавно запускали сеть четвертого поколения. Мы учитывали этот фактор на других развивающихся рынках, например, в Алжире. И весь этот опыт мы собираемся применить здесь, потому что необходимо помнить о мобильности клиента.

С этими навыками мы надеемся создать сеть очень хорошего качества.

Вопрос: Вы сказали, что сюда приедут специалисты. Можете уточнить, сколько их, какие это специалисты, из каких стран, где будут работать - только в Киеве или по регионам?

Ответ: В целом специалисты нашей компании будут работать преимущественно в Киеве. Но есть еще Полтава, Херсон, Львов, все украинские города. Будут также международные эксперты со стороны Ericsson, Nokia и Huawei, работающие с нами в регионах. Мы собрали много талантов со всего мира, во всех регионах страны, потому что хотим сделать очень качественный запуск новой сети.

Вопрос: Существует мнение, что Украина опоздала с внедрением 3G, так как во всем мире уже внедряются технологии следующего поколения. Как вы это можете прокомментировать?

Ответ: Конечно, 3G пришло на семь или даже восемь лет позднее, чем ожидалось. Тем не менее, проникновение смартфонов в Украине составляет 25-30%. На шифрованный, т.е. защищенный интернет-трафик в Украине приходится свыше 25%, - показатель практически сопоставимый с Италией. Так что Украина полностью готова к интернету на мобильных устройствах с использованием 3G, и это, безусловно, очень важно. Прежде всего, мы должны убедиться, что можем обслуживать наших клиентов с 3G-телефонами, а также подготовить сеть для последующих технологий. Я бы сказал, что внедрение происходит не слишком поздно, и страна более чем готова к мобильному интернету на высокой скорости. До сих пор "Киевстар" показывал качество передачи голоса и качество EDGE в 2.5G, которое было лучшим в своем классе. Я много путешествую, и Украина является одной из немногих стран, где EDGE позволяет нормально загружать почту в роуминге. Это значит, что "Киевстар" сохраняет весьма сильные позиции с точки зрения качества сети и будет развить это достижение уже в отношении мобильного интернета.

Вопрос: Какова готовность сети "Киевстара"? То есть, сколько еще нужно сделать, для того чтобы уже здесь запустить 3G? И вообще, какая в целом стратегия по Украине по развитию сети?

Ответ: Существует три фактора. Первый - когда речь идет о передаче данных. Жизненно важно иметь оптоволокно, потому что на него придется основная нагрузка. Волоконно-оптическая сеть "Киевстар" полностью готова. Города, а также более 50%, или даже 70% базовых станций в городах соединены оптоволокном.

Второй, очень важный, фактор - оборудование на наших базовых станциях может работать и с 2G, и с 3G, и с 4G, и с малыми сотами Wi-Fi. У нас сейчас очень современное оборудование. На всех сайтах мы модернизируем нашу сеть и всю инфраструктуру.

Третий фактор, который также нужно учитывать, – это центральный узел, где происходит мобильная передача данных, и тут у нас тоже лучшее в своем классе оборудование с полным управлением, со многими дополнительными функциями. Поэтому я уверен, что сеть "Киевстара" готова. И также хочу отметить, что это касается и основных элементов сети. Это вся IT-инфраструктура, "бэк-энд", куда входит биллинг, предоставление услуг, обслуживание клиентов, онлайн-каналы. Они также дорабатываются, потому что мы хотим перейти на новый уровень взаимодействия с клиентами, где у них появится больше контроля и одновременно больше независимости в управлении услугами.

Вопрос: Три компании в Украине получили лицензии и строят сети. Конкурировать будет очень сложно. Вероятно, у вас есть какая-то стратегия. Как вы планируете конкурировать?

Ответ: Прежде чем ответить, я должен сказать, что процесс получения лицензии был очень хорошо организован. Я участвовал несколько раз в подобных тендерах. Я был в тендерных комитетах для трех стран в течение последних трех месяцев, помимо Украины. И я должен сказать, что правительство и регулятор все организовали и провели четко в соответствии со сроками, очень оперативно. Мы довольны этим на уровне группы.

Теперь о конкуренции. Всякий раз, когда я думаю о каких-либо конкурентных преимуществах, я думаю о нашем клиенте. Что мы даем клиенту, что делает наши услуги для него более ценными, лучшими и надежными? 3G открывает новый путь, это новая ступенька. "Киевстар" всегда отличался высоким качеством, что видно, если вы посмотрите на оценки этого параметра, если вы посмотрите на наш Net Promoter Score (индекс потребительской лояльности), который означает, что клиенты "Киевстар" хотят остаться с нами.

Мы стремимся соответствовать ожидаемому уровню, ведь это наше основное преимущество. Мы хотим благодаря нашему международному опыту создать абсолютно новую экосистему. Есть много услуг в области электронной коммерции, в финансовой сфере, которые появляются в разных странах мира. Наша задача, чтобы эти услуги появились и здесь, чтобы каждый украинец тоже имел к ним доступ наравне с глобальным сообществом. В целом мы стремимся внедрять актуальные услуги высокого качества.

Вопрос: Например, какие услуги по сравнению с другими компаниями?

Ответ: Как вы понимаете, это конфиденциальная информация, поэтому я не смогу много сказать на эту тему до запуска 3G. Но я могу привести пару примеров того, что может быть по-другому. Многие операторы, когда запускают новую технологию, думают, что это создает новую привычку у пользователя, заставляет его вести себя как-то иначе.

Я не согласен с этим. Первоочередная задача – стать как можно ближе к пользователю. Например, в Италии, или на таких развивающихся рынках, как, например, Грузия и другие, мы видели, как полезно давать пользователю больше возможностей управления своими услугами через телефон. То есть, например, у меня есть смартфон и есть специальное приложение, я захожу в него и могу видеть, как много я скачал данных, какая у меня скорость, каковы последние две службы, которыми я пользовался, такой сервис у нас называется MyValue.

Эти вещи позволяют быть гораздо ближе к клиенту. Однако вдаваться в подробности я смогу уже после запуска. Но мы можем взглянуть на то, что у нас есть в самой группе, у нас есть так называемая "фабрика", где мы разрабатываем много инновационных сервисов вроде "умного дома", занимаемся разработкой приложений. Это то, что VimpelCom может взять из своего международного опыта и принести в Украину. В Украине есть хорошая база для разработки софта, поэтому развитие услуг будет происходить, в том числе, непосредственно в стране.

Вопрос: На какую скорость передачи данных смогут рассчитывать ваши абоненты?

Ответ: Для запуска 3G важно, как вы знаете, учитывать структуру сети. Когда к сайту подключается больше абонентов, радиус соты становится меньше. Нам очень важно быстро оптимизировать сеть. Для этого у нас есть международные эксперты. Сейчас мы наблюдаем скорости от 1,5 Мбит/сек, что является очень хорошим показателем даже с международной точки зрения. "Киевстар" в состоянии обеспечивать такую скорость по всей сети, потому что у нас в Украине большее количество несущих частот. Суть в том, кто сможет настроить сеть лучше, кто будет в состоянии дать лучший пользовательский опыт. И мы задействовали все имеющиеся у нас ресурсы. Могу сказать, что если в других странах у нас есть одна или две несущих, то в Украине их целых три, так что скорость не должна быть проблемой. Кроме того, у нас есть приложения для сжатия данных, которые позволяют ускорить загрузку и, соответственно, удобство работы в интернете. Тем не менее, скорость – очень важный критерий, так как именно от нее зависит впечатление пользователей от новой технологии, телевизионная реклама тут не поможет.

Вопрос: Вы уже перечислили несколько вендоров, с которыми, насколько можно понять, вы работаете. Могли бы озвучить, с кем уже подписаны договоры по проекту 3G, и какие части сети они будут строить, или же какую работу будут для вас выполнять?

Ответ: Мы сотрудничаем с лучшими мировыми поставщиками. И, как я уже сказал, этот путь для нас начался два года назад: организация оптоволоконных линий, организация базовых станций. С нами работают два главных вендора - Ericsson и Nokia Siemens Networks. У нас есть и другие поставщики, в том числе Huawei, а также партнеры, которые обеспечивают, например, работу биллинга.

Если обратиться к опыту других стран в рамках нашей группы, полагаю, это лучшие вендоры, с которыми нам приходилось работать. У нас есть с ними контракты на глобальном уровне, есть и на местном. Мы работаем с ними каждый день. При этом вендоры не только поставляют оборудование и программное обеспечение, они еще привлекают много международных специалистов, которые приносят сюда передовой опыт. Важно учиться на опыте из других стран с точки зрения как вендоров, так и самой группы. Таким образом, мы можем обеспечивать более качественные результаты.

Вопрос: Раньше у Киевстара была идея передать свою сеть на аутсорсинг кому-то из вендоров. Проводились соответствующие тендеры. И, насколько помнится, в России у вас существовал такой же проект. Когда будет построена сеть, планируете ли вы передать ее на аутсорсинг?

Ответ: Это очень интересный вопрос, но я бы посмотрел на него несколько в другом ключе, если позволите. Мы в группе следуем принципам улучшения клиентского опыта и упрощения. Это то, на чем мы стоим. Мы считаем, что бывает хорошо бросить вызов нашим собственным командам, нашей организации извне, привнести новые идеи, новые бизнес-модели. Выбирать аутсорсинг или нет – только одна часть головоломки. Но картина намного шире. Главное – это то, с кем мы должны сотрудничать как оператор телекоммуникационных услуг, кто может работать с нами, чтобы обеспечить определенные преимущества для наших клиентов. Таким образом, это главный вопрос, с точки зрения которого мы оцениваем наши потребности в аутсорсинге или внутренних ресурсах. Нам важно быть лучшими в своем классе. Мы смотрим, в каких вещах мы действительно эффективны, а где более эффективны другие операторы, и нам стоит обратиться к вендорам с большим опытом.

Нужно заглядывать в будущее, смотреть, что может стать нашим преимуществом, где мы можем применить накопленный опыт. Я работал в Индии, и у нас было пять партнеров, которые вместе с нами построили с нуля целую сеть. То есть, каждый занимался своим направлением, но нам удалось создать сеть на 25 миллионов абонентов, у нас было 30 тыс. базовых станций, а это в три раза больше, чем в Украине. Словом, аутсорсинг возможен – мы были прибыльны и предоставляли клиентам лучший сервис. И модель может быть разная. Нам надо выбрать для Украины ту, которая будет работать и сейчас, и в будущем.

Вопрос: В вашей группе в этом году планируется перевод на аутсорсинг сети какой-либо из компаний? Не только "Киевстара", но и других?

Ответ: Думаю, это вопрос, опять-таки, не об аутсорсинге, а о том, как мы можем улучшить нашу эффективность еще больше. Я могу привести пример Италии. Там у нас инсорсинг. То есть, когда мы хотим, чтобы партнер сделал для нас какую-то работу, мы приглашаем его специалистов работать у нас. То есть работать можно по-разному. В первую очередь нам важно быть максимально эффективными, простыми, и клиентоориентированными. В Украине тоже очень много хороших профессионалов. Так что мы вполне можем привлечь нескольких местных специалистов из области IT или сетевых инженеров, если увидим, что в этом направлении нам необходимо усилиться, чтобы получить конкурентное преимущество.

Вопрос: Можете озвучить инвестиции в 3G-проект в целом по Украине и, например, в городах-миллионниках?

Ответ: Честно сказать, я ожидал, что вопрос будет "Так построим мы лучшую сеть, или нет?". То, что мы должны инвестировать, мы будем инвестировать. Сейчас идет очень много работы, и какие-то инвестиции идут постоянно. Я не могу вдаваться в подробности, речь идет о больших суммах. Мы хотим построить широкую сеть, центром которой станет клиент. Наши позиции в 2.5G мы планируем сохранить и по 3G. Несколько слов, чтобы дать вам общую картину. В 2014 году мы инвестировали 20% всей прибыли в инфраструктуру сетей группы. В позапрошлом было еще больше.

Вопрос: Вы могли бы озвучить сроки, когда будет запущена сеть - в Киеве и по регионам?

Ответ: С этим вопросом - как с вопросом о конкуренции. Будь я даже CEO или CTO в Украине, я не смог бы дать точный ответ. Могу лишь сказать, что мы надеемся приятно удивить вас и запустить сеть гораздо раньше, чем вы думаете. Мы делаем сейчас все возможное, чтобы порадовать и клиентов, и самих себя.

Вопрос: Быстрее – это, скажем, до наступления лета?

Ответ: Мне нравятся ваши вопросы. Я отвечу так: компания привлекла все возможные ресурсы для того, чтобы наилучшим образом выполнять желания своих абонентов. Так что запуск сети будет очень быстрым.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 17 апреля 2015 > № 1361538 Йогеш Малик


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 6 апреля 2015 > № 1612993 Максим Фалдин

Ксения Собчак vs основатель Wikimart Максим Фалдин: 2015–2016 годы — отличное время, чтобы запускать бизнес

Ксения Собчак расспросила главу интернет-компании «Wikimart» Максима Фалдина о контрафакте, чувстве миссии и о том, почему у его сайта такой неудобный интерфейс

Я, как и многие уважаемые читатели, уверена, что будущее — за интернетом. И это будущее уже началось: можно, например, не мотаться по бутикам и моллам, как делали в прошлом веке, а зайти на сайт интернет-магазина, кликнуть там и сям, и пожалуйста: нужный товар уже везут прямо к тебе домой! Скоро, наверное, интернет-покупки будут доставлять посредством телепортации или хотя бы силами специально обученных роботов, приветливо мигающих светодиодами, пока из щели в титановой груди бойко выползает кассовый чек.

К сожалению, так далеко технологии пока не шагнули. На данном этапе развития интернет-торговли товары доставляют мутные юноши в черных спортивных шапках или неряшливо одетые асоциальные персонажи средних лет. Суетливо вынимают из огромных сумок заказанное вами добро, принимают от вас замусоленный комок наличных денег, а затем исчезают быстро, почти не прощаясь и уж тем более не вспоминая о кассовом чеке.

По правде сказать, в массовом сознании у интернет-магазинов вовсе нет имиджа предвестников светлого завтра. Говорят о них все больше плохое: и контрафактом они торгуют, и демпингуют нещадно, пытаясь сжить со свету конкурентов, чтобы потом наслаждаться монопольной сверхприбылью, и клиентов своих ни в грош не ставят, создавая для них трудности на пустом месте. Приходится признать, что в сегодняшней электронной коммерции прихотливо соединяются будущее и прошлое, свет и тьма, правда и кривда.

Об этом парадоксе я и решила расспросить одного из российских магнатов онлайн-ретейла. И магната решила подобрать такого же противоречивого, как и его отрасль. Выбор пал на Максима Фалдина, создателя и главу компании Wikimart. В поле моего зрения он попал еще осенью, когда выступил публично с небольшой колонкой. В ней Максим вдумчиво аргументировал, что демократия имеет свои недостатки, правовое государство неидеально, а коррупция — на бытовом уровне — сильно облегчает жизнь. Как такие замшелые взгляды умещаются в сознании бизнесмена нового поколения, представителя самой футуристической сферы экономики, выпускника Стэнфордской бизнес-школы? Доходили слухи о разочаровании инвесторов и партнеров в перспективах компании Wikimart, о череде мутноватых слияний и поглощений, о скромных финансовых показателях. В общем, были основания надеяться, что все противоречия и парадоксы своей отрасли бизнеса Максим воплощал в себе, как никто другой.

Должна признать, что Максим произвел на меня крайне благоприятное впечатление. Стэнфорд оставил на нем едва заметный налет иностранного шика, однако ни малейшего желания распустить передо мной павлиний хвост онлайн-магнат не продемонстрировал (мне это даже показалось немного обидно). Никакой темы «Штольц вернулся» — обычный русский парень собрал деньги и открыл свое дело. Понты эпохи первоначального накопления не коснулись нового поколения наших бизнесменов: им, кажется, не надо никому ничего доказывать. Тем не менее, когда я потребовала у Фалдина, чтобы он оправдался передо мной за сомнительную репутацию его отрасли, ответы его были большей частью внятны и убедительны.

Черное и серое

Личное и общественное

Сноб: Максим, у меня сложилось такое впечатление, что основную долю вашей отрасли — онлайн-торговли — составляет теневой бизнес. Я иногда покупаю что-то через «Инстаграм», и выглядит это очень просто: к тебе домой приезжает человек с сумкой, ты наличными передаешь деньги, забираешь сумочку, никаких чеков, все довольны. Понятно, что это очень выгодно, потому что никто не платит аренды, налогов, можно даже не регистрироваться как ИП. Цена ниже, маржа выше.

Я очень хорошо помню, как сносили вещевые и оптовые рынки. Я жил в Отрадном, там на месте нынешнего «Золотого Вавилона» был большой рынок. Я помню, что продукты — молоко, сыр, — там были на 30% дешевле. Я тогда как раз получал экономическое образование и думал: налог с продаж, НДС — это ведь как раз и есть те самые 30%. И я думал: зачем рядом открывается «Седьмой континент»? Ведь сетевой ретейл, который платит все эти платежи, заведомо неконкурентоспособен. Но это был конец 90-х годов, и оптовки скоро исчезли.

Сноб: Вы считаете, что и из вашей отрасли это уйдет? Я уверена, что даже у вас в той или иной форме серые товары присутствуют.

К сожалению, у нас таких товаров нет. Иначе мы были бы более прибыльными.

Сноб: Раскрою карты. Мы заказали у вас телефон Motorola Moto G. Ее были готовы привезти. Но этот смартфон не сертифицирован в России, он ввозится нелегально. После скандала «Яндекс.Маркет» снял его с продаж, разорвав отношения с интернет-магазинами, которые его продавали. Но на Wikimart он продается.

Да, на Wikimart он есть, и надеюсь, что будет. Объясню нашу позицию. Нелегально ввозить контрабанду — это дело таможенной службы. Нелегально продавать подделку, и с подделками мы боремся жестоко. А если это нормальный товар и нарушаются только права правообладателя, то это не к нам. Мы не собираемся защищать бизнес правообладателей.

Сноб: Но традиционные торговые сети начинают борьбу с интернетом, утверждая, что низкие цены в интернете обеспечиваются за счет серого и черного импорта. Из-за этого конфликта вы даже покинули Ассоциацию компаний интернет-торговли.

Розничные сети смешивают в понятие «серый импорт» сразу три вещи. Первое — контрафакт, подделка — тут все понятно. Есть неправильное декларирование — это контрабанда. А есть несогласованный с производителем ввоз товара на территорию страны. Мы с ретейлерами разошлись по последнему пункту: на мой взгляд, розничные сети, вступив в сговор с производителями, создали в России резервацию, где они контролируют цены и получают сверхприбыль. У большинства производителей Россия до кризиса была самым прибыльным рынком во всем мире. Это происходит не из-за того, что в России они так хорошо выстроили бизнес, а в остальных странах у них не получилось. Просто они создали трудности с ввозом, они не дают никому самостоятельно завозить товар, а делают это все через себя, создавая дефицит и завышая цены.

Сноб: Но у нас в стране запрещено продавать несертифицированные товары.

Во-первых, надо смотреть, о каком сертификате мы говорим. Скорее всего, здесь речь о том, что конкретно эта модель не прошла сертификацию, а вообще к Motorola претензий у российских органов сертификации нет. Это вопрос к покупателю: готов ли он приобрести товар, который не прошел сертификацию. Это же не опасный для жизни товар, просто могут возникнуть проблемы с ремонтом. Но, скорее всего, проблемы не возникнут, потому что сервисные службы хорошо делают свою работу вне зависимости от наличия сертификата. Видимо, проблема заключается в том, что компания Motorola не дала согласия на ввоз этого товара в страну, но это проблема компании Motorola, почему мы должны ее решать? Ничего нелегального здесь нет. Параллельный импорт не является нарушением закона, это нарушение прав правообладателя. Пока есть спрос, мы будем торговать.

Сноб: Это же поддержка черного рынка.

Черный рынок — это контрабанда и уклонение от налогов. Мы всегда говорили, что параллельный импорт, то есть товары, ввезенные в Россию без согласия правообладателя, у нас есть и будет. Не будет подделок и контрафакта.

Сноб: Но как можно регулировать серую зону товаров?

На самом деле регулировать можно. У нас проводят аудит PricewaterhouseCoopers, существует много контрольных процедур. Создаются реестры интернет-магазинов, дальше можно делать контрольные закупки. Это даст развитие малому бизнесу. Против этого может выступать только крупный ретейл, что он и делает через Ассоциацию компаний интернет-торговли.

Ангелы и одноклассники

Сноб: Вы основали Wikimart после окончания Стэнфордской бизнес-школы. Расскажите, что в вашей жизни было до Стэнфорда? Я знаю, что вы занимались спорткафе.

Я еще в начале 2000-х решил, что стану предпринимателем. События развивались последовательно. Сначала мне предложили: помоги сделать ресторан. Меня нашел человек и сказал, что есть в Измайлово кафе «Муза», где работает 20 бабушек. Там обычно справляли поминки, потому что больше там ничего делать было нельзя. Самой молодой официантке было 56 лет. Каждая из двадцати бабушек владела по 5% акции товарищества с ограниченной ответственностью, которому принадлежит кафе. Они состарились вместе с этим старым советским кафе, и все оборудование было таким же.

Я немного понимал в ресторанном бизнесе, потому что до этого работал в американской компании, которая занимается девелопментом, и у нее одним из направлений был ресторанный бизнес. Хотя я сам никогда ресторанами не управлял, я знал сильно больше, чем тот человек, который меня приглашал. Я позвал своего друга, потому что не был уверен, что один справлюсь.

В общем, мы все сломали, переименовали «Музу» в спортбар «Допинг». И сделали второй в Москве спортбар с чисто британской кухней и футболом. Я полтора года жил в этом ресторане. Он сразу стал прибыльным, и первые пять лет все было очень хорошо. Потом конкуренция начала усиливаться — рестораны имеют свой цикл.

Сноб: Если у вас был успешный бизнес, тогда зачем вам понадобилось получать западное MBA-образование? Можно же просто пойти заниматься другими бизнесами.

Правильный вопрос. У меня на тот момент было ощущение, что для того, чтобы строить реально большой и красивый бизнес, а не просто на кусок хлеба заработать, нужно MBA-образование. Мне нужно. Хотя у меня есть много друзей, которые создали миллиардные компании без всякого образования, но у меня так не получилось. Мне был нужен трамплин. Я воспринял Стэнфорд как трамплин в своей предпринимательской карьере. После Стэнфорда сложился Wikimart.

Сноб: У вас не было концепции найти хорошую топ-менеджерскую позицию, как планируют многие выпускники MBA?

Такой концепции точно не было. У меня был опыт работы в нефтехимической корпорации «Сибур», который надолго отвратил меня от корпоративной работы. Я в 2001 году покинул корпорации и больше туда не вернусь.

Сноб: А почему вы решили вернуться из Америки в Россию?

У меня есть аналогия про машины. Когда я приезжал в Россию из Америки, у меня всегда было такое ощущение, что ты пересаживаешься из машины, которая неплохо едет, в BMW. И она начинает летать. В России совсем другой уровень контактов, задач, людей вокруг. Там конкуренция выше и задачи более нишевые.

Сноб: Я недавно разговаривала с Галицким, и он считает, что иностранное образование здесь, наоборот, мешает. Своих детей он не отправляет за границу, потому что считает, что потом невозможно заниматься бизнесом в России. Как вы считаете, действительно ли людям с западным образованием сложно адаптироваться в России, потому что здесь другие правила игры?

Это до той же степени верно, как и мнение, что образование вообще мешает бизнесу. Образование образованию рознь. На фундаментальном уровне, когда тебя учат думать про бизнес-модели, оно, на мой взгляд, помогает. А на уровне прикладной корпоративной работы — конечно, в России все совсем по-другому и приходится сильно перестраивать мозги под российские реалии. Я понимаю, о чем говорит Галицкий, и о чем вообще говорят, когда «эм-би-эйев» называют бройлерными курицами. Я готов под этим подписаться, потому что это так и есть.

Сноб: Вы очень долго искали инвестора для Wikimart. Вашими первыми инвесторами стали сокурсники по Стэнфорду?

Это не совсем так. Нашими первыми инвесторами стали международные бизнес-ангелы. В 2009 году мы стали первыми, кто привел в Россию бизнес-ангелов такого уровня. Тогда было очень сложно поднять деньги, потому что в 2009 году в Америке деньги вообще никому не давали, а тем более на Россию — это уж совсем странная история. Но мы подчеркивали, что это e-commerce, плюс один из профессоров Стэнфорда, русский, проинвестировал в нас. За восемь месяцев кропотливой работы, с учетом ангельского участия, мы сложили первый раунд инвестиций — $700 000.

Одноклассники появились вот откуда: мне хотелось оставаться с ними на связи после окончания Стэнфорда. Последний месяц перед выпуском ты мандражируешь: тебе было так хорошо с этими людьми два года, но как же сохранить связи, если мы хотели делать бизнес в России? Мы придумали такую схему: давайте вы по $5000 вложите в наш будущий бизнес. На самом деле денег у нас было больше, чем мы могли переварить. Просто это был такой ход, чтобы остаться на связи с этими людьми.

Сноб: В чем ваша бизнес-модель? Насколько я понимаю, вас вдохновили зарубежные интернет-сервисы — аргентинский MercadoLibre, японский Rakuten. Вы считаете, что можно прямо так брать иностранные бизнес-модели и переносить их в Россию?

Я считаю, что импорт бизнес-моделей — это хорошая вещь, это работает. В России почти весь бизнес скопирован с западных аналогов. Бизнес-модели можно переносить, но задача предпринимателя — успешно адаптировать их.

Сноб: В этом году у вас поменялся инвестор. Вместо американского инвестфонда Tiger Global вашим акционером стал малоизвестный банкир, совладелец Финпромбанка Анатолий Гончаров. Почему ушли американцы?

Это напрямую связано с политической ситуацией.

Сноб: Но они ведь не продали свои доли в «Яндексе» и ivi.ru.

У них еще есть доля в Biglion, а долю в «Яндексе» они, по-моему, продали. Но там все было просто. У Гончарова был миноритарный пакет — 15%, а у Tiger — около 50%, и они фактически несли флаг, определяли стратегию развития. Надо было развивать бизнес, вкладывать деньги. В мае прошел совет директоров, в июне мы начали реструктурировать, в июле уже обо всем договорились — а потом упал Boeing на юго-востоке Украины и мир поменялся. Через 12 часов после падения Boeing у меня был конференц-колл с Нью-Йорком, и они сказали: «Мы больше не можем финансировать компанию, делайте что хотите». Надо было что-то изобретать. Мы два месяца сидели без денег, с задержками зарплаты. Потом, когда я в октябре приехал в Нью-Йорк, я узнал, что Tiger Global поднимает большой инвестиционный раунд, и их основные инвесторы — представители Республиканской партии. Мне все стало понятно. В этот же день ими была заключена сделка на $1 миллиард в Индию.

Сноб: То есть это такой общегосударственный сговор — не иметь никаких дел с русскими?

Это все-таки не совсем так устроено. Это вопрос бизнес-среды: где-то на коктейле кто-то что-то кому-то сказал. Ты не будешь рисковать миллиардными раундами ради того, чтобы инвестировать в Россию еще $15 миллионов, которые потом принесут тебе $50 миллионов.

Сноб: А вы на конференц-колле приводили эти аргументы: «Ребята, мы тут ни при чем, мы к политике не имеем отношения, мы про бизнес, у нас хорошие показатели»?

А тебе в ответ: «Как ты думаешь, сколько еще Путин будет у власти»?

Сноб: А вы как думаете, сколько?

Я всегда всем отвечал, что до 2018 года точно будет, а потом будут выборы президента.

Сноб: Меня удивило одно ваше высказывание. Если можно, я приведу целиком цитату из вашей статьи: «Демократия, развитые страны, “все по правилам” — это не всегда хорошо. Скажу жестче: это не всегда больше свободы. Ведь речь идет о личной свободе и о том, как вы ее определяете. Вы думаете, демократия — это хорошо? Вспомните об этом, когда вас заставят заплатить половину годовой зарплаты за невинный комментарий по поводу абортов или религии. Отсутствие коррупции — круто? Подумайте еще раз после того, как вы вместо трехминутного разговора с ДПС-ником проведете полдня в участке, объясняясь, почему вы сдавали задом на автостраде». Скажу честно, я не популист, я подобные фразы говорила в компании своих друзей много лет назад, они меня ругали страшно. Но есть и обратная сторона: готовы ли мы за эту нашу самобытность платить ту цену, которую платим сейчас?

Я ровно об этом писал. Я всегда не понимал, как одни и те же люди могут быть против абортов и за смертную казнь — одни и те же люди, стопроцентная корреляция. А когда ты начинаешь спорить, то тебе приводят аргумент: представляешь, если твою дочь изнасилуют, ты разве не убьешь? Конечно, убью, даже рука не дрогнет. А как же это уживается? Так и уживается, потому что есть личный уровень и есть государственный — вот и вся история. На государственном уровне я, конечно же, за демократию, я, конечно же, за свободные выборы. И за Путина я не голосовал, потому что я не мог никогда ему простить Ходорковского. Мне казалось это переходом за все флажки.

Сноб: Да, я понимаю, одно дело — личный уровень, другое — государственный. Конечно, если ты нарушишь правила дорожного движения, приятно решить эту проблему на месте. Но, может быть, в этом и есть масштаб человека, когда он может отказаться от личного уровня ради государственного? У меня был молодой человек, он был очень принципиальным, никогда не платил взятки гаишникам. Мы с ним могли по часу, по два часа стоять. Я говорю: «Послушай, вот я буду рожать, и что, мы будем так же стоять и ждать, пока приедет ДПС и все оформит?» С одной стороны, это круто, а с другой — в этом есть какая-то...

...Какая-то незрелость. Это как у Черчилля есть фраза о том, что если кто-то до 30 лет не является демократом, у того нет сердца, а если потом не станет консерватором, то нет ума. Что касается масштаба человека — мне кажется, тут нужно увидеть в себе миссионерство. Вот у Ходорковского это качество есть, у Навального есть. Я Навального поддерживал, потому что увидел в нем лидера. Я мог быть не согласен с ним в каких-то пунктах, но я увидел, что он готов нести миссию, как Нельсон Мандела. А во мне этого нет, я не хочу себе миссионерства и отдаю себе в этом отчет.

Сноб: Это честная позиция.

Ну а как? Тогда нужно, как Ходорковский, сидеть 10 лет. Для этого нужно через себя перешагивать, и я уверен, что я для себя таких решений не приемлю. Я же помню ваше интервью с Петром Авеном, там он сказал даже жестче: «Я ни при каких обстоятельствах не готов сидеть в тюрьме. Я лучше уеду в Израиль».

Сноб: Я могу сказать, что то же самое говорила, когда давала интервью «Эхо Москвы»: я много чего готова делать ради свободы слова в России, но я не готова садиться в тюрьму.

Убытки и конкуренты

Сноб: Давайте вернемся из высоких сфер на землю и поговорим о бизнесе. Наверное, у вас был большой всплеск продаж в декабре, когда из-за резкого роста валют люди начали массово скупать бытовую технику и электронику? Как проходили предновогодние продажи?

Спрос был больше, чем обычно.

Сноб: Значит, люди бежали не только в «М-Видео», но и в интернет-магазины?

В «М-Видео» бегут пенсионеры, которые потом едут с плазменными панелями в троллейбусах, бедолаги. Это была сюрреалистическая картина: «Новогодняя Москва 2014/2015. Бабушка с тремя плазменными панелями едет в троллейбусе». Таких продаж, которые у нас происходили 15–20 декабря, мы ждали на неделю позже — с 22 декабря. Показатели предновогодних продаж в этом году вдвое превысили предновогодний период 2013 года.

Сноб: Что же будет потом? Вы помните кризис 2008 года, когда люди так же вложили все деньги в покупку техники и автомобилей, а потом целый год магазины электроники и автосалоны сидели фактически без продаж?

В 2015 году будет очень плохо. Но в экономике есть эффект дохода и эффект замещения. Когда упадут доходы населения, наши доходы тоже упадут, но эффект замещения заставит людей вместо более дорогих марок покупать более дешевые. Эффект дохода играет против нас, как и у всего ретейла. А эффект замещения играет на нас, потому что у нас дешевле.

Сноб: Недавно Wikimart объединился с компанией «Терминал.ру», которая владеет складами и пунктами выдачи товаров в регионах.У вас появились точки продаж офлайн.

Появились, но все они жутко убыточные. Мы думаем, что с ними делать. Весь 2015 год мы будем искать новые форматы.

Сноб: Но ваш конкурент «Юлмарт» открывает много офлайн-магазинов.

Так «Юлмарт» — неприбыльная компания, Enter — неприбыльная, а мы хотим быть прибыльными. Вот и вся история. У Enter осталось около 80 магазинов. Было больше, но они все жутко убыточные. Что сейчас будет происходить с Enter, никто не знает. Сейчас наш акционер Анатолий Гончаров принимает участие в реструктуризации группы компаний «Связной».

Сноб: Насколько я знаю, Гончаров довольно давно владел интернет-магазином «Терминал». Почему он так увлекся электронной коммерцией? Какая конечная цель у Гончарова?

Ему хочется сделать технологический холдинг, который оказывает торговые и финансовые услуги. Я знаю Гончарова много лет, я его фактически привел в электронную коммерцию. Сначала он купил небольшую долю в Wikimart, вместе c Tiger Global мы строили компанию, а он нас поддерживал финансово.

Сейчас у него контрольный пакет и в «Терминале», и в Wikimart. Владеть двумя компаниями в одной отрасли довольно бессмысленно, поэтому он решил их объединить. Условием сделки было, что обеими компаниями управляю я, поэтому мы слились и ищем наиболее оптимальную модель для работы на рынке. Потому что все интернет-магазины, которые мы сегодня назвали, убыточные. «Озон» убыточный уже 17 лет.

Сноб: Все компании, которые не работают в серую, убыточны?

Да. Но это не должно быть так, это нужно менять.

Сноб: Поэтому закрылся интернет-магазин «Е5», который создал холдинг X5 Retail Group, владеющий супермаркетами «Перекресток» и «Пятерочка»? Вроде была простая идея: доставлять товары в свои магазины и проводить оплату через кассу.

Интернет-магазин «Е5» просто закрыли, списав все убытки. Мы были единственными претендентами на покупку этой компании, чтобы построить на базе созданной инфраструктуры специализированного логистического оператора доставки интернет-заказов. Для нас было главным критерием, что люди действительно там покупают, что это действительно востребовано. Но X5 Retail Group было легче списать $50 миллионов в убыток, чем, сохранив проект, работать с нами, даже когда мы от них вообще ничего не требовали.

Это же не предприниматели — это менеджеры, перед которыми акционеры ставят жесткие задачи по развитию сети. А тут им какие-то ящики впаривают, которые еще нужно как-то обслуживать, надо про них думать, отвечать на письма, звонки. Легче списать, это же не их деньги. Это какая-то апатия менеджеров. Это главная проблема X5, я думаю, поэтому они «Магниту» и проигрывают.

Сноб: Когда вы начинали бизнес, вы заявляли, что через несколько лет обгоните Ozon.ru. Спустя шесть лет выручка «Озона» — 9,2 миллиарда рублей, а Wikimart — 4,7 миллиарда рублей. А некоторым компаниям, стартовавшим одновременно с вами, удалось обогнать «Озон». У лидера рынка «Юлмарт» — 21,8 миллиарда рублей. Почему вам не удалось выйти на запланированную динамику?

Мы точно росли быстрее «Озона», но недостаточно быстро, чтобы их обогнать. Нам шесть лет, а «Озону» — 16. К тому же выручка «Озона» — немного лукавые цифры, потому что у них есть бизнес по продаже билетов. Про «Озон» не совсем правильно говорить. Вот «Юлмарт» нам не удалось догнать: хотя они всего лишь на год старше нас, но у них гораздо больше выручка. Они продают бытовую технику и электронику, мы электроникой торговали в меньшей степени. Я думаю, у нас была проблема с доступом к капиталу. В конце 2011 года Tiger решил, что Россия не так перспективна, как Индия. За это время они проинвестировали более $1 миллиарда долларов в индийский интернет-магазин Flipkart, а в нас за это время они проинвестировали всего $15 миллионов. Все-таки есть разница.

Сноб: Чем вы принципиально отличаетесь от «Яндекс.Маркета», который также является агрегатором для тысяч разных интернет-магазинов? Причем комиссия «Яндекс.Маркета» для интернет-магазинов за заказ составляет 1%, а у Wikimart — от 2% до 15%.

Один процент — это лукавство. 1% — это стартовая цифра для магазинов, а дальше начинаются повышения, и в реальности у них такой ставки нет. Мы все-таки ретейловая компания, а «Яндекс» — интернет-компания. «Яндекс» никогда не будет владеть товаром и думать о нем. У нас 1/3 товара — это то, что мы закупили заранее. Агрегатором быть выгоднее, если ты часть «Яндекса». Если у тебя нет трубы, из которой хлещет трафик, то других вариантов у тебя нет.

Сноб: Почему в России вся интернет-торговля убыточная?

В России вся белая интернет-торговля убыточная. Для того чтобы построить прибыльный интернет-ретейл, нужно пять-семь лет и $100 миллионов. Чудес не бывает. Магазины, которые появляются у ваших дверей и продают товары без чека, — прибыльные. Убыточны крупные ретейлеры с оборотом от $50 миллионов и работающие в белую.

Сноб: Считается, что интернет-торговля выгодна потому, что нет расходов на аренду магазинов, но в то же время у большой компании появляется склад, парк автомобилей для доставки заказов, то есть расходы получаются примерно те же самые.

Не совсем. Если смотреть на экономику «одного заказа», то онлайн-торговля получается выгоднее. Но есть нюансы. Онлайн-торговля прибыльна на уровне одного заказа, но убыточна на уровне большой интернет-компании. Когда ты строишь офлайновый ретейл, ты создаешь прибыльный бизнес за два года, а дальше прирастаешь магазинами, тратишь на аренду, персонал и улучшаешь логистику. В онлайне главное — это технология. Ты вкладываешь в зарплату программистов, в разработку. Из $50 миллионов, которые в нас проинвестировали на конец прошлого года, мы $30 миллионов потратили на зарплату программистов. И вот он убыток.

Сноб: Многие магазины демпингуют, чтобы привлечь к себе клиентскую базу и выжить конкурентов, надеясь, что когда-то они останутся одни и будут делать с этими клиентами что хотят.

Это правильное мнение. Но это не всегда работает.

Сноб: Если смотреть на финансовые показатели, кажется, что это вообще никогда не работает. У «Ютинет» — убыток, у «Озона» — убыток, у вас — убыток. Что будет дальше с этим рынком?

Консолидация будет. То, что происходит с нами, с «Ютинетом». Никто в одиночку тащить убытки не может.

Контрольная закупка

Сноб: Давайте заглянем в ваш интернет-магазин. Посмотрим, как это работает, как можно заказать товар. У нас контрольная закупка: Iphone 6 plus 16 gb.

Ой, что-то у нас с поиском.

Сноб: Что-то затупило. Сколько времени уже прошло. Человек плюнет и пойдет на «Яндекс.Маркет».

Нет, тут немного другая логика... О, сработало. Вам нужен Iphone 6 plus, просто Iphone 6 вас не устроит?

Сноб: Нет, у нас контрольная закупка. Я хочу Iphone 6 plus 16 gb.

А их, кажется, не бывает 16 gb.

Сноб: Как это не бывает? Это самый дешевый Iphone.

А, вот, нашел. Iphone 6 plus 16 gb. 57 500 рублей. О, есть еще 57 490 рублей.

Сноб: А теперь давайте зайдем на «Яндекс.Маркет» и найдем тот же телефон.А, вот. От 46 990 рублей.

А этих телефонов у них нет.

Сноб: Ну, все равно, смотрите, у них пять предложений — от 46 990 рублей, вот есть по 53 000 рублей. И так быстро все открылось.

Если на «Яндексе» отранжировать по цене и позвонить по самым дешевым ценам, то у них ничего не будет в наличии.

Сноб: Вы хотите сказать, что если мы сейчас закажем, то нам ничего не привезут?

Если взять самый дешевый телефон, то с высокой вероятностью телефонов не будет.

Сноб: Ну, давайте попробуем заказать. Не самый дешевый, а вот этот, за 53 000. На четыре с половиной тысячи дешевле, чем у вас.

Заказ был сделан, и магазин — партнер «Яндекса» выразил готовность доставить телефон на следующий день.

Сноб: Максим, как вы это прокомментируете?

Ну вот пусть сначала привезут, а потом поговорим.

Сноб: Кстати, телефон, который мы заказали у вас к началу интервью, нам так и не привезли. Они сказали, что не могут привезти в 12.00, а могут только в 16.30 — из-за пробок. Хотя мы специально заказали экспресс-доставку за дополнительную плату.

Фалдин в ответ театрально развел руками: мол, пробки к сфере его компетенции не относятся.

Страна и мир

Сноб: Я должна признать, что такие сложности, видимо, не слишком отталкивают клиентуру онлайн-ретейла: иностранные интернет-магазины, вроде Alibaba, показывают в России какие-то феноменальные успехи, хотя найти и заказать там нужный товар гораздо сложнее.

Мы сейчас с вами копались в Wikimart и довольно долго искали нужный товар: это не потому, что мы такие ленивые и не хотим делать свою работу, а потому, что мы хорошо знаем покупателя. Мы понимаем, что все эти интерфейсные удобства для них не так важны. Успех сайта — в товаре и ценах. Ты можешь сделать отвратительный сайт, но набить его товаром по хорошим ценам, и будет успех. Пример Alibaba это хорошо демонстрирует.

Alibaba — это 800 миллионов наименований товаров. Я даже представить себе не могу такое количество. У Ebay в России — 150 миллионов товаров. А у Wikimart — 2 миллиона, хотя мы считаем, что у нас самый большой ассортимент. Но эти 2 миллиона — капля в море, по сравнению с тем, что предлагает Alibaba. Столько товаров вообще нет в России.

Сноб: Я лично никогда ничего не заказывала в иностранных интернет-магазинах, потому что меня немного пугает процедура: пойти на почту, оформить растаможку. Но люди говорят, что с Alibaba вообще нет проблем.

Да, это так. Сейчас это легче становится. Именно поэтому трансграничная торговля — Alibaba и Ebay — растут в России в два раза быстрее, чем вся отрасль электронной коммерции в России.

Сноб: Вы планировали вместе с Ebay сделать склад в Прибалтике. Что сейчас происходит с этим проектом?

Он подвис. Ebay интересен российский рынок, но россияне покупают китайские товары, а у китайцев китайский товар все равно будет дешевле. Сейчас у Ebay задача победить Alibaba, поэтому все проекты вроде склада в Прибалтике ушли на периферию.

Сноб: По опросам, Россия, которая за Волгой, не знает никаких «Юлмартов», Wikimart и «Яндекс.Маркетов». «Зачем нам это? У нас есть Alibaba!»

Это правда, но там товары другие. Мы никогда не окажемся в прямой конкуренции с Alibaba и Ebay, потому что у них немного другой ассортимент. Когда ты не конкурируешь на уровне ассортимента, ты вообще не конкурируешь. Средний чек Alibaba — это 300-500 рублей. Судя по топ-10 самых продаваемых товаров, они продают какие-то шнурочки, накладки на мобильные телефоны.

Сноб: Ну и Iphone они тоже продают.

Да, но это скорее всего будет китайский Iphone с двумя симками за 6000 рублей — страшный на вид и с немного другим интерфейсом. Мы не продаем такой товар, а они не продают Iphone. Потому что Iphone человеку нужен завтра, и с гарантией возврата. А ведь по закону о трансграничной торговле вы не можете вернуть их телефон назад.

Сноб: А кстати, почему вы поддерживали введение ограничений для работы западных интернет-магазинов в России?

Правила игры должны быть одинаковыми для всех. Все товары в России импортные, одни платят НДС на таможне, а другие не платят. К тому же это общепризнанная мировая практика.

Сноб: Ну как можно ограничить людей в покупке товаров? А как же свобода интернета?

Людей никто не ограничивает, просто их просят платить пошлину, которую не платит иностранный продавец. Но эта логика работает во всех странах. Я не понимаю, почему у нас должно быть по-другому.

Блиц-интервью

Сноб: Назовите трех самых талантливых бизнесменов в России.

Во-первых, Галицкий.

Во-вторых, Андрей Рогачев, который сделал два миллиардных выхода из бизнеса, а сейчас он делает сеть супермаркетов «Верный», которая открывает по одному магазину в день. Скоро это будет такая «Пятерочка 2.0.».

Дальше длинный список. Но мне чем-то нравится Олег Тиньков, хотя я сам ему говорил, что банк «Тиньков кредитные системы» — это его первый серьезный бизнес. До этого у него был недостроенный пивзавод и линия по производству пельменей, которую по непонятным причинам у него купили. А сейчас он утер нос всем банкирам.

Сноб: Куда бы сейчас вложили 1 миллион долларов?

В акции Apple или Amazon. Я подожду, когда они упадут, и куплю. Это акции бизнеса, про который я очень хорошо понимаю, как он работает.

Вообще 2015–2016 годы — это отличное время для того, чтобы запускать бизнес. Я в этом году хочу сделать большой проект по онлайн-фешену. Вот посмотрите на успешные компании. «Пятерочка» была запущена в 1998 году сразу после кризиса. Они мне рассказывали эту историю: у них было два вагона йогурта, несколько помещений под магазины и долги от каких-то поставщиков. Они думали, что с этим делать, и решили попробовать торговать продуктами.

Но вообще в России есть проблема, которая называется «параллельное предпринимательство», когда человек занимается развитием сразу множества проектов, что сказывается губительно на каждом из проектов. Есть формула успеха: там в знаменателе N в квадрате, где N — это число проектов. Чем больше проектов, тем меньше вероятность успеха.

Сноб: Представьте, что у вас есть волшебная палочка и уникальная возможность изменить любые три закона в российском законодательстве. Какие это будут три закона?

Это точно будет не про налоги и бизнес. Это будет про политику. Выборность мэров и губернаторов. По судебной системе нужно пройтись. И что-нибудь про независимость прессы. Я, честно говоря, скучаю по независимой прессе.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 6 апреля 2015 > № 1612993 Максим Фалдин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 апреля 2015 > № 1336937 Юрий Гладильщиков

Фонд кино и игры патриотов

Юрий Гладильщиков

кинокритик

Государство намерено финансировать только идеологически выдержанные фильмы. Даже если они окажутся никчемными

С 1 апреля Фонд кино начинает анализировать заявки на конкурс сценариев, на основании которого будут финансироваться многие фильмы 2016-17 годов. Лучшие заявки сходу получат поощрительные премии по 100 000 рублей. Лучшие написанные сценарии – в августе – по 900 000 и, главное, господдержку на их режиссерскую реализацию. Сценарии можно писать лишь на строго обозначенные ура-патриотические темы.

Все привыкли, что есть министерство Владимира Мединского. Но есть и спаянный с ним Фонд кино. Формально это разные, но равно государственные организации. Фонд — усеченный аналог бывшего государственного комитета по кинематографии. И именно он теперь — главный распределитель госдотаций на наиболее идеологически значимые кинопроекты.

В попечительском совете фонда, наряду с другими, Олег Добродеев, Станислав Говорухин, Карен Шахназаров и Никита Михалков, а в экспертном – сопродюсер фильмов Михалкова Леонид Верещагин (председатель этого совета), а также Федор Бондарчук, давний соратник Эрнста Анатолий Максимов, их общие друзья – продюсеры и режиссеры – Джаник Файзиев и Тимур Бекмамбетов, другие представители продюсерской элиты — Сергей Сельянов и Игорь Толстунов, всегда непредсказуемый Ренат Давлетьяров, главы ведущих киносетей – компания пестрая, в которой много авторитетных для автора этих строк персон, но в целом руководимая. Все свои.

В прошлые годы Фонд кино иногда финансировал и стоящие проекты. Например, при его участии создан «Левиафан». Теперь, судя по объявленному конкурсу сценариев, фонд будет делать ставку лишь на то, что полезно Кремлю. На конкурс принимались заявки, которые соответствуют одной из десяти обозначенных тем:

1) «Крым в истории России», 2) «К 25-летию августовского путча 1991 года: мифы и реальность», 3) «Петр I», 4) «Русско-японская война 1905 года: победа, обернувшаяся поражением», 5) «К 100-летию событий 1917 года», 6) «Битва за Ленинград. Невский пятачок», 7) «О выдающихся советских и российских ученых», 8) «О людях трудовых профессий», 9) «О легендарных отечественных спортсменах и их победах», 10) «О дружбе народов в Российской Федерации».

Умному человеку не надо растолковывать, что подобный набор конкурсных тем мог быть спроектирован даже не при брежневском застое – тогда государство спонсировало заставлявшие восторгаться интеллигентную публику фильмы Андрея Тарковского, Киры Муратовой, Андрея Смирнова, Марка Захарова, Эльдара Рязанова, Георгия Данелии, обоих братьев Михалковых, Глеба Панфилова, Вадима Абдрашитова. Такой конкурс мог возникнуть только в конце 1940-х — начале 1950-х – в момент окончательного кризиса сталинской идеологии.

А можно, кстати, я поучаствую? Я чуточку опоздал с заявками, но вдруг они окажутся лучшими и жюри все-таки их выберет?

ПРО КРЫМ В ИСТОРИИ. Весна 1853-го, преддверие Крымской войны. ЦРУ во главе с его шефом Алленом Даллесом планирует захват Крыма с целью лишить Российскую империю бухт Севастополя и разместить там Шестой флот ВМС США. Помощница президента Линкольна Дженнифер Враки развертывает пропагандистскую войну против России, пытаясь расколоть обитающие в Крыму дружественные национальности. Но мичман Панин дает бой американской пропаганде и пресловутым «морским котикам». Пропаганда и котики побиты, а главную победу над американскими броненосцами обеспечивает парусная эскадра адмирала Ушакова, применившая невиданный прежде маневр: они – прямо, а мы – направо.

ПРО ПУТЧ 1991-ГО, ЕГО МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ. ЦРУ во главе с Даллесом планирует развал СССР. Слабовольный президент Дергачев следует указаниям западных политтехнологов. Тут-то собирается группа отважных патриотов, в которой есть и русские, и латыши (ведь Прибалтика мечтает сохранить себя в составе СССР и сторонится Европы), объявляющая себя ГКЧП. Но национал-предатели Ельчин (чей сын Антон сызмальства настроен на карьеру в Голливуде), Кравчук-Яценюк и Бушкевич (белорусский родственник Бушей) где-то в лесу… в непроходимой пуще… окончательно разваливают Союз. Им помогают агенты ЦРУ – миллиардеры Утинский и Осиновский, а также национал-предатели во главе с лидером пятой колонны, родственником известного европейского анархо-либерала Егором Годаром. Финал невеселый, но фильм завершается грозным титром: «Продолжение от России, ОДНАКО, следует!».

ПРО ТРУДОВЫЕ ПРОФЕССИИ. Простые парни и девчонки, все как один непьющие, некурящие, обожающие дзюдо и горные лыжи, хотят восстановить экономическую мощь страны. Но у них для этого нет завода. Ни одного во всем Подмосковье. Тогда они за три дня отстраивают завод в ближайшем детском саду, где сейчас весенние каникулы, и начинают с помощью мощного кузнечного пресса, изобретенного местным гением Кулибиным, выковывать там отечественный смартфон – ё-мобилу, которая побивает все зарубежные аналоги. Любовь прилагается.

ПРО ДРУЖБУ НАРОДОВ. После ответных санкций России на западное западло и ориентации народа на отечественный буряк в Москве проходит ярмарка сельхозтоваров. Разумеется, на ВДНХ. Фильм начинается с песен и плясок колхозников разных народностей РФ. Выделяются якуты, предложившие новый съедобный товар: пирожки с алмазами. Тут-то под фонтаном «Дружба народов» и встречаются жительница Воркуты (ее национальный наряд – телогрейка с ушанкой) и представитель народов Северного Кавказа. Она – свинарка; поголовье ее заполярных хрюш уже покрыло потребность России в свиных ножках для холодца. Он – пастух, чьи сыры оставили позади французские, голландские и швейцарские. Весь остальной фильм герои поют и танцуют. Их свадьбе пытается помешать лидер оппозиции, наглый гей и агент ЦРУ. Он фальсифицирует письмо от пастуха к свинарке, изображая, будто тот не умеет писать по-русски. Но свинарка знает, что, судя по результатам ЕГЭ последних лет, лучший русский демонстрируют именно представители Кавказа. И не поддается на провокацию. В финале героям приветственно машут серпом и молотом мухинские Рабочий и Колхозница.

Вы скажете: пародия. А так ли уж сильно с точки зрения исторической правды предложенные мной заявки отличаются от сценариев главных отечественных якобы исторических блокбастеров, профинансированных упомянутым Фондом кино – того же «Поддубного»? Одинаковая туфта.

Так что есть все основания полагать, что чем посредственнее и наглее будет сценарий, направленный в Фонд кино в качестве (якобы) исторического, то тем больше у него шансов на успех. Главное, чтобы в сценарии звучало: «Оле-оле-оле! Россия, вперед!»

Я не верю, что из сценарного конкурса может выйти путное. По элементарным причинам. Шестерки не способны сотворить настоящее кино – как и настоящую литературу либо театр. А не-шестерки, за редким исключением, за дело и не возьмутся. У нас в 2000-е в кино появились новые талантливые кинопоколения от тех, кому сейчас по 24-25, до тех, кому едва за сорок. Проблема не в том, что эти люди не патриоты. Проблема в том, что у них и государства разные понятия о патриотизме. Вступать в любое идеологическое сотрудничество с государством в ситуации, когда патриотизм – это последнее прибежище негодяев, безусловно постыдно. Так что главными участниками главного государственного киноконкурса станут серые мыши – приспособленцы.

Важно и то, что сам по себе подбор тем для сценарного конкурса, как верно заметил мой коллега Андрей Плахов, — это проявление цензуры. А значит, написание сценариев на заданные темы (это уже я добавляю) неизбежно приведет к худшему – самоцензуре. Сочинять в условиях самоцензуры – это творческий грех и профессиональная катастрофа.

Мне возразят: а почему же тогда в советское время госзаказ содействовал появлению феноменальных картин? Объясню. В СССР 1920-1930-х кинематограф по уровню режиссуры, техническому оснащению не уступал голливудскому. Кроме того, те, кто первым просматривал кино, понимали в нем на порядок больше и Мединского, и прочих представителей нынешней власти. В частности, понимал Сталин, который просматривал все новые советские фильмы у себя на даче и давал им оценку. Он, возможно, и дьявол, но кино чувствовал – именно потому, что дьявол.

Но даже при Сталине советское кино рухнуло – после вызвавшей истинный кинопатриотизм Великой Отечественной. Смотреть фильмы, сделанные между окончанием войны и оттепелью, с 1946-го по 1957-й, за редкими исключениями, невозможно – фальшь стопудовая. Символы этих трухлявых киновремен СССР — «Падение Берлина», в котором Сталин якобы торжественно прилетает в поверженную столицу Гитлера. И завиральные «Кубанские казаки», хотя там и звучат две-три изумительные песни.

Наши киновласти делают сейчас ставку на самые трухлявые советские киновремена. И чего они добьются? Да ничего, кроме собственного временного благополучия. Которое им в итоге, уверен, отольется.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 апреля 2015 > № 1336937 Юрий Гладильщиков


Россия. Китай > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2015 > № 1336899 Юрий Мильнер

Глобальный венчур: как Юрий Мильнер заработал миллиарды в Китае

Парми Олсон

шеф лондонского бюро Forbes USA

Основатель фонда DST покорил китайский рынок венчурных инвестиций вслед за российским и американским. Но своей миссией он считает изучение Вселенной

Летом 2011-го жарким вечером российский интернет-инвестор Юрий Мильнер 32 встретился за ужином с Ричардом Лю, основателем бурно растущего китайского онлайн-ритейлера JingDong 360. Скромный ресторан на пять столов был под завязку набит подчиненными Лю, специалистами по доставке различных товаров, от книг до предметов одежды, в близлежащий город — не Пекин, а Урумчи, один из самых удаленных от столицы и заброшенных городов на северо-западе КНР, неподалеку от казахстанской границы.

Чтобы отужинать с Лю, Мильнер совершил пятичасовой перелет из Пекина и изнурительную поездку по пыльной долине — он хотел воочию убедиться в эффективности бизнес-модели JingDong и лидерских качествах ее основателя. Сотрудники компании подходили к их с Ричардом столу группами по три человека и поднимали тосты в честь своего босса. Пили байцзю — крепкий рисовый ликер. Лю вежливо общался с каждым, но, когда пришел его черед произносить ответную речь, показал себя во всей красе. Харизма основателя JingDong сродни клинтоновской: внимание аудитории китайский бизнесмен удерживает ничем не хуже экс-президента США, всемирно признанного оратора.

На ужине он говорил о клиентоориентированности, мотивации и других программных вещах, которые и сегодня регулярно доносит до многотысячного коллектива JingDong во время поездок по стране. Результаты говорят сами за себя: интернет-магазин Лю, который теперь носит емкое название JD.com, каждый год демонстрирует трехкратный рост выручки (около $18,5 млрд в 2014 году). Отрасль, в которой работает компания, при этом увеличивается «всего» на 40% в год (в то время как «офлайновый» ритейл — лишь на 10%).

Мильнер слушал Лю не для того, чтобы решить, инвестировать в JingDong или нет, — $500 млн в компанию он вложил тремя месяцами ранее. Его китайская миссия преследовала более важную цель. «Вы должны быть близки с основателями компаний», — объясняет инвестор, одетый в серый спортивный костюм, в интервью Forbes, которое он дал в конференц-зале своего особняка в калифорнийском Лос Альтос Хиллс. Мильнер, физик по образованию, даже не употребляет алкоголь — тем ценнее оказанная им Лю честь.

11.11.11

Миллиардер по праву считается одним из самых успешных в мире инвесторов в технологические компании, несмотря на парадоксальный метод инвестирования: он не требует мест в советах директоров, доверяя интуиции основателей стартапов, но регулярно лично общается с молодыми предпринимателями, чтобы помогать формулировать долгосрочные стратегии и выстраивать долгосрочные отношения. Грубое вмешательство в бизнес больше не работает — на смену ему пришли долгие дискуссии о будущем интернета и устройстве вселенной.

Разговоры тет-а-тет важны настолько, что только в 2014 году Мильнер провел в разъездах 200 дней. Его особенно интересуют китайские партнеры. Их доверие стоит затраченных усилий: когда спустя два года после описанного ужина JingDong открыла новый раунд инвестиций, Лю, несмотря на отсутствие дефицита в предложениях, в первую очередь вспомнил о своем российском госте. В итоге фонд Мильнера DST Global вложил в онлайн-ритейлера еще $250 млн, доведя свою долю до 8,9% — сегодня этот пакет акций стоит на бирже $3 млрд.

Китайские успехи, впрочем, пока не могут затмить историческую сделку DST на американском фронте: в 2009 году основатель фонда договорился с 25-летним Марком Цукербергом и инвестировал $200 млн в стремительно набирающую обороты соцсеть Facebook.

На выходе $200 млн превратились в $4 млрд, а Мильнер — в признанного члена элитного клуба венчурных капиталистов.

Наличие в инвесторах DST с тех пор — знак хорошего тона практически для любого амбициозного новичка, от уже публичных Twitter и Lending Club до готовящих размещения Spotify, Airbnb и Snapchat.

Не говоря уж о китайских компаниях, где Мильнер оказался причастен к успеху сразу трех новых технологических гигантов, включая JingDong. В 2011-м DST вложил $500 млн в местного лидера электронной коммерции Alibaba, за три с половиной года увеличив стоимость своей доли в пять раз, до $2,5 млрд. Тогда же Мильнер вошел в капитал производителя смартфонов Xiaomi — 7-процентная доля DST в компании, которая на рынке Поднебесной обошла Apple и Samsung, сегодня оценивается в $3,2 млрд.

2011-й был особенно важен для инвестора и в личном отношении: на фоне китайских суперсделок он выкроил время для организации пышной свадебной церемонии в своем имении — так миллиардер отметил десятилетний юбилей брака с художницей Юлией Мильнер. О церемонии пара мечтала с самого начала отношений. «Я хотел устроить такую церемонию все эти десять лет, именно в тот день — 11 дня 11 месяца 11 года», — говорит Мильнер.

В совокупности DST инвестировал в интернет-компании на поздней стадии развития $5 млрд. На выходе фонд получил $10 млрд кешем в результате размещений акций и перепродаж долей, а также $9 млрд в форме акционерного капитала. Итого портфолио Мильнера близится к впечатляющей планке в $19 млрд.

Говоря по-русски

На китайские компании в портфолио приходится примерно половина наименований и примерно 60% доходов. Это не значит, что Мильнер забыл Кремниевую долину. Так, слухи упорно приписывают ему участие в последнем раунде финансирования визуальной соцсети Pinterest объемом $367 млн. Сам миллиардер эту информацию ни подтверждает, ни опровергает.

Зато он охотно говорит о своем главном просчете последних лет — мобильном сервисе вызова такси Uber. DST как минимум трижды предоставлялся шанс инвестировать в локомотива шеринговой экономики, оценка которого выросла уже до $40 млрд, но всякий раз Мильнер пасовал из опасений за исход судебных тяжб основателя Uber Трэвиса Каланика с регуляторами пассажироперевозок во многих странах. «Я недооценил Трэвиса. Это большая ошибка», — пожимает он плечами.

Самая лаконичная характеристика мильнеровского принципа инвестирования — сделай несколько крупных ставок на ранней стадии и рассчитывай сорвать крупный куш. За пять лет команда миллиардера отсмотрела 250 компаний по всему миру, а инвестировала — в единицы.

DST закрыл уже четыре фонда, первый из которых поддержал российский магнат Алишер Усманов 3, а последний — иностранные суверенные фонды и состоятельные американские предприниматели.

Мильнер легко обошелся без «русских денег».

«Я уверен, что инвестиционная отрасль должна быть глобальной», — поясняет он.

Мильнер работает тихо и редко заключает сделки публично. Например, практически никто на рынке не знал, что он, наравне с партнером фонда Sequoia Capital Джимом Гетцем, успел вложиться в WhatsApp до того, как мобильный мессенджер за рекордные $19 млрд купила Facebook. За несколько недель до сделки в январе 2014 года миллиардер купил часть долей основателей сервиса за $125 млн.

Мильнер отказывается комментировать эту инвестицию, но источник, близкий к WhatsApp, рассказал Forbes, что бизнесмен три года обхаживал создателя мессенджера Яна Кума (оба — русскоговорящие выходцы из СССР). Инвестор не раз приглашал стартапера к себе в гости, и в итоге тот сломался и ударил с миллиардером по рукам. Деньги DST стали для Кума страховкой на случай срыва сделки с Facebook.

Уроженец Москвы, Мильнер изучал теоретическую физику в МГУ им. Ломоносова, но из науки со временем ушел в бизнес. Актив, который вывел его в высшую лигу, — крупнейший в 1990-х российский интернет-портал Mail.ru. В 2005 году предприниматель основал DST Global, чтобы вкладывать средства в онлайн-компании, вроде главной национальной соцсети «ВКонтакте». В свою команду он пригласил опытных сотрудников инвестбанка Goldman Sachs, который готовил Mail.ru к IPO. «Они [Goldman Sachs] же делали первую презентацию для Facebook. Так что все связано», — объясняет миллиардер, описывая пальцем круги в воздухе.

Время после кризиса 2008 года он провел, мотаясь по Кремниевой долине в попытках убедить основателей перспективных компаний в своих преимуществах как инвестора. Итог — $800 млн, вложенных в Twitter, Zynga, Groupon, Airbnb и — чуть позже — в Snapchat, Spotify и Lending Club. Из Zynga и Groupon фонд Мильнера вышел с IPO компаний. В Airbnb свою долю DST пока не продавал.

Ключ к Поднебесной

Прорыв фонда в Китае пришелся на 2011-й. Причем перед тем, как буквально в течение нескольких месяцев провернуть сделки с JingDong, Alibaba и Xiaomi, Мильнер 32 предусмотрительно перевез головной офис DST из Москвы в Гонконг. На рынке Поднебесной интересы миллиардера представлял бегло говорящий по-китайски выпускник Гарварда Шу Чу. Он провел год, обрастая полезными связями среди китайских финансовых консультантов. Один из них — фирма China Renaissance во главе с гендиректором Фан Бао — вывел Чу на JingDong. Мильнер познакомился с Лю в декабре 2010-го и оперативно договорился об инвестировании в интернет-магазин $500 млн в обмен на 8,8-процентную долю.

Заполучив в партнеры JingDong, хозяин DST проложил себе путь на переговоры с главной звездой китайской интернет-сцены, основателем Alibaba Джеком Ма. Они были шапочно знакомы с 2005-го, но лишь на этот раз встреча завершилась сделкой — DST приобрел долю в Alibaba ниже 10% (точный ее размер стороны не раскрывают).

Широкие связи среди консультантов на первых порах помогли DST выстроить сеть для вылова перспективных проектов в Китае, говорит Джон Линдфорс, управляющий гонконгским офисом фонда. Но «самыми важными людьми с точки зрения бизнеса», по его словам, «все равно оставались основатели компаний».

Целью номер один для DST стал Лей Джун, создатель уникальной бизнес-модели и генеральный директор Xiaomi. Почти неизвестная за пределами КНР компания тем не менее уже гремела на внутреннем рынке, а ее отец-основатель именовался в прессе не иначе как «китайский Стив Джобс». Чу попросил знакомых финансистов представить его паре стартапов, в которые делал ангельские инвестиции Лей Джун. Через основателей этих стартапов он и договорился о встрече с CEO Xiaomi в марте 2011-го. В сентябре того же года, спустя месяц после презентации первого смартфона Xiaomi, но еще до старта продаж устройства, Мильнер, Чу и Линдфорс за чашкой зеленого чая уже вели переговоры с Лей Джуном об инвестициях в его компанию.

Несмотря на первые успехи Xiaomi, вход в ее капитал выглядел для известного венчурного капиталиста большим риском. Китайские производители мобильных устройств ценились куда ниже Samsung и Apple, снимавших все сливки с богатого глобального рынка смартфонов. В Xiaomi при этом хотели сохранить онлайн-модель продаж: так уже поступала Google со своим Nexus — и не сделала гаджет полноценным конкурентом iPhone или Galaxy.

Но Мильнер, осознавая все проблемы, отодвинул негатив на второй план — настолько он был впечатлен бизнес-«триатлоном» Лей Джуна: Xiaomi, по сути, готова была уделять равновеликое внимание трем рыночным китам — железу, софту и сервисам. «Нельзя сказать, что вы хороши в чем-то одном. Нужно быть лучшим сразу во всем», — постулировал основатель китайской компании.

«Часто амбициозные предприниматели сами не представляют, как достичь завышенных целей, — вспоминает свои впечатления от знакомства Линдфорс. — Но Лей Джун явно имел четкий план».

После встречи трио инвесторов погрузилось в машину — Чу на переднее сиденье, Мильнер и Линдфорс на заднее — и, пока автомобиль стоял в пекинских пробках, перебивая друг друга, принялось живо обсуждать итоги переговоров. «Мы проанализировали все возможные сценарии развития бизнеса под началом Лей Джуна», — описывает руководитель гонконгского офиса DST.

Решающее слово было за Мильнером. «Я по-настоящему хочу инвестировать в эту компанию», — резюмировал он. Лей Джун позднее признавался, что даже не надеялся на согласие такого маститого фонда, как DST, вкладывать в его авантюрный проект. После нескольких месяцев due diligence Мильнер и команда в серию раундов, включая три эксклюзивных, инвестировали в Xiaomi $500 млн.

Как ему удалось добиться эксклюзивных прав на инвестирование в самый прогрессирующий стартап КНР?

«Возможно, никто не верил в эту компанию так, как мы? — уклончиво отвечает Мильнер и тут же присовокупляет свою мантру. — Чтобы доверять друг другу, вы должны быть близки».

С Лей Джуном инвестор действительно остается близок как мало с кем из своих деловых партнеров. Они встречаются по десять раз за год, обычно «на территории» китайского бизнесмена. Разговоры начинаются с обсуждения мелочей, а завершаются дискуссиями о больших идеях. В 2014-м Мильнер подарил Лей Джуну миниатюрную модель Вселенной — как символ их доверительных бесед.

Вечные ценности

В интервью Forbes Мильнер как обычно скуп на рассказы о секретах принятия инвестиционных решений. Китайская кампания, по его словам, логично вытекала из того, что страна «была близка к тому, чтобы встроиться в глобальный ландшафт». Предприниматели, которые имеют шанс привлечь деньги DST, должны быть нацелены на то, чтобы изменить мир в ближайшие десять-двадцать лет, говорит инвестор.

В свои 53 Мильнер успел досконально изучить и Кремниевую долину, и Китай, так что уже сам затрудняется сказать, какое место он считает домом, хотя у него есть недвижимость в России, Израиле и США. «Когда путешествуешь по 200 дней в год, возникает странное чувство, будто ты не привязан ни к одному из мест, — жестикулируя, объясняет миллиардер. — В буквальном смысле!»

Глобальный взгляд на вещи трансформируется в главное хобби Мильнера — вопросы происхождения и будущего Вселенной, — которое инвестор называет своей «миссией». Несколько лет назад он придумал премию за научные достижения Breakthrough Prize и с тех пор каждый год проводит торжественную церемонию — аналог «Оскара» для ученых. В 2014-м потрясенные и смущенные лауреаты поднимались на сцену, чтобы получать сертификаты на $3 млн из рук голливудских звезд Бенедикта Камбербэтча и Кэйт Бэкинсэйл.

Но премия — это лишь публичная часть неординарной деятельности Мильнера-мецената. Его другой, не менее важный проект — финансирование некоммерческой организации под названием «Институт глобального мозга» (Global Brain Institute). Инвестор с оптимизмом относится к будущему искусственного интеллекта, в отличие от Элона Маска, Билла Гейтса и Стивена Хокинга: он считает, что компьютеры никогда не станут полностью автономны, а прогресс толкает нас к изобретению симбиоза мозга компьютера и человека.

Фрэнсис Хейлайен, седовласый бельгийский гений от кибернетики, уже работает над первой математической моделью «глобального мозга» — на пятилетний грант Мильнера в €1,5 млн. Они познакомились в 2011-м, в перерыве между китайскими марш-бросками инвестора. Когда Хейлайен получил письмо за подписью Мильнера, он подумал, что это спам. «Не верилось, что мне может писать миллиардер», — шутит ученый.

В итоге он ответил Мильнеру — и уже совсем скоро ел лазанью в отеле Amigo, любимом брюссельском убежище инвестора, за двухчасовой беседой о своей научной деятельности. Миллиардер согласился профинансировать команду Хейлайена в обмен на обещание разработать уникальную модель-симулятор мозга-симбиоза. Исследования длятся четвертый год. Хейлайен раз или два в год общается с Мильнером по видеоконференц-связи, а также подает заказчику проекта полугодовые отчеты.

Почему инвестора так интересуют большие идеи? Хейлайен предполагает, что с помощью его работ основатель DST надеется изобрести уникальную модель прогнозирования. Важен также культурный бэкграунд: ученый вспоминает, что другой его коллега из России не менее сильно привязан к «большим теориям», которые комплексно объясняют сложные системы.

«Русские любят философию, которая может объяснить все», — говорит математик.

Мильнер не рефлексирует на свой счет так же глубокомысленно. Для его работы главное — встретить правильного человека, а значит, нужно всегда оказываться в правильном месте в правильное время. «Инвестиции — это очень трудно, — подытоживает миллиардер. — Здесь нет универсальных ответов. Если бы существовала единая формула успеха, инвестициями бы занимались все».

Россия. Китай > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2015 > № 1336899 Юрий Мильнер


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 27 марта 2015 > № 1327373 Владимир Путин

 Встреча с интернет-предпринимателями.

Владимир Путин провёл встречу с интернет-предпринимателями, чьи проекты получили финансовую и экспертную поддержку Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ).

Фонд развития интернет-инициатив – некоммерческая организация, созданная с целью содействия молодым специалистам и предпринимателям, работающим в сфере информационных технологий, и для формирования благоприятных условий реализации новых высокотехнологичных онлайн-проектов.

* * *

В.ПУТИН: День добрый, уважаемые друзья!

Мы с вами, по-моему, в третий раз уже встречаемся. В 2013 году возникла идея создать фонд поддержки инициатив в интернете, и понятно почему: потому что эта сфера деятельности набрала уже такой колоссальный оборот, для нашей страны очень заметный: у нас интернет-зависимого бизнеса сегодня в стране – примерно 10 процентов ВВП, это очень солидный процент. И по количеству людей, которые пользуются услугами интернета, вы знаете это лучше, чем я, Россия уверенно занимает первое место в Европе: 60 миллионов ежедневно пользуются услугами так или иначе. И бизнес развивается всё активнее и активнее.

Мне приятно отметить, что эта инициатива, которая возникла в 2013 году и начала осуществляться в 2014 году, оказалась не мертворождённым ребёнком, а, наоборот, очень активно развивающимся. 150 проектов и компаний уже прошло через этот Фонд, и даже, по некоторым данным, наш с вами Фонд является наиболее активным и успешным в Европе среди тех, кто занимается так называемой посевной деятельностью. Это говорит о том, что те, кто организует эту работу, организуют её на хорошем уровне. И за это надо поблагодарить вас.

Чтобы лишних слов не говорить, времени не терять, давайте мы обратимся к тому, что сейчас происходит, что сделано, ещё раз поговорим об этом, и что нужно сделать для того, чтобы эта деятельность Фонда активно дальше развивалась, какая нужна дополнительная помощь и поддержка. Кстати говоря, в целом сейчас Фонд, по-моему, контролирует так или иначе бизнесы в объёме 6 миллиардов рублей – сумма такая заметная.

Пожалуйста.

К.ВАРЛАМОВ: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Меня зовут Варламов Кирилл, я директор Фонда развития интернет-инициатив. И вначале я хочу рассказать Вам о нашем новом начинании.

Фонд развития интернет-инициатив вместе с ведущими общественными организациями учредили Институт развития интернета. Помимо Фонда в него вошли такие ассоциации, как Российская ассоциация электронных коммуникаций во главе с Сергеем Плуготаренко, Медиа-Коммуникационный Союз, объединяющий операторов связи, во главе с Сергеем Петровым, и ассоциация РОЦИТ, объединяющая интернет-пользователей, с председателем совета этой ассоциации Левиным Леонидом Леонидовичем, который возглавляет также Комитет Госдумы по информационным технологиям. Возглавил Совет учредителей лично Герман Сергеевич Клименко, один из корифеев российского интернета, создатель и владелец ресурса LiveInternet. Я бы хотел предоставить возможность сказать пару слов Герману Сергеевичу – рассказать о целях и задачах Института развития интернета.

Г.КЛИМЕНКО: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович!

Интернет существовал достаточно долго, он жил отдельно от государства, были чатики, форумы, поисковые системы. Пока мы жили сами для себя, не было никаких проблем ни с государством, ни внутри индустрии.

За последние несколько лет, примерно в то время, когда ФРИИ был создан, интернет начал внезапно вступать в чужие отрасли. Мы практически уничтожили – это я сейчас не как успехи докладываю, это констатация: практически нет бумаги. Сейчас, наверное, легче найти снежного человека, чем найти инвестора на бумажную газету: таких стартапов у нас просто нет сейчас, никто не приходит за стартапами. Пачками падают банки, которые уходят полностью в интернет; следом уходят страховые компании, брокеры; начинает медицина потихонечку уходить в интернет.

И соответственно возникло две проблемы. Первая проблема – то, что даже внутри нашей индустрии. Я недавно разговаривал с интернет-банкиром и пытался познакомить его с обычным, классическим банкиром – вы знаете, у женщины и мужчины больше общего, чем у них. Они, действительно, даже найти общих разговоров не могут.

Вторая проблема возникает с государством. Когда 27-летний молодой человек является руководителем крупнейшего интернет-магазина (7 тысяч поставок в день, он легальный долларовый миллионер – наверное, что хорошо, мне кажется, потому что мы же должны заботиться о богатых), общение с государством очень затруднено. Потому что у него даже нет никакого опыта, который бы возникал, который мог бы подсказать ему, как с государством общаться.

В июне 2014 года на встрече с ФРИИ – я там тоже был, но сидел в зале – Вы общались с Дмитрием Гришиным и с Аркадием Воложем. И там как раз возник очень интересный диалог, когда Вы предложили интернету «вылезти из-под коряги». Вопрос был, на самом деле, связан с тем, что между государством и интернетом так: из точки А в точку Б вышел поезд, и из точки Б в точку А вышел поезд, и не встретились: не судьба. Мы никак не можем найти общий язык.

Единственный путь, который мог бы быть возможен, – это создание некого института, который бы объединил все интересы. Проблема заключается именно в том, что у нас сам интернет… – вот есть отрасль телевидения, она как была, так и осталась, а интернет стал проникать везде, и, по сути, начал нарождаться новый бизнес, который теоретически должен стать какой-то опорой экономики, которая у нас будет в ближайшие 10–15 лет.

Соответственно мы пришли к выводу, что единственный путь – это создание института, в котором будут в учредителях стоять РОЦИТ (это общественная организация, где каждый человек – пользователь интернета может попробовать попасть в экспертный совет и пытаться инициировать любые инициативы, которые могут быть поддержаны институтом), МКС. МКС – это Медиа-Коммуникационный Союз, это телеком.

Понятно, что внутри нашей индустрии возникают противоречия. Пользователи, например, хотят [получать услуги] как можно дешевле – операторы, естественно, хотят как можно дороже, и у всех есть свои доводы. Операторы хотят развиваться, чтобы у пользователей было всё лучшее, но пользователи, естественно, любят как можно дешевле, больше получать. Институт попробует взять на себя ту роль, которая есть у всех отраслей (у металлургов, у банков есть): попытаться скоординироваться и договориться с разными противоречиями.

Буквально позавчера на площадке Комитета по информации и СМИ Государственной Думы, который возглавляет Левин Леонид Леонидович (благодаря ему мы достаточно быстро смогли собрать индустрию, а она же у нас вся умная, поэтому очень спорная – например, насколько я в курсе, уже почти все отрасли воспользовались возможностью импортозамещения, а по программному обеспечению в государственных компаниях, в бизнес-историях ничего не было сделано), ­– мы позавчера наконец смогли посадить за один стол 20 представителей крупнейшего бизнеса и, несмотря на их серьёзные противоречия (у них там хватает своих историй), смогли договориться, чтобы они согласовали то, что на весенней сессии Дума, возможно, вынесет законопроекты, которые будут приняты. Это то, что мы сделали.

Второй вопрос, который я хотел бы тоже осветить: у нас отрасль развивается даже для кризиса совершенно ненормальными темпами – мы действительно растём. Понятно, часто отрасль растёт за счёт того, что умирает классическая торговля: у нас растёт электронная коммерция, – это нормальная, естественная причина.

Хороший пример – «Яндекс. Такси». В Москве было 200 диспетчерских, где работали массы людей, и невозможно было достать такси. Сейчас просто поменялась парадигма управления производительными процессами: 20 тысяч таксистов, которыми управляют 35 человек. Это мало того что потрясающая эффективность, самое главное – огромное количество выполненных заказов. Это то, к чему надо стремиться. Но это говорит о том, что на протяжении следующих 10–15 лет, все футурологи говорят, у нас произойдут взрывы в биомедицине, в хайтеке.

Однажды в 1970-х годах – у меня образование военное, конечно, но я системный программист, – в 1970-х годах мы совершили ошибку: перешли на технику ЕС, отказались от развития своих «Эльбрусов». Сейчас, к счастью, у нас осталось хоть что-то, что является процессорами. Мы выбрали решение не импортозамещения, а экспортозамещения. Мы приняли решение адаптировать и воровать чужое, и в результате у нас сейчас нет своей «железной» базы.

В течение ближайших 10–15 лет произойдёт, на мой взгляд, взрыв технологий, и мы должны быть к этому готовы, и для этого у нас всё есть. Вся Европа, как Вы справедливо сейчас заметили, сдалась: у них нет своих поисковиков, у них нет своих сервисов социальных сетей – все «лежат» под Америкой. Это ни плохо, ни хорошо – они просто сдались.

Мы умудрились, несмотря на то, что у нас не было никогда не то что налоговых преференций, мы всегда стояли в худшей позиции: у нас никогда не было денег как у индустрии как таковой, и тем не менее мы смогли оказывать достойное сопротивление на протяжении последних 15 лет. Сейчас ситуация достаточно критическая, и очевидно, что без помощи государства мы не сможем преодолеть этот разрыв. Сейчас опять можем попасть в историю, когда вместо наших «Эльбрусов» и БЭСМ–6, которые совершенно чудесным образом работали, мы перешли на технику ЕС, которая сейчас просто ушла из обращения, она нам ничего не дала.

Мы собираемся в Институте развития интернета разработать некую концепцию, вариант дорожной карты, как следующие 10–15 лет постараться не просто устоять, но и удержаться в лидерах, а мы можем это сделать. Единственное, хотелось бы Вашей поддержки: без государства и без его внимания к этой проблеме у нас ничего не получится.

Спасибо!

В.ПУТИН: Только нужно сформулировать, какая нужна поддержка, что конкретно.

Г.КЛИМЕНКО: В некотором роде аналоги есть в АСИ – Агентстве стратегических инициатив, которое было создано при Вашем участии. Они создают большие дорожные карты, где участвуют две стороны: и бизнес, и государство.

Мы можем написать всё что угодно, но если мы не обяжем чиновников следовать вместе с нами одним путём, то есть мы не поставим себе единой цели, – мы ничего не добьёмся. Тут, наверное, должна быть президентская программа по развитию российского интернета. Потому что это не просто программа, чтобы у пользователя всегда был интернет 10 мегабит, – это вопрос, который связан и с автомобилями, которые скоро будут ездить и управляться сверху, и с ГЛОНАСС. И здесь без сотрудничества государства с бизнесом, мне кажется, ничего не получится.

В.ПУТИН: Давайте готовьте тогда предложения. И мы в Администрации, и Правительство попрошу – обсудим. И необходимые решения для вашей поддержки постараемся сформулировать и принять с вашим участием.

Г.КЛИМЕНКО: Хорошо. Спасибо.

В.ПУТИН: Обратили внимание, как коллега сказал: «Образование у меня было, конечно, военное»? Поэтому и выстояли.

К.ВАРЛАМОВ: Коротко хочу рассказать об итогах работы Фонда. Нам за прошедший период удалось создать практически все необходимые инструменты для поддержки интернет-предпринимателей. И сейчас фактически любой гражданин России, независимо от того, какая у него профессия: будь он программист, дизайнер или специалист по логистике, или он частный инвестор, – может принять участие либо в развитии своих проектов, либо как консультант, либо как эксперт, либо, если он инвестор, вложить свои деньги. То есть мы создали все необходимые для этого механизмы.

Немного цифр. Как Вы уже сказали, мы проинвестировали 150 проектов, это те проекты, которые уже получили деньги, получили инвестиции и интенсивную программу поддержки в Москве на площадке в течение трёх месяцев. Помимо этого мы поддержали по программе обучения и консультаций около 4 тысяч проектов в 75 регионах России. Это реально показывает, что уже действительно все, кто хотел, приняли участие. Порядка 300 проектов приняли участие в заочной акселерации, такая тоже достаточно интенсивная программа развития своих бизнес-проектов, в восьми городах России.

Нам удалось объединить на площадке коллективных инвестиций больше тысячи частных инвесторов. Мы их квалифицировали, и они начинают работать с нашими проектами, начинают инвестировать. Более 300 из них мы обучили в своей школе частных инвесторов. Всего же только за прошлый год через различные программы обучения, консультаций, поддержки прошло больше 20 тысяч человек. Это то, что Фонд сделал.

Дальнейшей нашей ключевой работой я считаю организацию плотного взаимодействия с крупными компаниями, со стратегическими заказчиками, как мы их называем. Мы уже довольно хорошо работаем с такими компаниями, как «Ростелеком», «Йота», «Рамблер», «Интер РАО». У нас уже есть проекты, которые работают на площадках этих компаний, внедряют свои продукты там. Это необходимо для того, чтобы замкнуть экосистемы интернет-предпринимательства, чтобы не только появились механизмы ранней поддержки, которые мы даём, инвестиции, обучение, но чтобы появились деньги на рынке и людям было интересно это делать.

С другой стороны – компании получают новые технологии, новые продукты, интересные команды. Мы делаем ставку на стратегию, когда мы выбираем такие передовые с мировой точки зрения технологические ниши, такие как обработка больших данных, кибербезопасность, и инвестируем в группы проектов, в кластеры проектов, но одновременно ищем интересы среди крупных заказчиков к таким группам проектов.

В.ПУТИН: Вы назвали практически смежные или даже предприятия, по сути, одной отрасли. Но у нас есть ещё энергетика – скажем, «Росатом». У нас есть стабильно финансируемая оборонная отрасль (коллега вспоминал свою первую профессию), там же реально серьёзные средства вкладываются – 20 триллионов [рублей], даже на переоборудование ОПК 3 триллиона предусмотрены, и эти деньги все в бюджете, они все есть.

Я буквально позавчера встречался с молодыми учёными и исследователями, которые добились блестящих результатов в оборонной сфере. Они мне говорили: «Мы пришли туда лет 8 назад, молодёжи практически не было, – мы создали новые коллективы». И они добились результата мирового класса, и это скоро многие поймут. Уже понимают, но скоро поймут ещё, так сказать, более осязаемо. Я к тому, что и с ними надо работать. Нам нужно, чтобы оборонка, в которую вкладываются большие деньги, имела выход и на гражданские сферы. Это даёт замечательный синергический эффект, когда всё это вместе функционирует. Поэтому вы на них тоже выходите.

К.ВАРЛАМОВ: Конечно. Я перечислил тех, с кем мы уже работаем. Мы, конечно, расширяемся, много с кем ведём переговоры.

В.ПУТИН: Роскосмос тот же.

К.ВАРЛАМОВ: С удовольствием будем работать с Роскосмосом, с «Росатомом».

Сегодня мы привезли проекты уже не начальных стадий, как мы показывали на прошлых встречах, а ребят, компании которых с нами уже поработали некоторое время и вышли на рынок. Начинаются и продажи, делаются первые шаги. И я хотел бы Вам представить несколько проектов.

И первый проект – Poiskstroek, Айсин Ринат Рафикович. Ребята умудрились объединить огромное количество информации по строительству, за счёт чего даже небольшая компания, которая поставляет строительные материалы, может найти себе покупателя, что важно сейчас в текущей экономической ситуации.

В.ПУТИН: Вы знаете, обязательно поработайте с компанией, которую мы пытаемся создать, очертания уже есть, – в области судостроения, в области авиации. Мы вчера только об этом говорили: по сути, приняли решение вчера опять докапитализировать нашу гражданскую составляющую по авиации, ОАК наш, еще на 100 миллиардов рублей.

Но гражданская часть авиастроения всегда в Советском Союзе немножко была на втором месте после боевой авиации, а нам нужно развивать гражданскую часть, они должны развиваться вместе. И, если вы включитесь в эту работу, будет тоже очень большая польза и для тех, кто занимается интернетом, и для тех, кто занимается конкретными отраслями, в том числе теми, которые я сейчас назвал: судостроение, авиация.

Р.АЙСИН: Добрый день, Владимир Владимирович! Меня зовут Ринат Айсин, я строитель из Сургута. 15 лет назад Вы были в нашем городе, с тех пор многое изменилось к лучшему.

Я хотел презентовать Вам проект Poiskstroek. Строительная отрасль является локомотивом развития нашей страны. Государство, как Вы только что сказали, вкладывает огромные средства, колоссальные средства в развитие данной отрасли, и хотелось бы, чтобы данные средства расходовались эффективно и прозрачно. Предприятия строительной индустрии, поставщики строительных материалов, вся индустрия в целом и предприятия смежных отраслей – это порядка 700 тысяч компаний, и, по большому счету, все они постоянно ищут подряды, заказчиков и партнёров.

Государство создало сайт для этого, это сайт госзакупок. Для того чтобы им пользоваться, нужно содержать большой штат сотрудников, которые каждый день мониторят его для того, чтобы найти себе подряды. Моя компания отошла от этого. Для того, чтобы снизить затраты, мы решили создать сервис, этот сервис – Poiskstroek.

Определённым образом по определённой уникальной технологии мы с портала госзакупок забираем информацию о подрядчиках, о подрядах, систематизируем её и предоставляем нашим пользователям и клиентам в разбивке регионов, городов, заказчиков, кто выиграл и, самое главное, какая стоимость той или иной работы. Сейчас у нас в базе подрядов и контрактов на 3 триллиона рублей – всё до последней копейки. Мы удивительную информацию получили, которую не ожидали: наши клиенты, например, компания из Липецка, которая торгует металлопрофилем на всю территорию Российской Федерации через филиальную сеть, к своему удивлению нашла подряды и куда она может поставить свою продукцию в соседнем регионе.

Совсем удивительный случай: компания, которая поставляет игрушки, получила информацию через наш сервис относительно всех строящихся детских садов на территории Российской Федерации. Кстати, сервис, как мы потом узнали, когда разработали, позволяет выявить все детские сады, стоимость одного места, стоимость самого сада – для того, чтобы информация эта была видна.

Таким образом, мы сфокусировались на поддержке малого и среднего бизнеса в строительной отрасли для того, чтобы предприятия могли эффективно работать и свою производительность труда увеличить.

Мы достаточно долго топтались на месте, не могли никак выйти на реализацию данного сервиса. Узнали о ФРИИ, подали туда документы, и нас сразу же подхватили. Сначала в Сургуте в заочном акселераторе дистанционно нас обучали эксперты ФРИИ, потом они нас пригласили сюда, в Москву. И вот здесь, в Москве, три месяца в прошлом году мы проходили обучение, и я удивился всему увиденному, потому что люди разговаривали на другом языке совершенно. Я им про сметы, про ростверки – они мне сугубо айтишные термины.

По большому счету, создана среда, где мы можем общаться, и мы для кого-то уже являемся экспертами, а они нам тоже помогают какие-то вещи реализовывать. ФРИИ, как магнит, собирает проекты со всей страны, доводит их до ума, и, самое главное, это суперскоростной лифт для доведения этих проектов до практической реализации. Самое главное – практическая реализация на территории Росси и всего мира. Поэтому Кириллу Викторовичу и всей команде огромное спасибо, и Вам, Владимир Владимирович.

В.ПУТИН: Уже настоящий администратор.

Р.АЙСИН: Самое главное, наши пользователи, которые начали уже использовать этот сервис, не останавливаются на достигнутом, постоянно что-то новое просят, просят [учесть] внебюджетные стройки и увеличить горизонт планирования.

В этой связи мы сейчас совместно с Фондом отрабатываем возможность обращения в Министерство строительства и ЖКХ на предмет систематизации всех выданных в Российской Федерации разрешений на строительство. Это позволит простым фирмам узнать, что будет строиться торговый центр или будет строиться магазин, то есть там, где не участвует бюджет. Это дополнительно позволит им увеличить свою эффективность.

И хотим обратиться в крупнейшие банки для того, чтобы понять, где и какие инфраструктурные кредитные ресурсы размещены, чтобы тоже туда можно было разместить своё производство и поставлять свою продукцию.

В.ПУТИН: К Владимиру Леонидовичу [Богданову] обратитесь в «Сургутнефтегаз», он богатый, у него самый большой банк. Только он очень консервативно работает со своими активами. Правда, много делает и для развития вашего города. Вы предложите ему свои продукты – может быть, он заинтересуется. Там есть над чем поработать.

Р.АЙСИН: И хотим обратиться в Министерство финансов и Министерство экономического развития. В принципе, государство много создало для того, чтобы строительная отрасль развивалась: и 44-й ФЗ, и 223-й, и в прошлом году Вы подписали 172-й Федеральный закон о стратегическом планировании. И самый большой административный барьер для строителей сейчас, я считаю, это отсутствие понимания планирования.

То есть я, допустим, заработал деньги и хочу их вложить куда-то: построить бетонно-растворный узел или купить производственную базу, тот же каток приобрести, – и я должен в конечном итоге окупить эти активы. Если я буду понимать, что 172-м законом о стратегическом планировании предусмотрен до 2030 года государственный план, каких-то инвесторов планы, – когда мы всё это дело совмещаем, я понимаю для себя, что будет строиться стадион или будет строиться перинатальный центр в этом городе. Естественно, я туда начинаю инвестировать. Поэтому я считаю, что строители, инженеры XXI века истосковались уже по Госплану, чтобы видеть, какие объекты будут строиться.

В.ПУТИН: То есть нужна стабильность?

Р.АЙСИН: Да. И в заключение хотел сказать, что импульс строительная отрасль – новый импульс развития – я думаю, получит как раз таки с помощью IT-технологий, поддерживаемых Вами. Спасибо.

В.ПУТИН: Вам спасибо.

Но, без всяких шуток, надеюсь, Владимир Леонидович Богданов нас услышит и с Вами встретится – встретьтесь с ним, поговорите. Огромная компания, одна из ведущих в стране, с огромными инвестиционными планами. Реально вы можете оказать им хорошую помощь – и им будет полезно, и вам тоже. И потом они много в регионе работают и по всей стране.

К.ВАРЛАМОВ: Владимир Владимирович, много говорили о развитии внутреннего туризма. У нас в Фонде есть проект, который нашёл весьма оригинальную модель резкого снижения стоимости проживания в гостиницах. Я бы хотел дать слово Андрею Алексеевичу Шевелёву.

А.ШЕВЕЛЁВ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Андрей Шевелёв, я из Красноярска. Мы создали проект «Турбазар».

Внутренний туризм сейчас переживает очень интересные времена – на подъёме, во многом, как ни странно, благодаря санкциям и росту курса доллара. С одной стороны, это помогает людям сориентироваться в большей степени на отдых внутри страны, но с другой стороны – остаются проблемы.

Проблемы связаны с доступностью местного отдыха как в информационном плане, так и в финансовом. По этой причине часто объекты отдыха нашей страны: турбазы, дома отдыха, отели – недогружаются, простаивают. Наше решение помогает объектам увеличить загрузку номеров, а туристам – отдохнуть дешевле. При этом туробъекты на нашей площадке выставляют свой товар лицом в удобном для информационного потребления виде.

В.ПУТИН: А за счёт чего дешевле?

А.ШЕВЕЛЁВ: У нас уникальное решение, не имеющее аналогов в России и даже в мире, мы мониторили специально.

В.ПУТИН: Не заплатить и уехать? (Смех.)

А.ШЕВЕЛЁВ: Мы придумали продавать туризм по модели аукциона: туробъекты свои свободные номера выставляют у нас в качестве лотов по начальной цене один рубль.

В.ПУТИН: Здорово.

А.ШЕВЕЛЁВ: Такая цена привлекает внимание людей, они заинтересовываются продуктом отеля, делают ставки, соревнуются между собой – и побеждает тот, кто сделал максимальную ставку. При этом ему после победы приходит на почту путёвка, он её оплачивает прямо на сайте и довольный едет отдыхать по цене, как правило, в три раза дешевле, чем по прайсам.

С другой стороны – откуда такой аттракцион невиданной щедрости? Дело в том, что объекты отдыха получают рекламу. У нас такой механизм работает на сайте, ноу-хау: чтобы принять участие в промоаукционе, пользователь должен разместить у себя в социальной сети рекламу объекта: «Я еду в дом отдыха «Дружба» по цене 4 рубля». Соответственно такое сообщение привлекает внимание друзей пользователя, они заходят по ссылке: куда же там поехал мой друг? И, в общем, вовлекаются в торги, также узнают про места отдыха.

В.ПУТИН: Интересно. А география у вас какая?

А.ШЕВЕЛЁВ: На сегодняшний момент мы охватили 15 регионов: в 15 регионах пользователи могут уже поторговаться. Стартует сейчас механизм, который позволяет не только принять участие в аукционе, а ещё просто поторговаться с отелем, предложив ему свою цену. Но при этом надо выполнить условия, выгодные для отеля, то есть поехать в «низкий сезон», большой компанией. Вот такой у нас проект.

В.ПУТИН: Здорово. Сколько человек примерно прошло через вашу компанию?

А.ШЕВЕЛЁВ: Около 60 тысяч человек, несмотря на то что нам всего четыре месяца. Во многом, конечно, помогли нам во ФРИИ с бизнес-моделью. До этого мы полтора года занимались тем, что создавали систему онлайн-бронирования, которая помогает оцифровать как раз туристический продукт для малоизвестных туробъектов.

В чём проблема на сегодняшний день? Я говорил про информационную доступность туризма: по нашим оценкам, оцифровано всего где-то 20 процентов туристического продукта, тогда как Европа вся оцифрована – любой хостел, любой мини-отель можно купить из любой точки земного шара.

У нас есть конкретное предложение, Владимир Владимирович, для государства, для развития отрасли. Мы разработали уникальную систему бронирования, которую мы можем буквально подарить, бесплатно отдать России, в каком-то частно-государственном партнёрстве развить, и помочь оцифровать.

В.ПУТИН: Вы с нашим [Федеральным] агентством по туризму в контакте или сами по себе?

А.ШЕВЕЛЁВ: Нет, хотели Вас попросить свести нас.

В.ПУТИН: Сделаем, конечно, обязательно.

А.ШЕВЕЛЁВ: Для сравнения, в Европе больше 60 процентов туристических услуг продаётся через интернет, а в России хорошо если двадцать, то есть есть куда расти. И здесь можно очень быстро сделать рывок, буквально за год при нормальном сотрудничестве с Федеральным агентством по туризму мы можем сделать хороший результат.

В.ПУТИН: Давайте. Обязательно вас состыкуем с ними и соответствующее административное сопровождение обеспечим.

А.ШЕВЕЛЁВ: Спасибо, Владимир Владимирович.

В.ПУТИН: Спасибо Вам. Удачи!

К.ВАРЛАМОВ: Дальше я хотел бы рассказать о проекте, который мы уже показывали Вам, привозили сюда, и было по нему поручение, довольно успешно выполненное.

Но прежде чем его представить, хотел бы рассказать о другом поручении, которое Вы дали 10 июня в прошлом году на встрече с интернет-предпринимателями, оно касалось законодательных инициатив.

Законодательные инициативы прошли все необходимые чтения и были Вами подписаны 8 марта. Они касались опционных соглашений и ряда других условий. И хочется сказать большое спасибо и объяснить, что на самом деле это фундаментальные изменения для российского законодательства, которых ждали с 2007 года. Только благодаря Вашему поручению удалось их сдвинуть. Они очень важны, потому что позволяют повысить привлекательность Российской Федерации как юрисдикции для структурирования сделок, чтобы наши инвесторы и предприниматели создавали компании здесь, а не на Кипре или ещё где-то в другом месте. Это фундаментальный действительно сдвиг и позволяет как раз привлечь сюда компании.

Но неправильно было бы сказать, что всё сделали. Нужен ещё ряд изменений, в частности необходимо такое понятие, как конвертируемый заём, чтобы инвестор мог быстро в качестве кредита предоставить деньги предпринимателю, а потом по понятным условиям конвертировать их в долю. Сейчас это довольно сложно сделать в текущем законодательстве.

В.ПУТИН: В чём сложность?

К.ВАРЛАМОВ: Сложность в понятных правилах, чтобы все риски и у инвестора, и у предпринимателя были застрахованы...

В.ПУТИН: Я не очень пока понимаю, о чём Вы говорите, давайте разберёмся, потому что банк если даёт кредит, он всегда может конвертировать это потом в долю в бизнесе, финансовое учреждение может...

Г.КЛИМЕНКО: Речь идёт о фиксированной части, а на самом деле, на практике в зависимости от результатов доля может меняться. То есть можно дать, условно, 200 миллионов рублей с правом конвертировать в 10 процентов. Но у нас нет возможности, если команда отработает лучше, чтобы доля изменилась.

В.ПУТИН: Но это же по договорённости сторон можно.

К.ВАРЛАМОВ: В суде невозможно это доказать сейчас. Могут не выполнить договорённости, и потом в суде это не доказать.

В.ПУТИН: Можно же всё это прописать: в зависимости от такого-то результата будет то-то – можно прописать в договоре всё. Если кто-то не исполняет, это можно оспорить в суде, если написано на бумаге. Но если Вы считаете, что этого инструментария недостаточно, – предлагайте.

К.ВАРЛАМОВ: Также необходимо расширить механизм привилегированных классов акций, для того чтобы более тонко можно было бы прописывать отношения между инвесторами и предпринимателями. Опять же недостаточно механизма в законодательстве. Прошу Вас дать поручение Правительству, Администрации Президента, для того чтобы рассмотреть в установленном порядке и внести в Государственную Думу.

В.ПУТИН: Давайте, только Вы оформите, пожалуйста, это, чтобы было понятно, о чём идёт речь, до деталей.

К.ВАРЛАМОВ: Я сейчас хотел бы предоставить слово Глебу Ерохину, проект «Все эвакуаторы России». Он расскажет о том, что за полтора года им удалось сделать.

Г.ЕРОХИН: Добрый день, Владимир Владимирович!

Мы с Вами встречались в ноябре 2013 года, я рассказывал о том, что ехал из города Астрахани в Москву, сломался и не смог вызвать эвакуатор, и из этого родился проект «Все эвакуаторы России». Суть его достаточно простая – это вызов эвакуатора в любой точке мира с минимальным временем подачи эвакуатора и с минимальной стоимостью. В 2014 году мы закончили акселератор совместно с Фондом, привлекли частных инвесторов и проработали достаточно активно эти два года. Сейчас хотелось бы обозначить свои результаты.

Прежде всего мы на текущий момент спасли уже более 13 тысяч машин, которые попали либо в ДТП, не дай бог, либо сломались просто на трассе, либо ушли в кювет, причём это машины как легковые, так и грузовые. Кроме этого, мы снизили стоимость этой услуги для населения на 14 процентов по сравнению с рынком, это в денежном выражении порядка 1400–1500 рублей, то есть из-за того, что внутри нашей системы заложен механизм торгов, за каждый заказ ответственные исполнители торгуются между собой.

Мы расширили географию и запустили аналогичные сервисы на Украине, в Белоруссии, в Казахстане. Причём на Украине мы обрабатываем заказы в основном частного сектора, в Казахстане это у нас B2B-сегмент.

В этом году была проведена плотная работа совместно с Министерством по чрезвычайным ситуациям под руководством министра Пучкова и замминистра Степанова. В результате совместно мы сформировали методические рекомендации для службы 112 и уже практически начали её внедрять с Курской, Калужской областями и Республикой Татарстан. То есть теперь при звонке в службу 112, кроме спасения гражданина и направления ему полиции, возможно ещё вызвать автопомощь для его транспортного средства, если она ему необходима, если, не дай бог, конечно, с ним что-то случилось.

Кроме этого мы проработали с системой «ЭРА-ГЛОНАСС», провели стыковку наших систем взаимодействия. Мы знаем, что в этом году запускается система «ЭРА-ГЛОНАСС», направленная на спасение граждан при ДТП, на мгновенную реакцию: через девять секунд получают данные МЧС, скорая помощь, полиция, и также мы эти данные получаем, для того чтобы туда направить транспортные средства в виде эвакуатора либо технической помощи – освободить дорогу и, соответственно, не производить заторы на дороге.

На наш взгляд, это такой глобальный проект, который фактически на самом деле изменит рынок помощи на дороге и автомобильный рынок в России, как нам кажется. Мы подготовили достаточно интересные предложения по коммерциализации ОАО «ГЛОНАСС». Ожидаем сейчас запуска системы, для того чтобы дальше развернуть работу. Также мы сделали предложение для АвтоВАЗа и КамАЗа для оказания сервисных услуг: например, если вдруг какое-то транспортное средство ломается в течение гарантийного срока, чтобы его эвакуировать абсолютно бесплатно для потребителя.

В.ПУТИН: А при чём здесь производитель?

Г.ЕРОХИН: Такая практика присутствует для иностранных производителей. Мы сделали такое предложение нашим производителям и будем ждать, какая от них будет реакция. Тем более мы знаем, что они интегрируют систему «ЭРА-ГЛОНАСС» в транспортные средства, поэтому было бы логично, чтобы потребитель нажал кнопочку SOS в машине и получил весь спектр услуг, которые ему положено получать от автопроизводителя в виде гарантии.

Наши европейские партнёры, с которыми мы работаем в России и заказы которых обрабатываем, рекомендовали нам посмотреть Китай. Мы, конечно, удивились в плане принятия нашего сервиса в Китае – там 19 миллионов машин продаётся в год, он достаточно большой. Мы решили, что там все уже вопросы решены с автопомощью. Но, оказалось, нет. В начале этого года мы провели переговоры и демонстрацию нашей системы в Китае, и китайские партнёры проявили интерес к нашему программному и техническому решению и к бизнес-модели. Мы договорились, что запустимся в ближайшее время в виде «пилота», как они сказали, в небольшом региональном городе в 3–5 миллионов человек, для того чтобы отработать там…

В.ПУТИН: Маленький такой, деревня такая.

Г.ЕРОХИН: Да, сказали: сделаем небольшой «пилот».

То есть фактически благодаря Фонду за два года мы шагнули от идеи, когда я замерзал на трассе, до возможности создания компании и выхода её на международный рынок именно в области программного обеспечения.

В.ПУТИН: Для того чтобы придумать что-то хорошее, надо замёрзнуть.

Г.ЕРОХИН: Вероятно, в этот момент времени мозг активно работал. Поэтому хотел бы сказать спасибо…

В.ПУТИН: У нас есть такая международная организация – Шанхайская организация сотрудничества, и там есть бизнес-форум, где встречаются предприниматели и между собой обговаривают все проекты. Вам нужно туда подключиться, к этой работе.

Г.ЕРОХИН: Обязательно подключимся.

В.ПУТИН: Там, кроме контактов между собой, у бизнеса есть ещё и такая панель, как контакты с первыми лицами правительств и государств. Так что там можно это всё попробовать изложить.

Г.ЕРОХИН: Мне это очень интересно в рамках развития сервиса вне нашей страны.

В.ПУТИН: Давайте так и сделаем.

К.ВАРЛАМОВ: Ещё один интересный сервис, довольно актуальный в текущее время, – сервис для трудовых мигрантов, чтобы люди могли искать работу, и там много разных полезных вещей. Представляет Наталья Вадимовна Хмельницкая.

Н.ХМЕЛЬНИЦКАЯ: Я представляю наш сервис, это интернет-проект «Тутждут» по адаптации и социализации трудовых мигрантов. Понимая остроту этой проблемы и оценивая правильно экономический потенциал этой аудитории, мы решили предложить наше решение именно для неё.

Каждый день мы слышим в СМИ словосочетание «проблемы миграции», и мы решили разобраться, проведя исследование, какое решение мы можем предложить для упрощения этой проблемы. Наше решение и новизна его состоят в том, что на одной площадке мы объединяем все заинтересованные стороны: это мигранты, заинтересованные в них работодатели и органы управления, – помогая в рамках нашего сервиса решать общие задачи.

Задачи простого человека, который переезжает в другой город, а тем более в другую страну, понятны. Он хочет получить информацию в доступной форме о правилах нахождения в стране, найти работу в соответствии с имеющейся квалификацией, недорогое жильё и земляков, готовых помочь ему в тяжёлый период первичной адаптации. Всё это мы учли в нашем функционале. С другой стороны, в этой аудитории заинтересованы работодатели, потому что трудовые ресурсы – это «бензин» для нашей экономики. Тем более, понимая те задачи, которые стоят, в том числе инфраструктурные, мы должны снижать издержки на привлечение необходимых специалистов, при этом помогать повышать эффективность бизнеса, что тоже важно. Мы создали бесплатный функционал для работодателей по размещению вакансий, в том числе по поиску специалистов по соответствующим критериям.

Что касается органов управления, мы помогаем им осуществлять доступ к аудитории, чтобы они могли доносить новости по изменениям в законодательстве, по правовому положению иностранных граждан. Также являемся хорошим инструментом мониторинга изменений миграционных процессов.

Наша аудитория разнообразна. Порядка 40 процентов – это россияне, которые переезжают в поисках лучшей работы в другие города. Летом 2014 года мы получили достаточно большой всплеск интереса со стороны граждан Украины, понятно почему. Мы им объясняли, как правильно легализоваться и оформиться и в качестве беженцев, и в качестве трудовых мигрантов.

На сегодняшний день в поддержку инициатив государства для граждан стран СНГ, в поддержку нового закона мы создали функционал, который позволяет бесплатно протестировать онлайн знание истории России, а также русского языка, узнать о всех необходимых документах, которые нужно собрать, чтобы получить патент на работу в Российской Федерации.

Благодаря фонду интернет-инициатив, который помог и поддержал нас на самой начальной стадии, мы получили поддержку и оценку лучших экспертов в области интернет-технологий, которые научили нас на самом деле делать этот интернет-бизнес. В области телекоммуникаций мы получили доступ к консультантам по финансовым услугам, что позволило нам по-другому взглянуть на потенциал нашего проекта. И именно благодаря ФРИИ сегодня мы готовы перейти к новому уровню взаимодействия, в том числе и с региональными органами управления, по актуализации вакансий в регионах, а также по работе в области мониторинга миграционных процессов.

В.ПУТИН: Хорошо.

Вы про Украину вспомнили. Из 2,5 миллиона мигрантов из Украины миллион 300 тысяч – это мужчины призывного возраста. Понятно, по каким причинам они здесь находятся, но им тоже нужно работать, деньги зарабатывать легальным путём, поэтому, конечно, для этой категории очень важно, но и в целом важно для всех.

Я понимаю, термин, но всё-таки лучше не употребляйте «как бензин для нашей экономики». Люди всё-таки, и люди нам не чужие, это всё бывшие республики Советского Союза.

Н.ХМЕЛЬНИЦКАЯ: Да, я сама родилась, выросла в Ташкенте и в возрасте 16 лет приехала в Россию. Считаю, что и другие люди могут реализовать свой потенциал, если правильно предоставить им возможность.

В.ПУТИН: Конечно, важно только, чтобы всё это было цивилизованно. У вас, я посмотрел, здесь и медстраховка, и вакансии, и социальные проблемы – всё это очень важно. Когда люди попадают в нормальную среду, тогда они и ведут себя по-другому. Поэтому это важно и для них, и для местных граждан, которые, конечно, озабочены ростом преступности и всякими другими проявлениями негативного характера. Но такие проекты, конечно, будут сглаживать и нивелировать все проблемы. Очень хорошо.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект – это TakeBus, сервис по продаже билетов на междугородные автобусы, на пригородные автобусы, Олег Мифтахов .

О.МИФТАХОВ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Олег Мифтахов, я представляю сервис TakeBus. Это сервис по покупке билетов на междугородные автобусы через интернет для пассажиров, которые хотят купить билет без очереди и с гарантией места.

Несколько лет назад мы были студентами, учились в Челябинске и на выходные ездили домой к родителям. Часто эти поездки были сопряжены с определёнными трудностями: чтобы купить билет заранее, приходилось ехать на автовокзал, стоять там в очереди. Иногда случались совсем неприятные истории, когда, отстояв очередь, слышали от кассира, что билетов на ваш рейс уже нет, и приходилось переносить поездку.

Сейчас, повзрослев, набравшись опыта, мы сформировали команду и взялись за решение этой проблемы. Ведь проблема достаточно широкая – более 100 миллионов людей в год пользуются этим видом транспорта и попадают в те же самые проблемы: очереди, надо ехать заранее за билетом и так далее. Сейчас мы активно развиваем покрытие нашего сервиса. Мы подключили все автовокзалы нашей родной Челябинской области. За время прохождения программы развития в Фонде мы заключили соглашения с московскими автовокзалами.

Для нас вообще покрытие является основным драйвером развития. Важно, допустим, то, что мы уже сделали в Москве: человек может купить билет из Москвы в регионы. Но он не может купить билет обратно, потому что автовокзалы в регионах пока ещё не автоматизированы в этом плане. Здесь мы сталкиваемся с небольшой трудностью, процесс заключения договора с автовокзалом достаточно длительный для нас. Если мы техническую сторону вопроса освоили очень хорошо и делаем за неделю-две, то процесс заключения договора, обсуждение всех формальных вопросов может затягиваться на 3–6 месяцев.

Очевидно, если двигаться такими темпами, то можно наш проект строить 10 лет. Мы бы хотели это сделать значительно быстрее и хотели бы обратиться в Министерство транспорта с инициативой о том, чтобы они более внимательно посмотрели на ту схему, которую мы используем технически, которая позволяет нам это делать быстро, и помогли с масштабированием её в рамках страны.

В.ПУТИН: Я министру скажу обязательно, это хорошая идея. Реально, казалось бы, такая мелкая вещь, а на самом деле людям жизнь будет облегчать, конечно. Поэтому я обязательно скажу Максиму Юрьевичу Соколову. Надо будет вам встретиться и поговорить, ладно?

О.МИФТАХОВ: Спасибо.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект – сервис «Рентмания». Это сервис для сдачи вещей, как прокат раньше существовал, сейчас они почему-то пропали, и ребята возрождают. Людмила Булавкина расскажет про свой проект.

Л.БУЛАВКИНА: Здравствуйте, друзья! Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Людмила Булавкина, и я действительно хочу рассказать о том, как мы задумали возродить популярную некогда тему проката в нашей стране.

Мы делаем сервис, который соединяет между собой людей, желающих сдать на время «скучающие» вещи и заработать на этом, с теми, кто отказался от покупки в пользу временного пользования за счёт существенной экономии на этом.

Для тех, кто берёт вещи на время, мы, конечно же, предлагаем возможность сэкономить. Приведу несколько примеров. Сейчас, на пороге велосипедного сезона, кто-то задумается купить велосипед, это минимально обойдётся в 10 тысяч рублей. Кто-то, возможно, возьмёт велосипед напрокат в парке – это 250–300 рублей в час. А если обратиться на нашу площадку, то можно найти предложения за ту же стоимость, но уже на целые сутки или на выходные. Для семьи из четырёх человек такая возможность – это уже ощутимая экономия семейного бюджета.

Есть случаи, когда аренда выступает не просто способом сэкономить, но действительно избежать лишней покупки вещи, которая требуется лишь однажды. Недавно у нас был случай: мужчине после травмы ноги была рекомендована терапия на велотренажёре. Он сначала, возможно, рассматривал идею покупки, потом искал абонемент в фитнес-клуб, в итоге нашёл нас и арендовал велотренажёр за три тысячи рублей на месяц, то есть ровно на тот период, когда ему врачом было рекомендовано. В дальнейшем ему этот товар может не понадобиться.

Есть ещё более экзотические случаи, когда вещь действительно нужна уникальная. Например, такой случай: иногда детям прописывают психологическую терапию с редкими животными. Понятно, что содержать такое животное, покупать его тоже не стоит, лучше обратиться, взять его на время – от одного дня до месяца.

Всё-таки главный аргумент воспользоваться арендой – это экономия. Как правило, стоимость вещей – это лишь 10 процентов от стоимости их покупки. Что мы предлагаем тем людям, которые сдают у нас в аренду – а это может быть любой гражданин нашей страны, у которого «скучает» на балконе велосипед, хлебопечка, любая кухонная утварь, – это, естественно, возможность дополнительного заработка, при этом заработка удобного и безопасного. То есть на нашей площадке мы помогаем соединиться арендатору с арендодателем, подсказываем, как правильно оформить договор, как провести безопасный платёж, в том числе сейчас рассматриваем вопрос, как сделать процедуру уплаты налога с дохода, полученного от сдачи в аренду, более комфортной.

Мы видим, что часть граждан тем или иным образом уже на самом деле сдают [вещи] в аренду, не называя это никаким бизнесом, не выступая в роли предпринимателей, скажем так, полуиграючи. Мы хотим, чтобы благодаря нам этот теневой сектор стал более легальным и люди чувствовали себя полноценными предпринимателями, сдавая вещи в аренду.

Нашему сервису чуть более года, сейчас у нас представлено более тысячи предложений.

В.ПУТИН: Вы просто соединяете людей или вы имеете какие-то помещения производственные дополнительные?

Л.БУЛАВКИНА: Нет, у нас нет складов, мы сами небольшая прокатная компания. То есть у меня за спиной тысяча велосипедов, они на самом деле есть, но не мои, не наши. Любой гражданин приходит со своим предложением, размещает этот товар…

В.ПУТИН: А потом из рук в руки передают.

Л.БУЛАВКИНА: Возможно помочь и с доставкой. Пока мы работаем только в Москве, но этот город сам по себе настолько огромный, что у нас здесь много возможностей. В планах, конечно, выйти во все крупные города России, предложения к нам уже поступают, то есть нас хотят видеть в других городах.

Первые сделки у нас начались как раз год назад, когда мы попали в ФРИИ и научились, собственно, брать комиссию со сделок. Помогая людям, соединяя их, мы берём комиссию со сделок. Очень надеемся, что проект будет народным, любимым и поможет многим в непростое время сберечь средства.

В.ПУТИН: Это в любое время полезно, это точно абсолютно.

Л.БУЛАВКИНА: Спасибо за поддержку.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект помогает решать проблему блокировки пиратства, и его представит Андрей Константинович Клименко, проект «Oppty», пожалуйста.

А.КЛИМЕНКО: Добрый день, Владимир Владимирович! Здравствуйте, уважаемые гости!

Меня зовут Андрей Клименко, я руководитель технологической компании из города Перми. С 2011 года мы занимаемся борьбой с пиратством в интернете. Я думаю, что Вы в курсе, знакомы, наверное, с проблемой пиратства в интернете, и многие находящиеся в зале знакомы, особенно в российском сегменте.

Примерно год назад я наблюдал за тем, как моя семилетняя племянница искала мультфильмы в интернете. Первый же десяток ссылок, который она нашла, вёл исключительно на пиратские сайты. И это само по себе уже плохо, потому что эти пиратские сайты отбирают доходы у артистов, у мультипликаторов, у режиссёров. Но там, на этих сайтах, мультфильм был буквально окружён баннерами с совершенно непристойным содержанием, совершенно недетским. И примерно с половины сайтов на компьютер пыталась установиться какая-то шпионская программа или вирус. Так, получается, пираты зарабатывают, с одной стороны, действительно отбирая доходы, а с другой стороны, впихивая какую-то непотребную рекламу.

Как с этим быть? У нас недавно принят ФЗ–187 о борьбе с пиратскими сайтами, и к нему даже уже есть поправки, например, недавно подписанный ФЗ–364. Хотя не все правообладатели ещё научились им пользоваться, он уже начинает работать, и Роскомнадзор более или менее эффективно начинает блокировать сайты. Но я предлагаю посмотреть на то, как это происходит, глазами обычных пользователей.

У нас есть небольшая доля пользователей, которую условно можно назвать «квалифицированные, убеждённые, уверенные пираты». Что бы мы ни делали, они всегда будут пользоваться нелегальным ресурсом и очень редко будут заходить на легальные. Есть другая часть, в противовес. Она ещё пока не очень большая, но растёт, это очень хорошо. Это такие убеждённые пользователи легальных ресурсов, они квалифицированные пользователи интернета, они знают, чем отличаются легальные ресурсы от нелегальных, они очень редко попадают на пиратские сайты.

Но большая часть людей – по исследованиям, это две трети пользователей – вообще в принципе не отличают пиратский сайт от непиратского. И в итоге они заходят в поисковик, набирают название фильма, им также, как моей племяннице, выводятся ссылки. Заходят на первую – ссылка заблокирована, и они видят какую-то техническую заглушку, на которой информация: сайт заблокирован в соответствии с законом номер такой-то. Информации полезной ноль, а ведь потребность-то не удовлетворена. Он возвращается в поисковик, набирает ещё раз, переходит на вторую ссылку, на третью ссылку, и так ходит по кругу, пока в конце концов всё равно не находит пиратский сайт.

Мы считаем, что это нелогично, несправедливо, и это нужно решать. Более того, правообладатели нас тоже поддержат, потому что они понимают, что сама по себе блокировка сайта им пользователей не приводит, нужно сгенерировать поток этих пользователей к ним, на легальную платформу.

Мы благодаря ФРИИ уже установили контакты с различными государственными органами, например с ФОИВом, который ответственен за выполнение блокировки, – это Роскомнадзор. Но нам требуется ещё и дополнительная поддержка, для того чтобы реализовать наши идеи в жизнь. У нас есть набор уникальных идей и набор уникальных технологий. Надо сказать, что мы за три года полноценной работы обнаружили, что наши подходы действительно являются уникальными не только для России, но и для зарубежья. У нас, например, есть клиенты в Индии, это продюсеры, которые производят фильмы в Болливуде и заказывают у нас услуги по защите своего контента от пиратства.

И наша первая просьба. Мы на самом деле очень хотим расширяться именно в азиатский регион. Китай, например, нас интересует с точки зрения очень крупного потенциального рынка. И поэтому, если бы мы могли представить свои предложения, и они могли бы быть поддержаны по линии Минэкономразвития, то мы могли бы помочь нашим китайским коллегам, в том числе решить их проблему с пиратством, которая в Китае тоже присутствует.

Но, кроме китайского рынка, конечно, у нас приоритетный рынок – это Россия. И здесь мы тоже видим одну из ключевых своих задач в поддержке именно отечественных производителей кино. Мы знаем, что Вы следите за работой Минкульта, Фонда кино по поддержке отечественного производства. У нас есть конкретное решение, как помочь Минкульту и Фонду кино повысить сборы российского кинопроизводства. И мы хотели бы эти предложения Вам представить.

В.ПУТИН: Давайте, интересно.

А.КЛИМЕНКО: Спасибо большое. Я бы хотел, чтобы Вы по возможности дали свою оценку нашим предлагаемым инициативам.

В.ПУТИН: Я должен их увидеть. Вы их сформулируйте, отдайте. Обязательно и с Минкультом переговорим, и постараемся через наши соответствующие международные службы помочь вам выйти на азиатские рынки, закрепиться там.

А.КЛИМЕНКО: Спасибо большое.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект – это проект Forecast NOW, и представит его Александр Александрович Грицай. Это интеллектуальные системы управления складскими запасами. Как раз я говорил, что специалист по логистике может принять участие в нашем проекте.

А.ГРИЦАЙ: Добрый день, Владимир Владимирович!

Меня зовут Александр Грицай, я из Твери. Вот уже пять лет мы занимаемся темой управления товарными запасами и разработали систему прогнозирования потребительского спроса и оптимизации товарных запасов для малых и средних торговых предприятий.

В.ПУТИН: Как Вы вообще вышли на эту тему?

А.ГРИЦАЙ: Это очень долгая была история, она началась ещё в университете.

В.ПУТИН: Здесь, понятно, коллега замёрз на дороге – думал, как бы эвакуироваться, и придумал и для себя, и для всех. А Вы как к товарным запасам подобрались?

А.ГРИЦАЙ: Учился в Тверском государственном университете, и мне была очень интересна тема машинного обучения, нейронных сетей, все эти разные сложные термины, и хотелось решать какую-то практическую задачу.

У моего научного руководителя была возможность получить доступ к базе продаж ларька, одного обыкновенного ларька. И мы занялись прогнозированием продаж батончиков – «сникерсов», «марсов» – и вышли на потрясающую точность, которая просто не шла в сравнение ни с какими другими, зарубежными. Мы сравнивали-сравнивали и в итоге вышли на потрясающую точность.

Но путь от этой технологии до конечного продукта был огромный: мы и без зарплаты четыре месяца работали, и инвестиции с трудом поднимали. И в результате мне пришлось и закупщиком поработать, чтобы реально понять, в чём состоит эта проблема и как её решать. И вот я оказался здесь. Соответственно, сейчас мы уже глубоко в этой теме разбираемся.

В чём состоит задача? Нередко покупателю приходится обойти много магазинов в поисках нужных товаров и не найти их все в одном месте, а при этом у предпринимателя склады могут быть забиты под завязку. Предприниматель теряет прибыль, а покупатель уходит недовольным. Как это получается? Всё дело в неэффективном управлении товарными запасами, когда одних товаров на складе много, других недостаток и дефицит.

Крупные компании, конечно, имеют решение для подобной задачи. Маленькие справляются либо просто просмотром помещения, того, что уже закончилось – соответственно, они уже теряют прибыль, либо используют какие-то примитивные алгоритмы, они им как-то помогают.

Не все знают, что на этом можно экономить и оптимизировать запасы. Для примера: клиенты, которые используют наши решения, экономят порядка 20–30 процентов склада. Был у одного из наших клиентов склад в 100 миллионов рублей, стал 70 миллионов, и это притом что у него выросли продажи, он смог расширить свой бизнес за счёт того, что он понял, в какой ассортимент ему нужно вкладывать деньги.

Мы работаем уже три года, соответственно, продукт на рынке где-то года полтора, и сотни торговых точек по всей России используют наши решения, не только Россия, но это и Казахстан, и Белоруссия. В основном это не продуктовый сегмент, а строительные материалы, электротовары. Во ФРИИ мы пришли совершенно без понимания того, как продукт можно продавать, потому что он у нас сам продаётся.

Для малого и среднего бизнеса особых решений нет, потому что они очень сложные и громоздкие, ориентированные для крупного бизнеса. И даже если подарить малому бизнесу такую систему, он ею не сможет пользоваться эффективно, потому что либо ему нужно нанимать штат аналитиков, которые ещё больше затрат ему принесут, либо система будет просто стоять. Мы с такими случаями сталкивались.

Наша разработка уникальна, заключается в том, что мы создали систему, которая по эффективности сопоставима с системами для крупных игроков, но позволяет с ней работать и неспециалисту. За этим стоит много наших алгоритмов, которые автоматически оптимально определяют для пользователя какие-то настройки, благодаря этому система доступна малому и среднему бизнесу. Но она сама как-то продавалась, через сайт нас находили. Только благодаря ФРИИ мы смогли осознать этот процесс продаж, выстроить его и действительно понять, как нужно продавать, и буквально в два раза увеличить оборот.

Особенно актуальна эта тема сейчас, в нелёгкие времена, когда бизнес реально задумался о том, что лежит на складе. Если раньше лежало 100 лишних миллионов – пусть они лежат, ничего страшного, то теперь эта проблема особенно актуальна. Поэтому нас все спрашивают, как сказывается кризис на нас, интернет-предпринимателях. На нас он сказывается: люди задумываются об этом.

В.ПУТИН: Одна из важнейших составляющих любой экономики – это понимание того, как работает реальный сектор и каков объём запасов. От этого зависит потребление, от этого в конечном итоге зависит и эффективность работы многих предприятий. Нам надо соединить вас с Минэкономразвития.

А.ГРИЦАЙ: Да, к сожалению, не все предприятия вообще знают об этом, многие путают понятие «автоматизировать» и «оптимизировать».

В.ПУТИН: Пусть Алексей Валентинович [Улюкаев] встретится, поговорит, просто посмотрит эти возможности.

А.ГРИЦАЙ: Спасибо.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект представит Алексей Игоревич Ремез, проект обеспечивает удалённую диагностику рака.

А.РЕМЕЗ: Добрый день, Владимир Владимирович!

Меня зовут Алексей Ремез, я основатель компании Unim. Компания специализируется на онкологической диагностике.

Во всём мире, в том числе и в России, существует дефицит на высококвалифицированных специалистов-патоморфологов, а это ключевое звено онкологической диагностики, от которого напрямую зависит качество и успешность лечения пациентов. Наш продукт, наш сервис позволяет объединять компетенции ведущих специалистов и предоставлять доступ пациентам из любого региона, в том числе самого отдалённого, к онкологической диагностике самого высокого уровня, а это означает – самой высокой точности и в самые короткие сроки.

Например, жители Архангельской области уже имеют возможность консультации с ведущими российскими и зарубежными специалистами без необходимости ехать в Москву, Санкт-Петербург или за рубеж. Буквально в этот вторник девочке девяти лет с лимфомой было выдано заключение ведущими российскими специалистами через нашу систему. Девочке скорректировали диагноз, отменили нецелесообразный курс химиотерапии, это заняло менее суток. Консультировали случай врачи из Москвы и Ростова-на-Дону, и не потребовалось ехать в другой регион. Это сэкономило деньги, но, самое главное, время.

Компания существует менее года, но уже сейчас сервисом пользуются врачи из России, Германии, Великобритании, США, Норвегии и Украины. Это, несомненно, будущее всей мировой системы оказания онкологической помощи, потому что система не только качественно меняет диагностику, но и является инструментом для накопления статистики и информации об онкозаболеваниях, а это является основой разработки новых методик лечения рака. Если проводить аналогии, то это сотовая связь, которая меняла коммуникации между людьми в начале 90-х годов.

Медицинской базой для нас является Онкологический центр имени Дмитрия Рогачёва, созданный по Вашей инициативе. Я искренне считаю этот центр не только лучшим в России, но и лучшим в Европе, это абсолютно уникальное медицинское учреждение.

В условиях Российской Федерации с огромными территориями, большой численностью населения только широкое внедрение подобных сервисов позволит качественно изменить онкологическую диагностику, а значит, спасти жизнь и здоровье тысячам пациентов. Мы знаем, как это делать, и уже делаем это. Я прошу Вас поддержать наши инициативы по введению стандартов дистанционной диагностики в систему оказания онкологической помощи жителям Российской Федерации, включая ФФОМС, например, что позволит обеспечить самой высококвалифицированной помощью необеспеченных или малообеспеченных жителей России.

Второе узкое наше место – это закупка сканеров, необходимых для работы с подобным программным обеспечением. К сожалению, не во всех регионах – более чем в половине, но не во всех регионах Российской Федерации подобные сканеры есть. Они недорогие, но их, к сожалению, нет. Они позволят дать доступ к самой качественной диагностике жителям Владивостока, Калининграда, Крыма или любого другого субъекта Федерации.

В.ПУТИН: Сканеры берут, допустим, кровь или что?

А.РЕМЕЗ: Нет, если говорить про специфику, ключевым звеном онкологической диагностики, после того как у человека обнаружено какое-то новообразование, является биопсирование с последующим морфологическим исследованием. Конечный продукт морфологического исследования – это стекло, которое врач изучает под микроскопом. Это стекло можно оцифровать, получается большой графический файл, это самая большая data, которая есть в медицине, – несколько гигабайт. Снимок КТ и МРТ – это сотни гигабайт. Таким образом, оцифровав его и отправив через нашу систему на консультацию, можно в самые короткие сроки получить мнение узкоспециализированного либо очень опытного специалиста. Кроме того, это возможность действительно анализировать в автоматическом режиме эти данные, накапливать статистику, и это будет, безусловно, прорывом всей мировой системы лечения онкологии.

В.ПУТИН: Онкозаболевания у нас тоже чуть-чуть сокращаются, но меньше, чем все другие заболевания, поэтому это один из приоритетов. Оформите это реально как предложение, коллегам отдайте, чтобы до меня дошло, ладно? Мы и Минздраву тоже соответствующее поручение сформулируем, и поработаем с регионами, с тем чтобы они поддержали эту программу.

А.РЕМЕЗ: Спасибо.

К.ВАРЛАМОВ: Владимир Владимирович, у нас ещё порядка десяти проектов, которые мы хотели бы показать. Но коллеги подсказывают, что у нас время заканчивается.

В.ПУТИН: Давайте ещё хотя бы пару-тройку проектов послушаем.

К.ВАРЛАМОВ: Тогда ещё Алексей Викторович Дёмин, проект GetNewCar.ru, пожалуйста.

А.ДЁМИН: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Алексей Дёмин, я основатель и директор компании GetNewCar. Мы помогаем людям купить действительно качественный подержанный автомобиль.

На сегодняшний день существует простая проблема: подержанный автомобиль – это, по сути, «кот в мешке», абсолютно непонятно, какие в нём есть скрытые дефекты, и выявить их невозможно, не обладая необходимыми навыками и профессиональным оборудованием. Кроме этого, на рынке много мошенников, которые пытаются наживаться на доверчивости наших с вами сограждан.

Рынок, надо сказать, распределён таким образом, что наилучшие предложения по соотношению цена–качество находятся в Москве и Санкт-Петербурге. К примеру, из проданных в Москве в прошлом году автомобилей – их было более 500 тысяч, подержанных автомобилей, – больше половины уехало в регионы. Между тем для человека, например, из Кирова покупка автомобиля в Москве связана с гораздо большими сложностями, нежели для москвича. В объявлении указана одна информация, а когда он приезжает на место, выясняется, что автомобиль совсем другой, приходится тратиться на гостиницу, в спешке искать какие-то другие варианты. Покупает в итоге не то, что хотел изначально, потом в автомобиль приходится вложить существенную сумму денег, потому что там были скрытые дефекты, да и вообще эксплуатация такого средства может оказаться просто опасной.

Чтобы эту проблему решить, мы и создали нашу компанию. Сейчас человеку достаточно в режиме онлайн оставить заявку и рассказать, какой автомобиль он хочет купить. Наши эксперты – это люди с профессиональным оборудованием, с многолетним опытом – выезжают на осмотры автомобилей, подходящих под эти критерии, и присылают человеку подробный отчёт об их реальном техническом состоянии, юридической чистоте, бывших ДТП и делают настоящие фотографии машин – они зачастую очень сильно отличаются от того, что в объявлении описано. Впоследствии человек покупает действительно качественный автомобиль в день приезда, то есть полностью отсутствует эмоциональный стресс и экономятся время и деньги человека.

Таким образом мы помогли подобрать уже более 100 автомобилей. На этом решили не останавливаться. Дело в том, что существуют интернет-магазины фотоаппаратов, интернет-магазины домашних животных, но интернет-магазина автомобилей до сих пор не было. Мы совместно с экспертами Фонда развития интернет-инициатив разработали концепцию первого в России онлайн-автосалона. И теперь человек из любой точки страны может купить понравившийся ему автомобиль, который будет гарантированно качественным, максимально удобным и по наиболее привлекательной стоимости.

Надо сказать, что данная услуга доступна также жителям Таможенного союза. При этом мы добиваемся этого за счёт внедрения современных технологий. Также у нас отсутствуют затраты на содержание собственных площадей, большого штата персонала. Покупка к тому же выгодна для продавца автомобиля, потому что мы убираем всех посредников в цепочке «купля–продажа», плюс их, соответственно, не беспокоят перекупщики, мошенники и недобросовестные покупатели.

В целом видим свою миссию – делать автомобильный рынок более честным, прозрачным, выгодным для всех участников сделки, а также поставили своей задачей вывести из «серой» зоны ценный кадровый резерв. Это высококвалифицированные автоэксперты, которые сейчас порой вынуждены работать в незарегистрированных автомастерских. Мы даём им «белую» достойную оплату труда.

В целом получается хорошо справляться со своей работой. Единственное, что много времени уходит на проверку юридической чистоты автомобиля. Проблема заключается в том, что до сих пор не существует единой базы залогового имущества. Довольно тяжёлая работа – понять, находится автомобиль в залоге в банке или нет. В связи с этим хотелось бы предложить такую базу создать. Мы, соответственно, готовы участвовать в этом очень активно.

В.ПУТИН: Как это можно сделать?

А.ДЁМИН: Здесь, наверное, требуется от Центробанка указ такой – делиться информацией. Она может быть неперсонализированной, то есть нам главное понимать, чтобы не было мошенничеств.

В.ПУТИН: Да, надо посмотреть, это никаких прав людей не ущемляет? Но идея хорошая.

А.ДЁМИН: Можно как-то сделать так, что она будет обезличена.

В.ПУТИН: Я переговорю с Эльвирой Сахипзадовной. Нам надо понять, не нарушит ли это каких-то элементов, связанных с какой-то банковской тайной, и так далее, а в целом абсолютно правильно. Всего хорошего, успехов.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект LookMedBook, Евгений Сергеевич Максим. Это интернет-сервис, помогающий гражданам находить клинику и специалистов в удобном для них месте.

Е.МАКСИМ: Владимир Владимирович, здравствуйте!

Меня зовут Евгений Максим, и я представляю проект LookMedBook.

LookMedBook – это медицинский интернет-сервис, помогающий людям находить врача или клинику в удобном месте и записываться на приём в удобное время. В глобальном смысле наш проект ориентирован на предоставление полной информации о медицинских услугах и здоровье. Мы помогаем гражданам решать вопросы, предоставляя развёрнутый выбор медицинской помощи. На сегодняшний день мы работаем с коммерческими клиниками и с коммерческими отделениями государственных медицинских учреждений.

Идея создать проект к нам пришла не случайно: мы узнали, что каждый третий гражданин России, испытывающий проблемы со здоровьем, занимается самолечением, обращается за решением в интернет или идёт покупать лекарства в аптеке, которые он увидел в рекламе, и только в последнюю очередь он обращается к врачу. И лишь потому, что он не знает, к какому врачу ему стоит обратиться. Также мы знаем, что людям действительно важно получать полную информацию о специалистах, услугах, медицинских центрах. Именно поэтому мы уделяем особое внимание сбору и обработке информации по каждой клинике для предоставления её на нашем ресурсе.

На сегодняшний день мы развиваемся, мы в основном работаем в московском регионе. В наших планах, безусловно, расширение географии и развитие функциональных возможностей для наших пользователей, для нашей аудитории.

Уникальность нашего проекта заключается в том, что помимо сотрудников из области информационных технологий, которые работали над нашим проектом, также работают и высококвалифицированные врачи. Это помогает нам должным образом оказывать клиентский сервис и быть внимательными к каждому клиенту, к каждому пациенту.

В заключение я хотел бы сказать большое спасибо Фонду развития интернет-инициатив. Благодаря совместным усилиям мы не только становимся лучше, но и стимулируем развитие отрасли в целом и медицины, это очень хорошо.

Спасибо.

В.ПУТИН: Здорово. А Вы как чувствуете, насколько это востребовано? Сколько людей через вас прошло в последнее время?

Е.МАКСИМ: На сегодняшний день ежемесячно к нам обращаются более полутора тысяч человек. Это число растёт, безусловно.

В.ПУТИН: Но ведь люди у нас имеют какую-то привязку к районным поликлиникам, к больницам и так далее.

Е.МАКСИМ: Мы говорим только о коммерческом секторе в данном случае, поэтому зачастую мы получаем запрос о некой проблематике человека, что у него есть какая-то проблема, либо о том, что ему нужен врач в таком-то районе и в такое-то время. Соответственно, мы либо решаем её путём предоставления информации на сайте, либо call-центр также информирует человека, в какое время и в какую клинику он может обратиться для решения этого вопроса.

Также немаловажным фактором является цена, потому что в коммерческом секторе очень большой разброс по стоимости однотипных услуг. Поэтому благодаря нам человек может выбрать не только удобное время в удобном месте, а также будет подбирать по оптимальной цене.

В.ПУТИН: Это то, к чему мы стремимся и в коммерческом, и в некоммерческом секторе медицины: медицинская услуга – хотя врачи не любят говорить, что они оказывают услуги, но тем не менее – должна быть качественной, и деньги должны идти туда, где оказываются качественные услуги.

К.ВАРЛАМОВ: Проект «НДФЛка», Михаил Иванович Лапушинский. Веб-сервис для консультации и оказания услуг по заполнению и подаче налоговой декларации.

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Налоги напоследок оставили. Меня зовут Михаил Лапушинский, я из Краснодара. Мы развиваем проект «НДФЛка.ру», помогаем всем гражданам России заполнять декларацию, сдавать эту декларацию, возвращать налоги либо уплачивать налоги. Мы работаем по всей стране, 24 часа в сутки.

ФНС прогнозирует где-то 150 миллиардов возврат налогов за прошлый год. Мы помогли вернуть уже полмиллиарда налогов, это раз. Второе – 30 миллионов рублей помогли заплатить налогов, и сейчас обрабатываем около 500 обращений граждан в день. Они нам звонят, они нам пишут, мы вникаем в их проблемы.

В.ПУТИН: Это в основном физические или юридические лица?

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Нет, только физлица.

На этом рынке существуют две основные проблемы. Первая проблема: к сожалению, граждан никто не защищает. Большой бизнес может нанять налогового адвоката, у них есть всякие торгово-промышленные палаты и прочее. За последние 5–10 лет практически не было никаких подвижек со стороны государства в лице ФНС в сторону увеличения размеров налогового вычета, налоговые вычеты сейчас в России ужасно маленькие. Например, за обучение мы имеем размер вычета всего 50 тысяч рублей в год, с него 13 процентов возврат – 7–10 тысяч максимум, маленький очень.

В.ПУТИН: Есть налоговые вычеты для семей с детьми.

М.ЛАПУШИНСКИЙ: С детьми – всего 4 тысячи рублей в месяц. То есть мы можем вернуть по итогам года всего 4 тысячи. По обучению и по лечению совокупный вычет всего 120 тысяч. Самый большой вычет – это по недвижимости, но его зачем-то ограничивают сверху 2 миллионами. Это такая, я бы даже сказал, очень серьёзная «палка» в плане государственного управления. На самом деле у людей нет стимула требовать с работодателя «белую» зарплату. Банки на самом-то деле кредитуют и по «серой» зарплате, и бизнесу не очень выгодно платить «белую». Почему? Потому что у них есть «палка» с одной стороны – со стороны государства. А снизу, со стороны их наёмного персонала, – нет.

Если мы повысим и расширим размер вычета, то люди будут заинтересованы и будут постоянно требовать у работодателя, у всех институтов власти именно «белую» зарплату. У них будет мотивация изучать налоговое законодательство, коммуницировать с налоговой службой, поднимать больший объём деклараций. Например, такая статистика: ежегодно количество деклараций увеличивается примерно на миллион, и сейчас около 10 миллионов сдают. Но мы смотрели с другой стороны: возможность получить налоговый вычет существует примерно у 15 миллионов граждан России, но они им не пользуются по двум причинам: потому что нет мотивации и, во-вторых, они не знают об этом.

В.ПУТИН: И, в-третьих, у нас один из самых низких налогов на доходы физических лиц.

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Один из низких, но в то же время, например, в США 300 миллиардов долларов [налогов] возвращаются. У нас – 150 миллиардов рублей.

В.ПУТИН: Там и 300 миллионов человек, а у нас – 146. Общая нагрузка там всё-таки выше, чем у нас.

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Да, но при этом, если посмотреть динамику, налог с физлиц постоянно растёт. И, например, на 1 декабря прошлого года он превысил уже налог на прибыль, приблизился к НДС и приближается уже к НДПИ. То есть нужно как-то более внимательно в эту сферу смотреть.

И вторая проблема – очень сложная техническая возможность сдать налоговую декларацию. Мы сейчас ещё по старинке, хотя уже все декларации делаются через компьютер, но по старинке печатаем, идём в налоговую. Причём нельзя послать по доверенности своего консультанта в налоговую, либо через нотариуса. Невозможно сейчас налоговую декларацию сдать через интернет, это просто сложно, это очень проблемно.

В.ПУТИН: Это сложно или невозможно?

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Теоретически её возможно подать через ЭЦП, но за ЭЦП нужно ежегодно платить. И ФНС летом, по-моему, с 1 июля, запускает возможность через свой личный кабинет сдать налоговую декларацию. Но хотелось бы, чтобы они также подключили независимых провайдеров, таких как мы, к своему кабинету, потому что мы-то принимаем на себя большую нагрузку по обслуживаю физлиц. То есть мы сейчас [обслуживаем] 500 человек в день, мы можем без проблем обслуживать 5 тысяч, 10 тысяч человек, но потом начинается очень сложный процесс сдачи. То есть мы можем их быстро, качественно обслуживать, мы работаем 24 часа в сутки сейчас, но нам же нужно так же быстро их сдавать. Надо продумать эти пороги по сдаче декларации.

В.ПУТИН: Давайте я состыкую Вас с руководством ФНС.

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Давайте, мы готовы общаться, у нас есть предложения.

В.ПУТИН: Я состыкую, и Вы свои предложения им сформулируете.

Абсолютно востребованная вещь, и Вы во многом правы из того, что сейчас было сказано. И такая прямая помощь людям, прямая помощь гражданам – она и для рядовых граждан очень полезна, и для государства, потому что это дисциплинирует и выводит действительно всё это в абсолютно «белую» сферу, легальную.

М.ЛАПУШИНСКИЙ: Да, это дисциплина, и потом это некий более цивилизованный диалог между гражданином и государством, плюс все эти налоги всё равно возвращаются через соцстрах, потому что «обеляется» всё, через Пенсионный фонд, потому что они никуда не деваются.

В.ПУТИН: Конечно, согласен. Спасибо.

К.ВАРЛАМОВ: Хочу сказать ещё раз большое спасибо от всех проектов. На самом деле это «спасибо» не нам – то, что они говорили, – а Вам, Владимир Владимирович, за создание Фонда и за такую замечательную инициативу.

В.ПУТИН: Знаете, мне действительно очень приятно, что такая идея в голову пришла – и замерзать не пришлось. А пришла она в голову исходя из того значения, которое приобретает, конечно, интернет в жизни общества, и исходя из тех возможностей, которые он предоставляет. Очень приятно ещё, что нашлись люди, которые смогли это реально взять в свои руки, организовать и создать такой живой инструмент поддержки всем, кто с удовольствием работает в этой сфере.

Даже очень короткий обзор того, что вы делаете, говорит о том, что, по сути, нет ограничений по сферам применения, его просто не существует, этого ограничения. И, безусловно, согласен с теми, кто здесь сегодня сказал – вот коллега и начинал с этого, – что в ближайшей перспективе влияние этих технологий, если, конечно, мы сможем и будем их грамотно использовать, будет просто колоссальным.

Безусловно, для нас с вами, для нашей страны это колоссальный ресурс развития. И прежде всего потому, что у нас, слава богу, есть фундаментальные основы. Мы критикуем многое в сфере образования, но тем не менее фундаментальная образовательная база у нас очень солидная, и у нас очень хорошие традиции научных школ. Поэтому всё, что вы делаете, безусловно, должно быть основано на этих фундаментальных основах наших достижений прежних лет, и двигаться надо вперёд, исходя из этих возможностей. Они у нас, безусловно, есть.

Я хочу вас поблагодарить и пожелать вам всем успехов, заверить вас в том, что мы будем и дальше предпринимать усилия, для того чтобы поддержать не только те проекты, которые представлены сегодня здесь, но и все другие, которые будут возникать и в рамках нашего Фонда, и вне каких бы то ни было рамок, просто будем поддерживать отрасль.

Спасибо вам большое.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 27 марта 2015 > № 1327373 Владимир Путин


Белоруссия. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 5 марта 2015 > № 1308879 Андрей Макаревич

Андрей Макаревич: Спеть по-белорусски — это поклон моим предкам ("Будзьма беларусами", Белоруссия)

Сергей Будкин

Лидер российской группы «Машина времени» записал для проекта Global Reload общественной кампании «Будзьма беларусамі!» и портала Tuzin.fm свою первую песню на белорусском языке. Мы разговариваем с Андреем Макаревичем в минской студии «Осмос».

— Ваши первые впечатления от творческого эксперимента?

— Ужас как интересно! Очень часто таким занимаюсь, ибо не считаю себя исполнителем-полиглотом. Пою по-русски. По-английски пел в школе и к 10 классу практически закончил. По-белорусски очень интересно попробовать, ведь гены (белорусские – прим. ред.) все-таки имею. Я очень хорошо помню сильный белорусский акцент моей бабушки (она была с Погодина, так тогда Блудень назывался, а рядом — Малеч, это Западная Беларусь). И вот бабушка говорила: «шчы», «щука», вспоминаю как сейчас. (Имеется в виду деревня Павловичи, что в Березовском районе на Брестчине, до 1964 года деревня называлась Блудень. Железнодорожная станция рядом имела название Погодина, теперь она называется Береза-Картузская – прим. авт.).

— Можете объяснить — зачем вам вся эта белорусская история, зачем петь по-белорусски?

— Для меня это поклон моим предкам, которых уже нет на свете. Я считаю, что это правильно. Если в человеке есть часть вот этого, так почему он должен ее скрывать? Он должен этим гордиться. Я очень люблю Белоруссию, у меня здесь много друзей. Стараюсь здесь бывать чаще. Здесь фантастическая природа — наверное, самая красивая, какую только можно себе вообразить в средней полосе. И у вас получается ее сохранять в идеальном состоянии, в отличие от россиян. Поэтому ваша страна — оазис в моем воображении.

— Открылась вам ваша Белоруссия сразу? Знали ли вы о ней что-то 45-50 лет назад?

— 50 лет назад мне было 11, и отец мне рассказывал про чудесный хутор Малеч, где он родился и провел детство. Где жили только Макаревичи и Антончики. Я знал давно, откуда родом мой папа, мой дед, которого при жизни я уже не застал, моя бабушка по отцовской линии. И все обещал меня туда свозить. И так и не съездил и меня не свозил, не выпало. Так далеко на запад (Белоруссии – прим. ред.) я не выезжал, в Минске только часто бывал, а дальше туда, в направлении Бреста, не ездил. Попал туда в 2011 году благодаря российскому Первому каналу, который снимал программу «Древо жизни», она недолго просуществовала. Ее идея была в том, что герои передачи едут искать свои корни.

— Знаю, что вы досконально изучили свою родословную и собрали все возможные свидетельства. Или остались неизведанные факты?

— Я до сих пор не могу найти фотографии своего прадеда Антония Усаковского, который в тех краях был известным человеком, священником. Он построил церковь, которая до сих пор стоит, построил церковную школу, в которой как раз и познакомились мои дедушка и бабушка. Мне известно, что прадед пережил революцию. В 1919-1920 годах его следы окончательно теряются. Думаю, что его расстреляли. Но пока узнать, где и при каких обстоятельствах, и вообще увидеть, как он выглядел, подержать в руках его фотографию, у меня пока не вышло. Здесь мне в поисках помогали очень серьезные историки, но пока тщетно. Хочу дойти до Лубянки, возможно, там что-то найдется.

— В той самой программе «Древо жизни» четырехлетней давности вы говорите интересную фразу о том, что разницы между белорусами и русскими по сути нет. Изменилось ли ваше мнение на этот счет сегодня?

— Разница, конечно, есть. Даже хотя бы в отношении к природе. У вас это отношение европейское. У нас же испорченное отношение к природе кочевниками. Кочевники привыкли гадить, ведь они не сидят на местах — они завтра едут дальше. Так чего заботиться о чистоте. Подозреваю, что у русских это осталось со времен татарского ига. У вас тоже история непростая, тут то Польша была, то Белоруссия, но все же это Европа.

— Вы слышали белорусский язык, читали на нем, а теперь попробовали спеть по-белорусски. Похож ли он на российской, как вам показалось?

— Никогда не забуду случай в минском такси. Мы обсуждали с таксистом белорусский язык, вывески, написанные по-белорусски, и тот говорит: ха, белорусский язык — это тот же русский, только с ошибками (смеется). Это смешно, тем не менее белорусский — это язык со своими правилами, со своей мелодикой, со своим довольно сложным произношением. И все это меня интересует.

— Так все же похожи наши языки или нет?

— Похожи. Так же как англичанин поймет австралийца и даже шотландца. Но безусловно, разница есть в музыке языка. И не удивительно, что среди первых советских вокально-инструментальных команд лучшими были, по моему мнению, не «Веселые ребята», а «Песняры». Во многом благодаря другой музыке языка.

— В таком случае хочется спросить — может ли быть продолжение вашего творческого эксперимента на белорусском языке?

— Давайте поживем, я открыт к любым хорошим задумкам и готов принимать хорошие предложения. Но давайте посмотрим, что выйдет из первого опыта. Мне довольно трудно судить со стороны, какой получилась моя первая белорусская песня. Об этом могут рассуждать только те люди, которые здесь родились и разговаривают на этом языке с детства.

— С этим, кстати, есть проблема. В 1980 году, скажем, у нас во всем Минске только один человек учил в школе белорусский язык. Так что далеко не все с детства говорят по-белорусски.

— Вот странно. Украина была тоже советская, но там до такой степени не дошло. Тем не менее «Песняры» пели по-белорусски. Честь и слава Мулявину за это. Давайте возрождать белорусский язык общими силами. Или хотя бы сохранять его.

— Расскажите про вашу первую песню на белорусском языке.

— Это песня «Снег», переведенная на белорусский язык Юрием Нестеренко. Теперь она записана вместе с музыкантами из группы Apple Tea. В оригинале она была написана где-то в 1977 году. Особой истории ее создания нет. Сел за фортепиано — и написал. Считаю, что у песен вообще не может быть истории. Когда автор начинает рассказывать истории, как появились его песни, он скорее всего врет. Впервые мы ее записали в 1978 году, не знаю, сохранилась ли это запись, а потом — в 1980 или 1981 году уже с Петей Подгородецким. Не помню, записывали мы ее еще когда в студии, — клянусь, не вспомню. Зато было несколько замечательных концертных версий.

— А разве «Снег» не был написан для программы «Маленький принц»?

— Программа «Маленький принц» родилась следующим образом. Одна девушка заметила, что некоторые наши песни ложатся в контекст произведения Сент-Экзюпери. Поэтому мы собрали произведения, которые подходят, и соединили их с фрагментами из книги. Ничего специально мы для этой программы не создавали и песен для нее не писали. «Снег» мы очень редко исполняли на концертах в те времена, потому что у нас тогда вообще не было клавишных инструментов. Потом появились клавишные, которые очень отдаленно напоминали пианино. Живой рояль или пианино в те времена в тех местах, где мы выступали, были большой редкостью, поэтому она практически не звучала. Гораздо позже, спустя 10 лет, мы начали исполнять «Снег» на концертах «Машины времени», когда появилась такая возможность.

— Вкладывали ли вы сознательно в эту песню ассоциацию с «оттепелью»?

— Нет, это слишком притянуто за уши. «Оттепели» хочется всегда, в хоть какой ситуации. Особенно сегодня.

— Почему именно «Снег» вы выбрали для записи на белорусском языке? Случайность?

— Нет, не случайность. В одном из номеров журнала «Глагол» было немало моих стихов и песен, переведенных на белорусский. И мне показалось, что именно в этой песне наиболее близко звучат наши языки, просто по набору слов, это было заметно. И мне проще было с ней работать.

Белоруссия. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 5 марта 2015 > № 1308879 Андрей Макаревич


США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 14 февраля 2015 > № 1337059 Винт Серф

Вице-президент Google Винт Сёрф (Vint Cerf), известный как один из создателей интернета, предупредил о скором кризисе современной интернет-революции, связанном с быстрым устареванием носителей информации. Об этом сообщает BBC.

Выступая 11 февраля на научной конференции Американской ассоциации содействия развитию науки (AAAS) в Сан-Хосе, Винт Сёрф заявил, что вскоре вся информация, которую пользователи хранят на своих компьютерах, может оказаться безвозвратно утеряна.

Беспокойство Сёрфа вызвал тот факт, что люди до сих пор имеют привычку хранить все данные — фотографии, видео, песни и документы — на своих компьютерах. Однако технологии носителей информации стремительно устаревают, что можно наблюдать на примере повсеместного отказа от использования дискет, а затем и от компакт-дисков.

Кроме того, что производители отказываются от устройств для чтения устаревших носителей, разработчики ПО также перестают поддерживать старые версии своих документов, что не позволяет прочитать старые данные, даже если они имеются на руках.

Я очень сильно волнуюсь по этому поводу. Старые форматы документов, которые мы создавали, или презентации могут уже не читаться на последней версии программного обеспечения, потому что обратная совместимость не всегда гарантируется. Так что через какое-то время может получиться, что даже если мы накопим огромные архивы цифрового контента, мы не сможем узнать, что он из себя представляет.

Сёрф считает, что у проблемы нового «Тёмного века» есть одно решение — «вечные» сервисы облачного хранения данных, которые вице-президент Google называет «цифровым пергаментом». Если в них контент останется в первозданном виде, то им смогут воспользоваться и через тысячу лет.

Если исследователи не разработают стандарт для сохранения цифровых данных, XXI век останется «тёмным» для историков будущего

Даже Google не будет существовать через тысячу лет, заявляет Сёрф, и рассчитывать на одну-единственную компанию нельзя. Поэтому для того, чтобы любой облачный сервис смог корректно «распаковать» архив с цифровым контентом, его описание должно быть стандартизировано.

Работой над проектом под кодовым названием OLIVE по стандартизации и презервации данных занимается профессор компьютерных наук Университета Карнеги-Меллон Махадев Сатьянараянан (Mahadev Satyanarayanan). Он продемонстрировал концепт «цифрового пергамента» на конференции в Сан-Хосе.

Винт Сёрф является вице-президентом и главным евангелистом интернета в Google. Своё прозвище «отец интернета» Сёрф получил за совместную с Робертом Каном (Robert Kahn) разработку протокола TCP/IP, лежащего в основе передачи данных в сети. С 1976 по 1982 год Винт Сёрф работал на DARPA, занимаясь развитием интернет-технологий, связанных с безопасностью и передачей данных.

США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 14 февраля 2015 > № 1337059 Винт Серф


Россия > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 10 февраля 2015 > № 1458915 Юлия Щербинина

Не так страшен флипбук, как его антибука

Юлия ЩЕРБИНИНА

О новых книгоиздательских форматах

Юлия Щербинина – доктор педагогических наук, профессор МПГУ, специалист по коммуникативистике, неориторике, дискурсологии. Автор девяти научных, научно-популярных и учебных книг. Со статьями о современной литературе публиковалась в журналах «Октябрь», «Знамя», «Вопросы литературы», «Континент», «Нева», «Волга» и других.

“Что толку в книжке, – подумала Алиса, –

если в ней нет ни картинок, ни разговоров?»

Л. Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес

Современный книжный рынок предлагает читателю выбор не только жанровый, тематический, авторский, но и форматный. В стремлении расширить аудиторию, обойти конкурентов и увеличить финансовые обороты издатели решаются подчас на весьма смелые и неоднозначные эксперименты, а художники, дизайнеры, полиграфисты подбрасывают в этот костер амбиций еще и полешки творческого самовыражения.

Настоящая статья – не только аналитический обзор и классификация книгоиздательских форматов, появившихся в последние несколько лет, но также попытка выявить ключевые тенденции и сформулировать культурные смыслы, стоящие за этим процессом.

Неовинтажная книга: игра с оформлением

2010 год удивил читателей доселе невиданной библиороскошью: Издательский Дом Мещерякова начал выпуск серии «Книга с историей». Стилизованные под старину издания имитируют следы длительного использования: чайные и кофейные пятна на пожелтевшей бумаге, замятости и потертости, царапины и надрывы, маргиналии и библиотечные штампы. Впечатление усиливают печатные ретроэлементы: тканевый переплет, ляссе, футляры, оттиски старинных иллюстраций, рамочное оформление страниц. «Алиса в Стране чудес», «Приключения барона Мюнхгаузена», «Истории для детей» Диккенса, «Легенды о короле Артуре». Красиво, стильно, необычно, но… фурора не произвело.

Неовинтажные книги гораздо больше заинтересовали не детей, а родителей, вспомнивших собственное детство с бумажными друзьями из дедушкиной библиотеки, упоительный запах старой бумаги, непонятное слово «камелек» из сказки братьев Гримм, порхающие остроконечные фигурки Конашевича, могучих билибинских богатырей и обаятельных зверюшек Сутеева. Нынешние же продвинутые ребятишки, бегло пролистав картинки и презрительно навертев на пальчик атласную закладку, лишь недоуменно фыркнули: что за старье нам подсовывают? почему книжка такая обтрепанная? Причин столь разного восприятия может быть несколько.

Во-первых, сложившийся в современном обществе молодежный культ новых вещей, понуждающий каждые полгода менять мобильные телефоны и выбрасывать одежду прошлогоднего сезона. Да, винтаж и антиквариат тоже на пике моды, но все же у людей взрослых, способных понять и оценить прелесть старых предметов.

Во-вторых, понятно ведь, что если люди старшего поколения читали в детстве действительно раритетные книги, со «всамделишными» кофейными пятнами и заметками на полях, то их отпрыскам достались лишь имитации. Даже самого беглого взгляда достаточно для понимания того, что дистресс (англ. «состаривание») – никакая не работа времени и даже не ручная работа, а просто компьютерная технология, чем нынче уже никого не удивить. Дети, даже современные – помешанные на онлайн-играх и вскормленные «продуктами со вкусами, идентичными натуральным», – остро и тонко чувствуют любой обман, интуитивно отличают подделанное от настоящего.

В-третьих, сам факт появления неовинтажной полиграфии обнаружил скрытое социокультурное противоречие: с одной стороны, псевдостаринная книга позиционируется как эстетическая противоположность «обезличенной» и «бездушной» электронной книге, с другой стороны, она же преподносится как «прогрессивная» и «инновационная» форма печатного издания. Получается, что воплощенная в образе неовинтажной книги современная элитарная культура изначально обманчива, онтологически фальшива, поскольку отрицает духовную ценность технологии, которую сама же использует. Вроде как рыцари против киборгов, но из тех же деталей и проводов.

Однако пока это противоречие неочевидно рядовому потребителю, он оставляет своих детишек на попечение киборгам, а сам утешается переносом модного формата в сферу персонального творчества – создает неовинтажные книги в домашних условиях. Нынче на пике популярности скрапбукинг (англ. scrap – вырезка + book – книга = оформление личных альбомов) и – как одно из его направлений – изготовление шебби-буков (англ. shabbybooks), штучных книг ручной работы в интерьерном стиле шебби-шик (англ. shabby chic – букв. «потертый шик», «потрепанная роскошь»), разработанном в 1980-х годах британским дизайнером Рэйчел Эшвел и имеющем сегодня солидную армию поклонников.

Здесь уже можно развернуться вовсю, полностью самостоятельно и без каких-то там компьютерных технологий пополняя домашнюю библиотеку светскими альбомами, «книгами желаний», сонниками, идейниками и другими стилизациями«под старину». Для начала можно приобрести шелковые ленты, стеклярусные бусины, натуральные кружева, затем обзавестись, например, пособием Ольги Знаменской «Шебби-шик» и на досуге обучаться драпировке, гофрировке и прочим квиллингам-эмбоссингам.

Сложно сказать, есть ли будущее у неовинтажных книг, печатных или рукотворных, но очевидно одно: практика их создания изначально ограничена ретроспективой. Согласитесь, странно будет выглядеть свежий роман модного автора на состаренной бумаге с имитацией надорванных и залапанных страниц. И периодически всплывающие то там, то сям издания вроде словаря неологизмов в «состаренном» переплете или пособия по новейшим техникам маникюра, оформленного наподобие дамского альбома, воспринимаются чаще как дизайнерские курьезы, вызывающие насмешки специалистов и недоумение обывателей.

Кофе тэйбл бук: игра с пространством

В русскоязычных контекстах это название встречается преимущественно на английском – coffee table book (букв. «книга для кофейного столика») и обозначает иллюстрированное подарочное, обычно крупноформатное издание в твердой обложке, используемое главным образом как предмет интерьера, элемент дизайна, статусный атрибут либо выставочный экспонат. Представленные чаще всего нехудожественными, визуально ориентированными изданиями (фотокнигами, глянцевыми журналами, каталогами модной продукции, фамильными альбомами), интерьерные книги размещаются в интерьере таким образом, чтобы привлечь внимание посетителей, занять гостей, стать поводом к началу разговора.

Книга для кофейного столика – способ обыгрывания пространства, часть имиджа и инструмент коммуникации. Однако, несмотря на функциональную претенциозность, само понятие нередко употребляется с оттенком пренебрежения и иронии, как синоним «чтива», поскольку такое издание ориентировано на поверхностное восприятие широким адресатом (визитерами, посетителями, клиентами) и используется для поддержания малосодержательного диалога на общие темы (англ. small talk). И здесь такой же ментальный конфликт и то же скрытое лукавство, как с неовинтажными книгами: применение высоких технологий и их же ценностная дискредитация. Развлекать – пожалуйста, но потом – брысь под столик.

При всей своей ограниченности местом и ситуацией дискурс интерьерных книг все же предполагает несколько типичных речевых стратегий. Первая – констатация «ничтожности» предмета: «Ой, какая красивая книжка! Можно посмотреть?» – «Ну что вы, сущая ерунда! Наверное, кто-то из гостей оставил…» Здесь кофе тэйбл бук – воплощенная метафора хвастовства, завуалированного напускной небрежностью.

Вторая стратегия – невербальная демонстрация «декоративности» предмета: на самом видном месте претенциозно и праздно возлежит большая толстая яркая книга. Причем при желании в книгу для кофейного столика можно превратить все, что угодно, – от хирургического атласа до новинки от Джоан Роулинг.

Третья стратегия – акцентирование «статусности» предмета: «Хочу обратить ваше внимание на это прекрасное издание эксклюзивных фотоматериалов с выставки культового художника N». – «О, неужели! Как вам только удалось достать этот полиграфический шедевр?»

Классификацию можно развернуть и дополнить, но уже из приведенных примеров ясно одно: кофе тэйбл бук – скорее, не новый, а просто заново востребованный формат, упоминавшийся еще Мишелем Монтенем в эссе «На некоторые стихи Вергилия» (1580) и Лоренсом Стерном в романе «Жизнь Тристрама Шенди, джентльмена» (1759). В 1950-х годах эта мода была реконструирована с подачи дизайнера Питера Штайнера, десятилетием позже подхвачена исполнительным директором американской компании «Сьерра Клаб» Дэвидом Брауэром, а уже из Европы и США, как обычно с большим опозданием, волна докатилась и до нас.

Антибука: игра с обложкой

Еще один модный нынче способ самовыразиться и привлечь публичное внимание с помощью книгопечатной продукции – нарядить ее в необычную, даже шокирующую обложку. Такую возможность предоставляет нам с 2009 года российская компания «Антибуки» – бренд разработан дизайнером Алексеем Николаевым.

Антибука (греч. anti – против + англ. book – книга = букв. «антикнига», «книга наоборот») представляет собой фальшобложку, обложку-обманку, надеваемую на любую книгу ради развлечения либо розыгрыша. В разных контекстах употребляются такие синонимы, как фейк-обложка (англ. fake – подделка), псевдообложка, креативная обложка, хулиганская обложка, обложка с подменой названия, книжная обложка с приколом. Типовая антибука – аналог классической односторонней глянцевой суперобложки для книг в твердом переплете размером 42х22 см, подходящей для изданий стандартного формата любой толщины.

Изобретение идей и дизайнерских решений для антибук набирает популярность как среди профессионалов, так и в широких массах. Причем очень показательно: покупатели обычно подбирают не антибуку под книгу, а книгу под антибуку.

«”Война и мир” в комиксах», «Крестики-нолики для профессионалов», «Лечимся пивом», «18 стилей плача», «Отвернись, я читаю!», «Кальян из велосипедного насоса», «Как незаметно выспаться на совещании», «О чем поговорить с гопником», «Как объяснить ребенку, что вы собираетесь его продать»… Каламбур, оксюморон, аллюзия, черный юмор – сгодится все, лишь бы округлить глаза или вызвать улыбки окружающих.

И сильно заблуждается тот, кто полагает, будто это развлечение для глупых остряков или неразвитых подростков. Всякая модная тенденция подобна вирусу – и книги в антибуках можно увидеть в руках у неприступных с виду тетенек в метро и солидных банковских служащих, школьников и пенсионеров, серьезных литкритиков и вузовских профессоров. А чему тут удивляться, если те же профессора поголовно имеют аккаунты в «Фейсбуке», куда выкладывают свои фото в купальниках, отчеты о съеденных на завтрак яйцах и лирические опусы про «песиков-кошечек»? Тем, кто не любит последних, предлагается антибука «Душим кошку за 15 секунд».

Разновидностью антибуки можно считать репринтную обложку ранее изданной книги, надеваемую на новую книгу с целью игрового переосмысления ее содержания. При этом в исходное изображение обложки могут быть внесены визуальные или текстовые изменения. Например, «Рассказы о Гагарине» переименовываются в «Застольные песни космонавтов», а «Основы технологического проектирования» – в «Основы технологического проектирования кулечков для тыквенных, подсолнечных и прочих семечек».

Но как ни высок полет творческой мысли и сколь ни совершенно полиграфическое мастерство, просматривается общая тенденция: овеществление книги. Форма узурпирует содержание. Неовинтажность, кофейный столик, а теперь еще и фальшобложка – так в современных условиях получает буквальное воплощение известный советский библиолозунг: «Чтение – это труд и творчество».

Процесс чтения замещается манипуляциями с книгой. Освоение текста как совершение над ним сугубо внешних, механических и притом побочных действий. Книга уже не друг и собеседник, а модный гаджет и инструмент самовыражения.

Партворк: игра с предметом

Партворк (англ. part – часть + work – работа) – узкопрофильное периодическое издание коллекционной направленности, книга-журнал, выходящая отдельными выпусками (частями) в течение нескольких лет. К одному из первых выпусков прилагается папка для хранения последующих – постепенно составляется антология или мини-энциклопедия. Выпуски выходят, пока не исчерпывается тема, и могут дополняться DVD или CD, предметами для коллекционирования, элементами моделей и конструкций для поэтапной сборки. Последняя разновидность партворков получила название билд-ап (англ. build up – строить, постепенно создавать).

История этого формата восходит еще к допечатной системе Pecia: студенты европейских университетов арендовали и копировали вручную книги, разделенные на секции. Из первых серийных публикаций можно вспомнить ежемесячно выпускавшуюся «Историю Англии» (1728–1732), а уже с начала прошлого века производство партворков ставится на поток – появляется масса изданий энциклопедической (кулинария, мода, рукоделие, садоводство, дизайн) и коллекционной (техника, нумизматика, минералогия) направленности. Эра современных партворков начинается с выпуска итальянским издательством De Agostini географического атласа Il Milione из трехсот двенадцати журнальных выпусков (1959). Сейчас издание партворков приобрело кросс-культурный характер и глобальный масштаб: контент одной серии переводится на разные языки, адаптируется под конкретный регион и продается во множестве стран.

Как разновидность досуговой литературы и как один из форматов мультимедийной литературы партворки – относительно новое явление на отечественном книжном рынке. Первый партворк в России – «Древо познания» от британского издательства «Маршалл Кавендиш» (2002). Затем стартовал проект «Художественная галерея» уже упомянутой итальянской компании, после чего эстафету подхватил наш «NG-Премьер» – и конвейер партворков заработал бесперебойно: «Волшебный клубок», «Комнатные растения», «Узнай свою судьбу», «На рыбалку»…

Издательство газеты «Комсомольская правда» предложило такую разновидность партворков, как книги по номерам – антологию литературной классики в едином оформлении: «Великие поэты», «Великие писатели», «Сказки: золотая коллекция для детей» и др. В 2005 году в докладе Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям партворки были представлены как заметное явление российского книгорынка.

Это история и теория, практика же наглядно выявляет в партворках все ту же тенденцию овнешнения, овеществления, опредмечивания книги, только при помощи иных приемов и средств. В центре потребительского внимания здесь оказывается вещь как таковая – будь то фарфоровая кукла, иностранная монетка, красивый камушек, сборник кулинарных рецептов или атлас садовых растений. Сопутствующий текст становится довеском, бонусом либо вовсе аксессуаром, но в любом случае чем-то второстепенным, дополнительным, факультативным. Как в былые времена за сданную макулатуру в нагрузку к дефицитной книге прилагалась какая-нибудь идеологическая брошюрка или графоманский опус.

Собирание партворков превратилось в популярное хобби, в котором сам процесс чтения занимает далеко не самое основное место, с разгромным счетом проигрывая азарту коллекционирования и духу соревновательности. Принципиально меняется и ролевое поведение: читатель превращается либо в Шерлока Холмса, либо в Индиану Джонса, либо вообще в Винтика-Шпунтика. При внимательном рассмотрении становятся очевидны аналогия партворков с книгами-муляжами и фальшбиблиотеками (стиль Faux Book – англ. «имитация книги») и родство с бессмысленным библиофильством, еще три века назад осмеянным в сатирах Кантемира, Михайлова, Иванчина-Писарева.

Партворки – эффективное средство выкачивания денег из потребителей, уже пресытившихся традиционными книгами, но по-прежнему одержимых жаждой приобретательства. Журналист Николай Федянин описывает партворки как «пример “черного маркетинга”, который продает товары втридорога тем, кто не может их не купить»[1], а его коллега Геня Джавршян подробно рассказывает, как «с помощью маленького пингвиненка Питера были выпотрошены кошельки сыктывкарцев»[2]. При этом людям совершенно неважно, что разница стоимости настоящих коллекционных моделей и поточного билд-апа почти такая же, как между яйцами Фаберже и яйцами «Киндер-сюрприз». Главное – новый повод и очередная возможность украсить квартиру.

Книгля: игра на плоскости

Есть и более оригинальный способ превратить книгу в декоративный элемент интерьера – на радость себе и на удивление гостям. Книгли, или Knigli(от названия выпускающей компании) – инновационный формат книги в виде картины размером А2. Предложенное в 2012 году киевскими дизайнерами Анной Белой и Дмитрием Костырко сувенирное издание, сверстанное в форме плаката, уже обзавелось синонимом – роман-постер.

Книгля представляет собой рисунок, созданный из целого текста произведения, для чтения которого кокетливо прилагается лупа трехкратного увеличения. Потребителя нужно постоянно удивлять и развлекать, в идеале – как-нибудь изощренно. Подумаешь, антибука: ой! ух! ха-ха! – и не более того. То ли дело аттракцион с увеличительным стеклом, перемещая которое надобно складывать слова и фразы. Вдобавок тут не только развлекаловка, но и «концепция»: создатели обосновали идею книгли частыми переездами и отсутствием возможности собирать традиционную библиотеку, в результате чего возник замысел «книги на одном листе». Плюс влияние зарубежной популярности постеров с кириллическими шрифтами.

Книглю можно рассматривать как изовербальный комплекс, включающий одновременно текст и его иллюстрацию; синтетический культурный продукт, сочетающий свойства печатного издания и рукотворной книги. Звучит? А то! Журналисты уже сочинили слоган: «Книга – лучший подарок, а KNIGLI – еще лучше». И ведь ее можно даже читать…

Popup книга: игра с объемом

Popup (англ. – выскакивать, неожиданно возникать; в некоторых русскоязычных контекстах фиксируется написание поп-ап) – новое название ранее известного формата печатного издания, иллюстрации которого выдвигаются вперед или вверх и складываются в объемное изображение, когда их открывают.

Англоязычный синоним – movable book; ранее бытовавшие эквиваленты – книга с метаморфозами, подвижная книга; параллельно употребляющиеся понятия – книга-раскладушка, книга-панорама, книжка-игрушка, трехмерная книга, всплывающая книга. Но самое завлекательное название – «живые книги» – придумали маркетологи, призывающие полюбоваться тем, как на разворотах вырастают невиданные сады и выстраиваются целые города, порхают сказочные птицы и летают точные копии самолетов, сами собой сплетаются замысловатые кружева и складываются сложные механизмы.

Новейшие техники рopup основаны на киригами – современном (с 1980 года) японском искусстве изготовления фигур и открыток из бумаги с помощью вырезания и склеивания деталей. Готовые книги различаются по способу разворота (90°, 180°) и могут содержать объемные страницы (3D-эффект), включать выдвижные, вращающиеся, самораскрывающиеся, скрытые («секретные») детали. На самом деле для таких изданий больше подходят определения «подвижные» и «интерактивные», а определение «живые» таит очередную спекуляцию: механика онтологически противоположна органике и даже суперсовершенный робот не равен биологическому существу.

Однако в мастерстве создателям действительно не откажешь, равно как в живом человеческом участии: проекты и макеты современных рopup книг создаются с использованием компьютерных технологий, но собираются и склеиваются такие книги до сих пор почти всегда вручную. Предварительно детали печатаются и вырубаются на печатных станках. Проектированием занимается особый специалист, именуемый инженером бумажных конструкций (англ. paper engineer).

Если изначально, начиная с астрологического манускрипта 1306 года – старейшей из сохранившихся книг с элементами вставной механики – и до XVIII века механические детали использовались главным образом в научных и околонаучных сочинениях, то нынешние рopup книги выпускаются преимущественно в сегменте детской литературы. Популярны также popup открытки и рекламные развороты в глянцевых журналах; все более востребованы popup презентации архитектурных и дизайнерских проектов, бизнес-отчетов и т. п. Из сферы книгоиздания рopup перемещается в область актуального искусства и может рассматриваться как вид букарта (англ. book – книга + art – искусство). Здесь есть свои корифеи и знаменитости, среди которых Роберт Сабуда (США), Бенжамин Лакомб (Франция), Войцех Кубашта (Чехия), Антон Радевски (Болгария), Виктор Лукин (Россия).

Таким образом, в пределе своего воплощения pop up издание вообще перестает быть книгой как таковой, превращаясь либо в визуальный арт-объект, либо в функциональный предмет прикладного назначения. Это не хорошо и не плохо – просто объективная данность, но тоже логически вписанная в современность и отражающая знаковые культурные тенденции. Книгля «раскладывает» текст на условной плоскости, pop up «выстраивает» его в условный объем – в обоих случаях примат формы над содержанием. Оборачиваясь картиной в раме или фигурой из бумаги, книга овнешняется не только как культурный продукт, но уже и как само понятие.

Флипбук: игра с движением

Флипбук (англ. flip – переворачивать, перелистывать + book – книга) представляет собой книгу небольшого формата с рисунками, иллюстрациями, фотокадрами, при перелистывании которых создается анимационный эффект – иллюзия движения. Производители кричат о революционной новизне, но на поверку новым тут является лишь название. Фактически флипбуки – одна из самых ранних (с 1868 года) форм интерактивных мультимедиа, только прежде их делали вручную, а сейчас при помощи цифровых технологий. Синонимы и близкие понятия: pocket cinema (англ. букв. «карманное кино»), moving picture (букв. «движущаяся картинка»), фолиоскоп (фр. folioscope), кинеограф (kineograph), Abblätterbuch (нем. букв. «книга для перелистывания»), Daumenkino (букв. «пальцевое кино»). Для современных флипбуков возникли русскоязычные синонимы анимационная книга и книга-перевертыш.

В начале XX века такие книжки имели сугубо прикладной характер и распространялись в качестве рекламных и подарочных приложений к сухим завтракам, жевательной резинке, сигаретам, игрушкам. В 60-е годы некоторые флипбуки обзавелись уже собственными ISBN (International Standard Book Number) как самостоятельные печатные издания. Сейчас этот формат переживает новый всплеск популярности, конкурируя с фотосессией и киносъемкой как креативная услуга на праздниках, презентациях, фестивалях. Флипбуки производятся специальными студиями и используются для увеселения гостей, фиксации памятных событий, в имиджевых проектах, рекламных акциях, в качестве сувенирной продукции. Здесь действует все тот же принцип постиндустриальной культуры: удивлять и развлекать.

В России последних лет флипбуки выпускаются уже не только по индивидуальным и корпоративным заказам, но и как самостоятельные печатные издания. «Стрелка», «Ангелы», «Лошадка» – выходившие в тематических сериях первые отечественные флипбуки от компании «Animawork». Для желающих самостоятельно придумывать и рисовать истории выпускаются флипбук-заготовки с чистыми страницами.

Эксплуатируя идею непрерывного механического движения картинок, флипбук предвосхищает идеальный футуристический библиообъект – книгу без текста. Стремительное перелистывание страниц как бы уже изначально и самопроизвольно разлучает форму с содержанием, отделяет означающее от означаемого, оставляя лишь изображения и отодвигая слова за край страницы, за линию мысленного горизонта...

Флипбэк: игра с форматом

Флипбэк (англ. flipback – букв. «сальто назад») – инновационное печатное издание небольшого размера (примерно 18x8 см) с горизонтальным размещением текста, внешне напоминающее смартфон, планшет или букридер. Первыми в таком формате на отечественный книжный рынок вышли в 2013 году «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, «Марсианские хроники» Брэдбери, «Облачный атлас» Митчелла, «Норвежский лес» Мураками, «Generation “П”» Пелевина.

Российская история флипбэков началась с семантического казуса. Вследствие фонетического и орфографического сходства слов «флипбук» и «флипбэк» возникла ошибочная омонимия названий абсолютно разных видов печатной продукции. В целом ряде СМИ и в официальных релизах издательства «Эксмо», впервые начавшего у нас выпуск флипбэков, они были названы флипбуками, тогда как в английском языке данному формату соответствует словосочетание flipback book.

Однако на это почти никто не обратил внимания, журналисты бездумно, но точно повторили уверения производителей о том, что флипбэк – «спасательный круг для книгоиздания» и даже «новый Kindle». Новинка пришлась по душе и многим читателям, которые уже придумали ей ласковые прозвища листайка и листайчик. Правда, национальная тяга к уменьшительным формам никак не отразилась на цене: в среднем флипбэки стоят от 200 рублей.

Флипбэк позиционируется как прогрессивный и совершенный книжный формат, сочетающий преимущества печатной и электронной книги. Если неовинтажная книга – это «красота», кофе тэйбл бук – «статус», книгля – «эксклюзив», popup книга – «интерактив», то флипбэк – «удобство + престиж». Квинтэссенция современности. Формально так оно и есть: издание на тонкой и приятной рисовой бумаге занимает мало места, при чтении легко удерживается одной рукой, поскольку листается снизу вверх. В книжных магазинах для флипбэков появились эргономичные вертикальные стеллажи.

Если же посмотреть на «листайчик» как на культурный артефакт, то можно обнаружить неявный, но значимый момент парадигмального перехода от традиции (статической системы устойчивых понятий) к тенденции (динамической системе постоянно меняющихся направлений). В своем исходном облике, в первозданном и неизменном на протяжении многих столетий виде книга уже не устраивает взыскательного и «прогрессивного» потребителя, не вписывается в современные социокультурные стандарты. Возникает идея трансформации и унификации внешней формы книги, ее подгонки под доминирующие концепты, каковыми в данном случае являются удобство и престиж. В результате возникает качественно новая, но онтологически неподлинная вещь. Флипбэк как бумажная имитация ридера, в свою очередь имитирующего бумажную книгу, – выразительный пример симулякра, «формат формата».

Возможно, станет пророчеством издательско-журналистский лозунг – и флипбэки действительно «завоюют мир». Но есть и вероятность развертывания сценария известной поговорки «Лучшее – враг хорошего»: помноженные друг на друга два функциональных плюса дадут итоговый культурный минус. Очевидно одно – бумажная книга, уподобленная электронному устройству, тоже полностью вписывается в рамки постмодерна, и ее появление полностью аутентично современности: социальный заказ на эргономичность и социальный отказ от подлинности.

Ну а нынешний статус флипбэка символически обозначен выпуском флип-Библии, ставшей первой в Великобритании книгой данного формата (2011). Легко вообразить, как в скором будущем певица Земфира исполнит свою песню на новый лад: «Больше всего нужны мне твои флипбэки!»

Гибридная книга: игра с технологией

От флипбэка логично перейти к разновидностям электронных изданий. Понятно, что сама по себе электронная книга – никакой не новый и уже даже привычный формат. Читателям, «цифровым с рождения»[3], гутенберговские времена представляются чуть ли не доисторическими, как эпоха динозавров. Однако и новой генерации книгочеев, и поколению «цифровых иммигрантов» до сих пор далеко не всегда понятны разница и корреляция целого ряда наименований электронной литературы: цифровая книга, цифровое издание, электронное издание, онлайн-бук, флеш-бук, mobile-вook, e-book, e-text, гибридная книга.[4] Поэтому прежде всего уточним эти понятия.

Электронной книгой чаще всего принято называть версию печатного издания в электронном (цифровом) виде, то есть запись на компакт-диске всей информации, которую несет книга в обычной ее форме и для ознакомления с которой запись выводят на экран видеотерминала. ГОСТ – 2001 определяет электронную книгу как «электронный документ, прошедший редакционно-издательскую обработку, предназначенный для распространения в неизменном виде, имеющий выходные сведения». Фактическими синонимами, параллельно существующими именованиями электронной книги являются электронное издание, цифровое издание, цифровая книга, e-book (сокр. англ.).

В англоязычной терминологии e-book противопоставлен p-book (print book) – печатному изданию, бумажной книге. В случае, когда первичным является электронный документ, в качестве противоположного употребляется понятие триваре (англ. treeware) – бумажная версия книги, журнала. Данные термины возникают чаще всего в сравнительно-сопоставительных контекстах. В повседневном обиходе электронной книгой называют также само электронное устройство для чтения текстов; в данном случае синонимическими эквивалентами являются букридер, или сокращенно просто ридер.

Для обозначения цифровых версий книг, хранящихся в открытых форматах, основанных на простых текстовых файлах, используется также термин e-text (англ. сокр. «электронный текст»). К электронным книгам, выпускаемым для чтения на мобильном телефоне, применяется понятие mobile-вook (мобильная книга). На выпуске таких книг специализируется, в частности, российское «Первое мобильное издательство».

Понятие онлайн-бук (англ. on-linebook – интерактивная книга) функционирует преимущественно в двух значениях: 1) литературное произведение, позволяющее читателю участвовать в формировании сюжета и/или выступать в роли персонажа (иногда используется также название интерактив-фикшн); 2) издание, доступное через сеть интернет.

В отличие от электронных книг, онлайн-буки необязательно выпускаются в форматах для чтения на букридере. Разновидностью онлайн-бука можно считать флеш-бук (англ. flash-book) – формат, позволяющий импортировать в текст звук, видео, графические изображения, активные интернет-ссылки, создавать эффект перелистывания страниц.

Недавно появился функционально новый (в отличие от вышеописанных) формат цифрового текстового продукта, получивший название гибридная книга – издание, сочетающее элементы печатной и электронной книги. Основная часть материалов остается в привычной «бумажной» форме, а дополнительная часть специально помечается в оглавлении, размещается на сайте электронно-библиотечной системы и получает код читательского доступа (QR-код). В ряде контекстов такие книги именуются интегрированными. По сути, это даже не столько книга как таковая, сколько технология расширения читательских возможностей с помощью цифрового функционала.

В качестве преимуществ данного формата заявлены снижение стоимости, возможность оперативного обновления и регулярного дополнения материалов, непосредственный прямой доступ не только к текстовым, но и мультимедийным ресурсам, предъявление всего объема авторских материалов, обычно сокращаемого в традиционном печатном варианте, высокое качество визуального контента (карт, фотографий, иллюстраций), часто теряемое в типографской печати. Российским пионером в создании гибридных книг стал научно-издательский центр «Инфра-М» (проект ZNANIUM.COM).

В настоящее время еще сложно прогнозировать перспективы такого формата, пока он представлен преимущественно изданиями по экономическим прикладным направлениям: менеджменту, логистике, аудиту, налогообложению, бизнес-планированию. Однако очевидно, что гибридная книга уже в своем названии обнаруживает ту же типологическую специфику, что и флипбэк: соединение не только двух книжных форм, но и двух ментальных матриц, знаменующее переход от «общества традиций» к «обществу тенденций». Причем пример гибридной книги особо отчетливо выявляет не только свойственную последнему бесконечную трансформацию, но также искусственность культурных форм.

Во многом имеющая принудительно-репрессивный характер, эта искусственность уводит все дальше от прототипов и эталонов. В предельном своем воплощении она незаметно, но последовательно выводит само понятие эталона за рамки культурного контекста. И подобно словам, «убегающим» из разворотов popup книг, с мелькающих страниц флипбуков, с поверхностей книглей, эталоны исчезают за горизонтом мысли-речи. Отсутствие эталона замещается семантическими дополнениями основного понятия: кофе тэйбл бук – книга-украшение; партворк – книга-коллекция; книгля – книга-картина; popup – книга-игрушка; флипбук – книга-фильм; флипбэк – книга-гаджет.

Что еще и что дальше?

Размывание исходного определения книги и бесконечная трансформация ее внешних форм закономерно ведет к тому, что книгой нынче может называться и произведение актуального искусства (так называемая «книга художника»), и рукотворный альбом – продукт любительского творчества, и существующий лишь на экране монитора роман сетевого автора, и коллективная гипертекстовая игра, и даже просто авторский блог.

Группа устойчивых словосочетаний со словом «книга» (поваренная, жалобная, амбарная) недавно пополнилась наименованием быстрая книга и очередным новым форматом – текст на злободневную публицистическую тему небольшого объема (до 30 тыс. слов) исключительно в цифровом формате для специально разработанных приложений для iPad, iPhone и других мобильных платформ. Еще один библио «Hocus-Pocus» от одноименного издательства. Еще одна игра – на скорость.

Похоже, самое активное развитие книжной индустрии продолжится в сегменте электронной литературы, хотя бы потому, что это наиболее логично и наименее затратно. Пройдя путь от замысла в виде полуфантастического мемекса[5] до воплощения в «наладоннике» последней модели, цифровая книга обладает неограниченными возможностями модификации и готова принимать все новые и новые вызовы эпохи. Другой вопрос – как это повлияет на культуру в целом, ведь прогресс не сводится только к технологическому совершенствованию, и мы не сделаемся умнее и добрее, даже если в будущем книги станут вживлять нам прямо в мозг.

В сущности, электронная книга – это даже не столько «игра с техникой», сколько игра с самой культурой. Точнее, заигрывание. Как если бы культура персонифицировалась в образе университетской преподавательницы, а мы, студенты, в качестве оправдания за плохо написанные эссе предъявляли бы ей виртуозно сделанные копии конспектов – с наностраницами, электронными чернилами, голосовыми подсказками.

Сможет ли наращивание визуального потенциала текста, расширение его функций и совершенствование материальных носителей компенсировать тотальную деградацию содержания? Диктат формата требует новых свершений и новых жертв. Кабы не вышло так, что нашим потомкам достанутся книги… вообще без текстов, зато на супернавороченных гаджетах.

Опубликовано в журнале:

«Октябрь» 2015, №2

Россия > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 10 февраля 2015 > № 1458915 Юлия Щербинина


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 16 января 2015 > № 1361530 Зураб Аласания

Зураб Аласания: Мы хотим узнать, чего хочет народ и дать ему чуть лучше, чем он хочет. В этом я вижу задачу общественного телевидения

Эксклюзивное интервью генерального директора Национальной телекомпании Украины Зураба Аласании агентству "Интерфакс-Украина".

Вопрос: Начнем с прошлого. Почему вы решили возглавить НТКУ? Зачем вам это было надо?

Ответ: Я, честно говоря, давно этим занимаюсь... Все стадии прошел, от репортера до директора областной (Харьковской – ИФ) ОГТРК. Я пытался что-то делать на местном уровне, но системные изменения на местном уровне провести невозможно. Это как раз то, чему они страшно все сопротивляются сейчас. Я оттуда ушел. Когда время прошло, я потихоньку начал готовиться. Думал "Медиапорт", который скорее не агентство, а среда, передам кому-то, а сам отойду от дел. А тут в стране такое. У каждого свой участок фронта. И я бы в государственную систему никогда бы в жизни больше не пошел... ни в министерства, ни президентом. Потому, что существующая система – это задница, я так считал и считаю, она против нас, граждан. Но как только возникло слово "общественное" (телевидение)... А это означает отнять у государства функцию, которая ему принадлежит... Я понял, что это мой последний шанс сделать в жизни что-то такое серьезное. Понял, что проблем будет множество. Но мне-то терять чего? Я за репутацию свою не боюсь, мне все равно. Меня это завело. К тому же я хотел закончить то дело, которое я начал в областной телекомпании. Мы не довели тогда дело до конца, потому что это было невозможно. А сейчас – возможно. Я уже сверху меняю эту систему, а не снизу. Их нужно заставить делать то, чего они не хотят. Вот когда мы их заставим – они поймут, что это хорошо. И будут думать потом – а разве когда-то было иначе?

Вопрос: Изменить людей, наверное, сложнее, чем технику поменять?

Ответ: Конечно. Простые задачи кого интересуют? Сhallenge такой.

Вопрос: Хорошо. Вы пришли в телекомпанию. Что вас удивило? Что вас расстроило? И что вас обрадовало?

Ответ: Меня все радует. Я был готов, в отличие от многих, к этому. Опыт в областной ТРК очень сильно помог. Это просто масштабирование проблемы. А с ней я был уже знаком и сталкивался. Наибольшая проблема – это люди и их мышление. То, как они думают, то, как они ничего не хотят менять. Это было там, это есть здесь. Этим я удивлен не был. Но это и есть самая большая проблема.

Что меня огорчило? Хотя я к этому тоже был готов. Архивы. Многодесятилетние. Они должны были быть. И это единственный перевес системы государственного телевидения. Она мало делает чего хорошего, но хотя бы это... Но даже к этому я был готов. В Харькове, когда я пришел и спросил – где наши архивы? Они сказали – ну, лет пять назад последние сожгли. Зачем? Не знаем, приказали – сожгли. А здесь – то же самое. У нас с 2001 года вообще ничего не записывается, даже новости. Новости, ребята. 90 лет компании. Пленки. Где это все?

Вопрос: Что-то же осталось? "Катрусин кинозал"?

Ответ: Нет. В Youtube – да, у нас – нет. Вот мы сейчас показываем Сашка Лирныка, прекрасно сказки читает. И думали: а давайте заведем страницу и положим туда, помните, деда Панаса? Нету. Это так расстроило! И сейчас мне на рабочих группах во всех областных телекомпаниях говорят – у нас богатейшие архивы, у нас богатство страны, мы миллиарды стоим. Как только мы начали проводить там проверку, оказалось, что ни у кого никаких архивов нет. Ни официально, ни неофициально.

А так – радует все. Радует количество работы, радует, что команда прирастает. Мы сюда пришли вдвоем, а теперь уже нас около ста. Из 7700 сотрудников в системе гостелерадиокомпаний это вообще мизер, но ничего. Потихоньку все будет.

Вопрос: Вы такой оптимист в наше пессимистическое время... Расскажите о финансовом состоянии НТКУ? Раньше проходила информация о том, что у телекомпании большие долги, в том числе перед Концерном РРТ. Какая сейчас ситуация?

Ответ: Финансовая ситуация не может быть нормальной, поскольку мы не являемся распорядителем своих средств. Когда я пришел сюда – 167 млн грн расходов было запланировано на 2014 год при необходимости, даже не по-хорошему, а просто по-обыкновенному, около 350 млн грн. К концу года из 167 (млн грн – ИФ) срезали еще 10 (млн грн – ИФ). Кстати, из 167 млн грн 103 млн идет на зарплату. 60 млн грн – на услуги Концерна РРТ. Мы государственная компания, они государственная компания. Зачем-то через наш канал вынимают и отдают туда. Не понятно. Остаток – 7-9 млн грн идут на содержание здания (компании – ИФ): 22 этажа на 3 гектарах.

Что касается долгов. Там "висит" японский кредит 24 млн грн. Где техника, которая много лет висела на складах таможни и до сих пор часть там находится? Эти кредиты просто раскидали по всем компаниям в стране. Еще из долговых обязательств – Euronews. На сегодняшний момент наш долг перед ними – EUR11 млн. Зачем нам ее навязали? Не имею понятия. Программа идет 20 минут в день и есть большие вопросы, что именно они там показывают. Контракт, формально на нас, заключал Кабмин, еще старый состав. Мне говорят – расторгай. А я говорю – О'кей. А долги? Они же подадут в Европейский суд. Если будет суд – ты пропал, компания пропала, вы просто банкроты окажетесь сразу же. Заключали они, а банкроты НТКУ. Это как вообще?

В целом около 400 млн грн сейчас "висит" долгов на телекомпании.

Вопрос: Это долги Euronews, КРРТ. Что-то еще?

Ответ: Да, есть еще небольшие долги, текущие. Например, EBU дают нам Евровидение, ФИФА. Чемпионат мира прошел, деньги должны были быть уплачены давным-давно. Пришел в компанию – где деньги? Нет. Потратили на нужды телекомпании. А почему не перечислили? Ну, нам надо было… Их не украли, потратили на нужное. За этот период заработали, на рекламе, политической в том числе. Есть деньги. Можем заплатить ФИФА. Но, они же в Госказначействе. Платим не мы, у нас своего счета нет. Четвертый месяц пошел. 17 млн грн нужно перечислить. За это время 3 млн (грн – ИФ) мы просто потеряли из-за инфляции. А долги же перед EBU не уменьшаются. Я уже молчу о том, что в 2018 году Чемпионат мира по футболу будет, в 2020 - Олимпиада. И как? Я должен сейчас уже гарантировать какие-то платежи. А казначейство когда хочет – тогда и платит.

О мелких делах я уже вовсе не говорю.

Вопрос: Хорошо, а как тогда запускать общественного вещателя при таких условиях?

Ответ: Я вам скажу как. Закрыть глаза – и вперед. Это как с домашним бюджетом. Если подсчитать, то трат окажется гораздо больше, чем доходов. Как? Как-то живем. В 2015 году, я думаю, процентов 20-25 по всем сферам украинской жизни "обрежут". И правильно сделают. Потому, что Кабмин - просто распорядитель наших средств. Если мы это не заработали – нам это взять неоткуда. Вот сейчас ходят и митингуют: "сделайте нам квартирные кредиты по 5 грн за доллар"…

Я знаю, что в 2015 году будет еще хуже. Ничего. Чем хуже – тем лучше. После этого будет хорошо. Мы сами себе сделаем хорошо.

Вопрос: Хочу перейти к другому аспекту деятельности компании. Взаимодействие с властями. "Темники", например, есть? Только честно.

Ответ: Вообще нет. Я что обманывать буду? Этого разве не видно на экране? Я не хочу сравнивать со временем до революции ("гидности" – ИФ). Вообще быть нормальным и порядочным человеком – это норма. Так и в новостях – отсутствие "джинсы" не повод для хвастовства. За все время, что я здесь ни одной "джинсы" здесь не было, ни разу. Ни в пользу Кабмина, ни в пользу администрации президента, ни в пользу каких-то компаний. Но гордиться тут, повторюсь, нечем. Это норма.

Но проблема в образе мышления. Когда они раньше всегда делали то, что сказали, то и сейчас делают. Надо человека приучить: тебе никто ничего не говорит, начинай делать сам. У них пока что так, шатко-валко.

Вопрос: Самоцензура какая-то?

Ответ: В том числе. Нужно выковыривать это из голов (сотрудников НТКУ – ИФ). Они, до сих пор, пресс-конференцию считают поводом к новостям. Они автоматически считают, что если шеф где-то появился, мы немедленно кидаем туда камеру. Я нервничаю уже. Но и трогать не хочу. Сами. Все сами. Они сейчас проходят обучение. Я терпеливо жду, когда они будут расти. Уже растут.

А темники… Это никого не интересует. Со мной это не работает. Нигде не работало. Ни в Харькове, ни здесь. Они же меня знают.

Вопрос: А попытки были?

Ответ: Беспрерывно. Но это происходит на уровне среднего менеджмента. Например, клерк АП или клерк Кабмина звонит сюда, редактору. А редактор будет дергать генерального директора, чтобы спросить. Так было раньше. Он не мог по-другому, он привык так. Я сразу говорил – не надо все звонки на меня переадресовывать. В Кабмине говорят – ну мы же ничего, мы же просто информацию вам сообщаем. Или возьмем АП. Они хорошо наладили службу, постоянно приходит сообщение, что делает президент, где лежит видеозапись того или иного мероприятия. Кто-то это мог воспринять как команду. Но для меня это просто лента новостей: я знаю, где и что делает президент. Но от меня никогда это не уходит вниз. Они получают то же самое и делают материал, если есть новостной повод.

Короче, в плане темников у нас пока что наоборот. У нас есть программы типа "Час уряду", мы госкомпания и обязаны освещать деятельность властей по закону. Но все идет к общественному вещанию.

Вопрос: В новом же законе нет такого обязательства?

Ответ: Конечно, нет. Но, из Кабмина звонят, и говорят: мы же план на следующий год составляем и как теперь с этим быть? Я говорю – не трогайте, оставьте все как есть. Потому, что сейчас они обязаны приходить. А так – они не будут обязаны, не хотят. А сейчас людям нужна информация. Поэтому я прошу не трогать графики, пусть приходят к нам на программу и рассказывают.

Вопрос: А трансляции заседаний Верховной Рады, Кабмина?

Ответ: В законе есть пять человек, кому мы в случае форс-мажора обязаны предоставлять эфирное время. Это президент, премьер-министр, спикер Верховной Рады, глава Конституционного суда и глава Верховного суда. И одной строкой написано, что мы обязаны каждый год президенту предоставлять эфир для новогоднего поздравления. Все!

Вопрос: Ну, это если форс-мажор. А еженедельные заседания правительства?

Ответ: Там самые большие рейтинги. Я иногда бываю на Кабмине, и вижу большое количество камер на заседаниях. Поэтому, мы пока это все оставляем. Людям это нужно. Посмотрим, сколько еще будет в стране такая ситуация, когда людям нужно будет слышать, что говорит власть. Год-два? Посмотрим. Вот на Порошенко "наезжают", что он не разговаривает с людьми. И, я считаю, что справедливо. Он не любит почему-то разговаривать с людьми. Кабмин любит и его, наоборот, попрекают, что сильно "пиарится".

Я же считаю так: дайте нам информацию и мы сами решим, что с ней делать.

Вопрос: Давайте теперь о будущем телекомпании. Вот все говорят: мы ждем, когда общественное телевидение стартует. Как это должно быть? Что должно произойти? Перерезание ленточки? Как это все должно быть?

Ответ: У нас недавно была рабочая группа. Я полтора часа орал именно этот вопрос: скажите мне, что должно быть, что не должно быть. Поскольку все, кто внутри, понимают, что одного момента запуска не бывает. Общественное телевидение это годами выстраиваемое. Но есть public relations. В хорошем смысле. Ты публике должен что-то сказать. Мы понимаем, что с одной стороны можно найти любой повод, назначить любую дату, не имеет значения. Например, юридическое лицо будет создано месяцев через семь. Такая процедура. Нельзя родить ребенка за два месяца. Но люди все эти месяцы будут думать: а что же, а где же? Они будут думать: они ничего не делают. Результат – только на экране, у нас другого коннекта нет.

Поэтому я и спрашиваю: что считать началом? Мне говорят – это что, обман? С одной стороны, я и сам думаю, что обман, мыльные пузыри. С другой стороны я понимаю, что тогда нам не дадут дойти до дела, люди будут недовольны, общественное мнение сложится другое. Ага, об общественном телевидении год уже говорится, а ничего не происходит.

И мы теперь ищем то, что могло бы быть отправной точкой. Например, 1 марта. Весна. К этому моменту можно подвести итоги конкурса о названии, который мы объявили ранее. Хотя это самое неправильное. Ну, О'кей. Да, реорганизация происходит, но она же еще не произошла. Но мы делаем вид, что произошла. К 1 марта будут результаты этого конкурса, брендбук уже будет готов. Что еще? Сайт. Уже он практически готов к запуску. Но придержим тогда до 1 марта. Мы собираемся запускать ток-шоу новое, собираемся запускать программу с включениями из областей. Мы это все придержим к одной дате и выпустим. Наверное, в общественном мнении это будет считаться, что это был запуск. Хотя это будет не так быстро.

Вопрос: Если коснуться вопроса о реорганизации, то меня, и, я так понимаю, все облгостелерадиокомпании интересует вопрос: ждет ли их ликвидация? И что их ждет?

Ответ: В законе нет слова "ликвидировано". И даже в поправках к закону нет. Там везде написано - "реорганизация". Более того, в действующем законе вообще ничего не меняется. Именно поэтому подготовлен серьезный пакет поправок. Юридически это означает, что они все должны быть ликвидированы как отдельные юрлица и сведены в одну организационную структуру. То есть сначала создается юридическое лицо, а потом они все будут к ней постепенно присоединяться. Это займет где-то месяцев пять-семь. Таким образом, 31 предприятие объединиться в одно юрлицо.

Вопрос: Сколько сейчас во всех этих компаниях работает людей?

Ответ: По последним данным – 7700.

Вопрос: А сколько должно работать?

Ответ: Это должны знать они, а не я. Подумайте, чего мы хотим от областных ТРК? Какой контент у нас должен быть на трех радиостанциях и на двух телеканалах? Сейчас концепция разрабатывается, мы втягиваем их в этот процесс. Вот они говорят: мы можем делать такой-то продукт. А какая у вас есть техника? В среднем 2,5 камеры на каждую компанию. Представляете? Вот как только мы будем знать количество продукта, будет понятно, сколько людей нужно для его производства. Все. Меня вообще не волнуют цифры. Если нас будет двадцать тысяч, значит, нас будет двадцать тысяч. А если мы решим, что общественному нужно 500 (сотрудников – ИФ), будет 500. Не от "фонаря" решаем, а от потребностей. Они же переживают, что всех уволят, всех убьют-расстреляют. Я их пытаюсь убедить в том, что все будет не так. И мы вообще можем еще и прибавить, а не убрать.

Вопрос: Мне кажется, что скорее надо убирать, чем добавлять…

Ответ: Мне тоже так казалось до недавнего времени. А потом приехали датчане и говорят: у нас два вещателя и около 6 тыс. сотрудников. Я очень удивился. Две компании и шесть тысяч человек. Почему так много? Почему много, спрашивают они? Мы вещаем 24/7. Мы не ориентируемся на много или мало. Сколько нужно – столько и есть. И я прозрел. Да, у меня был такой же штамп, как и у всех украинцев. Там людей слишком много, все они бездельники. Слушайте, там точно много бездельников, у нас больше половины бездельников. Но почему я, равняясь на бездельников, должен себя ограничивать количеством людей? Это неправильная привязка. Привязка должна быть к продукту.

Я думаю, что будет сильное сокращение и в основном будет ротация качественная…верная формулировка. Если мы будем убирать людей, то будем заменять их качественными людьми, а не потому, что их слишком много. Но пока мы госкомпания, мы ничего сделать не можем.

Вопрос: Когда будет создано юрлицо, вы будете подчинены Госкомтелерадио?

Ответ: Нет. Ни-ко-му. Подчиненная – это неправильное слово. У нас будет ежегодно аудит-отчет, чисто финансовый, а раз в четыре года – концептуальный. Все. Никакой Кабмин, никакого отношения к нам иметь не будет. Он первые четыре года даже не финансирует.

Вопрос: А кто будет финансировать?

Ответ: Никто. Государство вкладывается на четыре года в уставный капитал. Каждый год часть бюджета будет вкладываться именно по такой схеме.

Вопрос: О какой сумме идет речь?

Ответ: Предполагается 820 млн грн. Это вот эти 0,2% (расходов общего фонда Госбюджета) из закона. Ни больше, ни меньше. Никогда они такую сумму не давали и никогда они ее не дадут. Она будет вдвое, а то и втрое меньше. Ничего. Выживем.

Через четыре года, сказали они, что хотите, то и делайте. Но в поправках к закону мы предполагаем возможность введения абонплаты. В изначальном законе этого не было, они даже рекламу обрезали. Что попало. Но спасибо им и за такой закон, первый за 15 лет. Через четыре года мы расчеты проведем, когда люди уже увидят что такое общественное телевидение.

Вопрос: Каким образом может взиматься абонплата?

Ответ: Например, в Германии взималась плата 29 евро с каждого домохозяйства. Но, мир не стоит на месте. Телевидение теперь не только в телевизоре. Они из-за гаджетов очень долго спорили и приняли в итоге закон – не с домохозяйств, а с каждого гражданина Германии идет плата в пользу общественного вещателя. Меньше, но теперь каждый. У них, таким образом, увеличивается бюджет, но зато у них не будет проблем с авторскими правами. Если я смотрю в телевизоре – я плачу, если с телефона – не плачу. Здравствуйте. У меня дома телевизора вообще нет, все с телефона. То есть они стараются идти в ногу с прогрессом. Это один из вариантов. Посмотрим. Если у нас будет возможность через четыре года это сделать, то да. С домохозяйствами я не хочу иметь дело. На них построен рейтинг Nielsen. А это очень спорная штука.

Вопрос: А вы же ни в каких рейтингах не участвуете?

Ответ: Ну вот…. А кому я плачу 12 тысяч в месяц? Одиннадцатое место в панели у нас есть.

Вопрос: А дальше будете участвовать?

Ответ: Будем. У нас пока нет другого измерения. Года через три, через пять лет мы придем к другому измерению, но рынок мы не поменяем. Это панель не наша, общерыночная. Одна из главных проблем – эта панель построена для стирального порошка. Точка. Nielsen прекрасен, он меряет все, что хочешь. Но подходить к телевидению как к стиральному порошку сложновато. Рост продаж – это все что их интересует. Ну и правильно. Но рейтинги выглядят все-таки, пардон, не так как должны были бы. Я знаю, каждый канал так говорит, но всех устраивает, что есть общая шкала измерений. Мы, конечно, можем предложить другое измерение, точно зная, что нам нужно, закажем социологию, фокус-группы и так далее. Но принести это в рынок и сказать – теперь все меряйтесь по этому, у нас не получится. Слишком сложная система. А это означает, что мы будем продолжать оставаться в панели, а дальше – ну мы выберемся в десятку, где-то пятое-шестое место. Все. Выше мы не полезем. Даже если мы сможем, если я увижу, что у нас третье-второе место – я буду сильно обеспокоен. Поскольку это будет означать, что у нас много желтухи-чернухи, всего такого, что делает рейтинг коммерческому каналу. А поскольку мы не коммерческий канал, а общественный, то такого быть не должно.

Вопрос: К вопросу о реорганизации интересует ситуация с лицензиями. Нацсовет говорит, что он должен выдавать новые лицензии. Вы считаете, что от старых лицензий не нужно отказываться?

Ответ: С этим как раз никаких проблем нет совсем. У нас в каждой областной компании есть по нескольку лицензий, в том числе аналог и цифра. Например, в Харьковской области 11 лицензий. Аналоговое вещание госТРК в Харьковской области покрывает, например, 73%.

И практически один в один цифровая лицензия покрывает то же самое. Отключат аналог, не отключат, дело такое. Что с самими лицензиями? Я говорю – новое юридическое лицо автоматически означает переоформление всех лицензий и опять конкурс. Мы столько не выдержим, это довольно дорого. Все вместе пришли к выводу, с представителями Нацсовета в том числе – вот все что есть – переоформляем, по закону это возможно. Но уже следующие частоты, на которые мы будем претендовать – выходите на рынок, участвуйте в конкурсе. Ладно, согласен, это справедливо. Но возвращать имеющиеся лицензии мы не будем. Была изначально идея вернуть и делать включения из областных телекомпаний. Идея встретила дикое сопротивление в регионах. Там включили в игру местную власть. Зачем? Потому что местная власть теперь лишается прав, а где наши сессии, как мы их будем транслировать? Юридически это будет длиться до 2017 года, мы не сможем это сразу поменять. Мы будем меняться, но потихоньку. Как и Первый национальный. Я говорю – вещайте. Но мы будем менять вас качественно. Бренд будет одинаковым у всех сразу. К бренду мы добавим знак качества - "сделано по стандартам общественного". Каждая отдельная программа будет получать такой знак. Если она этого заслуживает.

Вопрос: В какой из региональных ТРК сейчас наилучшая ситуация с контентом?

Ответ: В Сумах, например. Я член коллегии этого ужасного Комитета по телевидению и радиовещанию и там приезжают из каждой области и докладывают о состоянии государственной системы телевидения. В среднем по стране состояние ужасное. Старый серый "совок". И на этом фоне Сумы меня удивили. Красивая картинка, современные ребята, не пыжатся, не парятся, не пафосничают. Просто делают свое дело. Так что тут тоже большой вопрос где, кого и сколько оставлять. В среднем в каждой ОГТРК порядка 300-350 человек. Ну, может оптимальная цифра около 100, даже так – от 50 до 100. В зависимости от того какой продукт они смогут давать.

Вопрос: Вы говорили о включениях региональных вещателей в эфир Первого национального. Они уже начаты?

Ответ: Нет никакой совместной работы. И включений тоже не будет. Мы планируем одну конкретную авторскую программу, где будут представлены все области страны. Причем я настаиваю, но меня не понимают. Я настаиваю на том, чтобы при включениях из Львова, из Харькова показывали именно местную студию. Девочку, которая одета так, как там одеваются, и разговаривает именно тем языком, которым разговаривают в том регионе. Мне нужно чтобы вся страна увидела. Чтобы Львов удивился от того как разговаривают Сумы. Они что украинского языка не знают? Вот так там разговаривают, запомните это. И более того я бы хотел, чтобы они сами выбирали тему, показывали чем живут Сумы. Я там в жизни не был, я хочу посмотреть чем они дышат. И пусть Львов на это посмотрит. И пусть на львовян посмотрят в других регионах. Они не знают, куда деть тумбочку? У нас тут стреляют, а им тумбочки некуда девать. Пусть это видит Харьков, пусть это видят все. Вот эти часовые включения не с тем, чтобы выставить Киев главным, и он всех включает, а просто равные интересы представлены. По этим программам будет хорошо понятно, кто и что собой представляют региональные телевизионщики. Эту программу мы планируем выпустить в феврале.

Кроме того, наши эмиссары будут разосланы в регионы.

Вопрос: Кто будет возглавлять эти региональные подразделения? Там будут директора на местах? Кто их будет назначать?

Ответ: Пока еще нет ответа. Одна из рабочих групп, которая занимается организационными вопросами, должна дать ответ на этот вопрос. Я ни разу еще не увидел структуру. Я понять не могу, как это должно быть. У нас есть Эрнст энд Янг, он берет на себя весь HR. У них есть свое видение. Они говорят: показывайте ваш бюджет, тогда мы вам покажем схему как это должно работать. Я даже в правлении еще не понимаю, как оно должно быть построено. Но это на мне, это я предлагаю. Я думаю, что не буду строить так, как вы сказали. Я изучил европейский опыт. Никто не строит по платформам. Начальник радио, начальник телевизора, начальник новых медиа. Не бывает. Будем строить по направлениям. Вот это информационное, вот это детское, вот тут "сейлз" и реклама. Скорее всего, правление я вижу так. А вот ниже – это вопрос. Мы-то привыкли по "совку", начальник радио и все. Посмотрим.

Вопрос: Давайте немного вернемся к вопросу финансов. Из чего будет состоять бюджет общественного вещателя?

Ответ: Ну, предполагается 800 млн грн - это вклад государства в уставный капитал. Вернули процент от рекламы (предполагается в новых изменениях в закон об общественном вещании). Нам же урезали до 5%. 20% у всех каналов. То есть 20% рекламы от одного астрономического часа, то есть 12 минут. Все это нарушают, вы сами видите. Мы не нарушаем. Нам обрезали до 5% - три минуты в часе. Я с ними уже ругался, это невозможно. Приводил примеры. Франция. 10 лет. Вообще не было рекламы, людям это нравилось. Они загнулись целиком. Сейчас французскому общественному вещателю возвращают рекламу. То есть и бюджет государственный, и рекламу. Потому что, а как выжить? Это рынок всего лишь. Поэтому норму о 12 минутах в часе в поправках к закону должны вернуть. Но все-таки с пятого года (существования общественного вещателя) будет доля рекламы сокращена до 15%, потом до 10%, потом до 5%. Хорошо, к тому времени я уже смогу обратиться к людям за абонплатой. Таким образом, наш бюджет будет состоять из того, что государство вкладывает в уставный капитал и плюс реклама. С рекламой дело идет неплохо, у нас есть "сейлс-хауз" ("Глобал хауз"), с которым мы работаем, он имеет право на 75%, остальную часть продаем мы. Они недовольны нашими рейтингами, конечно. Но я понимаю, что и дальше так будет. Весь 2015 год мы будем еще "просаживать" их рейтинги. Потому, что люди хотят смотреть шоу, где будут ругаться, кидаться, обливаться. Нам нужно ток-шоу, которое будет давать смысл, скорее ток, чем шоу. Эти смыслы людям скучны. Сколько лет нужно будет переучивать зрителя… Зачем вам телевизор? Он вас портит. Давайте сделаем так, чтобы он вас не портил.

Вопрос: Плавно мы переходим к контенту общественного вещателя. Проводили ли вы социологические исследования, что люди хотят видеть на общественном телевидении?

Ответ: Нет, пока еще не делали, но планируем. Евросовет может выделить 600 тыс. евро именно на промо-кампанию общественного вещания. И там есть и измерения, и фокус-группы. Но я на них особо не полагаюсь. Я прекрасно знаю, чего хотят люди. Я вижу это по рейтингу каждый день. Но, в целом, конечно, измерения будем делать обязательно и социологию проводить, но наша задача играть с людьми в игру на повышение. Если вы хотите научиться хорошо играть в теннис, вы должны взять партнера сильнее себя. Мы хотим узнать, чего хочет народ и дать ему чуть лучше, чем он хочет. Чтобы он не вздрагивал и не убегал от нас, а потихоньку подтянулся туда. И вот так каждый шаг, и так каждый день и так каждый год. В этом я вижу задачу общественного телевидения. Не то чтобы делать людей лучше, чем они есть. Они и так хороши. Задача – вытаскивать из них это лучшее. Все то, что остальное телевидение, остальные медиа в нем, в основном, гасят.

Вопрос: Чем планируете "вытаскивать" из них это лучшее? Какой контент вы намерены предложить?

Ответ: Появится одна большая программа с включениями со всей страны. Этого не было никогда, и этого нет ни у кого. Потому, что ни у кого нет таких безумных возможностей. Облтелерадиокомпании отличаются от корпункта телеканала. Корпункт означает, что человек все равно работает на центр. У нас должно быть не так. Мы должны видеть всю страну, каждый день.

Дальше мы попытаемся сделать большое ток-шоу. Изо всех сил ищем формат. Мы его изобретаем. Вот какой фокус. На любом ток-шоу главное – это политики. В лучшем случае – эксперты. Это главные действующие лица. Вокруг – аудитория, которая изображает народ.

Вопрос: Вы считаете, что такой формат нужно оставить?

Ответ: Да я уже подобное шоу закрыл. То, что я сейчас рассказал, то как это выглядит – это телевизор стоит на голове. Мы вернем его на место. То есть разговаривать мы будем с аудиторией, она и будет главная. А политиков и экспертов мы будем звать для консультационных вопросов. Например, идея такой-то реформы в медицине. Вопрос к эксперту: это вообще возможно реализовать? К политику: пройдет ли в Верховной Раде такой закон? Мы поменяем их местами. Крутить штучки-голосовалки будут политики, а разговаривать будет народ.

Вопрос: Когда это планируется запускать?

Ответ: Тоже в феврале, я надеюсь. Сейчас главный момент – какой должна быть аудитория? Как ее подбирать? Это должны быть продвинутые люди? Тогда это всегда одни и те же. Дальше вопрос – одна аудитория или две. Или четыре. А это не телевизионный формат. То есть мы сейчас в поисках и дискуссиях.

Вопрос: Это будет шоу раз в неделю? Есть уже ведущий?

Ответ: Пока раз в неделю, больше не вытянем. С ведущим тоже вопрос, сколько их должно быть, надо ли их брать со стороны? Звезды стоят дорого. Да и к тому же это стандарт, по которому работают все коммерческие каналы. Есть свои, но они загружены. Короче, вопросов много и они все время обсуждаются. Больших звезд я не хочу. А новые еще должны устояться. К ним должны начать приходить те политики, которых вся страна привыкла видеть на экранах. Почему они (люди – ИФ) ругаются из-за Шустера? Боятся, что теперь они их нигде не увидят. Они увидят новых людей. Я надеюсь.

Весь следующий год наш рейтинг будет падать. Потому, что мы даем людям новые вещи. Ты привык к сыру, я тебе приношу мясо. Прежде чем оно тебе понравится – его нужно распробовать хорошо. И это будет не быстро.

Вопрос: А вот по нишевым аудиториям – пенсионеры, дети? Вот убрали Поплавского, чем заменять?

Ответ: У нас есть отличный фолк-мьюзик. То есть вроде бы народность присутствует, но без шароварщины. Фолк и сейчас берет прекрасные рейтинги, а еще мы даже к этому не приступали. Там работают прекрасные люди, они знают, как делать, но мы им будем помогать, чем нужно: поменять студию, подобрать людей, технику. Ну и некоторые наши эксперименты изумляют нас самих. Люди смотрят, например, Щура, который совсем вот молодежный. А где же наша аудитория 70+? Не потеряем ли мы ее за это время? И я тогда бегу к Тамаре Щербатюк, которая "Надвичирья" ведет тридцать лет уже, которая живет особым островом здесь на канале. И она мне говорит: вы молодые, у вас свой мир, наши проблемы вас не интересуют. Удивился и понял, что это ведь правда: стране не интересно, как живут люди этого возраста. Нас не интересует пенсия и лекарства, а их не интересуют наши выборы, наши политики. Они идут и голосуют по-старому, как привыкли. Как найти этот коннект? Это тоже одна из задач общественного телевидения. Не потерять аудиторию старшего возраста и привести молодежь. Как-то их между собой связать. Попытаться найти общие темы. И это только одна крохотная тема. Связать в стране нужно очень многое. Всех со всеми. И это и есть задача общественного.

Вопрос: Справитесь?

Ответ: Обо мне даже речи нет. Это будет лет двадцать. Я буду справляться до тех пор, пока не пойму, что это необратимый процесс, стопроцентно уже пошли вперед, и никто уже не может это повернуть назад.

Вопрос: А как насчет детского контента?

Ответ: Мы запустили, дневной слот, но рейтинги низкие, не знаю, что с этим делать. Из чисто детских – это Лирнык и две детских программы. В какое время их не ставили – не идет. Этот формат мы пока не нащупали. Знаем, что детское должно быть, а вот какое? Большой вопрос. Тем более сейчас, когда речь заходит о патриотическом воспитании. Как найти ту линию между патриотизмом и пропагандой? Мы, скорее всего, пригласим психологов, в том числе детских, которые нам помогут понять детскую аудиторию. И надо понять, где она вообще смотрит – то ли уже в смартфонах, то ли еще в телевизоре. Короче, будем решать со специалистами. Но то, что делать это будем – несомненно.

Вопрос: Вы затронули тему разных платформ. Какие изменения ждут телеканал в этом плане? Вы говорите о сайте. Это будет только сайт телеканала или там будет представлен контент?

Ответ: Да, правильный вопрос. Это сайт телеканала пока. Потом должен перерасти в сайт общественного вещания целиком. Это точно не информационный сайт, это скорее архивный, видеоконтент. Посмотрим, какие потребности будут у радио, достаточно ли им только звуковых файлов. Еще нужно разобраться с тем, что называется новыми медиа. Так что видите сколько задач. Не знаю, насколько хватит рук на это все.

Вопрос: И последний вопрос-бонус. Верите ли вы в Украину?

Ответ: Никогда не сомневался. Я никогда не был неофитом здесь, я тут живу уже больше тридцати лет. Это абсолютно моя страна. Украинец – это состояние души. Это ценностно моя страна. Я вижу, куда сейчас пошла Грузия. Для меня это такая катастрофа. Впервые на постсоветском пространстве они показали, как можно сделать, как может быть, восемь лет они это видели. И они взяли после этого и вернулись снова к "совку". Я смотрю на армян, которые были близки Грузии по христианству, они полностью легли. И только сумасшедшая Украина выбирает свободу, а не выбирает колбасу. Да у нас полно проблем. Единственная, которая сделала попытку вырваться из этих советских оков. Государственная машина пока не вырвалась, да что там, люди еще не все вырвались. Но Украина как один большой субъект, все-таки, выбрала свободу. Украина – это состояние души, это правда. Вот на этих словах и закончим.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 16 января 2015 > № 1361530 Зураб Аласания


США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 15 января 2015 > № 1275694 Джон Чемберс

О том, что было сначала, и о том, что канет в вечность

рассуждает председатель совета директоров, главный исполнительный директор компании Cisco Джон Чемберс (John Chambers)

В течение 30 лет наша компания помогала изменить образ работы, жизни, развлечений и обучения миллионов людей. За это время наш мир претерпел небывалые по своим темпам изменения.

Казалось бы, только вчера появился Macintosh, первый персональный компьютер широкого потребления с мышкой и графическим интерфейсом. Два года спустя Cisco представила маршрутизатор Advanced Gateway Server. Это прорывное многопротокольное устройство открыло возможность передачи данных по сетям. А в 1990 году ученый Тим Бернерс-Ли (Tim Berners-Lee) разработал HTML, стандартный язык разметки документов во Всемирной паутине, сделавший Интернет всеобщим достоянием. Сегодня уже трудно представить себе жизнь до Интернета. ИТ-индустрия проделала огромный путь, как и мы сами.

Нашу компанию основали два компьютерных специалиста из Стэнфордского университета ? Лен Босак (Len Bosack) и Сэнди Лернер (Sandy Lerner), стоявшие у истоков Cisco, когда та пустилась в невероятное путешествие в качестве пионера сетевых и интернет-технологий.

В 1995 году число подключенных к Интернету людей не достигало и одного процента. Сегодня им пользуется более 40 процентов населения нашей планеты. В результате изменился характер деятельности многих предприятий, а экономика модернизировалась. Теперь мы покупаем и продаем продукты иначе, и иначе выглядят их дизайн, производство и дистрибуция. Похоже, не осталось ни одной отрасли, которую не затронули бы подобные перемены.

В следующие 30 лет и позже к Интернету будет подключено все: люди, процессы, данные и физические объекты. Это расширит наши знания об окружающем мире и наш опыт, что позволит генерировать новые идеи и предлагать новые решения. То, что было сначала, безусловно, достойно внимания, и у нас на счету немало таких достижений, но куда интереснее поговорить о том, что канет в вечность в результате внедрения таких нововведений. Я, например, представляю себе последний случай, когда будет отозван негодный продукт, последнюю автомобильную пробку, последнюю очередь и даже последнее отключение электричества. Многое из этого уже обретает зримые формы.

В целом ряде городов во всем мире, в том числе в Сан-Карлосе (штат Калифорния), Барселоне и Гамбурге встроенные в сеть сенсоры помогают водителям найти свободные места для парковки. А это немалое достижение, если учесть, что 30 процентов дорожных заторов возникают из-за того, что водители колесят по городу в поисках стоянки для своей машины.

Далее следует ожидать подключения сенсоров к светофорам и дорожным указателям, а там и появятся «умные» автомобили без водителей. Быстрее, чем мы можем это предположить, транспортные пробки исчезнут, дав такой стране, как США, экономию в 121 млрд долларов в виде временнЫх затрат и расходов на топливо. Существенно сократятся и выбросы вредных веществ в атмосферу. Мы живем в эпоху перемен, когда становится возможным то, что кажется недостижимым. Это ? огромная движущая сила. Главное при этом не в том, что мы унаследовали, а в новых возможностях, вызовах и в том, что мы можем помочь достичь.

Мы благодарны судьбе за то, что у нас есть такая возможность. Выражаем также признательность нашим сотрудникам ? нынешним и бывшим, нашим партнерам, заказчикам и акционерам. Вместе мы достигли очень многого. И мне не терпится узнать, что грядет дальше.

США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 15 января 2015 > № 1275694 Джон Чемберс


Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2015 > № 1426484 Брайан Макдональд

Каждый шаг, каждый вдох: почему газета The Guardian так зациклена на RT? ("RT", Россия)

Брайан Макдональд (Bryan MacDonald)

Вы никогда не замечали, что на свадьбах молодожены очень часто выбирают для своего первого танца песню Every Breath You Take? Почему-то они думают, что это романтическая баллада про любовь, хотя на самом деле смысл у этой песни довольно зловещий — в ней поется про одержимого человека, фактически маньяка, который повсюду следит за своей бывшей возлюбленной. Впрочем, все это не так важно: раз уж песенка так понравилась людям, нет ничего страшного в том, что новоиспеченные супруги старательно выделывают свои па именно под этот хит группы Police.

Британская The Guardian тоже славится своей зацикленностью на определенных темах. Не стану сейчас перечислять все; назову лишь несколько недавних примеров — Маргарет Тэтчер, сектор Газа, налоговые махинации, Эдвард Сноуден, а также Россия и особенно российский президент Владимир Путин. А в последнее время создается такое ощущение, что у добропорядочных бюргеров из Фаррингдона появилась новая страсть — российский международный канал RT (ранее известный как Russia Today).

Поначалу такое пристальное внимание могло показаться довольно безобидным — мало ли что, бывает. Но дальше — больше, и теперь это уже напоминает форменное помешательство. За последние два месяца уходящего года Guardian опубликовала 13 статей, полностью или частично посвященных RT. Похоже, канал так сильно разбередил их либеральные чувства, что они просто не могут выбросить его из головы.

Не знаю, что по этому поводу думает тающая на глазах аудитория Guardian. Если в 2010 году газета продавала еще 302 тысяч экземпляров в день, то на сегодня эта цифра сократилась уже до 207 тысяч. Для сравнения, газета Sun на том же самом британском рынке продает 2,2 миллиона экземпляров, а Daily Telegraph — 544 тысяч. Может быть, такая низкая популярность Guardian как раз и объясняется их привычкой привязываться к каким-то темам и мусолить их в каждом номере, тогда как обычным читателями совершенно неинтересно читать об этом снова и снова?

А может, журналистам Guardian нужно более внимательно проверять факты, прежде чем писать свои материалы? Над Guardian и так все смеются, что в газете полно опечаток. Журнал Private Eye даже придумал ей шутливое прозвище — Grauniad.

Не исключением стали и материалы Guardian, посвященные RT. Случайные ошибки соседствуют в них с откровенной ложью. Например, рассуждая о бюджете RT, газета сослалась на сведения, полученные из «авторитетного» источника — от участниц панк-группы Pussy Riot. Девушки заявили, что он составляет «миллиард долларов». На самом деле, в 2013 году бюджет RT составил 11,87 миллиарда рублей (225 миллионов долларов по нынешнему курсу), а в 2014 году он был увеличен до 15,38 миллиарда рублей (291 миллиона долларов). Эта информация находится в открытом доступе, она представлена в официальных документах Государственной Думы и Министерства финансов, и представители RT неоднократно подтверждали ее в различных интервью.

Незадолго до Рождества журналисты Guardian приписали RT более крупный бюджет, чем у Всемирной службы BBC, которая ежегодно получает из государственной казны 245 миллионов фунтов (381 миллион долларов). В статье говорилось, что BBC срочно нуждается в финансовых вливаниях для противодействия RT. В качестве аргумента автор ссылался на растущую популярность RT на новых медийных платформах. Действительно, в YouTube, Twitter и Facebook у RТ гораздо больше подписчиков. Но журналистам Guardian стоило бы задуматься: может, проблема не в нехватке денег, а в направленности материалов BBC, выступающей в качестве рупора британского МИДа? (Да, начиная с этого года Всемирная служба будет финансироваться за счет лицензионных сборов, но какая разница? По большому счету, она по-прежнему существует на государственные деньги).

Впрочем, Guardian никогда не гнушалась передергиванием фактыов ради того, чтобы попугать своих читателей. Взять хотя бы заявление, что всем сотрудникам британского канала RT UK в конце года выдали «тринадцатую зарплату». Это утверждение очень удивило самих этих сотрудников, которые были бы и рады такому подарку, но теперь ходят грустные, узнав от начальства, что никакой премии нет и не предвидится. А возникают подобные выдумки из-за того, что британский истеблишмент сознательно навязывает людям свою ложь: дескать, Кремль щедро оплачивает услуги тех, кто озвучивает позицию российских властей.

Писать статьи для RT — не такое уж прибыльное дело. Могу по собственному опыту сказать, что лет десять назад лондонские газеты платили за авторские колонки в два с лишним раза больше, чем сегодня платит RT.

Стинг написал Every Breath You Take после скандального развода с Фрэнсис Томелти. Мы не знаем, какие чувства испытала ирландская актриса, услышав эту песню — была ли она польщена или напугана. Вот так и сотрудники RT, наверное, пока не знают, как им реагировать на такое повышенное внимание со стороны Guardian.

Брайан Макдональд — живущий в России ирландец, который регулярно пишет для RT. Его материалы также публиковались в Irish Independent, Daily Mail и Ireland On Sunday. Кроме того, Брайан пишет для Russia Beyond The Headlines, The Daily Telegraph и Le Figaro.

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2015 > № 1426484 Брайан Макдональд


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 14 января 2015 > № 1361523 Максим Агеев

Гендиректор De Novo Максим Агеев: Украинский аутсорсинг и горящие каштаны системных интеграторов

Эксклюзивное интервью генерального директора De Novo Максима Агеева агентству "Интерфакс-Украина" об изменениях на отечественном ИТ-рынке, произошедших в 2014 году, и планах на 2015

Вопрос: Недавно была обнародована статистика по итогам 2014 года на IT-рынке. Рынок облачных технологий был единственным, который продемонстрировал рост, тогда как остальные показали отрицательные результаты. Вы такой результат прогнозировали?

Ответ: С учетом происходящих событий в нашей стране, говорить о каких-то прогнозах образца, например, конца 2013 года просто смешно. Не верю, что существовал какой-либо человек в мире, который мог бы предсказать все то, что произошло в Украине в течение 365 дней 2014 года.

В то же время мой прогноз о росте облачного сегмента оправдался. Облачный рынок показал достойную динамику, порядка 40%, несмотря на девальвацию гривни. Если бы девальвации не было, то в долларовом исчислении рост мог бы быть 60-100%. То есть год, безусловно, ужасный для всех секторов экономики, для этого сегмента оказался весьма успешным, вопреки всем негативным факторам.

Вопрос: За счет чего? Что этому поспособствовало?

Ответ: Сыграли несколько факторов, которые, кстати, не принимались во внимание аналитиками при формировании прогнозов на прошедший год. Прежде всего, страна банально оказалась без денег в условиях войны, поэтому в мусор пошли все планы, которые строились в конце 2013 и начале 2014. Предприятия были вынуждены перестраиваться на ходу. А когда необходимо очень быстро получить результат, гораздо легче вызвать такси, чем купить машину. Аренда вычислительных мощностей с помощью облачных сервисов позволяет экономить деньги и принимать быстрые решения без оглядки на перспективу 3-5 лет.

Второй фактор – миграция предприятий с востока Украины. Здесь облачным технологиям не было альтернативы. Речь шла о вывозе активов фактически из-под огня, и ни для каких тендерных процедур на закупку нового оборудования и разворачивания нового ландшафта в Киеве не было ни времени, ни возможности.

Вопрос: Какой процент клиенты с востока составили в общем количестве пришедших в 2014 году заказчиков?

Ответ: Интересный вопрос, в процентном соотношении я никогда не считал. Если говорить в количестве - это около 10%. Если же говорить о влиянии на доход – примерно 20%. Зашло несколько крупных клиентов, их влияние на структуру доходов было значительным. В целом, война, кризис и девальвация дали мощный толчок сервисному бизнесу не только у нас, но и в других ИТ-компаниях Украины.

Вопрос: Но если говорить о деньгах, то это по-прежнему маленький рынок...

Ответ: Конечно, он маленький. Что касается доли, которую он занимает в нашей структуре доходов – это около 15% по итогам прошлого года. Это если говорить только об Облаке De Novo. Второй сервисный бизнес De Novo – услуги коммерческого центра обработки данных. Облачные сервисы и сервисы ЦОД нужно рассматривать вместе, как сток аутсорсинговых услуг. В зависимости от задачи заказчик может арендовать либо площадь в ЦОД для размещения оборудования, либо вычислительные мощности Облака, расположенного в этом же ЦОД. В доходах De Novo облачные сервисы и услуги ЦОД занимают примерно 50%. Остальные 50% - это проектные услуги по миграции. В частности, крупнейшим нашим проектом прошлого года была перевозка Первого украинского международного банка (ПУМБ) из Донецка. Мы должны были перевезти его инфраструктуру в Киев, не останавливая работу банка.

Вопрос: Этот проект сейчас завершен?

Ответ: Да. И я отдаю должное, в первую очередь, сотрудникам банка. Мы работали в офисе, а люди выезжали в никуда из Донецка. Но, несмотря на все трудности, оборудование вывозилось, монтировалось, подключалось, при этом банк продолжал работать. Сложность такого проекта смогут оценить только инженеры, которые понимают, что такое работа разнесенных на 700 км банковских систем.

Вообще, 2014 год – первый, когда финансовым хребтом для De Novo стала работа ЦОД и Облака. Насколько мне известно, 2014 был успешным и для других операторов. Возвращаясь к вопросу об объеме облачного рынка, соглашусь с Вами - рынок еще только начинает развиваться, но его ожидает большое будущее. Оценивать его значимость для экономики важно не только по объему проданных услуг, но и по объему задач, реализуемых с помощью этих сервисов. Например, рынок оказал услуг на $8 млн, но поверх этого крутились и продолжают крутиться задачи на сотни миллионов долларов. И если бы не было инфраструктурных площадок, подобных Облаку и ЦОД De Novo, были бы обрушения на эти сотни миллионов долларов. Именно в этом значимость формирующегося рынка аутсорсинга.

Вопрос: Какая у вас доля на нем?

Ответ: Я, конечно, отношусь к своей компании с большим трепетом и явно заангажирован. Но, думаю, мы идем с огромным отрывом от всех конкурентов и в прошлом году серьезно укрепили свои позиции благодаря нескольким факторам. В 2014 году было видно, что игроки избрали разные стратегии. Некоторые фиксировали цену в гривне и не пересматривали тарифы, некоторые - пересматривали их частично, некоторые - полностью. Соответственно, в долларовом эквиваленте кто-то проигрывал, кто-то выигрывал. Измерение в этом эквиваленте гораздо интересней, так как это жесткая валюта, которая показывает степень деградации рынка. Если брать услуги ЦОД и Облака, за минувший год мы выросли в валютном эквиваленте на 35-40%. Вообще, окончательная картина по рынку за 2014 год будет видна где-то в марте этого года. Если говорить о нашей доле на рынке ЦОД, то 22-25% мы занимаем.

Вопрос: Вы повышали цены на свои услуги?

Ответ: Мы провели частичную индексацию после сложных переговоров с заказчиками. Сейчас экономика выглядит как огромное количество горящих каштанов, вываленных в страну, и вопрос кто и сколько возьмет из этой общей кучи. Понятно, что все пытаются передать убыток друг другу. Тем не менее, наиболее справедливым является сравнительно равномерное распределение этих каштанов по всей стране. Мы понимали, что предприятия не могут увеличить бюджет в гривне в два раза, но все же мы достаточно неплохо защищали свои позиции. Были компании, которые этого не делали и, оказывая то же количество услуг, зарабатывали меньше.

О ТЕНДЕНЦИЯХ 2014-2015 ГГ. НА РЫНКЕ АУТСОРСИНГА И РОЛИ БАНКОВСКОГО СЕКТОРА

Вопрос: Если взять рынок ЦОД в целом, какие сейчас на нем основные тенденции?

Ответ: Они очень похожи на тенденции облачного рынка. Сервисы становятся сложнее, как формы жизни в процессе развития. Так, первым шагом были услуги коллокейшн (collocation), потом появились облака. Идет трансформация самой модели потребления ИT. Условно говоря – ты перестаешь покупать автомобили и начинаешь пользоваться такси. Такси становится настолько доступным, что это просто выгодней.

Вопрос: Насколько эта тенденция выражена?

Ответ: Она появилась еще в позапрошлом году и набирает обороты. Уже в 2012-13 годах с экономикой творился кошмар. Если сейчас все багрово и пылает, то тогда было ощущение тускло-серого смога. Экономика была больна уже тогда, бизнесы, желая двигаться вперед, переходили на аутсорсинг, который позволяет экономить. Рынок ЦОД развивался и продолжает развиваться динамично. Его особенность в том, что в отличие от облачных сервисов центры обработки данных требуют огромных вложений, а их окупаемость может исчисляться 7-10 годами или даже больше.

Вопрос: Тот ЦОД, который вы открыли несколько лет назад, уже окупился?

Ответ: Нет. Ему еще окупаться и окупаться. Это почти всегда очень длинная история, что является ограничением для многих компаний и инвесторов. Украина малопривлекательна для иностранных инвестиций. Очень высока неопределенность, уровень коррупции, слишком сложно вести бизнес. В то же время инвестиционная привлекательность рынка ЦОД была и остается достаточно высокой. Вся сравнительная аналитика по соседним странам говорит о том, что степень насыщения этой услугой в Украине находится на уровне плинтуса. Его емкость в разы больше существующего ныне объема.

Кроме того, на рынок ЦОД очень сильно влияет происходящее в других индустриях. Мы – сервисная компания, и если что-то негативное происходит на обслуживаемых нами рынках, это отражается и на нас. Например, De Novo – лидирующий оператор услуг ЦОД в банковском секторе. Не менее 35% всех банковских транзакций Украины происходят вот здесь, в нашем ЦОД, а с этого года это будут и все 50%. Однако сейчас банковская сфера больна. Поэтому в нынешних условиях, когда тащишь больного пациента, нам тяжело динамично развиваться. С другой стороны, если говорить об операторах маленьких ЦОД, там не менее драматичная ситуация. Малый бизнес чувствует себя тяжело, это является огромным сдерживающим фактором. Поэтому, говоря о потенциале, могу прогнозировать огромный всплеск этого бизнеса через два-три года. За это время рынок поймет, что нет ничего страшного в коммерческих ЦОД, и значительно вырастет количество транзакций, обрабатываемых компьютерным способом.

Вопрос: Чем вы планируете замещать доходы от банковского сектора?

Ответ: Именно банки дали первоначальный импульс рынку ЦОД. Во-первых, они относятся к предприятиям, которые очень зависимы от ИT. По большому счету, в банке кроме ИT вообще ничего нет. Банк – это огромные серверные машины, громадное количество программных приложений, обрабатывающих колоссальные массивы информации в реальном времени. К этой же категории можно частично отнести ритейл, логистические компании и телеком. Все эти предприятия не смогут работать без ИT. Отказ сервера, например, в банке означает отключение работы всех банкоматов, отсутствие выплат пенсий, переводов и т.д. Последствия катастрофические, поэтому уделяется большое внимание обеспечению непрерывности сервиса, резервированию мощностей, созданию резервных площадок.

Во-вторых, банки в Украине пришли к тому же выводу, что и банки европейские - нужно заниматься корневым бизнесом. ИT - это неизбежное зло, с которым компании приходится смириться. Поэтому если есть возможность арендовать эти мощности, банки с удовольствием соглашаются.

Стоит отметить несколько особенностей рынка аутсорсинга в Украине. По статистике потребления ИТ-сервисов в других странах, услугами ЦОД активно пользуются компании, в которых ИT не является очень значимым. В нашей же стране сегмент СМБ не оказывает значимого влияния на ИТ-рынок. Кроме того, в Украине как потребитель ИТ отсутствует государство. Во всех странах госсектор - локомотив ИT. В этом отношении страна противоречит логике стандартного развития национальных экономик. Но малый, средний бизнес и государство формируют отложенный спрос, на который можно рассчитывать, делая прогнозы на длительные периоды времени.

О ТОМ, ПОЧЕМУ ГОСУДАРСТВУ НЕ НУЖНЫ ОБЛАКА, И КАК ОБЩАТЬСЯ С АРИФМОМЕТРОМ

Вопрос: В связи с затронутой вами темой государства хотелось бы услышать более подробно о вашем специальном предложении властям. Могли бы вы также сообщить, чем закончилось дело?

Ответ: Когда произошла революция, а в воздухе витал дух войны, мы из патриотических соображений решили сделать свой вклад и предложили 80%-ную скидку на год всем госструктурам на облачные сервисы, сервисы ЦОД и, разумеется, услуги наших специалистов. Последние необходимы, потому что переход в облако – редко безболезненный процесс, нужна помощь профессионалов, чтобы тебя довели за руку, не расплескав по дороге данные.

Что дала эта инициатива? Ничего. В этом есть плюс - мы не понесли убытки, обслуживая потребителя ниже себестоимости. С другой стороны, стало очевидно, что в работе государства, увы, ничего не поменялось. Оно было и есть тупым арифмометром. Как с ним говорить? Ты апеллируешь к ржавой машине, которой на тебя наплевать, у которой нет интересов и которая не хочет экономить. Она просто стоит, пыхтит, капает маслом. Поэтому нашего желания помочь арифмометр, по-моему, даже не заметил.

Вопрос: А к кому вы обращались?

Ответ: Мы направили официальные запросы во все центральные органы исполнительной власти, также провели серию встреч.

Вопрос: От кого получили ответ?

Ответ: Из одного ведомства. Они спросили о лицензии на работу с гостайной. В целом этот эксперимент показал, что до перестройки государственного сектора нам настолько далеко, что, боюсь, еще нашим детям хватит перестраивать.

Вопрос: Почему, как вы думаете?

Ответ: Нет мотивации. Люди, работающие в госсекторе, привыкли осваивать бюджеты. Сейчас бюджеты забрали, и они впали в депрессию. Ходят и рассказывают, что техника стареет, начинает ломаться. Но когда кто-то предлагает реальные шаги, они говорят о государственной тайне.

Вопрос: А вот, к примеру, Дмитрий Шимкив пошел в госсектор работать...

Ответ: И разве поменялось что-нибудь? Он пошел в арифмометр, залез туда и исчез. Государство в нынешнем виде, увы, не работает. Не к кому прийти и сказать: так жить нельзя, это и это можно сделать по-другому. Те же центры обработки данных и облака позволяют быстро выполнять многие задачи.

Недавно был "круглый стол", организованный НКРСИ. Там была озвучена позиция государства бизнесу: если вам что-то нужно, приходите и говорите. Моя личная позиция была мною высказана: мне от вас не нужно ничего. Мы прекрасно обслуживаем негосударственный сектор, не без проблем, но тем не менее. А вот если вам, государству, что-то нужно, сообщите об этом. Но, видимо, арифмометру не нужно ничего. При этом чиновники заявляют, что еще немного и начнут падать серверные системы, потому что бюджет на их обновление не выделяется. Ни в 2014 году не выделялось, ни в 2015 не запланировано. А это же госреестры, налоговая, казначейство - серьезные вещи. Это странная ситуация, и я еще раз убедился – то, что с нами происходит, происходит объективно. Тут Путин не виноват. Вот объективно так должно было происходить, просто российская агрессия добавила дикого драматизма. Государство умерло, и мы стоим у постели покойника. Что делать с этим покойником? Да ничего не делать, закопать его.

Вопрос: А со страной что делать?

Ответ: На упомянутом мною выше "круглом столе" была высказана мысль - мы с государством живем в параллельных реальностях. Мы не пересекаемся практически нигде и никогда, разве только на "круглых столах". Когда мы говорим о развитии нашего бизнеса для негосударственного сектора, мы понимаем, что правила рыночной игры не сильно отличаются от принципов ведения бизнеса в Польше, США и других странах. Чтобы конкурировать, нужно всегда предоставлять все более высокое качество услуг, инвестировать. В сложных ситуациях с представителями коммерческого сектора всегда можно договориться. Например, у нас в прошлом году был целый ряд переговоров с клиентами, которые не могли оплатить наши сервисы в законтрактованные сроки. Мы всегда находили в таких случаях компромисс, потому что все понимали, что платить надо. В то же время государство считает, что все можно бесплатно, что можно по два года не платить за услуги и не являться в суды.

На том же "круглом столе" нам предложили войти в рабочую группу и "что-то писать". Я говорю – мы не юристы. Мы делаем свою работу, платим налоги, ежесекундно выполняем транзакции через наш ЦОД, создаем рабочие места и привлекаем инвестиции. А вы делайте свою работу. При существующем положении вещей, независимо от того, кто у нас премьер, сама система не поменялась, государство, соответственно, работать не будет. И мы, как граждане, будем с этим сталкиваться все сильнее, пока этот старый паровоз вообще не сломается. Как это реформировать я, честно говоря, не знаю. Я бы там всех просто разогнал, без всякого КЗОТа и судов. И занялся бы чем-то конструктивным.

О ПЕРСПЕКТИВАХ ИТ УКРАИНЫ И ЗАДАЧАХ 2015 ГОДА

Вопрос: Если прежде хотелось вас спросить, что должно или не должно делать государство для отрасли, то в связи с вышесказанным вами о государстве необходимости в этом уже как бы нет… Но, все-таки, давайте представим, что у нас не ржавый паровоз, а нормальное государство. Что нужно ИT-сфере? Например, нужны ли льготы?

Ответ: Я считаю, что в планируемом виде льготы не нужны. Во-первых, они обсуждались не для всего ИТ-рынка, а для оффшорных производителей ПО. Я никогда не понимал, почему сегменту, который растет по 30% в год, нужны льготы. Это современные рабочие, которые "гонят" код куда-нибудь в Штаты, а потом он нам возвращается дорогим программным продуктом.

Мне кажется, ключевая задача государства сейчас – создавать рынки потребления, чтобы реанимировать страну. И государство потенциально является огромным потребителем ИТ. Тот же проект по электронному правительству – интересная вещь, за которой стоят огромные ИT-системы. Но государство не спешит этим заниматься, потому что тогда множество дядь в галстуках останется не у дел.

Еще одна задача государства – зафиксировать и соблюдать некие правила поведения по отношению к игрокам рынка. Это касается не всей ИT-индустрии, а операторов облаков и ЦОД – кто наконец прекратит нападения силовиков на ЦОД?

Вопрос: А они не прекратились с приходом новой власти?

Ответ: Нет. Именно в 2014 году мы наварили огромные решетки на входах, которые болгарками будут резать два часа. Хотя к нам ни разу не заходили. Но нападение на любой ЦОД стимулирует отток клиентов за рубеж. В 2014 году многие бизнесы выносили и стремились вынести свои ИТ-системы за пределы Украины. Одна из причин – это патологический страх за свои данные.

Проблема в том, что силовики не знакомы с понятием облачного сервиса. В существующей законодательной базе есть понятие вещественного доказательства, которое нужно изъять. Никто не думает о том, что на одном физическом сервере работает десять виртуальных серверов и двадцать компаний. Сервер выдирается с мясом, и никто не несет за это ответственность. Так нельзя. Необходимо урегулирование этого вопроса. Украина обладает колоссальным потенциалом сервисной площадки, ведь украинцы всегда хорошо умели что-то делать дешевле других. Наши центры обработки данных могли бы "бить", например, польские. Особенно сейчас мы дешевле настолько, что при "лобовом столкновении" шансов у конкурентов просто нет. Но для этого нужны условия и спокойствие.

Новая власть, по большому счету, не меняла традиционную модель поведения. И это очень сильно ограничивает развитие ИТ. Мы очень сильно отстаем, уступая даже маленьким странам – Болгарии, Словакии; по насыщенности ИT у Украины худший показатель в Европе. Но, надеюсь, у нас большие перспективы.

Вопрос: Тогда последний вопрос по перспективам и прогнозам. Наверное, сложно сейчас что-то прогнозировать, но, может, вы попробуете сделать его по отдельным сегментам рынка или по тенденциям в целом.

Ответ: Мы вошли в очень тяжелый год. В начале 2014 года мы еще не знали, что нас ждет. Сейчас мы понимаем, что и в этом году будет война, ничего само собой не рассосется, с бюджетом все плохо. И с этими знаниями мы готовим наш план действий. По моим личным оценкам, в прошлом году мы вернулись в 2004 год по объемам рынка. Будет ли рост в 2015-м? Думаю, не будет. Некоторые аналитики все же прогнозируют рост около 10% в целом по ИT-рынку, потому что существует огромный отложенный спрос и шансы вливания больших донорских денег. В любом случае этот год будет драматичным для ИT-компаний, которые привыкли годами торговать, и крайне интересным для сервисных провайдеров. Ведь центры обработки данных и облака – это продакт-киллеры для системных интеграторов. Рынок будет меняться, аутсорсинг только набирает ход. В конце прошлого года мы получили от наших акционеров одобрение на строительство второй очереди ЦОД De Novo, и раз уж акционеры согласны тратить деньги в таких условиях, значит, оценивают перспективы украинского аутсорсинга достаточно оптимистично.

Вопрос: А где будет находиться новая очередь ЦОД?

Ответ: Здесь же, где и первая. Сервисы второй очереди мы ориентируем на средние компании, соответственно, эта услуга будет проще, понятней и дешевле.

Вопрос: Когда начнете строить?

Ответ: Уже начались проектные работы. В декабре 2015 года планируем запуститься.

Если подытожить вышесказанное, сейчас всем придется учиться работать в условиях, когда государственные деньги уже нельзя пилить и когда жизнь принуждает к изменению подходов. С одной стороны, многие заявляют об уходе за рубеж, с другой – не прекращаются декларации операторов из соседних стран об их планах выхода на украинский рынок. Кроме того, растет конкуренция местных игроков – "Укртелеком" и "Киевстар" планируют предоставлять облачные сервисы. De Novo почивать на лаврах не будет. И это хорошо. Либо умираешь молодым, либо до старости живешь подтянутым и стройным. И в этом году рынок аутсорсинга будет расти при активном участии De Novo.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 14 января 2015 > № 1361523 Максим Агеев


Россия. ПФО > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 10 января 2015 > № 1458923 Вячеслав Запольских

Аллилуйя таежная

Вячеслав ЗАПОЛЬСКИХ

Запольских Вячеслав Николаевич — прозаик, публицист, живет и работает в Перми. Публикации в «Дружбе народов»: «В зерцале пермских вод» (№ 1, 2013); «Покатая глина» (№ 1, 2014).

Уральский Афон

Туда зачем-то карабкается из последних силенок похмельный бомж и туда же, взыскуя неизъяснимого, въезжает на автобусе-«мерсе» многосведущий сенатор. Поэты гурьбой высыпают из легковушек, а степенные прозаики и литературоведы, совершив размеренное пешее восхождение, сбоят сердечный ритм воспоминанием о недавнем кишении калек и безумцев, прибежищем которых было это место в советские времена.

Белая гора

Живописцы предпочитают останавливаться с мольбертами на подступах, снизу панорамируя открывающийся вид в обрамлении летней зелени или в белых кружевах зимы. Над названием долго задумываться не приходится — «Путь к храму».

Птицы и вертолеты, пролетая мимо, описывают почтительный круг.

А это ведь не столь уж намоленное место. Не печерские катакомбы. Не в древних летописях прославленная пустынь. Даже политической волей Петра учрежденная Александро-Невская лавра по сравнению с Белогорским Свято-Николаевским монастырем — чуть не ветхозаветное наследие. Первый крест из сырого дерева здесь поставили в 1890 году. Монастырь открылся семь лет спустя. Но сравнивают Белую гору аж с Афоном! Причем даже те, кто на греческом Афоне бывал.

Паломники — а посещало Белую гору до семидесяти тысяч человек из всех уголков России ежегодно — поклонялись частицам мощей священномучеников, переданным из других обителей для учреждаемого на далеком Урале монастыря. Из Москвы архимандрит Павел прислал икону XVII века Строгановской школы, образ святителя Николая. Палестинский подарок — образ Святой Троицы, писаный на куске мамврийского дуба, реликта той самой дубравы, близ которой Аврааму явились в виде странников три ангела. Пермская епархия командировала в северные вычегодские земли художника, и тот обнаружил в одном из сел икону «Святой Спас», написанную самим просветителем и крестителем Пермской земли святым Стефаном в XIV веке. Найденные редкости воспроизводились копиями для Белогорского монастыря.

Близко подступало то время, когда Белой горе суждено было самой произвести омытые кровью святыни, дать своих преподобномучеников. Только мощи их вряд ли когда-нибудь откроются для почитания. Игумена и монахов казнили способами, перед которыми блекнут человекоубийственные фантазии Нерона, и места их упокоения неизвестны, как того и хотелось палачам. Чаще всего не земля становилась их могилой, а камские воды.

Но даже не зная в подробностях трагической истории монастыря, не находя здесь былого велелепия (реставрация храмов и построек, новое сплочение насельников займут годы), каждый, кто хоть минуту пробудет на белогорской высоте, почувствует и поймет неслучайность своего здесь появления, когда в этой минуте вдруг соединяются прошлое и будущее, а глаз объемлет открывающееся пространство в космической беспредельной ипостаси.

Скитальцы и странники, ищущие закодированный в школьной географии земной вертоград, шастают по следам сокрытого Китежа, обетованного Беловодья. А святые места могут открыться за ближней околицей. Ждут только случая, чтоб их открыли.

Гора дышит. На соседних пригорках и горушках ельник и пихтовник зимой стоит, чуть припорошенный, а на Белой деревья будто густыми сливками облиты, обросли пышными инеями, как от морозного выдоха. Большой купол Крестовоздвиженского собора матово лучится, анодированный поверх золота студеным серебром, прозрачным колючим бархатом обтянуты до ангины выстуженные колокола на временной звоннице. Если ударить — увидишь, как летит и опадает звук. На свеях сугробов, на ровном насте неутихающий ветер выращивает эфемерные ветвящиеся кристаллы, временно отменяющие законы симметрии и равновесия. Снежные кораллы, змеясь, растут вверх по фасаду собора. Гора — ледовитый риф. Айсберг, на котором никогда не тает первый снежок — не лежок.

Здесь, стоя на обрыве, вдруг можно остаться наедине с самим собой. Осознать, что вокруг горы нет ни единого признака существования человеческой расы, в окоеме только дикое пространство, сглаженный рельеф последней тектонической гримасы палеозоя, ныряющие в лощины мглистые облака, дремучая щетина леса. Время остановилось. Зато пространство пребывает в метаморфозах, озаряемое и омрачаемое резкими переменами погоды, неритмичной чередой сумрака и сияния.

Летом дыхание горы удивляет метеорологов тягостной сушью, непредсказуемыми ливнями. Что там, в ее бронхах? Святое место и в дохристианскую эпоху — а в этом краю значит: в первобытную — не могло не считаться местом сакральным. Есть предание, будто в баснословные времена славяне со всей Евразии раз в полвека собирались здесь на празднества. Живут легенды о подземных храмах гонимых староверов. Может статься, нас еще ожидают археологические сенсации, сталактитовые колонны биармийских святилищ в хтонических пустотах. Обширные карстовые гроты вполне вероятны, знаменитая кунгурская ледяная пещера — в полусотне километров по прямой. В окрестностях залегают медистые песчаники, петровско-екатерининский век расплодил здесь медеплавильные заводики. Муравьиные штреки рудознатцев тоже буровили темные недра Белой горы. А уж монашеские пещерные кельи да тайные ходы… Здесь и легендарных преданий немало, и документальных достоверностей. Подземный пятиверстный ход точно соединял обитель с отдалившимся обок горы Серафимо-Алексеевским скитом. Шел тайный лаз из Крестовоздвиженского собора к часовне, что стояла на склоне горы. На склоне же, у речки Бырмы, был вырыт пещерный храм. Еще в пятидесятые годы прошлого века жители окрестных сел будто бы видывали выбиравшихся из замаскированных нор монахов, вопреки десятилетиям атеистических репрессий подспудно дливших скрытую от мира жизнь запрещенной обители.

Почему-то именно на изломе веков, накануне предощущаемых страшных перемен внутреннему взору народа открылось на загадочной священной горе видение твердыни православия. Нельзя достоверно установить, кто именно задумал строить монастырь. Похоже, мысль эта озарила многих и почти одновременно. Невозможно вычислить конкретное авторство архитектурного проекта Крестовоздвиженского храма — по мере строительства первоначальный зодческий замысел менялся кардинально. Непонятно, как на малообжитом диком Урале смогли за пятнадцать смутных быстротекущих лет совершить на пустом дремучем месте чудо, преображающее природу и человеческую душу. Подвиг строительства громады Крестовоздвиженского собора, вмещающего до пяти тысяч человек, сопоставим с возведением пирамид всеми цивилизационными ресурсами фараонов Египта.

Будто по Аристотелевой телеологии цель сама породила причины своего достижения, неподвижное горное время и переменчивое место наконец-то реализовали свое извечное предназначение. И именно в канун эпохи испытаний и скорбей, безверия и святотатства.

Кризисы и всплески надежд в истории России совпадали со значительными датами жизни Белой горы один в один.

Некое благочестивое кунгурское семейство посетило в 1890 году отца Иоанна Кронштадтского. Просили благословения. И услышали ужасающее пророчество: Иоанну увиделся черный крест, висящий над Пермью.

В том же году протоиерей отец Стефан (Луканин) встретился в Бымовском заводе с местными священнослужителями и интеллигентами. Они рассказали ему про находящуюся поблизости Белую гору. Был уже поздний вечер, но все «в порыве восторга» двинулись в путь, прошли двенадцать верст только к рассвету — в ту пору пробраться по чащобам на знаменитое место редко кому и удавалось. Постояли над крутизной северо-восточного склона, с которого открывается беспредельный земной и небесный простор, и Стефан решил: «Нет, это не место для праздного гуляния и отдыха, а здесь должен быть выстроен мужской миссионерский монастырь, как твердый оплот православия, как неугасимый светильник».

Тогда же и установили первый поклонный крест, импровизированный, из подвернувшихся деревяшек, тоже — «в порыве».

Луканин точно запомнил время: «9 числа июня, в 3 часа поутру, совершилось избрание Белой горы в принесение Господу Богу».

Следующий, 1891 год. Японский полицейский ударил саблей по голове наследника-цесаревича, будущего императора Николая II, совершавшего в образовательных целях кругосветное путешествие. Тогда в обывательский кругозор втекло осознание, что вот есть где-то такая страна — Япония; спустя тринадцать лет память встрепенулась, японские миноносцы торпедировали линкор «Цесаревич» на рейде Порт-Артура.

На Белой горе в 1891-м был установлен крест «в память чудесного избавления», который в народе стали называть «Царским». Семисаженный, крытый жестью, он встал на самой высокой точке, где изгибы природного рельефа будто воспроизводят очертания пастырского амвона.

Серафимо-Алексеевский скит у Белой горы основан в 1903-м. «Алексеевский» он в память о рождении царского наследника, «Серафимовский» в честь торжественного открытия мощей преподобного Серафима Саровского в том же году.

Сестра последней императрицы, великая княгиня Елизавета Федоровна посетила обитель в 1914-м. Пожаловала скиту икону с частицей камня, на котором Серафим Саровский молился тысячу дней и ночей. Великая княгиня пробыла на Белой горе всего два дня, но именно здесь она, беседуя с игуменом, вдруг получила телеграмму от царственной сестры, которая просила молиться, дабы Бог отвел от России войну. Шел к концу последний мирный июль.

Достроен и освящен Крестовоздвиженский собор был именно в 1917 году.

Черный крест. Белая гора

Возрождение уральского Афона тоже началось в переломные годы. «Когда стоишь во главе управления столь обширного русского края, как пермский, и ежедневно наблюдаешь проявления полного упадка религиозности и морали в просвещенных слоях населения и глубокой индифферентности и неудержимого хулиганства на низах, начинаешь с тревогой себя спрашивать: куда же приведет нас этот разрушительный поток, уже так заметно, по-видимому, подмывший главнейшие устои христианской цивилизации? Не наступает ли уже конец?.. В такие минуты тревожных сомнений особенно радостно и утешительно побывать в святой Белогорской обители. Возникла она на наших глазах за последние какие-нибудь 20 лет, в самый разгар грустного времени — «переоценки всех ценностей». Сказано пермским губернатором Иваном Францевичем Кошко, но почти слово в слово сей спич, как общественный диагноз, мог бы повторить постперестроечный губернатор, дающий отмашку на возвращение горы церкви, на реставрацию собора, на возрождение обители.

Замученный большевиками первый настоятель монастыря Варлаам будто бы с приходом советской власти пророчествовал: «Скоро разгонят монастыри, убьют царя, верующих будут уничтожать, церкви разорять — тогда плачьте. Потом будут жить без Бога, по планам, а там начнутся нестроения, будут меняться власти, начнут церкви открывать — тогда рыдайте. Это ненадолго, близок конец…»

В 1991 году настоятелем возвращенного церкви Свято-Николаевского монастыря назначен отец Варлаам.

Варлаам второй.

Обоих судьба непредсказуемым креном вывела с обыденных житейских дорог на горнюю тропу. Первый, крестьянских корней, в миру был крепок в старой вере. Василий Коноплев пользовался необычайным авторитетом среди окрестных старообрядцев. Но стал настоятелем православного монастыря. Несмотря на возраст и болезни, был первым в работе и молитве среди своей братии. Прославлен церковью, как преподобномученик. Второй, Александр Передернин, тридцать лет проработал прокатчиком на Лысьвенском металлургическом заводе. От старца в Сергиевом Посаде услышал, будто ему назначено совершить большое богоугодное дело. Этим делом для него, получившего церковное имя в память о первом белогорском игумене, стало восстановление монастыря. Варлаам второй походил на первого и неутомимым трудолюбием, и харизматическим авторитетом.

Память о существовании монастыря, географический факт существования Белой горы семьдесят лет будто стирались усердно из обихода нескольких поколений. Многие даже просвещенно-культурные, краеведческих интересов не чуждые жители края просто не знали о существовании этого сокровища. А те, кто знал, содрогались при виде разорения обители и не верили, что ее возрождение когда-либо возможно.

Когда совершилось возвращение на Белую гору монахов, засохший тополь на ее вершине пустил зеленые ростки.

Висит ли до сих пор над Пермью черный крест, который прозревал Иоанн Кронштадтский? Способен ли его развеять свет, исходящий из монастырской Белой горы?

Не так уж много свидетельств или хотя бы поэтических преувеличений относительно зримой светоносности Белогорья. Напротив, иной раз замечали, будто из нее порой исходит дымный столб. Угрюмо коптящий, как фабричный выхлоп.

Но видны бывали и световые столбы, стоящие над горой. И сияющий в небе, подобно солнцу, крест. И лучащееся облако с фигурой монаха. Только происходило это сто и более лет назад.

Белая гора — самая высокая точка на полтораста километров вокруг. Далеко видно. И Крестовоздвиженский собор, ее венчающий, царит над округой. Откуда ни глянь.

Только не всегда.

Погода здесь исключительно переменчива. По дороге к горе чаще не под ноги смотришь, а глаз от ожидающей тебя, будто невесомо парящей в промежутке земли и неба красоты не можешь оторвать. Опустил глаза, а невесть откуда взявшееся мглистое облако уже насело, скрадывая не только путеводный образ собора, но и саму гору, и бугристые плечи горизонта по обе ее стороны. Кажется, будто за внезапной мглой клубится пустота, кривляется обман ложной памяти, аукается хохот блаженного, что бродил век назад среди каменщиков и плотников, повторяя: «Зря строите, все провалится».

Но страха или отчаяния даже на подступах к Белой горе не испытываешь никогда. Потому что знаешь, на неожиданном шагу терпеливого восхождения она вновь откроется во внутреннем своем свете и очевидном величии.

Верхнекамский Карфаген

В 2006 году строгановскому Усолью исполнилось четыреста лет. О древней вотчине Строгановых, об Усолье, которое «Петербургу брат», которое с восторгом описал Грабарь в своей «Истории русского искусства», а Мельников-Печерский замечал, что здания его не оказались бы лишними и в столице — так вот, об этом уникальном средоточии природных, исторических, архитектурных и религиозных сокровищ мало кто из жителей Пермской губернии не слышал. И столь же мало кто в Усолье бывал и своими глазами его видел.

Несколько лет назад великолепную выставку, посвященную Усолью, устроили ведущие пермские фотохудожники. Местность на их снимках представала ареной героических теогоний, оперной декорацией на драматические сюжеты человеческих вызовов судьбе и силам природы. Выстроенная венециански на островах, подвергаемая ежегодным затоплениям, выжигаемая катастрофическими пожарами, какая-то аваллонски эфемерная и в то же время осязаемо материальная едва ли не до брутальности, эта затерявшаяся в Верхнекамье обитель мифов и неподдающихся разгадке тайн представала в фотоэкспозиции равновеликой маниакальному масштабу Чудес света, величественным развалинам сгинувших империй, мегалитам забытых цивилизаций.

Вот в такой трактовке — благодаря профессионально выбранным эффектным ракурсам — привыкли воспринимать Усолье. Знакомство devisu производит совершенно иное, угнетающее, на грани психической травмы впечатление.

Во-первых, совершенно неожиданно оказывается, что силуэт центрального ансамбля проецируется через Каму на самое средоточие индустриального кошмара березниковского левобережья. И никуда от этих адских дымов и железобетонной инфернальной готики не отвернуться. Во-вторых, большинство памятников архитектуры XVII — XIX веков накануне четырехсотлетнего юбилея не подпадали даже под благородное наименование «руины». Это было какое-то терроризирующее психику преддверие преисподней, воплощение мерзости запустения, залежи человеческих и скотских фекалий, проросшие репьем и крапивой. Все попытки местных энтузиастов и насельниц здешнего Спасо-Преображенского монастыря удержать Усолье от дальнейшей деградации не внушали оптимистических надежд. Работники музея «Строгановские палаты» жаловались: едва закончат приводить здание в порядок, как выясняется, что палатам опять требуется реставрация. Цикл «разрушение — починка — разрушение» замыкался в дурную бесконечность. Вроде бы привели в божеский вид Спасо-Преображенский собор, но купола будто лиловыми чернилами покрасили, и они смотрелись вылинявшей нищей пародией на лоск Загорска. Устроили под куполом шикарные хоры с балясинами под орех, а откуда ж певчим-то взяться, если даже простых прихожан у собора раз, два и обчелся…

И монахиням, и неравнодушным усольцам не хватало сил, ресурсов, может быть — профессионализма, порой — вкуса. Но за то, что они работали день за днем неустанно, и за их продолжающийся сизифов подвиг надо свечки во их здравие ставить в каждой прикамской церкви и часовенке.

...Когда-то к Усолью удобнее всего было подбираться по воде. И это, наверное, тоже роднило его с Петербургом, всеохватно открывающимся со стороны Финского залива. Именно ради вида с Камы и вычерчен силуэт центрального ансамбля: барокко Спасо-Преображенского собора с колокольней, подпертой кирпичными арками торговых рядов и остатками часовни Спаса Убруса, классицизм усадеб и контор князей Голицыных и Абамелек-Лазаревых, графов Шуваловых… Особо знаменита соборная колокольня. Она имеет в плане традиционный восьмиугольник, но — неправильный. Это для того, чтобы с разных ракурсов колокольня каждый раз открывалась в новом виде. Толщина стен — два с половиной метра. И, разумеется, вполне отчетлив ее угрожающе пизанский крен.

Ряды колонн под классическими фронтонами — и русский «жучковый» орнамент на средневековых палатах. Начальное российское барокко эпохи Петра — и явственно различимый зодческий почерк Воронихина. Импозантные дома управляющих и заводские конторы, барские особняки с гербами князей и графов лучших русских фамилий в кружевном железе оград, заставляющих вспомнить решетку Летнего сада, — и обнесенные вполне деревенскими дощатыми заборами сундукоподобные хоромы купцов, не лишенные тяжеловесного комодного изящества лабазы и лавки. Чуть поодаль отражают в воде свою неимоверную угловатую тяжесть Строгановские Палаты. Когда Петр I строил новую столицу, по всей остальной империи запрещено было возводить каменные сооружения невоенного характера. Однако правил без исключений, как известно, не бывает, и Строгановы упросили царя сделать им послабление… К моменту постройки в 1724 году Палаты стали, пожалуй, самым крупным гражданским зданием в русской провинции, одна только столовая в них имеет площадь в сто четыре квадратных метра — кажется, это рекорд для жилых помещений всей русской архитектуры — и XVIII века, и предыдущих эпох, вплоть до Киевской и Новгородской. Палаты и посейчас напоминают крепостной бастион, вдвинувший себя в необжитое пространство враждебного края, по которому совсем недавно прохаживались огнем и кривой саблей кочевые племена, местные и сибирские.

Никольский храм воздвигался в честь победы над Наполеоном, портал его украшали скульптуры евангелистов, фриз — куранты, а внутреннее убранство — живописное полотно, изображающее батальное посрамление французов. Когда монахини взялись за восстановление храма, приключилось немало чудес. Крест на купол одна из березниковских фирм-благодетельниц сумела изготовить за три дня, хоть сперва думали, что и за две недели не управятся. На Рождество во время крестного хода к Никольской церкви сами собой вновь зажигались погасшие свечи. Наконец, колготки настоятельницы монастыря, матушки Ариадны, порванные на работах по восстановлению храма, имели обыкновение самовосстанавливаться. Воистину, неисповедимыми путями проявляет себя высший промысел. А сколько претерпел подвал этой церкви-памятника из-за легенд о якобы зарытых там сокровищах!

Одним из самых удивительных обычаев жизни в Усолье в старые времена был… праздник наводнения. Городок каждую весну изрядно заливало, ущерб хозяйству приключался немалый. Но усольцы вместо того, чтобы предаваться унынию, загружали в лодки корзины с рейнским и водочкой и отправлялись в плавание по улицам, превращенным в протоки, распевая песни и наяривая на гармошках. В этом они, конечно, сильно отличались от петербуржцев, для которых наводнение всегда числилось только бедствием, но никак не поводом для веселья и гулянки.

Откуда же здесь, на окраине империи, было взяться столичному по своему облику архитектурному ансамблю? А дело в том, что со времен, когда соль ценилась едва ли не на вес золота, именно тут концентрировались богатства баснословные, соперничающие с сокровищами государственной казны. Длинная рука Строгановых потянулась сюда еще в царствование Ивана Грозного. Они прослышали про богатые соленосные горизонты подземных вод в здешних краях, и Аника, Федоров сын, сольвычегодский купчина и промышленник, выпросил у царя якобы «пустующие» земли по Каме и Чусовой. Территория, отданная для освоения в частные руки, оказалась обширней, чем иные европейские государства.

В ту пору «усолье» обозначало вообще тип населенного пункта, где из местного сырья производят соль — как много позже «завод» стал названием для особого вида поселения горнозаводской уральской цивилизации. Вот одно такое усолье было основано в 1606 году внуком Аники — Никитой. И на два с лишним столетия сделалось столицей торгово-промышленной империи «именитых людей», а потом баронов и графов Строгановых.

Со временем к соледобыче добавилась весьма прибыльная скупка «мягкой рухляди», в тугую Строгановскую мошну потекли капиталы с медеплавильных и железоделательных заводов. Здесь родилась знаменитая Строгановская иконописная школа, расцвело золотошвейное мастерство, расходились по градам и весям муравленые изразцы усольской работы.

Род Строгановых рос, ветвился, наследники делили между собой нажитое предками, выходящие замуж девицы приносили своим вельможным мужьям в качестве приданого частицы родовых богатств, нужда в деньгах заставляла продавать доли в солеваренных промыслах. Так Усолье оказалось связано не только с фамилией Строгановых, но и с древним родом Голицыных, с вознесшимися в аристократы благодаря царскому фавору Шуваловыми или с купившими себе знатность армянскими миллионерами Абамелек-Лазаревыми. И каждый из вельмож, которые в Усолье, конечно, постоянно не проживали, а то и вовсе в свои прикамские владения никогда не заглядывали, считал должным прибавить к почти столичному облику сего городка толику собственного архитектурного тщеславия.

Что осталось от былого усольского великолепия? Свободный разлив воды, нетоптаная трава, которую шевелит никогда не стихающий ветер, высоко вознесшееся над таежным и речным краем аквамариновое пустое небо. Тонкая жилка дороги, перескакивая низкий мостик, соединяет безлюдное Усолье с райцентром, унаследовавшим то же название, но благоразумно отступившим за черту ежегодных наводнений.

К Никольскому храму по-прежнему можно подобраться только по узкой дорожке, которую с обеих сторон сжимают разлитые паводком озера, не уходящие до зимы. В этой церкви, спроектированной Воронихиным, еще недавно прятались от летнего зноя и слепней козы да овцы. Сейчас над храмом снова поднялся купол, заблистал шпиль на колоколенке. Приведены в порядок кое-какие из дивных классицистических особняков, восстановление иных застопорилось на полдороге. Но еще очень и очень многих построек совершенно не касалась рука реставратора. По-прежнему Кама подмывает фундамент особняка Абамелек-Лазаревых, неосторожно выстроенного на самой береговой кромке. Наверное, никогда уже не обретет прежний вид древнейшее каменное строение Усолья, часовня Спаса Убруса, от которой остался лишь невзрачный кирпичный осколочек.

В пустоте нетронутой природы камский прибой пошевеливает у бережка десятидюймовые кованые гвозди, в траве прячутся большеразмерные кирпичи — клейменая плинфа. За бурьянными пригорками вдруг открываются облезлые классицистические фасады, а дальше снова пустыри и невысыхающие лужи, осколки храмов и обомшелых кладбищенских камней, фундаменты харчевен и кабаков. А то вдруг едва ли не из пустоты возникает угол мощной кирпичной кладки, сквозь разрушенные стены ползут и змеятся полосы черного гнутого железа. Это так называемые связи — металлические ленты, пронизывавшие средневековые здания и державшие огромную массу толстых стен и сводчатых потолков, которая бы без них могла расползтись — и расползалась — под собственной тяжестью.

Обезлюдевшая местность представала ареной героических теогоний, оперной декорацией на драматические сюжеты человеческих вызовов судьбе и силам природы. Построенная на островах, подвергаемая ежегодным затоплениям, выжигаемая катастрофическими пожарами, какая-то эфемерная, словно остров Аваллон кельтских легенд, и в то же время осязаемо материальная едва ли не до брутальности, эта затерявшаяся в Верхнекамье обитель мифов и не поддающихся разгадке тайн даже в запустении своем представлялась равновеликой руинам сгинувших империй, величественным развалинам фантастического Средиземья.

Нечастым туристам, имевшим смелость исследовать брошенную цитадель былой славы и богатства, следовало прихватить с собой бутерброды и термос, потому что здесь нельзя было отыскать даже глотка питьевой воды. Ведь единственными обитателями Старого Усолья оставались чайки да домашняя скотина, забредающая из Усолья Нового.

Но восстановление «Верхнекамского Карфагена» все же началось и мало-помалу движется вперед. Теперь даже не склонный к экстриму турист может отправиться в Усолье без опаски. Здесь уже можно отыскать пару-другую торговых киосков, купить нехитрую снедь и минералку, а в каретном помещении на первом этаже Строгановских Палат открылось вполне приличное кафе. Хотя, признаемся, в отношении туристической инфраструктуры сделать предстоит гораздо больше, чем уже сделано.

От Березников до Усолья не более получаса на автобусе, причем на правом краю автомобильного моста перед вами еще мелькнет памятный знак: здесь морозной зимой 1965 года из-за нештатной ситуации приземлился в глубокий снег спускаемый аппарат космонавтов Беляева и Леонова. Краевые пермские власти всерьез подумывают о восстановлении в крае малой авиации, и прежде всего — рейсов до Березников. А там, глядишь, снова примнут камскую волну исчезнувшие было «метеоры» и «ракеты». Когда (и если) с Усольем будет восстановлена нормальная туристическая связь, встанет вопрос о цели его реставрации и о смысле дальнейшего существования. Представляется, что «братом» бывшая строгановская столица может сделаться уже не Петербургу, а –Царскому Селу. Или Павловску. То есть явить собой музейную и ландшафтно-парковую среду, в которой постоянно происходят разнообразные культурные события.

Сравнение с заповедными местами петербургских окрестностей в какой-то мере оправдано тем, что Усолье, островным своим расположением отъединенное от современной цивилизации, не обросло позднейшей советской архитектурой, как это случилось во многих других исторических городах Верхнекамья, и по завершении реставрации должно сделаться оазисом чистого стиля. Кроме того, поездка в Царское Село всегда ведь была культурным ритуалом петербуржцев, он актуален до сего времени, обязателен не только для рафинированных интеллигентов, но даже для рокеров и «митьков». Однако дабы сложился ритуал вояжей в Усолье, необходим повод для возникновения традиции, первичный смысл поездки в неблизкое место. Вероятно, органичнее всего здесь виделся бы элитарного характера творческий заповедник, пригодный для проведения разного рода художественных акций: поэтических праздников, вернисажей, театральных фестивалей, концертов.

Первые шаги на этом пути предприняла общественная организация «Классик». Та самая, что устраивает вечера камерной музыки в пермском особняке Грибушиных. В Строгановских Палатах выступили камерное трио из Добрянки и пермский квартет «Хорус». Потом в Строгановских Палатах начала складываться традиция художественных выставок. В них не гнушаются принимать участие современные венгерские скульпторы, студенты и преподаватели Московской художественно-промышленной академии им. Строганова, экспозицию подлинных оттисков офортов Гойи сменяют малоизвестные полотна Айвазовского. Акустика Строгановских Палат равно благосклонна и к камерным концертам классической музыки, и к ритмам современной поэзии. Территория Старого Усолья становится площадкой то для выступлений рок-музыкантов, то для колокольного фестиваля «Звоны России». Здесь проходят конные соревнования и парусные регаты, зимой крепкий камский лед служит ареной для соревнований по сноукайтингу, а в мерзлое небо взмывают на своих пестрых крыльях отважные парапланеристы.

Глядишь, и туристы из столиц станут заезжать сюда почаще. И волонтеров из побратавшихся с Пермью иноземных «таунов» и «сити» уже можно без стеснения приглашать в Усолье помахать лопатами, мастерками и рубанками. Какие дивные воспоминания могла бы оставить у жителей Луисвилля и Оксфорда, Дуйсбурга и Циндао безвозмездная гуманитарно-каторжная помощь, оказанная древнему и таинственному краю, еще ждущему своего Толкина!

Между прочим, выросший в Усолье писатель-фантаст Дмитрий Скирюк подумывает, а не взяться ли ему за колоритную фэнтези на местном материале. Глядишь, такая книга лучше всяких открыток, брошюр, альбомов и телерепортажей закрепила бы в общественном сознании миф Верхнекамья: вслед за «Чердынью — княгиней гор» Алексея Иванова.

Мертвая вода, крошеный кирпич

На северной окраине села Покча малоразговорчивый старик строит бутылочный дом. Укладывает рядами пустые бутылки, вмуровывает их в цементный раствор, донца посверкивают на Печорский тракт. Сооружение вырастает медленно. Судя по ироничному отношению покчинцев к необычной затее, хозяин добывает себе стройматериал в лавке, содержимое выпивает, а освободившуюся стеклотару пускает в дело.

Какое время, такая и архитектура. Было другое время, и оно сохранило по себе памятки забытого стиля. Доступного только империям в пору расцвета. Сооружения исполинские, отметающие презренную функциональность и прижимистые мыслишки. В большинстве, конечно, постройки поскромнее, для житейских нужд, но в целокупной мысли и в деталях пронизанные неотступной тягой к красоте. Всего-то полтораста-двести лет назад их возводила какая-то иная раса, ныне вымершая или выродившаяся в нас.

...Прежде знаменитый Печорский тракт проходил сквозь Покчу ближе к Колве, там, где сейчас улица Коммунистическая. На ней и поныне стоят усадьбы местных богатеев: купчихи Анастасии Сокотовой, например, или старосты Алипия Федосеева, коего покчинцы выбирали на эту трехлетнего срока должность четыре раза подряд. Шатровую неорусскую крышу его двухэтажных хором — подобную той, что на здании чердынского ремесленного училища или на Ярославском вокзале в Москве — урезает смотровая площадка, витиевато огражденная кованым железом. Усадьбы строились так, что на одном дворе собирались и лавка, и склад, и особняк помпезного уездного стиля. Неподалеку не менее изукрашенная лекальным кирпичом богадельня, мало что не дворец. Да и покчинские избы почти все окованы деревянным рустом, обросли резными плеоназмами наличников, а есть еще главная архитектурная особинка: конструкции наподобие арочных, оседлавшие почти каждые четырехстолбные ворота. А еще Коммунистическую с «трактовых» времен украшают тротуары-пазлы ломаной геометрии, из местного плитняка.

С позапрошлого века смела тягаться размахом и велелепием с чердынскими храмами покчинская церковь. Алипий Федосеев нанимал артель иконописцев, и они усердно украшали Благовещенскую. Утварь была серебряная позолоченная, а если какая-то вещь железная, то посеребренная. Почти все облачение для священства парчовое. Четырнадцать колоколов общим весом четыреста пудов. По колоколам кругом шли дарственные надписи: в покчинскую Благовещенскую церковь с такого-то завода.

Знаменита эта церковь и сейчас: живописностью своих руин, воспринимаемых едва ли не как совокупный образ нынешнего пермского севера, когда-то самодостаточного, зажиточного, теперь заблудившегося в маятниковых петлях своей памяти. Под высоким берегом, в колвинской глубине, на которую бросает надколотую тень колокольня, торопливая вода дошлифовывает надгробия уважаемых покчинцев — кладбищенские памятники из дорогого камня-лабрадора сталкивали в реку бульдозером. В советское время в храме располагалась МТС, в нефе слева и справа пробили проходы для тракторов. Покчинские ребятишки страсть как обожали лазать по ветшающей церкви, особенно забираться внутрь купола, чтоб почувствовать себя невесомо летящими над распахнутым Колвой небесно-таежным простором. Молния ударила в 1980 году, верх колокольни сгорел за считанные минуты, купол упал на трапезную и обвалил перекрытие. С тех пор Благовещенская и являет собой живописные руины. В июльские жары, в пору нашествия безжалостных слепней внутри ее полуразвалившихся стен находит свое спасение скотина, и вместо священника в парчовой ризе из забранного кованой решеткой окошка с умильным видом выглядывает буренка. Под обрывом прогуливаются с колясками молодые мамаши, облизывая быстро тающее мороженое, да старуха разгребает саперной лопаткой грязь на склоне, выпуская на волю струйки неугомонных родников. Вот, пожалуй, обобщающая картина северного бытия: бесчисленные родники, настырно буравящие малоплодородную землю, да крошеный кирпич разрушенных колоссальных храмов, заявлявших когда-то о богатстве, немалых амбициях и убежденности, что время всегда будет благосклонно к этой гордой земле.

Время — самый ловкий обманщик. Надежды утекли Колвой, Вишерой, Камой, а краснокирпичные колоссы остались, сами собой ветшая, рушась под атеистическими бульдозерами, а что не доделала власть, то довершает медленная работа времени и грозные силы стремительных стихий.

Если от Покчи свернуть по проселку налево, то километров через пять откроется пруд, а в нем отразится повыщербленная церковная колоколенка. Это брошенная деревня Салтаново. Сквозь фонтанирующие заросли крапивы, по колотым кирпичам и выкрошенной извести пробираешься внутрь обросших кустарником стен. Строили салтановскую церковь Параскевы Пятницы в 1838 году, но будто по рецептам эпохи Феодосия Младшего: несколько рядов плинфы, несколько — дикого здешнего плитняка, и густые прослойки извести. Еще в 2006-м над ней вздымался высокий деревянный шпиль, целы были и купол, и крыша, кое-где даже оконные рамы и внутренняя побелка. Пройдет еще несколько лет, и салтановская церковь, подобно стремительно развоплощающейся Ленвинской, что близ Березников, оставит по себе только пятно кирпичного крошева, да и оно быстро зарастет крапивными джунглями.

В нескольких километрах — ключ, разумеется, «святой». Над источником стоит часовня. Сыро и мрачно в логу под хвойной сенью, может, и встретишь тут святого, а человеку незачем сюда являться. Соскучившиеся бабочки-боярышницы облепляют пришельца от носа до ступней. Однако в полу часовни разверзается проем, внутри по черным колодам бежит родниковая струя, а в ней посверкивают мелкие монетки.

...Ехали как-то зимой 1613-го года ныробские купцы из Печорского края и увидели в поле икону, вокруг нее горящие свечи — а снег вокруг нетоптаный. Подобрали, разглядели: Николай Чудотворец. Отвезли находку в Чердынский монастырь. Вернулись в Ныроб, глядь, а икона-то вернулась на прежнее место. Так повторялось три раза. Стало быть, не желал Никола обитать в Чердыни, значит, выбрал он себе дальнее, в разбойничьей тайге сокрытое село.

Икона дала имя ключу на окраине поселка. Там ее, по легенде, прятали во время «нападений врагов», но что это были за враги, уже при Романовых-то, местные жители сказать затрудняются. Родник и часовенка обрамлены декорациями из древнерусских опер Римского-Корсакова: еловый полусумрак в низинке, насыщенная ионами серебра струйка шевелит опавшую влажную хвою, время дышит вечностью.

...Где-то тут, выше Соликамска, по Колве, Вишере и Каме бродит неузнанный призрак пермского эпоса. Добредает до Купроса, где стоит, пожалуй, самая огромная в крае деревянная церковь. Сейчас на ней видны следы поспешного ремонта: новые светлые доски контрастируют с потемневшей обшивкой строгановских времен. Но при починке зачем-то понадобилось сбросить подкупольный барабан, он валяется на земле, мощный, как мельничное колесо.

Эпический призрак ныряет в зарыбленные цеха подводных заводов Пожвы, Чермоза, Добрянки, и выплывает у высокого берега Майкора, прежде тоже славного своим железоделательным заводом. От прежней майкорской гордыни остался только заводской парк да огромная полуразваленная церковь, руины которой местные жители по-свойски называют «Каменкой». Хоть и хвастаются аборигены, что построена она из своедельного материала, все же на некоторых кирпичах видны клейма: «Я.М.Шульцъ. Екатеринбургъ».

Самое печальное, что время рано или поздно подъест остатки купеческо-заводского севера. Не тот у нынешних благотворителей и жертвователей размах, чтобы финансировать реставрацию руин, до которых денежных туристов элементарно не дотащить. Не востребованы и не будут востребованы никогда брошенные заводы и храмы, потому как неоткуда взяться церковным прихожанам, ибо стремительно вымирают окрестные городки, поселки и деревни, а выделывать на древесном угольке первоклассное уральское железо экономически нецелесообразно. Пока еще осталось десятилетие-другое на то, чтобы полюбоваться развалинами, которые на глазах становятся мифом и постепенно растворяются в красе окрестной природы. Никто не возьмется их даже консервировать подобно стоматологическим осколкам каэров на вересковых холмах Мабиногиона, норманнским замкам, византийским монопиргиям.

Покчинской жительнице Валентине Васильевне Федосеевой в молодости кто-то давал читать старинную рукопись. В ней описывались местные события аж XV века. Пятеро покчинских охотников увидели на реке незнакомых людей. Затаились, присмотрелись — пришлые рубят лес, видно, собираются строить плоты и плыть к Покче. Охотников обнаружили, четверых убили, но один убежал и принес покчинцам пугающую весть. В это же время чужаки появились и у ворот городка. Но оказалось, это новгородцы, бежавшие из своего родного города после разорения его Иваном III. Их было человек тридцать, оборванных и измученных. Впустили. Новгородцы сказали горожанам, что Москва и на них идет. Вместе с покчинцами они двинулись к Искору, заперлись в этой «горной крепости» и сражались особенно храбро, совершая дерзкие вылазки.

Много лет спустя Федосеева видела в чердынском музее «на окне» старую книгу, и среди ее текстов нашелся один, описывающий ту же историю. Это подтверждает, по мнению Валентины Васильевны, что читанная ею рукопись содержала рассказ о реальных событиях. Правда, вздыхает она, может, сейчас в музее и не вспомнят, что за книга у них на окне лежала... Но вот еще косвенное подтверждение: на окраине Покчи до сих пор виден холмик, из-под которого торчат жердины — там была сторожевая башня.

Со взгорка, за микроканьоном холоднючей речки Кемзелка в Покче бьют семь родников, стекаясь в мелкое озерцо. Местные жители там и белье стирают, и не гнушаются для питья воды набрать. Хорошая вода, бодрящая, хоть и называется по-сказочному «мертвой». По легенде здесь лихие люди убили купца с женой, да еще пятерых работников. Вот и пробились из земли семь горестных ключей, вот почему вода «мертвая», хоть пить ее для здоровья совершенно невредно. Хотя есть авторитетное мнение, что историю про «мертвую воду» выдумала одна женщина в 1997 году для привлечения туристов.

А что еще остается здешним людям, кроме как припоминать и придумывать легенды да строить домики из пустых бутылок?

Опубликовано в журнале:

«Дружба Народов» 2015, №1

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > magazines.russ.ru, 10 января 2015 > № 1458923 Вячеслав Запольских


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 декабря 2014 > № 1270225 Александр Жаров

Александр Жаров: В 2014 году Роскомнадзор закрепил статус основного органа власти, обеспечивающего информационную безопасность личности, общества и государства в Интернете

В ходе расширенного заседания Роскомнадзора с участием территориальных органов, руководитель ведомства Александр Жаров подвел итоги и рассказал о факторах, которые определили уходящий год.

Это вхождение Крыма в состав Российской Федерации, проведение Олимпиады в Сочи, расширение полномочий по исполнению российского законодательства в отношении сети интернет и выход на новый уровень контроля и надзора в сфере связи.

В частности, в сжатые сроки удалось создать территориальный орган Роскомнадзора и организовать деятельность радиочастотной службы на территории Крымского федерального округа. Работа в регионе продолжается - в планах закончить процесс регистрации СМИ, провести конкурсы на телерадиовещание, осуществить лицензирование операторов связи, реализовывать федеральную целевую программу развития полуострова в части строительства пунктов радиоконтроля.

За период подготовки и проведения Олимпийских и Паралимпийских игр в Сочи не было зафиксировано каких-либо сбоев, была обеспечена беспомеховая работа радиооборудования организаторов, участников и гостей Игр.

Расширение надзорных полномочий Роскомнадзора связано с вступлением в силу Федерального закона № 398-ФЗ, который ввел внесудебный порядок блокировки сайтов, публикующих призывы к экстремизму и несанкционированным массовым мероприятиям и Федерального закона № 97-ФЗ - так называемого «Закон о блогерах». В исполнение последнего Роскомнадзор приступил к ведению Реестра организаторов распространения информации в интернете и Реестра блогеров.

В уходящем году Роскомнадзор активно сотрудничал с международными лидерами интернет отрасли, такими как Google, Facebook, Twitter, Alibaba.

В Единый реестр запрещенной информации сегодня внесено более 45700 URL, 64% ресурсов уличены в пропаганде и распространении наркотических средств, 15% - детской порнографии, 12% - суицида.В реестр блогеров на сегодняшний день внесено 317 человек, ожидают внесения 187.

Проанализировано более 60 000 выпусков сетевых СМИ.

2014 год стал годом снижения административной нагрузки на бизнес - сократилось количество плановых и внеплановых проверок (с 2013 по 2015 год более чем на 30% - с 1707 до 1163). Вырос объем мероприятий систематического наблюдения (за 11 месяцев 2014 года проведено более 15 тысяч мероприятий против 14,5 тысяч за весь 2013 год).

Для решения задачи повышения общего уровня контрольно-надзорной деятельности в сфере связи был предпринят ряд мер по улучшению взаимодействия территориальных органов Роскомнадзора с предприятиями радиочастотной службы, в частности – сопряжение их информационных систем, что позволило сократить время реагирования на нарушения в 3 раза.

Введена в эксплуатацию Автоматизированная системы радиоконтроля – АСРК-РФ. С начала года с ее использованием проконтролировано более 450 тысяч радиоэлектронных средств и около 2,5 миллионов радиочастот, что на 77% больше, чем за такой же период прошлого года. Количество выявленных нарушений правил использования спектра в 2014 году - более 24,5 тысяч против прошлогодних 16 тысяч.

Отдельно Александр Жаров подчеркнул возрастающую потребность общества в безопасном обороте данных в киберпространстве.

По сравнению с прошлым годов количество жалоб на нарушения их прав как субъектов персональных данных возросло вдвое.

В 2014 году основным методом обнаружения нарушений стал мониторинг сети. Были сформированы новая судебная практика по защите прав граждан при незаконной обработке персональных данных в интернете и практика ограничения доступа к сайтам на стадии рассмотрения дела в суде.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 декабря 2014 > № 1270225 Александр Жаров


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 декабря 2014 > № 1261089 Павел Дуров

РОССИЙСКИЙ МАРК ЦУКЕРБЕРГ (" EL PAIS ", ИСПАНИЯ )

Роса Хименес Кано (rosa Jiménez Cano)

Целая толпа поклонников следует за Павлом Дуровым, чтобы сфотографироваться с ним. Его воспринимают как восходящую рок-звезду. Но у российского Марка Цукерберга (Mark Zuckerberg) нет ни татуировок, ни пирсинга. Он всегда одет в черное. "Так удобнее и способствует собранности", - объясняет он.

Предприниматель и программист, родившийся в 1984 году в Санкт-Петербурге, уехал из своей страны и в настоящее время находится в Сан-Франциско, где и дал это интервью. Дуров решил покинуть родину после нескольких месяцев все возраставшего давления со стороны российских спецслужб, требовавших от него раскрыть информацию об оппозиционных группах, поддерживавших общение между собой через социальную сеть "ВКонтакте", которую он вместе со своим братом Николаем основал в 2006 году.

Его попросили предоставить информацию о людях, участвовавших в протестных акциях в связи с событиями на Украине, но он отказался. Продал компанию и уехал из страны.

Дуров, запустивший крупнейшую социальную сеть в России, которая насчитывала 270 миллионов пользователей, также является создателем мессенджера Telegram, аналога приложения для андроида WhatsApp, от которого многие пользователи отказались, когда компания, основанная Яном Кумом (Jan Koum) и Брайном Эктоном (Brian Acton), была приобретена сетью Facebook.

Он обладает состоянием свыше 200 миллионов евро, вокруг его имени постоянно ходят слухи о расточительстве. Сам Дуров считает это частью пропагандистской кампании, проводимой российскими властями для того, чтобы очернить его образ. Он не скрывает своих симпатий к основателю Wikileaks Джулиану Ассанжу (Julian Assange), а также предложил работу Эдварду Сноудену (Edward Snowden), программисту, раскрывшему секретные данные Агентства национальной безопасности США.

Два польских разработчика подходят к нему, чтобы побеседовать, а заодно и предложить жилище. Они знают, что Дуров ведет жизнь скитальца, переезжая из страны в страну. В отличие от основателя Facebook, ему не принадлежит часть острова на Гавайях. Более того, у него вообще нет собственности.

В отличие от большинства известных программистов, он не пьет ни чая, ни кофе. Они вызывают у него головную боль. Помимо русского, говорит на английском и итальянском. Говорить по-испански не решается, хотя читает легко.

El País: Почему вы уехали из России?

Павел Дуров: Я хотел сосредоточиться на Telegram, предложить надежную и безопасную форму коммуникации для всех. Российские законы, касающиеся высоких технологий, в 2012 году начали становиться все консервативнее. Это не лучшая обстановка для человека, которому хочется чувствовать себя свободным. Мы с моим братом продвинулись насколько могли, но продолжать больше не имело смысла.

- Что случилось с сетью "ВКонтакте"?

- В декабре прошлого года я продал все мои акции. Я твердо следовал моим принципам: тайну частной жизни людей нужно оберегать. Но с каждым разом это становилось все труднее. Административный совет разделяет мои мысли, но не может существовать вне закона. Я ушел, и это было правильно.

- Вы прославились тем, что выбрасывали деньги в окно? Или это был Ваш брат?

- Не мы. Дело обстояло следующим образом. Вице-президент компании получил крупный бонус. Мы его поздравили, стали это праздновать. А он все время твердил: "Я работаю не ради денег. И тогда мы сказали ему в шутку: "Если ты работаешь не ради денег, выбрось их в окно". И он начал их выбрасывать. Мы были юнцами, которые достигли успеха. Я подошел и сказал, что он неправильно бросает - надо складывать самолетики из купюр и запускать - и показал ему как. Внизу, на улице, было очень много народу, люди дрались, чтобы схватить деньги, но мы этих людей не видели. Когда нам о них сообщили, мы остановились. Мы никого не намеревались провоцировать.

- Но Вы богаты.

- Я много раз говорил, что мне не нравится стиль жизни богачей. Сейчас я богат, но 10 лет назад я не был богатым. И мне все равно. Я не стал счастливее, чем тогда. Деньги не должны менять твою жизнь. Я не вижу смысла в такой известности, из-за которой ты должен покупать более дорогую машину, более шикарный дом. Мой стиль жизни другой. Швыряя деньги из окна, мы поняли, что недооцениваем их ценность для других людей. В России они означают уверенность, возможность прожить на один день больше. Действительно, нас здорово критиковали, но это был только один раз.

- Для чего Вы создали Telegram?

- Чтобы иметь возможность общаться с моим братом и людьми из моего окружения, не боясь, что за мной шпионят.

- В приложении Вы указываете, что штаб-квартира Telegram находится в Берлине. Вы там проживаете?

- Штаб-квартира находится там, но много ездим по миру. Летом мы были в Финляндии. Долгое время прожили в Лондоне. Сейчас на пару месяцев остановились в Сан-Франциско. Обычно мы снимаем дом, в котором живем и работаем. Редко находимся в одном месте более 10 недель.

- Сколько человек в вашей команде?

- Основное ядро - пять человек. Это те, кто все время вместе. Еще пять человек работают из различных точек земного шара. Благодаря интернету, можно работать, находясь где угодно.

- Десять человек обслуживают какое количество пользователей?

- Чуть больше 50 миллионов. Наиболее успешной наша деятельность была в Южной Корее, Индии и Испании, вот в таком порядке. В целом, в Европе у нас дела идут хорошо. На американском континенте, лучше всего в Мексике и Бразилии.

- Когда Facebook купил WhatsApp, многие пользователи утратили к нему доверие и стали пользоваться Вашим приложением.

- Мы были этим крайне удивлены. В Twitter и различных блогах даже проводились сравнения, утверждая, что мы лучше. Я чувствовал себя весьма польщенным. Мы не занимались рекламой, у нас даже нет своей пресс-службы.

- Вы виделись с Ассанжем в Лондоне?

- Нет.

- Вы отождествляете себе с ним?

- Это разные ситуации. Я вовремя уехал. Он раскрыл секреты, которые должны были выйти наружу. Я его поддерживаю. Я создал инструмент для обеспечения коммуникации без огласки секретов

- Почему программа Telegram более надежна?

- Потому что мы потратили много времени, усилий и знаний для того, чтобы сделать ее безопасной, укрепить кодировку. Мой брат - известный математик, доктор наук, лауреат нескольких премий. Мы изучали способ передачи сообщений, которые невозможно перехватить. И делали это прежде всего, думая о самих себе, поскольку чувствовали для себя угрозу в России. Мы не хранили переписку на серверах, а также предлагали секретные чаты с ограниченным сроком действия.

- Как вы проверяли их надежность?

- Предлагали вознаграждение. Предлагали найти ошибки, обещали заплатить 300 тысяч долларов тому, кто сумеет взломать код. Вплотную к этому подошел один русский парень, которому мы заплатили 100 тысяч долларов за помощь. Наш мессенджер представляет собой единственное приложение с открытым кодом. Любой может это проверить.

- Telegram - бесплатная программа. Какова ее бизнес-модель?

- Ее нет. Меня бы устроило, чтобы программа просто окупалась. Мы не намерены взимать за нее плату, а также рекламировать. Возможно, в будущем мы предложим дополнительные услугам, дадим доступ разработчикам, чтобы они продавали свои приложения или игры, при условии, что за них будет иметь смысл платить деньги. Мое намерение заключается в том, чтобы создавать некоммерческий продукт. У нас нет инвесторов, и благодаря этому мы пользуемся полной свободой в своей деятельности.

- Эту программу пытались купить?

- Конечно. К нам поступали предложения от многих инвестиционных фондов, прежде всего из Кремниевой долины. Именно у нашего приложения в этом году был наибольший рост. Если мы примем от них деньги, то на всем можно ставить крест. Нас заставят делать то, что нам не по душе. Инвесторы только хотят приумножить свои деньги. Мы принимаем добровольные пожертвования, как Википедия, но не более того.

- Какие у Вас планы на будущее? Затеваете очередной проект?

- Мне приходит в голову множество идей, но планов больше нет. Прежде всего, нужно, чтобы Telegram оставался таким же хорошим, как сейчас. Можно что-то добавить, сделать его более социальным, предоставить возможность вести блоги.

- Вы держите свое состояние в долларах, являясь при этом признанным поборником биткоина.

- Правительства и страны мне не нравятся. Особенно в Европе, где все контролируется. Сдерживается конкуренция, ее держат под контролем. Так люди избегают прогресса. Валюта - это форма контроля. Игры с инфляцией и налогами - тоже форма контроля. Не знаю, станет ли биткоин децентрализованной криптовалютой будущего, но пока что он лучший вариант. Правительства захотят ее контролировать. Наверняка объявят ее вне закона. Мы должны иметь возможность выбрать собственную валюту, как выбрали способ общения.

- В России биткоин запрещен.

- Конечно, они говорят, что это нужно для сдерживания наркотиков и терроризма, но они уже контролируют жизнь людей и нарушают их право на тайну частной жизни.

- А что с Вами случилось бы, вернись Вы в Россию?

- Я бы не чувствовал себя свободным, но не думаю, что меня убили бы. У меня там больше нет ни одной фирмы, и я не веду блогов, за которые меня могли бы в чем-то обвинить.

- Что должно произойти для того, чтобы вы вернулись в Россию?

- Они должны изменить юридические рамки, разрешить, чтобы люди с определенной свободой занимались бизнесом. Для меня ключевое - уважение к неприкосновенности переписки и телекоммуникаций, уважение к правам человека. В экономическом плане я хорошо себя чувствую в США, они дают возможности для занятия бизнесом.

- Как Вы видитесь со своими родителями?

- Мои родители принадлежат к старой школе. Отец - известный профессор. От Санкт-Петербурга до Финляндии два часа езды на поезде.

- Эмигрант и кочевник?

- Кочевником меня сделала эмиграция. В детстве я жил в разных местах, поэтому хорошо приспосабливаюсь и предпочитаю быть свободным.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 декабря 2014 > № 1261089 Павел Дуров


США. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 декабря 2014 > № 1263360 Тони Хейл

ВСЕ, ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ О ВСЕМИРНОЙ СЕТИ, НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ (" TIME ", США )

Тони Хейл (tony Haile)

Если вы обычный читатель, то я займу ваше внимание на 15 секунд - итак, приступим: в настоящее время у нас во многом неверное представление о всемирной паутине. Мы ошибочно воспринимаем клики мышкой как свидетельство того, что соответствующий материал был прочитан. Мы ошибаемся, когда считаем, что обмен контентом (sharing) равносилен прочтению. Мы бросаемся в погоню за новыми трендами, включая естественную рекламу (native advertising), и не пытаемся при этом понять, что не так со старыми ее видами, и, кроме того, постоянно совершаем те же самые ошибки.

Вы не обычный читатель? Возможно, вы дадите мне в таком случае больше 15 секунд. Я являюсь генеральным директором компании Chartbeat, работаю в непосредственном контакте с теми людьми, которые создают контент в режиме онлайн (в том числе для Time.com) и снабжаю их данными в реальном времени, помогающими им лучше понимать своих читателей. Если вдуматься, то следует признать - многие люди имеют совершенно неверное представление о том, как происходит работа в режиме онлайн.

Вот когда мы начали ошибаться: в 1994 году бывший сторонник прямого электронного маркетинга по имени Кен Маккарти (Ken McKarthy) предложил считать кликабельность (clickthrough) в качестве меры эффективности рекламы во всемирной сети. С этого момента клик мышкой стал определяющим действием в области размещения рекламы в интернете. Естественное доминирование клика помогло создать такие огромные компании как Google, а также пообещало наступление совершенно нового мира для рекламы, в котором рекламные объявления могут быть непосредственно связаны с действиями потребителей.

Однако у клика обнаружились некоторые не очень удачные побочные эффекты. С его помощью всемирная сеть заполнилась спамом, линкбейтингом, сомнительным дизайном и трюками, тогда как пользователям отводилась роль лабораторных крыс. Если телевидение пыталось добиться вашего полного внимания, для всемирной паутины все было безразлично, если вы уже сделали клик, клик, клик.

За 20 лет все остальные вещи, имеющие отношение к интернету, изменились, и только клик остается прежним - мы находимся в зависимости от всемирной паутины, где центральное место занимает клик. Однако что-то начинает происходить в основанной на клике всемирной паутине. Под влиянием новых технологий и падением показателей кликабельности события, происходящее в период между кликами, становятся все более важным, и медийный мир пытается к этому приспособиться. Такие ресурсы как сайт газеты New York Times начинают менять свой дизайн, и теперь меньше внимания уделяется всемогущему клику. Такие новые и получившие известность сайты как Medium и Upworthy отказываются от просмотров (pageview) и кликов в пользу разработки собственных фокусирующих внимание показателей. Естественная реклама, то есть реклама, призванная, скорее, удержать ваше внимание, а не произвести определенное впечатление, растет с невероятной скоростью.

Теперь уже не нужны просто ваши клики, теперь большое значение приобретают ваше время и внимание. Добро пожаловать во всемирную сеть внимания (Attention Web).

В основе всемирной сети внимания находятся мощные новые методы захвата данных, способные дать медийным сайтам и рекламодателям представление о поведении пользователя с учетом каждой секунды и каждого пикселя. Если клик является турникетом, расположенным перед стадионом, то новые методы представляют собой центральную телевизионную аппаратную с возможностью наблюдения под тысячью различных углов. Получаемые с помощью новых методов данные являются новым окном, позволяющим наблюдать за поведением пользователей в интернете, и они свидетельствуют о том, что многие вещи, которые мы раньше воспринимали на веру, просто не соответствуют действительности.

Миф 1: Мы читаем то, что мы кликаем

Вот уже 20 лет издатели гоняются за количеством просмотров, за данными, в которых учитывается, сколько раз пользователи загрузили страницу в интернете. Чем больше просмотров получает сайт, тем больше человек его читают, чем более успешным он является. По крайней мере, так мы считали. Компания Chartbeat более внимательно взглянула на 2 миллиарда посещений во всемирной паутине в течение месяца и обнаружила, что большая часть кликающих людей материалы сайта не читают. На самом деле 55% пользователей - поразительный показатель - проводят на сайте менее 15 секунд. Статистические показатели немного улучшаются, если вы отфильтруете сайты и оставите те из них, где размещаются собственно статьи, но и в этом случае один из трех посетителей затрачивает на чтение размещенных там материалов менее 15 секунд. Медийный мир в настоящее время в бешенстве по поводу фальсификаций с кликами, но его представители должны проявлять еще больше беспокойства в связи со значительным процентом посетителей, которые не читают то, что, как некоторые полагают, они читают.

Полученные данные становятся еще более интересными, если копнуть глубже. Редакторы гордятся своим точным знанием того, какие именно темы постоянно побуждают пользователя сделать клик и прочитать статью. Они являются "вечно зелеными" усилителями количества просмотров, которые редакторы имеют возможность достать в конце квартала для того, чтобы обеспечить выполнение своих планов по трафику. Они исходят из того, что весь трафик сделан одинаково, и поэтому упускают возможность создания реальной аудитории для своего контента.

Наша команда по работе с данными просмотрела темы на выбранных произвольным образом 2 миллиардах просмотров, генерированных 580 000 статей на 2000 сайтов. Мы отобрали темы с наибольшим количеством кликов, а затем сравнили темы, получившими очень высокий уровень внимания при каждом просмотре, с теми, которые получили очень мало внимания за один просмотр. Статьи, которые стали причиной клика и привлекли к себе внимание, были преимущественно последними новостями. В августе наилучшие показатели получили такие темы как реформа здравоохранение Обамы, Эдвард Сноуден, Сирия и Джордж Циммерман (George Zimmerman), тогда как в январе доминировали дебаты по поводу Вуди Аллена (Woody Allen) и Ричарда Шермана (Richard Sherman).

Получившие наибольшее количество кликов и наименее внимательное отношение к себе статьи были посвящены темам более общего плана. В августе самые низкие показатели получили темы, преподносившиеся с помощью слов и выражений "топовые", "лучшие", "самые большие", "вымышленные" и т.д, тогда как в январе наихудшие показатели продемонстрировали такие рубрики как "Прически", "Позиции", "Обнаженные" и, по каким-то причинам, "Виргиния".

Все перечисленные выше темы получили примерно одинаковый объем трафика, однако лучшие материалы привлекли к себе примерно в пять раз больше внимания, чем худшие. Редакторы могут сказать следующее: пока подобные темы порождают клики, они выполняют свою работу, но так можно сказать только в том случае, если единственной ценностью в контенте считать трафик, любой трафик, который оказывается на этой странице. Редакторы, думающие таким образом, не играют в долгую. Исследования в сети Chartbeat показали, что возможность удержания внимания посетителя всего на три минуты означает, что вероятность его возвращения увеличивается в два раза по сравнению с тем случаем, когда удается удержать его внимание всего на одну минуту.

Самая ценная аудитория - это та, которая возвращается. Авторы линкбейтов должны начинать с нуля каждый день, пытаясь найти новые способы генерации кликов у незадачливых пользователей с помощью списков "Самых богатых публичных вымышленных компаний". Тогда как авторы, живущие во всемирной паутине внимания, создают реальные истории и формируют аудиторию, которая возвращается.

Миф 2: Чем больше мы делимся, чем больше мы читаем

По мере сокращения количества просмотров отдельные бренды и издатели начали использовать такие формы социальных обменов как лайки в Facebook и ретвиты в Twitter в качестве новой валюты. Обмен в социальных сетях (social sharing) является публичным и предполагает, что какой-то пользователь не только прочитал определенный контент, но и активно рекомендует его другим людям. Существует целая индустрия, посвященная продвижению совместного пользования в социальных сетях в качестве незаменимого (sine qua non) средства для аналитики.

Забота о совместном пользовании в социальных сетях имеет смысл. Есть вероятность того, что вы получите больше трафика, если вы обмениваетесь чем-либо в социальных сетях, чем в том случае, если вы ничего не делаете: чем больше лайков в Facebook получает статья, тем для большего числа людей она станет доступна в Facebook и тем больше будет трафик в целом. То же самое можно сказать о Twitter, хотя Twitter обеспечивает меньше трафика для большинства сайтов.

Но те люди, которые делятся контентом, являются небольшой частью пользователей из числа посетителей данного контента. Среди статей, за которыми мы наблюдали в социальных сетях, отмечались лишь один твит и восемь лайков на каждые 100 посетителей. Искушение относительно возможности оценивать поведение этого небольшого количества людей, делящихся своим контентом, часто заставляет медийные сайты делать поспешные выводы, которые не подтверждаются полученными данными.

Широко распространено следующее мнение: чем большее количество контента нравится или предоставляется в общее пользование, тем большей должна быть активность, тем больше люди хотят обратить на него внимание. Однако полученные данные это не подтверждают. Мы проанализировали 10 000 предоставленных для общего пользования статей в социальных сетях и обнаружили, что не существует какой бы то ни было зависимости между количеством контента, переданного в общее пользование, и количеством того внимания, которое средний читатель ему уделяет.

Когда мы объединили внимание и трафик для определения статьи, которой было уделено в целом наибольшее количество времени, то мы обнаружили, что она имела менее 100 лайков и менее 50 твитов. И, наоборот, материал с самым большим количеством твитов получил около 20% общего времени от показателей наиболее популярной статьи.

В итоге можно сказать, что измерение количественных показателей обменов в социальных сетях очень полезно для понимания обменов в социальных сетях, но если вы используете подобные показатели для выяснения того, какой контент получил наибольшее количество внимания конкретного посетителя, то эти данные не дают такой возможности. Социальные сети не являются "серебряной пулей", то есть простым решением для всемирной паутины внимания.

Миф 3: Естественная реклама является спасителем издателей

Медийные компании, отчаянно стремящиеся к новым потокам прибыли, в массовом порядке используют естественную рекламу. Бренды создают или заказывают свой собственный контент и размещают его на таких сайтах как New York Times или Forbes для получения доступа к их аудитории и привлечения ее внимания. Бренды хотят, чтобы их послание было передано потребителям таким способом, который бы не прерывал их восприятие, а был бы дополнением к нему.

Однако реальная ситуация такова: хотя император, то есть естественная реклама, возможно, не голый, на нем, вероятнее всего, лишь стринги. Если брать типичную статью, то две трети людей уделяют ей более 15 секунд своего внимания, тогда как в случае с контентом естественной рекламы этого показатель уменьшается до примерно одной трети. То же самое можно сказать, если рассматривать поведение, относящееся к прокрутке страниц. По нашим данным, в случае с контентом естественной рекламы лишь 24% посетителей вообще прокрутили до конца страницу, тогда как для нормального контента этот показатель составил 71%. Если пользователи действительно задерживаются и прокручивают страницу до конца, то менее трети из них читают больше первой трети статьи.

Все это говорит о том, что бренды платят за контент - и издатели направляют туда трафик, - который не привлекает внимания посетителей, и таким образом не достигаются цели его создателей. Проще говоря, естественная реклама страдает от синдрома дефицита внимания. Но ситуация не такая плохая. Такие сайты как Gizmodo и Refinery29 оптимизированы для привлечения внимания, и они много делают для того, чтобы их опыт с естественной рекламой совпадал с причинами того, почему пользователи заходят на их сайт. В результате у них естественная реклама имеет такие же показатели, как и их обычный контент.

Все сказанное не означает, что нужно отказаться от естественной рекламы. Если все делается правильно, но она может служить мощным способом коммуникации с более широкой аудиторией, которая обычно заходит на домашнюю страницу какого-то бренда. Однако направление трафика на контент, который никто не читает, является пустой тратой времени и денег. Все большее количество брендов начинают беспокоиться о том, что происходит после клика, и поэтому есть надежда на то, что естественная реклама сможет достичь такого уровня качества, который уже не будет требовать использования трюков и маскировки. На самом деле, чтобы выжить, ей придется это сделать.

Миф 4: Баннерная реклама не работает

В последние несколько лет мы слышим еженедельные стенания по поводу того, что баннерная реклама умерла. Рейтинги на основе кликабельности сегодня в среднем составляют менее 0,1%, и вы очень часто можете услышать разговоры о баннерной слепоте. Если вы маркетолог прямого ответа (direct response marketer), пытающийся вернуть клики на ваш сайт, то тогда, действительно, баннерная реклама с каждым годом будет приносить вам все меньше желаемого результата.

Однако слухи, распространяемые брендовыми специалистами относительно кончины баннерной рекламы, могут быть очень сильно преувеличены. В том случае, если ваши цели совпадают с целями традиционной брендовой рекламы и состоят в доведении вашего послания до аудитории, то тогда на самом деле, большая часть баннерной рекламы будет плохим выбором... но некоторые ее образцы великолепны! Вызов со стороны всемирной паутины клика состоит в том, что нам не удалось научиться их различать.

Исследования постоянно свидетельствуют о важности качественной рекламной креативности, когда мы пытаемся заставить посетителя увидеть и запомнить какой-то бренд. Менее известен научный консенсус, основанный на исследованиях, проведенных Microsoft, Google, Yahoo и Chartbeat, относительно того, что вторым ключевым фактором является количество того времени, которое посетитель тратит на активный просмотр страницы в тот момент, когда он может увидеть рекламу. Некоторые смотрят на страницу в течение 20 секунд во время присутствия там рекламы, и вероятность запоминания этого объявления увеличивается на 20-30%.

Что нужно сделать, чтобы баннерная реклама была эффективной? Ответ прост: вы должны создать отличный креатив, а затем поместить его перед лицом человека на достаточно длительный период времени, чтобы он смог хорошо его рассмотреть. Вызов для баннерной рекламы состоит в том, что традиционная рекламная эвристика относительно того, что хорошо работает, состоит в размещении рекламного объявления в той части страницы, которая привлекает наименьшее количество внимание, а не наибольшее.

Вот подтверждающий аргумент: 66% внимания на нормальной медийной странице приходится на ее нижнюю часть. А что же можно сказать о списке наиболее популярных материалов вверху страницы? Люди быстро прокручивают эту часть и проводят свое время там, где размещается собственно контент, а не всякого рода хлам. Вместе с тем многие фирмы, использующие медийные возможности, все еще требуют, чтобы их рекламные объявления размещались там, где нет внимания людей, и игнорируют те места, где оно присутствует.

Такие смекалистые жители всемирной паутины как Say Media и Vox, а также такие общепризнанные игроки как Financial Times больше ориентируются на данные, чем на традицию, и они формируют свою рекламную стратегию таким образом, чтобы оптимизировать опыт и внимание. Небольшая группа инновационных планировщиков в области медиа устроила бунт и пользуется тем, что их коллеги придерживаются старой эвристики, и в результате получают выгоду от ассиметричной информации относительно того, что, на самом деле, является ценным.

Для качественных издателей оценка рекламных объявлений не только на основании данных о кликах, но также с учетом времени и внимания, количество которого они увеличивают, как раз и может оказаться тем спасательным канатом, который они ищут. Время - это редкий и ограниченный ресурс во всемирной паутине, и мы уделяем больше нашего времени хорошему контенту, чем плохому. Оценка рекламного объявления с точки зрения времени и внимания означает, что издатели отличного контента могут назначать большую цену за свои рекламные объявления, чем те, которые создают линкбейты. Если количество запрашиваемых вами денег коррелирует с качеством контента на странице, то в таком случае медийные сайты получают финансовые стимулы для создания контента лучшего качества. В ростках всемирной паутины внимания мы, возможно, нашли устойчивую бизнес-модель для повышения качества в интернете.

Это движение в сторону всемирной паутины внимания может показаться набором незначительных сигналов и изменений, однако оно обладает потенциалом для трансформации всемирной паутины. Не только издатели качественного контента выигрывают во всемирной паутине внимания, но и все мы. Когда сайты создаются для привлечения внимания, любые помехи, любой неудачный дизайн или вызывающая недоумение реклама в форме редакционного материала (advertorials), все, что может заставить посетителя провести на секунду меньше времени на сайте, - все это не помогает бизнесу. Это означает, что нужен хороший дизайн и хороший опыт для всех. Вариант всемирной паутины, где качество делает деньги и вознаграждается отличный дизайн? На такое сочетание следует обратить внимание.

США. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 декабря 2014 > № 1263360 Тони Хейл


Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 декабря 2014 > № 1263413 Анджей Вайда

АНДЖЕЙ ВАЙДА: ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО МЫ ОЖИДАЕМ - ПРИМИРЕНИЯ (" DELFI.LT ", ЛИТВА )

Наталия Зверко

"Мой отец в апреле 1940-го был расстрелян и похоронен в Харькове. А моей матери долгое время лгали про его судьбу. Она долго ждала правдивого ответа, но, к сожалению, так и не дождалась. Поэтому я считаю, что фильм "Катынь" - это одно из самых великих моих достижений",- сказал в интервью Delfi знаменитый польский режиссер Анджей Вайда.

С классиком мирового кино мы встречаемся в Кракове в Музее японского искусства "Манггха". В 1920 году краковский критик, писатель и коллекционер Феликс "Манггха" Ясенский подарил Национальному музею в Кракове свою коллекцию - около 6500 предметов японского искусства.

Когда Анджей Вайда получил в 1987 году кинематографическую Премию Киото, он решил пожертвовать всю сумму на создание в Кракове музея японского искусства, чтобы разместить в нем коллекцию Ясенского.

В музее, помимо экспонирования коллекции Феликса "Манггха" Ясенского, сегодня проходят выставки и мероприятия, а также проводятся курсы японского языка, чайной церемонии и выставки искусства икебаны.

"Прежний режим не был заинтересован в музее, и я ничего не мог сделать до 1990 года. Но потом, так как я был активным участником "Солидарности" и начал работать с Лехом Валенсой, эта мечта осуществилась", -сказал в интервью DELFI Вайда.

За свою выдающуюся карьеру Вайда снял ставшие знаменитыми "Канал", "Пепел и алмаз", экранизации "Сибирская леди Макбет" по Лескову, "Бесы" по Достоевскому, "Пилат и другие" по Булгакову. Творчество режиссера отмечено премией "Оскар" в 2000 году, а также рядом престижных международных премий в Японии, Италии, Греции.

Всего Вайда снял больше 30 фильмов, работал в театрах Югославии, Великобритании, Швейцарии, СССР, США, Болгарии, Японии.

Анджей Вайда - автор фильма "Катынь" о судьбе 22 тысяч польских офицеров и их семей, которые во время Второй мировой войны были взяты в советский плен и в 1940 году расстреляны сотрудниками НКВД в Катынском лесу Смоленской области. Среди расстрелянных в Катыни был и отец самого Вайды.

В прошлом году Вайда снял фильм о первом президенте независимой Польши, лидере знаменитой "Солидарности" Лехе Валенсе.

- Уважаемый господин Анджей, мы с вами беседуем в музее "Маггха" в Кракове, к созданию которого вы имеете непосредственное отношение. Расскажите, пожалуйста, с чего началась ваша любовь к Японии.

- Все началось случайно, еще во время Второй мировой войны. Я попал на выставку Феликса Ясенского, который был большим любителем японского искусства, он жил на переломе XIX и XX веков и успел собрать огромную коллекцию японского искусства. В 1924 году он подарил свою коллекцию Национальному музею Кракова, в нее входило около 15 000 объектов. Однако у этой коллекции не было своего места, именно поэтому я подумал, что такое помещение необходимо найти или создать.

До того момента, когда мне вручили Киотскую премию в 1987 году, объекты коллекции находились в запакованном виде и не было никаких шансов их демонстрировать. Полученная премия позволила мне основать в Кракове музей. Правда, осуществить это было не так-то просто, несмотря на то, что специальный фонд был учрежден сразу же после получения премии. Прежний режим не был заинтересован в музее, и я ничего не мог сделать вплоть до 1990 года. Но потом, так как я стал активным участником "Солидарности", и "Солидарность" победила, эта мечта осуществилась.

Дело получило ускорение и после того, как знаменитый японский архитектор Арата Исодзаки решил бесплатно создать для музея проект. И когда японцы, особенно те, что связаны с культурой, узнали об этом, они также кинулись всячески помогать. Мечта осуществилась, когда Польша стала независимой, а Лех Валенса стал президентом.

Для меня также важно, что музей был очень тепло принят краковчанами и собрал вокруг себя много людей, влюбленных в японскую культуру. Люди тут собираются, беседуют, любуются видом на Вавельский замок и самим зданием, которое создано было японским архитектором. В ближайшие дни здесь пройдут торжественные церемонии по случаю 20-летия музея, в которых примут участие почетные гости из Польши и Японии.

Кстати, недавно, мы пристроили к нему новый павильон для чайных церемоний, есть также помещение для студентов, изучающих японский язык. Кроме того, открылся новый павильон для демонстрации искусства Дальнего Востока. Так что жизнь вокруг музея бьет ключом, и это очень радует.

- Давайте поговорим о вашей последней работе в кино - фильме об уже упомянутом Вами Лехе Валенсе. Сам он, комментируя вашу работу сказал, что Вы показали его профсоюзным лидером и примерным семьянином, однако о нем можно было бы снять сотню фильмов - в том числе и детектив, и любовную драму... Почему именно такой Лех Валенса?

- Самая главная причина в том, что я самолично его знал с 1980 года, когда произошла забастовка на Гданьской судоверфи. Тогда мы впервые встретились, и он произвел на меня огромное впечатление. Я долго откладывал этот фильм, так как понятно, что в планы коммунистических властей он не входил.

Окончательно определиться с картиной меня заставило довольно негативное отношение в Польше к Леху Валенсе. Конечно, Валенса, став президентом, допустил ряд ошибок. Но я уверен, что политики рождаются для конкретной политической эпохи. Предназначение Валенсы было сыграть главную роль в том, чтобы Польша обрела свою независимость - без войны и конфликтов. И сейчас, смотря на эти события с дальней перспективы, я понимаю, что только простой рабочий мог добиться такого результата.

Все дело в том, что сам рабочий был против коммунистического правительства, которое якобы взяло на себя права представлять рабочих. Его большой заслугой было то, что его идея победила. Фильм заканчивается моментом, когда он находится на гребне славы. Заканчивается кадрами с настоящим Валенсой, который выступает в американском Сенате. Польский рабочий, представляющий польский народ, говорит в американском Сенате с американским народом - что может быть лучше? Так что я сам принял решение - какой именно аспект из жизни Леха Валенсы выбрать...

Кроме того, в те времена меня самого попросили заняться политикой, и я согласился. Тогда я знал, что это был момент, когда надо взять на себя ответственность и стать плечом к плечу со всеми, стать на некоторое время политиком. В 1989 году состоялись выборы, тогда мы еще не знали, что будет дальше, что станет с "Солидарностью". Основная причина, почему мы победили, была в том, что люди которые были кандидатами от "Солидарности" в парламент, были широко известны народу, и люди за них голосовали. Вот весь секрет успеха.

- Менялось ли на протяжении лет Ваше мнение о лидере "самоорганизующейся революции" Лехе Валенсе, сумевшего объединить светочей того времени - Бронислава Геремека, Яцека Куроня, Адама Михника - и, что немаловажно, выступавшего за победу без насилия?

- Конечно, мнение мое менялось, но когда я ушел из политики, я уже больше не интересовался всем этим, как прежде. Меня уже не интересовали ошибки, которые он допустил впоследствии, потому что это не главное. В истории он стал олицетворением победы Польши - вот, что главное.

Что касается фильма, то некоторые режиссеры создавая кино, ориентируются на ту или иную аудиторию, но это не мой путь. Я не спекулирую на таких вещах, к тому же, поляки прекрасно знают, кто такой Лех Валенса. И к тому же, естественно, что люди лучше запоминают твои ошибки, нежели достижения, именно поэтому я очень хотел сделать этот фильм. Я также рассчитывал, что он будет хорошо принят на Западе, и оказался прав.

Основная и замечательная идея фильма в том, что простой рабочий может стать героем. И главное, что герой победил. Конечно, у него были советники, но важно было то, что он их понимал и учитывал их мнение.

- Был ли фильм показан в странах Восточной Европы, для которых показанные Вами события до сих остаются в некотором смысле актуальными?

- Этот фильм был показан на Украине несколько раз, в том числе и на Майдане. Там, к сожалению, не удалось запустить его в прокат, однако в нескольких местах мы его все-таки показали. В России фильм показан не был.

- Кстати, сам Валенса считает, что украинский Майдан во многом был ошибкой, так как привел к многочисленным жертвам и бегству бывшего президента В.Януковича, все это, по его мнению, позволило России вмешаться. Что вы думаете об этом?

- Я не очень хорошо ориентируюсь в ситуации на Украине. Но я считаю, что у каждой страны свой путь к свободе, пусть и несколько другой. Возможно, таков путь Украины. Ведь если бы люди не нуждались в переменах, они не провели бы такие манифестации. В таких вопросах очень сложно учить, ведь нас тоже учили, как быть с "Солидарностью", и что мы должны делать.

А этот ответ можно получить только, заглянув в себя. Люди сами должны ответить на вопрос, чего они хотят и на что они готовы, чтобы достичь цели.

- В Польше в этом году отмечают 25-летие с момента победы "Солидарности", эта победа стала символом победы над коммунистическим режимом для всей Восточной Европы... Как Вы оцениваете Польшу после двадцати лет перемен?

- Мне кажется, что Польша сделала максимально возможное. С одной стороны, Польша стала членом западного сообщества, членом Европейского Союза. И это большое достижение. Кроме того, она является членом НАТО, что гарантирует ей безопасность.

Кроме того, Европа дала нам возможность оживить культуру. Я не припоминаю времена, когда бы в Польше было столько театров, концертных залов, других связанных с культурой мест. После того, как страна стала свободной, люди отстранились от политики - каждый занялся своим делом. Хотя, конечно, есть вопросы, которые не могут решаться индивидуально, а опять же требуют общественной консолидации.

Что касается кино, то в Польше очень любят национальное кино, понятно, что кино без аудитории не может существовать. Поляки снимают фильмы за границей, подражают зарубежным картинам. Но я считаю, что если у них есть своя аудитория, они должны говорить с ней на одном языке. Они должны быть в курсе проблематики, проблем, волнующих, и давать на это собственные ответы. В целом я с радостью должен отметить, что польское кино движется в правильном направлении.

Кроме того, есть два момента, которые претерпели изменения. Во-первых, не осталось цензуры. Ведь мы работали во времена цензуры и должны были думать, как ее обойти. Делалось это через зрительный ряд, со зрителем прекрасно можно вести диалог через видеоряд. Во-вторых, политика заполонила телевидение, и люди, приходя в кино, уже не хотят правды, потому что они и так видят все это каждый день. И в этом присутствует своя трудность.

Во времена советского господства мы были ближе всего к Берлинской стене. Голос Польши, который был настолько выразителен в кино, что его слышали по другую сторону стены, был слышен и на Западе. Теперь нет стены, теперь каждый миру может вещать свою правду. К сожалению, мы больше не исключительны, чтобы иметь большее право на правду в кинематографе. А раньше мы были нарасхват, нас принимали очень хорошо.

Сегодня я наблюдаю за молодыми режиссерами, среди которых есть очень талантливые. Я провожу занятия в Школе кинематографии в Варшаве, хотя это не совсем традиционная школа, она для тех, кто уже завершил обучение, и хотел бы сделать свой первый фильм. Ведь это самое сложное. Им сложно найти людей для диалога, найти свой сценарий, и эта проблема не только польской молодежи, но и молодых режиссеров из других стран.

- Если вернуться к вашему творчеству - есть ли какая-то еще историческая персоналия, наподобие Валенсы, которая снова бы вдохновила Вас на создание фильма?

- Пожалуй, нет. В данный момент меня больше интересуют темы, актуальные для нашего времени.

Однако трудность заключается вот в чем - польская литература в коммунистические времена боролась с теми же проблемами, что и кинематограф. Тогда литература развила свой собственный эзопов язык, который сделал ее исключительной. Сейчас же литература свободна и, скорее, занята вопросами языка, психологии, а это не самый лучший материал для кино.

У писателей сейчас больше свобод, они лишь заняты вопросом - выйдет или нет книга. Но они не думают о том, каким получится фильм и во сколько он обойдется.

Что касается тем, то у меня есть несколько идей, но я еще не определился. Когда я копаюсь в своих старых материалах, то вспоминаю, что на каждый получившийся фильм приходится несколько, около трех, неснятых. Но с другой стороны, время прошло, сейчас появились новые темы, новые герои. И, по правде сказать, сейчас я нахожусь в такой же ситуации, как и любой начинающий режиссер. (смеется)

Вот так.

- Вы ставили спектакли в разных странах, были ли у вас какие-то творческие связи с Литвой?

- Это, пожалуй, мой фильм "Пан Тадеуш". Кроме того, я родился в Сувалках, которые находятся в непосредственной близости к Литве. Хотя в детстве в Литве я не был. Впервые я приехал в Литву в семидесятые или восьмидесятые годы с театральными постановками. Тогда мы были очень удивлены тем, что в Литве так много поляков, и людей, понимающих польский язык.

Там даже произошел смешной случай. Мы приехали в Литву с несколькими спектаклями. Это была романтичная драма Юлиуша Словацкого с элементами, я бы сказал, экстремального реализма. Дело происходило в деревне, и на сцене у нас был организован настоящий птичий двор.

Реквизитор спектакля, когда мы отправлялись в Вильнюс, решил не брать с собой этих кур с петухами, решив, что подберет реквизит на месте. Так и произошло. А постановка показывалась в вильнюсском театре с оркестровой ямой. Оркестра там не было, но были пюпитры. Так вот, он запустил этот птичник, включились прожектора, и тут началось! Настоящая катавасия! Ведь наши, краковские куры, уже привыкли к освещению, а эти - нет.

Птицы перепугались. Был среди них и огромный белый петух, который запрыгнул на пюпитр и как давай бить крыльями. А аудитория восприняла это по-своему и как закричит: "Белый орел, белый орел"! Хотя это был обыкновенный петух. (смеется) Но публика была все-таки особенная - она даже в петухе видела орла. И вообще, должен сказать, что зрители нас прекрасно принимали.

Вот такой была наша экспедиция в Вильнюс. Конечно, Вильнюс - это город, известный нам из литературы и близкий нашему сердцу. И даже если мы не ставили фильмы на эту тему, мы все выросли на этих книгах, они очень близки нам.

- Ваш коллега по цеху Кшиштоф Занусси в одном из интервью рассказал, что превратил свой дом в творческую мастерскую, где встречается с молодежью и даже репетирует спектакли. Как насчет ваших социальных и творческих контактов - насколько они интенсивны?

- Я проводил подобные семинары с молодежью, но это было давно, лет 10 назад. А сейчас молодежь независима и занята своими собственными проектами, и я думаю, что моя миссия для них завершена. Правда, я еще появляюсь в этой школе кинематографистов.

Кроме того, там есть такая кинематографическая группа, которая условно называется "детским садом", ее посещают молодые подростки, которым еще нет 18 лет. И там проводятся встречи с нами, режиссерами, по выходным. С точки зрения технической сегодня сделать фильм несложно, для этого достаточно мобильного телефона. Проблема в темах, в подходе. Мы просматриваем эти фильмы вместе, мне интересно, потому что таким образом я вижу, что их интересует. В основном они снимают документальное кино, но все-таки оно дает возможность ощутить мировоззрение и интересы молодежи.

- Мой последний вопрос касается вашего фильма "Катынь". В Литве он демонстрировался в торжественной обстановке Театра оперы и балета и был воспринят с большим энтузиазмом... Как вам кажется, возможно ли по этому вопросу историческое примирение между Польшей и Россией?

- Я думаю, что это единственное, чего мы ожидаем - примирения. Сейчас мы наблюдаем за поведением России на международной арене, из которого видно, что она очень хотела бы вернуть обратно свои территории. Нас это ужасает. Кстати, эти территории и в прошлые времена-то не были российскими, это были территории империи, что означает, что они были завоеваны. И повторение этого неприемлемо.

Если эти события имели место в истории, это не значит, что они нуждаются в повторении. Повторюсь: идея восстановления империи неприемлема.

Что касается "Катыни", то я должен сказать, что только когда президентом России был избран Дмитрий Медведев, "Катынь" была дважды показана по российскому телевидению. И у нескольких миллионов россиян был шанс ее увидеть. Это было невероятно, так как ничто не говорило о том, что Россия хочет признать правду. И я очень счастлив, что это произошло. Это было первым шагом к примирению, но, к сожалению, дальше дело не продвинулось.

Что я хотел сказать своим фильмом - это то, что было катынское преступление и была катынская ложь. Мой отец в апреле 1940-го был расстрелян и похоронен в Харькове. А моей матери долгое время лгали про его судьбу. Она долго ждала правдивого ответа, но, к сожалению, так и не дождалась. Поэтому я очень счастлив, что такое кино удалось все-таки снять и считаю, что фильм "Катынь", который и рассказал правду о произошедшем, - это одно из самых великих моих достижений.

- Спасибо за беседу.

Польша > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 декабря 2014 > № 1263413 Анджей Вайда


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 декабря 2014 > № 1248146 Шахар Вайсер

GetTaxi снижает стоимость подачи автомобиля до 50 рублей

Александр Левинский

обозреватель Forbes

Одна минута поездки будет стоить 18 рублей. По мнению гендиректора мобильного сервиса Шахара Вайсера, новые тарифы позволят вытеснить «бомбил» с рынка

Шахар Вайсер, израильский серийный предприниматель российского происхождения, запустил online-диспетчерскую GetTaxi в 2010 году. Через два года компания появилась в Москве и Санкт-Петербурге. GetTaxi получила три раунда инвестиций, последний из которых — на $150 млн – состоялся в 2014 году. Деньги вложили Леонард Блаватник (№22 в рейтинге 400 богатейших американцев, состояние — $21,5 млрд), фонды Kreos Capital, InVenture Partners, Vostok Nafta и основатели компании — сам Вайсер и Рой Мор.

— Шахар, вы давно обещали преприятнейшее известие для пассажиров российского такси…

— Пренеприятнейшее? (смеется.)

— Преприятнейшее…

— Давайте начнем с нашего разговора двухлетней давности [когда мы запускали GetTaxi в Москве]. Я тогда говорил о трех фундаментальных вещах. Мы обещали, во-первых, сделать ожидание такси [с момента вызова] меньше 10 минут — когда мы об этом объявляли, многие крутили пальцем у виска; во-вторых, повысить качество, a также сделать такси легальным, платящим налоги и цивилизованным — и снова нам не верили.

Такси тогда ассоциировалось с «бомбилами», кэшем, криминалом, грязью, опасностью…

Сегодня те наши обещания выполнены полностью и даже успели стать банальными. Сегодня 100% наших водителей, а их больше 9000…

— По Москве, вы имеете в виду?

— Да. Все они лицензированные, легальные, прошедшие тщательный отбор и тренинг. И третье, о чем я тогда говорил и что казалось вообще нереальным, — то, что ценообразование полностью изменится. Тогда, напомню, средняя «минималка» за посадку в такси была от 450 до 550 рублей, и я объяснял, откуда ноги растут: таксопарки и водители вынуждены держать ее такой высокой, чтобы «минималка» окупала долгое время подачи машины. Я тогда обещал, что мы за счет оптимизации сможем довести минимальную стоимость поездки до 100 рублей. Мне отвечали, что это несбыточная фантастика, а GetTaxi смогла опустить «минималку» до 299 рублей…

— Это днем, а ночью и в выходные — 399 за первые 20 минут поездки.

— Все верно, но это было самое дешевое. А теперь мы пришли к тому, что с 1 декабря запускаем тарифы даже не по 100 рублей, как я обещал, а по 50 рублей в будни и по 100 в выходные.

— Это за первые 10 минут поездки, за 20?

— Сейчас поговорим и об этом. Сначала о том, в чем тут вызов для нашего бизнеса. Вечная проблема городов — это последняя миля поездки. Есть метро, но вы выходите из него и вам нужно пройти эту последнюю милю. Это философия передвижения в городе. От этого зависит, будете вы держать собственный автомобиль или пересядете на общественный транспорт. Особенно если в центре города сделаны платные парковки. В Нью-Йорке парковка стоит $40 в час, а «минималка» на такси там всего $2. Там город имеет право сказать: «Бросьте свою машину». В Москве метро связывает последние мили, но нью-йоркская философия не срабатывает. Если ехать до метро на такси за 400 рублей и от метро за 400 рублей, не каждый сможет себе это позволить. Но если ты можешь доехать от метро до своего офиса за 80 рублей…

— А минута сколько будет у вас стоить?

— 18.

— А до этого?

— 15 рублей. Если у вас долгая поездка, то ничего для вас не поменяется. Но если от метро до офиса… Мы замахнулись на последнее прибежище «бомбил» — стоянки возле метро. До сих пор никто, даже мы, не мог победить их цену. Их не получалось вытеснить законом, потому что они экономически необходимы.

Организованный бизнес не мог выполнить их функцию — уехать за 100 рублей и сразу.

Мы сначала дали возможность подать машину быстро, а теперь делаем и быстро, и с «минималкой» всего 50 рублей.

— Эта схема будет работать только в Москве? Ведь здесь оплата такси считается поминутно, а в Питере — за километр, если я правильно помню.

— В Питере GetTaxi уже работает поминутно, и многие пассажиры знают, что так дешевле. Но во что бы ни веровал житель Питера — в минуты или километры, — с нашим тарифом 50 рублей поездка до и от метро выйдет там в те же 100-150 рублей. Мы фундаментально «взрываем» рынок и там.

— А какая выгода вашему водителю? Если «бомбила» ездит на разбитой «шестерке», то у него очень небольшие затраты на ежедневное обслуживание. По старой схеме ваш водитель знал: посадил пассажира — 299 рублей в кассе…

— Вы правы в том смысле, что, если бы все пассажиры вызывали такси для коротких поездок, никому бы это не было выгодно. Но мы посмотрели на картину более широко: у нас уже 9000 машин только в Москве, миллионы перевозок. В этом и есть преимущество большого бизнеса: мы фронтуем наших водителей, то есть платим им прежнюю минимальную сумму за поездку, сколько бы они ни заработали сами.

— Даже если он проедет со мной 100 метров?

— Однозначно. Иначе, даже если бы он был доволен своим заработком в целом, на коротких он бы не зарабатывал, и это бы его расстраивало. Понятно, что водитель был бы не слишком вежлив с вами за эти 100 рублей. А я хочу, чтобы любой поездке с вами он был бы рад, потому что и за пять минут он заработает прежнюю, высокую «минималку».

— Значит, вы оставили зарплатную часть расходов прежней?

— Да. Мы увидели, что можем взять на себя и эту субсидию, и риски коротких поездок. Ведь в целом формат поездок остается обычным. Прежде всего довольны должны быть пассажиры, которые давно говорили, что хотят дешевые тарифы. И чем дороже была парковка в центре города, тем громче они это говорили. Если сегодня я им скажу, что на такси можно доехать не дороже одного часа парковки, они выберут такси, а не собственную машину.

— Одновременно со снижением «минималки» в России вы проводите предрождественскую акцию в Нью-Йорке, где за $10 можно доехать на лимузине GetTaxi из конца в конец Манхэттена, а в центральном Лондоне на работающем с вами знаменитом «черном кэбе» — за £5. Эти удешевления — совпадение?

— Это эволюция бизнеса. Анализируя модели потребительского поведения и себестоимость поездок, мы видим, что ценообразование в нашем бизнесе зависит не от стоимости поездки. К ней нужно приплюсовать простой машины без заказа и холостой пробег до пассажира. Если наши машины все время работают, мы можем понижать цены.

— И сколько сейчас поездок делает ваш водитель?

— Если он принимает наши заказы, то от 10 до 12.

— Я разговаривал с вашими водителями, они говорят, что восемь — это максимум.

— У нас есть такие, которые делают и 10-12.

— За счет увеличения рабочего времени?

— На «драйвер-бокс» (устройство управления заказами, которое водитель получает от GetTaxi. — Forbes) он получает 30 заказов в день. В зависимости от дальности поездок, если он работает восемь часов, то делает восемь заказов, если 12 часов — делает 12. Если у какого-нибудь таксопарка 200 машин на весь город, то заказы разбросаны, и между ними он ездит по 40 минут. GetTaxi получает около 1 млн заказов в месяц, и водители могут, сделав один, тут же и в том же месте взяться за следующий.

— Снижение «минималки» произошло вскоре после нового, третьего раунда инвестиций в GetTaxi в размере $150 млн. Мы бы и не узнали об этом, если бы не отчетность фонда Vostok Nafta, вложившего в вашу компанию $25 млн. Кстати, участвовал ли в раунде прежний пул инвесторов и кто кроме Vostok Nafta у вас новичок?

— У нас исторически во всех раундах участвовали предыдущие инвесторы, включая основателей: мы с Роем Мором во все три раунда вложили больше $11 млн собственных средств.

— Это означает, что ваша доля с Роем постоянно сокращается? Вы сохраняете контроль?

— Мы это не обсуждаем.

— А кроме Vostok Nafta другие новые инвесторы в этом раунде были?

— Да, но мы сделаем об этом отдельное объявление.

— Вы в своем блоге в Facebook рассказали, что к концу нынешнего года глобальная выручка должна составить $150 млн, и все время повторяете, что компания растет на 400% в год...

— От 300% до 400% в зависимости от рынка. В России больше.

— Вы говорили в интервью Bloomberg, что в следующем году у вас будет выручка свыше $0,5 млрд. По данным израильского делового издания Calcalist, сейчас GetTaxi может быть оценена в $2-3 млрд. Вы согласны с такой оценкой?

— Всякое возможно.

— Ок, но вы же проводите собственные расчеты.

— Конечно, но последнее, на чем я фокусируюсь, — это капитализация компании. Я фокусируюсь на бизнес-показателях: на темпе роста, прибыльности, экономике подразделений в разных странах...

— А вы уже вышли на рентабельность?

— GetTaxi прибыльна на многих территориях, включая Россию. Глобально компания должна выйти на рентабельность в I квартале следующего года.

— А в какие территории пойдут сейчас основные инвестиции?

— Для нас Россия очень важна, она растет очень быстро, хотя рынок здесь бесконечно сложный. Нам нравятся сложные рынки. Наше место там, где проблемы.

— Недавно Uber раскрыл цифры, позволяющие примерно рассчитать разницу между выручкой и операционными затратами (EBIT). Так, для автомобиля Camry, который эксплуатируется 40 часов в неделю и наезжает 64 373 км в год, операционные затраты и амортизация, по их оценке, составляют около $15 000. Выходит, $90 000 выручки в год превращаются в $75 000 (EBIT), из которых в Нью-Йорке Uber получает с эталонного водителя $22 000 выручки. Вы можете раскрыть, что вы имеете с машины в России?

— Тут все сложнее. Uber берет больше денег с водителей и обязывает их к эксклюзивности.

— Я видел публикации, что и GetTaxi требует эксклюзивности, но у некоторых ваших водителей видел два «драйвер-бокса» — ваш и Yandex.Taxi…

— У нас нет эксклюзивности, мы ни от кого ее не просим. Другое наше отличие от Uber в том, что они приняли решение работать с нелегальными такси, то есть с водителями, не имеющими лицензии на пассажирские перевозки. Они рассчитали, что с нелегалами проще, потому что у легальных водителей есть выбор — работать с online-диспетчерскими или «от бордюра», то есть самостоятельно ловить клиента, — а этих можно обязать к эксклюзивности, брать с них высокий процент.

Мы доказываем, что можно работать только с легальными водителями, брать с них меньше денег и не требовать эксклюзивности. Так сложнее, но такой это бизнес. Не дай бог, что-то случится с пассажиром нелегального водителя, потому что его страховка не покрывает сегмент пассажирских перевозок. Кроме того, водитель нелегальной машины может оказаться насильником, сумасшедшим, кем угодно, его не проверяют на состояние здоровья, на криминальное прошлое.

— Но мне кажется, что рост числа водителей сказывается у вас на качестве. Я несколько раз сталкивался с тем, что водитель не знает города и, даже пользуясь установленной в «драйвер-боксе» картой Google, увозил меня в противоположную сторону.

— Качество персонала — самая большая проблема для компаний вроде нашей. И ситуация тем сложнее, чем хуже изначальная ситуация. В Лондоне, например, мы работаем с «блэк кэбами», с профессионалами, имеющими стаж как минимум четыре года. Там отбор вообще не нужен. В России необходима самая жесткая селекция, и мы единственная компания в эконом-классе, которая занимается обучением и отбором. Означает ли это, что у нас все водители идеальные? Нет. Но средний уровень водителя у нас выше. Мы каждую неделю проводим отсев на основе их рейтинга, который выставляет каждый пассажир.

— А что сейчас больше всего волнует вас в развитии компании?

— Все, что мы с вами до сих пор обсуждали, — это инструменты. Меня больше всего интересует конкуренция с личным транспортом. В крупнейших городах мира владение им становится и неэффективным, и немодным. Все популярнее становится shared economy (экономия за счет совместного использования. — Forbes), и GetTaxi позволяет людям пересаживаться с личного авто на общественное. Через два года, с развитием платных парковок, это будет в Москве такой же банальностью, как то, что мы уже приезжаем в среднем через 5 минут и стоим 50 рублей [за подачу машины]. Это наша макрозадача, и она мне очень нравится.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 декабря 2014 > № 1248146 Шахар Вайсер


Белоруссия > СМИ, ИТ > belta.by, 27 ноября 2014 > № 1233001 Вадим Шайбаков

Технологией GPON к 2017 году будут пользоваться более 650 тыс. абонентов "Белтелекома"

Современный человек с трудом может представить свою жизнь без интернета: посмотреть прогноз погоды или курс валюты, узнать последние новости, скачать новый фильм или альбом любимой группы - все это доступно в несколько кликов. 2,7 млн белорусов являются сегодня постоянными пользователями всемирной сети, и практически 2 млн из них - абоненты "Белтелекома". Какие новые технологии будет развивать "Белтелеком", как обстоят дела с интернетом в регионах и какой объем внешнего шлюза будет у компании в следующем году, корреспонденту БЕЛТА рассказал заместитель генерального директора по техническим вопросам Вадим Шайбаков.

- Вадим Владимирович, в СМИ сейчас часто говорят о том, что ваша компания постоянно увеличивает емкость внешнего шлюза в интернет. Например, только с начала года она выросла на 28%. Сколько этот показатель составляет сейчас и каким станет в следующем году?

- Внешний шлюз доступа в сеть интернет сейчас составляет 590Гбит/с и до конца года будет увеличен до 650 Гбит/с. В январе этот показатель составлял 450 Гбит/с. Для сравнения - в начале 2010 года емкость внешнего шлюза была 36 Гбит/с. Через год - в конце 2015 года - этот показатель прогнозируется на уровне 910 Гбит/с. Но и это далеко не предел.

- Зачем нужно постоянно увеличивать емкость внешнего шлюза? Что это даст пользователям?

- Рост абонентской базы, переход абонентов на более высокоскоростные тарифы ведут к увеличению потребляемого трафика. И чтобы обеспечить пропуск этого постоянно растущего трафика, мы регулярно проводим работы по увеличению внешнего шлюза в сеть интернет.

- Какие скорости сейчас может предоставить своим пользователям "Белтелеком"? Будете ли совершенствовать этот показатель в следующем году?

- В зависимости от технологии подключения абонентам торговой марки byfly доступны скорости от 2 до 100 Мбит/с. В настоящее время на сети абонентского доступа РУП "Белтелеком" активное развитие получают технологии FTTH, в частности GPON (пассивные оптические сети). С использованием данной технологии абонентам стали доступны скорости до 100 Мбит/с.

GPON-технология является разновидностью FTTH (оптика до дома) и предполагает доведение до квартиры абонента оптического волокна. Тем самым исключаются все активные промежуточные устройства (коммутаторы, маршрутизаторы), что, несомненно, повышает качество предоставления сервисов, а также создает предпосылки для наращивания скорости к абоненту до 1 Гбит/с и более. РУП "Белтелеком" до 2017 года планирует прирост 650 тысяч абонентов GPON. Это позволит увеличить долю пользователей услугами широкополосного доступа с более высокими скоростями. При этом абоненту устанавливается "умное" устройство ONU, которое имеет различные интерфейсы (Ethernet, FXS, WiFi) для предоставления всевозможных телекоммуникационных услуг - IMS сервисов, интерактивного телевидения ZALA, интернета, охранной сигнализации, домофона, а в будущем - услуги "умный дом".

- Жители регионов до сих пор жалуются, что не везде есть доступ в интернет. Скажите, как "Белтелеком" развивает свою сеть в регионах? В этом плане мы сильно отличаемся от европейских стран?

- Абоненты "Белтелекома" имеют равнозначный доступ к услугам широкополосного доступа (ZALA, IMS телефонии) и доступа в сеть интернет (торговая марка byfly). Покрытием технологиями фиксированного широкополосного доступа обеспечены 100% городов и около 85% сельских территорий Беларуси. Данный показатель немного ниже среднеевропейского (90%) в части сельских территорий, однако выше, чем у наших приграничных европейских соседей - Польши (75%), Латвии (45%).

- Объясните, что значит термин "техническая возможность"?

- Техническая возможность определяется наличием свободной портовой емкости оборудования, расположенного на станции или в уличном телекоммуникационном шкафу, а также существующей кабельной инфраструктурой с необходимыми техническими параметрами. Специалисты "Белтелекома" постоянно проводят работы по расширению существующего и установке нового оборудования для подключения абонентов, следят за наличием модемного оборудования (ADSL, IAD, ONU), проводят анализ состояния кабельных линий связи, ремонтные, профилактические мероприятия. Все это направлено на обеспечение заявленных параметров предоставляемых услуг. Бывают случаи, когда абонентские линии не позволяют обеспечить необходимую скорость передачи информации. Поэтому при смене абонентом тарифного плана на более скоростной необходимо консультироваться со службой технической поддержки по телефону 123 или в ближайшем сервисном центре для уточнения наличия той самой технической возможности.

Необходимо понимать, что для предоставления услуг широкополосного доступа зачастую используется существующая инфраструктура медных кабелей, изначально запроектированных и построенных для предоставления услуг телефонии. Технология высокоскоростного доступа более требовательна к техническим параметрам абонентских линий. В связи с этим "Белтелеком" для обеспечения любых скоростей передачи информации, которые могут быть востребованы нашими абонентами сегодня и в будущем, выбрал технологию GPON.

Светлана МИХОВИЧ

Белоруссия > СМИ, ИТ > belta.by, 27 ноября 2014 > № 1233001 Вадим Шайбаков


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 25 ноября 2014 > № 1239630 Александр Жаров

Ключевую роль в управлении Интернетом должны играть международные организации или институты ООН. Такое мнение выразил в интервью ТАСС руководитель Роскомнадзора Александр Жаров, отвечая на вопрос об уязвимости "всемирной паутины" при размещении серверов Корпорации по присвоению адресов и номеров в интернете (ICANN) в США.

Руководитель Роскомнадзора принимал участие в работе первой Всемирной конференции по управлению интернетом (World Internet Conference), проходившей в "китайской Венеции" - городе Учжэнь /провинция Чжэцзян/. В работе форума приняли участие свыше 1,5 тыс экспертов из 175 стран. Среди них - представители правительств, международных организаций, деловых кругов, научных и инженерных сообществ.

- Как вы понимаете тему безопасности в интернете? Как мы защищаем российское пространство? Есть ли у нас готовность в этом направлении сотрудничать с Китаем, с другими странами в рамках БРИКС?

- Кибербезопасность - это очень широкое понятие, начиная от личного пространства человека (персональные данные, их обработка, трансграничная передача) и заканчивая кибербезопасностью государства.

Интернет трансграничен, поэтому, когда мы говорим о государстве, электронный документооборот и любые другие значимые действия, которые сейчас производятся в сети, - это касается не только каждого человека, но и государства в целом.

Позиция РФ однозначна: существует международное соуправление системами связи, то есть базисом интернета. Это Международный союз электросвязи (МСЭ, специализированное учреждение ООН в области телекоммуникаций. - ТАСС), где Россия, КНР, США и другие страны принимают активное участие в МСЭ.

Контент, то есть то, что производится СМИ, простыми пользователями (user generated content), - все это должно иметь национальное происхождение. То есть каждая страна производит свой контент и отвечает за него. Сеть интернет так же глобальна, как и современные сети связи, которые опутывают всю планету, так же должна иметь и международное управление.

Это напрямую касается вопросов безопасности, потому что личное пространство человека, его персональные данные и безопасность государства с точки зрения кибербезопасности также должны подчиняться международному законодательству, которое на паритетных основах вырабатывают все страны. Так это происходит в МСЭ, так это происходит в ООН.

Подходы должны быть общими - как в защите личной информации гражданина, так и страны

- Различаются ли понятия личной безопасности в киберпространстве и государственной безопасности?

- Безусловно, различаются. По масштабу вопросов это разные темы. При этом мне эти темы кажутся достаточно перекликающимися, и подходы должны быть общими - как в защите личной информации гражданина, так и страны. Это отражается и на законодательном уровне.

Уже принятый закон о хранении персональных данных россиян на территории РФ № 242 защищает, по сути дела, персональные данные, личную тайну каждого гражданина.

С другой стороны, обсуждаемый сейчас законопроект по хранению данных государственных, муниципальных и региональных органов власти предполагает, что их информационные ресурсы должны храниться на серверах внутри страны. Это лишний раз доказывает, что защита личной и государственной информации тесно взаимосвязана.

- В Китае достаточно активно обозначают свое интернет-пространство, при этом часть сервисов может быть недоступна в КНР. Может ли Россия использовать такой опыт и если да, то в каких случаях?

- Мы решили пойти другим путем - у нас нет аналога "Великого китайского файервола". У нас есть ограничительные законы, которые позволяют Роскомнадзору блокировать запрещенную информацию. Это касается защиты наших детей (детская порнография), пропаганды самоубийств, распространения наркотиков, экстремизма и пиратства. В чем проявляется уникальность китайского сегмента сети?

Уникальность в языке, так как письменность на основе иероглифики отличается от всех остальных и китайцы по объективным причинам создавали свои аналоги западных сервисов (соцсети, интернет-магазины и другие элементы сети, которыми активно пользуются граждане). У большинства западных ресурсов есть китайские аналоги.

У большинства западных ресурсов есть китайские аналоги

Что касается РФ, то очевидно, что кириллические домены имеют свою особенность. Доказательством является то, что около 60% населения России в качестве поисковика используют отечественный "Яндекс", еще около 40% пользуются сервисами Google. Наша соцсеть "ВКонтакте" в несколько раз перекрывает по аудитории зарубежные аналоги, и нам нужно смотреть на опыт китайских коллег и создавать больше возможностей в кириллической зоне для национальных сервисов - создавать новые соцсети, мессенджеры, интернет-магазины и иные сервисы. Речь о создании "Великого российского файервола" не идет, тут аналогию проводить не нужно.

- Боремся ли мы с негативной (недостоверной) подачей информации через интернет?

- У нас Конституцией гарантирована свобода слова. Если нарушаются законы и в сети, например, появляется экстремистская информация, то соответствующие законы обеспечивают удаление такой информации. Если критикуются власти без призывов к экстремизму, то критика возможна, никто не собирается ограничивать людей в самовыражении.

- На Украине идет достаточно много информации, которая для России непозитивна и даже враждебна. Мы с этим как-то будем бороться?

- Верховный суд РФ по представлению Генпрокуратуры РФ признал "Правый сектор" и "Украинскую национальную ассамблею - Украинскую народную самооборону" (УНА-УНСО) экстремистскими организациями и запретил их деятельность на территории России. Соответственно, информация, которая пропагандирует их деятельность, пресекается. Иная информация, которая распространяется украинскими СМИ, присутствует и не запрещена, если она не носит экстремистского оттенка.

- Достаточно много стали говорить о сокращении возможности хранения информации.

- Я так не сказал бы. Каждый новый закон, который ограничивает свободу в интернете, обычно сопровождается со стороны части сетевой аудитории апокалиптическими прогнозами о конце российского интернета, его тотальной блокировке. Эти прогнозы еще ни разу не оправдались.

Более того, мы достаточно терпеливо добиваемся исполнения действующих законов от западных сервисов (YouTube, Instagram, Facebook, Twitter и т. д.), понимая, что их юридические службы находятся в других странах. С учетом этого мы даем им больше времени на исполнение законов: когда они создадут в РФ свои полноценные представительства, когда в России будут работать их сотрудники, принимающие юридически значимые решения, как и у наших компаний ("ВКонтакте", Mail.Ru, "Яндекс" и т. д.). Это важно, поскольку в настоящее время у российских и западных компаний получаются неравные конкурентные условия.

Наши компании принимают решения по требованию государственных органов в течение часов, а у западных коллег на это уходят сутки, а иногда и недели.

Мы продолжаем диалог с иностранными компаниями и в декабре ожидаем приезда руководства ряда западных сервисов. Несмотря на сложную бюрократическую процедуру, уверен, что правильное решение будет принято. Начиная с 2016 года в России вступает в силу закон о серверных мощностях, который предполагает наличие на территории РФ не только серверных мощностей, но и людей, отвечающих за их функционирование и способных принимать решения. Свобода слова предполагает не только право, но и ответственность за реализацию этого права.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 25 ноября 2014 > № 1239630 Александр Жаров


Казахстан. США > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 21 ноября 2014 > № 1243182 Николай Прянишников

О тенденциях в сфере облачных технологияй и планах работы компании в Казахстане в интервью корреспонденту Kursiv.kz рассказал вице-президент по развитию бизнеса Microsoft в Центральной и Восточной Европе Николай Прянишников.

- Какие у Microsoft планы по деятельности в Казахстане в 2015 году?

- На Казахстан у нас отдельный фокус. В Центральной и Восточной Европе, в целом, 33 страны, но некоторые страны мы определили как фокусные, где есть потенциал роста. И одной из них является Казахстан. Нашу стратегию тут мы кратко называем стратегией роста, потому что считаем, что Казахстан имеет большой потенциал.

Мы как лидирующая технологическая компания хотели бы помогать в этом росте, как и по традиционным решениям Microsoft, так и по двум очень важным направлениям, на которых остановлюсь подробнее. Первое – это устройства на ОС Windows. Второе направление - «облачные сервисы». Сейчас в ИТ происходит трансформация - уже не эффективно строить свои data-центры, каждому предприятию устанавливать свои серверы, закупать свое оборудование. Проще взять этот сервис из «облака». Мы намерены быть лучшей компанией по технологиям SaaS (softwareasaservice).

- Что может предложить компания по безопасности данных?

- Мы инвестируем очень большие средства в проекты по безопасности, защищаем свои продукты. В этом году мы получили специальный сертификат Европейской комиссии по данному направлению.Это обоюдное утверждение рабочей группой статьи 29 ЕС за соответствие строгих договорных обязательств законам конфиденциальности Европейского союза независимо от местоположения данных. На данный момент мы являемся единственным поставщиком облачных сервисов, имеющим данный сертификат.

Мы гордимся тем, что получили этот сертификат, ведь в Еврокомиссии уделяют пристальное внимание сохранности и защищенности данных, конфиденциальности. В России у нас есть спецпроект с правительством, в рамках которого мы совместно создали специальную лабораторию, где предоставлен код наших продуктов, чтобы правительство и спецорганы могли проверить, защищенный этот продукт. Здесь мы тоже обсуждаем возможные аналогичные проекты, чтобы у правительства Казахстана было доверие к нашим продуктам.

- Много ли казахстанских компаний сотрудничают с вами, как изменяется количество партнеров Microsoft в нашей стране?

- Партнерская сеть растет. Сегодня мы имеем около тысячи партнеров в Казахстане, это вполне хорошее число. Но при этом хочу сказать, что это число мы можем - и это было бы выгодно стране- существенно увеличить. В частности, в рамках нашего ежегодного Дня партнеров 12 ноября мы говорили о том, что все партнеры сами могут расширяться, особенно в области облачных технологий. Считаю, что сегодня у предпринимателей есть отличная возможность делать бизнес, построить компанию, специализирующуюся именно на продаже, интеграции и обслуживании облачных технологий.Очень рекомендую тем, кто думает, куда вложить деньги, задуматься над этим направлением. Мы верим, что у нас в РК будет еще тысяча партнеров, которая продает решения Microsoft.

- Что вы скажете о специфике восприятия в Казахстане новых решений? Может, есть какое-то недоверие отечественных компании или пользователей к облачным технологиям?

- С одной стороны, приятно чувствовать, что страна успешная, у страны есть деньги, она чувствует себя хорошо. Но при этом есть некоторый консерватизм в области IT. Но это нормально. Не было страны, которая сразу бы бросилась в новое, ушла полностью в «облака». Везде это постепенный процесс. Но мы верим, что тут сработает «снежный ком», когда первые попробовавшие скажут: «Зачем нам платить больше, инвестировать самим, если тут есть такой сервис?». Давайте просто подумаем: кому мы доверим свою информацию – айтишнику, который может в любой момент уйти, или гиганту, у которого все проверено, сертифицировано и защищено?

Меня спрашивают, доверяю ли я «облакам». Я откровенно отвечаю, что вся служебная информация находится в моем смартфоне. Скажу по секрету, накануне я приготовил предложение на 30 млн долларов с потенциалом возврата на 100 млн долларов – но я не боюсь за сохранность информации, даже если смартфон будет потерян.

- Какие гарантии даются компаниям, которые перейдут на хранение данных в «облаках»? Что если возникнет какой-нибудь катаклизм, серверы будут повреждены…

- Во-первых, наши многомиллиардные инвестиции в data-центры сделаны с огромной степенью надежности. Когда выбираются места для этих центров, они выбираются в сейсмоустойчивых точках, на разных континентах, с взаимосвязью с другими центрами. Не дай бог, произошел какой-то катаклизм и пострадал один центр – данные пользователей сохранились, так как все центры синхронизированы друг с другом.

- Планируется ли запуск новых приложений конкретно для смартфонов, может, какие-то особенные бизнес-приложения?

- Обязательно. Сегодня наша цель увеличить нашу долю именно на рынке мобильных устройств. Мы осознаем, что здесь несколько упустили ситуацию, и сейчас наращиваем долю очень активно. Nokia, которая теперь полностью интегрирована с нами, уже готовит смартфоны. Расширяется линейка, появляются новые решения. Мы стремимся, чтобы наши сервисы отлично работали с разными платформами. По приложениям работает отдельная компания. Мы отбираем именно те, что нужны на рынке Казахстана.

- Как компания решает проблемы в Казахстане с интеллектуальной собственностью?

- В РК за последние 2 года снизили процент пиратства на 2%. Хорошая тенденция, но пока недостаточная. Уровень пиратства все еще высок в Казахстане – порядка 74%. Приятно, что правительство уделяет этому вопросу внимание. Есть хорошее законодательство и есть четкая позиция правительства по борьбе с пиратством. В рамках этого вопроса мы будем работать вместе, например, обучать правоохранительные органы, у нас есть целая программа.

- Какие у вас совместные проекты с правительством РК по e-gov, e-learning?

- Общий подход правительства Казахстана, направленный на использование новых технологий, нам очень нравится.Отмечу наше сотрудничество в области обучения, например, с Интеллектуальными Назарбаев Школами. Если дальше перенести опыт на все школы, это было бы великолепно. Казахстан – страна, где люди находятся далеко друг от друга. Но с новыми технологиями открыт доступ ко всему. Человек, находящийся за много километров от крупных городов, он может получать доступ к качественному контенту, связываться с другими людьми и т.д. Конечно, предстоит еще много работы, по e-learning, например, было бы интересно работать.

Также мы обсуждаем возможность работать здесь по ЭКСПО-2017, SmartAstana и Универсиаде. У компании уже есть соответствующий опыт – мы были главным технологическим партнером Олимпиады в Сочи, Универсиады в Казани.

- Не так давно была объявлена трансформация «Самрук-Казына», которая в частности затронет инфраструктурные технологические изменения предприятий холдинга. Работаете ли вы с правительством по данному направлению?

- Работаем и хотели бы расширять наше сотрудничество. Если взять технологический уровень всего холдинга, то я бы, скорее всего, назвал его средним. Они уже много чего внедрили с точки зрения документов и процедур, например, «Казахтелеком» сообщили, что в СК уже сделали первый шаг в этом вопросе.

К примеру, в России у нас есть проекты ускорения, где около 400 предприятий Газпрома внедрили наши решения. «Самрук-Казына» – гигантский холдинг, беспрецедентный, можно сказать, в мировом масштабе. Цель трансформации - ускорить процесс работы любого сотрудника, сделать его более эффективным. Мы провели интересное исследование и пришли к выводу, что средний работник офиса 40% своего времени тратит на поиск документов или информации. Можете такое представить? Мы, естественно, можем тут помочь с точки зрения технологий - помочь работать на 40% эффективнее.

Казахстан. США > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 21 ноября 2014 > № 1243182 Николай Прянишников


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 20 ноября 2014 > № 1251749 Петр Чернышов

П.Чернышов: Только судебная реформа сможет стимулировать по-настоящему значительный приток инвестиций в страну

Эксклюзивное интервью президента "Киевстара" Петра Чернышова агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Почему вы решили принять предложение работать в телекоммуникационной компании? Чем вас привлек этот рынок? Как вы считаете, что из вашего предыдущего опыта можно внедрить в "Киевстаре"?

Ответ: "Киевстар" - одна из самых известных компаний в Украине. Во-первых, предложение руководить такой компанией само по себе очень круто для любого менеджера. Во-вторых, мы живем в XXI веке, все решают новые технологии, и когда тебе предлагают руководить компанией, которая к этому непосредственно причастна, это тоже очень интересно. Ну и третье, а на самом деле первое, – моим приоритетом в момент моего ухода из Carlsberg было остаться работать в Украине. Я не хотел принимать поступавшие предложения из России. И это тоже сыграло свою роль.

Вопрос: В Украине это был единственный вариант?

Ответ: Были и другие.

Вопрос: А как насчет опыта? Ранее вы отмечали, что в "Киевстаре" могут пригодиться ваши наработки в сфере клиентского обслуживания.

Ответ: Смотрите, работа в пивной компании и на телеком-рынке похожа. И там, и здесь мы имеем продажи миллионов очень маленьких единиц. Соответственно, компании зарабатывают на масштабе. Это одно. Но самое главное для меня – это применение несколько иного опыта. В предыдущей компании получилось сделать так, чтобы все ее сотрудники очень быстро бегали. Сотрудники "Киевстара" пока медленно ходят. Надо применить опыт, чтобы заставить их очень быстро бегать. Это, наверное, важно.

Вопрос: Получается?

Ответ: Не без проблем. Но я считаю, что мы движемся в правильном направлении. Мы уже встали с дивана.

Вопрос: По поводу обслуживания клиентов. Какие, по-вашему, проблемы у "Киевстара" в этом сегменте?

Ответ: Скажем так, во всей мобильной индустрии Украины в клиентском опыте существуют проблемы. Но вот что интересно. В каждой стране есть один либо два дискаунтера. У нас это "Астелит". Далее, в каждой стране есть компания-лидер по качеству, услуги которой, соответственно, могут стоить несколько дороже. В Украине это мы. И в каждой стране есть компания, которая пытается догнать лидера. У нас это МТС. И что удивительно: нам удалось в последнем квартале по показателю NPS (Net Promoter Score) выйти на первое место на рынке. Измерение NPS проводит независимое агентство. Они регулярно обзванивают несколько тысяч людей и задают им простой вопрос: "вы бы рекомендовали своего мобильного оператора друзьям и родственникам?" Ответ оценивается по 10-балльной шкале. Если человек отвечает 9-10 – значит он наш промоутер. Если 7-8 – это нейтральный абонент. Если менее 7, то он детрактор. Потом по всем трем компаниям сравнивается результат.

Вопрос: К слову, о качестве сети. Некоторое время назад участились сообщения о технических сбоях в работе вашей сети, хотя ранее сеть "Киевстара" действительно ассоциировалась с качеством. С чем это может быть связано?

Ответ: Давайте, я так скажу: люди жалуются на все. Даже на самое лучшее. Людям свойственно жаловаться на все, особенно если они не несут затрат. Я думаю, то, что вы говорите об учащении жалоб, связано с расцветом социальных сетей в Украине.

Вопрос: И все же случаи технических сбоев участились за последнее время…

Ответ: Тут могут быть моменты, связанные с перестройкой сети. Во-первых, идет подготовка сети к третьему поколению, во-вторых - идет переход сети к так называемым all-IP-технологиям. Когда оператор перестраивает сеть, то после установки оборудования в течение трех месяцев проводится его отладка, когда могут наблюдаться проблемы в работе сети. Соответственно, когда мы в каком-то городе это оборудование переустанавливаем, там могут возникать сбои.

Еще одна проблема заключается в следующем. Несколько лет назад в Украине распространилась практика так называемых "нулей в сети". Людям за абсолютные копейки в день дали возможность общаться безлимитно. А когда людям разрешают говорить безлимитно, они говорят безлимитно. Мы сравнивали недавно MOU (месячное потребление минут - ИФ) "Киевстара" с показателями других компаний, входящих в группу VimpelCom. Единственная страна, которая говорит больше, чем мы, – это Узбекистан. Все остальные страны, а их всего 14, говорят существенно меньше. Вот эти "нули в сети" стали каким-то заболеванием, привели к тому, что люди говорят неоправданно много. А когда люди говорят слишком много, получается перегрузка сети.

Далее. На качество сети негативно влияет интерференция с другими технологиями. У нас есть операторы CDMA, которые не всегда уважают барьеры между частотами и не хотят инвестировать в фильтры. А регулятор, к сожалению, до недавнего времени считал, что это наши проблемы. И нам приходилось покупать очень много фильтров. Ситуация следующая: мы не знаем, где CDMA-оператор сегодня поставил свою соту, но вокруг нее наши соты начинают испытывать серьезные помехи. Мы получаем жалобы и спустя время ставим там фильтры. Далее у них увеличивается количество абонентов, они увеличивают мощности своего передатчика, и наши фильтры не справляются - приходится обновлять. В Европе такого "загрязнения" спектра нет. Но поскольку у нас предыдущие составы регулятора были загадочными и жили какой-то своей жизнью, они не обращали внимания на эти вопросы. Сейчас мы видим, что у регулятора до этого руки дойдут, но сперва ему нужно сделать самое главное (выдать 3G-лицензии - ИФ).

Но давайте вернемся к самому главному аспекту в работе сети. К "нулям", к ценам. Это полное безобразие – то, как все мы втроем разрушали рынок Украины. Я подчеркиваю - втроем. Мы тоже участвовали, мы тоже не без греха.

Вопрос: И какой выход из ситуации вы видите?

Ответ: Очень простой. Первое – в стране девальвация, а мы все оборудование закупаем, как вы понимаете, не во Львове и не за гривни, к сожалению. В стране внезапно повысили сбор за радиочастотный ресурс. Поднимают цены на электроэнергию по понятным причинам. Второе – в стране инфляция, примерно 20%. То есть, за товары и услуги нужно платить больше. И сотрудники компании говорят: а чем кормить семью? Значит, нам нужно повышать зарплату. В этом году уже повысили на 10%, и в следующем году тоже нужно это делать. Что из этого проистекает? Что мы вынуждены повышать цены. Мы уже подняли цены в части старых тарифов, и будем еще повышать цены. И никуда от этого не деться. Например, пивная индустрия в зависимости от инфляции каждый год повышала цены от 15 до 20%. В целом пивной рынок не очень процветает, но никакого драматического обвала не получилось. Другие рынки используют разные маркетинговые уловки – расфасовка 900 г вместо 1 кг и т.д. Все это время телеком снижал цены. При этом инвестировал все больше и больше, а цены все снижал и снижал. Как будто экономических законов для него не существовало.

Вопрос: Насколько вырастут цены?

Ответ: Смотрите, у нас несколько сотен тарифов. И на каждый тариф нужно очень взвешенно повышать. Мы же не хотим, чтобы абоненты переходили к нашим конкурентам. Мы с конкурентами о ценах не договариваемся, хотя нас и могут в этом обвинять. Но мы котируемся на международных биржах, если начнем договариваться - все сядем в тюрьму. Мы уверены, что экономическая логика одинакова и для наших конкурентов. От этого никуда не деться. Хватит заниматься тем, что противоречит этой логике.

Вопрос: Не боитесь излишнего, так сказать, внимания не только со стороны соцсетей, но и Антимонопольного комитета, например?

Ответ: Повышенный интерес к мобильным операторам мне понятен. В Киеве во многих районах летом не было горячей воды. Это большая проблема, люди это обсуждали, но никто не вышел на Майдан из-за этого, никто не пошел никого свергать. Но я вам говорю: если бы в Киеве неделю не было мобильной связи, уже бы стоял полный Майдан, уже возле офисов мобильных операторов стоял бы миллион человек, уже выгнали бы меня, мэра Киева, всех бы выгнали. Подобный инцидент произошел недавно в Яремче. То есть мобильная связь сейчас - неотъемлемая часть человеческой жизни, и мы не удивлены таким вниманием к нам. Это для нас большой стимул улучшаться. Но у нас сейчас есть ряд тарифов, где вы платите 25 копеек в день и имеете безлимитный голосовой трафик. Это много или мало? И мы повышаем, допустим, до 35 копеек. Нельзя же сказать, что мы прямо кого-то ограбили, да? Получается, за 35 копеек в день можно будет говорить весь день с 26 млн наших абонентов. Но я вас уверяю, будут такие вопли, что мы ограбили всех. Возьмем, к примеру, Донбасс. Сегодня если вы находитесь на территории этого региона, являетесь нашим абонентом и платите за месяц вперед, то получаете скидку 33%. Это не связано ни с войной, ни с АТО, это всегда так было. То есть, вы можете весь месяц говорить в сети "Киевстара" безлимитно плюс мобильный интернет за 7 грн в месяц. Это цена бутылки пива. Но если мы сейчас скажем: заплатите не 7 грн, а 9 грн. – уверяю, будет много крика.

Вопрос: Конкуренты к вам, скорее всего, присоединятся, только не будут говорить об этом громко. Как правило, так это и происходит.

Ответ: Мы всегда информируем абонентов в соответствии с законодательством. Я хочу сказать, что наши новые тарифы стали реально "без скрытых платежей". У нас сразу указывается цена с учетом перечислений в Пенсионный фонд, НДС и пр. Мы всегда были честными. Да, какие-то вещи не афишировали, честно говоря. Но вот теперь ничего не прячем. Поэтому мы и по тарифам говорим: поднимаем - значит поднимаем.

Вопрос: Плавно перейдем к следующему вопросу. Повышение тарифов – один из способов улучшить финансовые показатели компании?

Ответ: Сейчас повышение тарифов – это важное условие для постройки сети 3G. Либо мы повышаем цены и имеем деньги на покупку лицензии и строительство 3G, либо не повышаем, в результате имея возможность только купить лицензию и меньше потратить на строительство.

Вопрос: Хорошо, однако вернемся к финпоказателям. Как планируете их улучшать?

Ответ: Скажем так, наши результаты серьезно улучшить не получится. Мы входим в международную группу, наша отчетность в долларах. Когда доллар вырос на 60%, как ни поднимай цены, старых результатов лет пять точно не догнать. Мы в принципе не можем достичь старых результатов, потому что мы отчитываемся в долларах. Точка. Тут не может быть никаких иллюзий. Наша цель – построить 3G-сеть.

Вопрос: Какие задачи перед вами ставили акционеры в финансовом вопросе?

Ответ: Все цели акционеры ставят нам в гривнях, так как мы берем гривнями с абонентов. Но потом они переводят их в доллары. Вот тех показателей в долларах, которые были ранее, в течение пяти лет мы не достигнем. Шансов на это мало.

Вопрос: А акционеры с этим согласны?

Ответ: Конечно. Увы, не все обстоятельства подлежат коррекции. Нужно смотреть на реальные задачи. И в повышении цен мы не преследуем цель достигнуть старой прибыли в долларовом эквиваленте.

Вопрос: К 3G мы еще вернемся, а сейчас хотелось бы обсудить ряд других сегментов работы "Киевстара". Ранее вы рассматривали возможность передачи своей сети на аутсорсинг, даже тендеры проводились. Что сейчас с этим проектом?

Ответ: Мы сейчас заморозили этот проект по двум причинам. Первая – у нас есть огромный приоритетный проект 3G. Это принципиальный "номер один", и мы бы не хотели, чтобы другие внутренние инициативы мешали этому проекту. Во-вторых, когда передаешь на аутсорсинг самое главное, что у тебя есть, то хочешь быть уверен, что передаешь это надежной и приличной компании. Как в современных экономических условиях в Украине можно сказать, что вот эта компания будет спокойно существовать на рынке еще 15 лет? Мы в себе уверены. Мы знаем, что будем существовать. А если передаем на аутсорсинг, пусть это принесет нам 10% экономии, но не можем быть уверены в том, что они будут на рынке… Вдруг они через три года скажут: мы разоряемся или, например, платите нам втрое больше…

Вопрос: А как вы считаете, "Киевстар" может вернуться к этой теме, если будет построена сеть 3G?

Ответ: Вы сами ответили на свой вопрос. Конечно, да.

Вопрос: Несколько лет назад вы запустили услугу фиксированного широкополосного доступа к интернету. Как вы оцениваете оправданность такого шага с позиции сегодняшнего дня?

Ответ: Оценивая любой крупный проект во временной перспективе, всегда можно сказать: если бы я знал то, что я знаю сегодня, я бы, возможно, что-то сделал по-другому. Если бы мы пару лет назад знали то, что знаем сейчас, мы бы тоже его начали, но ряд вещей мы бы сделали по-другому.

Вопрос: Например?

Ответ: Например, мы не ожидали в Украине безобразной конкуренции со стороны людей, которым наплевать на авторские права и непонятно где берущих свой контент и свой сигнал. Не ожидали, что эта конкуренция настолько безумная. Не ожидали, что государство долго не будет на это вообще реагировать. Это первое. Второе, мы не ожидали, что здесь будет такая же "война" на снижение цен. Например, есть очевидный лидер рынка "Укртелеком". До недавней смены менеджмента он вел себя иррационально, мы этого тоже не ожидали.

Вопрос: Планируете дальше развивать ШПД?

Ответ: Да. Самое главное, что этот проект прибыльный. У нас запланированы дальнейшие инвестиции в него. Он не так быстро развивается, как мы бы хотели, но он растет и приносит прибыль.

Вопрос: Вы очень много построили за первые год-два. Рост на этом рынке будет происходить за счет увеличения абонбазы в городах присутствия или же за счет расширения последнего?

Ответ: Когда мы строили сеть ШПД, чаще всего мы использовали свое преимущество в части существующей инфраструктуры - вышек, проложенного оптоволокна. И если она там есть, мы от нее отводим интернет-покрытие в дома. Это позволяет нам экономить средства. Соответственно, если есть дом, еще не покрытый нами, но рядом с ним установлено оборудование, следует ожидать, что мы этому дому предложим интернет. Для нас нет разницы в географии, какие города покрывать, для нас важен момент – есть там оптоволокно, или нет.

Вопрос: Аналогичный вопрос по мобильным платежам. Насколько удачен этот проект?

Ответ: Я бы не хотел комментировать, потому что этот проект маленький, и мы пока не поняли, что с этим будем делать.

Вопрос: Давайте перейдем к животрепещущей теме 3G. Допустим, у вас уже на руках лицензия. Во сколько оцениваете инвестиции? Срок возврата? Сколько времени нужно затратить для покрытия миллионников, сколько на развертывание сети по всей территории Украины?

Ответ: Мы хотим покрыть сеть очень хорошего качества. Кто-то другой, может, готов пожертвовать качеством, поэтому вы можете услышать разные цифры. Вообще, даже покрытие миллионников потребует значительных инвестиций. Прибавлять ли сюда пригороды, или только Киев. Для нас покрыть Киев – значит покрыть "большой" Киев, со всеми городами-спутниками. Потому что будет очень грустно, если человек на работе пользуется 3G-интернетом, а по приезде домой в Бровары обнаруживает, что там он не поддерживается. Он обидится на нас и будет прав. Далее. Условия опубликованы, мы считаем, что цена на лицензию 3G непомерно высокая. Ранее был опубликован документ, в котором указывалось, что по примеру аукционов на 3G в семи странах цена в Украине должна быть вот такая. Мы изучили этот опыт, за сколько там были проданы лицензии, мы взяли ARPU, которое тогда было в тех странах, взяли количество населения и рассчитали по-всякому. Вышло, что лицензия у нас должна стоить от 60 до 90 миллионов долларов. Как вы знаете, нас просят совсем другие деньги заплатить, деньги непомерные. С государством спорить трудно. Поэтому наше сообщение очень простое. Если мы вынуждены будем заплатить за лицензию такую непомерно высокую цену, то нашим клиентам нужно готовиться к более высоким ценам за 3G. Чудес не бывает. Это экономика.

Вопрос: А можете озвучить конкретные цифры?

Ответ: Сейчас считаем. Нам бы хотелось, чтобы наш совет директоров дал добро. Только недавно опубликовали условия, наш совет директоров ничего неопубликованного не учитывает.

Вопрос: А по времени запуска? За какой период времени услуга может быть технически запущена в коммерческую эксплуатацию?

Ответ: Если в Киеве, то это полгода с начала строительства. Если брать Украину в целом, то многое зависит от решения вопроса проблемных территорий.

Вопрос: А как этот вопрос будет вообще юридически решаться и прописываться в лицензии?

Ответ: Мы сейчас задали регулятору этот вопрос. Изучаем условия тендера на частоты для 3G. В случае получения лицензии будем стремиться предоставить связь нового поколения всем украинцам, на всей территории страны.

Вопрос: Раз уже затронули проблемные регионы, давайте поговорим о них.

Ответ: Мы понимаем, что у всех операторов существуют проблемы с покрытием (на Донбассе – ИФ), в основном связанные не с тем, что кто-то взрывает наши станции или повреждает наше оптоволокно (был такой случай, что танк переехал), – это достаточно легко ремонтируется. Существует две главных проблемы. Первая – это отсутствие электричества. На дизель-генераторе базовую станцию можно поддерживать несколько часов, а главный коммутатор – нет. И вторая проблема – это проблема безопасности. Вы знаете, что когда в Крыму пришли "неизвестные люди", выгнали наших людей, что-то поустанавливали и начали пытаться вмешаться в нашу сеть – мы сразу все вырубили. И, думаю, в Крыму мы не откроемся, пока Крым не перейдет к Украине.

Вопрос: Так вы сейчас полностью закрылись в Крыму? А персонал?

Ответ: Да, полностью. Нашим сотрудникам мы предложили выбор: если хотите, можете переезжать на материк, мы предоставляем вам аналогичную работу и такую же зарплату, либо вы остаетесь там, и мы вас увольняем с компенсацией за четыре месяца. У нас было 68 человек, 4 переехали на материк. Что касается сети. Мы не знаем, что с ней происходит. Мы даже им позвонить не можем.

Вопрос: А какова ситуация с вашим тамошним оборудованием? Вы вывозили его оттуда?

Ответ: Все оборудование мобильной и фиксированной связи в Крыму списано с баланса компании в третьем квартале 2014 года. Vimpelcom оценил убытки от списания в 13 млн долларов.

Ответ: Нет. Мы не знаем, как там с ним обстоят дела. Может, его уже просто отобрали.

Возвращаясь к востоку Украины. Наш главный коммутатор (в отключенном состоянии) в Луганске более месяца находился под контролем вооруженных людей. Он не работает. Если вдруг нам предложат включить сеть, а мы придем туда и обнаружим, что там стоят какие-то странные устройства, мы эту сеть не включим.

Вопрос: А вы уже подсчитали свои убытки от боевых действий на востоке?

Ответ: Сложно это рассчитать. Но мы хотим сказать следующее: как только там восстановится украинская власть, мы очень быстро придем и все починим. На всей территории, которая подконтрольна украинским властям, наша связь восстановлена.

Вопрос: Давайте немного вернемся к технологическим вопросам и поговорим о технологической нейтральности. "Киевстар" неоднократно выступал за введение в Украине технологической нейтральности, что позволило бы оператору внедрять услуги 4G на существующих частотах. Однако в УГЦР ранее заявляли, что только у вас достаточно частот для внедрения этих услуг. И ваши конкуренты, и прошлые составы комиссии заявляли, что таким образом "Киевстар" получит конкурентное преимущество. Что вы можете ответить на это?

Ответ: Мы говорим так: если вы реально готовы обсуждать вопрос технейтральности и рефарминга, то мы реально готовы предложить перераспределение частот. Пока с нами серьезно на эту тему никто не общается. Мы надеемся, что когда лицензии на 3G раздадут, у регулятора дойдут руки и до этого. Тут еще такой вопрос: в условиях тендера на третье поколение сеть предполагается строить шесть лет. А кому через такое время нужен будет 3G? Наверное, LTE уже будет более актуально. Через шесть лет уже пятое поколение будет.

Вопрос: Наверное, запускать проекты 3G и 4G одновременно будет нецелесообразно… Допустим, сейчас раздали лицензии и быстренько ввели технейтральность.

Ответ: Ну, такого не будет. Скажем так, пример с 3G-конкурсом показал, что быстро здесь вряд ли что-то произойдет. Но если допустить, что есть две возможности, приоритет мы бы отдали сети третьего поколения. Хотя искали бы возможность покупать оборудование, пригодное для той и другой сети. Но есть проблема. Непонятно, на какой частоте может быть реализовано LTE. То есть, если технейтральность ввести и частоты есть, то много денег с оператора за это не возьмешь. А ведь кто-то захочет взять за это деньги.

Вопрос: Как вы считаете, какой должна быть идеальная регуляторная политика? Что должен и что не должен делать регулятор?

Ответ: Регулятор в стране должен заботиться о том, чтобы телеком-операторы развивали новые технологии. И чтобы эти технологии за разумную цену доходили бы до потребителей. Вот это его задача. Регулятор должен понимать, что технологии стоят все больше денег, и они должны к тому же откуда-то взяться. Это при том, что у нас очень нестабильная страна. В какой еще стране вот так могло бы произойти – вдруг взяли и повысили сбор за частоты в два раза.

Вопрос: И последний бонус-вопрос. Верите ли вы в Украину? В то, что сюда придут инвестиции?

Ответ: Верю. Недавно мы с моим коллегой из Амстердама встречались с послом одной из европейских стран. И он рассказал, что компании из его страны проявляют большой интерес к инвестированию в Украину, они говорят – дайте нам сигнал, когда там будет стабильная власть и будет начата судебная реформа. Вот это, говорит, номер один. Даже налоговая реформа вторична. Самый главный момент в Украине – это охрана частной собственности. Это главная проблема. Пока она не решена, нормальные инвестиции будут делать только компании типа нашей, у которых большой юридический отдел, есть возможность защитить свои права. А вот средний европейский бизнес такого боится. Если в Украине сейчас будет нормальная судебная реформа, если этот процесс начнется, я в Украину верю. Если опять начнутся разговоры о повышении пенсий, заплатить или не заплатить России за газ, - то это продолжение всего предыдущего. Посмотрим. Много ведь популизма у наших политиков, хотят понравиться народу. А для большинства людей вообще не понятно, что такое судебная реформа и зачем она нужна. Но тот политик, который переступит через себя и станет украинским Ататюрком и Ли Куан Ю, вот он молодец, а кто будет пенсии повышать, прося на это деньги у МВФ, – это… Я бы хотел, чтобы политики среди своих приоритетов видели судебную реформу, т.к. она является определяющей при решении западных инвесторов вкладывать деньги в нашу страну. И тогда все придут в Украину с инвестициями. Это я практически процитировал посла европейской страны.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 20 ноября 2014 > № 1251749 Петр Чернышов


Россия > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 19 ноября 2014 > № 1239634 Николай Никифоров

Министр связи и массовых коммуникаций инвентаризацию Российской Федерации Николай Никифоров выступил с отчетом о развитии отрасли информационных технологий и связи в рамках Правительственного часа на заседании Совета Федерации. Приводим полный текст его выступления.

«Уважаемые члены Совета Федерации, коллеги!

Сегодняшний мир — это мир прорывных информационных технологий и современных средств связи. Их функционирование тесно связано с работой сетей связи и прежде всего интернета. Современные технологии объединяют общество, содействуют решению сложных экономических задач. Разработка и появление новых технологий и стандартов современного оборудования связи позволяют снизить стоимость и повысить качество и доступность услуг. Повышение уровня проникновения услуг доступа в интернет на высокой скорости на 10% создает потенциал роста ВВП на 1,5%.

Министерство связи и массовых коммуникаций Российской Федерации создает условия для развития и доступности гражданам современных услуг связи, информационных технологий, электронных услуг, в том числе государственных услуг, оказываемых в электронном виде.

Наша ключевая задача — создание условий для широкого распространения и эффективного использования новейших инфокоммуникационных технологий, условий для развития инфраструктуры связи на всей территории Российской Федерации. Для реализации этой масштабной задачи мы выполнили комплекс мер, включая реформирование фонда универсальной услуги связи, принятие технологической нейтральности, изменение порядка присвоения частотного ресурса.

Приоритетом деятельности министерства также является повышение качества услуг связи. В целях стимулирования конкуренции на рынке оказания услуг подвижной связи были созданы необходимые условия для перехода абонентов от одного оператора подвижной связи к другому. Так абоненты, голосуя рублем, вынуждают операторов связи предоставлять лучший сервис. На сегодня заявления на получение данной услуги подали уже один миллион сто пятьдесят тысяч жителей нашей страны.

Три года назад в России не было еще ни одной сети стандарта мобильной связи четвертого поколения LTE. По состоянию на начало ноября 2014 года сети LTE действуют уже в 79 субъектах Российской Федерации.

В зоне их действия уже находится свыше 40% населения страны, число активных пользователей превышает три миллиона человек. Полгода назад таких регионов было 66, а год назад — всего 39. Эти цифры отлично отражают динамику перевооружения в стране в отрасли связи.

В 2012 году никто в стране даже не обладал полноценной статистикой отрасли. Какая самая крупная деревня без мобильной связи? Какой самый крупный город без скоростного интернета?

Вместе с губернаторами и главами муниципалитетов мы провели полную инвентаризацию и исследовали 14 тысяч малых городов c населением от 250 до 10 тысяч жителей.

До 2013 года операторы связи в России получали лицензии без каких-то обязательств строить сети в малых городах. На заседании ГКРЧ в декабре 2013 года было принято решение о том, что выдача новых лицензий и продление старых будут происходить на условиях равного доступа к услугам связи всех граждан РФ. Операторы получили обязательства покрыть малые города.

Еще раз напомню суть реформы универсальной услуги связи. В поселениях менее 10 тысяч жителей никакие рыночные механизмы уже не работают. Здесь мы используем принцип частно-государственного партнерства, когда в рамках Фонда универсальной услуги связи (УУС) заключен единый контракт, был выбран оператор «Ростелеком» — наш крупнейший федеральный оператор, который в течение ближайших нескольких лет построит волоконно-оптические линии связи во все населенные пункты от 250 жителей. Контрактом прямо предусмотрено покрытие населенных пунктов от 250 до 500 жителей, но по пути оператор за счет собственных средств будет включать и другие более крупные населенные пункты. Это историческое событие — подписание контракта — состоялось 13 мая 2014 года. Кроме того, мы подписали дополнительное соглашение и добились того, что стройка будет закончена не в 2019 году, как планировалось ранее, а к 2018 году.

Мы считаем этот проект чрезвычайно важным, и, пользуясь случаем, хотел бы озвучить, что в 2015 году эта задача будет решена в Астраханской области, Еврейской автономной области, Республике Адыгея, Ингушетии, Калмыкии, Карелии, Северной Осетии, Тыве, Ненецком и Ямало-Ненецком автономных округах.

Специально называю конкретные регионы, потому что каждый сенатор и каждый губернатор внимательно держит этот вопрос на личном контроле.

В современной фазе развития телекоммуникационной отрасли все большее значение приобретают информационные технологии, по сути, сегодня связь это уже ИТ — наша самая молодая и одна из самых успешных отраслей.

Именно она сформирует новое качество жизни граждан и облик целого ряда других отраслей на десятилетия вперед.

Почему я назвал ИТ-отрасль одной из самых успешных? Один сотрудник создает продукцию и услуги на сумму около двух миллионов рублей в год, а вся отрасль из года в год увеличивает экспорт российских ИТ-продуктов за рубеж.

Таким образом, это очень правильная точка роста экономики России.

Основным активом ИТ-компаний являются высококвалифицированные специалисты, расходы на фонд оплаты труда в таких компаниях составляют обычно 70-80% всех расходов. Проблема дефицита кадров является наиболее острой проблемой развития отечественной ИТ-отрасли, Минкомсвязь России вместе с Минобрнауки России ведет работу по устранению этого дефицита.

Разработана и утверждена «Стратегия развития отрасли информационных технологий в Российской Федерации на 2014–2020 годы и на перспективу до 2025 года», и хочу отдельно отметить, что в результате совместной работы с Минобрнауки с 1 сентября 2015 года на 35% единовременно будет увеличено количество бюджетных мест в вузах для специалистов, обучающихся по ИТ-специальностям. Это позволит нам к 2020 году дополнительно подготовить до 350 тысяч ИТ-специалистов. Но даже этого недостаточно, чтобы полностью удовлетворить спрос отрасли на высококвалифицированные кадры.

Важно не только готовить специалистов, но и создавать качественные рабочие места. Люди должны ощущать, ежедневно приходя на работу, что они нужны, востребованы, им созданы все необходимые условия труда.

Только в этом году до конца года мы рассчитываем завершить строительство как минимум трех, а в идеале — шести технопарков. Тоже пользуясь случаем, я хотел бы обозначить регионы: это Самара, Саранск, Пенза и объекты второй очереди — это Москва, технопарк рядом с МФТИ, Екатеринбург и Нижний Новгород. Шесть технопарков — никогда столько не вводилось одновременно. Это возможности для создания рабочих мест, малого и среднего бизнеса, тех ниш, в которых мы способны произвести ценности.

С точки зрения развития рынка программного обеспечения и с учетом геополитической ситуации Президент и Председатель Правительства поставили задачу разработать комплекс мер поддержки отечественного ПО.

Сегодня весь мир пользуется разработками всего одной страны и нескольких, буквально двух-трех иностранных компаний. Монополия всегда приводит к отрицательным последствиям. Мы помним, как многие граждане нашей страны из-за введенных санкций не могли пользоваться своими банковскими картами. Знаем и случаи незаконного сбора информации о пользователях интернета спецслужбами ряда стран. Конечно, все это серьезно подорвало доверие к иностранному ПО.

Многие государственные заказчики и коммерческие предприятия действительно обеспокоены сложившейся ситуацией и начали искать альтернативы иностранному ПО. Многие готовы покупать российские продукты. Ведь наши компании способны производить конкурентоспособные продукты международного уровня, и в целом ряде ниш мы занимаем серьезные позиции на мировом рынке. Но нужно быть откровенными, сегодня в мире осталось больше производителей самолетов, чем производителей всей линейки программных продуктов — настолько технологически сложной стала отрасль и настолько сильна монополия отдельных компаний и отдельной страны.

Минкомсвязь России совместно с временной комиссией Совета Федерации по развитию информационного общества и при активном участии представителей российских разработчиков программного обеспечения подготовила предложения по предоставлению преференций отечественным производителям при осуществлении закупок госорганами и госкомпаниями.

Мы считаем, что нельзя вводить прямые запреты на покупку иностранного ПО. Суть преференций заключается в том, что если объектом закупки является программное обеспечение или услуги по его использованию и в реестре отечественного программного обеспечения есть подходящая продукция, заказчик должен будет письменно обосновать невозможность или нецелесообразность приобретения российской разработки в отчете, публикуемом на портале закупок. C чем связано его желание купить иностранный софт — мы будем за этим пристально следить. Эти меры обсуждаются, и надеемся, что в ближайшее время будут приниматься.

У самой ИТ-индустрии здесь нет четкой однозначной позиции. Широко обсуждался вопрос и что можно считать российским ПО, нужно ли требовать, чтобы доля граждан РФ, юридических лиц РФ в уставном капитале была бы более 50% или более 25% и так далее. Мы рассчитываем, что эти дискуссии приведут нас к определенному согласованному решению вместе с индустрией. Мы считаем, что нужно внимательно обсудить эти критерии и сделать так, чтобы все эти преференции работали во благо, а не закрывали экономику нашей страны, не способствовали переносу тех или иных видов бизнеса в другие юрисдикции, это должны быть созидательные, а не запретительные меры.

Считаем, что одних только мягких мер поддержи, о которых я говорил – это и кадры, и технопарки, и льготы по страховым взносам на заработную плату, даже преференций при госзакупках будет недостаточно по той простой причине, что мы должны понимать, что Российский рынок ПО составляет всего около 2% от мирового рынка. Даже если мы весь госзаказ ПО отдадим исключительно нашим компаниям, то это менее 1% от мирового рынка. Объема спроса со стороны российских госзаказчиков не хватит для того, чтобы построить ИТ-индустрию мирового уровня. Мы считаем, что здесь не удастся обойтись без дополнительной, в том числе прямой финансовой поддержки со стороны государства, и мы должны очень решительно рассмотреть вопрос развития отдельных критических видов ПО в нашей стране.

Что это за виды ПО? Первое, это системы управления базами данных, которые используются во всех наших банках, госорганах, страховых компаниях, где вся информация обрабатывается базами данных. Это и так называемая операционная система, которая сегодня есть в каждом нашем телефоне, каждом планшете, других устройствах. Это операционные системы, которые работают в дата-центрах, в которых обрабатывается вся информация популярных интернет ресурсов и компаний и так далее. Есть специфические виды ПО, например инженерное ПО, с помощью которого проектируют здания, самолеты, оборудование.

По каждому из этих видов ПО создаются профильные рабочие группы при Экспертном совете Минкомсвязи России по развитию ИТ-отрасли.

Необходимые для прорыва в области этих видов ПО инвестиции по нашей оценке в течение 5-7 лет составят около 40 млрд рублей ежегодно, это очень капиталоемкие, инженерно-сложные разработки.

Считаем, что ИТ-продуктам, создаваемым в России нужно изначально ориентироваться на экспорт. Основой и потенциалом экспорта отечественного ПО, исходя из геополитической ситуации, являются страны блока БРИКС.

Россия является страной-председателем БРИКС в 2015–2016 годах. В июле 2015 года встреча лидеров БРИКС пройдет в Уфе. Считаю важным, чтобы и это мероприятие и все подготовительные мероприятия мы использовали для последовательного доведения нашей позиции до наших коллег. Я лично в конце октября встретился с министрами стран БРИКС во время Полномочной конференции МСЭ в Пусане, все они разделяют эту озабоченность и готовы объединить усилия, чтобы устранить фактически сложившуюся мировую монополию на информационные технологии, как на рынке программного обеспечения, так и в телекоммуникационном оборудовании и средствах связи.

Важной темой международного сотрудничества все чаще становится тема управления инфраструктурой интернета. Лишь специалистам известно, что весьма высока зависимость многих стран мира не только от программных продуктов, но и от ряда технологических услуг, которые являются основой критической инфраструктуры интернета. Не для того мы проводим сегодня оптоволоконную сеть в каждый населенный пункт от 250 жителей, чтобы кто-то извне по нажатию какой-то кнопки на другой стороне планеты мог внести то или иное деструктивное воздействие в работу наших систем. Сеть должна работать и люди должны иметь право доступа к информации и электронным услугам.

Уже несколько лет на крупнейших международных площадках мы обсуждаем тему расширения полномочий всех стран в части координации работы Всемирной сети.

Мы моделируем варианты наших действий в случае реализации таких деструктивных внешних сценариев, чтобы ни при каких условиях российские пользователи интернета не были лишены возможности свободного доступа к информации.

Для этого во исполнение поручения Президента РФ в сжатые сроки проведены совместные учения с ФСБ и Министерством обороны по выработке мер, направленных на повышение устойчивости российского сегмента интернета в результате целенаправленных действий. Мы намерены проводить такие учения ежегодно на регулярной основе.

Речь не идет о возможном отключении национального сегмента интернета от глобальной сети, а, скорее, наоборот, что какова будет работа российского сегмента в случае целенаправленных воздействий извне.

Российские специалисты с помощью организационных и технических мероприятий в случае необходимости предпримут необходимый объем действий, благодаря которым российский сегмент сети будет функционировать.

Подобную работу проводят наши коллеги в дружественных странах: странах блока БРИКС прежде всего, некоторых других странах. И мы с коллегами в администрациях связи находимся в постоянном контакте, для того чтобы наши действия происходили синхронизировано и совместно.

Итоги учений доложены Президенту РФ и легли в основу решения недавнего заседания Совета Безопасности РФ по информационной безопасности.

Уважаемые коллеги! Мы вступили в период глобальных вызовов, которые требуют от нас соответствующих действий. Минкомсвязь России и Правительство РФ в целом будут оперативно вносить соответствующие законодательные инициативы, направленные на поддержку отрасли программного обеспечения, отрасли производства телекоммуникационного оборудования. Это может быть связано с источниками финансирования, с условиями закупок государственных органов и госкомпаний, и мы рассчитываем на вашу поддержку.

Россия > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 19 ноября 2014 > № 1239634 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 13 ноября 2014 > № 1239723 Николай Никифоров

Министр связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Николай Никифоров провел секцию «Государственная поддержка развития отрасли информационных технологий» в рамках форума Russian Interactive Week 2014 (RIW-2014), который проходит сегодня в «Экспоцентре». Вместе с представителями законодательной власти и институтов развития на секции обсуждались формы поддержки и перспективы дальнейшего развития отрасли информационных технологий (ИТ) в России. Глава Минкомсвязи России также зачитал приветствие Председателя Правительства РФ Дмитрия Медведева и осмотрел экспозицию RIW-2014.

В своем выступлении Николай Никифоров сообщил об уже существующих формах поддержки российской ИТ-отрасли и обозначил перспективы ее успешного развития в дальнейшем.

Так, в настоящий момент для преодоления кадрового голода в отрасли в государственных вузах на 35% было увеличено число бюджетных мест по ИТ-специальностям; были смягчены условия получения льгот малыми ИТ-компаниями, в результате чего наблюдается значительный рост среди предприятий, обратившихся в Минкомсвязь России за поддержкой; кроме того, до конца года начнут действовать шесть новых технопарков, которые призваны обеспечить комфортными и доступными рабочими местами ИТ-компании в регионах России.

В число дополнительных форм поддержки, о которых говорил министр, вошли преференции российскому программному обеспечению (ПО) при закупках в государственные органы и государственные компании. «Государственный заказчик, который хочет купить иностранное программное обеспечение при наличии российских аналогов должен обосновать, почему только зарубежные решения способны решить его задачи», — сказал глава Минкомсвязи России.

В то же время Николай Никифоров отметил, что вводить прямые запреты на закупку иностранного ПО в России нельзя: «Мы не можем говорить на языке запретов и санкций, так как в результате все выходы на экспортные рынки для российских разработчиков будут закрыты».

Глава Минкомсвязи России сообщил, что на рынке сложилась ситуация, когда весь мир пользуется как системным, так и прикладным ПО, производимым лишь в одной стране всего несколькими компаниями, и заявил, что России необходимо возглавить работу по демонополизации этого рынка. «В странах БРИКС живет почти половина населения всего земного шара, и в этих странах формируется значительный спрос на независимые, альтернативные программные продукты. В тесном сотрудничестве с администрациями связи и информационных технологий этих стран Россия должна начать работу по созданию программных решений не только для себя, но и для этих значительных по размеру рынков», — сказал Николай Никифоров.

Министр подчеркнул, что российским компаниям-производителям ПО необходима поддержка со стороны государства. Среди возможных форм поддержки он назвал прямой государственный заказ на разработку ПО, докапитализацию компаний-разработчиков, субсидии компаниям-разработчикам и субсидии заказчикам ПО.

Николай Никифоров отметил, что формы поддержки будут обсуждаться с отраслью в рамках Экспертного совета по информационным технологиям при Минкомсвязи России. Он также сообщил, что при министерстве будет создано шесть рабочих групп для обсуждения технических вопросов разработки конкурентоспособных отечественных ИТ-продуктов.

Россия > СМИ, ИТ > minsvyaz.ru, 13 ноября 2014 > № 1239723 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 11 ноября 2014 > № 1229082 Александр Жаров

Глава Роскомнадзора Александр Жаров в интервью "Коммерсантъ FM"

Какие СМИ в ближайшее время прекратят работу в России и почему? За что чаще всего получают предупреждения российские журналисты? К чему готовиться блогерам в статусе СМИ? Эти и другие вопросы ведущий "Коммерсантъ FM" Анатолий Кузичев обсудил с главой Роскомнадзора Александром Жаровым.

— Есть у нас к вам ряд вопросов, которые всех ужасно волнуют. Возможно, это не совсем ваша компетенция, юрисдикция, как угодно, тем не менее, закон о защите персональных данных.

— Это прямая наша компетенция. Мы защищаем граждан и их право на защиту персональных данных.

— Тогда давайте сразу прямо с места в карьер. Какой процент иностранного бизнеса останется работать в России после принятия этого закона?

— Начнем с того, что 242-й закон о локализации серверных мощностей, на которых хранятся персональные данные наших граждан на данном этапе так, как он принят, вступает в силу в сентябре 2016 года. В настоящее время в первом чтении прошла депутатская поправка о введении его в действие с 1 января 2015 года. И пока дальнейшее обсуждение его в Государственной думе продолжается, но новые слушания не прошли. Поэтому мы исходим из реальности сегодняшнего дня — сентябрь 2016 года, как минимум, исходя из этой парадигмы, у всех компаний имеется более полутора лет для того, чтобы подготовиться к реализации этого закона. Это более чем достаточный срок для того, чтобы либо построить собственные серверные мощности в Российской Федерации, либо их арендовать.

Мы собирали в Роскомнадзоре, не скрою, ведущие компании, и российские, и иностранные, и таких гигантов, как IBM, Microsoft, Google, eBay, Spotify, самые разные компании, которые представлены в Российской Федерации. У нас есть все основания полагать, что для тех компаний, для которых работа на территории Российской Федерации является доходным бизнесом, сделают все, чтобы этот бизнес сохранить. Решить вопрос либо по аренде серверных мощностей, либо по строительству собственных. Знаю, что большинство из них этот вопрос уже практически решает, либо обсуждает подходы к нему.

— Но практически решают не в смысле сворачивания бизнеса в России?

— В смысле ведут переговоры по возможной аренде. Это же всегда тоже вопрос выгоды для компании, вопрос денег — построить собственные серверные мощности или арендовать их. Процесс изучения совершенно точно всеми игроками рынка идет, большинство крупных компаний, социальных сетей, поисковиков, Google, Facebook, Twitter, с которыми мы находимся во взаимодействии, в той или иной степени этот вопрос периодически поднимают. Очевидно, что он их тоже интересует, волнует, они его прорабатывают. И я надеюсь, что они сделают все необходимое для того, чтобы сохраниться и работать в российской юрисдикции после вступления в силу 242-го федерального закона.

— Это не имеет сейчас отношения к закону о защите персональных данных, но имеет отношение к иностранному бизнесу. CNN, который тут на днях стал заявлять, что уже прекращает свою работу в России, это каким-то образом связано с российскими законами, с неоформлением документов и так далее?

— CNN достаточно нехарактерная история. Дело в том, что CNN присутствовал в пакете "НТВ-Плюс", спутникового оператора, и спутниковый оператор "НТВ-Плюс" имел пакетную лицензию на вещание. В ней, в том числе, присутствовал телеканал CNN. В тот момент, когда более двух лет назад я возглавил Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, мы начали разбираться с иностранными вещателями. Мы обнаружили, что два иностранных телеканала — это CNN, американский канал, и ВВС, английский канал — присутствуют у ряда кабельных операторов условно легитимно. У них существовал договор у двух крупных кабельных операторов с "Газпром-Медиа", но, тем не менее, стопроцентной легитимности присутствия не было. Мы встречались несколько раз с менеджментом ВВС, и они находятся на стадии завершения оформления необходимых документов для наличия стопроцентной универсальной лицензии, что дает право на вещание в кабеле, спутнике, во всех неэфирных средах. А что касается CNN, они все время до последнего времени искали способ решения этого вопроса.

— Прошу прощения, я, наверное, не очень уловил, а какого вопроса? Условной легитимности их присутствия?

— Получения универсальной лицензии для легитимного присутствия в неэфирных средах, кабеле и спутнике, на территории Российской Федерации. Сложности были связаны с особенностями английского, что касается ВВС, и американского законодательств — передачи прав на вещание третьим лицам и так далее. После того, как был принят закон, ограничивающий наличие иностранного капитала в российских СМИ 20%, CNN на данном этапе абсолютно правильно поступил, что уведомил всех операторов связи, что они присутствуют нелегитимно.

Если они до этого полагали, что они вопрос решат в течение недели или месяца, сейчас они пришли к выводу, что им нужно более детально изучить вопрос. Они поступили абсолютно правильно, что уведомили, что пока прекращают свою деятельность. Но через какое-то время они примут одно из трех возможных решений: либо предоставят право российскому юридическому лицу, уступят ему свои авторские права и будут вещать через российское юридическое лицо, либо заключат иной договор с российским вещателем, который позволит им присутствовать легитимно на территории Российской Федерации.

Я приветствую это решение CNN, потому что очевидно, что их возвращение будет уже абсолютно легитимным. Предыдущие решения были связаны с тем, что они появились достаточно давно в России. В конце 1990-х годов еще CNN появился. И они какое-то время в эфире вещали на той частоте, на которой сейчас телеканал "Перец" присутствует, это было в начале 1990-х годов. Именно поэтому так бережно к ним и относились, это один из старейших иностранных вещателей, который в России работал. Поэтому мы приветствуем их решение по поводу завершения, скажем так, пути неопределенности и очень надеемся, что они вернутся к нам уже в легитимной плоскости и получат универсальную лицензию.

— Понятно. А вот вы только два канала иностранных упомянули, ВВС и CNN, у всех остальных все идет нормально в процедурном плане, у всех остальных иностранных вещателей никаких проблем нет больше?

— Нет, они присутствуют легитимно, у всех есть универсальная лицензия, и они вещают на территории Российской Федерации легитимно. Следует понимать, что с середины 2016 года вступает в силу федеральный закон, о котором я упомянул выше, ограничивающий 20% присутствие иностранного капитала. Уверен, что все они, по крайней мере, про большинство из них, большинство крупных иностранных средств массовой информации. Я знаю, что они ведут консультации, как минимум, со своими юристами по поводу того, как этот вопрос разрешить. И Роскомнадзор в середине 2015 года, в середине наступающего года, где-то за год до вступления в силу этого закона со всеми иностранными СМИ данные консультации со своей стороны должен провести для того, чтобы а) выяснить, намерены ли они продолжать работу в Российской Федерации или нет, и б) если да, намерены, что они намерены для этого сделать? Для меня очевидно, что для крупных иностранных СМИ — это бизнес, бизнес, приносящий ощутимые дивиденды, поэтому мы окажем всю необходимую консультативную помощь для тех, кто захочет остаться вещателями или печатными СМИ на территории РФ. Мы окажем всю необходимую консультативную и организационную помощь.

— О каких дивидендах речь? Сейчас еще ограничили возможность рекламы на кабельных каналах? Или, может, вы имеете в виду политические дивиденды, мало ли.

— Получение новостей из такой бурно развивающейся страны, как Российская Федерация, дает политические дивиденды любому мировому СМИ. Но если говорить о финансовых дивидендах, и мы говорим в данном случае о вещателях и телевизионных вещателях, для которых реклама вне эфирных средах теперь становится невозможной, то это делает более прозрачным взаимоотношения между неэфирным оператором, то есть кабельном или оператором непосредственно спутникового вещания, и вещателем. Очевидно, что кабельный оператор зарабатывает деньги, получая абонентскую плату от своих зрителей, от абонентов, по сути дела. И в том случае, если он показывает те каналы, которые востребованы зрителем, которые не существуют по рекламной модели, получая от деньги от рекламодателей, его абсолютно не волнует, смотрят его в кабеле или нет.

Кабельный оператор будет стремиться к тому, чтобы у него в пакете присутствовали только смотрибельные телеканалы, чтобы у него было большее количество абонентов. Вот из этих денег, которые он получает от своих растущих абонентов, он будет рассчитываться с вещателями. И неэфирные вещатели будут получать деньги из одного канала. Это кабельный оператор связи или оператор непосредственно спутникового телевиденья. Данный законопроект достаточно подробно обсуждался моими коллегами, которые работают в Министерстве связи с кабельными операторами. И насколько я знаю из их рассказов, консенсус был найден. Понимание того, что деньги, которые составляют абонентскую плату с одного абонента, для большинства крупных и средних кабельных операторов будет достаточно для того, чтобы свой бизнес сохранить. Далее в эту тему погружаться не могу, потому что не являюсь автором этого закона, но вот так, как я ее вижу, я вам рассказал.

— Да, спасибо за это. Сейчас уже об ощущениях, а не о процедурах. Вы наверняка и в социальных сетях, и в личном общении обращали внимание, что у многих есть такое впечатление, что идет общее ужесточение информационного пространства во всех смыслах, сужение. Вот мы упоминали с вами и закон о 20% иностранного участия в российских СМИ. Мы с вами еще не упоминали, но упомянем, конечно же, и процесс регистрации блогеров, и закон о защите персональных данных. Вот что действительно защита меня, или же у многих есть ощущение, что это ужесточение, очень сильное ужесточение и попытка контроля над информационной средой?

— Контроль за информационной средой — это абсолютно нормально. Гражданин, который потребляет информацию, и государство, которое предоставляет частоты, поскольку ограниченный частотный ресурс является государственным ресурсом, имеет право знать, что у него в данном пространстве вещается, распространяется. И потребитель информации должен знать, как он эту информацию потребляет. Еще упомянули персональные данные, он должен четко понимать, куда эти персональные данные деваются, куда они передаются и так далее. Поэтому вы говорите ужесточение, а я бы применил другой термин — упорядочивание взаимоотношений в области медиа, в области социальных медиа и в интернете в целом.

Сохранение информационного суверенитета страны — абсолютно нормальная тенденция, которая намного раньше, чем в Российской Федерации, была предпринята большинством развитых демократий, как принято говорить, и в Западной Европе, и в Соединенных Штатах Америки, и в юго-восточной Азии. То есть это абсолютно нормальная тенденция. Я вам хочу сказать, что единственный крупный телеканал, который присутствует за рубежом, Russia Today, испытывает достаточно сложные истории, когда приходит в новую страну, большое количество юридических документов необходимых, большие ограничения, вообще невозможно вещать, если ты не являешь юридическим лицом этой страны и так далее. Поэтому в Российской Федерации идет процесс приведения в соответствие законодательства с общемировыми тенденциями. А то, что мы живем в постиндустриальном информационном обществе, которое развивается крайне бурно, и то, что государство реагирует на это развитие определенными законами, которые регламентируют поведение в этой среде, мне кажется, тоже нормально.

— Вы предлагаете использовать термин "Упорядочивание". А будет ли этот процесс "продолжаться и углубляться", говоря словами Горбачева начала 90-х?

— Вопрос, наверное, не ко мне, а к депутатскому корпусу. Большинство законов исходит оттуда. Роскомнадзор не обладает правом законодательной инициативы, мы эти законы не пишем, мы с удовольствием участвуем в обсуждении, если нас к этому обсуждению привлекают. Паче чаяния, что нам эти законы потом приходится применять. Как раз практическую составляющую этих законов мы с удовольствием обсуждаем. Но если нет — нет, но те законы, которые вступили в силу за последние два года — это закон о борьбе с детской порнографией и досудебной блокировки информации о суициде, распространении наркотиков и закон об авторских правах, который касается телевизионных и художественных фильмов. А также досудебная блокировка экстремистских материалов в интернете по решению генпрокурора и его заместителей. Наконец, последний закон о блогерах и об информационных площадках, мы по ним работаем и эффекта достигаем. Уж не нам судить, насколько хорошо, но мы, по крайней мере, стараемся делать все, от нас зависящее.

— А вы когда участвовали, если участвовали, в обсуждении этих законов? Скажем, закон о блогерах не показался вам наступлением на свободу слова?

— Дело в том, что закон о блогерах был написан достаточно широко. Мы со своей стороны, поскольку нам нужно было выпустить, подготовить более десяти подзаконных актов и наших приказов, приказов Министерства связи и массовых коммуникаций, постановление правительства начали с того, что мы пригласили все сетевое сообщество блогеров, провайдеров, хостинг, крупные информационные площадки для того, чтобы эти акты грамотно написать. Ведь очевидно, что мы, будучи чиновниками, не являемся технарями, распространение информации в Сети имеет свою специфику. Мы очень внимательно прислушивались. Я думаю, вы при случае можете поинтересоваться у этих товарищей, что было учтено. Практически все их замечания были учтены. И в результате этого, во-первых, закон о блогерах стал работать. Достаточно сказать, что на сегодняшний день мы зарегистрировали 131 блогера. Причем там к нам поступило более 800 тыс. заявок, более 500 от граждан неравнодушных, которые сказали "обратите внимание на этого блогера", и порядка 250 — 280 по заявкам самих блогеров, что говорит о том, что кто-то из сетевого сообщества заинтересован в присутствии в реестре самостоятельно.

Никаких ограничений свобод для блогеров не возникло. Они присутствуют в реестре. Механизм закона говорит о том, что если кто-то из граждан, юридических или физических лиц обнаружит то, что блогер нарушает законодательство, клевещет, распространяет нецензурную брань, он уведомляет об этом Роскомнадзор. Мы обращаемся интеллигентно, вежливо к блогеру, просим его эту информацию удалить. Если нет, тогда мы начинаем с ним иное взаимодействие. Я хочу отметить, что закон о блогерах для блогеров как раз никаких рестриктивных мер, пресекательных не предполагает. Мы не можем его выключить, заблокировать, оштрафовать и так далее. У нас, конечно, есть несколько ноу-хау, которые я сейчас разглашать не хочу, как мы будем действовать, если кто-то из блогеров будет намеренно хулиганить. Мы придумали кое-что.

— Это связано с насилием или…?

— Это никак не связано с насилием и жестокостью, это связано с определенными…

— С техническими средствами.

— И не с техническими средствами. Это связано с тем, что по нашему мнению, интернет является публичным пространством, и поведение в публичном пространстве мало чем отличается от поведения на улице. Поэтому если человек упорно продолжает ругаться или нарушать точно так же, как на улице, то можно, наверное, нам обратиться в МВД.

— Вызвать наряд полиции.

— Да, наряд полиции, обратиться в МВД, да.

— Хулиганит человек публично.

— Да, хулиганит человек публично, и можно выписать штраф за это.

— У нас же нет специального реестра симпатичных людей, если уж по аналогии с офлайн-миром. Законы, которые запрещают, как вы выразились, ругаться матом, распространять заведомо ложную информацию, и так есть.

— Это касается средств массовой информации? Пресекательные меры распространяются на средства массовой информации, сетевые средства массовой информации.

— И на людей, или нет?

— Вы имеете в виду, где — в Сети или на улице?

— Нет, в Сети, конечно. Я просто аналогию провел. И так есть блогер, предположим, он действительно матерится.

— И кого-то это беспокоит.

— Зачем нужен реестр, если для матерящегося человека и так можно вызвать наряд полиции и арестовать его и отвезти в кутузку?

— Зачем его отвозить в кутузку?

— Не в кутузку, ладно, сделать замечание, бог с ним, хорошо.

— В условиях, когда писался закон, авторы закона исходили из того, что если данного блогера читает 3 тыс. человек, то это является средством массовой информации. 3 тыс. — это та грань, после которой законодатель решил, что это уже значительное количество читателей, пользователей, которые читают данного блогера и это средство массовой информации, не СМИ, как газета, но это ресурс, который распространяет массовую информацию. Таким образом, если он затрагивает тысячи людей, ведет себя некрасиво, матерится, распространяет нецензурную лексику, люди могут обратиться, он находится в реестре. Ведь блогеры могут регистрироваться под своим именем, а могут регистрироваться под "ником". Они могут называть себя Александром Жаровым или Анатолием Кузичевым, и ничего им за это не будет. Реестр позволяет их идентифицировать как конкретного гражданина.

Поэтому если Роскомндазор или гражданин, которого оскорбляет поведение блогера, обратится в полицию, его будут просто идентифицировать — это Иван Иванович Иванов, электронная почта у него такая-то, адрес у него такой-то, будьте любезны заплатить штраф. Вот и все. Поэтому я не вижу никакого наступления на свободу слова. Ведь у СМИ есть обязанность соблюдать законодательство о СМИ, которое не позволяет им распространять ложную информацию, клеветать, распространять экстремистскую информацию, материться и так далее. За все это Роскомнадзор выписывает СМИ предупреждение. Работают целые юридические службы, которые находят путь.

— Кстати, вы на днях выписали чуть ли там не четыре десятка предупреждений, в частности "Русскому репортеру" за нецензурную брань.

— Не четыре десятка, мы за последнее время выпустили на моей памяти четыре предупреждения, в том числе "Русскому репортеру". Достаточно редкая экзотическая ситуация, когда достаточно крупное издание в печатной версии напечатало мат, почему, не знаю, прямое нарушение закона. И получило предупреждение.

— А какие последствия?

— У "Русского репортера" за последний год одно предупреждение, но это неприятно и не более того. Второе предупреждение, если в течение года появится, дает право Роскомнадзору инициировать процесс через суд об аннулировании регистрации средства массовой информации.

— Это второе в течение года?

— В течение года, да. За год предупреждение сгорает, вот и все.

— А у "Эха" сколько уже предупреждений?

— Одно.

— Пока одно?

— Да. Вы меня пугаете, говорите "пока". Я надеюсь, что оно одно, одно есть, одно и будет.

— Я тоже надеюсь, однако конспирологическая теория гласит, что одним предупреждением не ограничатся, будет второе, и что запущен процесс ликвидации этого популярного СМИ.

— Роскомнадзор в отношении "Эха Москвы" действовал абсолютно по закону. Мы не работаем в рамках конспирологических теорий, мы работаем в объективной реальности. Объективная реальность говорит о том, что в данной передаче, за которую вынесено предупреждение, упоминалось и оправдывалось действие "Правого сектора", организации, которая на территории Российской Федерации решением Генпрокуратуры признана экстремистской. Мы эту тему серьезно отслеживаем и достаточно тщательно в течение последнего полугода чистим Сеть от различных пропагандистских материалов "Правого сектора". Поэтому именно данная часть программы, которая, в том числе, присутствовала на сайте, привлекла внимание наших экспертов. Они рассмотрели ее, решили, что информация, безусловно, является экстремистской, что и стало причиной вынесения предупреждения. Я достаточно хорошо и давно знаком с Алексеем Алексеевичем Венедиктовым. Дело в том, что "Эхо Москвы" всегда работало и работает ювелирно. Их юристы очень внимательно отслеживают те материалы, которые выходят. То, что получилось, к сожалению, досадная оплошность. Но досадная оплошность, за которую "Эху" пришлось заплатить тем, что им было вынесено предупреждение.

— Понятно. И тут на днях еще одна история по поводу Плющева Саши, знаете?

— Да, но Роскомнадзор к этому не имеет никакого отношения.

— Но, тем не менее, Плющев в своем блоге допустил известный комментарий, известное высказывание, которое было сочтено оскорбительным. И, кстати, при том, что я хорошо знаю Сашу и поддерживаю его, полагаю, это была действительно совершенно неприличная запись. Хотя он за нее извинился и впоследствии удалил. Я к тому, что просто история вокруг "Эха Москвы" продолжается.

— История вокруг "Эха Москвы" продолжается. И мне неэтично и неправильно комментировать действия акционеров в данном случае. Я надеюсь, что в конце концов все каким-то образом неизбежно завершится. Как на кольце у царя Соломона было написано "Все проходит, и это пройдет". Опять же не верю в конспирологические теории, думаю, что все достаточно линейно развивается, и думаю, что данный конфликт в конце концов каким-то образом разрешится.

— Вы упомянули своих экспертов. Когда я еще работал на другой радиостанции в прошлом году, по поводу детей, которых, якобы цинично мы как-то обсуждали. Я сейчас не про известную историю о муковисцидозе, а про другую. На самом деле, все было ровно наоборот. В эфире совершенно в ироническом ключе как раз мы смеялись над теми людьми, которые могли бы говорить. И тут мы исполняли их речи, этих людей, которых мы обсуждаем, а эксперты ваши абсолютно линейно все это восприняли. И раз уж человек сказал, условно говоря, "убить", хотя он цитировал условного Гитлера, значит, он и есть виновный. Вот как работают ваши эксперты, что за институт экспертный, как это процедурно происходит?

— У нас достаточно именитые эксперты, мы работаем по различным направлениям. Если это касается, например, мата, мы работаем с Научно-исследовательским институтом русского языка Российской академии наук. Если это касается экстремизма, то мы работаем с факультетом психологии МГУ и еще рядом институтов научно-исследовательских федеральной службы безопасности, которые специализируются как раз на экстремизме. Нельзя сказать, что мы работаем с недипломированными экспертами. И в те моменты, когда средство массовой информации или сетевое издание с нами несогласно, и начинается судебный процесс, мы, безусловно, этих экспертов привлекаем для участия в судебных разбирательствах. И они свою позицию аргументируют в судах. Чаще всего выигрываем.

— А на каких вы условиях работаете с этими экспертами?

— Договорные условия.

— У меня жена утром сказала: "Мне бы такую работу", потому что я сидел смотрел мультик, серию "Южного Парка", 15-й сезон, по-моему.

— На канале "2х2"?

— Нет, смотрел я его в интернете. Она говорит: "А что это ты смотришь мультик?". Я говорю: "Я готовлюсь к беседе с Жаровым". Это правда, я действительно готовился к беседе с вами. Такой злой, очень саркастический, как это часто бывает в "Южном Парке", рассказ о том, как корпорация Apple следит за своими клиентами, абонентами и так далее. Я ей под впечатлением от этого мультика действительно нашел клиентское соглашение, которые все, как правило, мультфильм об этом, не глядя подписывают, просто ставят галочку.

— А надо читать, безусловно.

— Как выяснилось, надо читать. А потом я еще залез на сайт технической конференции в Калифорнии, которую Wall Street Journal организовал, и прочитал: один из представителей сервиса Alibaba заявил о настойчивых требованиях влиятельных лиц из Вашингтона, не пояснялось, каких именно, ввести в отношении России технические санкции. По его словам, корпорации, называющей Россию одним из наиболее динамичных и перспективных рынков, было предложено этими самыми лицами из Вашингтона прекратить обновление программного обеспечения для российских гаджетов Apple. Кроме того, обсуждалась блокировка всех сервисов Apple на территории России на основании данных о местоположении пользователя. Я знаю, хоть вы и сказали, что работаете не в конспирологическом поле, а в реальном. Вот это конспирология или действительно возможная реальность?

— Я, на самом деле, не верю, что это соответствует действительности, потому что запрет со стороны производителя обновлять программное обеспечение компании Apple на гаджетах в Российской Федерации приведет к тому, что все население Российской Федерации, которое пользуется смартфонами, — а смартфонов у нас уже несколько десятков миллионов в стране, — перейдет на программное обеспечение компании Google, на Android, и будет жить на Android. Поэтому я не верю. На самом деле, если говорить о том, чем сейчас занимаются крупные корпорации, а это, прежде всего, Google и Apple, это накопление Big Data, так называемых больших данных, которые позволяют прогнозировать уже поведение не конкретного человека Александра Жарова или Анатолия Кузичева, а групп людей, в которые мы с вами входим, мужчин в возрасте от 35 до 55, относящихся к определенному социальному слою, с привязанностями, интересами и так далее.

— То есть чистый бизнес?

— Чистый бизнес, абсолютно. Это интересно, прежде всего, рекламодателям, глобальным компаниям, когда описывается поведение европейца, китайца, западного европейца. Это действительно крайне интересная коммерческая информация, поэтому я не верю, что Apple отсюда уйдет.

— Хорошо, тогда есть еще один формальный повод ухода Apple, а вернее, изгнания Apple. Особенностью iOS является то, что все данные она хранит в сервисе iCloud, а его серверы физически располагаются в США. Вот вам и закон о защите персональных данных.

— Давайте подождем до тех пор, пока закон вступит в силу, и я уверен, что надзирающие органы Российской Федерации и Роскомнадзор сделают все для того, чтобы выявить тех, кто закон не соблюдает. А с другой стороны, я уверен, что интернет-гиганты сделают все для того, чтобы свой бизнес в Российской Федерации сохранить. Все-таки 150 млн реальных и потенциальных абонентов — это будь здоров какие деньги.

— Да. Мы входим в финальную фазу нашей программы, поэтому несколько уточняющих вопросов по поводу того, о чем мы уже говорили. Скажем, по поводу запрета рекламы на кабельных каналах, вы сказали, что все пришли к консенсусу некоему?

— Это я слышал, что все пришли к консенсусу. Я в этих переговорах не участвовал, и в обсуждении данного законопроекта не участвовал. Но, по крайней мере, и авторы, и те люди, которые имели отношение к этому закону из профессионального сообщества, мне сказали, что есть понимание, что это не конец бизнеса для большинства значимых вещателей, а для тех маленьких телеканалов, которые зарабатывали деньги на рекламе, платили операторам связи, кабельным операторам для того, чтобы распространяться. Это, наверное, не очень честная история, когда покупается право на доступ к абоненту, при этом с рекламодателя второго-третьего сорта собираются за это деньги. Правильно, когда абонент платит деньги, но он платит за конкретные телеканалы, которые он хочет смотреть. Прозрачная прямая история — деньги с одного конца.

— Вы, как глава своего ведомства, ожидаете сокращения количества такого рода каналов?

— Я думаю, что количество кабельных телеканалов сократится. Думаю, что сократится как раз количество нишевых каналов, которые в силу качества ли продукта, неверного ли позиционирования канала не находят массовую аудиторию. Крупные неэфирные каналы, а таких каналов имеется на данном этапе если не сотни, то десятки, совершенно точно сохранятся, поскольку их смотрят, и совершенно точно кабельные операторы будут платить для того, чтобы их купить.

— Ровно тот же вопрос, возможно, к тем же самым ровно каналам обращенный, но ожидаете ли вы сокращения количества СМИ в связи с принятием закона о 20%? Мы об этом тоже уже говорили.

— Вы знаете, есть такая русская пословица: "Свято место пусто не бывает". Большинство иностранных телеканалов, которые присутствуют у нас в эфире и в неэфирных средах — иностранные, они чаще всего являются де-факто российскими, просто зарегистрированными на офшоры. Это касается и ряда сетевых эфирных каналов. Я уверен, что они перерегистрируются в Российской Федерации, и это хорошо, поскольку общая налогооблагаемая база в Российской Федерации увеличится, и количество налогов, приходящее в нашу казну, увеличится.

Что касается чисто иностранных телеканалов, как мы с вами сказали в самом начале нашей программы, CNN мы упоминали и BBC, я думаю, что CNN и BBC — это чисто политические телеканалы, правильно? Для того чтобы сохранить свое в данном случае политическое влияние, наверное, будут пытаться искать способы вернуться в Российскую Федерацию, если это для них имеет значение. А я думаю, что имеет.

Что касается коммерческих средств массовой информации, то это, в данном случае, глянцевые журналы, прежде всего. Очевидно, что это большая аудитория, женская аудитория. Если мы говорим про глянец, и есть легитимные пути выхода через третьих лиц, когда третьи лица — российские граждане — будут отвечать за контент этих журналов. Соответственно, если законодательство Российской Федерации будет нарушаться, то они будут за него отвечать. Это не только право распространять, это и обязательство перед российскими законами. Поэтому уверен, что место тех иностранных СМИ, которые по тем или иным причинам уйдут из российской юрисдикции, будет занято российскими СМИ. Это касается глянцевых журналов, телеканалов, радиоканалов. Те, которые найдут для себя необходимым сохранить те прибыли, которые у них были, решат этот вопрос через российские юридические лица.

— Какова статистика за последние годы по поводу количества СМИ в России?

— У нас достаточно стабильная цифра, она крутится вокруг 80-85 тыс. СМИ. Ежегодно регистрируется порядка 10 тыс. СМИ, порядка 10 тыс. СМИ прекращают свое существование. Самый большой рост идет среди сетевых СМИ, интернет-СМИ, но их абсолютное количество пока все-таки не велико, порядка 2 тыс. больше всего у нас печатных СМИ, несмотря ни на что, в регионах и в муниципалитетах, по-прежнему, регистрируются газеты. В малых населенных пунктах это является значимым средством массовой информации. Количество телеканалов и радиоканалов так же стабильно, у нас около 3,5 тыс. телеканалов и приблизительно такое же количество радиоканалов. Точно так же немного из них уходит из бизнеса, точно такое же количество притекает. Поэтому это говорит о том, что рынок СМИ в Российской Федерации сбалансирован, соотношение сохраняется долгие годы одинаковым, и нет никаких оснований полагать, что оно как-то изменится.

— Хорошо, количество СМИ примерно стабильное, а вот количество предупреждений, которые ваши ведомство выносит, оно тоже стабильно или растет год от года?

— Незначительно растет. В прошлом году мы вынесли 110 предупреждений средствам массовой информации в Российской Федерации. За девять месяцев этого года — до конца сентября — было вынесено 113 предупреждений. Распределение их такое, поскольку у нас вступил закон о мате в СМИ, большинство предупреждений о мате. В прошлом году их было больше — 48, в этом году — 44. У нас значительное количество предупреждений связано с экстремизмом в 2013 году их было 23, в 2014 году уже 31. Я думаю, что это связано с большим вниманием к этой тематике.

— То есть не увеличением экстремизма, а большим вниманием?

— Большим вниманием и большей выявляемостью. 13 предупреждений были связаны в этом году с разглашением персональных данных детей в средствах массовой информации, которые пострадали в той или иной ситуации. Не всегда СМИ учитывают, что они должны получать согласие, как минимум, на распространение этих данных. У нас значительно меньше стало порнографии, пропаганды порнографии в средствах массовой информации. Если в прошлом году их было пять, то в этом году всего один.

— Кому?

— Название СМИ не вспомню, это региональное СМИ, региональная газета.

— А как выглядит пропаганда порнографии?

— Вы знаете, это чаще всего касается, опять же, небольших СМИ, которые размещают соответствующие фотографии. Просто в законе о СМИ это звучит пропаганда порнографии, не распространение, а пропаганда.

— То не пропаганда прекрасного женского тела, а именно пропаганда порнографии.

— Порнографии.

— Рынок связи и СМИ в Крыму, растет ли он, осваиваем ли мы это пространство?

— Мы это пространство, без сомнения, осваиваем. Я могу сказать, наверное, про СМИ интереснее, рынок связи стабилен. Два оператора российских туда пришло, которые оказывают услуги сотовой связи и передачи данных, то есть интернета, крупных оператора, компания "К1" и вторая компания — "ТКК", которые строят сеть, купили сеть украинских "МТС" и "Билайна". На этой структуре, которая присутствовала, поскольку эти компании, находящиеся под украинской юрисдикцией, не захотели продолжать там бизнес, они на ней работают.

Что касается средств массовой информации, когда мы получили базу данных украинских СМИ, мы выяснили, что в Крыму зарегистрировано 3 тыс. средств массовой информации. Из них 50 телеканалов, 60 радиоканалов, все остальное, представляете, печатные СМИ. Начали общаться с местными руководителями, и выяснилось, что достаточно экзотическая ситуация: под конкретные политические ситуации, акции регистрировалось СМИ, распространялось однократно и потом прекращало свое существование.

— Но регистрация оставалась?

— Да, естественно, она год действует. Таким образом, по нашему мнению, действующих СМИ на данном этапе в Крыму около 250-300. Мы зарегистрировали, то есть к нам пришли и зарегистрировались уже 68 средств массовой информации, если исходить из этой статистики — около 25--30%.

— В основном это газеты?

— Нет, вы знаете, это и телеканалы, и радиоканалы. Мы намерены в декабре месяце объявить конкурс на сети радиовещания в Крыму, и, наверное, в конце февраля этот конкурс провести. Я был в Крыму несколько раз и повстречался соответственно с местными вещателями. Мы проводили совещание с федеральными радиовещателями, и соответственно у нас есть понимание, мы попросили федеральных радиовещателей соответственно с крымскими коллегами проработать, кто будет работать здесь с сетевыми партнерами, где самостоятельно. С радио вопрос для нас понятен, мы в феврале его легитимизируем. Что касается телевещания, сейчас там вещают российские каналы. Переходный период, который определен конституционным законом, работает до конца 2015 года, и поэтому в первой декаде 2015 года мы также проведем конкурс на телевещание, тоже ситуацию легитимизируем.

Я полагаю, что крымские граждане получат российский, московский стандарт телевещания, когда будут смотреть во всех городах порядка 20 российских телеканалов. Все российские музыкальные станции будут там присутствовать, обязательно общедоступные телеканалы будут присутствовать, печатные СМИ местные будут зарегистрированы.

— А разговорные?

— Музыкально-разговорные без сомнения. Я думаю, что это вопрос, наверное, к вашим учредителям. Надо обязательно, чтобы "Коммерсантъ FM" шел на этот конкурс. Поэтому никаких сложностей мы не видим, и процесс держится постепенно, динамично, и мы укладываемся в сроки.

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 11 ноября 2014 > № 1229082 Александр Жаров


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 10 ноября 2014 > № 1222086 Александр Гольцов

Об уровне автоматизации финансовых институтов, возможных последствиях от санкций для ИТ-индустрии, решениях, позволяющих получать прибыль, рассказал генеральный директор «АМТ-Груп» Александр Гольцов.

- Александр Леонидович, оцените, пожалуйста, состояние банковской автоматизации в России. Какие направления можно назвать уязвимыми?

- Уровень банковской автоматизации в нашей стране весьма высок. Вообще, с точки зрения передовых технологий в России есть две отрасли, где уровень автоматизации соответствует лучшим мировым стандартам по качеству ИТ-решений – это как раз банковский бизнес и операторы связи. Основные «узкие места» банковской отрасли находятся в качестве предоставления услуг, в процедурах и т.д., но не в области ИТ. С технологической точки зрения российские банки можно назвать образцовыми для других видов бизнеса в нашей стране, потому что они соответствуют мировым стандартам.

- Что может грозить ИТ-индустрии в России, если западные компании введут санкции и прекратят поставлять свои решения? В начале лета такой сценарий развития событий обсуждался.

- Все зависит от типа этих санкций. Если в отношении российского рынка будет применен так называемый текущий вид санкций, когда компаниям необходимо получать экспортные лицензии, способные удлинить срок поставки ИТ-решений и процесс согласования документов, то будет плохо, но терпимо. А если санкции будут носить полностью запретительный характер, будет перекрыта возможность приобретения каких-либо товаров, то ситуация станет по-настоящему тяжелой. Однако, несмотря на резко возросшую геополитическую напряженность, до настоящего момента никто из западных контрагентов не пошел на такой шаг. Мы полагаем, что подобное развитие событий маловероятно. Если же анализировать ситуацию с точки зрения банковского бизнеса в России и продумывать «план Б» на случай ужесточения санкций, то следует трезво смотреть на ситуацию.

Основная проблема заключается в информационных системах. Заменить одно «железо» на другое вполне возможно: найти замену телекоммуникационному оборудованию для банков в принципе реально. Есть Huawei, ZTE, Inspur, EdgeCore и другие китайские и южнокорейские компании, способные предоставить качественный эквивалент для работы банков. Более того, можно вспомнить и о российских ИТ-компаниях, которые производят весьма достойные решения. О японских компаниях говорят не так часто, как о китайских, а между тем они способны много чего предложить российскому банковскому сектору. Но основные проблемы, которые может испытать ИТ-рынок в России, заключаются в информационных системах. Если мы не сможем далее использовать, к примеру, продукцию Microsoft, то последствия от западных санкций испытают все россияне, а не только представители банковской отрасли. Подготовиться к такому развитию событий очень сложно: здесь потребуется лет пять усиленной работы. Все надеются, что этого не произойдет. Рынок программного обеспечения – очень сложная структура. Даже если бы не было никаких санкций, а «просто так» какой-нибудь банк решил «переехать», например, с SAP на Oracle, то он бы быстро ощутил, что такой переезд равен двум пожарам.

Следует отметить, что в некоторых банках сегодня существуют самописные системы, но проблема в том, что они были созданы под конкретный банк, под его уникальные задачи. Вывод на открытый рынок даже самого удачного самописного решения для банков – это великие усилия и серьезные инвестиции.

С другой стороны, в сложившемся положении есть и очевидные для российского ИТ-рынка плюсы: сегодня ситуация подталкивает крупных и средних потребителей ИТ-решений не просто скупать все западное, а пристально смотреть на российские компании-производители программного обеспечения. Возможно, у отечественных поставщиков ИТ-товаров и услуг сегодня появляется тот самый исторический шанс, которого не хватало ранее для появления своего софта. Этот «пинок», который был дан рынку, имеет для России больше плюсов, чем минусов. Многие эксперты сегодня это утверждают. Но следует здраво оценивать ситуацию: в области новейших технологий проще сказать, чем сделать. Не всё программное обеспечение «закрывается» отечественными производителями. Переход с решения, предлагаемого Microsoft, во всех странах на нашей планете в ближайшее время до такой степени трудоемок, что практически невозможен. Весь мир не один год пытается «сползти» с представленных Microsoft решений, однако это очень сложно сделать. Эта американская компания удерживает рынок в монополизированном состоянии, прежде всего, благодаря офисным приложениям. Сама операционная система вполне заменима: можно взять Linux и т.д. Но массово заменить Excel, PowerPoint, Word, Visio, Outlook, к примеру, сегодня очень сложно: нужен большой рынок сбыта, чтобы получать средства на постоянное развитие и поддержание продукта.

Но если говорить не о массовом сегменте программного обеспечения, а о нишевых, специализированных системах, в том числе для банковского бизнеса, то здесь открываются новые возможности.

- Ряд экспертов считают, что сегодня банк – это во многом ИТ-структура, а не просто финансовое учреждение. Согласны ли вы с этим утверждением?

- Я считаю, что банк – это, прежде всего, финансовый институт. Рассуждаем ли мы о современном банке или о так любимом футурологами «банке будущего», в любом случае речь идет об определенных регламентах, процедурах и услугах. ИТ-решения помогают ускорить, оптимизировать, автоматизировать процессы, повысить эффективность бизнеса, но они не способны заменить суть работы банка – организацию и управление финансовыми потоками.

- Давайте обсудим тогда конкретные решения, способные помочь российским банкам оптимизировать свой бизнес в нынешних непростых экономических условиях. Скажем, управление персоналом контакт-центра в любой кредитной организации – область, требующая очень кропотливой работы. Какие существуют решения для оптимизации деятельности в этой сфере у «АМТ-Груп»?

- Внедрением решений для оптимизации работы контакт-центров наша компания занимается давно и весьма успешно. По этому направлению с нами сотрудничают такие кредитные организации, как Сетелем банк, «Русский стандарт», ВТБ24 и т.д. «АМТ-Груп» занимается внедрениями специализированных технологий, помогающих правильно настроить трудовой процесс и повысить эффективность работы контакт-центра любого банка – WorkforceManagement (WFM), системы quality-менеджмента, осуществляющие контроль качества, и решения, предоставляющие объективную, независящую от человека аналитическую информацию. Сюда относятся speech-аналитика и так называемые системы контроля работы с приложениями, позволяющие отслеживать, чем же сотрудник занимается на рабочем месте на самом деле, какие программы на компьютере открывает, сколько времени тратит на ту или иную задачу и т.д.

Для любого контакт-центра главной задачей с точки зрения автоматизации является интеграция его работы с приложениями банка. Сам по себе контакт-центр в наше время – вещь достаточно стандартная. Его работа организуется весьма успешно с помощью решений Cisco, Avaya, Genesys. А вот как сделать так, чтобы контакт-центр работал максимально результативно на достижение целей банка – задача гораздо более сложная и требующая интеграции с приложениями самой кредитной организации. Здесь требуется высокий уровень профессионализма, интегратор должен обладать возможностью создавать собственные программные продукты и интегрировать их в существующие.

Предлагаемые нами решения хорошо масштабируются и способны удовлетворить потребности быстро растущего бизнеса. Отличным примером можно назвать проект по миграции ИТ-инфраструктуры процессингового центра Гута-банка на серверы IBM последнего поколения с процессорами Power 7+ и систему хранения данных IBM Storwize. В связи с ростом клиентской базы финансового института и увеличением количества операций, совершаемых с использованием банковских карт, возникла необходимость перевода ИТ-инфраструктуры процессингового центра на более мощную аппаратную платформу, что и было реализовано в партнерстве с «АМТ-Груп». Проект миграции был выполнен специалистами нашей компании в кратчайшие сроки, минимизирующие время регламентных работ, прямо или косвенно влияющих на бизнес-процессы банка.

- Традиционно большое внимание к себе привлекают разработки в области информационной безопасности. Отчасти его поддерживают и законодатели: так, большой интерес в обществе вызвало вступление с 1 января 2014 года в силу 9-й статьи 161-ФЗ «О национальной платежной системе». По вашему мнению, в каких решениях в области информационной безопасности банки сегодня заинтересованы больше всего и почему?

- К вопросам информационной безопасности интерес со стороны банков растет постоянно и прямо пропорционально проникновению ИТ-решений в кредитные организации. Поскольку все внедрения ИТ-систем – это, с одной стороны, повышение гибкости, ведь сегодня клиент может управлять собственным счетом прямо с пляжа, с другой – такая открытость повышает уязвимость пользователя к мошенническим действиям. Интерес кредитных организаций к антифрод-технологиям постоянно возрастает. Так, Сбербанк России в середине ноября прошлого года завершил первый в нашей стране крупный проект по внедрению автоматизированного решения по борьбе с интернет-мошенничеством (fraud-мониторингу), построенного на базе технологий компании RSA – признанного мирового лидера среди производителей систем информационной безопасности. Запуск в промышленную эксплуатацию системы позволил обеспечить дополнительную защиту от несанкционированных действий злоумышленников более полумиллиону корпоративных клиентов Сбербанка во всех регионах России, использующих систему дистанционного банковского обслуживания.

Наши решения способны защитить банк не только от внешнего, но и от внутреннего мошенничества. Это требует специального подхода, и до такого уровня систем банк должен «дорасти». По статистике, до 80% всех инцидентов в области информационной безопасности осуществляется со стороны внутреннего нарушителя, то есть работника банка – инсайдера, который имеет легитимный доступ к защищаемой информации. Инсайдеры очень редко действуют самостоятельно: как правило, для совершения неправомерных действий осуществляется сговор между работником банка и внешними участниками киберпреступления. Для противодействия таким преступлениям «АМТ-Груп» предоставляет банкам специализированные решения.

Для постоянного мониторинга и анализа событий по информационной безопасности создаются ситуационные центры – Security Operation Center. «АМТ-Груп» предоставляет самостоятельное решение, но помимо этого такую услугу можно получить на аутсорсинге. Благодаря использованию технологий такого уровня можно четко реагировать на инциденты, в режиме реального времени производить нивелирующие их негативный эффект действия.

Более активно в российских банках стали пользоваться спросом системы защиты от ddos-атак. Все банки, решившие активизировать свой бизнес в Интернете, например, запустившие свою версию интернет-банка, быстро понимают необходимость защиты от этой угрозы. Одним из наших клиентов является ТКС банк: он настолько нуждался в инструменте защиты от ddos-атак, что пользовался пилотной версией, предоставленной нашей компанией, вплоть до установки полностью укомплектованной системы.

- Что могут предложить банкам новейшие решения в области бизнес-аналитики сегодня, в условиях общей экономической неопределенности и высоких геополитических рисков? Вообще, как быстро BI-системы можно настроить на работу в новых реалиях?

- Востребованность BI-систем в банках в ближайшее время будет только расти. Другое дело, что их правильное использование внутри кредитных организаций находится не на столь высоком уровне, как хотелось бы. Российские банки, в силу молодости отечественного рынка финансовых услуг, в отличие от западных имеют менее проработанные регламенты услуг и слабое прогнозирование возможных сценариев развития событий. Сегодня сама экономическая ситуация подталкивает банки к тому, чтобы усовершенствовать свои возможности в использовании BI-систем. В наши дни если кредитная организация хочет выжить, то она должна научиться прогнозировать. Когда клиентам с депозитом в несколько миллионов предлагают кредит в 300 тыс. рублей под «хорошие проценты» через смс-сообщение или еще хуже через call-центр, то ничего, кроме раздражения или ироничного смеха, со стороны таких потребителей ожидать невозможно. Вот в такие моменты как раз и всплывает слабость банковской аналитики в России. В нашей стране использование BI-систем пока является, скорее, модным течением в среде кредитных организаций, нежели бизнес-необходимостью. Антифрод-сервисы и внедрения новых технологий для решения вопросов информационной безопасности – это бизнес-необходимость. А установка BI-систем – нет. А в западных банках ситуация резко отличается: там аналитика, разработка и тестирование различных сценариев занимают важное место в процессе работы кредитных организаций.

Популяризация внедрения BI-систем в российских банках потребует изменения ментальности. Банк должен «дозреть», а управленцам следует понять, что или они начинают принимать грамотные бизнес-решения даже в условиях замедляющейся экономики, или кредитная организация будет вытеснена конкурентами. В настоящее время финансовый рынок в России «зреет» в этом направлении, но пока еще применение бизнес-аналитики в банках не стало массовым явлением.

- На облачные решения многие банки смотрят скептически. С точки зрения кредитных организаций в них больше рисков, чем плюсов. Вы согласны с этой точкой зрения? Насколько облачная автоматизация выгодна для банков на самом деле?

- Облачная автоматизация выгодна для всех компаний, решивших ее использовать. Она позволяет уменьшить стоимость удельного владения информационной системой. Сегодня, поскольку сети очень доступны, то можно все собрать в одном месте и быстро до этого дотянуться. Это дешево. Облачная автоматизация позволяет удешевить издержки. Гораздо проще иметь один большой центр обработки данных (ЦОД), чем десять средних. Но у банков в центре внимания находятся вопросы обеспечения информационной безопасности: они ничего не готовы отдавать на аутсорсинг. Вот поэтому в России наибольшую популярность имеет корпоративная облачная автоматизация: это частное облако, только для внутреннего использования. Банки все свои информационные ресурсы консолидируют в собственном ЦОД, создают вторую резервную площадку в каком-нибудь регионе нашей страны и так работают. Для самого банка это полезная практика. А в использовании внешних облаков возникают вопросы с обеспечением информационной безопасности. Возможно, со временем ситуация изменится, но лишь при появлении технологий, гарантирующих полную информационную безопасность.

- Таким образом, вы утверждаете, что будущее в банковской сфере за частными облаками?

- Не совсем так. Будущее в банковской сфере за смесью частных и нечастных, то есть частично арендованных облаков. За гибридными облаками. Приведу пример. Крупные западные компании-разработчики обычно имеют свое собственное облако, но для подготовки, например, квотаций, когда идет обсчет и сборка конфигураций оборудования, используют стороннее облачное решение (например, salesforce.com). И это становится все более распространенной практикой в условиях, когда требуется резкое увеличение ресурсов, но оно не носит постоянный характер, а возникает эпизодически. Полагаю, что и банки захотят со временем использовать такой подход в своем бизнесе. Такую логику развития событий диктует экономическая целесообразность, погоня за эффективностью, стремление к оптимизации. В будущем, таким образом, произойдет усиление использования гибридных облаков.

- В заключение хотелось бы услышать ваш прогноз развития банковских ИТ-решений. Сегодня всем уже очевидно, что ближайший год будет непростым для финансового рынка нашей страны. Какие системы являются оптимальными для решения бизнес-задач банков в условиях экономической неопределенности?

- В связи с общей нацеленностью финансовых институтов на бережное отношение к ресурсам интерес они будут проявлять к ИТ-системам по повышению эффективности и оптимизации и, конечно же, к решениям в области информационной безопасности, то есть к усилению защиты от прямых рисков. Сейчас таких гигантских вложений в ИТ-совершенствование кредитных организаций, какие произошли несколько лет назад, не будет. Сегодня в фокусе внимания нацеленность на оптимизацию. Банковская ИТ-индустрия переходит к новой стадии эволюционного развития. В ближайшее время будет идти кропотливая работа над повышением отдачи тех систем, которые уже внедрены в банках: где нужно что-то подсократить – уменьшат, где следует что-то упорядочить – так и поступят, отрегулируют количество персонала, затрат и т.д. Экономить будут все. Революционных всплесков интереса к каким-то банковским технологиям мы не ожидаем. Спрос на ИТ-системы будет генерировать сложная ситуация на рынке. Сама бизнес-среда будет диктовать банкам, что им следует оптимизироваться, анализировать существующие процессы и т.д.

Наталия Трушина

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 10 ноября 2014 > № 1222086 Александр Гольцов


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 октября 2014 > № 1210005 Андрей Солдатов

НЕ СТОИТ БОЯТЬСЯ НИ ЗАПАДА, НИ РЕВОЛЮЦИИ (" RADIO PRAHA ", ЧЕХИЯ )

Либор Кукал (Libor Kukal)

С гостем конференции "Форум-2000" публицистом Андреем Солдатовым мы говорили об общественном мнении в России и о перспективах свободы слова и контроле интернета.

- Кажется, что общественное мнение в России живет в полной гармонии с российскими государственными СМИ. В семидесятые годы прошлого века это было бы неудивительно, потому что тогда другое мнение не звучало и не могло звучать. Сейчас на дворе XXI век, время интернета, когда найти альтернативную информацию очень просто. Тем не менее, судя по всему, оппозиционные ресурсы работают без особого отклика. Почему так получается?

- Пропаганда лучше всего работает, если она отвечает ожиданиям людей. Надо признать, что российская пропаганда прекрасно отвечает ожиданиям людей, причем не только людей из провинции, какой-нибудь там старой гвардии, но и среднего класса. Это привело к тому, что средний класс, который раньше поддерживал оппозицию, теперь решил поддержать Путина. Проблема заключается в том, что вся пропаганда опирается на три главных мысли, которые релевантны уже на протяжении последних 12 лет. Это ощущение обиды на Запад, которое сформировалось у среднего класса, начиная с 1998 года из-за кризиса и потом бомбежек Белграда в 1999 году. От туда же все эти разговоры о двойных стандартах и том, что Запад нас пытается обмануть. Все это очень живо чувствуется средним классом и обычными людьми. Каждый раз, во время каждого внешнего кризиса кремлевская пропаганда всегда пытается сделать упор на ошибки в информации западных СМИ. Вот, к примеру, во время войны в Грузии никого не волновало, что там делают грузины и осетины, главная тема, была как фальшиво и с какими ошибками эту тему освещает западное телевидение. Да и сейчас во время украинского кризиса особое внимание уделяется тому, как неправильно опять Запад показывает Россию. Это первая мысль.

Вторая идея заключается в том, что средний класс, который уже нарастил некоторые ресурсы, обзавелся квартирами, ипотеками и так далее, очень боится за свою безопасность. Все разговоры кремлевских чиновников о том, что "если вы будете поддерживать оппозицию, то вы получите кровавую революцию на манер Майдана, Сирии или Ливии, отзываются очень живо в сердцах обывателя, которому кажется, что завтра придут большевики и повторят революцию 17-го года. Это, к сожалению, очень понятная мысль. Действительно, люди в Москве, и не только в Москве верят, что революция 1917-го года может повториться. Третий момент, это то, что объединяет Россию уже на протяжении последних 40 лет, это то ощущение, что единственное, что нас объединяет, это память о Великой отечественной войне. Поэтому эксплуатация мотивов фашистов, бандеровцев, эсесовцев на Украине очень живо откликается в сердцах и находит отклик. Люди верят, что на Украине возродился фашистский режим, который хочет пересмотреть итоги Второй мировой войны.

- Все, что вы сказали, дает беспросветную перспективу. Все эти идеи можно эксплуатировать и дальше. Страх революции будут, наверное, только усугубляться, украинский кризис тоже еще не закончился, мотив плохого Запада тоже можно разыгрывать до бесконечности...

- Знаете, в советское время, в 80-ые годы, ведь тоже большинство советских граждан искренне верили, что Америка хочет устроить ядерную катастрофу и разбомбить Советский Союз. В это верила большая часть населения за исключением небольшой группы либералов, интеллектуалов и диссидентов, которых было очень мало, потому что они или сидели в тюрьме или были вышвырнуты за границу. Прошло несколько лет и несколько кризисов, и достаточно было прихода Горбачева к власти, чтобы это все изменилось, и появилась огромная любовь к Соединенным Штатам Америки, которая потом опять сменилась ненавистью. Но это показывает, что тенденции меняются, это не навсегда. Одно из самых ужасных последствий украинской истории то, что люди говорят о том, что Россия обречена повторят свой собственный опыт. Я говорю, давайте перестанет так говорить. Посмотрим на другие страны. Процессы, которые происходят в России, похоже на процессы, которые происходили в Мексике или других латиноамериканских странах. То, что мы сейчас получили, это то, что даже либеральная интеллигенция верит, что Россия будет повторят свой исторический опыт. Я все-таки в глубине души верю, что это не так.

Когда закрутят гайки до конца?

- О закручиванию гаек в России говорят уже с первого времени после прихода Путина к власти. По вашему мнению, гайки будут когда-нибудь закручены до конца? Исчезнут ли остатки свободы прессы?

- У нас работает система запугивания, которая работает даже в интернете. Она работает на ожидании худшего. Люди боятся худшего, и становятся очень осторожными. Это очень удачно найденный механизм запугивания. Я думаю, что Путин будет его использовать, пока может. Ведь даже система контроля российского интернета технически не очень совершенна. Прямо скажем, она довольно плохо сделана. Например, если тебе нужно из Москвы зайти на блог Навального, это не составит никакого труда. Но она эффективна, потому что она позволяет запугивать людей. Люди думают, идти им на этот сайт или не идти, они осторожны в высказываниях. Это хороший ход с точки зрения психологии, оставить маленькое пространство и при это все время говорить, имейте в виду, через два месяца будет совсем плохо...

- Как эта система работает? Если кто-то зайдет на блог Навального, ему уже что-нибудь грозит?

- Пока нет, но люди уже думают об этом. Когда в ноябре 2012 года вводили систему фильтрации, тогда чиновники говорили о том, что будет использована технология DPI. Она была частично внедрена и она позволяет отслеживать какого-то конкретного человека, например, активность Навального, она позволяет отслеживать тех, кто говорит о Навальном. Или тех, кто заходит на какую-то определенную страницу. Эта технология уже использовалась, например, в Узбекистане, где происходит подмена страниц Facebook. Вы заходите на протестную группу, а на самом деле вы заходите на страницу местных спецслужб, которая вас уже посчитала. Все это активно обсуждалось в России. Естественно, люди, слыша все это, начинают два или три раза думать, что они делают в интернете. Климат в интернете меняется и политические дискуссии становятся все более и более ограниченными.

Можно следить за каждым, кто заходит на оппозиционные сайты

- Вы говорите, что можно следить за теми, (к примеру), кто говорят о Навальном. Но Россия большая страны, я думаю, что и сейчас о том же Навальном все еще говорят десятки тысяч людей. Все эти люди уже под определенным контролем, я правильно понимаю?

- Нет, не под контролем, но спецслужбы постарались оповестить всех, что такая возможность у них есть. Например, перед Олимпиадой в Сочи было в открытом виде опубликовано распоряжение премьер-министра Медведева, что метаданные, то есть как раз кто куда ходит, будут собраны на всех участников Олимпиады. На всех спортсменов, судей и журналистов. И будут храниться три года. Никто не знает, собрали они эти данные или нет. Но вы представляете, что почувствовали люди, которые ехали работать на Олимпиаду, например, журналисты. Цель была достигнута, если этой целью было запугивание. Не нужно обязательно контролировать каждого человека, который говорит о Навальном. Достаточно донести до каждого, что это возможно, уже достаточно.

- То есть в целом можно сказать, что достаточно посадить каждого десятого, потому что остальных девять будет бояться.

- Но надо сказать, что российская система в этом смысле намного эффективнее, чем, например, турецкая. В Турции сидят в тюрьме десятки журналистов. В России такого нет. Но если посмотрите, насколько ограничены российские СМИ и насколько турецкие, то в Турции намного больше свободы слова. С этого можно сделать вывод, что российский подход эффективен. Есть и какие-то другие причины, например, в Турции есть политические партии, но тем не менее. Очевидно, такой подход, что нужны массовые репрессии для того, чтобы донести свое послание, работает.

Репрессии будут усиливаться

- Но из логики вещи все же вытекает, что санкции и запугивание должны постепенно усиливаться, чтобы они работали.

- Конечно, они и усиливаются. Вспомните, как было с аннексией Крыма. Некоторые СМИ начали что-то писать, Лента.ру держит своего корреспондента в Крыму, и вдруг появляются сайты, на которых составляются списки национал-предателей. Все начинают думать, насколько это серьезно. Потом выступает лично Путин, и повторяет это слово "национал-предатель". Все сразу же конечно понимают, что это санкционированная вещь. Что получается: из Ленты.ру сначала выгоняют главного редактора, потом вообще весь состав. Все другие издания все прекрасно понимают. Не надо наказывать каждое издание, достаточно организовать такую цепочку. Сайт со списком национал-предателей, потом попросить Путина, чтобы он это сказал, потом выгнать главного редактора одного издания, и все все прекрасно поймут.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 октября 2014 > № 1210005 Андрей Солдатов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 октября 2014 > № 1192721 Идья Вольф

«Есть страны, где перевозить искусство еще сложнее. Например, Сомали»

Егор Мостовщиков

журналист

Генеральный директор Fineartway Илья Вольф в интервью Forbes Life о том, как правильно вывезти искусство из России или ввезти его обратно и не оказаться преступником.

Известный арт-детектив Кристофер Маринелло говорит, что российский арт-рынок — самая невообразимая черная дыра на планете: здесь полно украденных во время Второй мировой картин, сплошные подделки и беззаконие. Заниматься перевозками на таком рынке, наверное, увлекательно?

Илья Вольф: Вот да, чего-чего, а увлекательности у нас хоть отбавляй. В целом же странно вообще, что этот рынок существует. Ведь чем определяется любой открытый рынок? Возможностью спокойной, свободной, мало чем ограниченной купли-продажи. У нас же рынок, который не позволяет толком сделать ни того ни другого. Например, вы хотите инвестировать в русское искусство XIX века. Да бог с ним, с XIX веком, лет двадцать назад было предельно выгодно инвестировать в начало XX века. Ну инвестировали. Но дальше по закону о ввозе и вывозе у вас эти предметы искусства становятся по сути недвижимостью: вы не можете их вывезти. Не имеете права. 

Почему?

И. В.: Потому что существует формулировка «культурная ценность», которая определяется не собственно культурной ценностью, а возрастом. То есть когда картине (или какому-либо предмету) больше ста лет, она автоматически становится культурной ценностью. Но это так же не умно, как сказать, что любой старый человек мудрый: «Вам больше ста лет, тогда мы к вам за советом придем». Нет!

Закон, если я не ошибаюсь, 1993 года с кучей поправок — что это такое и что было в голове у законодателей, мне не совсем понятно. Переписывать закон тоже никто не собирается — сейчас другой работы много: сыр, колбаса, дети. Получается так: первые имена, которым старше ста лет, вывезти вам не дадут. Вторые и совсем проходные вещи могут дать вывезти, но это зависит от эксперта Министерства культуры, без экспертизы которого вообще никуда не поедешь. Но у экспертов тоже работа незавидная — они постоянно ходят под дамокловым мечом, под статьей. Вот эксперт считает, что работа не представляет музейного интереса, дает разрешение на вывоз за границу. Платишь госпошлину в размере 5–10% от оценочной стоимости, увозишь. Потом Мединский видит статью о продаже этой картины на Sotheby’s, говорит что-нибудь непечатное, требует к себе эксперта. Это была оценка эксперта, и Мединский или еще кто-нибудь может с ней не согласиться. Поэтому эксперты и делают все, чтобы избежать риска для себя. Мы, например, когда речь заходит о каких-то спорных историях, даже не обращаемся к ним, чтобы не ставить их в затруднительное положение.

И вот что получается. Скажем, в каком-то мохнатом году вы купили Айвазовского и ожидали, что он вырастет в цене. Он вырос в цене, все хорошо. Но сейчас русский рынок не суперликвиден — Айвазовского вашего покупать не хотят, сейчас все покупают сыр и хамон. Вы понимаете: в Лондоне, в каком-нибудь крупном аукционном доме, вы сможете найти покупателя. Но картину надо туда отвезти, а этого сделать нельзя.

И даже российское представительство аукционного дома помочь не может?

И. В.: Нет, если бы они таким занимались, их молниеносно бы закрыли. Они в принципе не могут вам даже сказать: «Мы посмотрели вашего Айвазовского, если вы его к нам привезете в Лондон, то мы возьмем его на торги». Потому что они понимают: если вы полотно привезете, значит вы везли его контрабандой. И этот криминальный шлейф может всплыть — сейчас, через год, через пять — и отрикошетить по аукционному дому.

Все, что вы можете сделать, это вывезти картину во временный вывоз. Это, правда, дорогостоящая операция, но это возможно. Договоритесь и организуете выставку в том же Sotheby’s, продемонстрируете картину, попиарите себя, может быть, найдете потенциального покупателя, а потом привезете картину обратно. Здесь вы можете ее продать — ограничений на отчуждение нет. Может быть, работу эту купит англичанин, который побывал на выставке.

Но сделать он с картиной все равно ничего не сможет?

И. В.: Да, не сможет. Он по большому счету покупает недвижимость. Но только у недвижимости есть прикладные свойства — в ней можно жить, в ней можно хранить старые лыжи на балконе, а вот картина никаких полезных прикладных свойств, кроме эмоциональных, не приносит. Ну еще и пиар — сможете дальше пальцы загибать. Мы привыкли думать: все, что можно поднять, теоретически можно куда-то отнести. Вы можете поднять и понести старые предметы искусства, но не дальше границ Российской Федерации. 

То есть что же получается, если хочешь покупать искусство, покупай не здесь и не нас?

И. В.: Нет, почему же — можно покупать современное искусство. А вообще в идеале покупайте работы 1915 года, прямо сейчас.

Через год они станут невыездными, и все, что на открытом рынке (читаем: за рубежом), автоматически вырастет в цене, просто потому что станет дефицитным. Ведь отсюда легального большого притока больше не будет. Что касается «не нас»: все-таки большая часть интереса к русским художникам — это публика русского происхождения. Здесь довольно активно происходит арт-дилерство, активно работают антиквары и всяческие салоны. Айвазовского вы не сможете вывезти, но продать более-менее выгодно сможете. А вот если вам, например, не повезло вложиться или вам за долги отдали голландцев XVII или XVIII века, то это будет для вас проблема. Даже если у вас будут документы, допустим, что эти картины были ввезены обозом Жукова после Великой Отечественной. Русской публике на фиг не нужны ваши голландцы, и спрос будет на порядок ниже, чем за границами России.

Правильно ли я понимаю, что проблемы с таможней на границе возникнут, даже если повезти картину, подаренную другом-художником, которую никто никогда бы и ни за что не купил?

И. В.: Да. Вам нужно получить такое же экспертное заключение в Министерстве культуры о том, что эта работа не представляет никакой культурной ценности. Таможенники обязаны вас остановить и спросить, что у вас в тубусе лежит. Вы ведь заполняете декларацию, там есть пункт «культурные ценности». Вы должны поставить галочку «не везу культурные ценности». Но раз это не культурная ценность, будьте добры доказать справкой. Ситуация усложняется тем, что раньше, до 1 июля этого года, во всех трех московских аэропортах круглосуточно работали эксперты Минкульта, которые вместе с таможней проверяли соответствие картины справке от эксперта. Таможня теперь, грубо говоря, людям навстречу идет, но вообще они могут вам отказать в провозе картины. Они могут сказать: «Мы не специалисты. Мы не понимаем, что у вас тут такое. В технике мы не разбираемся, в изображении тоже. Ну что я там буду разглядывать, что ли?» Система не очень user friendly, это вам не iPhone. 

Отлично. C ввозом, наверное, все еще хуже?

И. В.: О да. Предположим, вы коллекционер и меценат с большой буквы, вы хотите купить какого-нибудь Дэмиена Херста в коллекцию и показать его широкой российской публике. Покупаете работу за полтора миллиона долларов — недорого для Херста — и собираетесь ее привезти сюда. Чтобы привезти, Минкульт должен вашему произведению присвоить статус культурной ценности или предмета культурного назначения. В идеале вы должны до приезда пойти в Минкульт, принести фотографию работы Херста, документы.

И начинается беда. Минкульт говорит: «Дэмиен Херст? Нет, мы знаем, конечно, этого парня, в принципе известный, но нам-то он что? Ну какое он к нам отношение имеет?

Ну какой он на фиг культурная ценность для Российской Федерации? Это предмет культурного назначения». Да а вам все равно, в общем. Таможня спрашивает: вы за границей купили что-то на полторашку миллионов долларов? А вы кто? А вы знаете, что российский гражданин не имеет права вывозить такие суммы наличными? У вас счет в английском банке? А он в Центробанке зарегистрирован? А поскольку вы все-таки взрослый мальчик, то вы не будете показывать им ваш английский счет, если он у вас, не дай бог, почему-то есть. Теоретически вариант такой: «Вот у меня счет в Сбербанке, я перевел с него деньги самому Херсту или галерее какой-нибудь». Таможня говорит: «Хорошо, молодец». Вы говорите: «Ну я пойду?» А они вам: «Секундочку! А 30% таможенной пошлины вы нам с него заплатите». А вы им: «Как?! Это же предмет культурного назначения». И они вам: «Ну да. Вот была бы культурная ценность, вы бы ее бесплатно везли, без налогов».

И тогда ее нельзя было бы вывезти из страны потом?

И. В.: Нет, можно, но с пошлиной 10% стоимости. Вообще про ввоз-вывоз можно бесконечно говорить, но получается так: Дэмиен Херст — известный художник и не представляет культурной ценности, и мы его как бы не впускаем бесплатно. А Василий Степанович Пупкин, художник из деревни Пупкино Вологодской области, написавший единственную в жизни картину у себя на чердаке в 1785 году, представляет для нас художественную ценность культурную, и мы ее не выпустим. То есть рынок не просто какой-то протекционистский, он закрытый. Он работает здесь только потому, что у нас пространства большие. 

И как в таких условиях можно вообще какое-либо искусство и выставку куда-либо возить?

И. В.: Ну знаете, как говорится, строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения. И это я говорю не как человек, нарушающий законы. Я стараюсь их все-таки действительно не нарушать. Но иногда бывают ситуации, когда один закон противоречит другому. И тогда, что бы ты ни сделал, ты будешь неправ. Здесь надо, по сути, выбирать, где ты будешь меньше неправ. И это понимает большое количество людей. Это понимает таможня, потому что иногда ей ставят такие рамки, из которых просто невозможно выбраться. У нас то же самое. У коллекционеров то же самое. Работать на самом деле можно. Хреново, но можно. Есть ведь страны, где это все еще сложнее. Например, Сомали.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 октября 2014 > № 1192721 Идья Вольф


Россия > СМИ, ИТ > yle.fi, 26 сентября 2014 > № 1186572 Роман Лейбов

Пионер рунета предупреждает о последствиях возрастающего контроля над интернетом в России

Роман Лейбов, доцент Тартуского университета и человек, в значительной мере повлиявший на развитие русскоязычного сегмента интернета, прочел в университете Хельсинки лекции о цифровых гуманитарных науках.

Доцент Тартуского университета и автор многочисленных литературных интернет-проектов Роман Лейбов считает, что ситуация с с ограничением свободы интернета в России может иметь непредсказуемые последствия.

Одна из последних инициатив – Роскомнадзор уведомил популярные интернет-сервисы Facebook, Gmail и Twitter о необходимости регистрации в России в качестве «организаторов распространения информации». На деле это означает, что операторы персональных данных обязаны будут как минимум в течение полугода сохранять сведения о своих российских пользователях, при этом информация должна храниться на расположенных в России серверах. Ранее уж был принят закон о блогерах, приравнивающий популярных сетевых персон к СМИ. Закон предполагает усилить ответственность для успешных блогеров.

Роман Лейбов, один из первых пользователей рунета, в значительной мере повлиявший на его развитие, выступил в университете Хельсинки с лекциями о цифровых гуманитарных науках.

– В нескольких словах для непосвященных: что за неведомый зверь такой – "цифровые гуманитарные науки"?

– Это крупное направление, объединяющее компьютерные и гуманитарные науки. Когда происходят резкие цивилизационные изменения, есть шанс, что какая-то информация будет утрачена. Мы знаем, что во время крутых исторических поворотов человечество всегда что-то теряло. Люди освоили письменность, научились записывать – и вместе с этим научились забывать то, что раньше умели помнить. Сейчас тоже существует опасность утратить определенные вещи, свойственные письменной и книжной культуре.

Мы неминуемо потерям что-то, перейдя к культуре цифровой. Поскольку мы уже научены предыдущим опытом, то знаем, что нужно пытаться это предотвратить. Например, заниматься цифровыми архивами. Существуют институты, которые хранят рукописи писателей. Как для ученых, так и для обычных людей эти рукописи представляют немалый интерес, поскольку в них можно обнаружить что-то, что не было опубликовано при жизни. Раньше была бумага, теперь у нас жесткие диски. Диски горят, информация утрачивается, иногда их просто выбрасывают. И это проблема, поскольку мы теряем огромное количество данных. Как организовывать цифровые архивы, что делать для того, чтобы не терять важные для нас знания – всеми этими вопросами и занимаются цифровые гуманитарные науки.

– Вы не боитесь, что развитие этого направления приведет к атрофии «бумажных носителей» – книг?

– Наверняка именно так и произойдет. Это уже заметно. Скажем, делопроизводство уже в значительной степени переходит в цифровую форму, а это важная вещь для истории.

– Вы стояли у истоков российского интернета, видели его зарождение. Сейчас есть ощущение, что в отношении рунета власти все туже затягивают гайки. Как, по-вашему, будет развиваться интернет в России и будет ли вообще? Возможен ли в России «китайский» вариант интернета?

– Я не то чтобы стоял у истоков российского интернета, я просто там стоял и периодически проявлял некоторую активность. Это не дает мне никаких преимуществ в угадывании будущего, поскольку сейчас мы видим перед собой просто черный ящик, полный непредсказуемых вещей. Если будет как в Китае – это еще не самый плохой вариант. Может ведь стать как в Северной Корее. Я бы не стал ничего исключать.

– В связи с последними геополитическими событиями и ситуацией на Украине все больше внимания собирает такое явление, как сетевые тролли. Что вы можете по поводу троллинга сказать?

– У этого явления имеются две стороны. С одной стороны – прекрасно, что люди высказывают свое мнение. То, что форма высказываний такая агрессивная – это, конечно, плохо. Но не зря существует выражение "диванные войска". Пусть лучше на диване сидят, чем берут ружья и идут стрелять. С другой стороны, количество агрессии зашкаливает. Еще один аспект: троллинг – это часть государственной пропаганды. Существует достаточно свидетельств этому. Это как мусор, спам. Со спамом мы научились обращаться, существуют разные фильтры. Что-то подобное нужно придумать для блогов и соцсетей, где тролли сильнее всего раздражают.

– Существует ли какая-то разница между троллем и идейным борцом?

– Нет. В целом тролль может быть и идейным троллем. Он может быть наемным работником и получать свои деньги за идею, такое тоже бывает. В конце концов есть много людей, которым нравится их работа. Речь в обоих случаях идет об анонимных, агрессивных и навязчивых комментариях, которых очень много. К счастью, соцсети дают возможность быстро и эффективно фильтровать подобное.

– Ну и последний вопрос. Ваше истинное призвание – это интернет или все-таки филология?

– Филология, конечно. Я уже долго – страшно сказать, сколько – учу детей русской литературе, и мне это нравится. А интернет… в этой сфере я делаю что-то довольно профессионально, в частности, те вещи, которые мне нравятся и которые связаны с гуманитарными цифровыми науками. Недостаточно профессионально, конечно, но я стараюсь.

Россия > СМИ, ИТ > yle.fi, 26 сентября 2014 > № 1186572 Роман Лейбов


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 24 сентября 2014 > № 1186426 Николай Никифоров

Рабочая встреча с Министром связи и массовых коммуникаций Николаем Никифоровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром связи и массовых коммуникаций Николаем Никифоровым. Обсуждался масштабный проект по строительству волоконно-оптических линий передачи с подключением даже малых населённых пунктов, а также вопросы поддержки российских производителей программного обеспечения.

В.ПУТИН: Слушаю, Николай Анатольевич, чем порадуете?

Н.НИКИФОРОВ: Владимир Владимирович, Министерство ведёт системную работу по всем направлениям, развиваем связь. Самый масштабный проект на сегодня – по строительству волоконно-оптических линий связи. Это, без преувеличения, самая большая стройка в мире: до 200 тысяч километров волоконно-оптической линии будет построено, подключим все малые населённые пункты, где более 250 жителей.

В.ПУТИН: В каком состоянии это всё находится сейчас?

Н.НИКИФОРОВ: Приступаем к реальному строительству с начала 2015 года, сейчас происходят проектные работы, большая подготовка, отрабатываем с каждым регионом в отдельности. Это та инфраструктурная основа, которая позволит системно обеспечить развитие информационных технологий в стране.

Конечно же, не могу не отметить, что многие государственные заказчики, коммерческие предприятия в России сегодня достаточно обеспокоены той ситуацией, которая складывается в сфере информационных технологий. Это, прежде всего, монополизм отдельных стран и отдельных компаний, буквально нескольких, их можно перечислить по пальцам, в сфере информационных технологий. Сыграли свою роль, конечно, и разоблачения беспрецедентных незаконных фактов сбора информации сотен миллионов пользователей сети Интернет спецслужбами отдельных стран.

С другой стороны, целый ряд компаний получили у нас отказы от поставок высокотехнологичного компьютерного оборудования, обновления программного обеспечения, и заказчики действительно стали очень разборчивы, ищут альтернативы, в том числе хотят покупать российские продукты. Но с другой стороны – видим, что…

В.ПУТИН: Извините, такие альтернативы у нас находятся, есть что предложить?

Н.НИКИФОРОВ: Полноценных альтернатив сегодня нет во всём мире. И, по сути, мировое сообщество очень серьёзно этим монополизмом обеспокоено. Ведь монополизм как раз и породил те самые проблемы, с которыми столкнулись и сотни миллионов пользователей, и отдельные компании во всём мире. Поэтому необходимо выработать комплексную программу, которая позволит поддержать в том числе российских производителей программного обеспечения, и шаг за шагом, год за годом выработать весь необходимый набор продуктов для – позволю себе такой термин – информационного суверенитета России, с одной стороны, и в том числе наших дружественных стран-партнёров, потому что они тоже заинтересованы в российских решениях.

Есть такое мнение, что разработка программных продуктов – это простой процесс, это могут сделать несколько студентов, но если говорить про индустриальный подход, про работу на экспорт, работу в корпоративном секторе, то трудоёмкость таких решений очень велика, она сопоставима с разработкой, к примеру, современного самолёта.

Если взять пример мобильной операционной системы, которую сегодня используют десятки миллионов пользователей на телефонах, смартфонах, как их сейчас принято называть, то трудоёмкость такого продукта – около 5 тысяч инженеров должны его создавать примерно 5 лет. И проще это сделать не получится. Поэтому компаниям нужны механизмы, которые долгосрочно, в течение пяти лет, семи лет позволяют шаг за шагом такие разработки проводить. Но для этого, конечно, нужны источники и отдельные формы поддержки.

В качестве одной из форм поддержки мы предлагаем рассмотреть создание отдельного целевого фонда по развитию российского программного обеспечения, а в качестве модели как раз хотим предложить форму, аналогичную тому фонду, с помощью которого мы осуществляем ту самую масштабную стройку волоконно-оптических линий связи. Там действует сбор 1,2 процента от всех расходов на услуги связи в нашей стране.

Мы считаем, что в сфере программного обеспечения, в силу того, что сегодня существует специальная льгота по НДС, лицензии на программное обеспечение облагаются по нулевой ставке, а при этом три четверти программного обеспечения, которое фактически поставляется, это зарубежное, – мы считаем, что в этих условиях возможно введение отдельного целевого сбора.

Его размер не должен превысить 10 процентов, это может быть даже некая плавающая шкала: начать с 5 процентов, потом семь, девять – по годам, посмотреть по мере потребностей рынка. Но на эти целевые средства поддержать российские компании, которые такие разработки могут делать, кто не словом, а делом зарекомендовали себя и уже имеют определённый экспортный потенциал.

В.ПУТИН: А по оптоволокну у вас бюджет какой?

Н.НИКИФОРОВ: Около 15 миллиардов рублей в год таким образом мы собираем.

Мы выделили по программному обеспечению около 10 наиболее критичных видов продуктов. На их разработку могут потребоваться усилия до 20 тысяч инженеров-программистов.

В.ПУТИН: Это, мне кажется, хорошая идея. Я, разумеется, это поддержу. Надо только проработать в Правительстве, с коллегами поговорить в Минэкономразвитии, Минфине.

Н.НИКИФОРОВ: Будем готовить конкретные проекты, с коллегами прорабатываем, соответствующие согласованные проекты нормативных актов мы внесём.

В.ПУТИН: Хорошо. Спасибо.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 24 сентября 2014 > № 1186426 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2014 > № 1185600 Татьяна Исаева

Татьяна Исаева: «Моментально на главной «Яндекса» ничего не появится, хоть Богу позвони»

Александр Богомолов

шеф-редактор Forbes.ru в период с февраля по сентябрь 2014 года

Руководитель «Яндекс.Новостей» об устройстве агрегатора, попытке влиять на топ-новости и работе в условиях информационной войны

Новостной агрегатор крупнейшей российской интернет-компании «Яндекс» в последнее время часто вызывает интерес у законодателей. В середине мая депутат Госдумы Андрей Луговой (ЛДПР) просил приравнять «Яндекс.Новости» к средствам массовой информации, но Генпрокуратура не нашла для этого оснований. В начале сентября депутат Вадим Деньгин возмутился антироссийским контентом в украинской версии агрегатора. В ответ глава Роскомнадзора Александр Жаров призвал не винить российский поисковик.

Руководитель «Яндекс.Новостей» Татьяна Исаева в интервью Forbes ответила на претензии к сервису и рассказала, как работают алгоритмы новостного агрегатора, почему ни руководство компании, ни высокопоставленные чиновники не могут влиять на топ-5 новостей и как сервису пришлось работать в условиях информационной войны на фоне конфликта на Украине.

Какое место занимает сервис «Яндекс.Новости» во вселенной «Яндекса»?

Одна из важных задач «Яндекса» – отвечать на вопросы людей. Вы пишете какой-то вопрос в поисковой строке — «Яндекс» показывает ответ. Но есть и другие вопросы, которые приходят вам в голову каждый день. Мы их называем «незаданными». Который час? Что происходит на дорогах? Какой курс доллара? Не случилось ли чего? На эти вопросы мы стараемся отвечать сразу на главной странице: пользователь заходит, еще ничего у него не спрашивает, но уже знает все, что нужно. «Яндекс.Новости» в этой концепции отвечают на один из самых важных вопросов — что происходит в стране и мире.

А «Яндекс.Новости» — это бизнес?

По сравнению со всем «Яндексом» «Новости» — очень маленький бизнес.

Какова сейчас аудитория «Яндекс.Новостей»?

Дневная аудитория news.yandex.ru около 5 млн. Но каждый посетитель главной страницы «Яндекса» по умолчанию видит над поисковой строкой новостной блок из пяти заголовков, так называемый топ-5. Так что потенциальная аудитория этого блока составляет более 20 млн человек в день.

В нормальной ситуации этим людям хватает заголовков на главной. Но представьте, что условный метеорит падает в условном Челябинске. Все, кто до сих пор только читал или просматривал заголовки, «проваливаются» глубже и уходят искать подробности на «Яндекс.Новости». Приходит срочная новость — посещаемость сервиса резко растет, пик новостной волны спадает — и мы снова возвращаемся к своим обычным показателям. 

Сколько из этих пяти миллионов уходит потом непосредственно на страницы СМИ?

Около 30%.

Не так уж мало. Получается порядка 1,5-2 млн человек в сутки?

Да.

Вы в последнее время оказались в центре внимания. Все время идет какая-то возня, разговоры о том, что «Яндекс.Новости» следует то ли зарегистрировать как СМИ, то ли запретить сервису публиковать новости с сайтов, не зарегистрированных как СМИ, то ли запретить украинский выпуск. Вообще похоже на масштабную атаку. Какова ваша позиция?

Наша позиция такая: «Яндекс.Новости» — технология, у технологии нет редакции, нет редакционной политики, нет собственного производства, поэтому она не может быть СМИ.

Мы скорее газетный киоск. У газетного киоска тоже нет редакции, там просто выставляют свежую прессу на прилавок, никак не меняя обложки и заголовки. При этом содержимое киоска зависит от того, где он находится и какие СМИ там выпускаются.

В прошлую пятницу в ответ на запрос депутата Вадима Деньгина глава Роскомнадзора Александр Жаров публично заявил, что «Яндекс.Новости» не виноваты в появлении антироссийских материалов в украинских СМИ.

Именно. «Яндекс.Новости» — всего лишь зеркало медиасферы той страны, в которой они работают. Если кому-то не нравится новостная картина дня этой страны – России, Украины, Белоруссии, Турции, Казахстана – он может убедить СМИ этой страны писать по-другому.

Мы работаем для наших пользователей и отражаем ту реальность, которая их окружает. Бессмысленно показывать людям в Стамбуле московскую погоду, новости или пробки.

Можно выделить несколько конкретных претензий в ваш адрес. Одна из основных заключается в том, что, имея ресурс с многомиллионной аудиторией, вы якобы манипулируете топом новостей, продвигая некую «искусственную» повестку дня. Вы же всегда утверждали, что формирование топа происходит автоматически, что это делают роботы.

И продолжаем утверждать — да, топ формируется автоматически.

В отличие от газетного киоска, мы даже не можем руками поставить одну газету перед другой, они выстраиваются алгоритмом в соответствии с формальными критериями. И эти критерии открыты – это цитируемость и оперативность. На главной странице «Яндекса» вы не можете увидеть ничего, кроме заголовков самых цитируемых изданий каждой страны, где мы работаем.

Проводилась ли когда-нибудь независимая проверка механизма работы этих роботов? Или это закрытая технология, которую вы не готовы показывать?

Сам код, конечно, мы не показываем, это интеллектуальная собственность. Но мы всегда объясняем принципы, по которым работают алгоритмы «Яндекс.Новостей». И делаем это, кажется, постоянно — на конференциях и семинарах, на личных встречах и рабочих группах для всех, кто хочет понимать устройство новостных агрегаторов.

Так вот, о ключевых принципах ранжирования новостей. Первое, что хочет узнать пользователь, что важного происходит прямо в эту минуту. Каждую минуту происходит миллион разных событий. Как определить самое важное? По количеству внимания, которое СМИ уделили событию. Если сотни разных изданий выпустили срочные сообщения на одну и ту же тему — например, о падении метеорита —алгоритм понимает, что эта тема важна, и автоматически поднимает ее в «Яндекс.Новостях».

В рамках одного сюжета заголовки одних изданий показываются выше других. Потому что алгоритм учитывает фактор цитируемости источников – то есть помнит, что газету Х цитируют чаще, чем журнал Y, а значит, у газеты Х выше вес на рынке.

В основе ранжирования сюжетов и конкретных сообщений в них лежат простые прозрачные критерии — количество новостей по теме, плотность потока этих сообщений и цитируемость изданий.

Хочется услышать еще раз из ваших уст: топ-5 новостей на главной странице «Яндекса» формируется автоматически и человек не может вмешаться в этот процесс?

Топ-5 новостей формируется полностью автоматически.

Мы принципиально не хотим делать продукт, требующий редактора, а также редактировать руками результат работы алгоритмов. Если качество сервиса нас не устраивает, мы совершенствуем алгоритмы в целом. Если же мы понимаем, что алгоритмически добиться сервиса нужного качества не получается, мы закрываем сервис полностью. Например, мы вынуждены были закрыть рейтинг тем в блогах из-за того, что не смогли алгоритмами качественно отделить популярные сообщения в блогах от спама и мусора.

В «Яндекс.Новостях» проблема неоднородности новостных источников тоже существует, однако в целом мы видим, что результат работы алгоритмов по качеству лучше того, что мог бы сделать человек, тем более, когда мы говорим о больших объемах информации. Поэтому мы делаем этот сервис на всех наших рынках.

Я слышал историю о том, что однажды одно значительное лицо прибыло с визитом в «Яндекс» и его представители попросили, чтобы новость об этом тут же появилась в топе. Когда им сказали, что это невозможно, они позвонили гендиректору «Яндекса» Аркадию Воложу 60, но и он не смог им помочь. Было такое? 

Кажется, было что-то такое. Мы объяснили, что от нас ничего не зависит — темы в топе определяем не мы, а новостные издания. Чтобы новость попала на главную страницу «Яндекса», о событии должны написать партнеры «Яндекс.Новостей». Причем много партнеров. Сюжет не может строиться на одном сообщении, а топовый сюжет тем более, о нем рассказывают десятки, сотни разных источников. Другого варианта попадания на главную страницу нет. И по той же причине просто так убрать что-то с главной невозможно. Попасть в топ сразу же тоже нельзя.

Допустим, от разных изданий в базу пришло по сообщению на одну тему. Дальше эти тексты последовательно обрабатываются разными алгоритмами «Яндекс.Новостей». Один алгоритм собирает сообщения в сюжет. Другой отделяет перепечатки от оригинальных сообщений. Третий делает короткие аннотации для сюжета. Четвертый отбирает те сообщения, которые выходят на первую страницу сюжета — по тем критериям, о которых я уже рассказывала.

И только после этого подключается алгоритм ранжирования, выстраивающий сюжеты по важности. Прежде чем новостной сюжет попадет в топ-5, он примерно 15-20 минут проходит разные итерации в «Яндекс.Новостях». Моментально на главной странице «Яндекса» ничего не появится, хоть Господу Богу позвони.

Даже глава компании не может снять или поставить новость в топ?

Это невозможно.

Каждому СМИ «Яндекс.Новости» присваивают свой вес, от которого зависит место новостей этого источника в сюжете, а, следовательно, и трафик. Как определяется вес, это тоже делает робот?

Да, это тоже робот. Программа считает, сколько раз за последние два месяца сообщения того или иного источника были процитированы в материалах других наших партнеров. Кроме того, она считает оперативность реакции источника на событие. Из двух этих величин выводится «среднее геометрическое», и эта цифра влияет на вес источника в течение недели. Неделю спустя программа снова автоматически пересчитывает показатели за два последних месяца.

В итоге мы получаем не «прибитую гвоздями» иерархию, а регулярный расчет весов, который довольно четко реагирует на реалии жизни. Нам пришлось искать формальные показатели, так как алгоритм не умеет определять качество текста — он не умеет читать. Мы считаем, что уважение коллег по цеху выражается в факте цитирования, его всегда можно посчитать, и на это алгоритм уже может опереться.

Если внимательно следить за работой «Яндекс.Новостей», иногда кажется, что вес некоторых изданий не совпадает с индексом цитируемости СМИ, который делает компания «Медиалогия».

Думаю, мы просто по-разному считаем. Но все, что насчитал наш алгоритм, можно проверить поиском по «Яндекс.Новостям». Если где-то ИТАР-ТАСС выше «Интерфакса», то можно зайти и посмотреть срез за два месяца — какое количество ссылок на тех, а какое на этих.

В «Яндекс.Новости» попадает информация только с тех сайтов, которые являются вашими партнерами?

Да.

То есть сказать, что вы берете информацию у тех, с кем не заключено соглашение о партнерстве, нельзя?

Нельзя. Но есть много случаев, когда первоисточник или источник важной для сюжета информации — сайт, который не является партнером сервиса. Например, официальный сайт или блог. Когда наши партнеры много раз цитируют одну и ту же страницу внутри сюжета, мы прикладываем эту ссылку к сюжету, как дополнительный материал. 

Вы лично себя кем ощущаете, журналистом?

Я ни в коем случае не журналист. Кроме писем я ничего не пишу. Я управляющий проектом. По сути, мы «доставлятор» не нами найденной, не нами написанной и, в общем, не нами ранжированной информации. 

Вот медведь по локоть девочке руку откусил. Желтая новость, абсолютно. И мне очень жаль, что про это пишут крупнейшие издания страны. Но они уделяют этому огромное внимание, алгоритм фиксирует это внимание и выносит сюжет в топ-5. Мы просто выставляем напоказ то, что является самым важным по мнению партнеров «Яндекс.Новостей».

Я не случайно перешел на личности, вернее, извините за это, на вашу личность. В одной из статей, где говорилось о якобы злонамеренности «Яндекс.Новостей», прозвучала мысль о том, что руководство компании, собственно, не виновато в «неправильной» работе вашего сервиса. А виноваты управленцы «Яндекс.Новостей», которые не скрывают своих оппозиционных убеждений, исходя из которых якобы определяют место той или иной новости. Руководство «Яндекса» обращает внимание на политические убеждения сотрудников?

Нет. Руководство не с Марса к нам прилетело, оно эту компанию начинало и понимает, как она работает. То есть понимает, что я не могу повлиять на работу сервиса, каковы бы ни были мои убеждения.

«Яндекс» – это компания с очень интересной экосистемой. Здесь очень уважается прайвеси, то есть мы друг о друге знаем только то, что мы хотим, чтобы о нас знали. Человек выходит из офиса — и у него своя личная, никого не касающаяся жизнь. С другой стороны, мы все делаем одно дело. Все, что мешает нам делать это дело, остается за стенами офиса. Никаких вопросов ко мне по поводу моих убеждений никогда не возникало. И я никогда со своими убеждениями не подходила к работе, они тут неприменимы.

В разгар конфликта на Украине, «Яндекс.Новости» вынуждены были разделить потоки новостей на «российский» и «украинский». Почему?

Не только украинские, но и другие русскоязычные, но расположенные в других странах СМИ технологически для алгоритма были как региональные российские СМИ. Это, конечно, было не совсем корректно.

Украинские источники транслировались как русскоязычные?

Да. Поэтому, когда внезапно мы столкнулись с реальностью информационной войны, то увидели, что в одном и том же сюжете про одно и то же событие одни СМИ пишут про «боевиков», а другие – про «освободителей». Мы взрывали пользователю мозг, на одной странице у нас появлялись взаимоисключающие вещи. Чтобы разложить все по полкам, новости партнеров не из России стали транслироваться как иностранные источники на сервисе в домене .ru. И наоборот. Мы давно собирались разделить выпуски не по языку сообщения, а по местонахождению редакции, и как раз настал момент сделать это. Кажется, сервис стал более понятным.

Вопрос оценок в условиях информационной войны очень важен. Вам из Кремля никогда не звонили по поводу «неправильной» новости?

Мне — нет.

А руководство компании вам не звонило?

Нет. Вот почему медведь, откусивший девочке руку, оказался в топе, Аркадий Юрьевич [Волож] спросил. Работа алгоритмов действительно прозрачна. В каждый момент времени мы можем объяснить, почему это здесь, а это — здесь. Иначе мы бы сидели на пороховой бочке. Но мы тогда и не жили бы с автоматически созданным топом новостей на главной странице.

Когда в фейсбуке главного редактора Slon.ru Андрея Горянова появилась информация о том, что его издание будет брать плату за доступ к части контента, первым комментарием был ваш: не забудьте отключить экспорт платных статей на «Яндекс.Новости».

Мы заключаем с каждым изданием соглашение об информационном партнерстве. В нем написано, что в «Яндекс.Новости» могут быть отправлены ссылки для экспорта только тех материалов, которые не требуют ни оплаты, ни регистрации. Это наша политика, она была такой всегда. Агрегатор с такой аудиторией должен предлагать ссылки, доступные всей аудитории. Вне зависимости от того, есть ли у нее деньги, есть ли у нее желание регистрироваться. Не могу сказать, что информативность «Яндекс.Новостей» снизится, если продолжим работать по этим же принципам.

То есть те СМИ, которые переходят на платную модель, перестанут получать трафик из «Яндекс.Новостей»?

На платные сообщения – да.

Какие-то модели монетизации сервиса, кроме рекламной, рассматриваются? Деньги с партнеров за продвижение, например, брать не будете?

Не планируем. Изначально задача у сервиса другая. «Яндекс.Новости» созданы для того, чтобы отражать новостную картину дня, облегчать пользователю ее восприятие и доступ к нужной информации. Платное продвижение того или иного ресурса неизбежно привело бы к искажению этой картины.

А куда в принципе двигается сервис? Какими «Яндекс.Новости» будут в будущем?

Хотелось бы видеть «Яндекс.Новости» мобильными и персонализированными. Сервис должен быть доступен на любых мобильных устройствах. На этой неделе мы выпустили первое мобильное приложение «Яндекс.Новостей». Кроме того, наши алгоритмы должны научиться понимать, что нужно конкретному пользователю. Тогда можно будет автоматически сформировать для каждого человека ленту новостей, в которую попадут те сообщения, которые интересны именно ему.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2014 > № 1185600 Татьяна Исаева


Россия. Латвия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 сентября 2014 > № 1185555 Галина Тимченко

Галина Тимченко: «Никто из нас не мечтает делать «Колокол»

Елизавета Сурганова

обозреватель Forbes

Бывшие руководители «Ленты.ру» и «Афиши» о своем латвийском СМИ и о том, почему Михаил Ходорковский вышел из инвесторов проекта

В середине октября в Латвии запускается новое русскоязычное новостное СМИ под названием Meduza. Проект, который будет сочетать агрегированный и собственный контент, создается рядом бывших сотрудников «Ленты.ру» под руководством бывшего главного редактора издания Галины Тимченко, бывшего главы отдела спецкорреспондентов Ивана Колпакова и присоединившегося к ним Ильи Красильщика (бывший директор по продуктам «Афиши»). Создатели Meduza рассказали Forbes, чем их издание будет отличаться от других СМИ, почему редакция переезжает в Ригу и как из инвесторов проекта вышли Михаил Ходорковский и Борис Зимин.

— Как вам пришла идея проекта? 

Иван Колпаков: Вскоре после того, как Галю уволили из «Ленты», мы собрались небольшой компанией у нее дома — чтобы еще раз обняться и поплакать. Заодно выяснилось, что, оказывается, есть некоторое количество людей, готовых дать деньги на новый проект. И что, кажется, у нас есть очень небольшой, но все-таки шанс этот новый проект сделать.

Галина Тимченко: Примерно через месяц мы увидели в фейсбуке пост Ильи Красильщика, который словно бы о нашем проекте рассуждал. Он написал: «Я придумал медиа, оно должно находиться не в России, финансироваться несколькими людьми, только мне его не с кем делать».

Илья Красильщик: Про планы бывшей редакции «Ленты.ру» мне в тот момент ничего не было известно. Это был сигнал в космос без особой надежды на ответ. Но звонок Колпакова раздался минут через 15.

— Что это будет за медиа?

Колпаков: Проект называется Meduza. Это не ежедневное большое издание обо всем на свете, не гигантский сайт размером с «Ленту.ру». У проекта есть мантра: «информационный прожиточный минимум». Это издание о том, что вам действительно нужно знать. Очень плотная картина последних часов, собранная из важнейших новостей и лучших текстов на русском языке.

В какой-то момент мы сидели и размышляли, что может стать мотором нового проекта. И тут Галя сказала: «Помните, как неумные люди все время называли «Ленту»? Говорили, что «Лента» — агрегатор. А давайте мы и в самом деле сделаем агрегатор».

Это обдуманное решение. К традиционным СМИ, утратившим монополию на производство информации, добавились сотни тысяч альтернативных медиа. Это изобилие порождает «белый шум», который многократно усиливается в условиях информационной войны. И в этом шуме совсем не слышно голосов, которые есть, — это и небольшие издания, и НКО, и блогеры.

Мы планируем агрегировать контент от самых разных источников, вне зависимости от их статуса, только в зависимости от значимости и достоверности информации. Meduza будет давать нераскрученным площадкам выход на широкую аудиторию, а широкой аудитории — только то, что действительно стоит прочитать.

Тимченко: Информацию мы будем отбирать без участия роботов или механических алгоритмов — сами, руками и головой редакторов. Забирать материалы мы намерены честно — цитата из источника, бокс с гиперссылкой, никакого полнотекста.

Мы платформа, на которой чужие и собственные материалы существуют на равных условиях, главное — чтобы из них складывалась адекватная картина событий.

Это наш выбор, наша экспертиза, за которую мы готовы нести ответственность перед читателем. В принципе, это означает, что мы к другим русскоязычным СМИ не относимся как к конкурентам — наоборот, мы попытаемся принести им пользу. От них к нам — фрагменты к картине событий, от нас к ним — трафик.

Колпаков: Подчеркну еще раз, это важно: у нас будут и собственные материалы. И некоторое количество новых форматов, и качественная репортерская журналистика. Зачем нам свой контент? Затем, что, во-первых, русская репортерская журналистика в целом переживает не лучшие времена. И в этих условиях было бы особенно жалко потерять команду репортеров, которая у нас есть. Во-вторых, существует длинный список запретных тем, которые российские СМИ не отрабатывают по разным причинам — из-за прямой и кривой цензуры. Таким образом, в информационной картине возникает дыра — ну вот мы сами и будем ее заполнять.

Тимченко: Мы будем действовать гибко. Чем больше качественных источников, тем больше агрегируем. Если вдруг сложится так, что другие СМИ будут меньше писать, а стоп-листы станут еще длиннее, мы будем расширяться в сторону собственного контента.

— Чем объясняется такое название? И не кажется ли оно вам не слишком серьезным для новостного СМИ?

Тимченко: Да почему несерьезное? Мрачное даже, вполне для пиратского корабля. Кстати, придумал его наш бывший коллега Игорь Белкин.

— Вы будете как «Яндекс. Новости» договариваться со СМИ о сотрудничестве?

Колпаков: Мы будем договариваться со СМИ, с НКО, будем напрямую разговаривать с частными производителями информации. Но не как «Яндекс».

Потому что Meduza — это ручная, а не заводская сборка.

Красильщик: Наш способ цитирования других изданий в принципе не нарушает ничьи права, поэтому это формальность, но мы ради приличия со всеми договоримся.

Колпаков: Опять-таки, мы готовы к каким-то неожиданным решениям. Если, например, в некоем блоге или издании, заблокированном на территории Российской Федерации, выйдет важный текст, а мы сочтем, что он не противоречит законодательству РФ и журналистской этике, мы с удовольствием напрямую договоримся с этим блогом или изданием о полной перепечатке материала. 

— Как при этом вы сами собираетесь избежать блокировки на территории России? Вы можете считать одно, но Роскомнадзор сочтет по-другому.

Красильщик: Формально мы являемся европейским медиа и подчиняемся законам Латвийской Республики, в которой зарегистрированы. Понятно, что Роскомнадзор это мало волнует. И мы отлично понимаем, что ведем игру с довольно сильным и непредсказуемым противником. Но на каждый ход есть противоход. У нас есть масса технологических идей на случай, если нас или сайт, который мы цитируем, внесут в стоп-лист. Рассказывать о них мы, разумеется, не будем. Делать зеркала сайта, кстати, самый тупой и неудобный способ. При этом у нас и нет задачи быть борцами с кем-то или с чем-то (в отличие от сайтов, которые сейчас в стоп-листах). Мы не борцы, мы просто даем достоверную картину происходящего.

И еще один важный момент, о котором мы до сих пор не сказали. Мы не только сайт. Мы и мобильное приложение. А с блокировкой приложений я — пока что — не сталкивался.

Колпаков: Впервые в жизни мы, придумывая издание, начали не с сайта, а с приложения. В своем устройстве сайт идет за его логикой. Если привести очень грубый пример, это как Instagram в вебе. В то же время сайт ни в чем не уступает приложению — там будет такой же функционал и полный контент. А вообще в скорой перспективе мы рассчитываем давать доступ к проекту с любого утюга, умеющего выходить в интернет. Сейчас мы запускаемся одновременно на трех платформах — iPhone, Android и Web.

Красильщик: Короче, будем вещать из чайника.

— У вас нет ощущения при этом, что вы заведомо сужаете так аудиторию, вещаете только на «Россию айфона»?

Красильщик: Неправда, мы сразу же будем вещать для «России андроида»!

Колпаков: А потом и на «Россию Windows Phone».

Рынок мобильного интернета растет взрывными темпами, в том числе и в России. По «Ленте» это было очень заметно. В начале 2013 года на сайт с мобильных устройств заходили всего 8% читателей, а в начале 2014-го их было уже почти 30%. Рынок растет, но на нем ничего не происходит — нельзя же считать реальным событием какое-нибудь очередное мобильное приложение от Sports.ru. Те, кто в конце девяностых сделали ставку на стратегию digital first, через пять-десять лет оказались лидерами отрасли. И мы уверены, что те, кто сейчас делает ставку на стратегию mobile first, окажутся в итоге первыми на этом рынке.

Красильщик: Кроме того, это важная часть нашей экономической модели. Да, пока с мобильной рекламой не очень, но она не может не заработать — уж больно внушительно растет мобильное потребление. К тому же мобильные приложения, в отличие от веба, умеют монетизировать пользователей напрямую.

— Приложение будет бесплатное?

Красильщик: Да. И у нас никогда не будет paywall. У нас есть миссия — давать русскоязычному читателю объективную картину происходящего. Делать это за деньги было бы странно.

— А что за новые форматы?

Колпаков: Один из форматов придумали еще в «Ленте», но не успели воплотить. Автор формата, уже упоминавшийся Белкин, называл его «В переводе на русский». Мы его называем «Картотекой». Это материал, который готовится редактором по открытым источникам, но с очень дотошным фактчекингом и критическим подходом — журналист разбирает по косточкам самую запутанную историю дня. Например, «Минские соглашения»: десятки новостей на лентах агентств, десятки комментариев политиков, сотни постов в фейсбуке, при этом абсолютно ничего не понятно — кто подписывал, какие обязательства взяли на себя страны-участницы, в какие сроки должны их исполнить, что это означает для жителей Украины, России и смежных государств, можно ли их исполнить, наконец. Идея в том, чтобы читатель не тратил на это часы своей жизни, самостоятельно разбираясь в миллионе сообщений — мы это сделаем сами и очень коротко и внятно изложим.

Вообще, этот формат много где уже появился, в том числе, на Vox.com — когда мы Vox увидели, то офигели.

Красильщик: Самое неприятное в запуске — смотреть, как твои идеи появляются в других проектах. Поэтому мы очень спешим. Каждые две недели задержки — гарантия того, что твои идея утечет куда-то еще. Все думают в одну сторону.

При этом более быстрых по запуску проектов я в жизни не встречал, честно говоря. За полгода мы запускаем медиа на трех платформах — и к тому же в другой стране.

— Почему все-таки это будет не «Лента.ру»? Наверняка у вас были предложения, в том числе, и от инвесторов возродить то, что было?

Тимченко: Иван Колпаков как-то правильно сказал, что за «Лентой» стояла 15-летняя история, но за эти годы в ней накопилось огромное количество ошибок и пороков, и тащить это все в новую жизнь совсем не хотелось. Потом, «Лента» — огромное дерево, которое очень трудно пересадить на новую почву. Мы почти не знаем случаев, когда какой-то редакции удавалось сделать то же самое на новом месте и так же успешно. К тому же «Лента» много зарабатывала и дорого стоила, привлечь такие деньги без бренда у нас шансов нет.

Колпаков: Нам очень хотелось сделать наконец издание, которое может меняться каждый день. Любые изменения в «Ленте» происходили с невероятным трудом — это гигантский корабль, который очень долго разворачивается. Теперь у нас маленькое суденышко, которое будет двигаться в таком направлении и с такой скоростью, как это будут требовать обстоятельства.

— Как можно писать о России и ориентироваться на российскую аудиторию, не находясь в России?

Колпаков: Сейчас в этом нет проблемы. Олег Кашин, переехавший в Женеву, однажды хорошо сформулировал: я не эмигрировал, потому что я остаюсь в русской среде, читаю русские газеты и работаю на русские издания. Если ты не знаешь обстоятельств его жизни, никогда не догадаешься, что он в Женеве. А Рига еще ближе к Москве, чем Женева. И русские там живут много веков. 

Редакция в Латвии — вынужденный выбор, на который мы идем по ряду текущих, политических прежде всего, причин. Никто из нас не мечтал о скорой эмиграции.

И все же рижская редакция — только точка сборки. Это люди, от которых зависит ежедневное, ежечасное издание проекта, это надежно защищенное производство — туда нельзя прийти и устроить маски-шоу. В России у нас остаются специальные корреспонденты, большая группа внештатных сотрудников, здесь, наконец, остаются производители информации, которую мы агрегируем.

Тимченко: Более того, никто из нас не мечтает делать «Колокол». Просто в Латвии все удивительно прозрачно, просто и очень дешево. И в смысле аренды, и в смысле уровня жизни.

Красильщик: Ну и вообще, переезд в Ригу — это не самоцель. Как говорит уроженец Перми Иван Колпаков: «Хочу посмотреть на московских мальчиков, которые из 15-миллионного города переезжают в 800-тысячный». Не то чтобы мы испытываем по поводу переезда в Латвию какой-то невероятный энтузиазм.

— Почему именно Латвия?

Красильщик: Мы вообще сначала в Берлин собирались. Но потом методом исключения осталась Рига. Причин куча: налоги, миграционное законодательство, цены, даже часовой пояс — мы же новостное издание, работающее по московскому времени. Можно было бы поехать в Португалию, но тогда бы у нас рабочий день начинался в 6 утра. Так что это исключительно логистическое решение.

— Вы говорили, что вы не борцы, но тем не менее для многих людей вещание из Латвии будет придавать такой диссидентский окрас всему проекту. Смущает ли вас это?

Колпаков: Мы борцы за одну-единственную идею — это идея свободы распространения информации.

Красильщик: Это вынужденные издержки. Мы не диссиденты, мы просто не любим компромиссы в том, что касается нашей профессии. И мы это докажем. У нас нет никаких иллюзий относительно Латвии — там тоже куча собственных проблем.

Просто так вышло, что в Латвии сейчас можно сделать независимое русскоязычное издание, а в России нет.

Если мы в Латвии столкнемся с какими-то непреодолимыми сложностями, вы узнаете об этом первыми.

— Повлияло ли на переезд в Латвию участие в проекте Ходорковского?

Тимченко: Мы действительно вели переговоры с Михаилом Ходорковским и Борисом Зиминым. При этом Ходорковский выступал в качестве пассивного инвестора, он практически не вмешивался в ход переговоров, к его собственному вкладу у него был минимум требований — и все они носили бизнесовый характер. Основным же инвестором предполагался Зимин. Но, к сожалению, предложенные принципы управления, принятия стратегических и операционных решений нас не устроили.

— Они предполагали активное вмешательство инвесторов?

Красильщик: Об этом лучше их спросить. Что касается нас, то мы просто поняли, что собираемся управлять проектом не так. В любом случае, мы разошлись без взаимных претензий. 

— Кто был инициатором в переговорах с Ходорковским и Зиминым, как они начались и как шли? Почему все сорвалось в последний момент?

Колпаков: Первую встречу инвесторы назначили сами.

Красильщик: Это были обычные переговоры — долгие и сложные. Сорвалось все в тот момент, когда дело дошло до обсуждения деталей акционерного соглашения. Выяснилось, что наши позиции радикально различаются.

Колпаков: Сейчас мы создаем консорциум инвесторов, в котором уже есть некоторое количество людей. Список открыт, мы надеемся его увеличивать.

Важно, что мы привлекаем деньги на собственных условиях — мы будем предлагать инвесторам долю в компании, но контроль над ней всегда будет у редакции.

— Вы не раскрываете имена инвесторов?

Тимченко: Их имена никому ничего не скажут. Это люди категорически непубличные, не имеющие никакого отношения ни к медиа, ни к политике. И они делают не очень большие взносы, которых хватит на некоторое время.

— Как вы их искали? Если они не имеют отношения к медиа, почему им интересен этот проект?

Красильщик: Ну как искали? Через знакомых. А интересен им проект по одной простой причине: если в стране не останется ни одного независимого издания, лучше никому от этого точно не будет. Ну и в нас наши инвесторы, кажется, верят.

— Какая с ними договоренность, это постоянные взносы?

Красильщик: Мы сейчас разрабатываем акционерное соглашение — и странно было бы раскрывать его детали. Мы считаем, что правильно планировать на год вперед, не больше, потому что мы живем в очень быстроменяющейся ситуации. И брать деньги на большее время не очень правильно.

— Обещаете ли вы инвесторам возврат средств?

Красильщик: Разумеется. Мы планируем выйти на окупаемость за три года, но всех инвесторов предупреждаем о серьезных страновых рисках. Каждый год мы будем корректировать прогноз.

Колпаков: Мы стараемся поступать как честные люди и не просим деньги в качестве благотворительности — просто так, потому что мы хорошие, или потому что мы из «Ленты».

— Галя, я предполагаю, что часть вашей компенсации после увольнения из «Ленты» тоже пошла в этот проект, да?

Тимченко: Практически вся. То есть деньги редакции в проекте тоже есть. Можно сказать, что косвенно Александр Леонидович Мамут 42 помог независимым СМИ.

— Думаете ли вы о краудфандинге?

Красильщик: Мы придумали примерно 157 способов зарабатывания денег, и все их будем постепенно внедрять: в том числе и рекламу, и покупки внутри приложения, и краудфандинг.

Мы все привыкли работать в медиа, которые себя окупают, и мы хотим, чтобы этот проект, несмотря на все тяжелейшие экономические и политические условия, стал таким же.

Тимченко: Именно поэтому у нас очень спортивный бюджет и очень компактная редакция. Все умеют всё, у всех довольно много разнообразных полномочий.

— Каков примерный годовой бюджет?

Тимченко: Мы не хотим называть конкретных цифр, но, скажем так: ближе всех к оценке нашего бюджета был Антон Борисович Носик в своем комментарии газете «Известия» (Носик подсчитал, что годовой бюджет такого проекта составит не менее $1млн — Forbes).

— Галя, в одном из давних интервью вы говорили, что собираетесь выступать в новом проекте на вторых ролях. То есть, вы не будете главным редактором «Медузы»?

Тимченко: Я не знаю. По нашим правилам, главного редактора «Медузы» избирает редакция, раз в два года. Пока же я, как это звучит в латвийском законодательстве, член правления и генеральный директор предприятия.

Красильщик: Мы наняты Галей, неужели мы можем кого-то еще выбрать?

Тимченко: Здесь никто не начальник. У всех будет одна роль — стоять у топки паровоза. Мы все, и я тоже, будем выполнять в первое время роль обычных редакторов. В «Ленте» мы тоже много раз через это проходили.

— Сколько человек будет в редакции?

Колпаков: В рижской редакции чуть больше 10 человек (если не считать разработку), и не все из них бывшие сотрудники «Ленты». Это свежая команда. В Москве остаются спецкоры и коммерческая служба. При этом люди, которые живут в Москве, периодически будут приезжать в Ригу, и наоборот.

— Что за требование латвийского законодательства, которое обязало вас разместить объявления о найме сотрудников на местных сайтах?

Тимченко: Это стандартная мировая схема. Прежде чем нанять людей из другой страны (а в новой команде будут люди не только из России), я обязана на сайте государственной занятости Латвии разместить объявление на латышском языке. Нужно доказать, что в стране нет людей, которые могут претендовать на эти должности. В итоге я получила больше 150 писем, честно отвечала на них, раздавала тесты, провела десятки собеседований. Две недели просидела в одном рижском кафе, разговаривая с людьми — как Алена Владимирская.

Мне было очень интересно посмотреть на латвийских журналистов, но среди всех кандидатов было, может, четыре человека, которых я могла бы взять на работу. В основном, русскоязычные латыши совсем не знают нашей повестки.

— Как вы будете привлекать аудиторию? Насколько, как вы рассчитываете, вам поможет репутация бывшей «Ленты»?

Колпаков: Мы не строим «Ленту» — и в аудиторном смысле тоже. Массовое издание, которое ежедневно посещают три миллиона человек, не делается за один, два, три года. «Ленте» на это потребовалось почти 15 лет. Покупать трафик мы не собираемся, на маркетинг у нас денег нет. Поэтому мы опираемся исключительно на свою репутацию — и на тот продукт, который покажем.

— На какую аудиторию вы рассчитываете через год?

Красильщик: У нас довольно пессимистичный план развития, но если мы его просто выполним, мы будем не очень довольны собой — нам нужно его перевыполнить.

Скажем так: если через год нас не будут обсуждать все — значит, мы провалились.

— Нет ли у вас опасений, что медиаполяна так быстро сжимается, что скоро у вас будет только два-три качественных источника, из которых вы сможете брать материалы для агрегации?

Колпаков: Есть много разных страхов. В том числе и этот — что нечего будет агрегировать. И другой — а вдруг всего окажется слишком много? Но мы придумали проект, который очень легко адаптируется к условиям, даже довольно экстремальным. У всех на медиарынке сейчас одна по-настоящему главная установка — выжить, перетерпеть. И чем мне нравится наша идея — мы помогаем всем. Сейчас нельзя спасать исключительно себя.

Тимченко: То есть, может быть, мы и окажемся тем плотом «Медузы», на котором спасутся остальные. Если получится.

Россия. Латвия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 сентября 2014 > № 1185555 Галина Тимченко


Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 5 сентября 2014 > № 1170763 Николай Никифоров

Брифинг Николая Никифорова по завершении совещания об основных положениях стратегии развития «Почты России» на период до 2018 года.

Стенограмма:

Н.Никифоров: Уважаемые коллеги! Сегодня состоялось совещание у Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева, посвящённое вопросу стратегии развития «Почты России». Напомню, что темой реформы «Почты России» новая команда Правительства занимается, по сути, с самого первого дня.

Если в 2012–2013 году в Новый год мы сталкивались с ситуацией, когда на международных направлениях международные посылки лежали у нас по 3 месяца, до 1100 т скапливалось в международных почтовых узлах и тем самым нарушалась нормальная работа почтовой системы страны, то сейчас уже удалось добиться определённых результатов. Мы первый Новый год, с 2013 на 2014 год, прошли без каких-либо задержек. Была модернизирована почтовая инфраструктура логистического почтового центра во Внуково, предпринят целый ряд инициатив – созданы новые места международного обмена в Новосибирске, Екатеринбурге, некоторых других точках.

Улучшается ситуация со сроком доставки писем в Москве, Московской области, есть существенное увеличение доли писем, доставленных в срок, мы внимательно за этим следим. В два раза удалось повысить заработную плату сотрудникам «Почты», и мы считаем, что это одна из основных задач, на которую направлена реализация стратегии развития предприятия.

Сегодня мы прошли целый ряд ключевых решений, Председатель Правительства поддержал позицию Минкомсвязи и ряда заинтересованных федеральных органов власти, в частности по акционированию «Почты России». Вы знаете, что в Государственную Думу уже внесён соответствующий законопроект, мы ожидаем его принятия Государственной Думой в осеннюю сессию. Это значит, что «Почта» станет акционерным обществом, но со стопроцентной собственностью государства и с сохранением предприятия в стратегическом списке. Ни о какой приватизации речи не идёт, речь идёт лишь о создании более эффективной корпоративной модели управления.

Стратегия развития «Почты России» не предусматривает никаких дополнительных бюджетных вливаний, средств налогоплательщиков. «Почта» будет реформироваться, инвестировать своё развитие из своих текущих операционных средств и с привлечением заёмного финансирования, если это будет требоваться. В качестве основных задач мы ставим сохранение сети отделений почтовой связи и, как я уже говорил, повышение заработной платы. Предусматривается повышение средней заработной платы по «Почте» до 33 тыс. рублей к 2018 году. Это рост почти в два раза – рост около 80%, если сравнивать с 2012–2013 годами. «Почта» – это второй по величине работодатель в стране, это 350 тыс. сотрудников, и мы считаем, что создание достойных условий для их труда является важнейшей задачей для предприятия, является неотъемлемой частью стратегии.

Также обсуждались вопросы, связанные с сохранением так называемого защищённого сегмента. Мы считаем, что «Почта России» должна иметь определённые преференции в части доступа к почтовым ящикам, и принято решение, что эта норма будет действовать некий ограниченный период, по крайней мере до 2018 года. Считаем, что это тоже позволит предприятию правильно пройти этот период реформ.

Обсудили и вопросы предоставления почте отдельных помещений, особенно это касается муниципалитетов целого ряда регионов, где почта размещается не в помещениях, находящихся в собственности, а именно их арендует. Мы считаем, что почта – это такой же ключевой объект социальной инфраструктуры, как и многие другие, поэтому ставки аренды должны приниматься соответствующие.

Обсудили и другие вопросы, связанные с оформлением имущества «Почты» в собственность в преддверии готовящегося акционирования данного предприятия. Сегодня около 95% имущества «Почты» надлежащим образом уже оформлено, подготовлены все документы. Это серьёзный результат, которого удалось добиться новой управленческой команде этого предприятия.

Принято решение, что мы должны оперативно с нашими коллегами в Государственной Думе завершить работу по принятию этих двух законопроектов – законопроекта о почтовой связи и законопроекта об особенностях преобразования «Почты» в акционерное общество. После этих преобразований будут приняты уже окончательные решения, направленные на реализацию данной стратегии. В целом формат стратегии был одобрен.

Отдельно обсуждался вопрос, связанный с созданием почтового банка и оказанием финансовых услуг на базе отделений почтовой связи. Наша позиция заключается в том, что финансовые услуги, банковские, минимальный набор банковских услуг должен быть доступен жителям Российской Федерации вне зависимости от того, крупный это город или самый небольшой сельский населённый пункт. Считаем, что в таких сельских населённых пунктах «Почта России» – это, по сути, единственный вариант предоставления такого рода услуг. В то же время конкретную финансовую модель почтового банка решено подготовить и утвердить после того, как будут приняты поправки в действующее законодательство, потому что мы должны очень чётко получить ту модель дальнейшего развития почтовой отрасли, которая сегодня предусмотрена законопроектами. В каком виде законопроекты будут приняты – это и определит и место, и объём услуг «Почты», а также предполагаемые доходы, которые предприятие будет получать за счёт оказания финансовых и банковских услуг. Но хочу подчеркнуть, что этот предполагаемый вклад от почтового банка в общий объём доходов в 2018 году незначителен, он составляет около 10% в общем объёме доходов «Почты», поэтому это такой дополнительный момент, который мы планируем доработать и внести уже после принятия двух соответствующих крупных федеральных законов на площадке Государственной Думы.

Вопрос: Можно уточнить, за счёт чего тогда «Почта» должна стать рентабельной?

Н.Никифоров: Это повышение эффективности основной деятельности. Это повышение в два раза производительности труда, это увеличение качества, снижение сроков и увеличение качества доставки писем, посылок. Основная деятельность почты заключается именно в этом.

Мы считаем, что есть целый ряд дополнительных ниш, в которых «Почта» может работать. Это и так называемый direct-mail, коммерческие рассылки от предприятий. В том числе мы сегодня обсудили вопросы, связанные с тарификацией. Как вы знаете, целый ряд услуг «Почты России» регулируется Федеральной службой по тарифам. Во-первых, принято уже решение, и оно реализовано, что мы эти тарифы сделали предельными, то есть «Почта» по усмотрению может их на отдельных территориях в отдельных случаях снижать – раньше такой возможности не было. Кроме того, считаем, что тарифицировать можно только этот ограниченный объём услуг, относящихся непосредственно к универсальным услугам связи, которые несут прямую социальную значимость. В этом смысле это создаёт более рыночные условия для развития всей системы почтовой связи страны, где «Почта России», хочу отдельно подчеркнуть, далеко не единственный оператор. У нас около 500 компаний сегодня имеют в том или ином виде лицензии и оказывают так или иначе услуги.

Вопрос: То есть услуги «Почты» не будут дорожать, я правильно понимаю?

Н.Никифоров: Услуги «Почты» будут дорожать вследствие тех или иных инфляционных процессов, которые у нас сегодня есть, но не более. В тех нишах, где имеется открытая рыночная конкуренция, услуги «Почты» будут, по сути, определяться этой самой конкуренцией, а не какой-то прямой тарификацией. А там, где эти услуги социально значимы, где это универсальная услуга, где это отправка писем, такого рода услуги, конечно же, должны тарифицироваться. Но опять же тарифицироваться по предельному уровню, то есть мы обозначаем максимальную планку, выше которой «Почта России» не имеет права подниматься.

Вопрос: Николай Анатольевич, вы сказали про защищённые сегменты, почтовые ящики. Можете подробнее объяснить, что это значит? Другие операторы не смогут опускать свои отправления в почтовые ящики, только «Почта России»? Как это будет реализовано на практике?

Н.Никифоров: Нам предстоит это уточнить уже на этапе окончательного принятия федерального закона, но позиция Минкомсвязи заключается в том, что мы должны предоставить «Почте России» эксклюзивное право доступа к почтовым ящикам, при этом другие операторы смогут также использовать эти ящики при наличии письменного согласия абонента. Почтовые ящики не являются сегодня собственностью «Почты России», но для выполнения задач универсального оператора у «Почты России» должно быть безусловное право доступа к этим ящикам.

Право доступа к ящикам для любых других организаций без письменного разрешения абонента, мы считаем, должно быть ограничено, потому что это приводит к неконтролируемому объёму различных несанкционированных рекламных рассылок и так далее. А для «Почты» это вопрос обеспечения в том числе таких важных государственных задач, как доставка уведомлений от государственных органов (это и налоговая служба, и служба судебных приставов и так далее). Поэтому здесь совершенно особый статус должен быть всё-таки у универсального почтового оператора, то есть у «Почты России».

Вопрос: Часовых поставите в подъездах?

Н.Никифоров: Нет, просто по жалобам населения, к примеру, могут быть инициированы те или иные расследования, которые приведут в конечном итоге к административным штрафам или каким-то иным видам…

Вопрос: То есть вы введёте административные штрафы за доступ других операторов?

Н.Никифоров: Несанкционированный доступ без письменного согласия абонентов. Но опять же это наше предложение, которое предстоит дополнительно уже обсуждать и уточнять на этапе принятия поправок в федеральные законы.

Вопрос: То есть вы будете готовить на эту тему законопроект?

Н.Никифоров: Законопроект уже сейчас присутствует в Государственной Думе, но в этом законопроекте, по сути, тоже есть целый ряд развилок, которые нам на этапе второго чтения предстоит утвердить. В этом смысле наше совещание по стратегии сегодня у Председателя Правительства – это некое подведение итогов той дискуссии, которая была между федеральными органами власти в отношении этих ключевых развилок. Их я вам сегодня обозначил: имущество, защищённый сегмент в части почтовых ящиков, тарификация и так далее.

Ключевые решения сегодня были приняты, мы эту единую позицию обозначили и будем её, соответственно, уже дальше вместе с депутатами продвигать в Государственной Думе. Но федеральный закон – это федеральный закон. Каким он будет в итоге? Давайте дождёмся всех официальных процедур и будем потом уже его исполнять. Собственно, решения, связанные как раз с почтовым банком – то, о чём очень часто дискутируют, мы как раз решили отнести на этап после принятия всех необходимых федеральных законов. Потому что они будут форматировать и будут являться условием для формирования той самой финансовой модели для реализации этой стратегии.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, какой промежуток времени может пройти между принятием закона об акционировании и фактическим акционированием «Почты России»?

Н.Никифоров: Я думаю, около года. Это будет зависеть от целого ряда факторов, но мы ставим себе задачу около года. При этом, возможно, будет какой-то период параллельного существования федерального государственного унитарного предприятия и уже акционерного общества. Посмотрим, как это правильно сделать.

Вопрос: То есть акционерное общество в следующем году будет?

Н.Никифоров: Мы считаем, что да. Мы верим, что оба федеральных закона будут приняты в осеннюю сессию Думы. Сложно прогнозировать конкретный месяц, это зависит от того, как быстро у нас пойдёт работа в комитете с депутатами, но считаем, что реалистичный срок – это конец 2015 – начало 2016 года, когда ФГУП уже прекратит своё существование и будет только акционерное общество.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, выбран ли для этой покупки конкретный банк? Ранее сообщалось, что есть шорт-лист из пяти банков, один из которых – это банк «Экспо капитал». Есть ли решение о конкретном банке?

Н.Никифоров: Такое решение сегодня не принято. Действительно, «Почта России» отбирала целый ряд банков, поэтому, когда окончательно будет утверждена финансовая модель, соответственно, нужно будет просто посмотреть, какие из предлагаемых вариантов наиболее ей соответствуют. Но сегодня говорить о покупке какого-то конкретного банка крайне преждевременно.

Вопрос: Будет ли он приобретён до конца года?

Н.Никифоров: Я уже комментировал, что мы отложили вопрос о конкретной финансовой модели почтового банка до момента принятия федеральных законов, потому что от них будет зависеть, какая вообще будет финансовая модель в рамках той стратегии, которую мы в целом сегодня одобрили. Если мы именно таким образом, как я сегодня озвучил, пройдём все эти развилки на уровне федерального закона, это будет одна картинка. Если где-то что-то изменится, это может серьёзным образом повлиять на финансовую модель. Поэтому мы стратегию утверждаем в целом, но всё-таки нужно дождаться принятия поправок в федеральное законодательство – именно на его основе формируется та, в том числе финансовая, матрица, по которой «Почта России» будет работать.

Вопрос: Скажите, а есть ли предложения по устранению разделения почтовой связи на универсальную и курьерскую?

Н.Никифоров: Я думаю, что здесь тоже нужно дождаться завершения обсуждения в Государственной Думе. Там к федеральному закону «О почтовой связи» было внесено около 700 поправок, поэтому нужно именно на площадке Государственной Думы эту работу нам сейчас завершить. Мне не хотелось бы давать какие-то обещания за наших коллег-депутатов.

Вопрос: А есть ли такие предложения?

Н.Никифоров: Среди тех поправок, которые на площадке Государственной Думы обсуждались, такие предложения тоже были. Но опять же в этом нет ничего удивительного, нужно просто сейчас пройти все эти дискуссии. Здесь не стоит забегать вперёд.

Вопрос: Но это было предложение Министерства связи?

Н.Никифоров: Нет, предложения Министерства связи такого не было.

Вопрос: Это было предложение «Почты»?

Н.Никифоров: Я не могу сказать, чьё это было предложение, потому что было около 700 поправок. Идентифицировать сейчас, кто конкретно из депутатов какие поправки предлагал, по фамилиям, – я это не вспомню. Но всё-таки в основном это были предложения депутатов. Потому что Минкомсвязь и Правительство свои предложения внесли, по сути, в той версии, которая была на первом чтении, а далее предложения уже шли, собственно, от депутатов Государственной Думы. Процедура такая.

Вопрос: Вы сейчас сказали, что принято решение о том, что «Почта» будет развиваться с опорой на собственные источники финансирования, без дотаций из бюджета, но раньше вы говорили, что в этом случае ей всё равно потребуется оказание финансовых услуг, потому что иначе не сойдётся бизнес-кейс. А сейчас вы говорите, что решение по финансовым услугам не принято, но в то же время принято решение, что «Почта» будет без дотаций развиваться…

Н.Никифоров: Коллеги, важный момент: «Почта России» – это очень крупная организация, которая оказывает финансовые услуги. Доход от финансовых услуг «Почты России» составляет 46 млрд рублей. Мы провели 1,1 млрд транзакций. 65 млн человек пользуются финансовыми услугами «Почты России».

Не нужно путать финансовые услуги с отдельным почтовым банком, потому что это разные вещи. На «Почте России» сегодня нельзя открыть счёт и сделать депозит, на «Почте России» нельзя оформить банковскую карту почтового банка, на «Почте России» нельзя получить какой-то минимальный потребительский кредит или какие-то другие базовые банковские услуги. «Почта России» осуществляет сегодня доставку пенсий, различных пособий, почтовые переводы, принимает оплату за коммунальные услуги и некоторые другие виды услуг. Это огромный объём оказания этих услуг – примерно треть всех доходов «Почты» сегодня связана с финансовыми услугами. Она оказывала и всегда будет оказывать финансовые услуги. Но речь идёт о том, что населению, особенно в малых населённых пунктах, нужно получать и простые банковские услуги. Жители нашей страны не должны быть дискриминированы по этому принципу. Они не должны садиться на какой-то транспорт и ехать 200 км до ближайшего районного центра, где есть офис какого-то банка. Мы хотим, чтобы эти услуги были доступны равномерно по всей сети из 42 тыс. отделений, и мы считаем, что на базе почтовых офисов эти услуги должен оказывать именно банк почты, потому что доходы банка почты пойдут на повышение заработной платы почтальонов. Мы должны тем самым увеличить максимально использование нашей сети отделений. Мы дорожим сетью отделений. Мы против того, чтобы она сокращалась. В последние годы она сокращалась – мы прекратили. Мы ввели мораторий на закрытие почтовых отделений. Мы считаем, что они все должны сохраниться, потому что «Почта России», на селе особенно, – это то, с чего, по сути, начинается государственная власть. Даже когда мы смотрим на логотип «Почты»... Была большая дискуссия, будет ребрендинг или не будет. Хочу ещё раз поставить точку в ней, сказать, что никакой ребрендинг не предполагается. Мы считаем, что у «Почты России» очень хороший логотип, с элементами государственной символики. Это большое достояние. «Почта России» действительно ассоциируется с органами государственной власти, у неё такой особый совершенно статус, поэтому там эти услуги должны оказываться. Мы считаем, что население имеет право на доступ к современным банковским услугам, и хотелось бы, чтобы почти у 100% жителей нашей страны были банковские счета. Это совершенно нормальное условие жизни современного человека. И почему у нас должна быть дискриминация, когда пятая часть нашего населения проживает в малых населённых пунктах?

Вопрос: Почему тогда не было принято решение? Почему решили отложить этот вопрос?

Н.Никифоров: Здесь вопрос конкретной финансовой модели. Я думаю, что решение о создании почтового банка так или иначе будет принято, но вопрос не в том, создавать или не создавать, а какая финансовая модель, какие параметры, какие у него будут ставки по депозитам, какие у него будут ставки по кредитам, сколько этих депозитов мы собираемся собрать, какого рода услуги он будет оказывать. Мы, например, считаем, что это должен быть банк с усечёнными услугами. Мы не хотим, чтобы он занимался операциями с валютой, мы не хотим, чтобы почтовый банк занимался операциями с ценными бумагами, мы не хотим, чтобы он кредитовал юридические лица.

Мы хотим, чтобы жители нашей страны в любом населённом пункте получили доступ к базовым услугам: депозит, кредит, банковская карта и какие-то платежи. Мы хотим, чтобы это был лёгкий современный банк, в основном, кстати, основанный на информационных технологиях.

Как вы знаете, мы сегодня реализуем грандиозный проект, не побоюсь этого слова, по прокладке волоконно-оптических линий во все населённые пункты более 250 жителей. Очевидно, что там есть отделения почтовой связи, очевидно, что мы их подключим все. Это самая большая стройка волоконно-оптических линий в мире сегодня – 200 тыс. км будет построено в ближайшие годы. Ни одна страна в мире такую стройку сегодня не ведёт.

Доступ населения к современным услугам повысится. Сами смартфоны становятся всё более и более дешёвыми, связь четвёртого поколения приходит, поэтому, если мы говорим про перспективу 2018 года, мы должны понимать, что это другая Россия, это другая страна. Это люди, которые все практически будут на связи; это люди, у которых в кармане будет современное электронное устройство (я рассчитываю, что это будет российское устройство к тому времени – рынок российских устройств должен активно у нас подниматься, мы работаем над этим); это люди, которые будут пользоваться банковскими услугами, в том числе в режиме онлайн даже в сельской местности. Это совершенно реалистичный сценарий, на который нужно рассчитывать.

Но у любого банка должна быть точка связи с реальным миром, в том числе с экономикой наличных денег, в том числе с потреблением реальных товаров. То есть в сельской аптеке, в сельском магазине должны приниматься банковские платежи с помощью тех банковских карт, которые человек сможет получить в почтовом банке. Мы должны задействовать вот эту новую нишу, которая сегодня никак, к сожалению, крупными игроками у нас просто не задействована.

Вопрос: А Сбербанку дорогу не перейдёт банк почты?

Н.Никифоров: Знаете, я считаю, что это некорректный вопрос. То, что есть определённая ниша для оказания банковских услуг на тех территориях, где сегодня не присутствует ни один банк, – она точно есть. Эти люди точно дискриминированы по географическому признаку. А дальше это уже будет вопрос нормальной рыночной конкуренции. Нужно посмотреть, какие будут депозитные ставки, кредитные. Я считаю, что здесь открывается, действительно, новая ниша, и почта должна использовать потенциал своих отделений. Ведь отделения почты всё равно должны там остаться! У нас нет цели сократить эту сеть отделений, мы хотим её сохранить всеми силами, мы хотим повысить зарплату почтальонам всеми силами, поэтому мы должны оказывать любые дополнительные услуги, которые позволят эту сеть отделений сохранить, эту заработную плату повышать. Поэтому это совершенно разумный подход, который мы шаг за шагом отстаиваем.

Вопрос: Уточните, пожалуйста: разговор о создании банка именно с усечёнными услугами ведётся изначально или это предложение, которое было внесено министерством?

Н.Никифоров: Министерство изначально почтовый банк позиционировало как банк с ограниченным объёмом услуг. Я не думаю, что это как-то жёстко должно следовать из банковской лицензии. Это вопрос уже к Центробанку, наверное, – как-то прописывается это отдельно в лицензиях или нет. Я думаю, что это может быть и на уровне лицензии как-то отдельно ограничено.

Вопрос: Сейчас это точно оговаривается или нет?

Н.Никифоров: Ещё раз повторю: мы хотим дождаться принятия федеральных законов, после чего, исходя из той конструкции, которая получилась, окончательную модель банка представим. Уже после этого будут какие-то дополнительные решения, как вы говорите: покупается банк, не покупается, создаётся с нуля, как образуется его капитал и так далее. Но это нужно сделать после принятия федеральных законов, поэтому если мы федеральные законы примем быстро, на что я очень рассчитываю, то этот диалог может быть продолжен уже до конца этого года.

Вопрос: А в бюджете какие-то расходы планируются на саму реформу?

Н.Никифоров: Ноль рублей ноль копеек. Ни копейки налогоплательщиков не будет потрачено на реформу «Почты России». Это, кстати, тоже отличие, скажем так, между стратегиями предыдущих лет и той стратегии, которая сегодня подготовлена командой «Почты» и министерства.

Вопрос: Сокращение списка того, что подконтрольно тарифному регулятору услуг, когда вы проведёте? В этом году? В следующем?

Н.Никифоров: Это часть Федерального закона «О почтовой связи», это будет следовать из него, поэтому рассчитываем, что осенью. Но зависит от депутатов, здесь это уже во власти депутатов Государственной Думы.

Вопрос: У «Почты России» была идея сделать защищённым сегментом онлайн-рассылку уведомлений органов госвласти. Эта идея была поддержана?

Н.Никифоров: Мы её сегодня напрямую не обсуждали, там целый ряд нормативных актов уже принят, и начинается проект, в частности, с Московской областью. Опять же нужно дождаться, наверное, его реализации и посмотреть, как он пойдёт. Там больше вопрос в тарификации: сколько должно стоить бумажное письмо, сколько должно стоить электронное письмо или какой-то должен быть единый тариф. Я рассчитываю, что мы с Московской областью это всё отработаем. Достаточно крупный регион, активная команда…

Вопрос: Там именно «Почта России» выступает?

Н.Никифоров: Да, там выступает «Почта России». Посмотрим на этапе пилотного проекта. Дальше уточним.

Вопрос: Николай Анатольевич, уточните, пожалуйста: вы сказали, что стратегия одобрена в целом, то есть окончательного утверждения нет? Значит ли это, что будут вноситься опять какие-то изменения? Есть такое поручение?

Н.Никифоров: Стратегия одобрена в целом. Мы сейчас посмотрим процедурно, на каком этапе и как мы её утвердим. Что мы будем её корректировать с точки зрения финансовой модели почтового банка – это точно. Но это произойдёт после принятия законов, я рассчитываю, что до конца года. А все основные направления работы в части стратегии, по сути, предприятием уже реализуются, вне зависимости от того, что нет какого-то формального документа. «Почта» ведь не закрывается, она продолжает работать, она строит логистические центры, она улучшает параметры доставки. Она всё это делает, продолжает это делать.

Спасибо.

Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 5 сентября 2014 > № 1170763 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 августа 2014 > № 1192946 Борис Бобровников

Низкие технологии: почему контракт Сбербанка поставил под угрозу бизнес «Крока»

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

Виктория Костоева, внештатный автор Forbes

Крупный контракт Сбербанка Германа Грефа (слева) всерьез ударил по рыночным позициям компании КРОК Бориса Бобровникова (в центре). При чем тут миллиардер Владимир Евтушенков (справа)?

Завышение цены серверов для Сбербанка, разрыв сотрудничества с IBM, обыски — далеко не полный список бед, обрушившихся на IT-компанию «Крок». Кого винит ее гендиректор Борис Бобровников?

Система искусственного интеллекта, разработанная IT-корпорацией по заказу Минобороны, накануне передачи клиенту выходит из строя. Менеджер по продажам решает имитировать ее работу, влюбленная в него программистка пытается помочь, в итоге конфиденциальная информация со всех айфонов оказывается в открытом доступе, что помогает разоблачить в представителе Минобороны британского шпиона. Это не сценарий нового сериала, а фабула спектакля, поставленного к 22-летию компании «Крок» на сцене кинотеатра «Россия», в котором задействованы только ее сотрудники. Гендиректор одного из крупнейших в стране системных интеграторов Борис Бобровников в блестящем костюме с огромным воротником играет самого себя — шефа.

Корпоративные события последних месяцев могли бы дать сценаристу не менее острый сюжет: громкий скандал по поводу завышения в четыре раза стоимости серверов для одного из крупнейших клиентов — Сбербанка; отказ IBM, одного из ключевых партнеров, от сотрудничества с «Кроком»; обыски по делу о неуплате таможенных пошлин… Сам Бобровников с ноября по март в России не появлялся. 

Почему история с поставкой оборудования трехлетней давности привлекла вдруг столько внимания? Что предпринимал Бобровников для защиты своего бизнеса? Кто метит на место крупнейшего IT-поставщика Сбербанка?

Серверы раздора

Борис Бобровников, инженер-геофизик, заработавший стартовый капитал в конце 1980-х на сети тренажерных залов, самый экстравагантный из владельцев российских IT-компаний.

Как-то раз он шокировал бизнес-партнера, приехав на горнолыжный курорт обычным рейсовым автобусом, а перед журналистами однажды предстал в белоснежном кимоно, желая подчеркнуть свой тезис, что информационные технологии — «боевое искусство бизнеса».

Бойцовские качества ему приходилось применять не раз. В начале 2000-х треть заказов системного интегратора приходилась на госкомпании, при работе с которыми, как сам Бобровников признался в одном из интервью, стоит учитывать, что «любой проект гарантированно заканчивается проверками Счетной палаты, МВД, ФСБ, Контрольно-ревизионного управления президента и еще десятка различных структур». Он добавил: «Я не говорю, что это плохо, я просто хочу сказать, что это дополнительные риски. Мы к этому привыкли». Однако история со Сбербанком оказалась более жесткой, чем обычно.

После ноябрьских праздников 2013 года Юлия Трухачева, руководитель департамента логистики «Крока», не вышла на работу: утром в дверь ее квартиры позвонили люди в форме, обыск продолжался 18 часов. Вскоре выемка документов прошла уже в офисе компании. Следственные мероприятия велись в рамках уголовного дела о неуплате таможенных пошлин, заведенного в конце октября 2013 года. Речь шла о поставке 52 серверов IBM для центра обработки данных Сбербанка (всего «Крок» поставил банку 59 серверов).

По данным следствия, IBM продала серверы для «Крока», своего платинового партнера в России (так в IBM маркируют самых крупных партнеров), британской логистической компании Info-System Ltd. Через российскую таможню серверы несколькими партиями проводило ООО «Серверы и компоненты» (цепочка трансграничных поставок, по словам участников рынка, может включать больше десятка фирм). Следствие считает, что при растаможивании использовались поддельные документы, стоимость оборудования была сильно занижена.

Ни к «Кроку», ни к IBM сейчас у ведущего это дело Московского межрегионального управления на транспорте Следственного комитета претензий нет. 28 марта 2014 года «Крок» получил официальное письмо из СК, где подтверждается, что «никто из руководства и сотрудников ЗАО «Крок инкорпорейтед» не привлечен к участию в каком-либо деле, находящемся в производстве ММСУ на транспорте СК России, в качестве подозреваемого или обвиняемого». Налоговая проверка в апреле также не выявила серьезных нарушений.

Дело по неуплате таможенных пошлин в конце мая было передано в суд, ответчиками выступают гендиректор «Серверов и компонентов» Ирина Эльмукова и «менеджер по таможенному оформлению этой же фирмы». С них требуют возмещения ущерба казне — 326 млн рублей.

Однако история с растаможиванием серверов имела массу неприятных последствий для «Крока».

Добавленная стоимость

Уголовное дело стало поводом для громкого скандала. Серверы предназначались для центра обработки данных (ЦОД) Сбербанка — главного IT-проекта Германа Грефа на посту главы крупнейшего российского банка. На его строительство и оснащение было потрачено $1,2 млрд.

Крупнейший в Европе центр обработки данных, занимающий 16 500 кв. м, в 2011 году с помпой запускал Владимир Путин: система заработала, считав рисунок его ладони — для контроля доступа используется биометрия.

Греф хотел, чтобы в новом дата-центре Сбербанка было только самое современное оборудование. «В строительстве дата-центра участвовали все крупнейшие компании, там были новейшие решения», — рассказывает глава одного из системных интеграторов.

Серверы — сердце любого дата-центра. Контракт на их поставку обеспечил «Кроку» рост выручки на 55% — в 2011 году она достигла почти $1,3 млрд (в среднем по IT-рынку в России в тот год рост составил 35%).

В ходе расследования дела о пошлинах выяснилось, что Сбербанк заплатил «Кроку» за серверы в четыре раза больше отпускной цены IBM. По материалам следствия, на которые ссылается газета «Ведомости», партия из семи серверов обошлась банку в $31,47 млн против $7,7 млн. В феврале 2014 года IBM приостановила сотрудничество с «Кроком». «Мы были удивлены, узнав о завышенных суммах, которые «Крок» получил от Сбербанка за эти серверы, и, как результат, IBM прекратила свои взаимоотношения с компанией», — заявили Forbes представители IBM. На дополнительные вопросы как в российском, так и в американском офисе корпорации отвечать отказались.

У Сбербанка же, похоже, претензий к ценам нет. «Крок» с IBM были не единственными претендентами на тот контракт. Рассматривались также предложения от HP и Sun Microsystems, экспертами выступали представители компании Gartner и «люди с именем», рассказывает Виктор Орловский, на тот момент старший вице-президент Сбербанка, курировавший проект строительства ЦОД. «Конверты на конкурсе вскрывались в присутствии менеджеров вендоров», — вспоминает Орловский в интервью Forbes.

Конечная цена системного интегратора включает помимо самого железа монтаж, настройку и расширенную техподдержку. По словам источника Forbes, знакомого с условиями контракта, в договоре «Крока» со Сбербанком предусмотрено, например, устранение неисправности в течение двух часов, тогда как обычно интервал четыре часа предусмотрен только на реакцию (на устранение — до суток). Однако топ-менеджер одного из крупных системных интеграторов отмечает, что даже при установке суперначинки и беспрецедентных условиях по сервису коэффициент конечной цены к отпускной редко превышает 2.

Алексей Ананьев 47, председатель консультативного совета ГК «Техносерв», парирует, что IT-бюджет Сбербанка сопоставим с бюджетами ведущих мировых банков. «Наш опыт взаимодействия с банком свидетельствует о том, что Сбербанк распоряжается им достаточно эффективно», — говорит миллиардер.

Поставленное «Кроком» оборудование, правда, первые полгода часто давало сбои — в ЦОД оно шло «прямо с конвейера». «Серверы последней модели — само по себе неплохо. Проблема была в том, что серверы «необкатанные», никто не знал, как они себя поведут в работе в подобном мегапроекте, — говорит владелец крупной IT-компании, конкурент «Крока». — Непроверенное таким образом оборудование не покупает ни один крупный банк мира». Орловский подтверждает, что оборудование не успели испытать, поскольку у корпорации IBM не было текущих проектов подобного уровня — десятки миллионов транзакций в сутки.

Сам Герман Греф публично не комментировал историю с серверами. Факты же таковы. В январе 2013 года Орловский перестал быть членом правления и куратором IT-блока. Его сменил Вадим Кулик, ранее отвечавший за блок «Риски». Весь год в IT-подразделении Сбербанка шли кадровые перестановки. Орловский остался старшим вице-президентом, но теперь отвечает за цифровой бизнес вроде интернет-банкинга.

Доля «Крока» в заказах Сбербанка серьезно сократилась. По данным банка, в 2008 году на «Крок» приходилось 50% IT-бюджета, сейчас — не более 10%.

Хотя проектов по-прежнему достаточно — затраты на информатизацию Сбербанка в 2013 году составили 50,6 млрд рублей, говорится в его отчетности.

За заказчиком

«Крок» отказался от комментариев для этой статьи. Но судя по письму Бобровникова директору ФСБ Александру Бортникову, переданному в ноябре 2013 года (с его копией Forbes ознакомился), к силовой атаке он подготовился. «Компания не исключает в самое ближайшее время попыток силового рейдерского захвата», — оповещает генерала глава системного интегратора. И напоминает, что на территории офисного центра находится часть серверов, обеспечивающих бесперебойность работы ЦОД Сбербанка. Знакомый Бобровникова утверждает, что первые сигналы были уже в июле 2013 года — кто-то подкинул Управлению «К», подразделению МВД по борьбе с преступлениями в сфере IT, идею «потеребить таможню насчет «Крока».

«Чтобы наехать на Борю, надо быть полным идиотом или считать, что ты круче», — говорит бизнес-партнер Бобровникова.

В письме главе ФСБ владелец «Крока» указывает возможного инициатора своих проблем — компанию «Энвижн», совладельцем которой в 2012 году стала АФК «Система» миллиардера Владимира Евтушенкова 15. 

«Энвижн» могла хорошо знать слабые места «Крока». Компанию в 2001 году создали два бывших топ-менеджера Бобровникова Дмитрий Тараба и Антон Сушкевич. Среди учредителей фигурируют несколько их партнеров, в частности Максим Пономаренко. По словам одного из собеседников Forbes, это сын генерала ФСБ Бориса Пономаренко. Тараба работал в «Кроке» с момента основания — сначала финансовым директором, потом исполнительным, Сушкевич пришел в 1996 году: возглавлял отдел продаж, потом руководил подразделением «Крок-Проекты».

Успех любого системного интегратора зависит от его заказчиков: чем крупнее постоянный заказчик, тем лучше перспективы. Так, в 2008 году «Энвижн» стала сотрудничать с государственными «Ростелекомом» и «Связьинвестом» — выручка интегратора сразу выросла более чем в два раза, с 4,7 млрд до 10,7 млрд рублей. 

К концу 2010 года «Связьинвест», по данным проверки Счетной палаты, приносил «Энвижн» 45% дохода, на долю интегратора приходилось 40% IT-бюджета госкомпании — около 9,9 млрд рублей. В то же время «Энвижн» был крупным поставщиком «Ростелекома» по мегапроекту «Электронная Россия». В госкомпании этот проект курировал вице-президент Алексей Нащекин, бывший гендиректор «Энвижн». Оператор даже хотел приобрести блокирующий пакет (25%) в подрядчике, но сделка не состоялась.

Влиятельный партнер у «Энвижн» все же появился. В 2012 году владельцем 50% стала дочерняя структура АФК «Система». «Энвижн» решено было отдать интеграторские активы входящей в корпорацию IT-компании «Ситроникс». В октябре 2013 года совладельцем интегратора стал бывший крупный миноритарий «Ростелекома», основатель фонда Marshall Capital Константин Малофеев. А уже в начале 2014 года «Система» увеличила свой пакет до 88,75%, выкупив долю и у Малофеева, и у ряда основателей.

Уже после того как Евтушенков вошел в долю, выяснилось, что для «Энвижн» могут настать не лучшие времена.

После смены министра связи в «Ростелекоме», к тому времени поглотившем «Связьинвест», начали менять команду. Новые люди, видимо, иначе оценивали крупных партнеров — постоянный фаворит, компания «Инфра-инжиниринг» перестала побеждать в тендерах. Для подстраховки «Энвижн» нужен был новый крупный заказчик, которым вполне мог стать Сбербанк, обладатель одного из крупнейших в России бюджетов на IT. Более того, Евтушенков настойчиво требовал от управленцев «Ситроникса» появления финансовых заказчиков, и Сбербанка в частности, вспоминает бывший топ-менеджер компании.

«Энвижн» сотрудничал со Сбербанком ранее, выполнял контракты по внедрению софта. Как, впрочем, и «Ситроникс». Но доля обеих компаний в общем объеме заказов была сравнима с большинством других интеграторов. «До определенного момента Евтушенкова это устраивало, — рассказывает собеседник Forbes. — Но когда он попытался найти побольше места для своих компаний, оказалось, что все занято «Кроком». Контракты со Сбербанком были одной из основных статей дохода интегратора, и отказываться от такого заказчика Бобровников не собирался.

«Приходишь на встречу к Грефу, где-то в конце рассказываешь ему о том, что Сбербанк не хочет работать с твоей компанией», — объясняет принцип переговоров с главой Сбербанка владелец крупной IT-компании. Греф отсылает к Орловскому. «В глазах Грефа это, наверное, выглядит так: я попросил, а дальше вы сами — если не сложилось, значит с вами работать нельзя». Вероятно, то же самое происходило и с «Энвижн», считает собеседник Forbes.

Бывший менеджер «Ситроникса» добавляет, что сам Греф приветствовал появление новых поставщиков, но формально обойти на тендерах «Крок», который 10 лет работал со Сбербанком и знал, какой софт уже используется, какое железо закуплено и какие проблемы с ним возникают, было практически невозможно: «При подаче заявки очень важно правильно оформить документы. Нам не удавалось в полной мере ознакомиться с IT-инфраструктурой, чтобы сделать лучшее предложение».

Евтушенков не раз доказывал, что умеет отстаивать бизнес-интересы своих компаний. К тому же он давно знаком и дружен с Грефом. А дочь миллиардера Татьяна Евтушенкова некоторое время числилась советником Грефа в Сбербанке.

Бобровникову прямо говорили, чтобы он больше не участвовал в тендерах Сбербанка, сказал один из системных интеграторов. «Но Борис — боец, начал сопротивляться». Эта борьба, по мнению собеседника Forbes, и стала причиной неприятностей «Крока».

«Претензии были понятийные. «Крок» просто хотели закошмарить по беспределу», — говорит знакомый Бобровникова.

Судя по всему, глава «Крока» счел этот вызов серьезным: впервые за долгие годы он отсутствовал на новогоднем корпоративе, поздравив сотрудников по видеосвязи из Лондона. Еще один лондонский сиделец? Знакомый Бобровникова уверяет, что он не прятался в Лондоне постоянно, посетив по делам 15 городов мира и откатавшись по традиции на горных лыжах с вендорами в каникулы.

После боя

Бобровников весной вернулся в Россию. Восстановить партнерство с IBM пока не пытается — как объясняет один из участников рынка, хорошо его знающий, «Крок» собирает как можно больше подтверждений, что претензий к компании у силовых органов нет.

У «Энвижн» крупных новых контрактов тоже не появилось. «Мы не комментируем слухи. Однако резкого роста доли Сбербанка в доходах в последнее время у нас не было», — официально ответил представитель «Энвижн» на запрос Forbes по поводу возможного инициатора проблем «Крока». На финансовых клиентов у компании приходится всего 6% совокупной выручки, Сбербанк при этом не самый крупный заказчик (основные деньги приносят «Ростелеком», МТС, «Вымпелком», РЖД, ФСК ЕЭС и Газпромбанк).

Зато Герману Грефу за несколько месяцев удалось совершить то, чего он много лет добивался от своего вице-президента по IT: Сбербанк перешел на новую схему работы с вендорами — прямые договоры.

Идея прямых закупок родилась у Грефа, как только он пришел в госбанк, но, по словам Орловского, сделать это никак не получалось — вендоры просили подождать 3–4 года.

Одной из первых ласточек стала как раз IBM, уже поставившая зимой 2014 года партию оборудования на $77,8 млн, решать вопросы с логистикой помогала компания Merlion, к которой часто обращаются и системные интеграторы. Представитель банка говорит, что 95% поставок теперь идут по прямым контрактам, они заключены также с HP, Oracle, Avaya, EMC. Только в четвертом квартале 2013 года за счет новой схемы Грефу удалось сэкономить 5 млрд рублей, или 10% годового IT-бюджета, следует из отчетности банка. Герман Греф отказался от комментариев для этой статьи.

За все закупки в команде нового вице-президента по IT Вадима Кулика с сентября отвечает Михаил Эренбург, раньше работавший в «Русале» и в системном интеграторе «Астерос». «Эренбург хорош, чтобы «продавить» поставщика. Его интересует только цена. Ради нее можно полностью дожать партнера, потому что вместо него всегда придет новый — к крупным заказчикам всегда очередь», — говорит глава одной из ИТ-компаний.

Правда, изменения в Сбербанке могут коснуться всех системных интеграторов. Теперь за внедрение новых продуктов и обслуживание IT-систем будут отвечать собственные структуры — «Сбербанк-Технологии» и «Сбербанк-Сервис». «В Сбербанке считают, что российским интеграторам не на ком было научиться, чтобы обслуживать такого гиганта», — объясняет Сергей Мацоцкий, предправления компании IBS. Курировать весь этот блок по личному приглашению Грефа согласился первый зампред Приватбанка Никита Волков.

Кадры для внутренних структур Сбербанк активно скупал на рынке, переманивая «звезд» на зарплату в 2–3 раза выше среднерыночной, говорят собеседники Forbes.

Если при создании «Сбербанк-Технологий» в 2010 году штат подразделения насчитывал 400 сотрудников, то к концу 2013 года в нем было уже 3150 человек. Выручка «Сбербанк-Технологий» выросла с 4,4 млрд рублей в 2012 году до 7 млрд рублей в прошлом.

Впереди у новой команды большой проект — Сбербанк проектирует еще один центр обработки данных. Никита Волков в интервью Forbes говорит, что для сторонних подрядчиков тоже найдется работа: дистрибьюторы будут помогать с логистикой, интеграторы — с сервисами.

Как только дата-центр будет построен (по плану первая очередь запустится в 2016 году), Сбербанк может отказаться от аренды места под резервные серверы на территории офиса «Крока» — по данным реестра госзакупок, в январе банк заключил очередной договор на 344 млн рублей.

Борис Бобровников уже смотрит на новые рынки. Правда, следующий ЦОД компания будет строить, видимо, в Турции, где уже есть местный партнер. Объем IT-рынка там около $8 млрд, что в четыре раза меньше рынка России. Зато он растет.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 августа 2014 > № 1192946 Борис Бобровников


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 29 июля 2014 > № 1139916 Алексей Михеев

Алексей Михеев рассказал о перспективах роботизации в России и мире.

Через 10–15 лет во многих отраслях производства, медицине, личном домашнем хозяйстве будут «вкалывать» роботы, а не только человек. Минпромторг, рассказали «Российской газете» в ведомстве, будет создавать условия и стимулы для развития российских «умных машин» и сейчас разрабатывает федеральную дорожную карту развития робототехники.

Половину нынешних рабочих мест через 20 лет могут занять роботы, предупреждают эксперты Брюссельского исследовательского центра. В российском Минпромторге нашествия роботов ожидают раньше.

Где уже востребованы человекомашины, обострят ли они социальные риски, соперничая с живой рабочей силой? С этими вопросами «Российская газета» обратилась к директору департамента металлургии, станкостроения и тяжелого машиностроения Минпромторга Алексею Михееву.

– Алексей Александрович, где в России самый большой спрос на роботы?

– Это в первую очередь добыча полезных ископаемых в труднодоступных местах, там, где климатические условия очень тяжелые, запыленность, низкие температуры, загазованность в карьерах, там, где нехватка рабочих кадров, особенно водителей.

Создание автоматизированных систем будет способствовать снижению затрат на топливо, сокращению роли человеческого фактора – уменьшению простоев, пересменок, обедов, обязательных проветриваний в целях безопасности труда. И, разумеется, ускоренному развитию высоких технологий в области высокоточной спутниковой навигации (ГЛОНАСС, GPS), беспроводной высокоскоростной передачи данных, программного обеспечения.

Все это, безусловно, приведет к укреплению научного и инженерного потенциала России. Наши предварительные оценки показывают, что производительность горнотранспортного комплекса повысится на 15–20%.

Актуальна автоматизация на малых предприятиях. Есть спрос на складскую робототехнику, ее потребители – торговые сети, логистические компании. Министерство обороны также формирует соответствующую программу. Для силового сегмента это снижение боевых и небоевых потерь людей. МЧС практически сформировало облик того, что оно хочет видеть до 2025 года. Конечно, для формирования спроса должны быть якорные заказчики и клиенты.

Заказчиков на автоматизированные решения становится все больше. Наилучшие перспективы для начала Правительство видит в автоматизации промышленности – станко- и машиностроении. Но потенциальных потребителей тоже надо мотивировать. Тот, кто первым готов апробировать, должен иметь какие-то дополнительные преимущества. При этом мы готовы не только поддерживать собственное роботостроение, но и создавать максимально комфортные условия для локализации западных технологий.

– А социальные риски? Против массового вытеснения рабочей силы автоматами наверняка будут возражать региональные и федеральные власти, которым не нужны лишние миллионы безработных. Может быть, российским Кулибиным, как предлагают эксперты, сосредоточиться не на промышленных автоматах, а на роботах для медицины, сферы обслуживания, обучения и развлечения? В качестве помощников для пожилых людей?

– Я бы не противопоставлял эффект от внедрения сервисной и промышленной робототехники. Оба направления одинаково важны, хотя имеют свою специфику.

И можно с уверенностью сказать, что в ближайшие годы спрос на высококвалифицированный технический персонал лишь существенно вырастет. Так, массовое внедрение промышленных роботов на производствах не только не приведет к массовым увольнениям, но, напротив, потребует повышения квалификации рабочего персонала для обслуживания роботов.

Это же касается рабочих мест в сфере обслуживания. Поэтому единственным социальным эффектом от внедрения роботов может стать только повышение требований к качеству подготовки персонала. Поэтому повышение производительности труда – это всегда игра с положительной суммой.

– В мае в Москве прошел «Бал роботов», там впервые зашел разговор о финансовых и нефинансовых мерах господдержки. Что под ними подразумевается?

– Как это ни странно, начну не с промышленности, а с образования. Мы четко понимаем, что если сегодня наша средняя школа не будет массово прививать интерес детям к инженерии вообще и к робототехнике в частности, если не сумеем внедрить в школах то, что называется «труд 2.0» или «урок технологии 2.0», то, что сегодня уже делает Великобритания, закупая целые комплексы по робототехнике, в школах, то у нас не будет ни разработчиков, ни, что самое главное, потребителей роботов.

И вместе с Министерством образования и науки мы эту проблему договорились решать. В вузах подготовка по специальности «Роботы и робототехнические системы» идет пока не в соответствии с современными требованиями. И здесь свое слово должно сказать профессиональное сообщество, предъявить требования к робототехнике, на основе которых будут выработаны образовательные стандарты.

– И что дальше?

– Необходимо также создавать инфраструктуру, которая давала бы возможность проектам по созданию роботов зарождаться. У нас нет испытательных центров для тестирования. Российские компании в области робототехники не занимаются регистрацией интеллектуальной собственности.

Нужны также «центры технологического превосходства» – форма для нашей страны достаточно новая, нетривиальная, поскольку это центр не в том смысле, что есть конкретное здание, научный коллектив, руководитель, бюджет.

Это распределенная сеть, которая связывает большое количество игроков и за счет их координации и открывает доступ еще и новым компаниям. Такое своеобразное «перекрестное опыление» – предоставление инфраструктуры в общее пользование. Это очень сильно развито у американцев. У них по 50 разных компаний могут работать в одном центре технологических компетенций, они их сейчас активно создают.

Нам таких центров недостает, хотя в некоторых случаях разработки наших компаний по уровню технологий не уступают тем же американским. Научные коллективы должны такого рода кооперацию выстраивать. При том что в рамках развития инжиниринга и промышленного дизайна подобные центры формируются на базе российских вузов.

– Какие дополнительные «пряники» в данной ситуации можно предложить по развитию отрасли?

– Думаю, будем предлагать решения по компенсации затрат на инжиниринг и кооперацию, по кредитам, при софинансировании проектов. Хорошая идея – лизинг робототехнических комплексов с государственной поддержкой.

Запуск пилотных проектов в машиностроении. Субсидии, которые Правительство выделяет регионам – а это порядка 20 млрд рублей на поддержку малого и среднего бизнеса, – могут пойти на те же самые центры коллективного пользования, трансфера технологий, на НИОКР, на коммерциализацию технологий и патентование. В целом пакет мер будет зависеть от каждой конкретной отрасли.

– Есть реальные проекты?

– В России складываются три консорциума в области промышленной робототехники и систем интеллектуального транспорта. Они включают в себя как производителей технических решений, так и индустриальных заказчиков. Для нас это принципиальный момент.

Есть проект КАМАЗа «Беспилотные транспортные средства». На базе грузового автомобиля – создание системы автономного вождения по заданному маршруту. Подготовлена предварительная финансовая модель, бизнес-план проекта. Определена необходимая сумма инвестиций.

США, Китай, Япония, Германия, Австралия тратят сотни миллионов долларов на аналогичную программу, по которой к 2020 году автономное управление транспортом без участия водителя станет реальностью как в области легковых автомобилей, так и других транспортных средств.

Пока же это только так называемые «умные» мини-помощники водителя, которые могут самостоятельно тормозить, ускорять, разгонять, парковать машины. Компания «Мерседес-Бенц» уже объявила, что к 2025 году планирует внедрить в грузовые автомобили систему автопилотирования.

В России по вине водителей грузового транспорта ежегодно гибнут более 2 000 человек. И безопасная система автономного управления позволит по большей части в будущем эту проблему решить. Дальнейшее тиражирование подобных робототехнических технологий возможно на городском, уборочном и муниципальном пассажирском транспорте. В перспективе – в сельском хозяйстве.

Другой интересный проект – «Интеллектуальный карьер». Он предполагает безлюдную добычу и транспортировку горной породы, что вносит существенную экономию в стоимость разработки карьеров, с учетом устранения человеческого фактора.

– А что происходит с роботами в других странах?

– По прогнозам экспертов, в США до 47% работ к 2034 году будут выполнять роботы. Им достанутся практически все функции, которые может выполнять человек, кроме стратегических, социальных и сферы творческого мышления. Google разом купил восемь робототехнических компаний.

Примеры использования искусственного интеллекта хорошо известны на бытовом уровне. Например, гонконгские поезда, которые контролируются искусственным интеллектом. Управленческие функции в крупных компаниях и советах директоров тоже доверяют машинам. Эти процессы продвигаются в Германии под знаком Четвертой промышленной революции (Industry 4.0).

«Умные фабрики», «Умная энергетика», «Умное здравоохранение» – это не просто модные слова, спекулирующие на приставке smart. Это технологический облик современного общества.

– Говорят, Южная Корея хорошо продвинулась вперед?

– Двадцать лет назад здесь был принят закон о робототехнике. Корейское правительство инвестирует в развитие робототехники более 200 млн долларов ежегодно. Деньги идут на создание медицинских и бытовых роботов, роботов для МЧС, роботизированных производств. Микро- и нанороботы – это самый конкурентный рынок в робототехнике Кореи. Идут исследования и в области биороботов, создан робот для высокомолекулярных исследований, антираковый нанобот «бактериального» размера.

Вообще в мире идет резкий рост интеллектуализации и автоматизации практических всех окружающих нас сфер, будь то наши дома, транспорт, на котором мы ездим, предприятия, на которых мы работаем (производственные инспекции с помощью машинного зрения в шахтах, бассейнах, на плотинах), персональная и сервисная робототехника. Сегодня очень перспективно и инвестиционно привлекательно такое направление, как производство экзоскелетов для тяжелой физической работы (например, переноски грузов). Большой интерес проявляют к роботам парки развлечений.

Пицца от дрона

В мире уже работает 10 млн роботов.

Например, робот по упаковке тортов в коробки полностью заменяет работника с зарплатой в 20 тыс. рублей и окупается меньше чем за полгода. Летающие роботы-дроны быстро доставляют клиентам горячую пиццу. Монеты тоже чеканят роботы.

Микро- и нанороботы в медицине применяются для хирургических операций и диагностики. Для прохождения робота по организму человека достаточно 15–20 минут. Они уничтожают тромбы, распознают раковые клетки. Используются роботы в системах «технического зрения», помогая банкам отслеживать мошенников при переговорах, идентифицируя их по мимике, по сетчатке глаза.

Сегодня рынок промышленных роботов в России – 400 роботов в год. Из них половина используется в автомобильной промышленности, 35% – в тяжелом машиностроении.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 29 июля 2014 > № 1139916 Алексей Михеев


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 июля 2014 > № 1148737 Максим Ксензов

«За неучтенных блогеров ответят интернет-компании»

Замглавы Роскомнадзора Максим Ксензов рассказал «Ленте.ру», как ведомство будет выполнять закон о блогерах

1 августа вступают в силу поправки к закону «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и другим законам, регулирующим обмен информацией с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.

Поправки, в частности, требуют от всех блогеров, чьи страницы посещают три тысячи и более читателей в сутки, регистрироваться в специальном реестре Роскомнадзора. От них, кроме того, требуется сообщать свои контактные данные и соблюдать практически все основные требования, относящиеся к средствам массовой информации. Замглавы Роскомнадзора Максим Ксензов в интервью «Ленте.ру» рассказал, как его ведомство будет обеспечивать исполнение нового закона.

«Лента.ру»: Максим Юрьевич, до вступления в силу так называемого закона о блогерах осталось чуть больше недели. Под его действие попадут владельцы интернет-страниц с посещаемостью свыше трех тысяч пользователей в день. Есть ли у Роскомнадзора сейчас понимание, сколько примерно таких блогеров в России? Несколько тысяч? Десятки тысяч?

Максим Ксензов: Мы не ставили и не ставим себе целью организовать поголовную перепись всех популярных русскоязычных интернет-пользователей. Это малоперспективное занятие, да и закон не об этом. Новация этого закона в том, что блогер впервые в юридической практике становится субъектом права. Предусмотренный законом реестр блогеров, который Роскомнадзор начнет вести с 1 августа, создается не для того, чтобы производить статистические подсчеты, он нужен для рабочего общения правоприменительного органа с субъектами права, блогерами. Когда вы общаетесь, например, с деловыми партнерами, вы, конечно, хотите знать, с кем имеете дело и обмениваетесь с вашими визави минимальными наборами сведений друг о друге — визитными карточками. В таком смысле реестр — это своего рода «альбом» для хранения «визиток» тех блогеров, с которыми Роскомнадзор взаимодействует в текущий момент. Данные о блогерах могут быть включены в реестр и могут быть исключены из него — например, если аудитория блога в течение продолжительного периода не превышает трех тысяч посещений в сутки. Поэтому мы не видим особой необходимости в предварительной оценке количества пользователей, которые потенциально попадают в зону действия этого закона, — статистика сформируется в ходе правоприменительной практики и будет подвижной.

Речь в законе идет именно о посещаемости страниц, а не о количестве друзей в соцсетях. В настоящее время этот показатель не виден в соцсетях. Предполагается ли установить в них счетчики просмотров? Или ведомство самостоятельно определит популярные страницы и уведомит об этом их владельцев?

Действительно, закон оперирует не количеством постоянных подписчиков персональной интернет-страницы, а категорией ее суточной посещаемости. Совместно с экспертами интернет-отрасли, представителями крупнейших площадок рунета мы разработали методику определения количества посещений блога в сутки. Перед нами стояло две задачи. С одной стороны, нужно было конкретизировать определение суточной аудитории блога таким образом, чтобы через минимальный набор критериев посещаемости исключить разного рода метрический «мусор» и манипуляции со статистикой посещений (например, когда запросы к страницам генерируются роботами). В итоге мы пришли к согласованному решению, что под посещением надо понимать факт однократного в течение суток обращения уникального пользователя к странице сайта. При этом страница должна быть полностью загружена в браузер пользователя, и он должен пробыть на ней не менее 15 секунд и совершить какие-либо действия. Второй момент, прописанный в методике, — тот перечень источников информации и метрических инструментов, которые будут применяться для определения суточной аудитории блога. Мы договорились с интернет-сообществом, что Роскомнадзор будет запрашивать сведения о посещаемости страниц пользователей у самих интернет-площадок. Также возможно использование публичных сервисов интернет-статистики либо собственных контрольно-измерительных программ Роскомнадзора. Так что инструментарий максимально гибкий.

Создана ли уже система подсчета? Кто ее разрабатывал и кто будет эксплуатировать?

В последний месяц мы неоднократно встречались с отраслью по «проблеме счетчика» и пришли к выводу, что, по крайней мере на первоначальном этапе, Роскомнадзору нет необходимости изобретать велосипед и разрабатывать собственный метрический продукт. На российском рынке есть достаточно инструментов, которые могут быть использованы для определения посещаемости, в том числе отдельных страниц: Openstat, Яндекс.Метрика, Рейтинг.Mail.ru или какой-то другой счетчик. У этих сервисов немного разные алгоритмы определения аудитории, но мы видим готовность владельцев таких ресурсов доработать их функционал под цели и методологию «закона о блогерах». Важно, чтобы у блогеров сформировалось доверие к показаниям счетчиков и уверенность, что эти инструменты не будут навязчиво использоваться, к примеру, для маркетингового таргетирования. Тогда у пользователей будет мотивация устанавливать их на свои страницы — ведь активным блогерам и самим любопытно получать объективные данные о размере своей аудитории и отслеживать изменения. Так что у меня нет больших сомнений по поводу того, что для исполнения «закона о блогерах» Роскомнадзору будет достаточно имеющихся возможностей публичной интернет-метрики. Все спорные вопросы планируется решать в рамках специально созданной при Роскомнадзоре экспертной комиссии, в которую обязательно должны войти авторитетные интернет-гуру, представители крупных площадок и эксперты. Порядок формирования и деятельности комиссии мы сейчас согласовываем.

Владелец интернет-страницы обязан будет зарегистрироваться в специальном реестре. Насколько сложна эта процедура?

Сразу хочу успокоить особо пылких топ-блогеров: 1 августа у них не возникнет необходимости прерывать отпуска или бросать важные дела, чтобы пройти процедуру регистрации своих персональных страниц. Логика правоприменения, которую мы заложили в подзаконные акты, сводится к тому, что обязанность предоставить свои данные для регистрации в реестре возникает у пользователя только после получения соответствующего уведомления Роскомнадзора. То есть, если вы в своем блоге публикуете фотографии котиков, выражаетесь исключительно культурно и не разглашаете государственную тайну, эта обязанность может не наступить вообще никогда — даже если у вас миллион уникальных посещений в сутки. В случае же получения уведомления, блогеру необходимо в течение 10 дней исполнить прямо предусмотренную законом обязанность, то есть опубликовать у себя на странице фамилию, имя, отчество и контактные данные для взаимодействия. После этого будет создана соответствующая запись в реестре. При этом мы не вправе отказать блогеру-«трехтысячнику», если он захочет зарегистрироваться в инициативном порядке. Для этого пользователю нужно определить свою суточную посещаемость (например, установив на своей странице один из рекомендованных счетчиков) и направить заявку на электронный адрес 97-fz_in@rkn.gov.ru. Зарегистрированные блогеры смогут скачать на сайте яблогер.рф/iamblogger.ru и разместить в своем блоге разработанный Российской ассоциацией электронных коммуникаций знак «Я — блогер».

Какие меры планируется принимать к тем блогерам, которые, по вашим данным, должны будут зарегистрироваться, но не сделают этого? Или к тем, кого вы выявили сами, но кто не выполняет предписанных законом требований?

Ответственность за неисполнение требований этого закона предусмотрена прежде всего для организаторов распространения информации — интернет-площадок, предоставляющих блогерам возможность самовыражаться. К ним может быть применена административная ответственность в виде штрафов, также в установленном порядке доступ к ним может быть ограничен операторами связи. Это не значит, что блогеры могут игнорировать требования закона. Можно быть уверенным, что площадки отреагируют на возрастающие регуляторные риски и отредактируют правила пользования ресурсами, распределив соответствующим образом предусмотренную законом ответственность. Роскомнадзор же будет осуществлять систематический мониторинг блогосферы на предмет соблюдения действующего законодательства. Но мы все же исходим из убеждения, что популярные блогеры — это взрослые, сознательные, ответственные люди. К тому же закон не предъявляет к ним каких-то сверхъестественных, невыполнимых требований.

Что будет предприниматься, если блог-сервис не станет реагировать на то, что его блогеры не выполняют требования закона? Как можно воздействовать на блогеров, чьи страницы размещены на иностранных площадках — Facebook, Twitter и других? Как можно воздействовать на сами эти площадки в смысле соблюдения закона? Ведь они российскому законодательству не подчиняются и не должны подчиняться.

К сожалению, Вы воспроизводите распространенное и довольно устойчивое обывательское заблуждение о том, что зарубежные интернет-ресурсы не должны исполнять требования российского законодательства. Это не так. В текущем месяце мы провели ряд переговоров с руководителями глобальных интернет-гигантов и убедились в том, что на топ-уровне управления международных корпораций никто не мыслит такими категориями. У нас установлен прямой диалог со всеми ведущими игроками — как российскими, так и зарубежными. Опыт реализации других законов в области регулирования интернета показывает, что с иностранными компаниями можно выработать прозрачную и понятную процедуру взаимодействия. Подготовка к реализации «закона о блогерах» интенсифицировала наши контакты и расширила поле взаимных возможностей. Уверен, что эти возможности будут использованы в полной мере.

Многих продолжает волновать вопрос нецензурной брани. Насколько строго предполагается бороться с различными намеками на ненормативную лексику в виде звездочек и похожих по звучанию слов?

К сожалению, количество нецензурной лексики в блогосфере зашкаливает. Мат стал общим местом сетевой дискуссии, ее не самым лучшим отличительным признаком и показателем низкого культурного уровня среднестатистического интернет-пользователя. Мы отдаем себе отчет, что принудительно «вычистить» все матерные слова и стыдливые многоточия из блогов невозможно. Но подчеркнутая демонстрация нулевого уровня терпимости к мату со стороны всех участников интернет-общения должна стать безусловной нормой. С появлением практики правоприменения нового закона мы обязательно отдельно обсудим эту проблему и разработаем подходы к ее решению — уверен, отрасль нас в этом поддержит.

Понятно, что зарегистрированным блогерам надо будет указать на страницах свои контакты. Чтобы соответствовать закону, им надо будет соблюдать еще целый ряд требований: не размещать лживую информацию, не сквернословить… А появятся ли у блогеров после регистрации какие-нибудь преимущества?

Сам факт принятия этого закона свидетельствует: блогосфера сегодня — самодостаточное, заметное и влиятельное явление в общественной жизни страны. Контент, создаваемый блогосферой, востребован массовой аудиторией. И хотя растиражированное утверждение о юридическом равенстве блогеров и журналистов является преувеличением, новый закон фактически фиксирует статус блогеров в актуальной информационной повестке дня. Напомню также, что закон дает блогерам возможность легальной капитализации личной сетевой популярности. А основой для монетизации в современной медиа-среде являются две вещи: качественный контент и доверие аудитории. Мы рассчитываем, что знак «Я — блогер» появится на значительном количестве популярных персональных интернет-страниц и станет своеобразным «знаком качества» для того информационного продукта, который производят топ-блогеры.

Марина Кирпичевская

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 июля 2014 > № 1148737 Максим Ксензов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2014 > № 1126878 Алексей Волин

Алексей Волин: «Для того чтобы убить, закон не нужен»

Елизавета Сурганова, обозреватель Forbes

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

Замглавы Минкомсвязи поговорил с Forbes о депутатских инициативах, касающихся интернета и ТВ

Перед летними каникулами депутаты Госдумы приняли сразу несколько резонансных законопроектов: о запрете рекламы на платных каналах, о возвращении рекламы пива на телевидение и о размещении персональных данных отечественных интернет-пользователей на серверах в России. Инициативы были приняты молниеносно, буквально за пару недель, без детального обсуждения с индустрией. Теперь телеканалы и интернет-компании пытаются понять, как выживать в новых условиях. Непросто придется и обычным пользователям: с 1 августа вступает в силу закон, который фактически приравнивает популярных блогеров к СМИ.

Замглавы Минкомсвязи России Алексей Волин рассказал Forbes, кому невыгодно возвращение рекламы пива, как интернет-индустрия «кошмарит» сама себя и почему на российском ТВ нет пропаганды. 

— С чем связано столь стремительное принятие законов в области интернета и СМИ? За две недели, без обсуждения с индустрией и даже без отзывов правительства.

— Это вы Думу спрашивайте, мы на кофейной гуще не гадаем. Правительство, действительно, на «рекламные» законопроекты официальный отзыв составить не успело. Но те министерства и ведомства, которые высказаться успели, в целом их поддерживали.

— Не кажется ли вам, что происходит лоббирование чьих-то интересов? Сенаторы открыто говорили, что возвращение рекламы пива делается в интересах пивных компаний.

— Не слышал такое от сенаторов при обсуждении законопроекта в Совете Федерации. И вообще, известные пивные производители не сильно страдают от отсутствия рекламы — наоборот, это закрывает выход на рынок для новых брендов. Но снятие запрета на рекламу пива полезно для медиаиндустрии. Я неоднократно уже говорил, что мы пережали рынок рекламного регулирования. Мы не можем сокращать расходы государства на СМИ и при этом пережимать рекламу. Тем более в условиях падающего рекламного рынка.

— В законопроекте о хранении персональных данных на серверах в России, в свою очередь, возможным выгодоприобретателем называют «Ростелеком», к которому все сейчас пойдут арендовать дата-центры.

— Да, как участнику национальной индустрии закон, в том числе, выгоден и «Ростелекому». Но российская индустрия дата-центров — это не только «Ростелеком». Есть и другие игроки. Поэтому закон выгоден индустрии в целом.

Алексей Волин

Родился 31 января 1964 года в Ленинграде.

1986 – 1989 – работа в Объединенной редакции Юго-Восточной Азии Главной редакции Азии Агентства печати НОВОСТИ (АПН)

1990 – 1991 – заместитель заведующего Бюро АПН в Джакарте

1992 – 1996 – работа в РИА Новости (с 1995 года – член правления)

1996 – Руководитель телеканала «Деловая Россия»

1996 – 1998 – начальник отдела СМИ, первый заместитель начальника управления по связям с общественностью администрации президента РФ

1998 – начальник управления правительственной информации аппарата правительства РФ

1998 – 2000 – председатель правления РИА Новости (одновременно первый зампред ВГТРК).

2000 – 2003 – заместитель руководителя аппарата аравительства РФ

2003 – 2007 – президент издательского дома Родионова

2007 – 2008 – генеральный директор кинокомпании АМЕДИА.

2008 – 2010 – индивидуальная продюсерская деятельность.

2011 – 2012 – Президент ООО А3.

В июле 2012 года назначен заместителем министра связи и массовых коммуникаций РФ

— Приведет ли этот закон к тому, что часть интернет-бизнеса, дата-центры которого расположены за рубежом, уйдет из России?

— Нет. Это приведет к тому, что они откроют дата-центры здесь. У крупных игроков с хорошей клиентурой издержки точно покроются доходами.

— Насколько интернет-индустрии удается диалог с законодательной властью?

— Прекрасно им все удается. Был целый ряд законопроектов, которые были остановлены. Когда индустрия, обеспокоенная вариациями закона о борьбе с пиратством, обратилась к [первому вице-премьеру РФ Игорю] Шувалову, реакция Игоря Ивановича была незамедлительной. Проблема в том, что интернет-индустрия часто сама себя «кошмарит», начинает придумывать, как может быть, если буквально начнет применяться закон.

— Потому что закон принимается в таких формулировках, что трактовать его можно как угодно.

— А вы не трактуйте, вы живите. Для того чтобы убить, закон не нужен. Но убивать-то никто не собирается.

— Нуждается ли интернет-отрасль в дальнейшем регулировании?

— Я придерживаюсь идеи нормотворческого минимализма. Но отрасль привыкла к тому, что на нее не обращают внимания, от всех замечаний только отмахивалась. Десять лет назад интернет был уделом молодых и амбициозных хипстеров. А теперь он пришел в маленькие города, к пожилым людям. Интернет перешел в разряд массового продукта, стирального порошка Tide, и к нему увеличились требования. Потому что массовый продукт всегда консервативен.

Когда государство занимается регулированием интернета, среди прочего, оно реагирует на общественный запрос. У нас, правда, значительная часть избирателей вообще запретила бы интернет к чертовой матери. Так что правительство, в очередной раз, на деле оказывается единственным европейцем.

— Вы говорите, что одна из основных задач министерства — повышение конкурентоспособности российской индустрии. Почему тогда вы никак публично не вступились за «Яндекс», когда «Яндекс.Новости» пытались приравнять к СМИ? 

— Мы вступились за «Яндекс». Мы написали на этот законопроект отрицательное заключение. И поддерживали индустрию, когда она объясняла, что не надо приравнивать агрегатор новостей к СМИ. Наша аргументация заключалась в том, что если идти таким образом, то надо каждый киоск, где продаются газеты и журналы, тоже считать СМИ.

— Почему ваше отрицательное заключение не сработало при принятии закона о блогерах, которых приравняют к СМИ?

— Значит, говорили недостаточно убедительно. Но раз теперь закон принят, какой смысл его обсуждать. Роскомнадзор точно не собирается удушить всех блогеров. Более того, я знаю, что наши блогеры точно найдут способ, как выжить.

— То есть многие законы, которые сейчас принимаются, можно обойти?

— У нас население умеет относиться к законам творчески. И бизнес тоже.

— Разве задача министерства не в том, чтобы их нельзя было обойти?

— Задача Минкомсвязи — повысить конкурентоспособность индустрии и обсудить с ней, как жить с уже принятыми законами. Продумать подзаконные акты. А законы — все же больше к парламенту.

— Почему не обсуждать это все с Госдумой до того, как законы принимаются? У всех же это вызывает кучу проблем.

— Не всегда получается. Но часто диалог ведется. И индустрия в нем активно участвует.

— По-вашему, блогеры должны нести ответственность за информацию, которую они публикуют?

— Нет. Если у вас личный блог, то вы можете писать в нем все что угодно. Мы реалисты и понимаем, что подавляющее большинство блогеров, которые пишут про кошечек и собачек, точно не попадает под определение журналиста — то есть, профессионально подготовленного человека, который несет полезную информацию.

— А если блогер пишет, сколько, допустим, стоит дача [замглавы администрации президента РФ Вячеслава] Володина?

— Здесь уже, извините меня, не блог. В интернете действуют те же самые законы, которые действуют на территории Российской Федерации. Если вы пишете слово из трех букв (не «мир») на автобусной остановке, вас могут отвести в отделение полиции. Если вы выступаете с клеветническими заявлениями в адрес какого-либо человека — в интернете, на заборе или в общественном месте, — у вас одинаковая ответственность.

— Должны ли, в свою очередь, госканалы нести ответственность за пропагандистскую и ложную информацию — например, об Украине?

— У нас нет статьи, которая бы давала определение ложной информации, равно как я не наблюдаю никакого чрезмерного пропагандистского рвения со стороны госканалов. 

— А сюжет про распятого мальчика на Первом канале?

— Но это же были слова очевидца, это же не сказал ведущий канала. Каким образом вы предлагаете проверять информацию, которую вам сообщают в интервью?

— Спрашивая у других людей. Вот журналисты других СМИ опросили жителей Славянска.

— Да, они не получили подтверждение, но и Первый канал больше этот сюжет не показывал, все нормально. К тому же человека, который бы сказал, что такого не было, пока тоже не нашли. Вообще, если вы будете очень долго сомневаться, вы не успеете в эфир.

— Как человек с опытом работы в АПН, по сути, пропагандистской структуре…

— Какой пропагандистской структуре? Мы давали объективную информацию о жизни Советского Союза.

— И все-таки как опытный пропагандист, как вы оцениваете современное пропагандистское телевидение?

— Как опытный пропагандист я не могу сказать, что вижу на телевидении пропагандистов. Вообще, пропаганда возможна только в условиях тоталитарного общества, когда у вас ограниченное количество источников информации и вы не можете получить альтернативную точку зрения. Российские граждане без особого труда всегда могут получить альтернативную точку зрения. 

— Кстати, об альтернативной точке зрения. Запрет рекламы на платных каналах может убить многие неэфирные каналы. В интервью телеканалу «Дождь» вы говорили, что этот запрет — отражение желаний самой индустрии, что кабельные каналы и операторы обсуждали эту инициативу весь последний год. Но многие представители индустрии говорят, что такого обсуждения не было.

— Они лукавят. О необходимости двух чистых моделей — абонентской и рекламной — мы говорили с ними с зимы. Идея была следующая: если канал существует по рекламной модели, он должен подключаться бесплатно, а при абонентской модели кабельная сеть должна делиться частью прибыли, полученной от подписчиков, с телеканалом. 

— Откуда тогда резкая реакция со стороны и каналов, и операторов?

— Я не вижу резкой реакции. Самые крупные игроки рынка не возмущаются.

— А открытое письмо операторов и каналов на имя президента? Выступила ассоциация кабельных телеканалов (АКТР), выступил «Триколор».

— «Триколору» вообще должно быть без разницы, потому что его бизнес заключается вовсе даже не в том, чтобы обслуживать абонентов, а в продаже оборудования. Вообще, в отношении кабельных операторов любой прогноз покажет, что ARPU (средняя выручка на одного пользователя — Forbes.) возрастает при таком подходе, потому что кабельщик вынужден будет больше брать с абонента.

Если говорить про ассоциацию кабельщиков, там разные точки зрения. Глава ассоциации Юрий Припачкин, кстати, не выступал против, только сказал, что нужно формулировку уточнить. Крупные телевизионные каналы не возражают, региональные тоже. Для региональщиков это вообще спасение. У них есть эфир и они бесплатные, поэтому на них ограничения по рекламе не ложатся. Зато у региональных каналов колоссальные затраты идут на то, чтобы произвести собственный контент, и они оказываются в неравных условиях с заграничными нишевыми каналами, контент которых формируется за рубежом.

— Тем не менее, из-за законопроекта пострадают небольшие российские каналы, а как раз крупные зарубежные компании вроде Viasat или Viacom — в меньшей степени.

— Мне не кажется, что у каналов должны возникнуть какие-то чрезмерные сложности, потому что часть проблем совершенно спокойно решается при помощи договоров об информационном обслуживании. Каналы нишевые, у них достаточно специфический потребитель, и рекламодателю необязательно размещать напрямую рекламные ролики.

— То есть каналы будут делать программы о рекламодателе? 

— Конечно. Еще в феврале мы с кабельщиками обсуждали вопрос, а как быть, если будет запрещена реклама на кабельных каналах (это к тезису о том, что ничего подобного не обсуждали). Они тогда говорили — вот, например, рекламы рыболовных снастей, которую ставит канал об охоте и рыбалке, никогда не будет на больших каналах. Но мы тогда понимали, что этот сегмент рынка спокойно уйдет в заказные материалы, когда каналы просто будут делать сюжет про крючки и удилища.

— Если удочки все равно продолжат рекламировать, зачем тогда этот закон?

— Это закон, который освобождает зрителя, подписавшегося на кабельный пакет, от рекламы.

— При этом он будет смотреть сюжет про крючки.

— И что? Сделайте интересный сюжет про крючки.

— Но вы же понимаете, что все будут просто делать откровенный продакт-плейсмент.

— Слушайте, хорошо сделанный продакт-плейсмент не должен восприниматься как таковой. Я не вижу никаких проблем.

— Почему, если эти поправки обсуждались активно и давно, формулировки так размыты?

— У нас было предложение уточнить формулировку. Но по Конституции есть разделение властей, и в этой ситуации каждая власть делает свое дело. Дума приняла законопроект в том виде, в котором сочла необходимым, в те сроки, в которые сочла необходимыми. Теперь мы будем смотреть, каким образом организовать правильное правоприменение. Думаю, что в процессе правоприменения по формулировкам выработается абсолютная ясность. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2014 > № 1126878 Алексей Волин


США. Великобритания. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2014 > № 1110108 Андрей Андреев

Андрей Андреев: «У сервиса Hot or Not теперь есть приемный отец»

Александр Левинский

обозреватель Forbes

Создатель Badoo возродил интернет-бренд Hot or Not, чтобы завоевать рынок США. Как он собирается интегрировать сервис с другими своими проектами и конкурировать с приложением Tinder, бизнесмен рассказал в интервью Forbes

Серийный предприниматель Андрей Андреев 126 запустил в июне 2014 года очередной проект, возродив легендарный американский бренд Hot or Not. Начиная с 1999 года бизнесмен создал четыре успешных сервиса. Это первая российская служба веб-статистики и аналитики SpyLog (1999), первая отечественная система размещения контекстной рекламы с оплатой за клик «Бегун» (2002) и служба знакомств «Мамба» (2004), для которой Андреев придумал особый способ монетизации — механизм по продвижению анкет пользователей на первую страницу сайта. В 2005, попытавшись вывести «Мамбу» на международный рынок, Андреев в итоге создал многоязычный сервис Badoo. Тогда же предприниматель продал «Мамбу» инвестиционной компании «Финам», которая в 2007 году купила за $30 млн 10% Badoo, а в 2009-м — еще 10%, хотя данные о сумме сделки ни одна из сторон официально не подтвердила. 40-летний Андреев живет в Лондоне, здесь же в районе Сохо находится головной офис компании.

На прошлой неделе вы провели перезапуск в США проекта Hot or Not… 

Это очень старый американский проект, ему четырнадцать лет. Он, например, вдохновлял Марка Цукерберга на создание Facebook. Вдохновлял и создателей многих других проектов, в том числе и меня. Два года назад Hot or Not выставили на продажу, и я его купил.

Зачем?

По двум причинам. С одной стороны, это икона интернета, Hot or Not помнят в Штатах до сих пор, хотя ко времени нашей покупки он почти умер. С другой стороны, для меня это была возможность зайти на американский рынок.

Когда вы говорите «я купил», это значит, что вы купили лично или его купила Badoo?

Badoo, конечно. Это была моя инициатива, но вы понимаете, что я не могу прийти в компанию Badoo [в которой я не единственный владелец] и сделать какую-то свою собственную сделку (смеется).

«Это ночной клуб»

Можете сказать, сколько было заплачено владельцам Hot or Not?

Меня просили не разглашать [сумму].

Даже порядок цифр?

Я могу только сказать, что покупал не у основателей (двух инженеров из Кремниевой долины Джеймса Хонга и Джима Янга — Forbes).

Ну да, она же несколько раз переходила из рук в руки...

И когда она стала уже совсем чемоданом без ручки, я купил.

За миллионы, десятки миллионов долларов?

Я же говорю, что не могу вам сказать. Это немало денег. Но и немного (смеется). Главное, что у Hot or Not теперь есть приемный отец. Когда сделка закрылась, Джеймс Хонг мне позвонил и сказал, что теперь проект в надежных руках.

Обновленный сервис Hot or Not, в понимании Андреева, -- это такой «ночной клуб», где привлекательные люди оценивают друг друга

Обновленный сервис Hot or Not, в понимании Андреева, -- это такой «ночной клуб», где привлекательные люди оценивают друг друга

Означает ли нынешняя сделка, что два ваших сервиса — Badoo и Hot or Not — будут объединены?

Я думаю, что мы будем позиционировать их совершенно по-разному. Hot or Not — это полностью американская история, и в Штатах про Badoo мало кто знает. Badoo — [узнаваемый] бренд на европейских и латиноамериканских рынках. И сама суть проектов разная. Hot or Not — это игра, это рейтинг, это место, где люди пытаются узнать, насколько они круты.

Или, скажем так, насколько привлекательны.

Или да, привлекательны. Hot or Not — это такой «ночной клуб», где много привлекательных людей. На эту платформу мы добавляем еще и знаменитостей, которых обычные люди рейтингуют. В среднем человек просматривает примерно 300 профилей [участников, в том числе знаменитостей] в день и отмечает, привлекательны они или нет.

Изначально Hot or Not был устроен так: пользователи компьютеров размещали при помощи приложения свои фотографии на сайте, а посетители рейтинговали их привлекательность по шкале от 1 до 10, выбирая таким образом самых сексапильных. Но в отличие от сайтов знакомств, создатели которых вдохновлялись успехом Hot or Not, эта программа была игрушкой, сделанной для развлечения. В новой Hot or Not, работающей на смартфонах, 10-балльную систему сменили две кнопки — «сердечко», которое означает «симпатичный/ая» и «крест» — «не секси». Если двое пользователей отмечают друг друга «сердечками», приложение позволяет им начать общаться.

«Сердце и крест»

То есть пользователь кликает по фотографии — «сердечко» (привлекателен) или «крестик» (не привлекателен). Но ведь изначально в Hot or Not это было устроено иначе.

Да, но суть осталась та же. В классическом Hot or Not нужно было поставить балл от одного до десяти, и «в среднем по больнице» рейтинг мог получиться, скажем, семь или восемь. Поскольку в нашем случае люди играют не на экране компьютера [как в старом Hot or Not], а на мобильном телефоне, экран которого меньше, мы модернизировали игру. И сделали очень простую формулу: если из 100 человек 65 считают, что вы hot [и кликают «сердечко»], значит, ваш рейтинг 6,5.

То есть система по какому-то алгоритму выбирает, кого показать тому или иному пользователю?

Нет. Когда вы установили наше приложение на свой смартфон, оно подключается к вашему профилю в Facebook.

И система ищет ваших друзей? Знаете, мне это сильно напоминает историю, когда еще до создания Facebook Цукерберг создал программу рейтингования барышень, которые вместе с ним обучались в Гарварде. Помните, Facemash позволял поставить рядом две фотографии и пользователь выбирал, какая симпатичнее? После этого был страшный скандал, его чуть было не выкинули из университета. Ваша игра тоже чревата такими обидами.

А где обиды?

Если, например, мы с вами и другие наши друзья рейтингуем знакомую девушку крестом, то есть понижаем ей рейтинг, и оказывается, что она не секси…

Она этого не знает.

Но ведь для нее это страшно. Даже если она не знает, что это устроили мы с вами и другие наши друзья.

Рейтинг человека формируют не только его друзья. Система показывает пользователю совершенно случайных людей, например тех, кто находится по соседству. Или тех, кто связан с ним через одно-два знакомства и у кого есть с ним общие интересы, общие друзья, что-то общее. Так мы пытаемся вовлечь как можно больше людей, и вероятность того, что они познакомятся, растет.

Чем больше у людей будет связей, тем интереснее им будет на Hot or Not. Если, допустим, 25 человек посчитают меня симпатичным, и я тоже отмечу их как привлекательных, то у меня появится сразу несколько человек, с которыми можно поговорить, початиться. И чем больше у меня активных чатов, тем больше вероятность того, что я буду возвращаться в систему по несколько раз в день.

Мне вспоминается другая игрушка — разработанный в 2000 году компанией ABBYY Давида Яна беспроводной гаджет Cybico. На его основе могла появиться своеобразная социальная сеть. Гаджет «видел» людей вокруг, у которых тоже был Cybico, и позволял им знакомиться. Вас как-то вдохновляла эта идея?

Я этого не помню.

Эта система была примерно такая же, только без рейтинга.

Здесь рейтинг существует сам по себе, пользователь только узнает, как много людей считает его привлекательным. И когда он размещает свою фотографию, то одновременно участвует в рейтинге, и это игра, fun, а еще он может познакомиться и поболтать с привлекательными для него людьми. 

«Завоевать Америку»

Я правильно понимаю, что при помощи Hot or Not сбывается ваша давняя мечта завоевать американский рынок? А почему все-таки в Латинской Америке, в романских странах, в некоторых европейских странах ваша Badoo так хорошо пошла, а вот на американском рынке у нее, по подсчетам аналитиков IBIS World, всего 1% рынка?

Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы давно уже решил эту проблему. Есть тысячи причин, которые помогли успеху [или провалу] самых разных проектов. Например, было много вариантов WhatsApp, но запустился только WhatsApp, а до «Одноклассников» было много сервисов для школьных друзей, а запустился только этот. 

У вас в Badoo так же, как и в «Мамбе», вашей первой сети знакомств, которая появилась в 2003 году, есть механизм «ярмарки тщеславия». Там человек может купить продвижение своего профиля, и это было основой монетизации этих проектов. А в Hot or Not монетизация тоже будет построена на ее рейтинге? Ведь здесь тоже есть элемент тщеславия?

В «Мамбе», действительно, возможность поднять свой профиль выше, чем у других пользователей, стала первой историей завоевания российского рынка. С Badoo, у которой основная часть пользователей находится в Европе, многое по-другому. На Западе веба становится все меньше и меньше. Например, когда мы рассылаем людям электронные письма и смотрим, на какой платформе они их открывают, мы видим, что в Америке около 75% пользуются смартфонами, в Англии — 65%. Чем южнее страна, тем ниже там процент смартфонов, но тем не менее он высокий. А в России — я не знаю точного процента, может быть около 20%, и люди смотрят на наш продукт как на вебовский. Badoo уже давным-давно работает в основном на мобильных устройствах. И монетизация на мобильном телефоне работает иначе. Я не думаю, что будет какая-то проблема монетизации пользователей, так что самая главная задача для Hot or Not — набрать этих пользователей очень много.

«Себя показать»

Я правильно понимаю, что у вас уже 10 млн закачек в Штатах?

Да, но это достаточно маленькая цифра.

А за какой срок вы их набрали?

За несколько месяцев. И это притом что мы не проводим активного маркетинга. Когда мы купили Hot or Not, там было всего полмиллиона американцев.

Вы же сделали полностью новый интерфейс. Но что вы отвечаете, когда вам говорят, что он похож на интерфейс американского сервиса знакомств Tinder?

Tinder просто скопировали один кусочек нашего Hot or Not. Я думаю, что они увидели у нас две красивые кнопки и просто сделали дизайн, вдохновленный оригинальным сервисом [Hot or Not]. Но разница Hot or Not в том, что это не dating, не «электронная сваха». Приведу пример. Есть ночной клуб в центре Сохо в Лондоне, называется The Box. Это очень популярное место, туда ходит даже королевская семья, очень важные селебрити. Туда очень сложно попасть. Нужно отстоять очередь на два-три часа, чтобы увидеть, что там очень дорогое шампанское. А через дорогу другой клуб: такие же столики, такое же дорогое шампанское, такая же музыка, но это просто секс-клуб. И там нет очереди. Люди ходят туда удовлетворить свой специфический интерес. И вот таков Tinder: если с обеих сторон «лайк», составляется пара. У нас совсем другое позиционирование.

Другими словами, они нацелены на организацию свидания, которое в идеале закончится сексом, а вы нацелены на флирт?

Это не совсем флирт, это «на других посмотреть, себя показать» — такое модное место. И мы не объявляем, что у нас образовалось, например, 328 счастливых пар. Мы просто показываем людей с общими интересами, показываем их рейтинги, и, если, например, 328 человек ставят какой-нибудь девочке hot, то есть считают ее симпатичной, то она гордится этим и рассказывает подругам.

Вас уже упрекнули в том, что вы наняли бывшего пиар-директора Barry Diller IAC Джастин Сакко, которая, отправляясь в Африку, «прославилась» в прошлом году своим расистским твитом. Не рискованно ли это?

Мы пока не знаем, но мы ее взяли на перевоспитание (смеется). Я думаю, что это была ошибка, и она раскаялась.

«Веселая сделка»

Вернемся к Badoo, у которой уже 214 млн пользователей. Когда вы ее создавали, было желание, я так понимаю, развивать ее как социальную сеть. Почему решили этого не делать?

Все просто. Тогда шел уже серьезный натиск Facebook, и мы решили не соревноваться на этом рынке.

Когда «Финам» купил в 2007 году первые 10% Badoo за $30 млн, все было ясно. Это означало, что Badoo оценена в $300 млн. Но тогда же, как мне рассказывал Виктор Ремша, они получили опцион на выкуп следующих 10% «по специальной формуле». Это означает, что вы остаетесь владельцем этих 10%?

Нет-нет, они уже выкупили это все.

За сколько?

Если я вам сейчас сообщу цену, вы сразу посчитаете стоимость компании (смеется). Но я думаю, что это не разглашается. Мы с Виктором стараемся это держать в большом секрете. Но я подтверждаю, что Виктор, то есть «Финам», действительно владеет 20%.

И они всегда говорят, что остальные 80% ваши. Или за прошедшее время появился еще какой-то инвестор?

Нет, я там важный участник, но не все они мои.

Но ваш пакет больше контрольного?

Про эти детали я не хочу говорить, но я не один. Виктор присоединился к Badoo на второй волне.

То есть были акционеры еще до него?

Конечно.

Российские или иностранные?

Иностранные. А с Виктором очень простая история. Когда я развивал Badoo как социальную сеть, у нее была не очень понятная перспектива, потому что Facebook быстро рос. А у нас был хороший трафик и другие показатели. Тогда я встретил Виктора в Лондоне и сказал, что Badoo будет похожей на «Мамбу», которой он уже владел и очень хорошо понимал, как она работает. Виктор посмотрел на показатели Badoo — и за три дня мы оформили сделку. То есть он приехал в Лондон, мы сходили в паб, и через три дня у меня уже был чек. Это была самая веселая сделка, и, думаю, не только в моей жизни.

Вы наверняка следите за судьбой того пакета, который принадлежит «Финаму». А они рассказывают, что вторые свои 10% переупаковывают для международного инвестора, но никак эта сделка не произойдет. Каков ваш прогноз?

Я не участвую в этом упаковывании и не слежу за ними вообще.

А еще, когда в 2013-м году «Мамба» объявила о запуске международного бренда Wamba, они стали конкурентами Badoo? У них, я так понимаю, даже лондонский офис неподалеку от вашего.

Я не думаю, что мы боимся конкурентов, и пока они не выглядят страшно.

По другой версии, все эти манипуляции с «Мамбой» были подготовкой к слиянию с Badoo, и будто даже был придуман новый бренд — Mamboo.

О боже мой, я не знаю, кто такие сказки рассказывает! Мы тут ни при чем.

Ок. Тогда про личное. Вы несколько лет назад рассказывали, что у вас есть такое хобби — самому готовить в одном лондонском ресторане.

Это было много лет назад, и я не готовлю больше.

Даже для себя не готовите?

Я очень-очень много работаю, и [на кулинарию] времени не остается.

И, наверное, последний вопрос. Вы сами-то пользуетесь Badoo и Hot or Not? Я так понимаю, что вы до сих пор не женаты и вы завидный жених.

Я пользуюсь Hot or Not каждый день. Когда я давал интервью на прошлой неделе, мне задали самый необычный, самый неожиданный вопрос.

Какой?

Каков мой собственный рейтинг в Hot or Not.

И?

А вот на это я вам не отвечу. 

США. Великобритания. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2014 > № 1110108 Андрей Андреев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2014 > № 1110043 Михаил Кокорич

Первый пошел: кто и зачем запускает частные спутники в России

Игорь Попов

редактор Forbes

Основатель «Даурия Аэроспейс» Михаил Кокорич: «В среднем для вновь созданных предприятий шанс не угадать с рынком больше 50%, а риск крушения — всего 5%»

В ночь с 19 на 20 июня были запущены два первых в России частных спутника Perseus-M компании «Даурия Аэроспейс». Через месяц будет запущен еще один космический аппарат компании. Зачем создается и на чем будет зарабатывать частная спутниковая группировка, Forbes спросил у основателя «Даурия Аэроспейс» Михаила Кокорича и Ильи Голубовича, управляющего партнера венчурного фонда I2BF Global Ventures, вложившего $20 млн в космический проект.

Илья, почему именно в «Даурию» решил так серьезно вложиться I2BF Global Ventures? 

И.Г.: Мы давно наблюдали за отраслью. Тенденции были очевидны — последние три года венчурные капиталисты во всем мире активно вкладываются в космос. Интерес к частным космическим инвестициям растет. Подумали, что, может, и у нас есть что-то любопытное. Переговорили с большим количеством людей из различных компаний российской космической отрасли. С удивлением обнаружили, что и в России есть несколько частных компаний, зарабатывающих на космосе достаточно крупную выручку и прибыль. Но они по несколько другой модели работают, чем «Даурия», — по сути они перепродают чужие снимки с чужих спутников.

А нам хотелось найти компанию, которая сама будет делать снимки из космоса, на их основе создавать сервисы и на этом зарабатывать. Познакомились с Михаилом на одном из форумов полтора года назад. Сразу понравилось, что он не нацелен на получение государственных контрактов, а в первую очередь ориентирован на создание коммерческих сервисов, на запросы рынка, — это более устойчивая бизнес-модель. Начали переговоры по инвестициям. В начале года начали, в октябре закрыли сделку, заплатив $20 млн за миноритарный пакет (Всего в «Даурию» инвестировано $30 млн, $10 млн внесли Кокорич с партнерами — Forbes.).

Михаил, вы же достаточно успешно продали торговые сети «Техносила» и «Уютерра», неужели собственных денег не хватало? Зачем сторонний инвестор?

М.К.: На текущие проекты деньги были, и мы могли их и без инвесторов закончить. Но бизнес капиталоемкий, и при этом наш прогнозируемый темп роста был гораздо больше, мы шли в сегмент, который будет требовать все больше и больше вложений. Кроме того, нам нужно создавать публичную историю, чтобы в какой-то момент привлечь деньги на IPO. Во-первых, мы изначально хотели создавать большую публичную компанию. Во-вторых, нам нужно привлекать самых сильных людей из отрасли, соответственно, делиться с ними будущими успехами — давать опционы, например.

Сейчас я не могу платить $300 000 человеку, могу $100 000 и опционы. Но этого нельзя делать без внешней оценки компании. I2BF Global Ventures нам эту оценку сделал.

В конце 2012 года «Даурия» выиграла тендер Роскосмоса на создание двух микроспутников весом до 10 кг, переиграв авторитетное ЦСКБ «Прогресс», и получила контракт на 315 млн рублей. Как это удалось частной компании в практически полностью государственной российской космической отрасли?

М.К.: Мы выиграли по соотношению «предлагаемые параметры / цена аппарата». Тендер был на создание спутников, которые могут снимать землю в оптическом диапазоне с достаточно широкими параметрами, а мы предложили сделать аппарат с очень качественной многоспектральной камерой, с помощью которой можно анализировать информацию по сельхозпосевам, лесным угодьям, стихийным бедствиям и катастрофам.

И.Г.: Я, кстати, общался с людьми из Роскосмоса, руководством крупных компаний космической отрасли и задавал точно такой же вопрос: вы строите спутники 50 лет, а почему этот контракт отдали «Даурии»? Ответ был такой: если контракт уходит в российское предприятие, то они ограничены в использовании узлов аппарата, блоков, элементной базы. Сейчас произошел перелом в компонентной базе, в мире все дешевеет, «Даурия», в отличие от институтов и корпораций, мобильна и имеет возможность использовать так называемые индустриальные компоненты, адаптируя их для использования в космосе.

М.К.: Мы строим спутники за единицы миллионов долларов, другие бы в России построили их за десятки и сотни. В отечественной космической отрасли предприятия строят отличные спутники, просто они никогда не занимались сервисом. Конечно, есть военная специфика, и для некоторого класса спутников компонентная база действительно должна быть своя, отечественная — на случай введения торговых ограничений, например.

Сколько средств потрачено на строительство двух аппаратов Perseus-M и чем они будут заниматься в космосе?

М.К.: Около $5 млн, на создание всей группировки будет потрачено $15 млн. Спутники оснащаются блоком системы обмена данными между морскими судами и наземными службами (АИС), которые передают информацию о месторасположении корабля, его курсе, скорости, осадке и т. д. и предупреждает о возможных столкновениях. Нами подписано соглашение с ФГУП «Морсвязьспутник» о совместном использовании спутников для мониторинга речных и морских судов.

Когда в следующем году будут выведены на орбиту спутники с оптической камерой, мы расширим круг клиентов, в том числе среди них будут сельхозпредприятия, производители удобрений, информационные компании, биржевые трейдеры.

У нас две тематики. Одна — космическая съемка и сервисы на ее основе. Будем кооперироваться с зарубежным партнером — обмениваться информацией и создавать одну систему. Вторая — передача информации в космос и обратно. Caterpillar, например, уже стандартно ставит подобные устройства на заводах и после продажи знает, где его техника работает и в каком техническом состоянии находится. Сфера применения наших услуг огромна.

Не боитесь, что ваши спутники рухнут при взлете или не будут выведены на орбиту? Такие случаи уже не редкость в российской космонавтике.

М.К.: Нет такой проблемы. Для нас больший риск не угадать и создать систему, сервисы, на которые не будет рыночного спроса. Этот риск на порядок выше, чем риск потерять аппарат в случае крушения. В среднем для вновь созданных предприятий шанс не угадать с рынком больше 50%, а риск крушения — всего 5% 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2014 > № 1110043 Михаил Кокорич


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 23 мая 2014 > № 1106152 Андрей Дубовсков

ЦЕЛЬ - ОБЪЕДИНЕНИЕ КОШЕЛЬКА АБОНЕНТА И БАЛАНСА ТЕЛЕФОНА

Дмитрий Ланин

МТС продолжает искать синергии с другими секторами. Чего компания ждет от покупки доли в Ozon, почему оператор разорвал отношения с "Евросетью" и что по-настоящему важно для телекоммуникационных компаний Украины, в интервью рассказал президент МТС Андрей Дубовсков.

Президент МТС Андрей Дубовсков максимально нейтрален в оценках. За все время интервью он не разу не произнес название конкурирующих операторов связи, хотя в разговоре они упоминались неоднократно. Пристрастен он оказался лишь в одном случае, когда признался что ждет сильных результатов за первый квартал и всем рекомендует вкладываться в бумаги МТС. Какие цели стоят перед компанией, зачем МТС приобрело долю в Ozon, а также о чем сам топ-менеджер жалеет, Андрей Дубовсков рассказал в интервью Business FM на Петербургском экономическом форуме.

МТС недавно приобрел долю в интернет-магазине Ozon. Чем вас этот актив заинтересовал?

Андрей Дубовсков: Один из пунктов нашей долгосрочной стратегии - дифференциация, и эта сделка полностью укладывается в эту логику. Ozon - лидер на рынке интернет-коммерции, и теперь мы ищем возможности для взаимодействия с этой компанией и источники синергии.

Есть конкретные задумки?

Андрей Дубовсков: Основная синергия, которую мы ищем - возможность наложить на нашу абонентскую базу все потенциально интересные нашим абонентам предложения Ozon. И есть и целый ряд дополнительных возможностей, например, мы комплементарны друг другу с позиции логистики и закупок. Представьте, как увеличится количество пунктов выдачи, если использовать нашу монобрендовую сеть! Вариантов много.

Насколько серьезно рассматривается возможность превращения розничных магазинов МТС в пункты выдачи товара Ozon?

Андрей Дубовсков: О конкретных шагах говорить пока рано, но такой вариант не исключается.

Ваш пакет в интернет-ритейлере около 10%. Как в дальнейшем планируете управлять этой долей?

Андрей Дубовсков: Пакета достаточно, чтобы ввести в совет директоров одного нашего представителя. Что касается увеличения доли, время покажет. Если уровень синергии превзойдет наши ожидания, то мы готовы рассмотреть такую возможность. Если синергия окажется ниже запланированной, мы можем продать пакет.

Другой ваш проект не из телекоммуникационной отрасли - МТС-банк. Как проект развивается?

Андрей Дубовсков: Покупка доли в банке позволила нам углубить сотрудничество и запустить новый совместный проект - "МТС-деньги". Проект уже вышел на безубыточность и у него уже несколько миллионов клиентов. Мы хорошо продвинулись в базовых банковских сервисах - дебитовые и кредитные карты, но стратегических целей пока не достигли. Стратегическая цель - объединение кошелька абонента и баланса мобильного телефона.

Почему вы разорвали партнерство с "Евросетью"?

Андрей Дубовсков: Мы с пониманием встретили решение основных акционеров компании "Евросеть", которые одновременно являются нашими основными конкурентами, о снижении сотрудничества с МТС. Такое поведение логично, учитывая их инвестиции в "Евросеть". Конечно, одно время действовали предписания ФАС и та минорная доля, которую занимали продажи контрактов МТС в "Евросети" нас устраивала. Теперь эта доля даже не минорная, а просто никакая. По собственному опыту, подключиться к МТС через "Евросеть" было практически невозможно.

Как развивается ваш украинский бизнес?

Андрей Дубовсков: На Украине мы лидер по рентабельности, но на втором месте по выручке. Однако мы сокращаем отрыв, и наш выход на первое место не за горами. Важная для телекоммуникационной отрасли история на Украине - слабое проникновение связи третьего поколения. Такие услуги в стране пока предоставляет только компания "УкрТелеком", но и мы ждем получения соответствующих лицензий.

Что касается общеэкономический ситуации в стране, то есть определенные трудности, в частности с операциями в Крыму. Но не нужно переоценивать их значимость.

Работающий на Украине Vimpelcom ранее произвел негативную переоценку своего местного бизнеса. Вы можете последовать его примеру?

Андрей Дубовсков: Не совсем так. Наш конкурент пошел на это не из-за ожидаемых проблем в экономике страны, а в связи с тем, что реальные результаты "дочки" не совпали с заложенными ожиданиями. То есть, речь идет о ретроспективе, а не перспективе.

В нашем случае развитие украинских активов идет очень позитивно, и вряд ли перед нами встанет такая проблема.

Из-за ухудшения отношений между Россией и Западом у компании возникли какие-то дополнительные сложности?

Андрей Дубовсков: С финансовой точки зрения мы очень хорошо захеджированы: 80% нашего долга номинировано в рублях. Что касается оставшихся 20% валютного долга, то и здесь проблем нет, поскольку общий уровень долга у нас около одной EBITDA.

Все мировые вендоры -хоть европейские, хоть китайские, хоть корейские - рады продавать нам оборудование и привлекать финансирование от своих суверенных фондов.

Прошедшая в первом квартале девальвация рубля может негативно сказаться на показателях компании?

Андрей Дубовсков: В отчетности по МСФО, безусловно, девальвация окажет влияние на показатели. Но 27 мая все смогут насладиться нашей хорошей отчетностью.

Дивиденды можете урезать?

Андрей Дубовсков: Наша дивидендная политика была утверждена советом директоров, и в 2014 и 2015 годы совокупно мы обязаны отдать нашим акционерам не менее 90 млрд рублей. Так что рекомендую всем инвестировать в МТС.

А вы сами в бумаги компании вкладываетесь?

Андрей Дубовсков: Да, по опционной программе я приобрел небольшой пакет. Но в определенной степени я жалею, что я инсайдер, и большую часть года не могу покупать бумаги МТС.

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 23 мая 2014 > № 1106152 Андрей Дубовсков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2014 > № 1082996 Александр Богомолов

Спутник без погрома: «Ростелеком» запустил поисковик

Александр Богомолов, шеф-редактор forbes.ru

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

«Ростелеком» в четверг, 22 мая, запустил бета-версию национального поисковика «Спутник». В компании заявляют, что это не просто поисковик, но и набор социально значимых сервисов, и одновременно — чисто коммерческий проект

Бета-версия ресурса sputnik.ru, который в Рунете получил название «государственного поисковика» (создатели предпочитают говорить о «поисково-сервисной платформе»), был представлен Ростелекомом в четверг 22 мая в рамках Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Представители компании говорят, что не намерены цензурировать интернет, называют «Спутник» коммерческим проектом и призывают пользователей активно его тестировать.

«По запросу «школьницы» sputnik.ru должен находить девочек в аккуратных белых передничках, а не то, что выдают сейчас другие поисковики», — сказал Алексей Басов, вице-президент Ростелекома, представляя бета-версию «Спутника». Так он пытался ответить на вопрос о «фильтрации» контента, которую будет осуществлять новый ресурс, запущенный контролируемой государством компанией. 

Строили, строили и, наконец, построили

На сайте «Спутника» сообщается, что этот проект начинался в 2008 году как стартап команды энтузиастов, увлеченных информационным поиском. Депутат Госдумы Илья Пономарев заявлял, что о создании государственного поисковика в Кремле задумались после конфликта с Грузией в 2008 году. Тогда же миллиардер Алишер Усманов хотел приобрести долю в «Яндексе». В 2012 году в проект инвестировал «Ростелеком». Сумма не раскрывается, но источник «Ведомостей» говорил о $20 млн.

Спутник» разрабатывает дочерняя компания Ростелекома ООО «Спутник», бывшая «КМ медиа». Сейчас в ней работает около 170 сотрудников, 80% которых – разработчики, рассказал Forbes Алексей Басов. В Ростелекоме убеждают, что «Спутник» — это коммерческий проект «с конкретными сроками окупаемости», который должен зарабатывать и по рекламной, и по транзакционной модели. При этом рекламы на сайте пока нет. Она, как утверждают в компании, появится после завершения открытого тестирования.

Президент Ростелекома Сергей Калугин в разговоре с Forbes назвал «Спутник» венчурным проектом для компании. Он говорит, что в будущем ресурс может стать «горизонтальным порталом» для Ростелекома. В первую очередь он будет опираться на уже существующую аудиторию, состоящую из десятков миллионов клиентов компании.

При этом планы у проекта амбициозные. «Через четыре года мы видим «Спутник» в топ-10 ресурсов Рунета по аудиторным показателям», — цитируют «Ведомости» вице-президента «Ростелекома» Алексея Басова. В России, на которую в первую очередь ориентирован «Спутник», ему придется конкурировать с «Яндексом» и Google – на двоих они занимают более 90% поискового рынка. Не так давно собственный поисковик запустила и компания Mail.Ru Group.

Создатели «Спутника» старательно уходят от слова «поисковик». «Это поисково-сервисная платформа, — говорит Алексей Басов. – Ее ядром являются поисковые технологии, на которые нанизывается комплекс сервисов». Целевая аудитория проекта не гики, а «обычные люди, пытающиеся решить свои проблемы в офлайне». Приводя конкретные примеры, в Ростелекоме почему-то все время сбиваются на слова о пожилых людях. «Допустим, пенсионеру нужно найти дешевое лекарство в аптеке близко к дому. «Спутник» ему подскажет», — объясняет Басов.

Когда в Рунет только просочилась информация о проекте Ростелекома, «Спутник» сразу же начали называть «государственным поисковиком», который будет цензурировать поисковую выдачу и вообще станет шагом на пути к «суверенному интернету». «Я технократ, — довольно уклончиво говорит, отвечая на вопрос Forbes о «закрытии» Рунета, президент компании Сергей Калугин. – Наша компания – часть глобальной экономики. Мы покупаем оборудование у американцев, китайцев». «Фильтрация – это концепция достоверности, опирающаяся на авторитет источника», — добавляет Алексей Басов. В Ростелекоме утверждают, что «Спутник» будет лишь «предотвращать контакт пользователя с деструктивными направлениями», относя к таковым порнографию и абстрактный экстремизм.

Своя повестка

Визуально главная страница «Спутника» разделена на две зоны. В верхней части находятся поисковая строка, прогноз погоды, агрегатор новостей и телепрограмма. В нижней части, фоном для которой выступают виды различных природных объектов России, находятся те самые социально-информационные сервисы.

В новостной агрегатор на главной странице «Спутника» включены пять сюжетов. Он предусматривает возможность переключения списка главных новостей по разделам: «Все новости», «В России», «В мире», «Спорт», «Авто» и «Прогресс». В последнее время власть обратила внимание на новостной агрегатор «Яндекс.Новости». Например, депутат Госдумы от ЛДПР Андрей Луговой предложил приравнять этот сервис к СМИ, поскольку «Яндекс», по его словам, публикует материалы новостного и аналитического характера, но сам СМИ не является.

По данным на 12:26 мск, новостная повестка на «Спутнике» и «Яндексе» не совпадала. В топ-5 новостей «Спутника» попали температурный рекорд в Москве, столкновение поездов в Подмосковье, взрывы в Китае, отвод российских войск от границы Украины и должность интернет-омбудсмена. В «Яндексе» — депортация из России группы Behemoth, взрыв газа в Москве, начало работы Петербургского форума, освобождение журналиста Russia Today на Украине и авария в Красноярске. Однако различия могут быть вызваны различиями алгоритмов формирования сюжетов и количеством СМИ, подключенных к сервисам.

Также «Спутник» имеет сервисы «Финансы» (информация о курсах валюте, конвертер и адреса обменных пунктов), «Удобная Россия» (информация о госуслугах), «Мой дом» (сведения об организациях, обслуживающих жилые дома), «Лекарства» (адреса и телефоны аптек). Кроме того, есть сервисы «Карты», «Видео», «Картинки».

Широка страна родная

Всю нижнюю часть главной страницы sputnik.ru занимает одна из пяти фотографий, которые пользователи могут переключать. На снимках изображены атомный ледокол «50 лет Победы» и четыре пейзажа из Алтая, Красноярского края, Камчатки и с Байкала.

Также в нижнюю часть вынесены сервисы «Безопасный поиск», «Мой дом», «Лекарства», «Карты», «Удобная Россия». Это и есть социальные сервисы, которые должны упростить жизнь пользователям.

В разделе «Мой дом», указав адрес, можно узнать, какие организации есть поблизости и кто именно обслуживает ваш дом. Например, адрес почтового отделения, управы района, ближайшего отделения ФМС, военкомата, налоговой инспекции, ОВД, фамилию участкового. Предусмотрена возможность оплатить ЖКУ, мобильную связь, интернет, штрафы ГИБДД и другие услуги. «Сервис доступен для всей России, но наиболее полная информация представлена по Москве», — говорится на сайте.

Раздел «Лекарства» содержит адреса ближайших аптек. Также есть возможность почитать описание препаратов, узнать их наличие в аптеках, найти лучшую цену. Данные «Спутник» берет с порталов rlsnet.ru и poisklekarstv.ru.

Картографический сервис «Спутника» обеспечивает покрытие по всему миру. В крупных европейских городах – с точностью до номера дома. При этом можно искать различные музеи, банкоматы и прочее. Данные об организациях предоставлены компанией 2GIS. Есть и возможность прокладывания маршрутов. Сами карты «Ростелеком» взял у Collins Bartholomew и проекта OpenStreetMap.

В разделе «Удобная Россия» содержатся материалы, которые по задумке разработчиков должны облегчить жизнь пользователям и их общение с госучреждениями. Там есть информация о том, как встать на учет в поликлинике, как усыновить ребенка, как записать ребенка в школу, как пройти техосмотр и пр. Раздел поделен на несколько подразделов – «Автотранспорт», «Здоровье», «Дети», «Семья», «Здоровье», «Работа», «Миграция», «Пенсия», «Недвижимость», «Образование».

Согласно статистике Liveinternet, за первые два часа работы «Спутника» на него зашли 8665 человек. Пока это несерьезная цифра для проекта такого масштаба, реальную аудиторию можно будет оценивать не раньше чем через несколько месяцев. И темп отвоевывания «Спутником» доли на поисковом рынке будет во много зависеть от административного ресурса – госпоисковик от госкомпании вполне могут сделать обязательным для госучреждений. Вполне логичный шаг на фоне возникающих у законодателей идей сделать собственный автономный интернет «Чебурашка» и уверенности президента в том, что «Яндекс» поддавливали с Запада. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2014 > № 1082996 Александр Богомолов


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 21 мая 2014 > № 1079250 Тахир Такабаев

“Мы не можем вмиг заблокировать весь Интернет”, - Тахир Такабаев

Автор: Аскар МУМИНОВ

В начале мая в России было озвучено предложение создать автономный, по примеру китайского, Интернет в странах ТС. Таким образом, предполагается обеспечить информационную безопасность на территории ряда постсоветских стран, в том числе и Казахстана. Сами же Сети становятся объектом более пристального внимания со стороны контролирующих органов. Ряд законодательных инициатив в Казахстане, связанных с возможностью досудебной блокировки и закрытия сайтов, вызывают неоднозначную реакцию в обществе.

Тем временем и в России, и в Казахстане все эти меры объясняют необходимостью обеспечить информационную безопасность страны. О том, насколько запретительные методы могут способствовать обеспечению информационной безопасности kursiv.kz рассказал генеральный менеджер ТОО «Академсеть», основатель алатинского Data-центра - Ahost.kz Тахир Такабаев.

- Звучат предложения создать автономный интернет в странах ТС, по примеру китайского, и назвать его Чебурашка. Что это даст, не окажемся ли мы в информационной изоляции, и к чему такие неоправданные меры? А также насколько технически такой концепт может быть реализован?

- Если вы посмотрите на определение Интернет в Википедии, то там сказано, что, Интернет, это - всемирная система объединённых компьютерных сетей для хранения и передачи информации. В России сейчас говорят о создании одной из таких сетей для внутренних нужд. Она в будущем может быть соединена с Интернет. А, возможно, и наоборот может быть изолирована в целях национальной информационной безопасности.

Все мы знаем, что у нас в РК несколько сотовых операторов. Каждый из них имеет свою сеть передачи. Тем не менее, пользователи могут звонить абонентам других сетей. С сотового можно позвонить на зарубежный номер и так далее. Все эти звонки осуществляются через специальные шлюзы. При этом внутри каждой сети передача идет по собственной технологии. Одни сети формата GSM, раньше была CDMA, сейчас 4G (LTE), в домах телефоны связаны кабельной сетью. Некоторые клиенты пользуются сетью одного оператора и оплачивают интерконнект с другими сетями. Некоторые пользуются номерами сразу нескольких операторов, и при них сразу несколько трубок. Точно так же клиент может одновременно пользоваться сетью Интернет и сетью Чебурашка. Тем более я не думаю, что возможно в одночасье отказаться и от протоколов передачи данных, и от аппаратного обеспечения – маршрутизаторами, модемами.

Другое дело, что не все операторы могут согласиться на интерконнект (обмен данными), или могут задрать стоимость интерконнекта до такого уровня, что обмен станет нецелесообразным. И тогда сеть, у которой нет шлюза, будет функционировать автономно внутри страны. То есть жить за счет обмена и хранения внутренних данных. Вот тут, возможно, наши госорганы, наконец, увидят, что Рунет на 70 % самообеспечен контентом, то есть у него 70% внутреннего трафика. Тогда как у Казнет практически нет внутреннего контента. Не секрет, что видео всех казахских свадеб и приколов физически хранится на серверах американского Youtube, а 200 тыс. статей Википедии, переведенных на казахский язык за госсчет, хранятся в голландском Дата-Центре Leaseweb. То есть, в случае если изолировать сеть Рунет, или, как говорят Чебурашку, в которой будут объединены все информационные ресурсы РФ, то эта сеть выживет и продолжит развиваться, как ни в чем ни бывало. А, если казахстанскую внутреннюю сеть изолировать, то казахстанским пользователям попросту нечего будет смотреть в своей сети. Учитывая, что наше население мало владеет иностранными языками, то мы более зависимы от Рунет, чем от всего Интернет. Исключение составляют лишь отдельные ресурсы. Но и конечно же уже ставшие привычными социальные сети Facebook, Twitter, Instagramm, Linkedin и другие.

Обновление многих видов Программного Обеспечения (ПО) происходит через Интернет, но в случае изоляции Рунет, у пользователей будет стимул перейти на ПО с открытым кодом и отечественные разработки. То есть изоляция Рунет будет больше ударом по зарубежным производителям ПО. Тогда как Казахстану, в котором бизнес софтверных гигантов Oracle, SAP, Microsoft и другие за последние 10 лет составил порядка миллиарда долларов, и не имеющему своих софтверных разработок, изоляция грозит серьезными проблемами. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на автопарк Кубы, которая из-за санкций не меняла свой автопарк, и ее жители вынуждены ездить на развалюхах 70х годов прошлого века.

-И все-таки как себя должен вести Казахстан, если идея автономного Интернета начнет приобретать реальные очертания?

- У Казахстана немного внешних стыков с Сетью Интернет – порядка 20 наземных стыков и несколько каналов космической связи. Возможно чуть больше. Но, порядок цифр примерно такой. В основном стыки есть на западе РК – с Россией и на востоке РК – с Китаем. Думаю, что и там, и там можно будет договориться об обмене данными. А космическую связь со своих спутников можно будет использовать для связи с остальным внешним миром, если соседи будут не против. То есть, чисто технически, Казахстан очень сложно изолировать от внешних ресурсов. Это нефть или газ можно заблокировать в трубопроводе. А информацию можно передать и принять через эфир по спутниковым каналам.

Выходит, что в принципе, как несколько сетей сотовых операторов, у нас могут сосуществовать несколько сетей передачи данных. Я, например, знаю несколько проектов тайваньской компании ATEN в Южной Корее, где для госорганизации было поставлено по два процессора на каждый рабочий стол. Один смотрел во внутреннюю служебную сеть со всеми документами, а другой во внешнюю сеть. Для экономии рабочего пространства на столе стоял один комплект монитор + клавиатура + мышь, и переключение между процессорами происходило посредством KVM-переключателя. Но физически сети были разъединены на уровне каждого пользователя. Так можно и у нас. Одна сеть смотрит на сеть e-gov, например. А вторая на Интернет через спутниковые каналы связи. Другое дело насколько нам нужны ресурсы «по ту сторону».

- Власти оправдывают все эти меры необходимостью обеспечить информационную безопасность Казахстана, но что на самом деле может гарантировать ее?

- Для того чтобы обеспечить свою продовольственную безопасность нам нужно производить как можно больше продуктов и продовольствия у нас в РК. А, для того чтобы обеспечить информационную безопасность нам надо развивать свой контент и свои ИТ-ресурсы. Все это может базироваться на серверах и специальных хранилищах данных. Данное оборудование должно размещаться в специализированных центрах обработки данных (ЦОД), или как говорят на профессиональном сленге – дата-центрах. То есть в технологических комплексах со специальным микроклиматом, качественным энергоснабжением, средствами безопасности. По количеству ЦОД мы уступаем только РФ в 50 раз при десятикратной разнице в населении. А, что уж говорить о сравнении, например с США. К примеру, только у Google свыше 2 млн серверов в активной работе.

Одной инфраструктуры мало. Нужны меры по стимулированию и развитию контента. Ведь своих информационных ресурсов у нас крайне мало. Для справки, своих казахстанских сайтов у нас всего порядка 60 тыс, тогда как в Рунет более 6 млн. На казахском языке еще меньше сайтов. О какой уж тут информационной независимости может идти речь. Пока можно констатировать только информационную манкуртизацию.

Или, к примеру, Агентство информатизации и связи (АИС) рапортовало, что у нас свыше 10 млн пользователей Интернет. Причем только Фэйсбуом активно пользуется свыше 600 тыс. казахстанцев. А сколько у нас пользователей своих социальных сетей? Ну, например, сколько из 10 млн казахстанских пользователей Интернет зарегистрировано, на портале e-gove? Знаете, какое количество госслужащих пользуется сервисом электронной почты mail.ru или gmail? Ко мне с запросом на аутсорсинг почтового сервиса для 1500 сотрудников обратилась одна госконтора, которой пользуются все казахстанцы. При этом сам менеджер тендерного отдела послал запрос через mail.ru. После короткой переписки, этот менеджер сообщил, что решение вопроса перенесено на 2015 год. К сожалению, таких примеров много.

Чтобы как-то изменить ситуацию, нужна воля высшего руководства и ряд стимулирующих мер. Здесь я сторонник отчасти командных методов. Например, у нас свыше 400 тыс. студентов. Думаю, что каждый старшекурсник в качестве дипломной обязан создать веб-сайт на тему курсовой или 1-2 минут компьютерной анимации. Безусловно, на первом этапе качество будет сомнительным. Но без количества не достичь качества. У нас свыше 40 тыс. кандидатов и докторов наук. Вы видели их работы в Интернет? Я видел, но совсем мало. И считаю, что каждый ученый обязан сделать несколько публикаций в Интернет.

К слову, о нашем образовании. Руководством РК поставлена задача вывода страны в пресловутую тридцатку. Не буду оспаривать этот тезис, хотя я уже жил в первой стране мира, которая называлась СССР. Но мое мнение, что теперь наше образование, медицина, наука должны соответствовать уровню этой тридцатки. А давайте зададим себе вопрос, – в каких ВУЗах студенты вне занятий сидят в кампусе с ноутбуком. Я такую сцену видел только в КБТУ и Университете Назарбаева. При этом сотовый телефон есть у всех. То есть сеть сотового оператора интересна студентам. А сеть Университета им не интересна. И у нас ведь 100 ВУЗов! А, в каких ВУЗах есть нормальная серверная с генератором, мощными UPS? Я был в одном южном ВУЗе с 12 тыс. студентов. Там в серверной на столе стоят три сервера. Вообще говоря, это недопустимо для страны. При этом МОН отчитывается о каких-то там показателях. Мое мнение, что пора менять критерии оценки работы ведомств, и, что самое важное, пора прекратить врать самим себе.

Или возьмем такой пример – на блоге премьера нельзя опубликовать фотографию. Модератор на блоге премьера и акима Алматы вывешивает объявление только через 1-2 дня, если сочтет нужным. Видимо чего-то боятся. А на Фэйсбуке или ВКонтакте можно и фото, и видео! Все в режиме онлайн. Спрашивается, где больше будет актуальной информации? Некоторые министры вовсе не отвечают на вопросы в блоге. Вот и получается, что блог премьера или акима, это ничто по информативному эффекту в сравнении с соцсетями. Если уж премьер или аким, обладая колоссальным ресурсом, не могут создать качественный ресурс, что говорить о рядовых пользователях. Я считаю, что наоборот, вывешивать можно любую информацию в режиме онлайн, а сотрудник госорганов может лишь удалять материал, указывая, на каком основании он удалил его, если он содержит запретный контент. Ведь в условный час икс нужно не только отключать враждебные ресурсы, которые могут подготовиться к отключению, заранее распечатав листовки и призывы, но и проводить свою активную контрагитацию. Таких ресурсов, значимых для всех 10-ти миллионов пользователей Казнет и способных противостоять враждебному информационному влиянию, у нас попросту нет.

А, еще такой нюанс – национальный Ооператор АО “Казахтелеком” объявил, что всем клиентам предоставляется бесплатный доступ к ведущим мировым ресурсам – Google, Facebook. А, например, к ресурсам, расположенных в моем дата-центре, должен платить я, или клиент. Я считаю, что это неправильно. Потому что при таком подходе пользователям мегалайна выгоднее размещать свои фото и видео вне РК на Youtube, или иных ресурсах. Мое мнение, что все операторы связи, работающие в РК, должны обеспечить бесплатный доступ своих клиентов ко всем информационным ресурсам внутри страны на максимальной скорости сети. У нас ведь пользование автодорогами бесплатное. И придорожные кафе не платят за то, что оказывают сервис двигающимся по этим автодорогам. Точно также и доступ к информации внутри РК должен быть бесплатным для всех. И для тех, кто продает контент, и для тех, кто содержит инфраструктуру распространения контента (CDN).

- В последнее время активизировались разговоры о так называемом противостоянии Глонасса и GPS, и что Казахстан, так или иначе, будет вовлечен в него из-за близости к России. Во-первых, существует ли это противостояние в реальности? И, во-вторых, если да, то кто в нем побеждает? Какой системе должны больше доверять казахстанцы?

- Конечно, существует. Если вспомнить опыт войны в Ираке, то можно увидеть, что американские ВВС практически не понесли потерь. Отчасти это потому, что генералы были продажные. Но отчасти и потому, что системы наведения не сработали в нужный момент, как декларировалось. То есть ориентация на GPS не дает полной гарантии работоспособности оборонных комплексов. А коль скоро РК состоит в блоке с ОДКБ по оборонной части, то опираться надо на системы ориентации и наведения этого блока. То есть на Глонасс. В быту гражданам можно ориентироваться на любые системы. Здесь выбор должен зависеть от удобства пользования. Но для военных действий выбор однозначен. Это – Глонасс.

- Возможно ли, что новые предложения, например, по досудебной блокировке интерет-ресурсов приведут к фильтрации контента, и чем это может грозить РК?

- Всеохватывающая цензура – это ограничение свободы. Но на примере слухов о банках, мы видели, как отдельные материалы могут дестабилизировать общественную ситуацию. То есть деятельность отдельных, как говорят, фейков и троллей еще более опасна для общества, чем частичный контроль. Перечень противоправного контента достаточно велик. Это и пропаганда насилия, национальной розни, детской порнографии. Нужна ли обоснованная критика власти? Конечно, нужна. Но это не значит, что можно оскорблять власть, или руководителей дружественных государств. Ведь оскорбляя их, юзеры-анонимы оскорбляют тех людей, кто пока еще на стороне этих лидеров. То есть оскорбляют значительную часть нашего общества, разжигая тем самым рознь, подрывая основы стабильности. В этом плане я полностью согласен с марксистско–ленинским определением, в котором сказано, что свобода, это - осознанная необходимость. То есть цензура в каком-то виде нужна. Другое дело, что и цензура должна быть под контролем общества. А вот про этот контроль пока ни слова не говорят, ни либеральная часть сети, ни консервативная. Пока, выходит, сисадмин акимата решает вывешивать то или иное обращение на блоге акима, или нет. То есть сисадмин и есть ум, честь и совесть нашей информационной эпохи. Ну, а чем грозит РК тотальная информационная цензура? Это, в общем-то, предсказуемо. Ведь мозг миллионов людей невозможно отключить в одночасье, или заставить не думать ни о чем. Мозгу нужна информационная пища. Все отталкивающая цензура грозит тем, что в условиях недоступности или неактуальности цифровой информации внутри РК миллионы пользователей вернутся к проверенному голосовому восприятию. Причем голос может распространяться с помощью самых современных средств. И вовсе, не обязательно, что это будет голос власти, или голос правды. Поэтому учитывая прагматизм нашей власти, и ее проверенный годами инстинкт самосохранения хочется надеяться, что она это поймет, начав, наконец-то поддерживать созидательный информационный труд, направляя достаточно высокий пока еще потенциал нашего общества, в том числе и на информационное развитие Казахстана.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 21 мая 2014 > № 1079250 Тахир Такабаев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2014 > № 1082977