Всего новостей: 2601317, выбрано 878 за 0.219 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
США. Израиль > СМИ, ИТ > banki.ru, 10 октября 2017 > № 2343154 Никита Дуров

Гугл действительно хром

Как хакеры используют браузеры, чтобы атаковать пользователей

Гугл хром. Точнее, уязвим для мошенников

Летом 2017 года исследователи Check Point Software Technologies обнаружили зловред Fireball, который поражает браузеры, может управлять трафиком, а также скачивать и запускать любой другой зловред на компьютер жертвы без ее ведома. По всему миру заражению подверглись 250 млн компьютеров.

Вирус для каждой четвертой компании

Разнообразие инструментов, с которыми хакеры реализуют свои преступные цели, растет вместе с появлением новых технологий, устройств и подходов к вычислениям. Например, когда смартфоны стали продолжением наших рук, количество мобильных угроз начало расти в геометрической прогрессии. Аналитики по всему миру постоянно ищут и находят уязвимости в мобильных платформах и гаджетах, в устройствах IoT, веб-платформах, социальных сетях и многом другом. И новый бич безопасников — это шифровальщики, подобные WannaCry.

Однако не стоит забывать и о давно известных векторах атак, которые тем не менее тоже совершенствуются и могут преподнести неприятный сюрприз. Например, атаки через веб-браузеры. Летом 2017 года исследователи Check Point Software Technologies обнаружили зловред Fireball, который поражает браузеры, может управлять трафиком, а также скачивать и запускать любой другой зловред на компьютер жертвы без ее ведома. По всему миру заражению подверглись 250 млн компьютеров. Распространителем зловреда оказалась китайская рекламная компания Rafotech, которая использует зловред для генерации рекламного трафика.

Вредонос скачивается на компьютер жертвы в связке с легальным бесплатным ПО так, что пользователь этого даже не замечает. Удалить Fireball с ПК без помощи специалистов нельзя, а помимо генерации трафика зловред может быть использован для совершения практически любой атаки, будь то сбор личных данных пользователя, получение доступа к личным кабинетам, мобильному банку, вымогательства. Если это корпоративный компьютер, то через него злоумышленники могут получить доступ ко всей сети организации. Тем более что в России в каждой четвертой компании вирусом Fireball заражен хотя бы один компьютер.

Человек в браузере

Атаки через браузеры особенно эффективны для кражи данных и получения доступа, например, к онлайн-банку. Согласно исследованиям Check Point, во второй половине 2016 года так называемые банковские трояны лишь немного уступали по активности программам-вымогателям. В лидерах оказывались Zeus, Tinba и Ramnit. Есть и новые трояны — например, Panda, впервые появившийся в 2016 году. Его использовали во вредоносной кампании против бразильских банков незадолго до Олимпийских игр — 2016.

Банковские трояны часто используют технику Man-in-browser («Человек в браузере») — веб-инъекции или механизмы перенаправления. Они способны подменять картинку в браузере так, что пользователь не замечает, что находится уже не на странице своего банка. Пользователь вводит логин и пароль, и они попадают прямо к злоумышленнику. Другая техника предполагает использование подложных страниц с предупреждениями якобы от банка жертвы и просьбой ввести учетные данные. Еще один вариант — когда пользователя якобы выкидывает из личного кабинета и он должен снова ввести свои данные. Хотя на самом деле это подложная страница, и вы просто отдаете информацию хакеру.

Цель таких атак — получить доступ к счетам и деньгам жертвы. А их особенность в том, что подобные зловреды очень хорошо маскируются и никак себя не проявляют до тех пор, пока пользователь не зайдет на сайт банка.

Почему браузерные атаки эффективны?

Популярность браузерных атак среди хакеров объясняется как раз тем, что для их работы пользователи особенно часто скачивают и устанавливают различные приложения типа ActiveX, Cookies, Plug-In, Flash Player, Java и т. д. Многие веб-сайты фактически требуют от пользователя установки дополнительного программного обеспечения для включения некоторых функций (Google Earth, Webex, Zoom и пр.). Но если в случае с Webex любое расширение будет безопасно, то плагины с неизвестных сайтов вполне могут содержать вредоносные элементы. Таким образом, по привычке скачав расширение из непроверенного источника, пользователь может стать жертвой атаки.

Заражение происходит, как правило, посредством скачивания через браузеры файлов или программ, содержащих вредоносный код, а также переходов по ссылкам в почте. При этом пользователи сами активируют работу вредоносной программы, нажимая «Установить программное обеспечение». Однако иногда, как в случае с Fireball, можно скачать вполне легальное ПО или получить доступ к сервису, в связке с которым устанавливается вредоносный бонус.

Согласно отчету SANS 2016 Threat Landscape Study, загрузка вредоносных программ через браузер является серьезной проблемой в том числе для корпоративных сетей — 41% самых серьезных инцидентов безопасности приходится на браузерные атаки. Так, согласно одному из последних разоблачений WikiLeaks, ЦРУ использовала программу «Архимед», которая действовала внутри корпоративных сетей. Она получала контроль над компьютером и через браузер перенаправляла трафик на сторонний сервис. При этом пользователь не замечает ничего необычного, а обнаружить подозрительный исходящий трафик можно только при анализе кода веб-страницы.

Использование браузеров часто становится частью фишинговых атак, как это было в начале мая с Google Docs: злоумышленники создали поддельный документ в Google, при переходе на который жертва попадает на реальную страницу почты Google в браузере. Если пользователь заходит в аккаунт, доступ к нему получает и зловред, который был в поддельном Google Docs. К счастью, это зловредное приложение можно легко удалить, зайдя в настройки браузера. В отличие от Fireball, который удалить своими силами практически невозможно.

Впечатляющие масштабы

Одним из выделяющихся признаков последних громких атак, включая вымогательские, DDoS, браузерные и другие, является их невероятный масштаб и стремительное распространение по всему миру. Так, масштабы заражения Fireball дают китайским маркетологам из Rafotech практически безграничную власть. По нашим оценкам, в случае если Rafotech решит реализовать этот потенциал, каждая пятая корпорация в мире будет находится в серьезной опасности. В случае с конечными пользователями жертв будет еще больше. Ущерб может быть нанесен критически важным организациям — от крупных поставщиков услуг до операторов инфраструктуры и медицинских учреждений. Возможные потери достигают немыслимых масштабов, и на их компенсацию могут уйти годы.

Никита ДУРОВ, технический директор Check Point Software Technologies в России и СНГ, для Banki.ru

США. Израиль > СМИ, ИТ > banki.ru, 10 октября 2017 > № 2343154 Никита Дуров


Россия. ДФО > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 9 октября 2017 > № 2451612 Руслан Горлов

В ближайшей перспективе Хабаровск может получить от инвестиций порядка 80 млн долларов

Об этом рассказал начальник отдела анализа и планирования инвестиционной деятельности администрации города Руслан Горлов

При условии реализации находящихся сегодня в разработке инвестиционных проектов, экономика Хабаровска может получить порядка 80 млн долларов. Об этом корр. ИА AmurMedia рассказал начальник отдела анализа и планирования инвестиционной деятельности управления инвестиционного развития администрации города Хабаровска Руслан Горлов.

— Руслан Сергеевич, насколько мне известно, в Хабаровске совсем недавно представили бета-версию нового инвестиционного портала. По задумке создателей он станет мощным инструментом по привлечению инвестиций в город. Для чего все-таки нужен этот портал?

— Это механизм информирования участников инвестиционного процесса об инвестиционном развитии на территории Хабаровска. В России подобные порталы в основном ориентированы на субъект, а именно городских очень мало. В нашем же случае, администрацией города принято решение, что деятельность в инвестиционной сфере будет освещаться не только на сайте муниципалитета, но и еще более детально на специализированном портале. Здесь уже можно найти информацию о крупных бизнес-проектах, которые только планируются или уже реализуются. Инвесторы могут увидеть, что происходит в городе, какие площадки существуют, в каких проектах можно поучаствовать, какие из них инициирует администрация города, а какие носят заявительный характер. На портале будет представлена интерактивная карта города (это хорошая практика, заимствованная у других регионов), на которой будут отображаться существующие площадки, условия входа на них, точки подключения инфраструктуры.

— Буквально на днях вы представили бета-версию портала бизнес-сообществу города, как она была воспринята?

— Дискуссия была очень жаркой, бизнес отреагировал разносторонне, были высказаны противоречивые мнения. Но это было полезно, все замечания будут учтены, ведь пока портал работает в тестовом режиме, а официальный запуск планируется только с ноября. Сейчас он дорабатывается, в том числе и мобильная версия. Хочу сказать, что в целом бизнес к данной работе отнесся более, чем положительно.

— Почему уделили такое внимание именно порталу?

— Деятельность администрации города должна быть открытой и сегодня этому уделяется очень большое внимание. Одна из главных задач сегодня — это информирование как населения, так и участников бизнес-процесса об осуществляемой муниципалитетом деятельности. А данное направление напрямую связано с деятельностью нашего управления. Поэтому, как только мы начали работать, сразу же началась и разработка портала.

— Руслан Сергеевич, ваше управление было создано около полугода назад, какие проекты "вливания" инвестиций вы взяли в работу?

— С момента создания мы сформировали реестр, который содержит на начальной стадии 20 проектов, не считая отраслевых (а их уже порядка 30) и проекты в рамках ТОСЭР. Управление инвестиционного развития координирует работу всей администрации, замыкает на себя все инвестиционные проекты. Есть проекты, которые непосредственно курирует, разрабатывает и внедряет наше ведомство — их около 20. К ним относится мукомольный завод на территории "ХЗСК". В этой сфере проведены переговоры, есть договоренность о намерении инвестора (это государственная китайская корпорация) зайти в качестве резидента именно в индустриальный парк. Но есть условие — необходимо, чтобы это была зона ТОСЭР. Возвращаясь к работе управления — оно наделено функциями публичного партнера при исполнении соглашений муниципально-частного партнерства. Это направление относительно молодое, действующих проектов пока нет, но есть несколько в стадии разработки.

— Если все проекты будут реализованы, какая сумма будет направлена в экономику города?

В ближайшей перспективе — это не меньше 80 млн долларов, но все зависит от инвестиционного климата, того, как инвестор придет в наш город.

Россия. ДФО > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > amurmedia.ru, 9 октября 2017 > № 2451612 Руслан Горлов


США > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343111 Билл Гейтс

Революция случится без нас? Какими будут инновации в следующие 100 лет

Билл Гейтс

Основатель Microsoft

Основатель корпорации Microsoft Билл Гейтс к 100-летию журнала Forbes написал эссе о развитии инноваций в следующие 100 лет

В начале 1975 года, когда я был в колледже, мой друг Пол Аллен показал мне статью в журнале Popular Electronics о компьютере Altair 8800, первом коммерчески успешном персональном компьютере. У нас обоих появилась мысль: «Революция случится без нас!» Мы были уверены, что программное обеспечение изменит мир, и волновались, что, если мы не присоединимся к цифровой революции как можно скорее, она обойдет нас стороной. Тот разговор ознаменовал финал моей учебы в колледже и начало компании Microsoft.

Следующие 100 лет создадут даже больше возможностей подобных этой. Потому что теперь обладателю великолепной идеи так просто мгновенно поделиться ей с миром, темп развития инноваций возрастает, и это открывает нам новые сферы для исследования.

Мы только начали использовать возможности искусственного интеллекта, чтобы помогать людям становиться более производительными и креативными. Биотехнологии в перспективе помогут людям жить дольше, сохраняя при этом здоровье. Огромные преимущества «зеленой» энергетики позволят сделать такую жизнь дешевле и доступнее. Это приведет к победе над бедностью и поможет избежать худших последствий изменения климата.

Потенциал всех этих преимуществ завораживает — они могут спасти и изменить жизни миллионов. Но нельзя сказать, что эти перемены неминуемы. Они произойдут только в том случае, если люди сделают ставку на множество сумасшедших изобретений, зная, что некоторые из них не сработают, но даже один прорыв изменит мир.

В следующие 100 лет нам нужно, чтобы люди продолжали верить в силу инноваций и брали на себя риски революционных идей.

Перевод Екатерины Еременко

США > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343111 Билл Гейтс


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов

Без Чумака и Кашпировского: перспективы закона о телемедицине

Борис Пастухов

Председатель совета директоров «Национальной медицинской компании»

Мечта «лечиться по телевизору» зародилась почти 100 лет назад: первое изображение консультации через эфир опубликовано на обложке журнала в США в 1925 году, за 9 лет до открытия регулярного телевещания. В 2017 году в России принят закон о телемедицинских технологиях. Дорога к мечте открыта?

Какие виды телемедицинской помощи официально разрешает закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья», принятый в июле 2017 года? Если коротко, их три: проведение повторных врачебных консультаций в процессе лечения пациента, консилиумы с участием нескольких специалистов и дистанционный мониторинг состояния здоровья пациента, в том числе с использованием специальных носимых устройств. Что же принятые поправки изменяют в существующем медицинском процессе.

Осуществлять первичные консультации пациентов, ставить диагнозы и назначать лечение с помощью телемедицинских технологий, а это как раз наиболее частые запросы к новой услуге от пациентов, — по-прежнему нельзя. Можно только оценивать эффективность ранее назначенной терапии и, по мере необходимости, корректировать её. Но давайте будем честны: врачи и раньше активно использовали телефон (а в последнее время — электронную почту, скайп и другие современные виды связи), чтобы узнать, как чувствуют себя их пациенты, и давали удаленные советы, «какую таблеточку добавить, а какую микстурку прекратить принимать». То есть данная поправка только узаконила давным-давно существующую практику.

Что касается проведения консилиумов, то в данном случае друг с другом общаются врачи. Конечно, это очень важно для врача, особенно молодого — иметь возможность получить совет от более опытного коллеги и проконсультироваться у него по поводу сложного клинического случая. Но и тут следует отметить, что такие телемедицинские консультации применяются на практике вот уже два десятка лет, например, в системе медицинской службы «Российских железных дорог», где создана и функционирует целая инфраструктура для оказания данного вида удаленной помощи. Так что и в этом вопросе принятые поправки тоже лишь официально подтвердили легитимность уже существующей практики.

Наконец, дистанционный мониторинг состояния здоровья пациентов. Возможно, это наиболее полезное применение телемедицинских технологий. Но тут встают вопросы. Дело в том, что эффективный удаленный дистанционный мониторинг возможен только с помощью специальных устройств, постоянно регистрирующих основные параметры жизнедеятельности человека — сердечный ритм и форму зубцов электрокардиограммы, величину артериального давления, уровень глюкозы крови и другие. Такие устройства уже используются в России, но правовой базы, которая регулировала бы требования к этим приборам и порядку их применения, пока не существует.

Словом, мы только в начале большого пути внедрения телемедицины в единый медицинский процесс. Например, Фонд развития интернет инициатив (ФРИИ) в ходе обсуждения поправок к Закону предлагал существенно более широкие возможности врача при удаленной работе. Несмотря на проблемы с принятием упомянутых поправок, лед тронулся. И я с большой надеждой и оптимизмом оцениваю перспективы развития телемедицины в нашей стране. Тем более, что огромные территории создают объективные условия для этого.

Ситуация в мире также показывает перспективы телемедицинских услуг — этот рынок растет примерно на 18% в год и, по оценке BBC Research, к 2021 году его объем достигнет $55 млрд. Причины этого роста различные в разных странах. В Соединенных Штатах и странах Западной Европы они, преимущественно, экономические — с помощью телемедицины страховые компании (да и сами пациенты) стремятся сократить свои затраты, экономя на уменьшении количества обращений в лечебные учреждения. А вот в Австралии, Китае, Канаде и Израиле (учитывая его внутриполитическую ситуацию) — это способ быстро «преодолеть расстояние» и «попасть на прием» к врачу в случае экстренно возникшей необходимости.

Если же проводить параллель с нашей страной, то в России пациенты ждут от телемедицины, прежде всего, повышения качества оказываемой медицинской помощи. Так, 40% посетителей региональных лечебно-профилактических учреждений (ЛПУ) жалуются на элементарное отсутствие в них необходимых специалистов. Что касается столичных ЛПУ, то формально обеспеченность специалистами в них, конечно, гораздо выше, но, по данным компании «Мобильные медицинские технологии» (ММТ), главной претензией столичных пациентов является отсутствие «высокого уровня квалификации специалистов и неудовлетворенность вниманием к конкретному пациенту со стороны врачей на очном приеме». Применение современных технологий могло бы помочь в решении проблем как региональных, так и столичных жителей. Последние, согласно данным ММТ, готовы оплачивать удаленные консультации специалистов более высокого профессионального уровня. Таким образом, общий потенциальный объем рынка телемедицинских услуг в России оценивается компанией в 18 млрд рублей в год.

В принятых поправках к закону о телемедицинских услугах предусмотрена их реализация только через портал госуслуг. Такой порядок вызывает вопросы, он неспецифичен для мировой практики. Например, в западных странах телемедицина успешно развивается через крупные информационные ресурсы (National Health Service (NHS) в Великобритании, American Well, MDLive и др. в США), которые являются коммерческими проектами. Данный рынок весьма привлекателен для инвесторов. Так, крупнейший американский провайдер телемедицинских услуг Teledoc, обслуживает 17,5 миллионов человек, а его оборот составляет около $120 млн в год. Полагаю, что и российский бизнес мог воспользоваться аналогичными возможностями для развития.

Еще одна проблема, тормозящая развитие телемедицины в нашей стране — сдержанное отношение врачей к удаленной работе. Согласно онлайн-опросу, проведенному порталом ONDOC, только 54% врачей готовы консультировать пациентов дистанционно. И это среди врачей, которые являются активными пользователями сети Интернет. Во врачебном сообществе в целом данная доля наверняка окажется гораздо меньше! При этом интересны аргументы против подобного консультирования, которые выдвигались докторами. Наряду с более-менее логичными «Трудно осмотреть пациента без очной встречи с ним», «Я и так очень устаю на очных приемах в своей поликлинике», часто встречались и такие: «Мне еще в институте внушили, что лечить по телефону — это преступление», «Коллеги не поймут меня» и подобные. Уверен, что по мере прихода в медицину молодого поколения, «выросшего в обнимку с компьютером», эта ситуация в корне изменится и «лечение по телевизору» станет не только мечтой пациентов, но и удобным инструментом врачей, что подстегнет развитие удаленного оказания медицинских услуг.

Пока же отмечу текущий прогресс: по словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, более 7000 государственных ЛПУ оснащено телекоммуникационным оборудованием и создана единая защищенная сеть между ними.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343104 Борис Пастухов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343098 Сергей Таран

Жизнь в «облаках»: зачем это нужно бизнесу

Сергей Таран

Генеральный директор компании «Онланта»

На реальных примерах и кейсах разбираемся, зачем и как компании работают с поставщиками облачных услуг

Так называемые облачные технологии и системы давно стали чем-то обыденным для бизнеса, стремящегося максимально эффективно выстраивать информационные взаимодействия внутри компании и с ее клиентами. Летом 2017 года о переносе важных ИТ-систем в облака объявили такие крупные компании, как МТС-банк, «Глобус», «Национальная медицинская сеть» и др. Покажем на примерах, как это работает и зачем нужно.

Причина первая: гарантированный доступ

Чуть больше месяца назад Рокетбанк разместил в соцсетях следующее сообщение: «Наши карты не работают уже несколько часов. Нашли проблему: повреждение оптоволоконного кабеля, идущего к дата-центру банка. Для исправления потребуется несколько часов. Извините нас, пожалуйста. Скоро всё будет ок!»

Не знаю, в чем были сложности у Рокетбанка, но этот случай напомнил мне историю пятилетней давности с компанией Inventive Retail Group — ритейлером, специализирующимся на цифровых гаджетах (кейс компании «Онланта», которую возглавляет автор – Forbes).

Управление розничной сетью, как и у Рокетбанка, происходило из серверного помещения в главном офисе компании, расположенном в ЦАО. Информационная система обеспечивала обмен данными о товарных запасах: она позволяла доставлять товары в необходимом количестве, не создавая избытка на складе в магазине.

Система также управляла программой лояльности клиентов. Менеджмент Inventive Retail Group был вполне доволен ситуацией — пока однажды во время дорожно-ремонтных работ рядом с офисом экскаватор ковшом не перерубил волоконно-оптический канал связи.

Восстановить коммуникации – дело не одного часа. Ремонт шел более суток. Все это время торговая сеть не имела связи с информационной системой. Возник перекос в поставке товаров: магазины не получали товар в соответствии с текущим спросом. Покупатели хотели приобрести те или иные модели – но оказывалось, что их не успели подвезти. В результате Inventive Retail Group получил серьезные убытки.

Компания приняла решение перенести информационную систему в наше облако. Торговая сеть платит только за аренду ресурсов, не неся капитальных затрат. При этом имеет возможность использовать архитектуру облака - распределенное в нескольких удаленных друг от друга дата-центрах хранение информации. Такая архитектура повышает надежность работы информационной системы и существенно снижает риски недоступности данных.

Кроме того, облако, как и положено, обеспечено производительными каналами связи, причем с защитой от DDoS-атак. Больше проблем с доступом у торговой сети не было.

Причина вторая: эластичность

К облачному решению Inventive Retail Group пришла не сразу. После инцидента она задумала разместить информационную систему во внешнем дата-центре, где несколько телеком-операторов смогут обеспечить надежную связь.

Ритейлер намеревался использовать собственные вычислительные ресурсы: серверное оборудование, размещенное во внешнем центре обработки данных (ЦОД) — так называемый colocation.

А это означало переезд оборудования. Плюс покупка нового серверного оборудования — ведь по мере развития торговой сети ресурсы системы должны были увеличиваться.

Ритейлер запросил у разработчиков своей информационной системы расчёт параметров серверов, и те представили предложение: для надежной работы информационной системы потребуется закупить комплекс серверов общей стоимостью 7 млн рубей.

ИТ-директор Inventive Retail Group от такой цены схватился за голову. И обратился к сторонним экспертам для анализа предложения – в том числе к нашим специалистам.

Эксперты предположили, что разработчики закладывают значительный запас ресурсов, исходя из соображений надежности и развития системы - скорее всего троекратный. И посоветовали приобрести мощности в три раза меньше предложенных, плюс 30% мощностей для резерва. То есть чуть больше двух миллионов рублей вместо семи.

А также предложили свои услуги по предоставлению облачных ресурсов по модели IaaS. Суть предложения: не нужно перевозить и покупать серверное оборудование. Если арендуемых ресурсов не хватит, их количество можно будет увеличить в реальном времени. Эластичность использования облачных ресурсов позволяет в высокий торговый сезон — в ноябре и декабре, когда информационная система розничной сети должна отработать пиковые нагрузки, нарастить мощности, а весь остальной год работать на обычном объеме ресурсов. Да и цена в несколько раз меньше. Предложение было принято.

Эксперты оказались правы: арендованных ресурсов хватило на весь первый год работы системы. То количество ресурсов, которое предлагал купить разработчик системы, понадобилось только спустя три года.

Причина третья: надежность

Московская розничная финансовая компания сотрудничала с одним из крупнейших московских дата-центров по договору о colocation (это кейс наших коллег по рынку). В один «прекрасный» день произошло то, что топ-менеджмент компании считал невозможным — отказ системы. Причем, система не только стала на длительное время недоступна — была потеряна информация.

Стали разбираться, кто виноват в происшедшем. Оказалось, что случилась поломка собственного сервера: ИТ-служба компании не позаботилась о том, чтобы резервировать оборудование и данные. А если это не сделано, гарантируемое дата-центром кондиционирование, электропитание, надежные каналы связи не дадут никакого эффекта.

Довольно многие компании попадают в эту ловушку. Они заключают договор о colocation с внешними дата-центрами, сертифицированными по международному стандарту TierIII (уровень надежности 99,98%), но не отдают себе отчета в том, что она справедлива только для так называемого нижнего уровня обеспечения надежности - инженерной инфраструктуры. TierIII не гарантирует сохранность данных и доступность бизнес-приложений.

Надёжность должна обеспечиваться на четырёх уровнях. Первый - инженерная инфраструктура ЦОД. Второй – вычислительная инфраструктура: серверы, сетевое оборудование, системы хранения данных. Третий уровень – программная платформа (операционная система, СУБД), на которой работает прикладное ПО. И четвертый — само прикладное ПО.

Каждый из этих уровней вносит вклад в суммарную надёжность, и может полностью перечеркнуть усилия по обеспечению надежности на трёх других. Чтобы суммарная надежность была 99,98%, такой уровень надежности должен обеспечиваться на каждом из четырёх уровней.

Получить такую надежность можно только в облаке. Надежность и доступность в облаке увеличивается, во-первых, за счет резервирования каждого из элементов инфраструктуры: серверов, сетевого оборудования, СХД и т.д.

Во-вторых, за счет размещения этих элементов в различных ЦОДах, удаленных друг от друга – построения геораспределенного облака. В этом случае работа информационной системы может автоматически переключаться между дата-центрами в случае отказа какой-то части инфраструктуры в одном из них.

В-третьих, облако позволяет никогда не терять данные - за счет встроенных возможностей резервного копирования. График и регламент резервного копирования, а также процедуры восстановления данных оговариваются в договоре с сервис-провайдером: утерянные данные будут восстановлены из резервных копий в сроки, соответствующие требованиям заказчика.

Причина четвертая: второе плечо

Телерадиокомпания «Мир» располагает колоссальным – порядка 500 терабайт – видеоархивом, который постоянно необходим для работы. Популярность телеканала формируется во многом за счет оперативности и полноты информации в информационных программах, следовательно, необходим быстрый и надежный доступ к видео- и аудиоархиву для их подготовки.

Архив быстро рос, и отсутствие его резервирования создавало целый комплекс рисков – от недоступности по разным причинам необходимых видеоматериалов при подготовке сюжетов до утери данных. Для повышения надежности хранения и доступности данных, а также производительности системы стала остро актуальной задача создания «второго плеча» видеоархива.

В качестве возможных вариантов рассматривались: приобретение и установка необходимого оборудования в ЦОДе компании или приобретение услуги хранения видеоархива в облаке. Сложность задачи состояла в том, что хранение, обработка и передача видеоконтента предъявляет жесткие требования к пропускной способности каналов связи.

ТРК «Мир» выбрала вариант с размещением резерва видеоархива в облаке как более экономичный и отказоустойчивый (стала нашим клиентом, аналогичный кейс – с телекомпанией Life, был у наших коллег – компании «Инфосистемы Джет»).

Почему? Во-первых, облачный провайдер предоставил высокоскоростные каналы связи до площадки заказчика. Во-вторых, облачное решение обеспечило повышение общей производительности системы за счет распараллеливания работы с данными.

В-третьих, копия архива расположена в географически удаленном облаке — повысилась надежность хранения и доступность видеоархива. В-четвертых, как и в предыдущих случаях, существенная экономия обеспечивается за счет того, что компании не нужно делать капитальные затраты на создание резервного хранилища.

Причина пятая: персональные данные

Российская дочерняя компания одного из международных кадровых агентств была оштрафована Роскомнадзором на круглую сумму — за ненадлежащее хранение персональных данных своих клиентов. Дело в том, что кадровое агентство не имело системы защиты, соответствующей требованиям закона. Кроме того, оно хранило часть данных на зарубежных серверах, что запрещено российским законодательством, принятым в последние годы.

Компания, после некоторых раздумий, приняла решение передать свое хранилище персональных данных в облако одного из наших коллег по рынку. И успешно прошла новую проверку регулятора - просто предъявив договор с облачным провайдером.

Дело в том, что защищенный контур облака сервис-провайдера, предназначенный для хранения персональных данных, не только проходит разовую аттестацию в сертифицирующих организациях, но с появлением каждого — нового клиента проходит переаттестацию. То есть для облачного провайдера аттестация – обычная процедура.

Заказчик, передавая хранилище персональных данных в облако, снимает с себя головную боль, так как на основании договора передает ответственность за надлежащее хранение персональных данных облачному провайдеру.

Облака надежные и «гаражные»

В своем недавнем совместном исследовании компании Huawei и IDC пришли к выводу, что облака станут основным направлением на рынке корпоративных коммуникаций. Исследование компании Oracle показывает, что ощущения перешедших в облака в основном позитивны. На Западе они используются, в том числе, в оборонной индустрии, а также правительственными организациями.

Но можно ли сказать, что облака – это универсальное решение и панацея от всех проблем? Нет. Бывают ситуации, когда безопасность данных – абсолютный приоритет, и передавать их аутсорсеру нельзя. Это характерно для крупнейших корпораций – в том числе российских. Но они также используют облачные решения – только это так называемые частные, то есть их собственные облака.

Еще один момент: преимущества облачных решений можно получить только если работать с надежным облачным провайдером. Увы, надежные не все. В 2014 году облачный провайдер Cloudmouse опубликовал на своем сайте заявление: «Уважаемые пользователи, в результате аппаратного сбоя были утеряны все данные виртуальных машин, включая их бекапы. И как следствие, мы вынуждены были удалить все виртуальные машины в облаке. На данный момент, мы нашли точку сбоя и исправили ее. В дальнейшем подобная ситуация уже не повторится, так как мы нашли источник проблем и приняли меры».

Как правильно выбрать облачного провайдера? На рынке публичных облаков – то есть общедоступных для больших групп потребителей, представлены как международные провайдеры (Azure, Amazon, Google, IBM), так и российские. Уровень цен у надежных облачных провайдеров примерно одинаков.

Преимущество международных облаков – большой объем ресурсов, развитые автоматизированные сервисы. Но есть две проблемы. Первая – поддержка пользователей в основном через запросы на сайтах, то есть, как правило, не в реальном времени, отсутствие «нестандартного» или «индивидуального» подхода.

Вторая: дата-центры международных провайдеров территориально расположены в самых разных точка земного шара – и, как правило, эти точки - не в России. А в случае хранения персональных данных их размещение – вопрос соблюдения законодательства.

Есть отдельная категория провайдеров – среди них и международные, и российские. Их иногда называют гаражные облака или облака-лоукостеры.

Это облака с агрессивной ценовой политикой, которая зачастую опирается на чрезвычайно экономную инфраструктуру. Чтобы не оказаться в числе их жертв, используйте следующие правила выбора:

-у облачного провайдера должна быть положительная репутация: лучший способ ее оценки – рекомендации ваших коллег-предпринимателей.

-стоит проанализировать технологические решение: как построено облако, как реализована система резервирования и отказоустойчивости.

-следует изучить SLA. Как измеряется доступность? Есть ли гарантии по производительности? Отвечает ли провайдер за деградацию сервиса?

-заключению «регулярного» договора должно предшествовать тестирование. Принятый на рынке тестовый период – месяц. За это время можно ознакомиться со средствами управления инфраструктурой, познакомиться с работой службы техподдержки, провести нагрузочное тестирование. Понять, подходит ли это облако для решения ваших информационных задач.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 октября 2017 > № 2343098 Сергей Таран


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 октября 2017 > № 2343060 Мария Алехина

«Ожидания в России — это какой-то анекдот»

Надя Эрб (Nadja Erb), Виктор Функ (Viktor Funk), Frankfurter Rundschau, Германия

Мария Алехина стоит у входа в артистическую квартиру мультимедийного клуба Mousonturm во Франкфурте и предлагает войти. Ее волосы растрепаны, на ней длинная черная футболка с надписью Rock’n’Roll и лиловым крестом. Она расчищает маленький столик, отодвигает в сторону начатую пачку сыра и готового салата из супермаркета, закрывает свой обшарпанный ноутбук. Из распахнутого настежь окна на пятом этаже открывается вид на крыши Франкфурта, на выступе крыши за окном лежат раздавленные окурки. Когда Алехина курит, то она вылезает наружу и шутит: «Какой великолепный балкон, абсолютно без перил».

Алехина и ее коллега-артистка Надежда Толоконникова пять лет назад в одночасье стали всемирно знаменитыми — как члены группы Pussy Riot. Эта группа в московском Храме Христа Спасителя выступила с протестным молебном против российского президента Владимира Путина и патриарха русской православной церкви Кирилла I ( так в тексте — прим. перев.). За 41 секунду панк-рока в алтаре они затем провели 16 месяцев в российских исправительных лагерях. Из разговора скоро становится ясно, что этот протест является для Алехиной не только политическим актом.

Frankfurter Rundschau: Госпожа Алехина, после вашего освобождения вокруг вас и ваших коллег был большой ажиотаж. Вы встречались с Биллом Клинтоном, были на сцене вместе с Мадонной, от СМИ буквально не было отбоя. Сейчас стало немного спокойнее. Чем вы занимаетесь в настоящее время?

Мария Алехина: Своей жизнью. Музыка, театр, СМИ — в моей жизни это различные формы протеста. С самого начала мы, то есть Pussy Riot, делали ставку на политические акции. Когда мы предстали перед судом, то были вынуждены протестовать и там, а позже в лагере.

— Сегодня вы путешествуете и много времени проводите на Западе, как вы себя чувствуете при этом?

— Я живу не на Западе, я живу в Москве. Освобождение было тогда пиаровским трюком Путина перед зимними Олимпийскими играми в начале 2014 года. Вероятно, он и его люди ощущали себя богами. С тех пор многое произошло. Так, например, мы создали интернет-портал Media-Zona. Он занимается вопросами полицейского насилия, насилия в тюрьмах, он очень детально документирует судебные заседания по политическим процессам. Между тем в России уже нет ни одного оппозиционного политика, на которого не было бы заведено уголовное дело.

— Пользуется ли этот портал популярностью?

— В самом начале многие критики говорили, что тюремные новости, мол, никого не интересуют. Спустя два года он стал самым цитируемым СМИ в российских сетях.

— Вы играли в спектакле «Burning Doors» Белорусского свободного театра. Как это получилось?

— Я написала письмо артистам Белорусского свободного театра. Это единственный политический театр в Белоруссии. Это что-то особенное. Я считаю, что политическая система в Белоруссии еще хуже, чем в России. Там еще существует смертная казнь, а диктатор сидит уже 24 года на президентском троне. Некоторые говорят, что Россия многие вещи копирует у Белоруссии, например, заранее нападает на оппозиционеров, отравляет, затыкает им рты политическими средствами. В Белоруссии все это происходит уже 20 лет.

— И именно там вы хотели проявить политическую активность?

— В апреле 2016 года я поехала в Минск. Театральные деятели там — это удивительные люди. Эта группа существует уже двенадцать лет, правительство постоянно выгоняет их из разных помещений. Когда я приехала, они ставили спектакли в гараже, окна были защищены от пуль, приглашенных гостей, живущих по соседству, просили захватить с собой паспорта на случай прихода полиции. Я до этого ничего подобного не видела. В течение трех месяцев мы ставили «Burning Doors». Это шоу мы показывали также и в Германии, в Гамбурге. Это часть протестов против осуждения Олега Сенцова. Он — украинский режиссер и критически высказался по поводу крымского кризиса. За это он был осужден к 20-ти годам заключения, вот уже год мы требуем его освобождения.

— Пока безуспешно.

— Нет, не обязательно. В августе мы были в Якутске, в Сибири. Очень суровый край, до минус 50 градусов зимой, летом много комаров. Там мы протестовали за его освобождение, нас самих задержали на полдня. Но хорошая новость — в том, что несколько дней назад он был переведен в Подмосковье.

— Чем отличаются зрители ваших шоу в России от зрителей на Западе?

— В России мы не имеем права проводить перформанс как Pussy Riot. Весной мы поставили небольшой спектакль в подпольном театре в Москве, после чего это учреждение закрыли. В России мы не можем найти ни помещения, ни сцены, даже для того, чтобы просто рассказать нашу историю.

— Как вы воспринимаете то, что в то время, как на Западе вам уделяется столько внимания, у вас на родине, которую вы хотите изменить, нет зрителей?

— В России у нас есть публика…

—… но только в интернете.

— Нет. Друзья и сторонники помогают нам.

— Ведь это большая разница, выступаете ли вы здесь перед большой публикой и можете свободно и громко заявить о своем мнении, или выступаете у себя дома, в тайных местах перед несколькими зрителями.

— Мы не пересчитываем людей, мы с ними разговариваем, смотрим, что они делают. Важен каждый человек. Каждая революция начинается в сердце одного человека. И только тогда, когда этот один человек решается действовать, тогда мы можем что-то изменить. На Западе наши шоу — это скорее пестрый праздник свободы, в России это более рискованно. Тот, кто нас поддерживает, должен считаться с репрессиями. Поэтому нам так ценна поддержка там. Например, в Якутске мы жили у одной молодой женщины, которую мы до этого вообще не знали. Она — учительница. После нашего визита ее пригласили на разговор к директору школы, потому что кто-то написал на нее донос.

— Доносы вроде этого напоминают советскую эру.

— Советский Союз никуда не исчез. То, на чем он строился, это все осталось. А теперь министр культуры хочет открыть новый памятник Сталину и говорит, что тот был великолепным вождем России. То, что мы имеем сегодня, — это сталинистская система, секретная служба контролирует все. Мы не пережили наше прошлое, поэтому оно до сих пор является нашим настоящим. Сегодня у нас президент — бывший агент КГБ.

— Вы пережили ужасы лагерной жизни, в вашей новой книге вы заново переживаете этот опыт. Вы не боитесь, что вас снова посадят?

— Нет. Тюрьма — это не самое опасное. По-настоящему опасной является тюрьма в твоей голове, самоцензура.

— Насколько сильно политика влияет на вашу повседневную жизнь в Москве?

— Повседневная жизнь… (В этом месте Мария Алехина непривычно долго молчит. Во время всего разговора она постоянно погружается в мысли, выглядит отвлеченной. На ее iPhone непрерывно поступают сообщения. Потом она вновь импульсивно реагирует, говорит очень живо, Когда она жестикулирует, то опрокидывает открытую банку с энергетическим напитком).

Повседневная жизнь… ну, я многое сравниваю. Так, например, моя книга была издана в Лондоне, и там же состоялась презентация. Два чтения я провела в церквях. Деньги от этих мероприятий пошли в пользу бездомных. В этих церквях шесть дней в неделю проходят такие мероприятия, а по воскресеньям идет церковная служба. На мой взгляд, церкви так и должны работать. Ведь в этом смысл церкви: помогать людям. А потом я вижу, что делает церковь в России. Она организует демонстрации и пропагандирует, что, мол, у России специальная миссия, что Россия является последней надеждой Господа. Это лишь один пример.

— Актуальными являются организованные церковью протесты против фильма «Матильда», в котором речь идет о последнем русском царе и его любовнице. Какую роль играет церковь в подавлении свободного искусства?

— А разве вас это удивило?

— Нет, нас это не удивило.

— Меня тоже. Важнее другое. С одной стороны, министерство культуры поддерживало фильм о монархии, с другой стороны, церковь критикует то, как был изображен монарх. Я вижу в этом согласованность. Это пиаровское мероприятие в пользу монархии перед президентскими выборами в марте. Здесь монархия пропагандируется различными методами. Теперь каждый говорит о власти, данной Господом Богом. Механизм власти следует старой системе. Государство использует церковь для укрепления собственной власти. И примером этого является положительное изображение монархии. Очевидно, хотят, чтобы люди желали царя. И если при этом оглянуться, то можно увидеть: такой у нас уже есть. Печально то, что с христианством это не имеет ничего общего.

— Западные СМИ представляют московского активиста, борца с коррупцией Алексея Навального как возможного соперника президента Владимир Путина. Что вы думаете о Навальном?

— Я действительно вижу и встречаю очень много замечательных людей, и я не ищу какого-то вождя, который бы повел за собой массы и решил бы все их проблемы. Тот, кто ждет такого, сам отказывается от собственной ответственности. Ведь личная свобода человека состоит в том, чтобы нести ответственность за свои дела. Для этого мне не нужен вождь.

— А как вы собираетесь бросить вызов государственной власти? Или вы ожидаете, что и после президентских выборов 2018 года ничего не изменится?

— Для меня речь не идет об ожиданиях, для меня речь идет о том, чтобы делать то, что я могу делать. Тогда и посмотрим, что будет. Ожидания в России — это какой-то анекдот.

— Могут ли выборы в России что-то изменить?

— В России ФСБ уже 17 лет занимает президентское кресло. У нас вообще нет никакой демократии, никаких выборов.

— Если мы расширим фокус также на США или на Турцию, то увидим, что у власти — одни авторитарные мачо. Может быть, женское движение что-то сделало не так?

— Здесь надо посмотреть повнимательнее. Более 40% граждан США вообще не голосовали. Скорее проблема в этом. Некоторые люди, возможно, думали, что демократия уже готова, построена, и им не надо больше принимать в чем-то участие. Но это не так. Демократия не существует навсегда. Если мы не будем заниматься этой проблемой, то кто-то заберет у нас власть. Это видно на примере России. Так как люди в России после 90-х годов не боролись больше за демократию, то ее у нас забрали.

— Могло бы избрание Дональда Трампа президентом США придать новую силу феминизму?

— У общества нет какого-то окончательного состояния, оно постоянно находится в процессе. Это нам надо уяснить. Политика постоянно меняется. Мы, политически заинтересованные люди, должны знать, что нам надо постоянно заново выступать за демократию и укреплять ее. Что касается Трампа, то это вовсе не означает, что он одержал окончательную победу. Он является лишь моментом в историческом развитии, которое может изменить направление.

— Вы и ваши коллеги из Pussy Riot стали символом для женского движения, во время миллионного «женского марша» тысячи участниц носили розовые шерстяные шапки — ваш фирменный знак…

— …о нет, об этом я не хочу думать. Можете ли вы представить себе жизнь, когда вы все время должны думать о том, что вы символизируете? Возможно, сейчас мы стали немного более ответственно относиться к своим действиям. За нами многие наблюдают, многие нас поддерживали. Когда мы встречаем этих людей, то видим, что мы должны продолжать, потому что эти люди нам помогли.

— Продолжать — что?

— То, что мы хотим объяснить на сцене или в книгах, что у каждого человека есть право и обязанность громко заявить о поддержке демократии. Есть различные методы борьбы за демократию, не существует какой-то универсальной формы протеста, которая бы функционировала везде. Каждый должен найти для себя свою форму. Когда мы выступили с панк-молебном, то показали в соборе только треть его. Тогда мы понятия не имели, какие это будет иметь последствия. Мы сделали то, что считали важным в тот момент. Так это выглядит и сегодня.

— Считаете ли вы, что демократия на Западе укрепилась?

— Брексит показал, что и здесь тоже слишком много людей считали, что политика где-то далеко от них и что не будет никакого выхода Великобритании из ЕС. Но это произошло. Если мы не осознаем, что наша жизнь связана с политикой, то проиграем. Люди, у которых всего много и которые живут в демократиях, слишком часто забывают о том, что они имеют.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 октября 2017 > № 2343060 Мария Алехина


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 октября 2017 > № 2341530 Ангелина Кречетова

Неуловимые хакеры: российских специалистов обвиняют в краже программ для кибершпионажа АНБ

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Вопросы к «Лаборатории Касперского» со стороны властей США возникают не впервые. На этот раз ее программное обеспечение могло быть использовано в одной из крупнейших кибератак на системы АНБ

Связанные с Россией хакеры в 2015 году якобы сумели похитить секретную информацию у американского Агентства национальной безопасности (АНБ), сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на источники. По данным издания, в похищенных данных содержались детали «относительно того, как АНБ США проникает в компьютерные сети за границей, компьютерные коды, используемые для подобного шпионажа, а также способы защиты сетей внутри самих США».

Американские власти узнали о кибератаке лишь весной 2016 года, говорят источники. Газета указывает, что хакеры получили секретную информацию с помощью антивирусных программ от «Лаборатории Касперского», установленных на компьютерах подрядчика АНБ. В то же время российские власти могли воспользоваться сведениями для улучшения защиты собственных компьютерных сетей, замечает издание. Reuters со ссылкой на опрошенных экспертов в сфере безопасности отмечает, что связанные с Россией специалисты могли использовать недостатки в программном обеспечении «Лаборатории Касперского», чтобы взломать компьютер, о котором идет речь. По их мнению, мог также произойти перехват трафика при переносе информации с одного компьютера на другой.

В «Лаборатории Касперского» опровергли сообщения о причастности к кибератаке. Компания «не предоставляла никакой информации или доказательств, которые бы подтверждали этот предполагаемый инцидент, и как результат мы обязаны констатировать, что это еще один пример ложных обвинений», заявил ее представитель изданию. В АНБ отказались от комментариев.

Претензии США к «Лаборатории Касперского»

«Лаборатория Касперского» уже не впервые оказывается под пристальным вниманием американских властей. В середине сентября американские власти предписали государственным департаментам и агентствам в течение трех месяцев удалить с компьютеров и серверов программное обеспечение «Лаборатории Касперского». Американским чиновникам дали месяц на выявление использования или присутствия российского программного обеспечения в компьютерных системах и 60 дней на разработку плана по его удалению.

В министерстве внутренней безопасности США подчеркивали, что решение обусловлено возможными связями представителей компании с российской разведкой и другими российскими госорганами, а также требованиями российского законодательства, «позволяющими российским спецслужбам направлять запросы в «Лабораторию Касперского», а также перехватывать сообщения, проходящие через российские сети». В американском ведомстве подчеркивали, что все это, независимо от того, действуют ли российские власти самостоятельно или в сотрудничестве с компанией, создает угрозу безопасности США.

В «Лаборатории Касперского» заявляли Forbes, что со стороны американского руководства не предоставлено «никаких доказательств, и все обвинения основываются на ложных утверждениях и некорректных выводах». Компания обещала продолжить работу с министерством внутренней безопасности США и выразила уверенность, что дальнейшее расследование подтвердит необоснованность предъявленных обвинений в связях с российской разведкой. «Учитывая, что «Лаборатория Касперского» не имеет политических связей ни с одним государством мира, мы крайне разочарованы данным решением министерства внутренней безопасности США. Компания, безусловно, предоставит всю информацию, чтобы подтвердить, что данное решение не имеет оснований», — подчеркивали в «Лаборатории Касперского».

В чем еще обвиняли связанных с Россией хакеров

5 октября интернет-компания Yahoo, которая сейчас принадлежит подразделению телекоммуникационной корпорации Verizon — Oath, уточнила, что произошедшая в 2013 году масштабная хакерская атака затронула все аккаунты интернет-сервиса, которые существовали на момент августа 2013 года. Ранее в компании считали, что при взломе хакеры могли получить данные о 1 млрд аккаунтов Yahoo, теперь речь идет о 3 млрд аккаунтах. Злоумышленники, как полагают в компании, могли получить следующие персональные данные пользователей: имя и фамилию, дату рождения, адреса электронной почты, номера телефонов и пароли. Совершенная четыре года назад атака была обнаружена лишь в 2016 году. После ее обнаружения в интернет-компании были усилены меры безопасности для защиты аккаунтов, говорили в руководстве Yahoo.

Россию и связанных со страной хакеров неоднократно обвиняли во вмешательстве в выборы в других странах. Так, согласно выводам американской стороны, «российские хакеры» похитили корреспонденцию Демократической партии США в ходе выборов президента США в 2016 году и опубликовали ее в сети, а также пытались взломать электронную систему подсчета голосов. Летом 2017 года Британский центр правительственной связи (GCHQ), отвечающий за обеспечение защиты информации и ведение радиоэлектронной разведки, сообщил о хакерских атаках на компании энергетического сектора страны во время своих парламентских выборов. В докладе, направленном GCHQ в адрес британских энергетических компаний, говорилось, что атаку совершили «враждебно настроенные исполнители, пользующиеся государственной поддержкой». В документе не указывалось, что к взлому причастна российская сторона, однако опрошенные The Daily Telegraph эксперты предположили, что за атакой наверняка стоит Кремль, а мишенью атаки были инженеры, которые работают на электростанциях и на объектах энергосети. Осенью 2016 года спецслужбы Великобритании также сообщали о том, что российские хакеры пытались атаковать сайты правительства и телекомпаний Соединенного Королевства.

На действия связанных с Россией хакеров жаловалась и американская компания Microsoft, которая обвинила одну из подобных группировок, которую ранее обвиняли во взломе почтовых серверов Демократической партии США, в атаках на операционную систему Windows. В компании подчеркивали, что речь шла о небольших хакерских атаках с использованием адресных фишинговых писем. О кибератаках со стороны связанных с Россией специалистов сообщали в Германии, Италии, а также Франции, во время предвыборной гонки за пост французского президента. В России, в свою очередь, все подобные обвинения опровергают, отрицая связь с кибератаками.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 октября 2017 > № 2341530 Ангелина Кречетова


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > portal-kultura.ru, 5 октября 2017 > № 2577624 Евгений Князев

Евгений Князев: «Люди перестали стесняться необразованности»

Денис СУТЫКА

Вахтанговский театр открывает после реконструкции Симоновскую сцену. Несколько этажей в здании будет передано институту имени Бориса Щукина. Ректор училища, народный артист России Евгений Князев поделился с «Культурой» мыслями о том, каким образом задействуют новую площадку, чем опасны гаджеты для молодого поколения и почему необходимо более жестко подходить к творческому образованию.

культура: Станет ли Симоновская сцена филиалом Щукинского училища или, может быть, здесь разместится что-то совершенно иное?

Князев: Мне бы хотелось, чтобы наш институт занимался не только подготовкой артистов, но и давал возможность представителям разных профессий получить необходимые им сценические навыки. В первую очередь это касается учителей, которые должны обладать тем же инструментарием, что и актеры. Совместно с департаментом образования города Москвы мы разрабатываем специальную программу для педагогов. Будем заниматься с ними риторикой, постановкой речи, развитием природного обаяния, умением воздействовать словом и переключать на себя внимание аудитории. Схожие приемы подойдут юристам, журналистам или даже менеджерам по продажам, которым также приходится быть артистами, чтобы заинтересовать покупателей.

культура: То есть вы запустите своеобразные курсы актерского мастерства, где любой сможет попробовать свои силы?

Князев: Жажда творчества есть в каждом человеке. Когда я был юным, во дворцах и институтах культуры работали кружки самодеятельности или народные театры. Раньше наше училище даже готовило режиссеров для таких коллективов, но потом это, к сожалению, ушло. Времена были довольно тяжелые, людям было не до творчества. Но сегодня это движение постепенно возрождается. В конце октября, например, проведем фестиваль семейных театров «Сказка приходит в дом». В России есть целая программа, посвященная этому направлению. Люди делают какие-то небольшие спектакли в своих регионах, а потом лучшие привозят в Москву. Конечно, с точки зрения профессионального театра постановки часто выглядят беспомощно, но зато приносят огромную пользу, особенно детям. Ребята с юных лет приобщаются к театру, начинают интересоваться тем, как открывается занавес, и желают знать, что происходит за кулисами. При этом мы воспитываем не только зрителей, но и будущих коллег. Вполне вероятно, кто-то из детей настолько увлечется, что захочет связать жизнь с подмостками. Щукинский институт вообще очень серьезно относится к поиску талантов, и пока нам удается отбирать очень одаренных людей. Выпуская курс за курсом, диву даешься, как из несмышленышей вырастают очень серьезные творческие единицы.

культура: Почему, кстати, решили заняться образованием в такой форме, а не открыть еще пару мастерских по подготовке артистов?

Князев: Зачем? Их сегодня и так слишком много. Какой бы ни был блистательный курс, в профессии состоятся всего лишь пять-шесть человек. Никто из нас не знает, как сложатся обстоятельства и сама жизнь. Иногда смотришь на студента — бойкий, всегда первым выходит на площадку — и думаешь: «Вот у него точно все получится». Проходит время, и ты видишь, что ему не хватает упрямства и работоспособности. Он начинает тускнеть и постепенно теряется. А бывают те, кто сидит тихонечко, присматривается, набирает поступательно и в итоге вырывается вперед. Учеба в институте становится для них взлетной полосой.

культура: В одном из интервью Вы поделились опасениями, что с каждым годом абитуриенты приходят все менее подготовленными физически. Так ли это сегодня?

Князев: Однозначно ответить трудно. Ребята, занимающиеся танцами, конечно, гораздо лучше готовы с точки зрения пластики и сценического движения. Однако, бывает, абитуриент и сплясать может, и мостик сделать, но по-актерски нам не подходит. А порой парень даже подпрыгнуть боится, но потенциал есть. Думаешь, давай-ка, возьмем этого неумеху, чему-нибудь да научим.

Для того чтобы заставить студентов работать, наши педагоги по сценическому движению просто в лепешку разбиваются. Вот они как раз жалуются, что с каждым годом абитуриенты все более и более профнепригодны. Нужно прилагать в десятки раз больше сил для того, чтобы из них что-то получилось. Зато на экзамене по сцендвижению смотришь: неужели, это те самые, о которых говорили, что они никогда не будут пластичными?! Ребята распрямляются, обретают осанку, гибкость. В такие минуты понимаешь, что не ошибся. Хотя, конечно, бывают и промахи.

культура: Сегодня многие педагоги и руководители творческих вузов сетуют на то, что Google заменил молодым память и умение мыслить. Согласны?

Князев: Это большая и очень серьезная проблема. Люди перестали стесняться необразованности, выуживая информацию из интернета. В наше время такого быть не могло. Ту же литературу приходилось сдавать по памяти, подглядеть можно было только в шпаргалке, которую приходилось готовить самому. Когда пишешь от руки, все равно на подкорке остаются какие-то знания. Никому даже в голову не приходило читать книги в кратком изложении. Сейчас же студенты частенько апеллируют к сокращенному варианту, но на экзамене такое не проходит, по крайней мере, в Щукинском институте. Наши педагоги требуют фактических знаний. Заставляют прочесть то или произведение и не отстают до тех пор, пока ученик не выполнит задания.

У меня вот целый список двоечников, не сдавших еще за прошлый семестр историю зарубежной литературы и театра. Провожу с ними воспитательные беседы. Беда в том, что они отвыкли от таких объемов текста. Сегодня подошло поколение, которое с первого класса живет в мире гаджетов.

культура: Удается ли за четыре года привить студентам любовь к чтению, научить рассуждать самостоятельно?

Князев: Хороший актер должен обладать собственным мышлением. Только тогда можно говорить о полноценной творческой единице. Без развития интеллекта артист состояться не может. Те, кто осознал важность знаний, полученных посредством книг и анализа прочитанного, совершенно по-другому выглядят на сцене: у них даже взгляд иной, более осмысленный. Вот и приходится ставить студентов перед фактом: либо сдаете хвосты, либо будете отчислены. Иного выхода у них нет, приходится бороться за себя.

культура: Есть мнение, что сегодня вахтанговская студийность в прошлом. Мол, современным артистам даже лень выйти за костюмом в коридор.

Князев: Отправляя меня в путь, наш педагог говорила: «Женя, желаю, чтобы тебе на все хватало сил. Следи за собой. И будь всегда внимателен к людям, которые тебя обслуживают. Это очень важно». Актер не ставит декорации, не гладит и не зашивает костюмов, не настраивает свет и звук, а приходит на все готовое. Но только вдумайтесь, сколько людей приняли участие в работе над спектаклем. Каждый из них полноправный участник сценического действа. Как же можно их обижать? Думаю, все зависит от человека. Чем больше личность, тем тактичнее отношение к окружающим. Актер, играющий главные роли, даже устав после спектакля, повесит костюм на вешалку. А тот, кто три раза вышел в массовке, запросто бросит на пол. Понимаете, разные психологические типы, они всегда были и будут.

Мы пытаемся продолжать традиции Евгения Вахтангова и прививать нашим студентам уважительное отношение ко всем сотрудникам театра. Первокурсники обслуживают дипломные спектакли выпускников. Мальчики ставят декорации, девочки занимаются костюмами и реквизитом. К сожалению, порой, став «большими артистами», они забывают об этой школе.

культура: Не могу не спросить, как Вы относитесь к разработанному Минфином законопроекту об оказании государственных услуг в социальной сфере на конкурентной основе, ведь это коснется не только культуры, но и образовательных учреждений?

Князев: Нас можно и дустом травить: все равно выживем. (Улыбается.) Я, конечно, далек от всех законодательных нюансов, так что буду говорить о том, что хорошо знаю. Сейчас практически в любом институте имеется актерский факультет. Не хочу никого обижать и не стану оценивать качество подобного образования. Добавлю лишь, за 15 лет, что возглавляю «Щуку», было выпущено десять по-настоящему хороших педагогов, которым можно в дальнейшем доверить школу. Отсюда вопрос: где все эти институты берут преподавателей? Падает уровень образования, снижается актерское мастерство, а следом и качество спектаклей. Поймите, я не сужу, Боже упаси, просто делюсь своими опасениями. Кроме того, куда нам столько артистов?

культура: Вы полагаете, нужно регламентировать количество мест на актерские факультеты?

Князев: Я бы ввел очень жесткую систему планирования. Прежде всего нужно выбрать те школы, которым стоит доверять. Затем заключать договоры с коллективами, где востребованы молодые специалисты, и уже в рамках госзаказа готовить ребят. Мы можем помочь всем нуждающимся в артистах театрам России, потому что сами заинтересованы в дальнейшем трудоустройстве студентов. При этом учиться все-таки нужно приезжать в столицу, так как здесь очень много культурных ценностей, которыми должен напитаться будущий актер. Я очень уважительно отношусь ко всем городам и регионам, но, увы, Третьяковка у нас одна. Равно как и Большой и Малый театры. Все это необходимо увидеть, прочувствовать, а уже затем смело отправляться делиться со зрителем своим мироощущением, знаниями и профессиональными навыками.

культура: Недавно пересмотрел в Театре Вахтангова «Бенефис», поставленный к юбилею Владимира Этуша. Есть ощущение, что сейчас, по сравнению с премьерой, Вы кардинально поменяли характер своего героя.

Князев: Понимаете, каждый новый спектакль не похож на предыдущий. Новизна и невозможность повтора — это то, что отличает театр от других видов искусства.

Спектакль рождается не в дни премьер, а лишь на восьмой — десятый показ. Артистам нужно наиграться, осознать, что за материал, опробовать все находки на зрителях. Естественно, в «Бенефисе» тоже происходит какое-то движение и рост. К тому же мы понимаем, что выходим на одну сцену с Владимиром Абрамовичем Этушем, которому непросто выполнять все задачи, поставленные перед ним. По мне он настоящий герой, умеющий преодолеть себя. Несмотря на возраст он моментально включается в процесс, его профессиональные навыки на очень высоком уровне. При этом ты каждую секунду понимаешь, что если что-то, не дай Бог, случится, нужно умело выбраться из создавшегося положения.

культура: 30 сентября в России отмечали 100-летие выпускника Щукинского училища и основателя Театра на Таганке Юрия Петровича Любимова.

Князев: Юбилей Юрия Петровича праздновало все мировое театральное сообщество. Любимова знают во всех европейских странах. Под занавес жизни он вернулся в отчий дом — Театр Вахтангова, где поставил «Бесов» Достоевского. Для меня остается загадкой, как он умел предугадывать время. Ведь сегодня его «Бесы» звучат до боли актуально. Любимов — большой художник, которому было свыше дано понимание процессов жизни. Он один трудился над спектаклем, приходил на каждую репетицию, невзирая на возраст и определенные сложности, возникшие в процессе постановки. У нас же, актеров, часто бывают моменты отчаяния и сомнения. Кажется, что ничего не получится. Так было и с «Бесами». Некоторые молодые артисты делились с Римасом Туминасом своими опасениями, на что он неизменно отвечал: «Ребята, поверьте, вы еще будете гордиться тем, что работали с Любимовым». Так, собственно, и получилось. Никто не знал, что «Бесы» станут последней постановкой мастера.

Как ректор горжусь тем, что Юрий Петрович — наш выпускник. Конечно, я значительно моложе и даже еще не начал учиться, когда он выпустил своего знаменитого «Доброго человека из Сезуана». Тогда никто даже предположить не мог, что этот спектакль положит начало новому направлению — театру-трибуне — и будет столько лет идти в репертуаре Таганки.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > portal-kultura.ru, 5 октября 2017 > № 2577624 Евгений Князев


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 октября 2017 > № 2480388 Елена Ларина

От слова — к цифре

беседа главного редактора "Завтра" с предпринимателем в области информационных технологий Еленой Лариной

Александр Проханов Елена Ларина

Александр ПРОХАНОВ.

Елена Сергеевна, я себя ловлю на ощущении, что вдруг оказался в абсолютно новой для себя среде, которой раньше не замечал. Хотя вокруг меня существуют айфоны, интернеты, всевозможные интернет-технологии. Я почему-то не замечал, что всё это сложилось в некую мощную среду, в которой оказался я. На мне сходится множество разных воздействий, которые до поры до времени не причиняли ни вреда, ни пользы, а сейчас они пугают меня своей новизной, неожиданностью. Я понял, что сложилась среда, имя которой — цифросфера. Эта среда продолжает геологию развивающейся земли, когда после биосферы возникла техносфера, а из техносферы вышла цифросфера. Что это за явление — цифросфера? Как вы её ощущаете?

Елена ЛАРИНА.

Александр Андреевич, цифросферу не столько, наверное, можно ощутить, сколько описать. Но поскольку люди достаточно мало сейчас понимают, что это такое, то вспомним притчу про слепых мудрецов, которые описывали, что такое слон: кто-то потрогал бивень, кто-то хобот, кто-то живот — все описали по-разному и никак не могли прийти к общему мнению, как выглядит слон. То же самое сейчас происходит с цифровой средой. Конечно, она не появилась сразу из ниоткуда, всё произошло в процессе развития. Чтобы понять, нужно посмотреть в прошлое.

Когда люди жили племенами, у них не было никаких машин. Как только люди стали жить устойчивыми общинами, появились законы, которые надо было соблюдать. Государства стали машинами первого типа. Эти машины были построены из людей, как из элементов, и позволяли строить каналы, пирамиды… Дальше произошла первая промышленная революция, в результате которой появилась машина, которая работает на паровом двигателе. Потом произошла вторая революция, которая породила машину, что работает на углеводородном сырье: сначала на угле, потом на нефти. Это машины второго типа. Наконец, в середине XIX века первый программист Ада Лавлейс создала первую вычислительную машину. А первые ЭВМ были созданы во время Второй мировой войны. Затем появилась машина третьего типа. Если у машины второго типа физическая сила, физические качества человека были вынесены вовне, то ЭВМ предполагала, что человеческая психика вынесена вовне. Впервые об этом написал недавно ушедший от нас Сергей Павлович Расторгуев.

В действительности это не вся психика, вынесенная вовне. Учёные психологи сходятся на том, что есть несколько слоёв или режимов мышления. Как минимум, их два. Их называют по-разному. Даниэль Канеман назвал их "быстрое и медленное мышление", Брушлинский — "дизъюнктивное и не дизъюнктивное мышление". В любом случае их два. Первое — когда человек должен решить задачу, решение которой уже существует, то есть алгоритмическое мышление. Это мышление, по Брушлинскому, называется дизъюнктивным, когда алгоритм или инструкция раскладывается на отдельные операции, путём выполнения этих операций происходит решение задачи. Это как борщ сварить. Есть ингредиенты, есть рецепт, если всё последовательно выполнять, то в результате получится хороший борщ.

Второй тип мышления — творческое или поисковое, по Брушлинскому — не дизъюнктивное. Когда есть некая творческая задача, решения которой в принципе ещё нет. Этому соответствует слово. Так вот, все машины, которые на сегодняшний день работают, все программы, которые выполняются, могут заменять только алгоритмическое мышление. Только цифру. Даже самый мощный искусственный интеллект — это не интеллект, который может какие-то творческие задачи решать, а, по сути, мощный арифмометр, который умеет считать.

Александр ПРОХАНОВ.

Значит, цифросфера — это, по существу, набор средств, способных осуществлять первый тип мышления?

Елена ЛАРИНА.

Да, первый тип мышления.

Александр ПРОХАНОВ.

А мне казалось, что цифросфера появилась, развивается и идёт к тому, чтобы научиться соединять ещё покуда несоединимое. Научиться управлять множеством явлений, которые до поры до времени действуют автономно, но нуждаются в организации. Мне кажется, что управление отраслью, управление корпорацией, или войной, или управление миграционными процессами — все эти системы управления существуют, но без машины они несовершенны: медленно действуют, работают с ошибками. А машины ЭВМ упорядочивают этот процесс. По существу, цифросфера — это новая способность человечества управлять в своём пределе истории. Я думаю, что одна из основных задач человечества — может, оно и было придумано Господом Богом для этого — научиться управлять историей или даже мирозданием в целом. То есть уподобиться Господу Богу. И цифросфера приближает человека к способности управлять макропроцессами, грубо говоря, историческими процессами. Не так ли это?

Елена ЛАРИНА.

Всё, что вы мне сказали, — это слово, а цифросфера — это, прежде всего, цифра. Она не может принимать каких-то решений, которые не заложены в её алгоритме. То есть то, что можно алгоритмизировать, то, что уже было, то, что уже имеет решение, — да, машина этому поможет, поможет решать некие комбинаторные задачи.

Помните, дважды чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров играл с компьютером. Первый раз компьютер проиграл чемпиону мира, а во второй раз — выиграл. За это время машина на программном уровне осталась та же, а вот "железо" стало работать намного эффективнее. Что происходит, когда машина играет с гроссмейстером? Гроссмейстер делает ход. Дальше машина просчитывает абсолютно все ходы, которые могут быть сделаны после этого. Выбирает из них наиболее эффективный и делает ход. Гроссмейстер делает в ответ свой ход. Естественно, он не может просчитать все варианты окончания партии, но просматривает некоторые и наиболее эффективный ход делает. Дальше машина следующим шагом опять просматривает все варианты исхода партии, и её уже обыграть нельзя. Это комбинаторика. Машина может только ускорить те процессы, которые человек не способен так быстро просчитать. Поэтому, если есть некий алгоритм, то машина его сделает лучше человека. Но если нужно творческое мышление, то машина тут бессильна.

Александр ПРОХАНОВ.

А что же всё-таки эта народившаяся или нарождающаяся цифросфера меняет? Она оптимизирует жизнь, улучшает? Оптимизирует движение автомобиля в городе и ритм включения/выключения светофоров? Или она создаёт некую реальность, в которой требует от человека и человеческих групп нового отношения, нового поведения?

Елена ЛАРИНА.

Она не создаёт новую реальность. Цифросфера — это та же вещная среда плюс электромагнитное поле. Да, мы его не замечаем, для нас это просто воздух, но оно есть. И было всегда. Цифросфера позволяет оптимизировать те процессы, решение которых уже есть. Безусловно, машина помогает человеку, но никакой новой реальности не создаёт.

Александр ПРОХАНОВ.

Из чего же складывается новая реальность? Разве человечество времён рыцарских турниров и времён интернета — это одно и то же человечество?

Елена ЛАРИНА.

Конечно, алгоритмическая среда оказывает влияние на человека, то есть человек всё больше становится биороботом. Нельзя взаимодействовать со средой и только воздействовать на неё, обратное воздействие, безусловно, также происходит. Жалуются, что сейчас у детей клиповое мышление. А оно — результат воздействия этой среды. То есть человечество, естественно, разное.

Александр ПРОХАНОВ.

Но интересно понять, каким оно становится, от чего оно отказывается, что приобретает? Это новое (я его называю цифросфера), возникает над традиционной цифросферой. Ведь отслаивание одной цифросферы от другой, одной идеологической реальности от другой связано с огромным количеством конфликтов, напряжений. Это отслаивание, как отслаивание сетчатки, причиняет массу болей, микрокатастроф, массу загадок. От чего-то человечество с радостью отказывается, а от чего-то отказывается с ужасом и страданием. Если проанализировать эту переходную зону, зону предшествующего состояния и зону нарождающегося состояния? Ведь там такие явления, как искусство нахождения человека в среде, где он оказывается вне конкуренции с машиной, которая рисует лучше его. Или машины, которая пишет прекрасную музыку. Или машины, что создаёт потрясающую архитектуру, фантастическую пластику. Или сфера индивидуальной культуры, когда человек в мире интернета оказывается способен жить своей индивидуальной микрокультурой, которая вычленяется из попкультуры, из массовой культуры. Это культурные микросферы, где человек сам строит себе духовное гнездо.

Или военные действия. Управление современной глобальной войной уже невозможно или почти невозможно с традиционным генеральным штабом. Как одновременно соединить действия подводных лодок с нанесением ядерного удара из разных акваторий, передвижение огромных масс сухопутных войск, авиацию, при этом исправление и реставрацию нанесённого ущерба? Это всё делается не группой людей, а супермашинами. Где те точки, в которых мы должны почувствовать появление новой реальности?

Елена ЛАРИНА.

Мы новую реальность часто воспринимаем как некую виртуальность. Есть такие термины, как "облачное вычисление", "облака"… Но, в конце концов, это не облака, не какой-то эфир, — это всё равно вещные объекты, которые их создают. Скажем, информация — не то, что висит где-то в облаке, передаётся от человека к человеку. Это информация, которая хранится на больших носителях, на серверах. Облачные вычисления производятся всё равно огромными машинами, огромным железом. Вот в программировании, в программистских кругах компьютеры делятся на хард и софт, то есть составляющие компьютера — это программы и железо. В основе этой цифровой конструкции всё равно лежит железо, производство, лежит производство железа. То есть цифровая среда — ещё более вещная среда, чем сама вещная среда. Это сети компьютеров, которые соединены, это всё равно железо, то, что работает. Хочу вернуться к двум слоям мышления. Есть творческое мышление, что человеку присуще и что машина пока повторить не может, в этой области человек первостепенен. И есть другой режим работы — алгоритмический. Там машины уже вполне нас могут заменить. Конечно, в военных действиях используются машины, и в любых действиях используются машины, и машины нам помогают. В качестве игрушки это может использоваться и в искусстве.

Александр ПРОХАНОВ.

Есть подозрение, что вся Вселенная — это машина, и все части мироздания, которые в нашем сознании не представлены как машины, но это временное состояние… В какое-то время машины надвигаются — надвигаются на вторую сферу сознания. Эта сфера уменьшается. Вообще, иррациональное в мире, по-видимому, сохранится до конца, но сфера иррационального стремительно сжимается. Мир рационализируется. А если это так, то иррациональная, творческая, подвластная слову сфера не является абсолютной. Её можно свести к нулю или к бесконечно малой величине.

Елена ЛАРИНА.

Думаю, что до этого ни мы с вами, ни наши дети и внуки не доживут. Но мозг, конечно, эволюционирует. Он на свою работу тратит где-то до 25% всей энергии, когда мы просто думаем. А когда мы напряжённо думаем, он использует 32% всей энергии. Даже когда мы спим, мозг использует 10% энергии. Это самый энергозатратный наш орган. Человек вообще — существо ленивое, если можно не думать, то он думать не будет. Он будет действовать на автопилоте, по привычке. Соответственно, машины позволяют это "на автопилоте" и "на автомате" сделать большей частью нашей жизни. Естественно, творческая составляющая уменьшается просто в силу того, что мы ленивы, и мозг наш сверхэнергозатратен.

Александр ПРОХАНОВ.

Но ведь мозг — это машина. Разговор о том, что в мозгу есть некие полушария, отвечающие за эмоциональные сферы, а есть полушария, отвечающие за рациональные сферы, — это всё поэтика. И та, и другая полусфера — это группы нейронов, сосуды, это питающая среда. И есть некий результат. Мозг, конечно, — это материальное явление, материальная среда. Там нет ничего такого, что не являлось бы материальным. Даже электромагнитная волна, которая движется по нервным окончаниям, — это материальная среда. А если мозг — машина, то и вселенная — машина. Меня ещё с детства волновала мысль, что солнечная система — это большой подшипник с огромным количеством шаров. Поэтому мне кажется, что деление человечества на рациональное и иррациональное — оно романтичное. Оно боится машины. В этом делении существует страх человека перед машиной.

Елена ЛАРИНА.

Нет, мозг — это жизнь, а машина — неживое вещество. Более того, компьютер даже не похож на упрощённый человеческий мозг. Человеческий мозг одновременно осуществляет последовательные, параллельные, распределённые и ассоциативные вычисления, а компьютеры могут в лучшем случае либо последовательные, либо параллельные. Да и не это главное. Мозг имеет примерно такое же отношение к психике, как телевизор к телепередаче. В этом смысле психика требует мозга, но не заключена в нём. Самое простое доказательство — Маугли. Известны десятки случаев, когда младенцы воспитывались животными. Когда их находили, они не были людьми в нашем понимании. Более того, подавляющая их часть так и не смогла вернуться в человеческое общество, хотя мозг у них был здоровый человеческий.

Александр ПРОХАНОВ.

Хорошо, возьмём другую тему. Вы же согласны с тем, что есть области, где уже сейчас машины эффективнее людей. Что будет, если им передадут решение, например, политических и экономических проблем?

Елена ЛАРИНА.

Машина — это инструмент. В чьи руки она попадёт, так и будет использована. Как топор: им можно избу срубить, а можно старушку-процентщицу лишить жизни. Как только появляется новая технология, она сразу используется в трёх областях: военной, гражданской и криминальной. Вот куда она попадёт, такую функцию, конструктивную или деструктивную, будет нести. Это не какой-то сам по себе ни от кого, ни от чего не зависящий инструмент. Да, машина способна принимать какие-то решения — алгоритмические. На основе заложенных в неё данных у неё построен алгоритм, она сама ничего нового придумать не может.

Александр ПРОХАНОВ.

Например, протестные движения. Тахрир, флэш-моб, хакерские атаки. Ведь эти вещи связаны с воздействием на цифросферу и через них воздействуют на социум в целом.

Елена ЛАРИНА.

Если брать так называемые воздействия в цифросфере, я бы разделила на кибер-воздействие и информационное. Мы с Владимиром Семёновичем Овчинским писали в книге "Кибервойны XXI века", что войны в цифровой среде можно разделить на две части: на информационные войны, воздействие в своей основе цифрового кода на человека, его поведенческие паттерны, его взгляды, какие-то задачи, процессы — и на кибервоздействие.

Александр ПРОХАНОВ.

Это информационное воздействие?

Елена ЛАРИНА.

Это информационное воздействие именно на человека. И кибервоздействие — это воздействие на, допустим, объекты критической инфраструктуры, цель которого — сломать, взорвать, перехватить управление. То есть физически сломать. Поэтому всё, что происходит в киберсреде, происходит с целью либо одного, либо другого — либо воздействовать на человека, либо воздействовать на физические объекты. Естественно, что цифровая среда способствует этим процессам.

Александр ПРОХАНОВ.

Мне кажется, одна из трагедий современного общества — скорость сближения людей друг с другом. Мужчина и женщина, человек с человеком сейчас проходят то расстояние, которое в прежней эпохе, может быть, проходилось за месяцы, годы, — со скоростью света: электромагнитная волна, и ты выбираешь себе партнёра, выбираешь друга, разрываешь с этим другом. Возникает абсолютно новый социум, а в недрах этого нового социума возникает абсолютно новый человек, человек-скороварка такая…

Елена ЛАРИНА.

Да. Когда-то люди общались, встречались, ходили друг к другу в гости, потом, с развитием техники, стали просто звонить друг другу. Сначала звонить по стационарным телефонам, потом по мобильным телефонам, сейчас общаются при помощи мессенджеров, где ограниченное количество букв можно внести и смайликов. Конечно, всё в мире изменяется. Меняется и сам человек.

Александр ПРОХАНОВ.

Но это же результат появления цифросферы. Люди перестали читать. Умирает или почти умирает огромный жанр — чтение. Умирает язык традиционный. Это вещи качественные, а не периферийные, не второстепенные.

Елена ЛАРИНА.

Люди продолжают читать. Другое дело, что когда-то читали книжки, сейчас читают в интернете, всё это оцифровано. И какие-то источники стали более доступными. Когда-то нужно было получить разрешение на пользование архивом или записаться и сходить в библиотеку, сейчас это всё доступно. Открыл, ввёл соответствующий запрос. Я не согласна с тем, что люди перестали читать.

Александр ПРОХАНОВ.

Но издательства трагически фиксируют падение интереса к книге. А ведь книга — долгий жанр. Молодые люди читают в интернете фейсбучные глупости всякие. Вы этого не чувствуете. Я хочу вызвать вас на сочувствие к моим переживаниям, а вы говорите, что ничего нового не происходит, всё традиционно.

Елена ЛАРИНА.

Всё закономерно.

Александр ПРОХАНОВ.

Нет. Но закономерно — продление срока жизни человеческой. Это время удлиняется, правда? Как долго оно будет удлиняться — неизвестно. Если оно удлиняется, в принципе, оно может удлиняться до бесконечности. Если есть тенденция, то эта тенденция может развиваться как угодно долго. А человек-долгожитель, что это такое? Это хорошо или плохо? К чему это приведёт?

Елена ЛАРИНА.

Если у человека вечная молодость, то, наверное, это лучше. А может быть, это будет вечная старость. Тогда захочет ли человек жить сколько угодно долго?

Александр ПРОХАНОВ.

Пока он хочет. Пока он считает, что смерть — одна из самых страшных несправедливостей. Поскольку в человеческом сознании заложена мечта о царствии небесном, то есть об абсолютной справедливости, абсолютной гармонии, то устранение этой страшной несправедливости, имя которой смерть, пленяет человечество, люди работают над этим. И доработаются. Всё, что задумано, реализуется в конце концов.

Елена ЛАРИНА.

Цифровая реальность как раз отчасти помогает человеку в этом. Сейчас уже есть имплантаты, подключённые к интернету, которые не только продлевают человеку жизнь, но и улучшают её качество. Как раз для того они и подключены к интернету. Скажем, если у человека вместо сердца стоит клапан, клапан — это машина, которая работает с определённой частотой, то человеку неудобно, если эта частота не меняется. Когда он лежит, когда он бежит — у него разная частота пульса. И создали клапан, который подключён к интернету. Как только человек начинает по-другому двигаться, идёт запрос на сервер в медицинский центр, и сервер даёт ответ медицинскому клапану: с какой частотой ему работать. И цифра в этом помогает.

Александр ПРОХАНОВ.

Но она не более чем служанка.

Елена ЛАРИНА.

Это одна сторона. Другая сторона: есть хакеры. Если человека нужно убрать, это просто делается: нанимается хакер, взламывается сеть, которая соединяется с медицинским центром, и просто отключается имплантат.

Александр ПРОХАНОВ.

Мне кажется, что всё-таки человек — не просто биологическое существо. А биологическое существо стало человеком, когда вокруг него возникла социальная среда, им создаваемая. На протяжении всей своей истории человечество создаёт и видоизменяет социальную среду. В этом смысле оно меняется. Я не считаю, что библейский человек и человек XXI века — один и тот же человек. Есть совесть, боль по утрате близких… Но я думаю, что убыстряющаяся смена формаций, смена укладов меняет и самого человека. Я по себе сужу. Мне в следующем году будет 80 лет. На протяжении моей жизни произошла огромная смена таких микроукладов. Одни я проходил с восхищением, а другие, более поздние — с каким-то ужасом и страданием. Моё детство проходило среди укладов русской деревни. Я помню удивительных русских вдов после войны. Помню их слёзы. Помню их песни. Помню братство изб. Помню говор. Я помню их представления о войне, о замужестве, о смерти. Я жил в этих деревнях. В моей жизни был такой опыт: я молодым человеком три года прожил в деревнях. Сейчас приезжаю на это место, а там всё другое, нет ничего, что могло бы напомнить о моей юности. Я чувствую себя сиротой, я заброшен, мне не с кем слово молвить. Я не вижу ни этих лиц, ни этих слов, ни песен… Меня забросило на другую планету. Это что? Разве это перемены не качественные? Это количественные, это машинные перемены?

Елена ЛАРИНА.

Конечно, это перемены. Человек, как существо ленивое, движется по пути всё большего удобства жизни для себя. Почему мы используем машины? Мы же можем от них отказаться. Вы же используете мобильный телефон. Раньше телефонов вообще не было, люди письма писали друг другу. Потом телефоны были за две копейки на каждом углу. Потом появились мобильные телефоны. Мы сейчас не найдём автомата, из которого можно позвонить. Их просто уже не выпускают, они не востребованы. Мы идём по пути удобства, мы можем от них отказаться, но не отказываемся, потому что жертвуем чем-то ради того, чтобы нам было удобно. Отсюда роботы, которые нас обслуживают: пылесосы, стиральные машины. Мы можем жить по-старому, но нам будет уже не комфортно.

Александр ПРОХАНОВ.

А идеальный человек, значит, уходит? Человек, наполненный идеями, идеалами… Ведь отстаивание идеалов зачастую связано с пренебрежением удобствами. Поэтому человек жертвующий, человек героический уходит в прошлое?

Елена ЛАРИНА.

Человек никуда не уходит. Дело, на мой взгляд, в ином. Развитие интернета совпало со смутным временем в истории цивилизации. После крушения СССР начался процесс отрицательной конвергенции. Бывшие социалистические страны впитали в себя не только худшие черты социализма, но и более архаических формаций, вплоть до азиатского способа производства. А капиталистические страны вобрали в себя всё худшее от реального социализма и даже корпоративизма. Всё это наложилось на примат потребления над созиданием. Собственно, 25 лет развития интернета — это прежде всего развитие торговли, маркетинга и навязывания тех или иных товаров и услуг. Какой героики и жертв можно требовать от потребителей? Никакой.

Александр ПРОХАНОВ.

Мне хочется всё-таки убедить себя, в первую очередь, с вашей помощью, что грани слова и цифры всё время колеблются, движутся, смещаются в сторону цифры. Потому что я-то человек слова, а не цифры. Я чувствую, как моё слово страдает. Я даже афоризм придумал, что в начале была цифра, и цифра была у Бога, и цифра была Бог. А почему бы и нет? Слово всё уменьшается. Когда не было машин — было только слово. Был только крик, рёв, всплеск, эмоция, а потом появился камень, потом булава, паровоз, потом ядерная станция, "Токамак", а слов всё меньше и меньше. Если так, то божественного в этой жизни всё меньше и меньше, всё больше и больше цифрового, машинного.

Елена ЛАРИНА.

Цифрового в мире становится все больше, это так. Однако скоро человечество окажется перед развилкой: либо оно должно восстановить баланс между словом и цифрой, между первым и вторым способом мышления — либо впереди общество биороботов, а это тупик по простой причине. Чем, в конечном счёте, человек отличается от робота и от самого мощного компьютера? Человек способен менять цели, действовать не по программе и придумывать новые правила. Так что вопрос сохранения человеческого в человеке — это вопрос выживания.

Александр ПРОХАНОВ.

Если есть тенденция, она может быть реализована. Вопрос времени, и не имеет значения, будет это завтра или через тысячу лет.

Елена ЛАРИНА.

Время меняется, меняются задачи, появляются задачи, у которых ещё не было решения. И всё равно человеческий мозг должен работать над решением творческой задачи. Любая задача решается когда-то впервые. Такого, чтобы не появлялись новые задачи, не может быть, потому что всё вокруг нас тоже развивается.

Александр ПРОХАНОВ.

Область ваших интересов связана с новыми финансовыми возможностями системами. Эти системы тоже предоставляются цифросферой?

Елена ЛАРИНА.

Да. Новые финансовые системы, новый банкинг, цифровой банкинг — это тоже из области новых технологий. Но ещё раз хочу сказать: в основе области цифровых технологий всё равно лежит железо. Нет никакой новой цифровой экономики без производства. А с этим у нас, к сожалению, проблемы. Мы очень долго продавали нефть и не строили заводов. Проедьтесь по Москве, посмотрите: завод "Москвич", АЗЛК — сейчас это торговые центры. Мы практически ничего не производим. Не производим даже компьютеров. Всё, что мы покупаем, на 85% производство Тайваня. Мы не производим всех комплектующих для компьютеров. Есть у нас свой компьютер "Эльбрус", который мы делаем, но всех комплектующих нет.

Александр ПРОХАНОВ.

Конечно, но это преодолимо. Я в своё время был связан с военным производством. Там приходят к понимаю того, что платы и электронная база должны быть свои. Это всё преодолимо, эти технологии будут реализованы. Непреодолимо, мне кажется, другое. Я беседовал с Георгием Малинецким, и он утверждает, что создание цифросферы, создание информационных технологий затормозили человеческий прогресс. Они отвлекли человека от фундаментальных открытий, которые меняют макросреду. Люди больше не открывают атомную энергию, не стремятся в космос. Они заняты электромагнитными перемещениями информации. Это является страшным тормозом для человеческих прорывов. Думаю, мы айфоны сможем создавать быстро, в большом количестве. А сможем ли мы создавать искусственную жизнь, например, или освоить гравитационное поле, чтобы из него выкачивать энергию, или использовать Северный полюс с его магнитными линиями, чтобы создать там новую энергетическую машину? Вот где беда.

Елена ЛАРИНА.

Я считаю, что беда не только в том, что вы перечислили, но и в создании технологий, которых за последние 17-20 лет мы не создавали, у нас нет опыта создания и уже нет кадров, которые бы могли это создавать, понимали, что это такое. То есть мы их и не выпускаем, и не обучаем достаточным образом. У нас санкции, к нам новые технологии не допускаются. Не только новые технологии мы не получаем, мы уже не получаем запчасти к работающим машинным агрегатам. Я считаю, что технологии — это основа всего. И у нас с ними очень большие проблемы.

Александр ПРОХАНОВ.

Я это тоже чувствую, но мне кажется, что весь мир лихорадит. Мир находится в турбулентном состоянии не потому, что в нём нет технологии, а потому, что в нём может доминировать технология разрушения. А высшие огромные смыслы, которые заброшены в это появление машин, остаются беспризорными. Но их надо каким-то образом утолять и оформлять. Здесь, мне кажется, лежит наша основная беда.

Елена ЛАРИНА.

Согласна с вами, что мы живём в очень турбулентном мире. Все эти алгоритмы, инструкции, программы хороши для стабильного мира. Когда мир турбулентен, возможны самые различные отказы в машинах. Отказ где-то на периферии может эффектом домино порушить очень большие системы. Я согласна, что чем стабильнее ситуация и в мире, и в стране, тем проще работать людям, тем проще что-то производить, достигать, к чему-то стремиться.

Александр ПРОХАНОВ.

Я не могу это доказать, но эмпирически чувствую, что создание новой цифросреды меняет всё. Меняет тип политики, тип политиков, формы соперничества государств, меняет формы союзов, иерархию этих союзов. Меняет структуры обществ, возникает новая аристократия, новые способы доминирования. Может быть, даже возникает новый глобальный социум, в котором множество отставших, — и не дай бог оказаться в числе народов, подлежащих уменьшению, подавлению, а может быть, истреблению.

Елена ЛАРИНА.

Я бы так трагично не смотрела на мир, потому что люди-производители новых технологий — это не тот 1% или 10% элиты, которые сейчас являются самыми богатыми людьми, определяющими, куда движется мир. Если вы, допустим, встречаетесь с кем-то из этой элиты, из этого 1%, значит, вы обязательно встречаетесь в Нью-Йорке, в пафосном ресторане, перед вами будет сидеть человек, который приехал к вам на дорогущей машине, в шикарном костюме, с шикарным хронометром. Если вы встречаетесь с хозяином Твиттера или "Палантира", то перед вами будет в лучшем случае человек в водолазке, джинсах и кроссовках, и приехал он к вам на встречу на самокате или на электрическом колесе. То есть формируется совершенно другой тип людей. Это не хорошо и не плохо, это просто люди другие. Им не нужны деньги, то есть нужны деньги, но ровно в том количестве, в котором они нужны. Для чего машине нужен бензин? Чтобы она ехала. Ей не нужен бензин, чтобы он у неё лежал у неё в багажнике, в салоне. Это ей, наоборот, мешает ехать. Ей нужно ровно столько, чтобы она ехала. И так же эти люди новые. Это другой тип людей. Они не строят замков и дворцов, не оставляют детям крупные наследства. Безусловно, компании, которые они создают, — коммерческие, приносят доход. Но они приносят доход ровно такой, чтоб человеку было комфортно жить, не более того. Поэтому я бы не драматизировала так, что создаётся всё новое — и это плохо.

Александр ПРОХАНОВ.

Ну что, будем тогда считать друг друга цифровыми людьми, которые сохраняют в себе исконно свойственные человеку представления о добре и зле, а цифровые наши качества только облегчают нам их реализовывать в нашем общении.

Спасибо, Елена Сергеевна, за беседу.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 октября 2017 > № 2480388 Елена Ларина


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335664 Дмитрий Комиссаров

Работа над ошибками: реестр российского программного обеспечения ждут изменения

Дмитрий Комиссаров

основатель, акционер и генеральный директор компании «Новые облачные технологии»

Поправки к правилам внесения в реестр призваны устранить некоторые прорехи в правовом регулировании импортозамещения в сфере ИТ

В середине августа Минкомсвязь в лице директора департамента развития высоких технологий Салавата Мигранова объявило, что уже осенью этого года реестр российского ПО станет работать по новым правилам. По словам чиновника необходим переход от экстенсивного роста реестра к качественному. Помимо этого, будут устранены некоторые прорехи в правовом регулировании импортозамещения в сфере ИТ. Новые правила также установят дополнительное требование об отсутствии принудительного обновления и управления конкретным программным обеспечением из-за границы. Ознакомиться с текстом законопроекта можно здесь. Очевидно, что анонсированные Минкомсвязью перемены в работе реестра отразятся как на российских разработчиках ПО, так и на госзаказчиках. В ожидании конкретики попробуем порассуждать, к чему это все приведет.

Немного теории

Для включения программного продукта в реестр российского ПО разработчику необходимо подать в Минкомсвязь заявление в электронном виде, дождаться его публикации, после чего заявка будет рассмотрена экспертным советом, в который входят представители ИТ-компаний. На основании решения совета министерство выпустит приказ о включении в реестр либо об отказе. Вся процедура занимает около 70 дней.

К заявлению должны прилагаться документы, подтверждающие исключительное право разработчика на ПО. Также необходимо предоставить экземпляр продукта без технических средств защиты авторских прав или со средствами законного устранения ограничений использования софта. Кстати, по информации СМИ, новые правила работы реестра содержат более туманные формулировки. Ссылаясь на члена экспертного совета, издание пишет, что теперь разработчики могут приложить к заявке не продукт целиком, а только его элементы, что существенно затруднит экспертизу.

Страсти вокруг реестра

В 2016 году достоянием общественности стало письмо президента НП «Руссофт» Валентина Макарова директору департамента развития высоких технологий Минкомсвязи Дмитрию Чернову, которое касалось непрозрачности процедуры принятия решений о включении программных продуктов в реестр. По мнению Макарова, члены экспертного совета не всегда могут «избежать разночтений, ошибок, конфликта интересов при вынесении решений». Однако предложенная им возможность создания процедуры апелляций, в том числе с привлечением независимых экспертов, пока осталась нереализованной.

На непрозрачность процедуры включения в реестр указывали и другие участники рынка. Компания «ИСЕТ Девелопмент» оспаривала решение Минкомсвязи об отказе включить в реестр антивирусное решение Eset. В октябре 2016 года суд вынес решение в пользу ведомства, мотивировав это тем, что «ИСЕТ Девелопмент» не имеет сертификата для разработки ПО, в котором реализованы функции защиты конфиденциальной информации. Участники рынка посчитали это формальной причиной и предположили, что реальная заключается в том, что «ИСЕТ Девелопмент» как дочерняя компания словацкого производителя не смогла доказать, что ее продукт является российским. В подтверждение этому глава Минкомсвязи Никифоров поприветствовал решение суда, отметив, что довольно часто зарубежные компании пытаются представить свои разработки через дочерние структуры в России, чтобы включить их в реестр.

Наглядный пример: в августе в реестре российского ПО был зарегистрирован продукт американской компании Hewlett Packard Enterprise. «Русская» версия программы ArcSight носит название «Ankey SIEM». При этом указано, что исключительные права на ПО и все его компоненты принадлежат разработчику ООО «Газинформсервис». В HPE открыто заявляют, что таким образом они локализуют свои продукты для продажи их в государственные структуры.

На этом фоне интересно выглядят сообщения о том, что в реестр не вошла операционная система «ОСь», разработанная «дочкой» «Ростеха», компанией НЦИ. Основанием для отказа: НЦИ не предоставил экспертному совету документы, подтверждающие исключительные права на систему, а также лицензию ФСТЭК. История достаточно громкая, поэтому скажу только основное. В самой НЦИ подчеркивают, что «ОСь» основана на свободном программном обеспечении и программных модулях собственной разработки. Однако по словам члена экспертного совета Натальи Касперской, в заявке, напротив, было указано, что это проприетарное ПО. Как будет развиваться ситуация — покажет время, а пока НЦИ подал повторную заявку.

Есть и другие интригующие случаи: так, в июне 2016 года без каких-либо комментариев со стороны Минкомсвязи из реестра пропали ранее включенные в него продукты на базе решений IBM и EMC, в том числе разработки «КРОКа», «Логики Бизнеса» («дочка» «АйТи»), «К-МИС», «Метамодель групп» и др. Сам факт, что продукты были исключены из реестра, а не получили отказ по итогам рассмотрения заявки, свидетельствовал о незрелости процедур работы экспертного совета на тот момент.

Миллиарды мимо бюджета

Десятки миллиардов рублей ежегодно необоснованно уходят к иностранным производителям ПО, уверяет Минкомсвязь. В связи с этим ведомство совместно с ФАС намеревается жестко наказывать госструктуры и компании с государственным участием, использующим зарубежный софт при наличии российских аналогов. В мае Николай Никифоров предложил и вовсе обложить налогом такие госучреждения, размер сбора может составить 5% стоимости на то иностранное ПО, которое можно было бы заменить отечественным.

Что и говорить, переход от софта мировых производителей на разработки своих соотечественников — дело нешуточное. Необходимость тратить время и ресурсы на проекты по миграции на новое ПО, а также риски таких проектов отпугивают заказчиков и толкают их на поиск обходных путей. Широко известна практика приобретения вычислительной техники с предустановленным софтом, а также «завуалированной» закупки иностранных программных продуктов под видом услуг, например, SaaS, аренды оборудования с предустановленным софтом или техподдержки, включающей обновление ПО.

После вступления в силу изменений, касающихся работы реестра, такие схемы работать больше не будут. Заказчиков обяжут закупать ПО отдельно от вычислительной техники, и таким образом ограничения нельзя будет обойти. Это обернется дополнительными расходами на миграцию на отечественный софт, но в некоторых случаях часть затрат компенсируется за счет меньшей стоимости российских разработок.

Не числом, а умением

На сегодняшний день реестр содержит сведения более чем о 4000 программных продуктах, которые официально признаны российскими. С учетом того, что реестр задуман как инструмент реализации импортозамещения, а не просто как перечень всех имеющихся ИТ-продуктов российского происхождения, крайне важно обеспечить объективную оценку соответствия ПО требованиям госзаказчиков. Но это сделать очень трудно, и вот почему. Действующая на данный момент процедура подачи заявки не предполагает какой-либо экспертизы на предмет соответствия программных продуктов тем или иным требованиям заказчиков. Иначе говоря, задача экспертного совета — подтвердить или опровергнуть российское происхождение ПО, а уж его функциональность, надежность, безопасность остаются на совести разработчика. Госзаказчикам не позавидуешь: даже несмотря на поддержку Минкомсвязи (методические материалы, таблица соответствия российского ПО иностранным аналогам и т. п.), задача выбора программных продуктов, мягко говоря, затруднена. Если уж совсем образно выразиться, то это выбор одного из сотен «котов в мешке».

Обозначенная министерством перспектива качественного роста реестра внушает надежду, что в будущем к программным продуктам, претендующим на включение в него, будут предъявляться более развернутые требования, соответствующие интересам заказчиков. Разработчикам при этом придется сфокусироваться не столько на организационных вопросах, сколько на функциональности своего ПО, на что потребуется и время, и немалые затраты. Но в итоге повысится конкурентоспособность и клиентоориентированность продуктов, а от этого выиграют все.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 октября 2017 > № 2335664 Дмитрий Комиссаров


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 2 октября 2017 > № 2525607 Дмитрий Юхневич

СPA-сети не рекомендуются для B2B-сегмента

Ольга КУДРЯШОВА

Генеральный директор компании Linkprofit Дмитрий Юхневич подробно рассказал о принципах работы и использовании CPA-сетей. Одни из основных преимуществ CPA - позволить рекламодателю платить только за конкретных клиентов, а также получить максимальный объем трафика из всех доступных ресурсов.

- Какие сложности Вы видите для внедрения CPA в Казахстане? Есть ли какие-то специфические особенности казахстанского рынка от тех, на которых компания уже активно работает?

- Во-первых, сложности будут общими для всех активно развивающихся рынков. Во-вторых, сложностей на рынке Казахстана будет не так много. Судя по тому, что мы можем видеть уже сейчас - реакция рынка на новую модель рекламного размещения сугубо положительная. Только за последние два месяца к нам подключились 20 новых рекламодателей. Из тех моментов, которые могут вызвать сложности во взаимодействии и при запуске кампаний, можно отнести бизнес-процесс. CPA-сеть - это стабильный канал привлечения лидов. Мы, как посредники, должны обеспечить стабильный доход вебмастерам и стабильный поток трафика рекламодателю. Если рабочий процесс, взаимодействие между этими элементами не до конца отлажен - это может повлиять на доходы. Второе это - IT-инфраструктура. Если компания недостаточно технологически оснащена, это может стать причиной некоторых трудностей в обработке лидов, которые поступают ей от CPA-сети. Иногда рекламодатель не способен обрабатывать заявки в связи с тем, что объемы поступающего целевого трафика слишком велики. Но эта проблема решаема: колл-центр. В многих случаях со стороны рекламодателя должен работать колл-центр, который должен работать по определенным скриптам. Без него работа по CPA-модели станет невозможна, так как рекламодатель не сможет прозвонить и проверить пришедшие к нему заявки. Бывали случаи, что мы помогали рекламодателям с написанием таких скриптов. Еще одна проблема - дефицит специалистов. На стороне рекламодателя должен быть сотрудник, который сможет анализировать поступающую к нему статистику по работе оффера компании и фильтровать поступающие заявки. Рынок трудоустройства Казахстана с большой вероятностью станет пополняться такими кадрами, поэтому не стоит видеть в этом серьезную проблему, но, скорее всего, новую возможность. С другой стороны, рекламодателю стоит очень серьезно отнестись к его квалификации, так как от него во многом будет зависеть успешность работы компании с CPA-сетью.

- Минимальный бюджет компании на CPA и какую маркетинговую выгоду приносит CPA?

- Перед тем, как подключиться к CPA-сети, рекламодатель совместно с ее сотрудниками определяется со стоимостью целевого действия - это та сумма, которая будет выплачиваться вебмастерам за каждого приведенного клиента, который это действие совершит. Стоимость же целевого действия будет зависеть от многих критериев, о которых лучше рассказывать отдельно. Данная стоимость, как и условия оффера будут корректироваться в процессе работы.

CPA-сети не работают в качестве коробочного предложения. Как только рекламодатель подключился к сети, он начинает получать целевой трафик в больших объемах. И главный вопрос будет заключаться в том, сможет ли он обрабатывать такой поток лидов? Кто-то не может обработать больше 50 заявок в день, а лидов к нему приходит более 300. Надо понимать, что нужно будет работать над собственными возможностями, чтобы не упускать реальную прибыль.

Выгода рекламодателя при работе с CPA-сетью - в охвате. CPA-сеть - это агрегатор многочисленных источников трафика, которыми являются вебмастера, владельцы площадок. Рекламодатель может самостоятельно работать в контекстных сетях Яндекс и Google, размещая 1 объявление с одного домена. И это нормально. Но CPA-сеть - это не фантазии про самостоятельность и инхаус. Это получение максимального количества трафика из всех доступных ресурсов. CPA-сеть разместит тысячу объявлений вместо одного с различных доменов ее партнеров. Охват такой кампании на 80% больше любой другой, которую рекламодатель сможет запустить самостоятельно. CPA позволяет рекламодателю выйти с предложением к своей целевой аудитории через любой доступный канал, где бы эта целевая аудитория не находилась.

Международная конференция «Цифровая трансформация строительной отрасли»

- Для каких форм бизнеса использование CPA окажется наиболее доступным и предпочтительным?

- Здесь лучше сказать, для кого, скорей всего, CPA не сработает - это компании B2B сегмента. Тем не менее, стоит отдавать себе отчет, что работа по CPA-модели не рекомендуется для рекламодателей с узко специфическим товаром или предложением (чаще всего сюда попадает b2b-сегмент, хотя всё индивидуально); локальному/региональному бизнесу из-за недостаточного охвата (не секрет, что реклама с узкими таргетингами стоит дороже); рекламодателям с ограниченным предложением (это может быть ограничение по сроку проведения рекламной акции, ограничения по ресурсам колл-центра, доставки или наличия товара в магазине. Как правило, вебмастера предпочитают не работать с такими офферами, так как сложно ежедневно останавливать рекламную кампанию и запускать её снова).

Список исключений невелик и при работе с профессионалами performance marketing можно ожидать результат даже в самом безнадежном случае. Для компаний B2B-сегмента есть digital-агентства, которые работают практически с теми же каналами, но уже в имиджевом ключе, который имеет другое выражение результата.

- Чем должна обладать CPA-сеть для того, чтобы приносить реальный доход рекламодателю?

- Для того, чтобы приносить доход рекламодателю, CPA-сеть должна, прежде всего, обладать многочисленными каналами трафика. Такими каналами являются вебмастера, которые ведут собственные блоги, сайты, порталы, youtube-каналы и т.д. Все эти источники обладают своей специфической аудиторией, тематикой, дизайном и т.д.

Есть многочисленные требования, которые предъявляют CPA-сети к вебмастерам, которые регистрируются у них в сети. Проверенные вебмастера, партнеры CPA-сети, работают с офферами - предложениями от рекламодателей, на которые направляют трафик с собственных ресурсов через те или иные рекламные материалы, которые были предоставлены самим рекламодателем. Собственно, так и работает CPA.

- На кого больше ориентирована CPA-модель на новых или лояльных клиентов?

- CPA ориентирована на "теплых клиентов", которые проявили заинтересованность в категории товара, тематике или в чем-то еще, что может привести их к мысли о приобретении рекламируемой продукции, но они еще не определились. Такому клиенту нужно рассказать больше о продукте и сопроводить по воронке до продажи или другого целевого действия.

CPA не работает с холодными клиентами. Это связано с тем, что без заинтересованности пользователя в том или ином товаре или услуге, он не кликнет по баннеру, не перейдет по ссылке. Скорей всего, он не совершит целевое действие.

CPA точно не ориентирован на лояльных клиентов. Несмотря на то, что клиент может быть лоялен к продукту рекламодателя, к бренду, он пока не проявил заинтересованность в приобретении конкретного товара. В процессе рекламной кампании, вебмастер вполне может привести к рекламодателю лояльного клиента, которого заинтересовали новый товар, акция или скидочное предложение. От этого никто не застрахован.

- За счет каких механизмов происходит рост трафика?

- Здесь стоит сначала определиться, что мы будем подразумевать под ростом трафика? Рост трафика - это увеличение количества посетителей на сайте. Трафик может расти органически и искусственно.

Существует, например, SEO-оптимизация, которая нацелена на вывод сайта в топ поисковой выдачи по тем или иным поисковым запросам. SEO - это органический трафик.

Во-первых, SEO-оптимизация необходима, потому что пользователю проще пройти по первой ссылке (первым трем-пяти ссылкам первой страницы или, в крайних случаях, просмотреть 2-3 страницы), поэтому все сайты борются за то, чтобы быть первыми в Google и Яндекс.

Во-вторых, SEO-оптимизация необходима для того, чтобы контент сайта был максимально оригинальным и наиболее точно соответствовал тому, что пользователь искал в поисковике. SEO-оптимизацией можно заниматься бесконечно: первые результаты будут видны через 2-3 месяца, реального эффекта можно достичь за полгода с правильным SEO-специалистом.

Если мы говорим про трафик, который рекламодатель получает от CPA-сети, то это трафик не органический, а, скорее, дирижируемый. К неорганическому трафику, как правило, относят любой оплаченный трафик. Неорганический прирост трафика происходит мгновенно, как, собственно, и увеличение количества лидов, заказов, заявок, покупок. CPA-сеть направляет трафик своих партнеров в нужное русло, исходя из наиболее выгодного его соответствия требованиям оффера, поэтому трафик, который в итоге приходит на лендинг рекламодателя - целевой и качественный.

- Как монетизируется трафик из CPA-сетей и как можно увеличить объемы поступающего трафика?

- Монетизация трафика - это работа вебмастеров, партнеров сети, владельцев интернет-ресурсов, блогеров, арбитражников. Монетизация трафика может быть "прямой" - это в том случае, если к рекламодателю на сайт приходит клиент (через органическую поисковую выдачу, а не через партнерскую ссылку) и совершает там покупку. Монетизация может быть "непрямой" - это то, чем занимаются партнеры CPA-сети: они перегоняют трафик с собственных или арендованных ресурсов на сайты рекламодателей через рекламные объявления. Монетизация трафика происходит уже на сайте рекламодателя, который получает от партнера сети клиента и выплачивает вебмастеру вознаграждение за лид.

Как только трафик партнера сети направляется на лендинг рекламодателя, он становится целевым (по большей части, исключая случайные нецелевые переходы). Пользователь должен совершить определенное целевое действие, не больше, не меньше. Если целевое действие, это заполнение заявки на кредит, то в дальнейшем эта заявка может конвертироваться в выданный кредит. Если целевое действие - это заполнение формы регистрации на сайте рекламодателя, то в дальнейшем этот пользователь может совершить покупку на сайте рекламодателя - это тоже конверсия, но ее скорей можно назвать дополнительной монетизацией.

Объем этого трафика во многом будет зависеть не от формы бизнеса, а от вебмастеров партнерской сети, от их интереса к офферу. Чтобы увеличить интерес можно прибегнуть к мотивации. Поощряя партнеров сети, рекламодатель увеличивает интерес к своему офферу.

- В чем отличие CPA-сетей от автоматизированных систем типа Google AdWords или Яндекс.Директ?

- Это еще один вопрос, который мы будем освещать на рынке Казахстана в дальнейшем более подробно. Пока ограничимся тем, что Google AdWords и Яндекс.Директ - это системы контекстной рекламы. Для CPA-сетей - это один из многочисленных типов трафика со своими характеристиками: подходит для кратковременных рекламных кампаний: сезонных предложений или акций, имеет выраженный рекламный эффект, приток трафика только по четко определенному списку запросов, оплата производится за каждый переход посетителя на рекламируемый ресурс, вносить изменения в настройки контекстной рекламы можно практически в режиме реального времени (изменения вступают в силу спустя 10-15 минут).

Когда пользователь пришел через контекстное объявление в поисковике Яндекс на страницу рекламодателя по ссылке партнера CPA-сети и оставил там свои данные, этот пользователь стал лидом, а когда он пришел через прямую ссылку - это органический трафик и данные, которые он оставляет на сайте рекламодателя уже не оплачиваются. Из всего этого следует вывод, что CPA - это модель оплаты рекламного размещения, а Яндекс.Директ и GoogleAdWords - это каналы привлечения трафика.

Но если все-таки сравнивать самостоятельную работу в контекстных сетях с запуском оффера в CPA-сети, то для оффера будет характерно и в некоторых случаях необходимо: долгосрочность рекламного предложения, большие объемы трафика, рекламируемый товар обязательно принадлежит к категории широкого спроса, при этом приток целевого трафика происходит из многочисленных источников партнеров сети, оплачиваются не переходы и клики, а целевые действия определенные условиями оффера.

Наибольшую выгоду рекламодатель извлечет из сравнения различных платных каналов привлечения клиентов, так как из этого сравнения можно выяснить, насколько дорого ему обходится клиент, приведенный из того или иного канала. CPA = общий бюджет на конкретный канал ÷ общее количество клиентов, которые пришли через этот канал.

- Как влияет развитие CPA-сетей на рекламный бизнес в мире?

- Во-первых - это результативность. До появления в мире рекламы такого понятия как performance marketing существовали digital-агентства, которые не брали на себя конкретные обязательства и KPI, которые сейчас являются обычными для CPA-сетей. Сейчас ситуация достигла своего апогея, так как компании стали обращаться в рекламные агентства с теми же требованиями. CPA-сети привнесли идею результативности на современный рынок рекламы, которой теперь болеют все без исключения.

Во-вторых, это влияние на кадровую подготовку. Рынок CPA стал кузницей кадров для всего рынка рекламы. Специалисты CPA-сетей обладают экспертными знаниями во всех сегментах, в которые проникает модель CPA. За максимально короткий срок они осваивают общий для всей digital-индустрии понятийный аппарат, благодаря которому в дальнейшем смогут найти себя в любой интересной для них сфере. Такую школу дает только CPA-сеть.

В-третьих, CPA-сети активно развивают собственные технологии, постепенно превращаясь в IT-компании. Это связано с общей тенденцией рынка к автоматизации всех процессов, на которую не могут не реагировать передовые игроки, функционал которых растет с каждым днем. На сегодняшний день компания может взлететь только благодаря работе с правильной CPA-сетью. Если подытожить, то рекламодатели всегда хотели платить только за конкретных клиентов. CPA - это и есть оплата за клиента.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 2 октября 2017 > № 2525607 Дмитрий Юхневич


США. Евросоюз > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 октября 2017 > № 2334403 Дмитрий Добров

Евросоюз готовит удар по гигантам интернета

Дмитрий Добров, ИноСМИ, Россия

Евросоюз намерен изменить правила налогового обложения для интернет-компаний, поскольку они платят гораздо меньше налогов, чем «традиционные» фирмы. В этой связи Еврокомиссия разрабатывает законопроект, предусматривающий резкое увеличение налогов для гигантов Интернета, входящих в так называемую группу GAFA (Google, Amazon, Facebook, Apple). Все они (плюс Microsoft) — американские корпорации, очень ловко устроившиеся на европейском континенте и выводящие из-под юрисдикции финансовых служб ЕС миллиарды налоговых платежей. Так, Google и Facebook сделали своей «налоговой гаванью» Ирландию, где налогообложение корпораций — одно из самых низких в Европе. Согласно источникам в Еврокомиссии, Google платит менее 1% налогов со своей выручки в странах ЕС. Всего же Google и Amazon недоплатили Евросоюзу налогов на сумму около 5,5 миллиарда евро в период с 2013 по 2015 годы. В целом, по данным Еврокомиссии, интернет-компании в ЕС платят в среднем корпоративный налог в 10,1%, в то время как традиционные компании — 23,2%. На самом деле, разрыв гораздо глубже. Amazon платит в Великобритании налогов в 11 раз меньше, чем местные книжные магазины. В Ирландии, где корпоративный налог составляет 12,5%, Apple заплатил лишь 0,005% этой суммы ирландским налоговикам.

На недавнем заседании Экофин (совета министров финансов и экономики стран ЕС) в Таллине было принято решение — перекрыть интернет-гигантам налоговые лазейки, благодаря которым они грабят «доверчивых европейцев». Особенно резко выступил министр экономики Франции Брюно ле Мэр, который заявил, что Европа не позволит обводить себя вокруг пальца. Против французской инициативы резко выступила Великобритания — из опасений, что это может положить начало трансатлантической торговой войне.

Заставить американцев раскошелиться — задача непростая, поскольку интернет-гиганты применяют в разных странах Европы различные схемы ухода от налогов. Одной из основных инициатив в этой связи стало изменение статуса налогового резидента. Интернет-компания, которая регистрируется в одной из «налоговых гаваней» мира, будет платить налог там, где оказывает основные виртуальные услуги и получает основную прибыль, даже если она не имеет офисов, складов или магазинов на территории этой страны.

ЕС уже несколько лет ведет войну с засильем американских интернет-гигантов. В августе 2016 года Еврокомиссия признала недействительными налоговые преференции, которыми пользуется Apple в Ирландии, и потребовала от американской компании вернуть 13 миллиардов евро в ирландское налоговое ведомство. В июне 2017 года Еврокомиссия наложила на Google штраф в размере 2,4 миллиарда евро за злоупотребление монопольным положением на рынке интернет-услуг. В ответ Google подал апелляцию, которая рассматривается в суде. Борьба с жульничеством интернет-гигантов — часть программы ЕС по справедливому распределению корпоративных налогов, которая должна вступить в силу к 2021 году. По мнению европейцев, возникла нетерпимая ситуация, когда малый и средний бизнес в Европе честно платит налоги, в то время как гиганты интернета уходят от своих обязательств. Франция, Германия и Испания предложили в этой связи ввести «уравнительный налог» не на прибыль (которая жульнически минимизируется), а на реальный оборот, генерируемый интернет-компаниями. Как минимум восемь стран ЕС сдержанно отнеслись к этой инициативе: кроме Великобритании, это Ирландия, Люксембург, Кипр, Мальта, Швеция, Дания и Чехия. Однако испанский министр экономики Луис де Гиндос выразил уверенность, что в конечном счете все члены ЕС поддержат этот план. Осуществлению плана поможет тот факт, что главный его противник — Великобритания — в 2019 году покидает Евросоюз.

Аналитики отмечают, что речь идет о серьезнейшем вызове для стран ЕС. Американские интернет-компании, работающие в виртуальном пространстве, подрывают действующие экономические и налоговые системы и представляют опасность для большинства национальных экономик. За каких-нибудь 20-30 лет группа GAFA смогла аккумулировать биржевую капитализацию свыше двух триллионов долларов, что сопоставимо с ВВП Франции, которая трудом поколений создавала национальное богатство на протяжении двух тысяч лет. Примечательно, что этот колоссальный капитал был создан вне действующих экономических и налоговых правил, без социальных и экологических обязательств, практически «в облаке». Сторонники GAFA, со своей стороны, утверждают, что все происходит по правилам, просто старые нормы не действуют: до конца 20 века налоги были привязаны к предприятиям, которые физически действовали на территории конкретных стран. Теперь же локализация производства и потребителей носит трансграничный характер.

Совершенно очевидно, что планы Евросоюза в первую очередь затрагивают интересы американских компаний. Торговая палата США заявила в этой связи, что односторонние шаги со стороны ЕС могут нанести ущерб мировой торговле, они помешают инвестициям, созданию рабочих мест и стартапов. Несмотря на это, Еврокомиссия намерена выработать проект закона, ставящего под контроль американских интернет-гигантов, уже к началу 2018 года и провести его в жизнь, даже если другие торговые партнеры (Китай и США) будут против.

США. Евросоюз > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 октября 2017 > № 2334403 Дмитрий Добров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 октября 2017 > № 2334365 Ангелина Кречетова

Стоп, музыка: как соцсети вводят платные подписки для пользователей

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Ограничение времени свободного доступа к музыкальному контенту в соцсетях происходит на фоне расширения платной аудитории: доходы от стриминга в России выросли более чем вдвое с 2016 года

Официальные мобильные приложения популярных в России социальных сетей «ВКонтакте» и «Одноклассники» ограничили возможность фонового прослушивания музыки. Новые правила начали действовать с 1 октября. В пресс-службе социальной сети «Одноклассники» Forbes пояснили, что текущие изменения изначально были прописаны в соглашении с правообладателями.

«Платная подписка — это возможность для музыкантов получать стабильный доход от публикации своего контента в «Одноклассниках». Партнерство с мейджорами позволяет нам увеличивать библиотеку качественного музыкального контента и сохранять возможность слушать музыку бесплатно в десктопной версии «Одноклассников», — рассказал Forbes представитель пресс-службы социальной сети.

В пресс-службе «ВКонтакте» перенаправили запрос Forbes в United Media Agency (UMA), постоянным партнером которого является Mail.Ru Group. Там сообщили, что мера коснулась также отдельного приложения для прослушивания музыки Boom. Компания UMA выступает посредником между интернет-холдингом и правообладателями, заключая от лица холдинга лицензионные соглашения с издателями музыки. Директор по маркетингу UMA Горбуленко Вера объяснила Forbes, что, согласно достигнутым договоренностям с ведущими музыкальными студиями с октября бесплатное фоновое прослушивание музыки в официальных мобильных приложениях «ВКонтакте» и «Одноклассники», а также в мобильном приложении «Boom» ограничивается для пользователей до 60 минут в сутки и далее будет снижаться до 30 минут в сутки. Для того, чтобы снять это ограничение пользователю предложат оформить ежемесячную подписку за 149 рублей. Подписка отключает также рекламу в веб-версии социальных сетей и дает возможность пользователям сохранять музыку для офлайн-прослушивания в приложениях.

Конкретных сроков по дальнейшим ограничениям в компании не уточнили. «Стоит отметить, что это беспрецедентный шаг со стороны правообладателей навстречу пользователям: другие музыкальные стриминговые сервисы были вынуждены полностью и одномоментно отключить фоновое прослушивание», — подчеркнула собеседница Forbes. Ранее United Media Agency и Mail.Ru Group подписали партнерские соглашения с Universal Music Group, Warner Music Group, Sony Music Entertainment, Merlin Network и другими правообладателями.

«ВКонтакте» и «Одноклассники» ввели платную подписку на музыку в свои мобильные приложения в апреле. Тогда в социальных сетях объяснили решение условием соглашения с правообладателями. После нововведения бесплатное прослушивание музыки стало доступно только за прослушивание рекламы, которая проигрывается между треками. TJ указывает, что новое ограничение действует в последних версия мобильных приложений «ВКонтакте» и «Одноклассников», на веб-версию ограничения не распространяются.

«Яндекс.Музыка» и Facebook

Российские соцсети не единственные, кто экспериментирует со стримингом музыки. Так, 27 сентября в пресс-службе стримингового сервиса «Яндекс.Музыка» объявили о договоренностях с Facebook, в рамках которых российские пользователи Facebook смогут прямо в ленте новостей послушать фрагменты песен, которые понравились кому-то из друзей сервиса. «В пост со ссылкой на трек встраивается плеер с 30-секундным фрагментом композиции. Послушать ее целиком можно на сервисе или в приложении», — уточняли в пресс-службе.

Таким образом, стриминговый сервис «Яндекса» стал первым среди российских, который договорился о такой интеграции с Facebook. В социальной сети ранее также появилась возможность слушать отрывки из песен, которыми делятся пользователи Spotify, Apple Music, Deezer, Napster, Rhapsody и KKBOX. Сейчас в каталоге стримингового сервиса, ежемесячное число пользователей которого превышает 20 млн, более 35 млн треков, «от сегодняшних радиохитов до редкого фри-джаза из семидесятых», уточнили в пресс-службе. В приложении для Android, iOS и Windows треки можно не только слушать онлайн, но и сохранять в памяти устройства. Сервис работает по подписке.

Россияне готовы платить за музыку

В мае «Ведомости» со ссылкой на исследование Международной федерации звукозаписывающей индустрии (IFPI) писали, что доходы звукозаписывающей индустрии в России выросли в 2016 году на 13,5% до $63,1 млн (4,2 млрд рублей). IFPI ориентировалась на курс доллара в 66,9 рублей, что соответствует среднегодовому курсу ЦБ за 2016 год. Примечательно, что самым растущим сегментом в прошлом году стал стриминг (потоковое проигрывание музыки через онлайн-сервисы вроде Apple Music и Spotify). Если весь сегмент digital увеличился на 29%, то доходы от стриминга более чем удвоились — с $10,37 млн в 2015 году до $23,67 млн в 2016 году. Из этих средств $12,7 млн пришлось на стриминговые сервисы, которые работают по подписке, $8,9 млн — сервисы, позволяющие слушать музыку за рекламу, $2,1 млн — сервисы видеостриминга. За год платная подписка увеличилась в 2,6 раза.

Сейчас в России работают десятки стриминговых онлайн-сервисов, самые крупные из которых – «Яндекс.Музыка», Apple Music, а также Google Play Music. Глава сервиса «Яндекс.Музыка» Андрей Гевак говорил изданию, что стриминг в стране растет не первый год. При этом «Яндекс.Музыка» растет еще быстрее — в 2016 году число платных подписчиков сервиса iOS и Android (без учета партнерств с операторами) увеличилось больше чем втрое, указывал он.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 октября 2017 > № 2334365 Ангелина Кречетова


Казахстан. США > СМИ, ИТ > kapital.kz, 29 сентября 2017 > № 2539899 Дмитрий Береснев

Дмитрий Береснев: «Потребители контрафактного софта — источник огромной прибыли для пиратов»

О том, кто и каким образом страдает от процветающего, в том числе и в Казахстане, кибермошенничества

Вопросы кибербезопасности сегодня — не пустой звук. Весной этого года пользователи по всему миру стали жертвами вируса WannaCrypt, и многие хакерские атаки еще остались за кадром. Согласно результатам исследования BSA «Нелицензионное ПО и угрозы кибербезопасности», эти атаки часто связаны с поддельным программным обеспечением. «Кибермошенники активно раскладывают модифицированные пиратские версии программного обеспечения на всех интернет-ресурсах. Они хорошо понимают, что каждый скачавший их пользователь приносит им огромную прибыль. Ведь компьютер с нелегальным ПО может использоваться для рассылки спама, всевозможных атак, взламывания других компьютеров, снятия денег с кредитных карт», — рассказал директор по кибербезопасности и программным активам Microsoft в СНГ Дмитрий Береснев. О том, что вовсе не низкая цена пиратских программ является причиной их популярности и как Казахстан может развить собственный IT-рынок, он рассказал в интервью центру деловой информации Kapital.kz.

— В прошлом году Microsoft заявлял, что, по данным исследования, проведенного в 2015 году ассоциацией BSА, уровень использования нелицензионного программного обеспечения в Казахстане составляет 73%. Это означает, что на 7 из 10 компьютеров установлены пиратские версии. Как сейчас выглядит картина?

— Исследование BSА проводится раз в два года, то есть данных за этот год нет. Но по динамике продаж компьютеров и лицензионных ПО можно сказать, что уровень пиратства в Казахстане может снизиться примерно на 1%. Учитывая, что Казахстан весьма активно поддерживает инновационное развитие и присоединяется к различным международным альянсам и союзам, 1% - хотя и достойное снижение, но все-таки довольно медленное. Рекорд среди стран СНГ в прошлом году установила Грузия, где снижение составило 6% за год.

— Опираясь на упомянутые вами данные продаж, можно ли сделать вывод о том, среди каких групп населения культура использования легального софта выше?

— Коммерческий сектор традиционно в разы менее падок на пиратские продукты, чем физические лица. Бизнесмен хорошо понимает, что бесплатный сыр только в мышеловке, что пиратские продукты распространяют не «Робин Гуды». Если в поисковой системе первой выходит ссылка на сайт с пиратским софтом, это означает, что кто-то инвестировал в продвижение этого сайта немалую сумму. Поверьте, никто не будет вкладывать в продвижение одного пиратского сайта в среднем 20−30 тысяч долларов в месяц (результат исследования Group-IB в 2016 г.) из большой любви к общественности. Вы стали бы тратить такие деньги на то, чтобы раздавать бесплатный софт? Конечно, нет. Объем ущерба от киберпреступности на пространстве СНГ составляет около 3 млрд долларов. И это довольно старые данные, сейчас размах еще больше. В 96% случаях пиратские программы — это модифицированные версии с добавлением огромного количества уязвимостей. Приведу пример. Самая распространенная на данный момент в странах СНГ сборка Windows XP Zver Edition установлена на 20 млн компьютеров не только физических лиц, но и предприятий, в том числе стратегического значения. Так вот, в ней найдено 63 встроенных злоумышленниками уязвимости. Компьютер под управлением этой сборки Windows атакует разные сайты, сливает с себя всю информацию. А для того чтобы подступиться к данным на нем, достаточно технологической подготовленности уровня школьника из Уганды со смартфоном в руках.

— Бизнес не готов рисковать своими деньгами и безопасностью.

— Мало того, предприятия Казахстана начинают подписывать контракты с ведущими компаниями мира, которые имеют высокие требования к безопасности сетей. То есть никто не станет вашим партнером, не станет обмениваться с вами данными, если у вас стоит нелицензионное ПО. Простые граждане этого пока не понимают, поэтому ежедневно по всему миру пропадают средства с кредитных карт. Но вместо того, чтобы ловить злоумышленников и анализировать, подлинная ли версия Windows установлена на компьютере, установлены ли необходимые обновления безопасности, пользователи обвиняют программное обеспечение. А результате выясняется, что причина кроется в том самом бесплатном сыре.

— Камень преткновения — цена лицензионного ПО?

— Цена не имеет прямого отношения к пиратству. Мы проводили эксперименты со снижением цен, однако это не повлияло на уровень использования неподлинного ПО даже среди владельцев дорогих телефонов, ноутбуков или авто. Пока нет культуры использования лицензионного ПО, потому что нет понимания всех рисков и потому что есть доступ к пиратскому ПО на различных сайтах.

— Как-то один из казахстанских финансистов сказал, что мошенники на полшага опережают банкиров. Получается, что в сфере программного обеспечения такая же ситуация?

— Преступления, за которыми следует наказание, всегда становятся менее распространенными. В России после нескольких тысяч уголовных и административных дел, возбужденных по статье об авторском праве, уровень пиратства снизился с 90 до 60%. Вопрос защиты авторских прав гораздо шире, чем кажется. Во-первых, больше всего от сложившейся ситуации теряет страна, потому что бюджет недополучает налоги. Во-вторых, компаниям в стране невыгодно создавать интеллектуальную собственность, потому что есть риск ее потерять. Если авторские права на интеллектуальную собственность охраняются недостаточно, то предприниматели уводят за границу потенциально огромный капитал. И заметьте, в тех странах, где программное обеспечение и другие объекты авторского права копируют или воруют наиболее интенсивно, гораздо медленнее идет развитие IT-сектора. Очень сложно инвестировать в регионы, в которых высок риск потерять свои инвестиции.

— Какие инструменты компания применяет в Казахстане для повышения культуры использования лицензионного ПО?

— Мы много работаем со СМИ, предоставляем возможность стартапам и студентам опробовать все преимущества наших технологий за минимальные деньги. Если измерить это деньгами, то речь идет об инвестициях сотен миллионов долларов. Мы стареемся разъяснить государству, правоохранительным органам и простым гражданам все юридические, репутационные, финансовые риски, которые влечет за собой использование контрафактного софта. Параллельно идет постоянный и очень масштабный процесс по анализу возможных кибератак, которые благодаря кибермошенникам ежедневно возникают сотнями. Защита от них — огромная работа тысяч наших сотрудников. Ее результат — регулярное обновление лицензионной Windows 10, которая защищает от известных на момент апдейта киберугроз. Но, конечно, эта защита доступна только тем, кто устанавливает подлинное ПО, — так, например, печально известный WannaCrypt не затронул компьютеры с обновленной версией Windows 10.

— Пиратские версии полностью отражают глубокие возможности ПО Microsoft? И какие преимущества у продуктов вашей компании?

— Изменение, которое производится пиратами, — это отключение системы обновлений, поскольку она позволяет защищаться от уязвимостей, от взлома нашей операционной системы и системы офисных продуктов. На втором месте — внедрение вредоносного кода. Пират ворует ПО, начинает распространять его на своем сайте с целью заработать. Как он это делает? Либо кладет рядом так называемый кряк, который при запуске активирует Windows и Office, а заодно устанавливает жучок вам на компьютер. Либо просто взламывает продукт, который он сам же распространяет и встраивает вредоносное ПО в него. Таким образом, после того как вы скачали и поставили, например, «зверскую» сборку Windows, пират имеет полный доступ к вашему компьютеру и может рассылать с него спам, продавать его в ботнеты, использовать для различных видов атак. Наши преимущества в том, что Microsoft постоянно поддерживает продукты, для того чтобы они были безопасными, чтобы данные клиентов были защищены, а миллионы ежедневных атак отражались.

— В этом году было заявлено о том, что в Казахстане начата разработка концепции кибербезопасности. Может быть, взятый государством курс на защиту данных сделает население более ответственным в этом вопросе?

— Я разделяю этот оптимизм. Microsoft участвует в разработке «Киберщита Казахстана» и верит, что прогресс в этом направлении будет достигнут.

Казахстан. США > СМИ, ИТ > kapital.kz, 29 сентября 2017 > № 2539899 Дмитрий Береснев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332714 Майкл Макфол

Хватит — значит хватит: как предотвратить кибервмешательства России

Майкл Макфол (Michael McFaul), The Washington Post, США

Расследования комитетов Конгресса и Министерства юстиции, а также блестящие журналистские расследования, проведенные за последний год, позволили выявить масштабы нарушений нашего суверенитета, на которые пошла Россия. Она нарушила наш суверенитет, перейдя не физическую, а множество виртуальных границ. Чтобы оказать влияние на исход наших президентских выборов и посеять сомнения в эффективности наших демократических процессов, российские агенты 1) крали и публиковали украденную информацию; 2) использовали российские государственные СМИ, чтобы оказывать влияние на американских избирателей посредством телевидения и социальных сетей; 3) покупали рекламу на Facebook; 4) использовали целую армию блогеров и ботов, чтобы продвигать фейковые новости; 5) предлагали предвыборному штабу Трампа компромат на его оппонента, Хиллари Клинтон; 6) пытались проникнуть в наши компьютеры и сети, используемые для подсчета голосов. И это только то, что нам стало известно к настоящему моменту. Но расследования продолжаются.

Если расследования вмешательства России в настоящее время набирают обороты, то дискуссии о политических мерах, которые нам необходимо принять для защиты нашего суверенитета на будущих выборах и в ежедневной политической жизни, только начинаются. Президент Трамп продолжает отрицать существование этой проблемы: несколько дней назад он написал в Твиттере, что «российская мистификация продолжается». Власти не предприняли почти никаких мер для защиты наших выборов от внешнего вмешательства. Эта ситуация должна измениться.

Во-первых, нам необходимо укрепить нашу систему обеспечения безопасности в киберпространстве. Нам необходимо разработать более четкие и подробные инструкции касательно того, как можно предотвратить кибератаки. Нам необходимо укрепить взаимодействие между юристами и структурами, обеспечивающими кибербезопасность, на индивидуальном, групповом и правительственном уровнях. Нам также необходимо принять новые правила, предписывающие повысить уровень кибербезопасности всех систем, задействованных в избирательном процессе. Одним из компонентов нашего ответа также должно стать сдерживание: мы должны четко объяснить Кремлю и правительствам других стран, как именно мы будем реагировать — в реальном мире и в киберпространстве — на атаки с их стороны. Пока мы не повысим уровень безопасности и уверенности, все штаты должны будут пользоваться бумажными бюллетенями, чтобы при помощи них можно было подтвердить результаты электронного подсчета голосов.

Во-вторых, американскому народу необходимо представить исчерпывающую информацию о пропаганде российского правительства, не вводя при этом запрета на деятельность провайдеров этого контента. Те, кто смотрит RT на YouTube и читает материалы Sputnik в Twitter, должны знать, что российское правительство предлагает такую информацию, которая помогает Кремлю достигать его политических целей. Этого можно достичь двумя путями. Частные компании — кабельные компании и социальные сети — могут ставить специальные значки, помечая ими дезинформацию. Либо правительство США должно потребовать от этих иностранных агентов влияния регистрироваться в соответствии с Законом о регистрации иностранных агентов. (Учитывая их миссии, характер деятельности и внутренние структуры управления, BBC, Deutsche Welle, Canadian Broadcasting Corporation и France 24 не являются иностранными агентами влияния.) Если бывшему сенатору Бобу Доулу (Bob Dole) пришлось зарегистрироваться в соответствии с этим законом, чтобы лоббировать интересы проамериканского демократического правительства Тайваня, почему бы сотрудникам RT тоже не зарегистрироваться в качестве иностранных агентов, чтобы продвигать интересы антиамериканского автократического правительства России? Некоторые эксперты высказывают опасения, что президент России Владимир Путин может в отместку потребовать, чтобы иностранные журналисты тоже регистрировались как иностранные агенты, или вообще запретить им въезжать на территорию России. Однако мы не можем допустить, чтобы угроза неправильных действий со стороны Путина помешала нам принять правильные меры.

В-третьих, необходимо запретить покупку рекламы иностранными субъектами с целью повлиять на ход выборов. Иностранцы не могут вносить вклад в фонды кандидатов на американских выборах, и они не должны иметь возможность покупать рекламу или каким-то иным способом оказывать поддержку кандидатам и партиям. В существующие законы необходимо внести некоторые изменения, чтобы заставить американские компании прекратить подобную деятельность. Между тем ужесточать регулирование этого рынка для американцев не стоит.

В-четвертых, американцы, вступившие в сговор с российскими (или иными) агентами влияния с целью повлиять на исход выборов, должны понести наказание. Если существующие законы не предусматривают уголовную ответственность за подобные действия, нам необходимо принять новые законы, которые позволят предотвратить это в будущем.

Трамп получил десятки миллионов голосов избирателей без всякой поддержки со стороны иностранного государства. Но уникальное воздействие российской кампании на выборы 2016 года довольно трудно оценить, потому что победа Трампа была обусловлена действием множества различных факторов. Тот факт, что в последние несколько месяцев своей предвыборной кампании Трамп постоянно упоминал WikiLeaks, свидетельствует о том, что он понимал ценность подарка Кремля. Антиклинтоновские видеоролики на RT и YouTube посмотрели миллионы зрителей. Рекламу на сайте Facebook, купленную российскими агентами, тесно связанными с Кремлем, по всей видимости, увидели десятки миллионов людей, а протрамповские и антиклинтоновские сообщения в социальных сетях затронули еще несколько миллионов человек. Все это должно было склонить неопределившихся избирателей в пользу Трампа, мобилизовать сторонников Трампа и демобилизовать вялых сторонников Клинтон (чтобы они либо просто не стали голосовать, либо отдали свои голоса за третьи партии). Вероятнее всего, все эти действия России позволили добиться лишь незначительного эффекта, однако стоит отметить, что Трамп тоже победил с незначительным перевесом — всего 78 тысяч голосов в трех штатах: Мичиган, Пенсильвания и Висконсин.

Даже если кампания влияния, проведенная иностранным государством, позволила достичь незначительных результатов, она все равно представляет собой нарушение нашего суверенитета. Если мы не разработаем комплексный подход для сокращения числа и предотвращения кибервмешательств, в будущем мы будем сталкиваться с ними снова и снова.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332714 Майкл Макфол


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332663 Леонид Бершидский

Россия хочет наказать Telegram в назидание другим

Российским властям нужна дешифровка.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Власти всех стран, участвующих в современных кибервойнах, некоторый интерес к переписке пользователей мессенджеров проявляют и определенную информацию отслеживают. А в странах с деспотическим режимом власти этого даже не скрывают. Недавно руководитель проекта Telegram, мессенджера с зашифрованным обменом сообщениями, получил письмо из ФСБ, российской службы контрразведки. Это указывает на вышеупомянутое отличие, а также свидетельствует о том, насколько опасно доверять IT-компаниям, гарантирующим нам конфиденциальность переписки.

Павел Дуров, основатель Telegram, выложил письмо из ФСБ в социальной сети «Вконтакте» (популярном российском аналоге Facebook), который тоже основан им, но больше не является его собственностью. В документе, для удобства переведенном на ломаный английский язык (поскольку компания, стоящая за сервисом Telegram, зарегистрирована в Великобритании), представители спецслужбы сообщает адресату, что в соответствии с законом, принятом в прошлом году, он обязан передать ключи, позволяющие госорганам расшифровывать любые передаваемые через мессенджер сообщения. В письме также говорится о том, что Дуров уже нарушил закон, не сделав этого раньше. Речь идет о том же самом законе, в соответствии с которым соцсетям Facebook и Twitter в следующем году грозит закрытие в России, если они не начнут хранить персональные данные российских пользователей на территории страны. Руководство Twitter пообещало локализовать свою деятельность к середине 2018 года, а Facebook российским властям пока ничего не ответила.

ФСБ предпринимает юридические действия, составляя административные протоколы, что, скорее всего, приведет к судебным процессам в отношении российского (в некотором роде) юридического лица и станет предостережением для компаний вроде Facebook и Twitter. Это должно послужить для них сигналом, указывающим на то, что вызывающе пренебрежительное отношение к драконовскому закону об информационной безопасности им с рук не сойдет. И Telegram с его заявлениями о повышенной защищенности данных и о принципах нейтралитета является идеальной мишенью, на примере которой можно продемонстрировать, насколько все серьезно.

Дуров, создавший Telegram вместе со своим братом Николаем — россиянин, хотя какое-то время назад он получил гражданство государства Сент-Китс и Невис, дающее ему возможность ездить в большинство западных стран без визы. Он приложил все усилия, чтобы не регистрировать Telegram в России, и в итоге появилась британская компания, Telegram LLP. Правда, на официальном сайте мессенджера в разделе FAQ говорится, что офис сервиса находится в Берлине. «Несмотря на то, что братья Дуровы, как и некоторые ключевые разработчики, родились в России, Telegram с Россией не связан — ни юридически, ни физически», — говорится в FAQ. Но, как недавно заявил бывший сотрудник Telegram, недовольный действиями руководства, большая часть работ по разработке сервиса ведется в петербургском офисе, однако Дуров это отрицает. Если некоторые члены команды и работают в России, то для разработчиков (а через них — и для компании) это сопряжено с рисками — связанными с неисполнением законов и с преследованием во внесудебном порядке. На них могут оказывать жесткое давление и требовать от них предоставить ФСБ доступ к переписке в Telegram.

Возможно, что для конфиденциальности переписки пользователей Telegram это не самая большая угроза. Информатор из АНБ Эдвард Сноуден предупреждал, что по сравнению с конкурирующим приложением WhatsApp Telegram менее безопасен, поскольку хранит большую часть сообщений в облаке, что теоретически делает данные доступными для третьих лиц. Но для пользователей большое значение имеет географическое положение. Это — вопрос доверия.

Мессенджер Telegram, число активных пользователей которого ежемесячно составляет более 100 тысяч, пользуется огромной популярностью на Ближнем Востоке, где американским продуктам часто не доверяют. Согласно приложению Annie, в Иране Telegram занимает первое место по числу скачиваний на Android устройства, а приложение WhatsApp, которым пользуются более миллиарда человек, занимает лишь второе место. В каком-то смысле, это понятно: не так давно Иран пытался запретить WhatsApp из-за национальности Марка Цукерберга, назвав руководителя Facebook — и нового владельца WhatsApp — «американским сионистом». Для многих иранцев связь с помощью «российского» приложения более безопасна, но это не означает, что иранские власти не будут преследовать Telegram: недавно прокуратура Тегерана выдвинула против Дурова обвинения в том, что его сервис способствует распространению детской порнографии и пропаганде экстремизма.

Для американцев или, например, людей, митингующих в Гонконге, вероятное рассекречивание зашифрованного трафика китайских мессенджеров, таких как WeChat и QQ, в чем, несомненно, виновны власти Китая, является веской причиной для отказа от этих приложений. В 2014 году президент Южной Кореи Пак Кын Хе (теперь уже отстраненная от власти в результате импичмента) поручила прокуратуре расследовать случаи размещения в корейском мессенджере Kakao Talk оскорбительных для нее комментариев. В результате южнокорейские пользователи начали в массовом порядке переходить в Telegram, который обещал обеспечить «секретный чат» методом сквозного шифрования.

В России обязательство обеспечить шифрование трафика без присутствия в США или заметного местного присутствия в других странах позволило Telegram привлечь около 10 миллионов пользователей. Благодаря наличию в Telegram каналов — инструмента, позволяющего пользователю передавать контент подписчикам, сервис привлек интерес анонимных комментаторов, обладающих инсайдерской информацией о российской политике, а также талантливых представителей шоу-бизнеса. Число подписчиков самых популярных политических и развлекательных каналов достигает десятков тысяч, а поступающую по этим каналам информацию часто цитируют и обсуждают в СМИ. Владельцы каналов продают рекламу (чего сам Telegram не делает), а некоторые предприниматели даже продавали свои каналы. Наверное, это было бы невозможно, если бы люди не чувствовали, что этот мессенджер безопасен и политически нейтрален.

Теперь люди знают, что нельзя слишком доверять социальным сетям вроде Facebook, Instagram или Twitter. В этих сервисах и работодатели и госструктуры могут запросто отслеживать трафик. В России и других странах с авторитарными режимами за комментарии в социальных сетях людей сажают в тюрьму. Риски, связанные с излишней уверенностью в конфиденциальности переписки в интернете, очевидны для всех, кто наблюдал за скандалами в США во время избирательной кампании 2016 года. Компании-владельцы мессенджеров создают чувство уверенности в повышенной безопасности приложения, утверждая, что они используют сквозное шифрование (что не обязательно означает, что они намного безопаснее) и просто не помещают нашу переписку в открытый доступ, где каждый может ее прочитать, как это делают социальные сети. Но интерес российских спецслужб к мессенджеру Telegram (как и случай с приложением WeChat в Китае или настойчивые попытки властей Великобритании добиться установки оборудования, позволяющего получать доступ к трафику в WhatsApp в обход системы защиты) настораживает. Он указывает на то, что в каждую из этих систем рано или поздно можно будет проникнуть. Спецслужбы действуют настойчиво, и у них есть огромные полномочия и масса возможностей, чтобы требовать доступа к информации и получить этот доступ незаконным путем.

Это представляет опасность для тех, кто использует мессенджеры, разработанные какой угодно корпорацией. Эти коммерческие организации являются легкой добычей для государственных структур и легко могут стать объектом их открытого и скрытого давления в любой стране. Но особенно — в таких авторитарных государствах, как Россия. Чтобы обеспечить максимальную конфиденциальность и безопасность, приложение должно иметь открытый исходный код и постоянно находиться под наблюдением заинтересованного и децентрализованного сообщества разработчиков. Больше всего под это описание подходит приложение Signal, которое рекомендует Сноуден. А для Telegram игра, вероятно, скоро закончится.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332663 Леонид Бершидский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 29 сентября 2017 > № 2330735 Майкл Макфол

Пора и честь знать: как остановить кибервмешательство России

Майкл Макфол | The Washington Post

"Расследования Конгресса и министерства юстиции США, а также великолепные журналистские расследования на протяжении последнего года обнажили всеобъемлющий масштаб, который приняло нарушение Россией нашего суверенитета", - пишет в своей статье в The Washington Post экс-посол США в России Майкл Макфол.

"Чтобы повлиять на исход наших президентских выборов и посеять общие сомнения в наших демократических процессах, российские агенты: 1) похищали и публиковали информацию; 2) применяли свои контролируемые государством СМИ, чтобы апеллировать к американским избирателям в эфире и на платформах социальных медиа; 3) размещали за деньги на Facebook рекламные материалы; 4) применили армию блогеров и ботов, чтобы пропагандировать мнения и недостоверные новости; 5) предлагали избирательному штабу Трампа предполагаемую компрометирующую информацию о его противнике - Хиллари Клинтон; и даже 6) прощупывали наши компьютеры и сети, используемые для подсчета голосов", - утверждает автор.

По мнению Макфола, власти США почти не предпринимают реальных шагов для защиты голосования от внешнего влияния.

Автор предлагает принять меры в четырех направлениях.

1. "Необходимо укрепить нашу кибербезопасность", - советует Макфол.

2. "Следует предоставить американскому народу информацию о российской государственной пропаганде, а не подвергать цензуре этих поставщиков контента", - пишет Макфол. По его мнению, кабельные сети и соцсети могли бы маркировать пропаганду, а власти США - "обязать этих иностранных агентов влияния зарегистрироваться".

3. "Следует запретить иностранцам приобретать рекламные материалы, предназначенные для влияния на ход выборов", - пишет Макфол.

4. "Следует наказать американцев, которые вступили в сговор с российскими (или любыми иностранными) деятелями, чтобы повлиять на исход наших выборов", - заявляет автор.

"Трамп собрал десятки миллионов голосов без какой-либо помощи из-за границы", - признает Макфол.

Но он полагает: "Даже если иностранное вмешательство оказало лишь незначительное влияние, это все равно были нарушения нашего суверенитета".

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 29 сентября 2017 > № 2330735 Майкл Макфол


Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 29 сентября 2017 > № 2330731 Леонид Бершидский

Россия хочет наказать Telegram в назидание другим

Леонид Бершидский | Bloomberg

"Любое правительство, вовлеченное в сегодняшние кибервойны, имеет определенный интерес к слежке за пользователями приложений-мессенджеров, и более деспотичные государства не утруждают себя тем, чтобы это скрывать", - пишет колумнист американского агентства Bloomberg Леонид Бершидский. Telegram, зашифрованный мессенджер в России, недавно получил письмо от ФСБ, которое подчеркивает это различие - и опасность доверия к уверениям технологических компаний в сфере прайвеси, отмечает автор.

"Павел Дуров, основатель Telegram, опубликовал письмо, полученное от ФСБ, в соцсети "ВКонтакте" - популярном российском клоне Facebook, основанном им же, но больше ему не подконтрольном, - говорится в статье. - В документе, любезно переведенном на ломанный английский, поскольку компания, стоящая за Telegram, зарегистрирована в Британии, спецслужба сообщает, что мессенджер обязан, согласно российскому закону, принятому в прошлом году, передать ключи, позволяющие правительству расшифровать любую информацию, которую передают с его помощью, и что Telegram уже нарушает закон, не сделав это".

"ФСБ встала на юридический путь, который, вероятно, доведет до суда дело против квазироссийской организации в качестве предупреждения таким компаниям, как Facebook и Twitter, - пишет Бершидский. - Это должно дать им знать, что пренебрежение драконовским законом об информационной безопасности не сойдет с рук. Telegram, с его притязаниями на дополнительную безопасность и нейтральность, идеальная мишень для такой демонстрации".

"Теперь люди уже знают, что не нужно слишком увлекаться, выкладывая подробности своей жизни в соцсетях типа Facebook, Instagram и Twitter, - продолжает колумнист. - Эти сервисы слишком легко отследить работодателям и правительствам, а в России и других странах с авторитарными режимами людей уже сажали в тюрьму за комментарии в публичных социальных СМИ". Мессенджеры создали впечатление большей безопасности - они заявляют, что используют сквозное шифрование (что не обязательно означает, что они намного безопаснее), и они не выставляют сообщения на всеобщее обозрение, где все их могут прочитать, как в соцсетях, отмечает автор.

Однако интерес российских спецслужб к Telegram - знак того, что ко всем подобным системам рано или поздно, вероятно, будет получен доступ, полагает журналист. "Разведслужбы настойчивы, и у них много власти, чтобы потребовать доступ или получить его незаконно", - пишет Бершидский.

"Это представляет опасность для всех, кто использует приложение-мессенджер, разработанный любым корпоративным субъектом, - заключает колумнист. - Они являются доступными мишенями для открытого и тайного правительственного давления повсюду, но особенно в таких авторитарных странах, как Россия. Для максимально высокого уровня прайвеси и безопасности приложение должно быть с открытым исходным кодом и постоянно находиться под наблюдением распределенного сообщества разработчиков. Signal, приложение, которое рекомендует Сноуден, лучше всего подходит под это описание. Для Telegram игра скоро может быть окончена".

Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 29 сентября 2017 > № 2330731 Леонид Бершидский


США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 28 сентября 2017 > № 2328780 Светлана Рагимова

Вера в математику: свежие венчурные тренды и лучшие стартапы с Techcrunch SF Disrupt

Светлана Рагимова

Forbes Contributor

Мероприятие Techcrunch Disrupt в Сан-Франциско служит отличным индикатором тенденций в Кремниевой долине

Что бы ни говорил Джейми Даймон, глава JP Morgan, о криптовалютах, это уже полноценная часть мировой экономики, которую можно пытаться контролировать, но практически невозможно запретить и уж тем более не стоит игнорировать. Одно из доказательств тому — мероприятие Techcrunch Disrupt, которое прошло в Сан Франциско на прошлой неделе. Весь первый день на нем был посвящен теме криптовалют, ICO (Initial Coin Offering) и блокчейну. Да и в следующие два дня эти слова звучали чаще, чем какие-либо другие. Но все же в традиционной битве стартапов победил проект далекий от всего этого.

Когда-то люди поверили в ракушки и бусины, а потом в кусочки металла, придумали им ценность, начали обменивать на товары. То же самое происходит с цифровыми деньгами сегодня. Один из идеологов этого процесса, охватившего новой «золотой лихорадкой» весь мир — основатель некоммерческого фонда Etherium Виталик Бутерин — инопланетянин, как охарактеризовал его собеседник на TechCrunch Disrupt в Сан Франциско, глава AngelList Наваль Равикант (Naval Ravikant). И правда, юный гений, который создал Etherium в 19 лет, выглядит на сцене чужеродно в своей футболке с тремя летающими тарелками и котиком в очках, оседлавшим ламу-единорога.

Идеи Виталика такие же экстраординарные и невероятно притягательные. Его интервьюер предположил, что пришло время массового перехода в новую веру — от фиатных денег с их «In God We Trust» в виртуальную экономику, построенную на вере в науку и математику, живущую по принципу «In Math We Trust», и Виталик с этим охотно согласился. Он также отметил, что есть множество людей на планете, которые считают, что даже правительство будущего должно быть цифровым, а не только экономика. Собеседники пофантазировали на тему того, когда проекты на основе блокчейн смогут заменить масштабные финансовые институты, подобные Visa и Wall Street.

Основатель Etherium уверен, что это может случиться уже в ближайшие пару лет, а еще спустя 2 года блокчейн-аналоги получат массовое распространение. По словам Бутерина, возможности технологии и протоколов Etherium далеко не исчерпаны. Сейчас они используются в основном для создания криптовалют и фандрайзинга, но в будущем станут основой для множества других приложений. Один из примеров потенциального применения смарт-контрактов — платформа, подобная Kickstarter, в которой система правил написана так, что деньги вкладчиков возвращаются в их кошельки автоматически, если проект не набрал нужную сумму финансирования.

Глава Y Combinator, Сэм Альтман, который вышел на сцену позже, был очень вдохновлен тем, что ICO открывают возможность людям с небольшим количеством денег инвестировать в стартапы, также как это делает Kickstarter. Он сказал: «Меня сильно беспокоит то, что богатство, которое мы создаем в Кремниевой Долине становится все меньше и меньше доступно всему остальному обществу. Технологии, которые на практике могу демократизировать эту сферу — отличная вещь». Но при этом он не питает иллюзий, отмечая, что среди проектов, выходящих на ICO все больше скама. Сэм Альтман убежден, что эту сферу необходимо жестко регулировать и относиться к ней, как к «пузырю», но с «чем-то реальным» внутри.

Рассказывая о трендах в венчурном мире глава YC отметил свой большой интерес к Китаю. «Множество талантливых предпринимателей, с которыми я общался в последнее время были оттуда», — сказал он. То есть больше не стоит снисходительно относиться к Поднебесной, и считать, что там могут лишь копировать разработки и идеи, созданные в других странах. Китайские предприниматели — сильные претенденты на деньги венчурных фондов и бизнес-ангелов. Y Combinator поймал этот тренд и, как признался глава компании, планирует значительно усиливать свое влияние на этом рынке.

Венчур против крипты

Многие традиционные венчурные капиталисты включили блокчейн-токены в портфель активов и смотрят на них, как на инвестиции с повышенным риском, а значит возможностью высокого дохода. Дан Мохед (Dan Morehead) из Pantera Capital, фонда с капиталом в $100 млн, рассказывает, что его компания внимательно следит за всеми происходящими ICO, но их становится слишком много. На одной из прошлых недель было анонсировано 65 проектов с новыми цифровыми монетами. На подробное изучение каждого из них просто не хватает времени.

Он объясняет, что обычная схема венчурного инвестирования и вход в проект во время ICO — это очень разные инструменты. Если в первом случае можно глубоко погрузиться в проект, провести процедуру due diligence, то во втором часто потенциальным вкладчикам доступна лишь информация на сайте и White Paper — один документ с описанием идеи. Чтобы снизить риски, фонд вкладывается в те проекты, в которых токен — это ключевая технология и действительно необходим. Вместо due diligence специалисты фонда изучают опыт команды, способность воплотить задуманное в реальной жизни. После ICO взаимодействие инвестора с проектом происходит также, как и всегда — фонд помогает подобрать кадры, завязать нужные связи, познакомиться с потенциальными клиентами и партнерами, дает рекомендации по развитию бизнеса. При этом, Дан Мохед считает, что, возможно, криптоэкономика сделает процессы финансирования настолько прозрачными, что такие фонды, как Pantera Capital перестанут иметь смысл и исчезнут.

Стив Джурветсон (Steve Jurvetson) -- один из самых известных венчурных инвесторов Кремниевой Долины уверен, что это последнее, о чем стоит беспокоиться. Он больше переживает насчет того, что это слишком легкий способ получения денег, и вокруг него закономерно возникает много фрода. При этом он рад возникновению ICO, как нового механизма финансирования множества идей, которые вряд ли могли бы получить инвестиции от традиционных венчурных организаций.

Сбор денег на ICO защитят от хакеров: криптокомпания обратилась за помощью к Group IB

Больше Илона Маска

Для инвестора такого уровня, похоже, ICO пока выглядит, как баловство, а не как серьезный инструмент. Напомним, фонд Draper Fisher Jurvetson в котором Стив является партнером, вложился в проект Илона Маска Space X. Он не исключает, что в будущем профинансирует воплощение одной из следующих идей предпринимателя. Но, по словам Джуветсона, Илон пока не спешит привлекать внешние инвестиции в в свежеиспеченную Boring Company. Точно также он действовал с SpaceX, вложив личные $100 млн прежде, чем взял хотя бы один цент извне. Венчурный капиталист видит в проекте большой потенциал. По его словам, тот факт, что автомобили не будут ехать с включенным двигателем по туннелю Boring Company, позволяет сэкономить на вентиляционном оборудовании, туннели можно делать с меньшим диаметром, а это самая большая статья расходов. Он считает, что такой метод транспортировки будет хорош для междугороднего сообщения, тогда как Hyperloop станет быстрым способом добраться из одной страны или даже континента в другой.

На вопрос о том, какие объекты инвестиций ему кажутся наиболее привлекательными, он сказал: «Я верю, что любой бизнес станет цифровым со временем. Я хотел бы вкладываться в те проекты, которые помогают совершить этот переход от обычного в бизнес будущего, в информационную экономику». Он обозначил широкий круг индустрий, где этот процесс происходит: и сельское хозяйство, и транспорт, и торговля. «Не вызывает дискуссий то, что весь транспорт станет электрическим и автономным. Даже обычные поезда будут передвигаться без машинистов. А теперь давайте подумаем, что может нас быстрее в это будущее перенести», — добавил он.

Из неожиданных идей, которые стали актуальными в последнее время он отметил летающие автомобили. По словам Стива, он наблюдает за этой сферой уже несколько лет и еще пять лет назад здесь не было никаких перспектив. Сейчас появились технологии автономного пилотирования, а значит водитель, который добавляет лишний вес и не несет никакой пользы, не нужен. Развились технологии вертикального взлета и выросла мощность электрических двигателей. «Наш интерес поднялся с нуля до довольно высокой отметки», — рассказал он, — «Я лично встречался с представителями примерно 12 компаний, которые разрабатывают летающие автомобили. Все они, кстати, были из США, никто из Китая. Технология уже близка к зрелости, я даже чуть было не полетал на одной из таких машин». Одна из главных проблем этого зарождающегося рынка — неясное регулирование. По мнению Стива, пройдет много лет, пока будут написаны правила для нового класса летающих транспортных средств.

Искусственный интеллект на поток

Помимо криптовалют и цифровой блокчейн-экономики практически во всех беседах на TechCrunch Distrupt в Сан Франциско звучала тема искусственного интеллекта. Марк Андриссен, сооснователь одного из известнейших фондов в Кремниевой Долине Andreessen Horowitz говорит, что во всех проектах, которые он профинансировал за последнее время, ИИ был ключевой технологией. Но, по его словам, еще два года назад эта тема вызывала депрессию, потому что 4-5 крупнейших корпораций поглотили все ценные кадры в этой сфере. На тот момент всего лишь пара тысяч людей на планете реально понимала, как создавать ИИ. К тому же эти самые корпорации обладали сильным преимуществом — владеют большими объемами данных. Именно качественные данные — важнейшая составляющая успеха создания продуктов на основе ИИ.

Сейчас ситуация сильно изменилась. Часть тех самых специалистов ушли из корпораций и открыли свои стартапы. Технологии стали более доступными, например, Google выпустил для разработчиков TensorFlow. Открылись образовательные программы, которые начали создавать поток свежеиспеченных специалистов. В Сети можно найти множество свободно распространяемых дата-сетов для обучения нейросетей. Появились методы, позволяющие обучать модели на меньшем количестве данных. «Я вижу множество проектов высокого уровня в самых разных сферах: здравоохранение, life sciences, финтех, очень много в области транспортных перевозок. Я знаю пример, когда один разработчик создал программный продукт для превращения обычного автомобиля в автономный буквально у себя в гараже в одиночку. Теперь для этого не нужно 500 разработчиков, достаточно одного талантливого человека с набором правильных инструментов».

Вестники апокалипсиса

Отдельной темой на конференции звучал вопрос опасности искусственного интеллекта. Стив Джуветсон не разделяет паранойи по этому поводу. По его словам, технологии deep learning, которые сегодня называют ИИ, еще очень далеки от суперинтеллекта или даже способностей обычного человека. И все же он уверен, что эта сфера нуждается в регулировании. «Думаю реальное опасение Илона и других парней, которые затеяли Open AI, заключается не в угрозе самого ИИ, хотя это очень мощная технология, а в том, что сейчас она сконцентрирована в руках одной компании. Представьте, что будет если единственная компания будет обладать 3-4 годами преимущества в этой сфере. Это значит, что она станет лидером во множестве отраслей, где применяются эти технологии. Это может быть Google или другой сильный игрок. Такая компания будет обладать стократным отрывом от остальных. Слишком много власти в одних руках».

Представитель Google, главный вице-президент по разработкам, Джон Жанандреа (John Giannandrea) в беседе с репортером TechCrunch пытался всеми силами продемонстрировать, что компания не представляет никакой угрозы, хотя и не спорит с утверждением, сейчас Google — игрок номер один в области ИИ. В ответ на то, что компания выкачивает с рынка человеческие ресурсы, он сказал, что это не так: «Посмотрите как много профессионалов работают над ИИ за пределами Google и других крупных корпораций». Он также заявил, что угроза ИИ сильно преувеличена: «Я не беспокоюсь об ИИ-апокалипсисе. Считаю, что этот хайп подняли люди, которые может быть не очень понимают, как эти технологии работают. Сейчас ИИ дополняет человеческие способности, а не заменяет их. До суперинтеллекта, о котором так беспокоятся, или до так называемого «General AI» еще очень-очень далеко. Лучше фокусироваться на позитивных эффектах, которые может дать ИИ прямо сейчас. Конечно, любые мощные технологии могут использоваться как во благо, так и во вред. Этические вопросы и проблемы — реальны, их стоит обсуждать. Но ошибаются те, кто считает, что такой мощный интеллект будет создан в ближайшем будущем, и что следует этого опасаться. Пока это недостижимо в обозримый период времени, и даже тогда это не будет что-то пугающее. Такой ИИ будет только дополнять возможности людей».

Причем, он отметил, что ошибался, когда несколько лет назад сравнивал возможности машин с четырехлетним ребенком. «Я был слишком оптимистичен» -- Сказал он. -- «Дети могут намного больше». Джон признает, что в узких сферах ИИ уже может показывать результаты выше, чем у среднего человека, но проигрывает в том, что касается общего интеллекта, способности учиться. Стив предпочитает вообще не использовать термин ИИ, так как он слишком широкий. Взамен него предлагает называть этот класс технологий «машинным интеллектом».

Забота ИИ о человеке

Он видит большой потенциал применения этих инструментов в медицине, впрочем как и во множестве вертикальных индустрий. Наибольшее вдохновение у него вызывает способность компьютеров «понимать» естественный язык. Именно в этой области за последние годы произошел настоящий прорыв. Также компания продолжает работать над Google Lens. Как объяснил вице-президент корпорации, это «зонтичный» проект, объединяющий множество разных продуктов, которые уже выпустила компания, и еще представит в ближайший год. Речь идет в первую очередь о лучшем понимании того, что «видит» компьютер. В Google это называют «semantic lift». Уже работающий пример -- определение того, что изображено на картинке или фотографии, без каких-то дополнительных меток и индексов в Google Photos.

Один из ключевых продуктов компании, который также является воплощением целого набора технологий на основе ИИ — это Google Assist. Как сообщил Стив Джуветсон, вскоре пользователи смогут запускать этого виртуального ассистента на самых разных устройствах, включая часы, автомобили, ТВ и т.д. Он считает, что в ближайшие три года в мире технологий будет происходить сдвиг в сторону так называемых pervasive или ubiquitous computing. Эта концепция подразумевает, что множество различных устройств, помимо смартфонов, используются для вычислений. Один из примеров применения подхода — Google Home. Считается, что уже в ближайшем будущем даже бытовая техника и устройства интернета вещей вроде «умных» расчесок и кроссовок, будут обладать достаточной вычислительной мощностью, чтобы использоваться для выполнения разных прикладных программ.

Барьеры для развития

Вице-президент Google видит несколько задача, которые нужно решить для дальнейшего развития технологий ИИ. Необходимы методы, позволяющие обучать нейросети на меньшем количестве данных. Еще одна задача, над которой корпят разработчики компании, -- этическая. Вспомним пример использования ИИ для создания бота, который учился на записях Twitter. Он начал проявлять себя, как расист и сексист. Потому что дата-сет (набор данных), на котором он обучался, уже включал в себя это искажение. Как говорит Стив, компания разработала инструмент, который анализирует обучающий набор данных, выявляет, есть ли в нем предвзятость и перекосы. В целом, вице-президент Google считает важным демистифицировать ИИ. В частности, это означает создание инструментов, которые помогут объяснить, как работает «черный ящик», который из себя представляет нейросеть сегодня. Это нужно и для лучшего понимания технологии, и для развития рынка. Во многих сферах отсутствие ясности по поводу того, как нейронная сеть сделала тот или иной вывод, попросту закрывает двери перед прикладными программами на основе ИИ.

В ответ на призывы не беспокоиться по поводу ИИ-апокалипсиса Сэм Альтман из YC предлагает обратить внимание на то, кто это говорит и какие могут быть у этого человека мотивы. «Если один из лидеров в области ИИ убеждает, что не нужно переживать насчет этих технологий, то очень просто понять, откуда берется это утверждение» -- говорит он. По его мнению, ИИ несет большую ценность и вместе с тем огромные риски. Автономный транспорт уже вовсю тестируется, машины без водителей уже попадают в аварии, не за горами создание автономного оружия. «Все это происходит очень быстро, -- говорит глава YC, -- Ни у кого не возникает вопроса возможно или нет появление GAI (general AI). Это случится не важно, через пять, двадцать или сто лет. Это будет самое важное событие за всю историю технологий, а может быть и всего человечества. Поэтому нам нужно обсуждать, как сделать применение технологии безопасным, как обеспечить честное распределение пользы от нее. Уж лучше начать задумываться об этом немного раньше, чем когда будет слишком поздно. По моим личным наблюдениям от участия в Open AI, технологии преодолевают этапы развития быстрее, чем я ожидал».

Лучше стартапы

В числе финалистов битвы стартапов, которая всегда проводится на TechCrunch, закономерно оказалось несколько компаний, использующих ИИ. Но, забегая вперед, отметим, что победителем стал проект вообще из другой области. Компания, получившая главный приз, называется Pi. Стартап усовершенствовал беспроводную зарядку: теперь можно восполнять заряд батарейки самых разных устройств в пределах одного фута (около 30 см) от нее.

Пять других финалистов — проекты из самых разных сфер. Augmedics — это специальные очки дополнительной реальности для хирурга, который проводит операцию на позвоночнике. Они создают виртуальную проекцию, показывающую, что внутри тела пациента и куда лучше нацелить скальпель. Приложение colormass также из сферы AR. Это каталог мебели разных цветов и фактур, которую можно «поместить» прямо в комнату и «примерить» на экране, как это будет выглядеть. Стартап Future Family помогает протестировать мужскую фертильность, соединяя клиентов и специалистов без необходимости обращения в страховую компанию. Актуально для США, но вряд ли для других рынков. Еще один из финалистов, который будет мало понятен россиянам -- стартап Matic, над которым создатели трудились четыре года. Это сервис, помогающий подобрать страховку для домовладельца. Зато последний из финалистов -- весьма актуален для нашей страны. Стартап Onēva на первый взгляд не содержит никакой новой идеи. Это сервис для найма сиделки для пожилых родителей, няни для ребенка или помощника по дому. Но есть нюанс -- компания тщательно проверяет историю каждого специалиста с помощью ФБР, судебных архивов, специальной верификации документов. Как говорится, в таком деле толика паранойи точно не повредит. Возможно, через пару лет эту проверку будет делать искусственный интеллект за 20 секунд. А пока в таких щепетильных вопросах люди все еще полагаются на людей.

США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 28 сентября 2017 > № 2328780 Светлана Рагимова


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325190 Ангелина Кречетова

Падающее яблоко: Apple потеряла $65 млрд перед выходом iPhone X

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Первые тесты новых Watch и предзаказы на iPhone 8 и 8 Plus разочаровали биржевых игроков. Исправит ли ситуацию для Apple запуск продаж iPhone X?

С момента презентации трех флагманских смартфонов iPhone 8, iPhone 8 Plus и iPhone X, а также Apple Watch Series 3 акции компании Apple упали со $162,8 за акцию до $150 за акцию на момент закрытия торгов 25 сентября, таким образом с 12 сентября капитализация снизилась на $65 млрд. Заметное падение стоимости акций происходит на фоне сообщений о снижении поставок компонентов для iPhone X, проблемах в работе Apple Watch Series 3, а также не слишком высоким интересе к iPhone 8 и iPhone 8 Plus по всему миру.

Старт продаж iPhone 8

Первые продажи iPhone 8 и iPhone 8 Plus в 50 странах, среди которых Великобритания, Канада, США, Германия, Франция и другие, начались 22 сентября. При этом, как указывает телеканал Fox Business, спрос на эти смартфоны не слишком высок, длинных очередей за новым телефоном журналисты также не заметили. Предварительные заказы Apple iPhone 8 «существенно ниже», чем соответствующий уровень для iPhone 7 и iPhone 6, подтверждает аналитик Rosenblatt Securities Джун Чжан в беседе с Bloomberg. По его словам, объем предзаказов iPhone 8 ниже его предшественников в США и, тем более, в Китае.

Как пишет американский Forbes, поколение iPhone 8 «устарело» в глазах покупателей «через две минуты после презентации», в момент появления на сцене iPhone X. Опрошенные изданием аналитики полагают, что демонстрация iPhone X «является классической формой «эффекта Осборна» (когда преждевременный анонс новых разработок вредит продажам текущих продуктов). В то же время, как отмечает Fortune, отсутствие ажиотажного спроса на iPhone 8 может стать хорошим знаком для американской корпорации и свидетельствовать о высоком интересе к топовой модели — iPhone X.

Реакция поставщиков Apple

Как пишет Bloomberg, ключевые поставщики комплектующих Apple не очень довольны презентацией компании: акции Hon Hai (известна как Foxconn), которая собирает iPhone и другие устройства Apple, снизились на 10% в Тайбэе. Ценные бумаги других поставщиков по всему региону, включая тайваньскую Pegatron и южно-корейскую LG, опустились более чем на 12%. Агентство подчеркивает, что тайваньский рынок акций объемом $1,1 трлн подвержен «сумасшедшим колебаниям» на фоне новостей о продуктах Apple из-за высокого удельного веса производителей комплектующих в экономике региона. Две крупнейшие компании острова — Hon Hai и TSMC являются главными производителями чипов для Apple.

«Заказы нового IPhone разочаровали рынок, и иностранные инвесторы могут продолжить продавать акции тайваньских компаний», — беспокоится Алан Ценг, вице-президент тайваньской компании Capital Investment Management. Издание указывает, что отток средств зарубежных инвесторов с фондового рынка острова на прошлой неделе составил рекордные за три месяца $677 млн.

Apple Watch Series 3

Новая модель умных часов Apple Watch Series 3 поступила в продажу 22 сентября, и жители стран «первой волны» получили возможность купить новый гаджет из Купертино. Первые тестеры и пользователи пожаловались, что новая версия часов с поддержкой LTE работает не совсем корректно. Они обратили внимание, что после того как часы теряют связь с iPhone, они пытаются подключиться к неавторизованным сетям WiFi, хотя должны автоматически переключаться на мобильный интернет. В Apple подтвердили проблему и пообещали исправить ее в следующем обновлении программного обеспечения.

25 сентября вслед за iPhone 8 специалисты iFixit разобрали и новые часы от Apple с LTE модулем. В процессе разборки они обнаружили, что Apple Watch Series 3 мало отличаются от модели прошлого поколения, а также установили емкость встроенного аккумулятора. По информации портала, Apple Watch Series 3 с LTE модулем оснащены батареей на 279 мА*ч. Таким образом, по сравнению с 38-мм моделью прошлого поколения емкость аккумулятора выросла лишь на 3,8%. После разборки устройства специалисты iFixit заметили, что хотя умные часы поддаются ремонту, при повреждении любого из компонентных кабелей потребуется микропайка. Без особых проблем можно заменить лишь дисплей и батарею.

Поставки компонентов iPhone X

Аналитики и поставщики ожидали, что компании удастся отыграться после выхода iPhone X, но и для этой модели перспективы не ясны. 26 сентября издание Digitimes со ссылкой на источники в тайваньских компаниях сообщило, что поставки компонентов для iPhone X из Тайваня составляет лишь 40% от первоначально запланированных объемов производства этого смартфона. Соответствующее письмо о просьбе снизить поставки комплектующих им направила сама Apple. В то же время, несмотря на инструкцию по сокращению поставок, некоторым поставщикам все же требуется нарастить производство, чтобы удовлетворить даже текущий 40%-ный запрос, указывает издание.

При этом собеседники напоминают, что в 2016 году компания применила подобную стратегию при производстве iPhone 7. Первоначальные поставки комплектующих и компонентов для нового смартфона тогда достигали лишь около 60% от изначально необходимых поставщику. В последующие месяц-два Apple «вытянула» оставшиеся 40% заказов. Собеседники Digitimes предполагают, что Apple хочет сначала увидеть предпродажные заказы iPhone X, а также показатели продаж iPhone 8 и iPhone 8 Plus, прежде чем «разогнать» производство iPhone X. Старт продаж нового смартфона Apple запланирован на 3 ноября. Прием предзаказов на него откроется за неделю до этой даты.

Новинки в России

iPhone 8 и 8 Plus начнут продаваться в России 29 сентября. iPhone 8 c памятью 64 и 256 Гбайт будут стоить 56 990 рублей и 68 990 рублей соответственно, 8 Plus с памятью 64 и 256 Гбайт — 64 990 рублей и 76 990 рублей. Более дорогой iPhone X, российские продажи которого стартуют 3 ноября, с памятью в 64 Гбайт обойдется в 79 990 рублей, а с памятью объемом 256 Гбайт — в 91 990 рублей. Представитель Inventive Retail Group (управляет магазинами re:Store) Людмила Семушина в беседе с Forbes отметила, что российские покупатели «ждут и iPhone 8, и iPhone X». При этом на каждую модель «свой покупатель».

Представитель ГК «Связной» Сергей Тихонов полагает, что объем предзаказов на iPhone 8 и iPhone 8 Plus в «Связном» находится на уровне ожиданий компании — «покупатели оформили несколько тысяч заявок на новинки с 22 по 24 сентября». «Наибольшее количество предзаказов в «Связном» оформили на модель iPhone 8 Plus с объемом памяти 256 Гбайт в цветовом решении «серый космос» — примерно каждая четвертая заявка. В целом за три дня количество предзаказов на iPhone 8 Plus превысило показатель iPhone 8. В прошлом году чаще заказывали модель с диагональю дисплея 4,7 дюйма (iPhone 7)», — говорит он. При этом данные по количеству предзаказов компания не раскрывает.

Руководитель департамента по связям с общественностью «М.Видео» Валерия Андреева подтверждает, что в «М.Видео» предзаказы на iPhone 8 и iPhone 8 Plus в первый день превысили показатели предыдущей линейки, причем в этой сети — «примерно вдвое». «На этапе старта продаж можно предположить как минимум интерес на уровне iPhone 7 или выше. В рамках предзаказа впервые смартфон с большим экраном обогнал по популярности стандартный вариант — в «М.Видео» самой востребованной моделью стал iPhone 8 Plus c объемом памяти 64 Гбайт, цвет «серый космос», на модели с диагональю 5,5 дюймов (Plus) приходится порядка 55%-60% заказов», — уточняет собеседница Forbes.

Источник, близкий к одному из ретейлеров, в разговоре с Forbes предположил, что такие показатели интереса покупателей к смартфону обусловлены «по сути, двумя стартами» продаж в этом году. По мнению источника, интерес потенциальных покупателей распределяется между двумя смартфонами Apple — одни предпочтут iPhone 8 и 8 Plus, а другие будут ждать iPhone X. «Чтобы оценить интерес аудитории к смартфонам Apple в этом году, стоит дождаться старта iPhone X и посмотреть на совокупный спрос на две модели», — заключает собеседник Forbes.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325190 Ангелина Кречетова


Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325177 Дмитрий Халин

Придется работать: замена людей на искусственный интеллект отменяется

Дмитрий Халин

Технический директор Microsoft Россия

Как бы мы ни опасались и ни пытались противостоять, но искусственный интеллект убьет некоторые виды профессий, однако взамен он подарит много новых

Новые технологии всегда вытесняли людей из различных рабочих процессов, но вместе с тем порождали другие задачи, с которыми может справиться только человек. «Исторически технологии создают больше рабочих мест, чем уничтожают, и нет причины в этом случае (в случае с AI —искусственным интеллектом. — Forbes) думать иначе», — говорит американский ученый, один из прародителей современного интернета (разработчик стека протоколов TCP/IP) Винтон Грей Серф.

Если вспомнить период индустриализации, то и тогда она сопровождалась подобными страхами и опасениями. Так, например, индустриальная революция способствовала автоматизации ткацкого процесса, в результате чего количество рабочей силы, требуемое на создание одного ярда материи, в США упало на 98%. Это удешевило товар и значительно повысило на него спрос, что привело к четырехкратному росту числа ткачей в период с 1830 по 1900 год. То есть технологии значительно изменили профессию ткача и навыки, необходимые для нее, однако машины не заместили людей полностью.

Практика последних лет показывает, что автоматизация чаще всего приводит к исчезновению рабочих мест с низкой квалификацией и создает спрос на хорошо образованных специалистов. При этом новые технологии способствуют зарождению абсолютно новых индустрий, где появляются свои профессионалы. «В ближайшее десятилетие значительное число людей может быть смещено с их рабочих мест. Это правда. Но если мы вернемся на 15 лет назад, кто мог бы предположить, что «оптимизация поискового движка» будет требовать столько профессионалов», — отмечает известный американский журналист Джон Маркофф.

Где искать искусственный интеллект

В нашей компании под ИИ понимают разработки инноваций, которые расширяют человеческие возможности во всех сферах жизни, сохраняя за людьми контроль над технологией. Этот подход означает дополнение возможностей людей видеть, слышать, анализировать, рассуждать и предпринимать действия. Примеры:

• транспортное средство, которое может видеть окружающие объекты и отличить другой транспорт от дорожного знака;

• электронный сотрудник службы поддержки, ведущий беседу с человеком и разрешающий сложные ситуации онлайн;

• производственная система, оперирующая широким спектром данных о предыдущих периодах для точного прогнозирования будущего спроса;

• cистема обработки медицинских изображений, которая выявляет опухоли точнее, чем это делает человек;

• мгновенный перевод устной и письменной речи;

Экономика ИИ

В действительности наступление эпохи искусственного интеллекта неизбежно. Люди самостоятельно уже не могут справиться с обработкой возрастающих массивов данных, которые меняют экономическую среду.

Так, консалтинговая компания в сфере стратегического планирования Accenture Technology, Accenture Institute for High Performance и Frontier Economics в 2016 году смоделировали влияние искусственного интеллекта на 12 экономик развитых стран, совместно генерирующих более половины мирового объема производства. В исследовании эксперты сравнили размер экономики каждой страны в 2035 году при базовом сценарии, предполагающем развитие в условиях сопоставимых с нынешними, и в случае активного применения AI. Оказалось, что наибольший вклад AI может привнести в экономику США, ее ежегодный прирост к 2035 году составил бы 4,6% против 2,6% при базовом сценарии. Внедрение AI принесло бы дополнительные $8,3 трлн к валовой добавленной стоимости (ВДС) Соединенных Штатов. Экономика Великобритании могла бы получить в аналогичном периоде дополнительные $814 млрд. Япония потенциально могла бы более чем утроить ежегодный рост ВДС, а Финляндия, Швеция, Нидерланды, Германия и Австрия — удвоить. Такие результаты могли бы быть достигнуты за счет повышения производительности труда на 11-37% в зависимости от страны благодаря использованию AI, который бы позволил людям более эффективно использовать свое время и заниматься исключительно изобретением, разработкой и созданием новых продуктов.

Безусловно, это пока лишь математическая модель. Однако спрос на AI растет очень высокими темпами. Другое исследование Accenture — Technology Vision 2016, охватывающее более 3100 глобальных IT-компаний, показало, что более 70% из них значительно нарастили свои инвестиции в разработку технологий, связанных с AI, по сравнению с двумя годами ранее. При этом 55% опрошенных компаний заявили о планах по использованию машинного обучения и встроенного AI. По прогнозу IDC, объем мирового рынка программного обеспечения для контент-аналитики и когнитивных систем в 2019 году более чем удвоится по сравнению с 2014 годом — с $4,5 млрд до $9,2 млрд.

По данным CB Insights, число сделок, связанных с AI-стартапами, за последние 5 лет выросло в 4,6 раза со 150 в 2012 году — до 698 в 2016 году с общим объемом финансирования почти в $5 млрд.

Не вместо, а вместе

Одной из насущных проблем, которую искусственный интеллект может помочь решить человеку, связана с координацией его рабочего времени и административными вопросами. Так, опрос Accenture Institute for High Performance и Accenture Strategy показал, что в 2015 году среди 1,77 тыс. менеджеров из 14 стран сотрудники на всех уровнях тратят 54% своего времени на эти рутинные задачи. При этом искусственный интеллект легко справляется с этим функционалом и дает возможность людям концентрироваться только на прямых обязанностях. Многие компании уже используют этот инструмент. Так, информационное агентство Associated Press благодаря AI увеличило число технических материалов о квартальных финансовых результатах компаний с 300 до 4,4 тыс. штук. Таким образом, у журналистов высвободилось время для подготовки текстов, требующих значительной проработки и творческого подхода. По оценкам AP, AI освободил около 20% времени журналистам для более творческой работы.

Подобное решение на базе AI в 2016 году на Олимпиаде решила использовать и газета The Washington Post. Роботу было поручено писать короткие новости и отчеты с соревнований. В первый год работы робот-журналист The Washington Post на базе AI опубликовал порядка 850 статей с 500 000 уникальных просмотров.

Другим примером может служить сотрудничество одного из правительственных агентств Италии с Accenture, в рамках которого был создан «умный виртуальный агент» для работы с обращениями граждан. Всего за три месяца работы он успешно обслужил более 70 000 людей. Ранее же весь этот шквал звонков и писем приходилось обрабатывать сотрудникам ведомства.

AI может быть лучшим советчиком в принятии стратегических решений, когда нужно опираться только на факты, не обращая внимания на эмоциональную составляющую. Так, компания Kensho Technologies занимается созданием аналитического инструмента в сфере финансов нового поколения, который может помогать инвестиционным менеджерам, общаясь с ними на английском языке.

То есть, вероятнее всего, AI не будет «подсиживать» человека, а станет его преданным соратником и коллегой, а наилучший результат будет получен за счет комбинации усилий естественного и искусственного интеллектов.

Так, например, искусственный интеллект разрабатывает несколько проектов, которые позволят ИИ обнаруживать рак по снимкам внутренних органов за считаные секунды. Хотя финальное решение будет за врачом, но помощь в определении подозрительных локаций значительно ускорит их работу, сократит время на обнаружение злокачественных образований у человека и упростит дальнейшее лечение. При этом каждое решение врача будет обрабатываться алгоритмом для непрерывного обучения.

Еще один пример использования искусственного интеллекта: Бостонский разработчик ПО Cogito предложил кол-центрам программу, использующую для анализа звуковых данных инструменты AI и в реальном времени дающую советы сотрудникам, как улучшить качество диалога с клиентом. Она может, например, рекомендовать сбавить темп речи, реже перебивать собеседника или предупредить о том, что слушатель на другом конце провода расстроен. Этот пример доказывает, что искусственный интеллект и человек могут успешно сотрудничать, не конкурируя, а дополняя друг друга.

Больше креатива и общения

Я ожидаю, что в результате произойдет перераспределение обязанностей: искусственный интеллект будет отвечать за автоматизацию привычных задач, а естественный — за стратегию, инновации и кооперацию.

На мой взгляд, человеку, желающему быть успешным, нужно будет сконцентрироваться на тех своих сильных сторонах, которые недоступны машинам: способности к взаимодействию в обществе и эмпатии, креативном мышлении, умении принимать решения на основе сложных вводных данных и задавать правильные вопросы. То есть в профессиональной деятельности особую ценность приобретут творческие и социальные навыки. Ведь AI не может выходить за рамки имеющихся данных: например, по действиям в социальных сетях он догадается о некоторых предпочтениях пользователя, но не обо всех. Здесь потребуется подход, который доступен только человеку благодаря его умению пользоваться чувствами и эмоциями.

В результате ландшафт профессий претерпит значительные изменения: исчезнут более рутинные, а на их место придут креативные. И здесь уже футурологи строят свои прогнозы. Если посмотреть «Атлас новых профессий» на ближайшие 15-20 лет, созданный бизнес-школой «Сколково» и Агентством стратегических инициатив (АСИ), можно увидеть совершенно новые специальности в традиционных отраслях. К примеру, генетический консультант и «сетевой» врач для диагностики пациентов через интернет, проектировщик инфраструктуры «умного города» в строительстве, science-художник и куратор коллективного творчества в искусстве.

В решении вопроса, как оплачивать труд специалистов, также может помочь ИИ. В России кадровый ресурс SuperJob при поддержке нашей компании создал сервис, который за счет машинного обучения позволяет анализировать базу резюме и предсказывать уровень заработной платы по выбранной профессии или должности. Обрабатывая в ежедневном режиме большие массивы данных, ИИ учится находить значения, соответствующие критериям, заложенным в алгоритм оценки, сопоставлять их и определять уровень заработной платы, соответствующий конкретному резюме. Правда, пока система работает на низкоквалифицированных профессиях.

Я уверен, что рано или поздно ИИ докажет, что его труд будет стоить дешевле, он будет объективнее и эффективнее, чем человек, выполнять ту работу, на которую способен.

Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325177 Дмитрий Халин


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325160 Сергей Кузьмин

Папа Маши и Медведя. Сергей Кузьмин создал сеть игровых автоматов, а теперь инвестирует в мультипликацию

Игорь Попов

Forbes Staff

Forbes выяснил, как физик-ядерщик стал самым успешным российским мультипликатором

В конце 2007 года директору по развитию подмосковного НПО «Взлет» (вертолетные перевозки и авиационные работы) Дмитрию Ловейко поступило необычное предложение — стать управляющим директором в новом анимационном проекте. С миром развлечений Ловейко соприкасался лишь в студенческие годы в составе команды КВН Новосибирского государственного университета, но предложение принял, посчитав, что ему выпал редкий шанс соорудить с нуля что-то стоящее. Сейчас он руководит студией «Анимаккорд», создающей мультипликационный сериал «Маша и Медведь», который ставит рекорды на YouTube (более 21 млрд просмотров), вошел в пятерку самых узнаваемых мультфильмов в Европе и занял 104-е место в мировом рейтинге Licensing Global по объемам годовых продаж брендированной продукции ($230 млн). Кто предложил Дмитрию Ловейко заняться мультипликацией? Сам он всегда отвечал на этот вопрос лаконично: «Предприниматель Сергей Кузьмин». Кузьмин избегает публичности и никогда не рассказывал о своем участии в этом проекте. Forbes выяснил, как физик-ядерщик стал самым успешным российским мультипликатором.

Потухший «вулкан»

В 2002 году на российском игорном рынке появился крупный оператор с деньгами, его первой сделкой стала покупка за $6 млн сети «Вулкан» с двумя десятками игровых салонов, потом были приобретены и другие небольшие компании. За два года в новую сеть, работавшую под брендом «Вулкан», было вложено $100 млн, в 2004-м она объединяла 490 игровых залов, оснащенных более 20 000 автоматов. В 2003 году выручка компании составила $131 млн, EBITDA — $89 млн. Новый игрок стремительно захватил почти 20% рынка, оставив ближайшему конкуренту, сети «Джекпот», 13%. Третьим крупнейшим игроком была сеть «Супер Слотс».

«Вулкан» принадлежал холдингу Ritzio Entertainment Group, им руководил выпускник Чикагской бизнес-школы Сергей Кузьмин. В 2004 году было заявлено, что через пять лет Ritzio проведет IPO и капитализация холдинга составит $1 млрд. «К IPO активно готовились все три больших игрока, — рассказывает бывший топ-менеджер сети «Джекпот». — Это был очень чистый бизнес, так как налогообложение было вмененным на единицу оборудования, поэтому уже к 2006 году все крупные игроки были белее белого». Однако имена истинных владельцев Ritzio не назывались, было известно лишь, что 15% компании принадлежит менеджменту, а основной пакет 60% — кипрскому офшору. Впрочем, долго этот секрет не продержался. Президент холдинга Сергей Кузьмин был давним партнером бывшего совладельца «Евразхолдинга» миллиардера Олега Бойко, продавшего в 2004 году свою долю в металлургической компании за $600 млн. «Нас познакомили, по-моему, в 1996 году в Чикаго, — рассказывает Бойко. — У него был небольшой инвестиционный фонд, который активно занимался российско-американскими торговыми отношениями и успешно пропагандировал вложения в российские активы. Потом я позвал Сергея работать в Finstar, далее был «Евраз», и, когда я продал свою долю и сфокусировался на новом бизнесе, он остался со мной».

Кузьмин окончил Новосибирский университет (1985), работал в Институте ядерной физики, защитил кандидатскую. В начале 1990-х наука перестала интересовать государство, и он ушел в бизнес — основал компанию по сборке компьютеров и торговле ими, а в 1993 году уехал в США и стал заниматься инвестиционным бизнесом. Его фонд Russian Investments Solution вкладывал американские деньги в сибирские компании, среди них были Новосибирский завод химконцентратов, Барнаульский котельный завод, машиностроительное объединение «Элсиб».

После кризиса 1998 года фонд распродал все свои пакеты российских предприятий и свернул деятельность. Сергей Кузьмин в 1999-м с отличием окончил программу МВА в бизнес-школе Чикагского университета и после встречи с Бойко вернулся в Россию. На «Евразе» он готовил холдинг к IPO, публичное размещение акций было проведено в июне 2005 года, холдинг был оценен в $6,4 млрд, уже после ухода Кузьмина из компании.

В 2007 году Олег Бойко решил сам управлять Ritzio, и Кузьмин после этого ушел из холдинга и продал свою долю. «У компании не может быть два начальника, — говорит Бойко. — Мы расстались очень хорошо, он продолжал оставаться моим партнером и начал развивать свои проекты». К 2007 году под руководством Кузьмина Ritzio Entertainment Group стала крупнейшей игорной компанией Восточной Европы с годовой выручкой $1 млрд, построенной по западным корпоративным правилам и с отчетностью по МСФО. Компания готовилась провести IPO, успешный опыт у Кузьмина уже был. Но в правительстве уже начали обсуждать введение ограничений или даже полного запрета на игорный бизнес в России. И в 2009 году игорный бизнес в России был запрещен за исключением четырех специально отведенных зон в разных концах страны. У Ritzio игорный бизнес остался только за рубежом, к 2010 году выручка компании сократилась до $154 млн.

Объемный мультик

В России Сергей Кузьмин бывает крайне редко. В США он снова создал небольшой фонд Fintech Ventures, среди вложений — автоматизированные системы кредитования, инвестирования и контроля финансовых операций. Встретиться и поговорить с Forbes Кузьмин согласился после длительных переговоров по Skype. Встреча состоялась в московской студии «Анимаккорд», на окнах которой наклеены узнаваемые теперь уже во всем мире «Маша» и «Медведь» (сериал переведен на 35 языков, в августе 2017-го готовился его запуск на хинди в Индии). Как физик-ядерщик оказался в мультипликации?

«Я видел, что дети смотрят в основном старые и все до одного двухмерные мультики, — рассказывает Кузьмин, отец троих детей, младшему 13 лет. — Так как я хорошо понимал программирование, то знал, что технологии сильно продвинулись, и поэтому мне казалось, что мультипликация должна стать проще. Надо попробовать, думаю». Нужна была хорошая идея и ответственный автор. Им стал аниматор Олег Кузовков, давно искавший инвестора для создания мультфильма о маленькой озорной девочке, которая доводит до точки кипения всех окружающих. Кузовков имел опыт работы с американскими студиями, что было для Кузьмина одним из самых важных критериев. «Школа, которую он прошел при производстве «Симпсонов», сыграла большую роль в моем решении, — говорит он. — Правда, он никогда не работал с 3D, но согласился попробовать». Заниматься коммерцией и продвижением Кузьмин позвал Дмитрия Ловейко — с начала 1990-х он работал в нескольких компаниях, связанных с Кузьминым, а знакомы они были со студенческих лет в НГУ. Ловейко быстро нашел решение — зарабатывать на бренде.

За первый год было сделано всего две серии мультфильма: первая показалась не очень удачной, и открывать сериал решили второй, а первую отправили на переделку. Мультфильм стартовал в конце 2009 года в передаче «Спокойной ночи, малыши!».

«Я просто пришел с двумя первыми сериями на ВГТРК и показал их, — рассказывает Дмитрий Ловейко. — Такого качества в России не было, поэтому взяли сразу и попросили приносить еще. И договор был вполне приличный по расценкам телевидения». Новый сериал вывел «Спокойной ночи, малыши!» в десятку самых рейтинговых программ телеканала, мультфильм посмотрела огромная аудитория. Но качество обходилось дорого. Сначала производство одной 7-минутной серии стоило около $250 000. Сейчас производство стало сложнее (появились новые персонажи, новые локации), и стоимость возросла до $350 000. Снято уже около семидесяти серий. Кузьмин пытался снизить расходы, но из этого ничего не получилось: «Поддержание качества на стабильном уровне ведет только к росту трудозатрат». Прибыль владельцу «Маша и Медведь» начал приносить лишь спустя пять с половиной лет.

«В какой-то момент я думал: всё! И я готов был плюнуть на прибыль, — признается Кузьмин. — Но я, как предприниматель, не люблю ничего бросать на полдороге, я сцепил зубы и сказал: идем».

Сейчас студия продала более 150 лицензий на производство товаров с героями мультсериала (среди покупателей гиганты Ferrero, Danone, Simba Dickie Group), право на трансляцию купили телеканалы Cartoon Network, британский Cartoonito, немецкие KIKA и Sony Music France 5 и испанский Panda.

От телеканалов поступает около 30% доходов студии, 60% дают лицензии (около 10% роялти от продаж), остальное приходит от YouTube. Размер прибыли и выручки в «Анимаккорде» не называют. По оценкам, годовая выручка компании составляет около $20 млн, 75% дохода приходится на зарубежные страны. «Успех продиктован несколькими факторами. Во-первых, сериал получил длинное финансирование, — говорит глава «Союзмультфильма» Юлиана Слащева, — во-вторых, создатели сделали правильный расчет на вечный и, пожалуй, самый беспроигрышный движок — ироничное противостояние взрослого (Медведь) и ребенка (Маша). В-третьих, правильная ставка и умелые действия по распространению сериала и продаже лицензионных товаров на мировых рынках».

В декабре 2016 года у «Анимаккорда», 90% которого принадлежало Кузьмину, а 10% — Ловейко, появился еще один совладелец: 25% компании приобрел фонд прямых инвестиций UFG. «Маша и Медведь» вышел на стационарную орбиту, и у Кузьмина появилось больше времени для занятий любимой физикой. На этот раз квантовой.

Неустойчивый кубит

В конце 2012 года стало известно, что Сергей Кузьмин и основатели Parallels Сергей Белоусов и Илья Зубарев создали венчурный фонд Quantum Wave Fund (QWave) для инвестиций в квантовые технологии. Идея квантовых вычислений была описана еще в начале 1980-х годов, реальный квантовый компьютер не создан до сих пор, но учредители фонда решили, что на нем уже можно зарабатывать. Базовый элемент квантового компьютера — кубит — может одновременно находиться в разных состояниях, что дает феноменальные вычислительные способности. Система из 30 кубитов, например, будет равна производительности лучших имеющихся суперкомпьютеров. При увеличении числа кубитов происходит фантастический рост производительности: на 20 кубитах компьютер одновременно делает миллион операций, а на 51 — более двух квадриллионов.

Но пока из достижений мировой науки в реальности имеется только компьютер на 2 кубита. «По сути, что такое кубит? Это одна единица вещества — неважно, фотон, атом или еще что-то, которую завели в состояние неопределенности и сцепили с другими такими же объектами, — объясняет Кузьмин. — Теоретически кто-то может и 100 продемонстрировать. Проблема в том, что любое возмущение это состояние разваливает. Сколько вы это состояние можете удержать? Но главное, что потом нужно над ним манипулировать, а любые манипуляции тоже приводят к ошибкам. Чем больше кубитов связано, тем больше будет ошибок». Появление полноценного квантового компьютера, по его оценке, состоится не ранее чем через 25 лет, но комплектующие нужно создавать уже сейчас. Например, фотонные счетчики, которые помимо квантового компьютера могут самостоятельно использоваться при определении состава материалов или в криптографии.

QWave вложился в четыре компании, но к квантовой технологии имеет отношение пока только одна из них — швейцарская ID Quantique, она как раз занимается квантовой криптографией и счетчиками фотонов. «Фонд вкладывает в разные компании, которые делают что-нибудь, что основано на новейших достижениях в области физики. Это необязательно квантовые технологии, — объясняет Сергей Белоусов. — Это могут быть неквантовые вещи — материалы, приборы, метрики». При создании фонда в 2012 году было заявлено, что QWave договорился привлечь $30 млн, по планам эта сумма впоследствии должна была увеличиться до $100 млн. Но в итоге было вложено $50 млн. «Из последних вложений фонда к квантовому компьютеру имеют отношение полторы сделки, что говорит о состоянии всего рынка», — считает основатель венчурного фонда Almaz Capital Partners Александр Галицкий. По его оценке, рынок пока небольшой и достигнет $5 млрд только к 2020–2023 годам.

Квантовыми технологиями занимаются и гиганты IBM, Intel, Google, Microsoft. Возможно, кто-то из них купит ID Quantique. «Это не будет миллиард долларов, но сотни миллионов они, возможно, получат», — говорит Галицкий. Кузьмин с партнерами уже создают новый фонд, который будет направлен на проекты, работающие над созданием искусственного интеллекта. По его мнению, это направление разовьется гораздо быстрее, чем квантовый компьютер. И в конечном счете поможет его созданию.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 сентября 2017 > № 2325160 Сергей Кузьмин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325138 Наталья Касперская

Лучше сама: как Наталья Касперская стала участницей рейтинга богатейших женщин

Ольга Волкова, Александр Баулин

Президент InfoWatch Наталья Касперская о своих самых интересных проектах

«Совместный бизнес сильно подкосил нашу семейную жизнь. Мы как семья протянули в нем чуть больше четырех лет, хотя до этого прожили вместе около десяти», — признается Наталья Касперская, президент группы компаний InfoWatch, рассказывая о «Лаборатории Касперского», которую они вместе с бывшим мужем Евгением Касперским в свое время превратили в успешный бизнес. Работать с Касперским она начала в компании «Ками», куда пришла в 1994 году. «Женя писал свой антивирус, который не продвигался системно и не продавался, и это стало моей задачей», — рассказывает предпринимательница. Их собственная «Лаборатория Касперского» родилась в 1997 году. Касперская стала генеральным директором компании, построила продажи на партнерской сети, и уже через десять лет оборот «Лаборатории Касперского», по ее словам, превышал $200 млн.

Однако в 2007 году бывшие супруги бизнес поделили: Касперской досталась 100%-ная «дочка» «Лаборатории Касперского» — InfoWatch — и обязательство постепенно продать свои акции антивирусной компании. Полностью она вышла из совместного с Касперским бизнеса к 2011 году и значительную часть средств вложила в молодой InfoWatch, специализирующийся на разработке программного обеспечения для защиты компаний от утечек информации.

Новый бизнес

Сейчас от того InfoWatch, который родился в 2003 году, практически ничего не осталось, говорит предпринимательница: она полностью поменяла команды разработки и маркетинга, несколько раз сменила технического директора. Это дало свои результаты: объем продаж InfoWatch вырос с 365 млн рублей в 2012 году до 1,5 млрд рублей в 2016 году, а при сделке с РФПИ («Российский фонд прямых инвестиций») в марте 2017 года только российские активы группы оценивались в 5 млрд рублей. Сегодня среди клиентов InfoWatch — государственные ведомства, такие как ФНС и ФТС, крупные банки, например Сбербанк и Альфа-Банк, телекоммуникационные игроки («Билайн», «Мегафон»), следует из продуктового каталога компании. Всего у группы более тысячи клиентов, оценивает Касперская.

Хорошо отработанные на «Лаборатории Касперского» схемы продаж оказались для новой компании неэффективными. Во-первых, пришлось продвигать не только продукт, но и тему DLP (Data Leakage Prevention, защита от корпоративных утечек), профильную для компании: тема была на рынке новой, люди не понимали, зачем им тратить на это деньги. Во-вторых, Касперская была вынуждена отказаться от партнерской сети, которая так хорошо работала в «Лаборатории», — там к 2011 году было 40 000 партнеров. InfoWatch в основном работает с крупными системными интеграторами и выстроила собственную региональную систему продаж. Цикл продаж достаточно долгий: необходимо в каждом отдельном случае понимать, какие именно утечки информации компания будет ловить, поэтому есть pre-DLP этап, консалтинговый, когда специалисты InfoWatch разбираются в потребностях конкретного заказчика. «Каждое предприятие имеет уникальную задачу — даже в рамках одной отрасли. Например, для кого-то утечка финансовой информации не является очень важной, зато важен уход персонала или репутационные риски. В зависимости от задачи можно по-разному настраивать систему», — объясняет Касперская.

В 2009 году в InfoWatch задумали выход на зарубежные рынки и начали с Германии. Решение Касперская объясняет тем, что у «Лаборатории Касперского» там сильные позиции и со времен работы в антивирусной компании у нее остались в стране личные связи и контакты. Однако в Германии продавать DLP-системы оказалось невозможно: немецкие профсоюзы видели в таком ПО нарушение права на частную жизнь. Продажи не шли и у конкурентов InfoWatch, так что спустя два года компания свернула операции в стране.

Пять лет назад InfoWatch предприняла попытку номер два, но на этот раз пошла на Ближний Восток и в Юго-Восточную Азию. Довольно долго развитие шло на собственные средства компании, но международная экспансия для InfoWatch обходится дорого: необходимо напрямую общаться с клиентами, поэтому нужно физически присутствовать в стране. Первый офис открыли в Дубае в мае 2017 года, в сентябре планируется запуск второго — в Куала-Лумпур. Сама Касперская сейчас летает в Дубай два-три раза в год. Среди ближневосточных клиентов InfoWatch — Центральный банк Бахрейна, Первый энергетический банк Бахрейна и Кувейтский финансовый дом.

Фонды и гранты

Для международной экспансии в марте 2017 года InfoWatch привлекла финансирование от РФПИ: источники «Ведомостей» оценивали приобретенную фондом долю в 3,75%, а объем привлеченных средств — в сумму до 187,5 млн рублей. В 2015 году ходили слухи о том, что InfoWatch вела переговоры с венчурным фондом Baring Vostok, но ни одна из сторон их тогда не подтвердила.

Впрочем, Наталья Касперская уверена, что компаниям стоит обходиться своими средствами, если есть такая возможность, или привлекать государственные гранты. «Когда венчурный инвестор заходит в компанию, у него короткий горизонт планирования — через 3–5 лет он уже хочет выйти, что может не соответствовать интересам бизнеса, особенно если горизонты планирования у него длинные, как у InfoWatch, — объясняет она. — Если есть возможность получить грантовые деньги, за которые не надо «попадать в рабство» к венчуристу, это очень здорово». На первых этапах развития высокотехнологичный бизнес сталкивается с нехваткой ликвидности, и это может продолжаться 5–7 лет, говорит Касперская. Она сторонник того, чтобы такие серьезные технологии запускать с более крупной площадки: так «Лаборатория Касперского» в свое время родилась внутри «Ками», а InfoWatch — внутри «Лаборатории Касперского».

РФПИ, по словам Касперской, находится где-то между государственными грантами и венчурным капиталом: они берут небольшую долю акций и требуют высокий IRR (внутреннюю норму доходности), который ограничен сверху, но при этом не вмешиваются в деятельность компании.

Защита от утечек

DLP-система — это набор программ-перехватчиков для предотвращения утечек конфиденциальной информации за счет анализа коммуникаций: электронной почты, облачных хранилищ, копирования файлов на внешние носители.

Когда InfoWatch только создавался как дочерняя структура «Лаборатории Касперского», DLP была спроектирована как защита периметра организации, то есть контролировались рабочие компьютеры, через которые могла уйти информация. Сейчас корпоративный периметр размылся — данные можно отослать, например, через рабочий смартфон и вне офиса, объясняет Касперская. Поэтому DLP становится системой, которая отслеживает конфиденциальную информацию на всех устройствах.

DLP-система InfoWatch состоит из двух частей: агентской и серверной. Первая собирает данные о коммуникациях на корпоративных устройствах. А на сервере полученная информация анализируются — и в случае, если зафиксирована утечка, оповещается отдел безопасности.

Остается проблема: как быть с личными телефонами сотрудников, через которые также, очевидно, сегодня возможны утечки. Некоторые фирмы выдают сотрудникам корпоративные устройства, а личные запрещают. Другие ставят агентские приложения на их мобильные устройства, но тогда, если нет специальных средств для разделения личных и корпоративных данных, DLP «видит» и всю личную переписку пользователя. Чтобы решить эту задачу, InfoWatch работает совместно с компаниями «ИнфоТеКС» и MobilityLab. «ИнфоТеКС» создает зашифрованную область для рабочего использования, MobilityLab — софт для работы в защищенной среде, а InfoWatch отслеживает, к каким документам обращались на этом устройстве. Личная переписка остается вне поля зрения системы.

Интересный бизнес

«Когда в 2011 году я рассталась с «Лабораторией Касперского», казалось, что у меня бесконечное количество денег, и я покупала разные активы, из интереса, можно сказать, просто ради удовольствия. Какие-то из этих компаний так и не взлетели, какие-то вошли в группу InfoWatch, но в целом, если компания не растет, ее надо закрывать. А это сложно. Так как компании — они как дети, всех жалко», — рассказывает глава InfoWatch.

В 2012 году Касперская приобрела 16,8% акций немецкого производителя антивирусов G Data Software AG. С сооснователем компании Каем Фигге она была на тот момент знакома уже 16 лет. Касперская только что продала свой пакет акций «Лаборатории Касперского» и согласилась стать акционером G Data. Сейчас она входит в совет директоров компании. С 2012 года бизнес вырос на 50%, что неплохо, говорит она, но он мог бы расти быстрее.

Она также купила контрольный пакет в другой немецкой компании — cynapspro (сейчас — EgoSecure), производителя ПО для защиты корпоративной информации на конечных устройствах. «Они генерируют хорошую прибыль, это было удачное приобретение», — объясняет предпринимательница.

Тогда же компания Натальи Касперской инвестировала в Appercut Security Рустэма Хайретдинова, заместителя генерального директора InfoWatch. Фирма разрабатывала решения для анализа исходного кода бизнес-приложений на предмет уязвимостей. Сейчас продукт продается под брендом InfoWatch — как InfoWatch Appercut.

Сегодня о покупке новых компаний Касперская советуется с нынешним мужем Игорем Ашмановым, основателем компании «Ашманов и партнеры». Совместный бизнес у них уже есть: например, компании «Крибрум» и «Наносемантика». В совместных проектах действует четкое разделение ролей: Наталья Касперская занимается маркетингом и продвижением, а Ашманов — технологической стороной бизнеса. «Когда надо помочь с продажами, найти главного маркетолога или генерального директора, Игорь обращается ко мне за помощью. Если у меня возникает технологическая проблема, даже в моем собственном бизнесе, я к нему обращаюсь за советом», — рассказывает она о муже. Офисы InfoWatch и «Ашманов и партнеры» расположены на одном этаже офисного центра на западе Москвы, но кабинеты супругов разнесены в разные стороны здания.

Касперская признается, что не вполне понимает вопросы о рецептах успеха: «Когда просят, например, сформулировать три правила бизнеса. Почему три? Почему не шесть, не семь, не два? Если бы были общие принципы, которые срабатывают в каждом бизнесе, все были бы предпринимателями и мир вообще был бы другим». «Чем больше у меня бизнесов появляется, тем больше я понимаю, как мало я понимаю», — добавляет она. Тем не менее некоторые принципы она все-таки выделяет. Например, Касперская не нанимает людей по знакомству и старается находить кандидатов «умнее себя». А еще не стоит разменивать стратегические решения на тактические ради сиюминутной выгоды, говорит она.

В рейтинг богатейших женщин России Forbes Наталья Касперская вошла в 2013 году с состоянием $220 млн, но это не было ее дебютом в списках состоятельных россиян. «У меня с рейтингами связана личная и очень неприятная история: после публикации первого списка, в который я попала в 2011 году, у меня похитили сына, — говорит она. — Люди воспринимают эти рейтинги так: раз денег заработала, значит у нее есть вертолет, дача в Монако и Ferrari. При этом мое состояние оценивается косвенно — по долям в компаниях, которые не являются публичными. Какие-то из этих проектов более успешны, какие-то — менее, и к реальным деньгам эти доли относятся опосредованно».

Пятая часть сообщений, которые поступают Касперской сейчас в Facebook, сводятся к просьбам о деньгах — на какие-нибудь непрофильные для нее стартапы или даже просто на жизнь. Она же воспринимает деньги как ресурс, с помощью которого можно что-то построить, пусть даже не все компании, в которые она инвестирует, сильно «выстреливают».

От первого лица

В детстве я мечтала стать ветеринаром, но реально оценила свои знания по биологии и химии и поняла, что просто не сдам эти дисциплины. И пошла в технический вуз, на математику. Но детскую мечту реализовала недавно практическим образом — устроила себе фермерское хозяйство с 40 козами. От молока коз остается обрат, выливать его жалко, поэтому завели еще 5 хрюшек, есть чем их кормить.

У фермы есть управляющий и разводчик коз, сейчас ищем ему помощника. Собираюсь из фермы сделать малый бизнес. Мы уже посчитали и выяснили: молоко продавать невыгодно, будет перерабатывать в сыр и йогурты. Я пока не решила — использовать ли бренд Касперской для фермерских продуктов или не запутывать покупателей.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 сентября 2017 > № 2325138 Наталья Касперская


Россия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317562 Мария Максакова

То, что мне устроили в России, — это доведение до самоубийства

Оперная певица Мария Максакова о карьере на Украине и российской пропаганде.

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

В интервью «Апострофу» российская оперная певица, экс-депутат Госдумы РФ Мария Максакова рассказала о продолжении своей карьеры в Украине, о покойном супруге, об «отречении от России» и выступлении своих старших детей в аннексированном Крыму.

«Апостроф»: Мария, у вас состоялось открытие сезона в Национальной филармонии, после начинаются первые лекции в Национальной академии руководящих кадров культуры и искусств Украины. Вы планировали такое развитие событий?

Мария Максакова: Для меня все, что происходит в последнее время в моей жизни, неожиданно. Такое сложно придумать или спланировать. Удивительно, как после трагических обстоятельств я вновь стала обретать почву под ногами.

Повторюсь, дело не в том, что я не пробовала или не пыталась найти поддержку в России, когда там находилась. Конечно, я стучала везде, просила и даже в какой-то степени (может быть, громко будет сказано) валялась в ногах, но ради своего мужа я готова была на все. Но, тем не менее, люди там остались совершенно равнодушны ко всей этой истории, зная прекрасно, что он ни в чем не виноват. Они просто не посчитали нужным вмешиваться. Его фактически вынудили к отъезду, а потом произошло то, что произошло.

А вот Украина — совершенно другая страна. На Украине людям моя судьба не была безразлична. На Украине произошли совершенно другие события. Отношение ко мне было иное. Все поняли мое горе. Я понимаю, что на Украине идет война, и многие остаются в таком же положении, как я. Может быть, это как-то роднит. Но отзывчивость и сострадание — это особенное качество украинцев.

Открытие сезона в Национальной филармонии в Киеве — это, конечно, для меня большой якорь. После того как я потеряла самое главное, остаться без работы и потерять профессию, чего, конечно, очень хотели мои враги, для меня просто недопустимо. Они все делали, чтобы создать мне ощущение небезопасности, чтобы я не смогла выйти на сцену… Приводили в пример даже Столыпина (премьер-министр Российской империи Петр Столыпин был убит в киевском театре в 1911 году — прим. ред.). Их цель — завести меня в такое состояние, чтобы я боялась всего вообще, сделать мою жизнь невыносимой. Наверное, не всякая психика это выдержит. Поэтому я действительно очень рада, что в моей жизни произошли эти радостные перемены.

— Как вам удается находить силы идти дальше?

— Забыть то, что я пережила, конечно, сложно, но, во всяком случае, я сейчас отвлеклась на работу. В процессе подготовки концерта я познакомилась с президентом международной организации «Зеленый крест» на Украине, послом мира, профессором Национальной академии управляющих кадров культуры и искусств Максимом Тимошенко. А он познакомил меня с профессором Василием Чернецом — ректором этой академии. Он решил дать мне возможность продолжить мою педагогическую деятельность на Украине, и я с большой радостью согласилась.

Я довольно-таки успешно в России преподавала семь лет в Академии имени Гнесиных. У меня был очень большой класс — мои студенты постоянно завоевывали международные награды. Это я сейчас говорю, не преувеличивая. Они действительно были лучшими, каждый на своем курсе, они были всегда у меня первые. И это даже несмотря на то, что я в какой-то момент была истощена работой, потому что это и Мариинский театр, который находится в другом городе, и Государственная дума, которая тоже требует внимания, плюс ученики с сольной карьерой… Мне было тяжело, но тем не менее я человек очень ответственный. А сейчас у меня другой настрой.

— Чего хотите добиться на этой должности?

— Я хотела бы, чтобы мои ученики действительно отличались качеством пения, чтобы они не просто издавали звук, как Бог на душу положит, а чтобы они знали, что делают на сцене. Конечно, это не одного месяца процесс, это годы, чтобы у меня получилось создать такой же класс, а может гораздо интереснее и лучше, чем в академии Гнесиных.

— Вы будете оставаться «играющим тренером»?

— Да. Преподавание — это полезное занятие для певца. Если он знает, что он делает. Потому что я знаю таких преподавателей (это очень смешно), которые сами не знают, как петь, и тем более не понимают, как учить студентов. Они просто перекрикивают друг друга весь урок, а в процессе сипнут, что тот, что другой, и оба уходят с ощущением, что они потрудились. Когда я преподаю, когда я учу студента, я и сама лишний раз утверждаюсь в каких-то вещах. Насколько важны детали, насколько нужно внимательно следить за процессом. Это академическое искусство, оно и отличается тем, что такая школьная, ремесленная часть, серьезная часть очень необходима. Это не просто талант или голос, это умение владеть этим голосом. Так что в принципе полезно, что я, как вы говорите, играющий тренер.

— Вы говорили, что сейчас для вас концерты на Украине более приоритетны, чем в Европе. Вам именно здесь хочется самореализоваться?

— Прежде всего, я приняла для себя решение — остаться жить на Украине, поэтому для меня сейчас важнее всего очаровать украинскую публику. Я думаю, что для артиста самое главное — когда его где-то знают. Вот меня сейчас обсуждают каждый день в каких-то передачах в России… Но вы же понимаете, что мне от этого ни холодно, ни жарко. Это не та среда, в которой я живу. И мне безразлично, делают они что-то или нет. Мне важнее, что обо мне думает мое ближайшее окружение, поэтому я сейчас больше думаю о том, как наработать отношение украинского зрителя к себе. Да, безусловно, у меня есть концерты: осенью в Италии, потом в Великобритании, тур по США. Но от ряда концертов я отказываюсь, так как сейчас в приоритете Украина. Поэтому неудивительно, что «Википедия» написала в какой-то момент «українська оперна співачка». Потом опомнились и опять переписали «российская». В любом случае, когда пройдет какое-то время, думаю, меня и в Европе, и везде будут ассоциировать с Украиной.

— А гражданство не планируете в таком случае менять? Если вы хотите представлять Украину, это был бы логичный шаг.

— Я думаю, что это должно быть не только мое решение или желание. Для гражданства должны быть какие-то более формальные основания. Но думаю, что гражданство вполне может получить мой сын, будучи сыном гражданина Украины. Но, повторюсь, это не решение моего уровня и даже не зависящее от моего желания. Всему свое время. Сначала я должна убедить Украину в том, что я достойна этого. Первых пять месяцев моей жизни на Украине ничего не происходило, как будто я сидела в такой, знаете, тишине. Но, как говорится, медленно запрягали, зато быстро поехали.

— Ваше выступление на День Независимости вызвало несколько неоднозначную реакцию. Как думаете, почему? И каковы ваши ощущения от выступления?

— Я участвовала в совершенно потрясающем проекте. Режиссер Сергей Проскурня придумал что-то невероятное. Это сводный оркестр. Духовые инструменты, три военных оркестра… Мы поем классику, но звучит она как бы иначе. Очень впечатляюще. Репетировать нам было не так просто, потому что это не совсем стандарт, скажем так. Но тем не менее все с большим рвением и интересом каждый день пели сначала классический репертуар, я в рамках этого концерта пела каватину Нормы из оперы Беллини «Норма», а потом мы пели грандиозный финал — ораторию «Слався, Вкраїно», написанную ко Дню Независимости композитором Иваном Тараненко.

— А с кем бы вы хотели спеть дуэтом из украинских исполнителей?

— Конечно, с Анатолием Кочергой. Он великий. Для меня он просто пример.

— Я видела еще несколько ваших клипов, больше эстрадных. Вам в этом направлении хотелось бы поэкспериментировать?

— Любому человеку, если он поет оперу, по типу Сары Коннор в Германии или Джамалы, уйти в эстраду несложно. А вот наоборот — я таких случаев не видела.

— Вам хотелось бы еще в таком жанре попробовать себя?

— У нас была идея как-то это все вылить в какую-то балладу на украинском языке. Посмотрим, насколько она реализуется.

— Вы уже упомянули российские телепрограммы, на которых вас часто вспоминают. Один из таких примеров — эфир на «Пусть говорят». Это очередная провокация?

— Они постоянно звонят, представляются «Вести Украина», а потом в эфире пускают телефонный разговор… Меня все больше это удивляет. Мне совершенно все равно, кому говорить, потому что я буду говорить в любом случае одно и то же. Мне нечего скрывать и не от кого прятаться. Я делаю то, что я делаю, и делаю это совершенно с открытым забралом, с чистой совестью и открытой душой. Другой вопрос, у меня же нет стокгольмского синдрома, чтобы выходить, как к падре де Лойоле на исповедь. К чему это все, если мне люди устроили такое, пять месяцев они добивались моего уничтожения. Наверное, на моем месте кто-то другой и с ума бы сошел. Я считаю, что это вообще доведение человека до самоубийства, это мое мнение. То, что они делают, — это сознательная травля.

— В этих программах всегда красной линией проходит тема, готова ли Мария Максакова окончательно отречься от России. А готова ли Мария Максакова? Или вы уже отреклись?

— Все дело в том, что Россия сделала невозможным мое возвращение. Они такое натворили… Во-первых, преступление [убийство Дениса Вороненкова], и нити все ведут туда. Во-вторых, всем своим поведением они фактически на стороне убийцы. Они это демонстрируют постоянно. Эти наглые вбросы по поводу того, что Денис жив, обсуждение, достаточно ли я искренне рыдала на могиле, еще что-то, например, что у меня в этот момент были накрашены ногти. Нет, я должна была в этот момент побежать в салон и первым делом снять маникюр? Они вылили на меня такое количество помоев, столько грязи — и ни за что. Так что это не я приняла для себя такое решение, это они сделали все для того, чтобы у меня пропало всякое желание думать в этом направлении вообще. Поэтому что значит «отреклась»? Я должна быть психически нездоровым человеком, чтобы в такую ситуацию еще лезть. Какое желание туда ехать? Эти вбросы, видимо, востребованы, если рейтинги на эфирах такие.

— Вы к тому, что кто-то же это смотрит?

— Не просто смотрит, но и смакует еще. Для меня страна Россия создала совершенно небезопасные условия в случае моего гипотетического возвращения.

— В Киеве вы безопасно чувствуете себя?

— Конечно, я чувствую безопасность с точки зрения Украины и украинцев. У меня нет никакой проблемы, потому что когда со мной 24 часа в сутки находится СБУ, все проверено, я могу чувствовать себя в безопасности. Со стороны Украины я абсолютно не боюсь каких-то провокаций.

— А провокаций со стороны России на Украине?

— Такие, безусловно, могут произойти. И, конечно, каждый мой следующий шаг проверяется. Тем более, они долго муссировали, что я тут никому не нужна. Сейчас у них пошел следующий период: Максаковой, которая делает успешную карьеру на Украине. Так получилось, что я ломаю стереотип пропаганды, над которой работали три года и споткнулись, в их понимании, просто о какую-то девчонку. Я понимаю меру своей ответственности перед Украиной, так как я один из самых успешных контрпропагандистских примеров за последнее время. Каждый день они рассказывают не только обо мне, но об Украине, что каких-то мальчиков вешают, каких-то старушек-эпилептичек насилуют, по Киеву ходят какие-то непонятные толпы людей, которые должны меня повесить на фонарном столбе или еще что-то. Однако события развиваются совершенно иначе. Я успешно развиваюсь в Киеве. Безусловно, я учу украинский с удовольствием, однако никто не отказывается общаться со мной по-русски — ни на телевидении, ни в личном общении. Конечно же, встает вопрос, какой «русский мир» и от кого здесь нужно защищать.

— Сейчас вас еще сравнивают с Ириной Бережной, мол, вы можете оказаться, как и она, в каких-то «расстрельных списках»…

— Вы же сами должны понимать, что это — полная ерунда. Каждого человека жаль, тем более молодого. Разговаривать можно, о чем угодно, но история с ее гибелью… Они же ехали на машине. Вы считаете, что водитель — самоубийца? Это просто несчастный случай. Зачем рассказывать про какие-то «списки» или выдумывать истории, которые не имеют никакого смысла?

— Используют любой возможный случай для дальнейших манипуляций.

— Люди, которые сами никогда не отличались избыточной нравственностью, думают, что имеют право осуждать меня за что-то. Я хорошо знаю, как устроена модель средств массовой информации в России. Там на СМИ выделяется бюджет, сопоставимый с бюджетом, выделяемым на целую производственную отрасль. Вы думаете, что на каналах работают настолько неадекватные люди, что они все делают несогласованно? Вы считаете, что [российский ведущий Борис] Корчевников или генеральный продюсер на свое усмотрение устраивают этот сериал «Просто Мария»? Он наштамповал их уже более 20! Нет, конечно. Это значит, такое решение было принято Управлением внутренней политики администрации президента. Значит, так, им кажется, со мной нужно поступить. Значит, они считают, что со мной так можно обращаться. Вот и все.

— Какую реакцию они от вас ждут?

— Задумка спектакля была такова, чтоб казнить, желательно на лобном месте, одного человека и унизить до предела другого. Но что-то пошло не так.

— А кто основной палач в этой истории? Если это публичная казнь, как вы уже сказали.

— Следствие в ближайшее время назовет имена всех виновных. Уверена, что этот случай еще войдет в учебники криминалистики, как чуть ли не единственное раскрытое заказное убийство.

— А как следствие сейчас идет?

— Я всячески желаю удачи следователям. Они просто молодцы, они действительно ведут себя самоотверженно. [Генпрокурор Юрий] Луценко недавно сказал, что следствие приблизилось к раскрытию. Для меня самое главное, чтобы кроме всей той оперативной информации, которая есть, виновные были наказаны.

— Вы верите, что человек, виновный в этом убийстве, будет наказан?

— Убеждена.

— Вы очень часто в интервью говорили, что Денис Николаевич всегда помогал вам принимать важные жизненные решения.

— Я его очень любила и люблю. Но кроме любви, он во всем помогал мне. Начнем с того, что он же чрезвычайно умный, вообще выдающийся человек. Он профессор, доктор наук, полковник юстиции и полковник полиции, с золотой медалью закончил Суворовское училище. То есть он везде всегда был командиром, всегда был на руководящих должностях и постах.

— А кто в семье был главный? У вас ведь тоже очень сильный характер.

— Конечно он, тут даже без вариантов. Таня (пресс-секретарь Марии Максаковой — прим. ред.) видела нас вместе, она подтвердит. Мы были командой. У нас были партнерские отношения, можно даже так сказать. Но в любом случае я ему всегда уступала, я с ним никогда не спорила. Я, конечно, его старалась убедить, но как только понимала, что его решение принято, дальше было как во фразе: «Мы посовещались, и я решил».

— С кем вы сейчас советуетесь? У вас есть сейчас такой человек, которому вы доверяете?

— Конечно, есть те, с кем советуюсь. Не буду говорить, с кем, потому что не хочу ставить этого человека под удар волны российской пропаганды. Конечно, у меня есть люди, которые мне советуют, которым я верю, которые вступились за меня, которые сделали мою жизнь на Украине, не побоюсь этого слова, интереснее, чем была в России.

— А с кем-то из той жизни вы общаетесь?

— Отваги особой у людей на это нет.

— Боятся?

— Конечно. Видите, вот уже [российского режиссера Кирилла] Серебренникова арестовали.

— Я видела у Ильи Пономарева на странице в Facebook, что вы собирались на пикет в поддержку Серебренникова.

— Илья Пономарев — умнейший человек, который прилагает немало усилий, чтоб помочь политическим узникам. Я с ним часто советуюсь в каких-то своих важных решениях. Очень ценю его отношение. А пойти на пикет мне не разрешили, так как на следующий день готовилось выступление на Майдане Независимости, и была опасность провокаций. Но я очень хотела выразить свою позицию. Мы всегда будем прилагать все усилия — идеологические или юридические, все абсолютно, которые возможны, чтобы спасти политических узников, в том числе украинца Олега Сенцова.

— А как вы видите возможным его возвращение?

— Существует ряд юридических и политических механизмов, но главное — изо дня в день этим заниматься. Вся Украина ждет его возвращения. Все чиновники и политики, с которыми я общалась, готовы приложить усилия для этого.

— Как думаете, ситуация все-таки может переломиться и пойти в каком-то правильном направлении?

— Мне очень жаль, что это все случилось. Вы даже себе не можете представить, как мне жаль.

— Вы имеете в виду российскую агрессию по отношению к Украине?

— Да.

— Но исход ситуации рано или поздно должен быть.

— Да, выход рано или поздно будет. Мы здесь все хотим мира. Но на вменяемых условиях.

— А предстоящие президентские выборы в России как-то могут эту ситуацию изменить, как считаете?

— Я думаю, что там ежедневно происходит бесчисленное количество совещаний. А главные вопросы: кем быть, что делать и кто виноват.

— А почему? Потому что тоже поддержки не видят?

— Потому что они оказались в ситуации, когда корабль плывет в условиях шторма. Он не привык, этот корабль. И все, кто этим кораблем руководит, все, кто на этом корабле ходит, придут ли они к штилю? К выгодным международным условиям, к рукопожатности, к хорошей конъюнктуре с хорошими ценами на нефть? Они привыкли к совершенно другим условиям. Я не говорю о том, что этот корабль не ходит в шторм, он, безусловно, в состоянии плыть в шторм, и это было много раз в истории доказано. Но вопрос очень сильно зависит от того, какая команда руководит кораблем в шторм и куда они плывут.

— Вы бы хотели вернуться в политику?

— У меня в политике настолько грустный был финал, что нет. Я буду заниматься общественной деятельностью, у меня есть фонд. Детьми буду заниматься. Я с удовольствием общаюсь с украинскими политиками. Если я могу быть им чем-то полезна в смысле совета, доброго слова, то я открыта для общения. Но я сама — нет… Вы видите, чем для меня занятие политикой закончилось? Мне больше уж точно не нужно. Я думаю, что на Украине бесконечное количество внутренних ресурсов. Перспектива очень и очень хорошая, и это все быстро будет развиваться. Я думаю, мы будем еще довольны всем.

— Вы уже вспомнили про детский фонд. Открытие подобного фонда было вашей мечтой? Или как получилось?

— Я нечто подобное делала в России. У меня фонд работал очень успешно, мы в Астраханской области делали просто невозможное. Они до сих пор возмущены, что я прекратила заниматься этим фондом. Как же так. Здесь перед нами стоит очень интересная задумка, которая заключается в том, что я, наконец, реализую то, что я хотела давно сделать. Российский фонд создавал определенные программы, карьерные лифты, дети выступали с симфоническим оркестром на лучших сценах, где они раньше не могли выступить, с известными музыкантами. Благодаря своему таланту и усидчивости. И немножко благодаря тому, что я им давала соответствующее окружение. А сейчас у нас затея в том, что мы делаем портал наподобие социальной сети — все будет интерактивно. Не просто список детей. Мы хотим включить в этот процесс максимально широкий круг людей. Создаем для них виртуальные пространства. Такое будет ноу-хау. Я думаю, что в тестовом режиме он начнет работать уже в октябре.

— Отдельно хотелось с вами поговорить о выступлении ваших старших детей в Крыму. Как вы это все восприняли?

— Это меня взбесило до такой степени, вы не представляете. Что — поехать больше некуда было?! Негде больше концерты собирать? К тому же, они там прочитали стихи, которые учили со мной еще два-три года назад. Сыграли то, что Илья (сын Марии Максаковой — прим.ред.) играл в прошлом году в Каннах, причем он играл гораздо быстрее и эффектнее. Я в его возрасте учила и играла на концертах по четыре программы в год. Три зачета и один экзамен в Центральной музыкальной школе при консерватории. У парня абсолютный слух, вполне нормальные руки. Я вообще не поняла, что это за позорище было, все вместе взятое. Это называется: куда конь с копытом, туда и рак с клешней.

— Вы общались с ними после этого?

— Я иногда разговариваю с Ильей по телефону. Я ему это все высказала.

— Что он вам сказал?

— Ой, он сказал, что он учит «Полет шмеля», но не может его играть… Что-то еще он учит, но не может играть. В общем, все не может играть. Я говорю: «А что же такое, что же ты играешь спустя год то же самое? Год ты чем занимался?» Сказал, что, вот, в этом произведении он уверен. Ну, молодец, что тут еще сказать.

— А вы спрашивали, ему нравится вообще развиваться в музыке?

— Вы понимаете, когда у нас рождается ребенок с абсолютным слухом и с такими данными, я посчитала просто своей обязанностью дать ему возможность заниматься музыкой. Что касается его усидчивости, ее никогда не было. Я считаю, что в его возрасте, в 13 лет, он должен сам перед собой ставить какие-то задачи и выполнять их, реализовываться. Невозможно ходить за человеком и постоянно его понуждать к тому, чтобы он учил какое-то новое произведение, запоминал что-то новое. Почему он играет то, что выучил со мной, я могу вам объяснить. Потому что я очень упертая. Видимо, у меня действительно большой педагогический талант.

— Строгость — не всегда лучший подход к ученикам.

— Тут дело не в строгости. Строгостью отобьешь всякое желание, абсолютно. А это, как вам сказать, неизбежность. Легче просто поддаться, потерпеть час-два, а потом пойти и заниматься своими делами. Поэтому раньше все выучивалось прекрасно. Конечно, мне очень жаль, что так получилось, безусловно. Любая мать любит своего ребенка. Но что же я могу сделать в той ситуации, которая сложилась? Они как назло специально едут именно туда, там выступают.

— Но это же было не их решение.

— Ну, естественно, не их. Вы понимаете, как относится ко мне их отец (Владимир Тюрин — прим. ред.)?! Что он еще может мне сделать, чтобы было больно?

— А вы хотели бы, чтобы они к вам приехали?

— Конечно. И, кстати, по украинскому законодательству это возможно.

Мария Максакова — российская оперная певица, экс-депутат Госдумы РФ от «Единой России», вдова бывшего российского депутата Дениса Вороненкова, убитого в центре Киеве в марте этого года.

Россия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 20 сентября 2017 > № 2317562 Мария Максакова


Россия. США > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 19 сентября 2017 > № 2316292 Леонид Бершидский

Запрет американского правительства на продукцию "Лаборатории Касперского" создает некрасивый прецедент

Леонид Бершидский | BloombergView

"Что это - благоразумная предосторожность или неприкрытый протекционизм?" - задается вопросом обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский, анализируя запрет правительства США на использование продукции "Лаборатории Касперского".

"Можно привести аргументы в пользу обоих объяснений. Но, по большому счету, не так важна обоснованность запрета, как его последствия для характера индустрии кибербезопасности - индустрии, не знающей государственных границ - а также для ИТ-индустрии в целом", - считает Бершидский.

Министерство внутренней безопасности США в своем заявлении о "Лаборатории Касперского" исходит из логического умозаключения, что любая российская компания, вероятно, действует в интересах российского правительства. Бершидский полагает: эта логика "означает, что потенциальное доверие к такой компании выше, когда речь идет об угрозах, порожденных США". "Это потенциально хорошо для "Лаборатории Касперского" за пределами США, но несет некрасивые последствия для индустрии кибербезопасности; если сегодня лучшие фирмы пользуются равным доверием, то подобный прагматичный подход заставит относиться к ним всем с одинаковым подозрением", - рассуждает Бершидский.

Автор выявляет еще одну проблему: "Поскольку, когда речь идет о кибервторжениях, наибольшая опасность исходит от инсайдеров, фирмы больше не могут спокойно рассчитывать на талантливых специалистов из разных стран, как делалось много лет". "И вообще, если национальные государства считают киберпространство театром боевых действий, то, наверное, всем правительствам и крупным компаниям следует использовать только отечественный софт?" - вопрошает автор. Он напоминает, что именно это предписал президент Путин российским ИТ-компаниям, которые хотят получить госконтракты. Возможно, Соединенным Штатам тоже следует проявить осторожность, считает он.

"Но для правительств других стран (кроме России и США. - Прим. ред.) и для частного бизнеса такой менталитет может означать, что они прозевают угрозы, которые сегодня причиняют реальный экономический и политический ущерб. Формат, который индустрия кибербезопасности имела до новой холодной войны, - средоточие многонациональных интеллектуальных ресурсов и специализированных умений, которые сплотились против всех угроз, - лучше годился для отражения атак", - заключает автор.

Россия. США > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 19 сентября 2017 > № 2316292 Леонид Бершидский


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 19 сентября 2017 > № 2316046 Евгений Чаркин

Евгений Чаркин: «Мы хотим получить 3D-карту состояния инфраструктуры и предсказывать потенциальные внештатные ситуации»

Директор по информационным технологиям ОАО «РЖД» рассказал «Гудку» о наиболее перспективных направлениях работы IT-сектора в компании и новых возможностях которые холдинг предлагает пассажирам, операторам и грузоотправителям

– Евгений Игоревич, что собой представляет сегодня IT-комплекс ОАО «РЖД» и какие задачи перед ним стоят?

– Начнём с того, что своеобразным стержнем IT-комплекса компании является Департамент информатизации (ЦКИ). Он аккумулирует вокруг себя всю работу в компании, связанную с внедрением IT-технологий и информатизацией. Он состоит из нескольких отделов, каждый из которых отвечает за своё функциональное направление: это отделы систем управления грузовыми перевозками, систем управления пассажирскими перевозками, систем управления инфраструктуры и подвижным составом. Есть в структуре департамента и отдел, отвечающий за системы управления финансами, экономикой и персоналом. То есть подразделениями Департамента информатизации охвачены все основные функциональные направления деятельности холдинга «РЖД».

В IT-блок в качестве филиалов также входят Главный вычислительный центр, Центральная станция связи, Проектно-конструкторское техническое бюро ОАО «РЖД» и «Трансинформ». Плюс аналоги этих структур на всех дорогах. Кроме того, внутри холдинга существует ряд дочерних структур, таких как Отраслевой центр разработки и внедрения информационных систем (ОЦРВ), Научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт информатизации, автоматизации и связи на железнодорожном транспорте (НИИАС), АО «Компания ТрансТелеКом», Научно-исследовательский институт железнодорожного транспорта (ВНИИЖТ).

– Каково функционально-ролевое разделение между структурами, входящими в IT-блок?

– Департамент информатизации является в РЖД своеобразной службой заказчика для всех задач в сфере IT-технологий. Он постоянно взаимодействует с нашими функциональными партнёрами на предмет определения и формирования их потребностей, а затем трансформирует их в формат технического задания для исполнителей. Далее к работе приступает проектно-конструкторское техническое бюро ЦКИ, которое занимается техническими разработками и отвечает за управление портфелями IT-проектов и корпоративной IT-архитектурой в рамках её программного обеспечения. Оно, в частности, определяет, исходя из возможностей корпоративной IT-архитектуры, в какой системе заданные технические требования лучше будет реализовать с точки зрения экономической и функциональной целесообразности, трудоёмкости и затратности.

В итоге формируется техническое задание, которое поступает на оценку в «Трансинформ», где производятся расчёты, в какую сумму обойдётся его реализация. Исходя из этого формируется технико-экономическое обоснование, и весь этот пакет, включающий техническое задание, IT-архитектуру, технико-экономическое обоснование, все финансовые и коммерческие составляющие, выносится на рассмотрение архитектурного комитета, который и принимает окончательное решение по реализации данной задачи. А уже готовый проект поступает для дальнейшей практической эксплуатации в ГВЦ. Вот и вся цепочка.

Но, подчеркну, цель IT-комплекса компании состоит не только в том, чтобы обслуживать технологические потребности заказчиков. Мы берём на себя более глобальную задачу – определение технологических потребностей клиентов и предложение им принципиально новых технических решений для реализации этих потребностей, о которых сам клиент, возможно, до этого и не догадывался в силу своей сосредоточенности на конкретных задачах.

– Из ваших слов следует, что цифровые технологии всё шире используются на железнодорожном транспорте. В связи с этим возникает вопрос: насколько уже «оцифрована» сегодня деятельность ОАО «РЖД»?

– Степень цифровизации РЖД достаточно высокая. С точки зрения информационных технологий и технологий автоматизации производственного процесса холдинг «РЖД» сейчас по ключевым показателям в IT-секторе превосходит многих своих зарубежных партнёров. В компании реализовано достаточно много пилотных проектов, которые можно считать прорывными. Но они функционируют пока лишь в локальных масштабах. Встаёт вопрос их тиражирования на всю сеть. И здесь мы должны учитывать, что есть базовые принципы, на основе которых и должна развиваться IT-инфраструктура в РЖД: это снижение стоимости технологий и оборудования, повышение уровня информационной безопасности, снижение рисков. Когда мы говорим об удешевлении процессов, то подразумеваем в первую очередь существенное снижение количества информационных систем. Ведь эти системы у нас сплошь и рядом просто дублируют друг друга. Потому нашими специалистами была тщательно проанализирована и переработана целевая IT-архитектура компании «РЖД», прежде всего с точки зрения прикладного программного обеспечения. В ней и очерчен тот целевой ландшафт, к которому мы должны в результате прийти, чтобы из полутора тысяч различных информационных систем оставить соразмерный реальным задачам минимум. Соответствующие акценты обозначены и в новой IT-стратегии ОАО «РЖД», которую одобрило правление ОАО «РЖД» в конце прошлого года.

– Одной из главных составляющих в реализации этой стратегии является создание «Цифровой железной дороги». В чём особенности этого глобального проекта?

– «Цифровая железная дорога» – это целый комплекс различных инициатив и проектов, он охватывает все аспекты деятельности железнодорожной отрасли, включая управление перевозочным процессом. Но «Цифровая железная дорога» – это больше, чем просто проект. Это та стадия развития компании, когда информационные технологии становятся не просто частью технологических процессов, а привносят туда дополнительную сущность, таким образом выводя их на новый, качественный уровень.

– В новой IT-стратегии акцент сделан на собственные разработки и отечественные программные продукты, по-видимому, в связи с задачей импортозамещения?

– Вопрос импортозамещения для сферы информационных технологий является весьма тонким. С одной стороны, до 80% тех решений, которые сейчас используются в холдинге, являются отечественными, поскольку разрабатывались либо внутри компании «РЖД», либо специально для неё. Но, с другой стороны, мы хорошо понимаем, что в определённой степени это лукавство. Потому что речь пока идёт о базовых низовых технологиях, к коим относятся базы данных и системное программное обеспечение. Наша главная цель – полностью избежать зависимости от западного программного обеспечения и перейти на отечественные разработки, особенно в части низового программного обеспечения и систем управления базами данных. Но, как верно отметил президент компании Олег Белозёров, наша задача состоит не только в том, чтобы успешно реализовать программу импортозамещения, но и в том, чтобы по возможности не платить за неё дважды. То есть такой роскоши, как замена не отработавшего свой ресурс зарубежного оборудования на аналогичное отечественное только ради выполнения программы, мы не можем себе позволить. А вот закрыть проблемные места, как, например, обновить низовое программное обеспечение и системы управления базами данных, мы можем и должны. И эта работа сейчас ведётся силами Департамента информатизации. Отмечу, что именно на этом, низовом, уровне как раз и можно достичь быстрого экономического эффекта.

А вот в том, что касается программного обеспечения верхнего уровня, то есть прикладного программного обеспечения, с которым работают непосредственно пользователи, – здесь нужно быть очень аккуратными. То же самое касается и IT-инфраструктуры, то есть действующего оборудования. Заменять его на отечественное нужно по мере естественного выбытия его из эксплуатации ввиду морального и физического старения. Словом, к процессу импортозамещения мы стараемся подходить системно и вдумчиво.

– Будет ли востребован собственный интеллектуальный потенциал?

– На наш взгляд, внутри компании целесообразно держать лишь тех специалистов, которые обладают компетенциями, уникальными для отрасли, и от которых мы постоянно зависим. Поэтому в нынешней IT-стратегии отдельным звеном стоит сервисная стратегия, определяющая, какой персонал целесообразно иметь внутри компании, а какой – вне её. И в этой связи, считаю, нам имеет смысл прирастать прежде всего программистами-технологами. Люди, которые, кроме знания информационных технологий, хорошо ориентируются в технологиях железнодорожных перевозок и долгое время проработали в отрасли, представляют для нас наибольшую ценность. В этом и состоит самая большая проблема. Ведь сегодня такие специалисты в основном подходят к «критичному» возрасту. Поэтому мы стараемся активно сотрудничать с РУТ (МИИТ), у нас есть студенты целевого набора, которых мы ведём от поступления в вуз и до выпуска.

– Интересно узнать, как продвигается автоматизация ключевых составляющих перевозочного процесса? Над чем здесь идёт работа?

– Процесс автоматизации осуществляется планово и системно. Перед нами сейчас стоит задача выстроить чёткую вертикаль между автоматизированной системой организации управления перевозками (АСОУП) и информационной системой управления железнодорожным транспортом (системой ИСУЖТ). Это необходимо для того, чтобы в соответствии с принятой ещё два года назад схемой IT-архитектуры компании иметь возможность производить анализ и контроль информации. Всё это позволит избавиться от прямых связей между различными низовыми информационными системами, что облегчит вопросы их интеграции. Для той же АСОУП актуальным остаётся вопрос перехода на новую платформу, чтобы получить возможность обрабатывать всё больше и больше объёмов данных. Если смотреть дальше, возникает вопрос о создании систем управления пассажирскими перевозками нового поколения, включая развитие системы «Экспресс». Сегодня она пока ещё справляется с возросшим потоком продаж билетов, в том числе через сеть Интернет. Но при этом уже сейчас нужно прогнозировать – как изменится ситуация за ближайшие полтора-два года и как в связи с этим должна совершенствоваться система. На повестке дня и задача объединения систем, управляющих различными элементами инфраструктуры в рамках единого комплекса ЕКАСУИ.

– Раз речь зашла об инфраструктурном комплексе, то как цифровизация, на ваш взгляд, может повлиять на инфраструктуру железнодорожного транспорта в будущем?

– Сегодня IT-сектор компании «РЖД» занимается внедрением технологий, которые в перспективе могут перевести железнодорожный транспорт нашей страны фактически на новую ступень развития. Выделю два наиболее важных направления. Во-первых, строительство ВСМ, которое требует внедрения принципиально новых технологий, в том числе и информационных, на всех этапах жизненного цикла, от проектирования до эксплуатации, включая организацию управления движением. Это сейчас главная тенденция, которая уже через несколько лет может в корне преобразить нашу железнодорожную сеть.

Во-вторых, технологии Интернета вещей и обработки «больших данных» позволяют реально перейти к управлению содержанием объектов инфраструктуры по их фактическому состоянию. В этом случае обслуживание и ремонт будут выполняться не в соответствии с регламентом, как это делается сейчас, а по фактическому состоянию объекта. То есть когда параметры тех или иных объектов начинают только приближаться к критическим значениям – например, потреблять больше тока, перегреваться, – это и будет сигналом для того, чтобы приступить к обслуживанию и профилактике данного объекта. Главное – вовремя определить, в какое время и какой объём работ на этом объекте необходимо произвести.

В компании уже разработана программа создания интеллектуальной системы управления эксплуатацией инфраструктуры. Мы успешно интегрируем в неё средства диагностики, применяем технологии Интернета вещей, обработки больших данных и машинное обучение. Уже сейчас можно в онлайн-режиме снимать большое количество данных о состоянии инфраструктуры и, исходя из этого, предотвращать отказы. В перспективе хотелось бы добиться устойчивого баланса между обслуживанием инфраструктуры по нормативам и по состоянию. В идеале на выходе мы хотим получить 3D-карту состояния инфраструктуры, когда все сигналы визуализируются в рамках 3D-модели. Тогда можно будет видеть все проблемы и предсказывать потенциальные внештатные ситуации.

Ещё одно важное направление – это управление жизненным циклом инфраструктуры. Мы начинаем внедрять технологию BIM – Building Information Modeling (информационное моделирование сооружений. – Ред.). Она позволит повысить производительность и снизить затраты. Пилотным проектом станет высокоскоростная магистраль Москва – Казань. В рамках этого проекта планируется выработать стандарт и внедрить технологическую оболочку для технологии BIM. Затем то же самое будет реализовано на всей сети.

Кроме того, на повестку дня выходят малолюдные технологии. И в качестве примеров здесь уместно привести систему управления маневровой работой на станции Лужская, а также разрабатываемые технологии автоматического обмена данными между поездными информационно-управляющими системами, вырабатывающими решения, которые могут влиять на процесс движение поездов без участия человека. А в перспективе цифровые технологии в управляющих системах будут распространяться по всем сегментам инфраструктуры и другим функциональным сферам железнодорожного транспорта. За ними – будущее.

– Но кроме перевозочного процесса ведётся цифровизация и таких сфер деятельности ОАО «РЖД», как финансы, экономика, управление персоналом?

– Здесь вопрос упирается прежде всего в систему SAP. Анализ возможностей перехода на отечественный продукт пока ещё только ведётся. В связи с этим возникает закономерный вопрос к отечественным производителям: готовы ли они к этому? Ведь на сегодня инсталляция SAP в РЖД чуть ли не самая большая в Европе – по числу пользователей, количеству задействованного персонала, по сложности самой системы. Пока ещё не доказана возможность реализации аналогичной отечественной системы. Но мы работаем над этим вместе с ведущими производителями отечественных программных продуктов, таких как 1С, «Галактика», «Парус». Но пока какие-либо выводы делать преждевременно.

– В связи с недавними кибератаками на информационные системы многих российских компаний не могу не спросить: какие меры предпринимаются по киберзащите?

– Разработана долгосрочная программа мероприятий, направленных на повышение уровня киберзащищённости и надёжности IТ-инфраструктуры компании. Помимо обычных в таких случаях технических мер, она предусматривает и такие мероприятия, как повышение уровня осведомлённости персонала в вопросах информационной безопасности и, соответственно, грамотных их действий при кибератаках. Мы также планируем обеспечивать корпоративных пользователей современными удобными средствами, существенно облегчающими их работу с информационными ресурсами. Ведь не секрет, что наиболее частый вектор атаки – через брешь, которую открывает сам пользователь, пытаясь самостоятельно организовать хранение файлов или перенос данных через флеш-накопитель.

Уже сейчас, когда реализованы только первоочередные шаги в этом направлении, можно утверждать, что киберзащищённость значительно повысилась.

– Какими ещё перспективными проектами занимается сегодня IT-сектор компании?

– Мы занимаемся в первую очередь развитием клиентских сервисов. До конца 2017 года все фирменные поезда будут обеспечены Wi-Fi. Сегодня из них уже 109 пар оборудованы такими системами. В этой связи нельзя забывать и о необходимости оснащения подобными системами и вокзальных комплексов, прежде всего для осуществления внутренней навигации.

Для пассажиров мы начали реализовывать проект, который называется «Инновационная мобильность». Наша концепция очень простая: сделать так, чтобы во время путешествия по железным дорогам у пассажира была привычная среда – Интернет, сервисы электронной коммерции и мультимедийные сервисы. В рамках этого проекта в поездах внедряется «Попутчик». Это портал для пассажиров, где будет постоянный доступ к мультимедийному контенту, а значит, будет возможность чётко спланировать свою поездку, приобрести товары в пути, заказать туристические услуги и получить всю необходимую информацию о пути следования. Но всё это невозможно без качественной телекоммуникационной инфраструктуры. А это пока является проблемой, поскольку сигнал, который передаётся на борт состава, берётся с вышек сотовых операторов, а у них есть сложности с качественным покрытием. Сейчас запущен проект модернизации оборудования на поездах «Сапсан». Это позволит предоставить клиентам качественную связь на большей скорости. Замечу, что на линии Москва – Санкт-Петербург модернизация внутрипоездного оборудования проходит параллельно с модернизацией технических средств операторами мобильной связи по предварительной договорённости с ними, поэтому особых проблем там быть не должно.

Для грузоотправителей в этом году мы запустили в действие новую платформу «Электронная торговая площадка «Грузовые перевозки», которая даёт им возможность самим заказать перевозку в подвижном составе любого типа из любой точки, где есть доступ к Интернету, и оплатить её с единого лицевого счёта или банковским платежом. Кроме того, в отношении грузоотправителей мы начали применять концепцию «больших данных», то есть обрабатываем всю информацию о клиенте и историю его взаимодействия с ОАО «РЖД» с целью подготовки для него персонифицированных предложений, в том числе и по глобальным сервисам. Ведётся активная работа и с другими перевозчиками – для того чтобы предложить грузоотправителю перевозку «от двери до двери». То есть наша задача сегодня состоит в том, чтобы знать потребности нашего клиента лучше, чем он сам.

Завершая большой разговор о цифровизации компании, хочу подчеркнуть, что для нас это не просто красивые слова – это условие повышения конкурентоспособности российских железных дорог в долгосрочной перспективе.

Сергей Евсеев

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 19 сентября 2017 > № 2316046 Евгений Чаркин


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 сентября 2017 > № 2314474 Ангелина Кречетова

Не просто мессенджер: почему оценка сервиса Slack превысила $5 млрд

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Slack получил новую инвестицию, хотя еще не потратил предыдущие вложения. При этом его оценка выросла на $1,3 млрд по сравнению с предыдущей. Этот прогресс стартапа укладывается в крупную тенденцию последнего года: крупные компании стремятся создать полноценные платформы для поддержки бизнеса на базе мессенджеров. Forbes выяснил, почему они избрали такую стратегию

Сервис для корпоративной переписки Slack в ходе последнего раунда финансирования привлек $250 млн. Большую часть полученных инвестиций внес фонд Vision Fund японской группы SoftBank. В ходе раунда сервис оценили в $5,1 млрд, таким образом, его оценка с прошлого раунда финансирования, который состоялся в апреле, компания подняла свою оценку на $ 1,3 млрд.

«Сейчас Slack представляет собой платформу с огромным количеством сервисов, на которой уже работают больше 1 млн пользователей. В перспективе это может превратиться в аналог AppleStore для b2b-пользователей, а это уже совсем другие деньги и рынки», — объяснил Forbes интерес к стартапу со стороны инвесторов управляющий портфелем ФРИИ Сергей Негодяев.

Исполнительный директор Slack Стюарт Баттерфилд по итогам сделки отметил, что именно японский фонд планировал инвестировать большую сумму и, возможно, останется инвестором сервиса для бизнес-переписки в будущем. «Странный мир. Если бы это было 10 лет назад, мы бы вышли на IPO», — отметил Баттерфилд и уточнил, что в будущем сервис Slack и нацелен на IPO. В то же время, по его словам, это произойдет не ранее, чем в 2018 году. Сегодня сервисом Slack пользуются около 5 млн пользователей в сутки по всему миру. Из них у 1,5 млн человек оформлена платная подписка на использование сервиса.

Представители основанного в Сан-Франциско стартапа отмечают, что полученные средства предназначены для «оперативной гибкости», а не для конкретной цели. В Slack добавили, что по-прежнему имеют на балансе большую часть из $591 млн, привлеченных ранее. Компания ранее объявила о расширении своего сервиса – теперь он доступен для работы на немецком, французском, испанском и японском языках.

Конкуренция с глобальными и российскими компаниями

Slack идет по пути глобального расширения, поскольку вынуждена конкурировать с командами Microsoft и сервисом HipChat от Atlassian для корпоративных клиентов. Очередной раунд финансирования одного из самых дорогостоящих софтверных стартапов в сфере бизнеса (за все время Slack привлек $841 млн) состоялся на фоне запуска мессенджера от Microsoft — Teams, который намерен потеснить Slack, отмечает Financial Times. У Microsoft по-прежнему есть Skype, в котором также присутствуют решения для бизнеса.

«Мы видим, что необходимость использования подобных [Microsoft Teams] сервисов возникает как в крупных компаниях, так и у предприятий среднего и малого бизнеса. Согласно нашему совместному с SuperJob исследованию, бизнес сообщил о важности создавать системы коммуникаций нового типа, внедряя мобильные средства и элементы совместной работы», — объяснила Forbes популярность сервисов совместной работы пресс-секретарь российского представительства Microsoft Кристина Давыдова. Она отметила, что по результатам исследования 78% руководителей компаний согласны, что технологии мобильной и совместной работы нужны для улучшения бизнес-показателей. В случае с Teams она отметила возможность подключать сотрудников компании и специалистов из других проектов, а также обеспечение безопасности сервиса: «Данные постоянно проходят шифрование, многофакторную аутентификацию…».

До этого о запуске собственных решений для корпоративного сектора, включающих мессенджеры заявляли разные компании, в том числе Google, Facebook и российские «Яндекс», Mail.ru Group, Facebook и другие. Так, Mail.Ru Group в декабре 2016 года объединила свои корпоративные сервисы на единой платформе для бизнеса на базе проекта «Mail.Ru для бизнеса». «Яндекс» в апреле показал собственный сервис для управления проектами с корпоративным мессенджером «Яндекс.Коннект». В этот поезд давно стремится Facebook: компания в октябре прошлого года представила версию соцсети для корпоративных пользователей под названием Workplace.

Большое количество конкурирующих проектов Негодяев объясняет размахом бизнеса: «Размер рынка и его география позволит успешно сосуществовать нескольким продуктам, а привычка пользоваться уже выбранным продуктом позволит удерживать пользователей и зарабатывать на них дополнительные деньги, продавая в них как собственные, так и партнерские продукты».

Время мессенджеров для бизнеса

Генеральный партнер международного венчурного фонда Target Global Михаил Лобанов в беседе с Forbes отмечает, что такие сервисы — это гораздо больше, чем мессенджеры для бизнеса. «Сам по себе мессенджер не имеет такой большой ценности — для бизнеса можно пользоваться и рядом чатов в Telegram. То, что действительно имеет ценность — это данные — информация о том кому и когда повысили зарплату, о том у кого родились дети, кто кем руководит и так далее», — подчеркивает он.

Все это, по мнению собеседника Forbes, позволит перечисленным сервисам продавать дополнительные сервисы своим клиентам, и за счет этого сильно увеличивать выручку. «Этот софт — это эффективный способ добраться до большого количества малого бизнеса. Получить таких клиентов прямой рекламой почти невозможно — затраты на это никогда не окупятся. Таких клиентов можно получить только создавая для них ценность — продукт, которым они будут пользоваться ежедневно. Дальше через эту платформу можно продавать этим бизнесам другие продукты и услуги», — объясняет партнер фонда.

Использование мессенджеров в основе построения сервисов для ведения бизнеса директор по маркетингу западного направления «Битрикс24» Дмитрий Давыдов объясняет стремлением организаций к минимизации задержек при принятии решений: «Многие компании и корпорации, а особенно транснациональные «монстры», понимают — скорость внутренних коммуникаций и время принятия решения чрезвычайно важны. В 2017 году это фактор, который напрямую влияет на развитие, прибыль и рентабельность бизнеса». Давыдов считает, что эти факторы заставляют компании отказаться от внутрикорпоративной «утомительной переписки» по e-mail и перейти на новые форматы.

Чат особенно зарекомендовал себя как крайне важный инструмент совместной работы в маленьких группах, считает Давыдов, но добавляет, что в целом на рынке сейчас идет борьба нескольких моделей: «Несколько лет назад разработчики Yammer считали, что совместную работу надо строить вокруг внутренней социальной сети. Slack полагает, что оптимально делать это вокруг чата. Box и Dropbox строят отношения сотрудников вокруг системы документооборота. Asana и Wrike уверены, что центральная точка — управление задачами».

Он добавляет, что есть и альтернативные точки зрения: «Есть и такие игроки, как «Битрикс24», которые не верят в «золотую пулю». И делают ставку на универсальность продукта. Философия таких сервисом состоит в том, что победит тот, кто создаст лучший комплект инструментов для совместной работы «в режиме одного окна», а не будет уговаривать людей бросить e-mail, чатиться по каждому поводу или превращать все в задачи».

«Чья модель окажется правильной, сможет претендовать на миллиарды долларов, которые сейчас тратятся на решения типа SharePoint или Lotus Notes», — определяет главный стимул вложений в Slack и подобные проекты Давыдов. Он добавляет, что хотя некоторые инвесторы считают, что именно американский стартап нашел правильное решение, но предупреждает: «Огромные средства — не гарантия долголетия и тотального доминирования на рынке. Примеры с накачиванием деньгами того же Yammer, SugarCRM, Evernote, Google +, Google Wave [перечисленные проекты были перезапущены, стагнируют или закрыты — Forbes] это подтверждают».

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 сентября 2017 > № 2314474 Ангелина Кречетова


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310619 Хиллари Клинтон

Рашагейт страшнее Уотергейта

Хиллари Клинтон о выборах 2016: «Что случилось»

Хиллари Клинтон написала книгу воспоминаний (вышла в свет 12 сентября 2017) «Что случилось» (What Happened) о кампании по выбору в 2016 году президента США. Редакция ИноСМИ перевела отрывки, касающиеся нашей страны.

Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), ИноСМИ, Россия

Часть пятая

Но даже если о прямых связях ничего не удастся узнать, мы должны понять, каким образом война правых против правды открыла двери для российской атаки.

После выборов бывший радиоведущий консервативного ток-шоу из Висконсина по имени Чарли Сайкс (Charlie Sykes) попытался объяснить, как это получилось. По его словам, средства массовой информации и политики правого толка на протяжении нескольких лет убеждали своих сторонников не верить ничему из того, что сообщают ведущие СМИ основного направления, и в то же время проталкивали сумасбродные конспирологические теории таких людей как Алекс Джонс (Alex Jones) (ведущий, продюсер, режиссер, известный конспиролог — прим. пер.) и Трамп, который стал главным распространителем расистской лжи о месте рождения Обамы. «Цена оказалась гораздо выше, чем я предполагал, — сказал Сайкс. — Суммарным эффектом этих атак стало то, что медийный мейнстрим лишился своей легитимности, а правые утратили невосприимчивость к ложной информации». Это принесло пользу Трампу, когда он стал кандидатом, потому что он получил возможность отмахиваться от негативных материалов ведущих СМИ и нашел восприимчивую аудиторию, которая верила его лживым словесным нападкам на меня. Русским это тоже было выгодно. А Трамп продолжил свою линию даже после того, как пришел в Белый дом. «Лгут все администрации, но в данном случае мы наблюдаем атаку на саму правдоподобность», — сказал Сайкс. Он привел слова российского шахматного гроссмейстера и противника Путина Гарри Каспарова, который сказал: «Смысл современной пропаганды не только в дезинформации и проталкивании той или иной повестки. Смысл состоит в истощении нашего критического мышления, в уничтожении правды».

Наверное, больше всех в этом плане сделал Руперт Мердок и ныне покойный Роджер Айлс (Roger Ailes). Долгие годы Fox News является самой мощной и самой заметной площадкой для ведения войны с правдой силами правых. Бывший советник Ричарда Никсона Айлс создал Fox, демонизируя и выставляя в ложном свете ведущие средства массовой информации, которые пытались придерживаться традиционных стандартов объективности и точности. Fox дала гигантский мегафон в руки тем, кто утверждал, что климатические изменения — это выдумки науки, что снижение безработицы — это результат математических манипуляций, что свидетельству о рождении Барака Обамы нельзя верить. Айлс и Fox настолько успешно раскалывали аудиторию, что к 2016 году большинство либералов и консерваторов получали новостную информацию из разных источников, а поэтому у них уже не было общего набора фактов.

В годы президентства Обамы появилась Breitbart News Network, которую поддержали Роберт и Ребекка Мерсер (спонсоры республиканцев — прим. пер.), а возглавил их советник Стив Бэннон, ныне являющийся главным стратегом Трампа. Эта сеть составила достойную конкуренцию Fox. Как сообщает правозащитная организация Southern Poverty Law Center, Breitbart поддерживает идеи «экстремистов-маргиналов из рядов правых консерваторов». Чтобы вы поняли, о чем речь, приведу несколько запоминающихся заголовков Breitbart:

КОНТРОЛЬ РОЖДАЕМОСТИ ДЕЛАЕТ ЖЕНЩИН НЕПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫМИ И БЕЗУМНЫМИ

НЕТ НИКАКОЙ ПРЕДВЗЯТОСТИ ПРИ ПРИЕМЕ ЖЕНЩИН НА РАБОТУ В КОМПАНИИИ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ. ПРОСТО ОНИ НЕПРАВИЛЬНО СЕБЯ ВЕДУТ НА СОБЕСЕДОВАНИЯХ

НАЦИОНАЛЬНАЯ АССОЦИАЦИЯ СОДЕЙСТВИЯ ПРОГРЕССУ ЦВЕТНОГО НАСЕЛЕНИЯ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ К АРМИИ СОРОСА, КОТОРАЯ МЕШАЕТ РАБОТЕ ВАШИНГТОНА, ПРИЗЫВАЕТ К ГРАЖДАНСКОМУ НЕПОВИНОВЕНИЮ И МАССОВЫМ АРЕСТАМ

ТЕМПЕРАТУРА В МИРЕ ОПУСКАЕТСЯ. ЛЕДЯНОЕ МОЛЧАНИЕ ПАНИКЕРОВ, ТВЕРДЯЩИХ О КЛИМАТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЯХ

ДЕРЖИ ЕГО ВЫСОКО И ГОРДО: СЛАВНОЕ НАСЛЕДИЕ ФЛАГА КОНФЕДЕРАЦИИ

ПРОВЕРКА НА СООТВЕТСТВИЕ ФАКТАМ: БЫЛИ ЛИ ОБАМА И ХИЛЛАРИ ОСНОВАТЕЛЯМИ ИГИЛ? ЕЩЕ БЫ!

Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Весь этот информационный мусор «убеждал» американцев, говоря словами Сайкса, признать и поверить российской пропаганде, хлынувшей в нашу страну в 2016 году.

Роберт Мерсер является ключевой фигурой для понимания произошедшего. Этот специалист по информатике сколотил миллиардное состояние, применяя сложные алгоритмы и анализ данных на финансовых рынках. Находящийся под его управлением хедж-фонд Renaissance Technologies добивается колоссальных успехов. По всем меркам, Мерсер — правый антиправительственный экстремист. Еженедельник New Yorker привел слова одного его бывшего коллеги по Renaissance, который сказал: «Мерсер счастлив, когда люди не верят государству. А если президент — идиот? Его это устраивает. Он хочет, чтобы все рухнуло». New Yorker также привел слова другого сотрудника Renaissance Technologies, занимающего высокий пост, который рассказал, что Мерсер ненавидит Билла и меня, и что однажды он обвинил нас в принадлежности к секретному наркокартелю ЦРУ и в убийстве оппонентов. Если эти обвинения кажутся вам горячечным бредом, вы правы. Но Мерсер сегодня является одним из самых влиятельных людей в Америке.

Breitbart — это лишь одна из многих организаций, которыми управляют Мерсер и его семья. Еще у них есть Cambridge Analytica, получившая скандальную известность за то, что при помощи данных Facebook она воздействовала на избирателей в интересах своих клиентов, таких как Трамп. Если посмотреть на деятельность Cambridge Analytica, трудно отделить реальность от вымысла; но недооценивать Мерсера нельзя. Как пишет New Yorker, «проведя революцию в сфере использования данных на Уолл-Стрит, он захотел совершить такой же подвиг в сфере политики». Вообще-то в использовании данных и воздействии на избирателей нет ничего необычного, поскольку этим занимаются все предвыборные штабы, в том числе и мой. Проблемы могут возникнуть в том случае, если данные получены или используются неподобающим образом. Когда появились статьи с вопросами о том, не причастна ли Cambridge Analytica к Брекситу, британские власти начали расследование, пытаясь выяснить, какова ее роль в создании и работе сайта Leave.eu, и не противоречат ли методы работы Cambridge британским и европейским законам о конфиденциальности информации (компания это отрицает).

Мерсер не одинок. Братья Кох, управляющие второй по величине частной компанией в Америке, которой принадлежат многочисленные нефтяные и газовые холдинги, тоже вкладывают в это дело огромные деньги, лишая общество связи с реальностью и продвигая свои идеологические установки. Например, они потратили десятки миллионов долларов на финансирование целой сети аналитических центров, фондов и лоббистских организаций, которые занимаются лженаукой, отрицая климатические изменения и отстаивая их интересы. От Кохов можно ожидать еще большего, поскольку они намерены потратить любые деньги на укрепление своей власти над правительствами штатов и на расширение своего влияния в Вашингтоне.

И давайте не будем забывать самого Дональда Трампа. Прошло какое-то время, и Мерсер, Кохи и Fox News осознали, что Трамп может поднять их войну против правды на новый уровень, и что их поддержка его кандидатуры бесценна. Во многом Трамп является олицетворением всего того, за что они боролись и борются, а также идеальным троянским конем для Путина. Часто и много пишущая о Путине журналистка Маша Гессен как-то заметила: «Дело не в том, что Путин и Трамп лгут. Дело в том, что они лгут одинаково и с одной целью: лгут нагло, утверждая свою власть над правдой».

Что дальше?

На слушаниях в сенате в июне 2017 года сенатор от штата Мэн Ангус Кинг (Angus King) спросил Джима Коми: «Была ли активность России на выборах 2016 года единичным случаем? Или это составная часть долгосрочной стратегии? Вернутся ли они?»

«Вернутся, — уверенно ответил Коми. — Дело здесь не в республиканцах или демократах. Дело в Америке».

Спустя несколько минут он вернулся к этому вопросу. «Речь идет об иностранном государстве, которое посредством технического проникновения и множества других методов пыталось повлиять на наш образ мышления, на наши действия, на то, как мы голосуем. Это очень важно. И это необходимо признать, — сказал Коми. Дело не в республиканцах или демократах. Они ведут охоту на Америку».

В этом Коми был абсолютно прав. В вышедшем в январе 2017 года докладе разведывательного сообщества кампания российского влияния была названа «новой нормой». Там прозвучал прогноз о том, что Москва будет продолжать нападки на США и на наших союзников. А поскольку Путин добился больших успехов, следовало ожидать вмешательства в будущие выборы, а также еще более агрессивных кибератак и пропагандистских усилий. И действительно, после выборов стали появляться новые сообщения о российских кибератаках на американскую армию, в ходе которых русские нацелились на тысячи аккаунтов американских солдат в соцсетях; о хакерах, взламывающих компьютерные системы компаний, управляющих американскими атомными электростанциями; а также о расширении российских шпионских сетей на территории США.

Нам также следует исходить из того, что война против правды будет продолжаться. Поскольку Трамп сталкивается с нарастающими политическими и правовыми проблемами, он со своими союзниками будет все активнее пытаться опорочить ведущие СМИ, судебную власть и всех тех, кто угрожает его версии действительности.

Можно ли каким-то образом устранить эти угрозы и защитить нашу демократию? Да, если мы отнесемся к этому со всей серьезностью. В 1940 году, когда наша страна была в гораздо большей опасности, писатель Джон Бакен (John Buchan) написал: «Из нас вытрясли наше самодовольство, нас предупредили о большой беде, и в этом предупреждении лежит наше спасение. Диктаторы оказали нам большую услугу, напомнив об истинных ценностях жизни». Сегодня американцы нуждаются в такой же бдительности и решимости.

Во-первых, нам надо добраться до сути того, что на самом деле произошло в 2016 году. Следователи и пресса должны копать и дальше. Судя по тому, как развиваются события, вполне возможно, как это часто случается в вашингтонских скандалах, что предполагаемое укрывательство станет самой серьезной юридической и политической проблемой для Трампа. Но что бы ни случилось, американский народ все равно должен узнать правду о том, что сделали русские. Поэтому я считаю, что в дополнение к расследованию специального прокурора надо создать независимую комиссию с правом вызова для дачи показаний, подобно той, что расследовала теракты 11 сентября. Эта комиссия должна представить полный публичный отчет об атаке на нашу страну и выработать рекомендации по укреплению мер безопасности на перспективу. Трудно понять, каким образом республиканцы, с большим энтузиазмом требовавшие создания специальной комиссии для расследования моих действий в связи с событиями в Бенгази, могут помешать такому шагу.

Во-вторых, мы должны со всей серьезностью отнестись к кибервойне. Государственный и частный сектор должны теснее объединить свои усилия в целях совершенствования нашей обороны. Для защиты наших сетей и национальной инфраструктуры потребуются значительные капиталовложения, и корпоративная Америка должна считать это своей первоочередной обязанностью, так как государство в одиночку с этим не справится. В то же время наши вооруженные силы и спецслужбы должны в ускоренном порядке разрабатывать средства ведения кибернетической и информационной войны, чтобы мы в случае необходимости были готовы ответить на агрессию соответствующим образом.

Сейчас у нас нет эффективных средств сдерживания и предотвращения кибернетической и информационной войны, в отличие от ядерной и неядерной войны. Россия, Китай и другие страны полагают, что они могут действовать в так называемой серой зоне между войной и миром, крадя наши секреты, срывая наши выборы, манипулируя нашей политикой, а также запугивая наших граждан и компании, и не опасаясь при этом серьезных последствий. Чтобы изменить их расчеты, я предлагаю провозгласить новую американскую доктрину, в которой будет сказано, что кибератака на жизненно важные объекты нашей инфраструктуры считается актом войны, на который обязательно будет дан соразмерный ответ.

В-третьих, нам надо занять более жесткую позицию по отношению к Путину. Он реагирует только на силу, и именно ее мы должны продемонстрировать. Было отрадно смотреть на то, как новый французский президент Эммануэль Макрон, стоя на пресс-конференции в Париже рядом с Путиным, осудил Россию за вмешательство и пропаганду. Если на такое способны французы, то наши собственные лидеры и подавно. Недавно конгресс вопреки возражениям Трампа принял закон об ужесточении санкций против России, и он неохотно подписал его. Мы должны делать все возможное в целях изоляции Путина. Бывший госсекретарь Кондолиза Райс заявила в мае: «Я потрясена тем, что сделали русские, и мы должны найти способ наказать их за это». Администрация Обамы доказала жесткими санкциями против Ирана, что такого рода давление может принудить наших противников к изменению курса. Россия намного больше и намного сильнее, но у нас в распоряжении есть немало средств, и даже Путину не защититься от такого давления. Мы должны укреплять НАТО, помогать союзникам снижать свою зависимость от российских энергопоставок, которые для Путина являются ключевым инструментом воздействия, и вооружать украинское государство, чтобы оно могло оказывать сопротивление агрессии Москвы.

В-четвертых, нам надо отразить нападки на правду и благоразумие у себя дома и возродить доверие к нашим институтам. Руководитель компании Apple Тим Кук призвал провести массированную кампанию против фальшивых новостей. «Все наши компании информационных технологий должны создать некие инструменты, помогающие уменьшить объем информационных вбросов», — сказал он.

Такие компании как Twitter, Facebook и Google уже предпринимают шаги в этом направлении, внося поправки в алгоритмы, деактивируя сети ботов и сотрудничая с организациями по проверке фактов. Но они должны сделать гораздо больше.

Facebook на сегодня является самой крупной новостной платформой в мире. Такая огромная власть сопряжена с большой ответственностью, и мы должны это признать.

Ведущие средства массовой информации также несут ответственность за разоблачение лжи, которая отравляет жизнь нашего общества, и должны гораздо решительнее призывать лжецов к ответу. Американские журналисты, с готовностью и безо всякой критики повторявшие все то, что во время кампании вываливала на них WikiLeaks, могут многому научиться у французской прессы, которая более ответственно отнеслась к хакерской атаке против Макрона. Важно также сохранять бдительность и разоблачать дезинформацию, как это сделала в июле 2017 года Рэйчел Мэддоу (Rachel Maddow) из MSNBC. «Чтобы нанести удар прямо в сердце агрессивным американским репортажам на эту тему, достаточно расставить ловушки для американских журналистов», — предупредила она. Да, о скандале с Россией журналисты писали много и замечательно, но нам надо с такой же твердостью разоблачать ложь администрации и республиканцев в конгрессе по всем вопросам, начиная с бюджета и здравоохранения, и кончая изменениями климата. (Я восхищаюсь, когда CNN проводит проверку фактов в режиме реального времени в своих титрах с наложенным изображением. Пожалуйста, продолжайте в том же духе.)

Если говорить о республиканцах, то они должны прекратить потакать Трампу и преклоняться перед миллиардерами типа Мерсеров и Кохов. Здесь немалую роль может сыграть действенная реформа в вопросах финансирования избирательных кампаний, а также усиленная Федеральная избирательная комиссия. Но если этим не займутся принципиальные республиканцы, нашей демократии придется и дальше расплачиваться за такое бездействие.

Каждый из нас должен внести свой вклад, если мы действительно хотим восстановить доверие друг к другу и к нашему государству. Бывший агент ФБР Клинт Уоттс (Clint Watts), ныне работающий старшим научным сотрудником в Центре кибернетической и внутренней безопасности (Center for Cyber and Homeland Security), заявил в своих показаниях в сенатском комитете по разведке: «Пока мы основательно не разберемся в фактах и вымыслах в нашей стране… у нас будут большие проблемы». Каждый из нас должен быть хорошо информирован и принимать верные решения, которые должны быть разумными и хорошо продуманными. Это особенно важно при голосовании. Выбирать надо мудро, не поддаваясь обману. Голосовать надо внимательно и осознанно, действуя точно так же, как вы поступаете, когда вкладываете деньги, или покупаете машину. Все мы имеем возможность прислушаться к себе и к другим, а также пообщаться с людьми, придерживающимися иных политических взглядов. Действовать надо непредубежденно, с готовностью время от времени изменить свои взгляды. И даже если нас будут отвергать, не стоит оставлять эти попытки. У нас у всех в Америке общее будущее — и лучше идти в него с открытыми сердцами и с распростертыми объятиями, нежели с недоверием и со стиснутыми кулаками.

Хуже, чем Уотергейт

События продолжают развиваться, но в кампании был один момент, который я постоянно прокручиваю в голове, делая это снова и снова. Это было во время моих третьих дебатов с Трампом. Он только что выступил с нападками на меня, вырвав из контекста и процитировав несколько фраз из моего письма, украденного русскими и опубликованного WikiLeaks. Модератор Крис Уоллес (Chris Wallace) из Fox News тоже наседал на меня. Я подумала, что американский народ имеет право знать, что происходит на самом деле.

«Самый важный вопрос сегодняшнего дня, Крис, в конечном итоге состоит в том, признает ли Дональд Трамп, что это сделали русские, осудит ли он их за это, и скажет ли без обиняков, что на этих выборах он не станет прибегать к помощи Путина», — сказала я. Трамп занялся перечислением своих обычных аргументов в защиту Путина: «Он хорошо обо мне отзывался. Если бы мы поладили, то это было бы здорово». Затем он повернулся ко мне и добавил: «Насколько я вижу, Путин без уважения относится к этому человеку».

«Что ж, — ответила я, — все это из-за того, что он хотел бы видеть на посту президента США марионетку». Трамп был сбит с толку. «Не марионетка. Не марионетка. Это вы — марионетка», — пробормотал он.

Сейчас я вспоминаю эту фразу всякий раз, когда вижу его на телевидении. Когда он смеялся в Овальном кабинете с российским министром иностранных дел и разглашал секретную информацию. Когда он оказывал холодный прием канцлеру Германии Ангеле Меркель и другим европейским союзникам. Когда он бессовестно лгал о России и обо всем остальном. «Не марионетка. Не марионетка. Это вы — марионетка». И этот человек — президент Соединенных Штатов. Больше всех этим доволен Владимир Путин.

====================

В середине июля 2017 года, когда я заканчивала писать эту книгу, Трамп встретился с Путиным в Германии. Он не только не осудил его публично за вмешательство в наши выборы — он выдвинул идею создания совместного подразделения кибербезопасности, что является классическим примером приглашения лисы в курятник. А потом появилось сообщение о том, что Дональд Трамп-младший, Пол Манафорт и Джаред Кушнер встречались в июне 2016 года с юристом из Россия, которая была связана с Кремлем и обещала предоставить компрометирующую информацию на меня, а также хотела обсудить вопрос о снятии санкций против России, в том числе, включенных в закон Магнитского. И Дональд Трамп-младший все это признал! Он был разочарован тем, что ему не принесли ту грязь, которую он надеялся получить. Тут и добавить нечего. Но я уверена, что появятся и другие новости такого рода, так что не переключайтесь.

Я знаю: найдутся люди, которые небрежно отмахнутся от всего того, что написано в этой главе, назвав это моей попыткой снять с себя вину за поражение на выборах. Это не так. Речь идет о будущем. В 19-м веке было два типа войн: на суше и на море. В 20-м веке войны начали вести еще и в небе. В 21-м веке войны будут все чаще разыгрываться в киберпространстве. Однако наш президент слишком высокомерен, слишком слаб или слишком близорук, и не хочет встретить эту угрозу лицом к лицу. В современной истории ни одна держава не нападала на нас столь безнаказанно, и это создает опасность для всех нас.

Я говорю об этом не как демократ и не как бывший кандидат в президенты. Я говорю об этом как человек, который любит нашу страну и всегда будет благодарен Америке за те благодеяния, которые она принесла мне и миру. Я встревожена. Меня беспокоит состояние демократии у нас в стране, беспокоит ложь и коррупция, угрожающая нашим основополагающим ценностям, институтам и власти закона. Меня также тревожит будущее демократии во всем мире. Целые поколения дальновидных лидеров по обе стороны Атлантики объединяли свои усилия, чтобы построить новый либеральный порядок на пепелище Второй мировой войны. Они отстаивали всеобщие права человека, бросали вызов тоталитаризму, и тем самым обеспечили беспрецедентный мир, процветание и свободу. Это наше американское наследие. Мы должны им гордиться, и мы должны его защищать. Но сейчас все то, что стоит между Трампом и Путиным, оказалось в опасности.

В июне 2017 года Джима Клэппера (Jim Clapper) (бывший директор Национальной разведки — прим. пер.) спросили, можно ли сравнивать скандал с Россией и Уотергейт. «Я пережил Уотергейт. В то время я находился на действительной военной службе в ВВС. Я был молодым офицером. Это было страшное время, — ответил он. — Но я должен сказать, что если сравнивать два этих скандала, то, на мой взгляд, Уотергейт бледнеет в сравнении с тем, что мы видим сейчас».

Я тоже пережила Уотергейт. Я была молодым юристом и работала в юридическом комитете палаты представителей, занимаясь расследованием по делу Ричарда Никсона в рамках подготовки импичмента. Я слушала записи. Я копалась в доказательствах преступлений Никсона. И я согласна с Джимом Клэппером. То, с чем мы сталкиваемся сейчас, — намного серьезнее. Это нападение на нашу демократию со стороны нашего главного внешнего противника, который мог действовать при поддержке и подстрекательстве президентской команды.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310619 Хиллари Клинтон


Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310609 Наталья Синдеева

Гендиректор "Дождя": "Правда и есть оппозиция"

Франк Герольд | Tagesspiegel

Наталья Синдеева, генеральный директор телеканала "Дождь", занимается независимой журналистикой в России - за это она и была удостоена немецкой премии в области СМИ M100 Media Award, сообщает немецкое издание Tagesspiegel. Интервью записал журналист Франк Герольд.

"Я не чувствую себя защитницей свободы слова. Когда семь лет назад мы создавали наш телеканал, нам и в голову ничего такого не приходило. Мы были и остаемся независимой журналистской платформой. Но если вы меня спросите, есть ли свободное слово в России, я буду вынуждена вам ответить: да, есть, потому что есть мы", - говорит собеседница издания.

"Сначала власть думала, что мы какой-то небольшой московский канал. Но когда мы начали вещать на регионы, нас придавили, (...) и мы остались только в интернете. (...) Прямой цензуры нет, но она и не нужна", - замечает Синдеева, имея в виду налоговые органы как механизм оказания давления.

"Мы не можем постоянно думать только о плохом. Мы должны работать согласно нашей журналистской этике и на основании российских законов о СМИ. Я, будучи владелицей и директором телеканала, должна подстраховывать своих людей, чтобы власть не нашла повода атаковать", - говорит гендиректор "Дождя".

По словам Синдеевой, телеканалу удается сводить концы с концами. В свое время, когда доходы сократились, пришлось сократить количество сотрудников наполовину, "мы теперь больше не делаем новостей о спорте, о культуре. Только самое основное: новости, интервью, политическая аналитика. Практически все вживую - так дешевле. "Дождь" живет за счет абонентов - и на 15% на средства, вырученные с рекламы и продажи наших расследований. От неправительственных организаций мы денег брать практически не можем. Если они поступают им из-за границы, тогда, по российским законам, мы станем "иностранными агентами".

Синдеева не согласна с бытующим мнением, что "Дождь" - один из немногих медийных голосов оппозиции. "Это стереотип (...), он мне не нравится, и к тому же это неправда".

Цитируя Вацлава Гавела, Синдеева говорит о том, что "если в стране правит ложь, то правда - это и есть оппозиция". "Эмоционально мы на стороне российских либералов. (...) Но мы решили, что мы - независимая медиакомпания. Мы не группа поддержки Алексея Навального только потому, что он против Путина".

"Если Путин снова примет участие [в выборах], о чем он еще однозначно не заявил, ничего не изменится", - говорит она в заключение.

Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310609 Наталья Синдеева


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310582 Хиллари Клинтон

Атака русских, Джеймс Коми, Обама и команда Трампа

Хиллари Клинтон о выборах 2016: «Что случилось»

Хиллари Клинтон написала книгу воспоминаний (вышла в свет 12 сентября 2017) «Что случилось» (What Happened) о кампании по выбору в 2016 году президента США. Редакция ИноСМИ перевела отрывки, касающиеся нашей страны.

Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), ИноСМИ, Россия

Часть четвертая

Что сделало ФБР

Во-первых, нам стало известно, что расследование ФБР началось гораздо раньше, чем о нем было публично объявлено.

В конце 2015 года европейские разведывательные агентства узнали о контактах между соратниками Трампа и агентами российской разведки. Разведка США и их союзников, по всей видимости, вела за ними наблюдение и перехватывала их коммуникации на протяжении всего 2016 года. Теперь мы знаем, что к июлю 2016 года элитный Отдел национальной безопасности ФБР уже начал проверять, могли ли предвыборный штаб Трампа и Россия координировать свои действия с целью оказать влияние на исход выборов. Они также занялись изучением финансовых связей Пола Манафорта (Paul Manafort) с пророссийскими олигархами.

Летом 2016 года, как сообщило издание Washington Post, ФБР убедило Суд по делам о надзоре за иностранными разведками в том, что есть повод полагать, что советник Трампа Картер Пейдж (Carter Page) действовал как агент России, после чего бюро получило разрешение вести наблюдение за его коммуникациями. ФБР также занялось анализом досье, подготовленного бывшим агентом британской разведки, в котором содержались скандальные заявления о том, что русские собрали компромат на Трампа. Разведывательное сообщество отнеслось к этому досье достаточно серьезно и ознакомило президента Обаму и избранного президента Трампа с его содержанием до инаугурации последнего. К весне 2017 года большое жюри федерального суда уже выписывало повестки в суд деловым партнерам Майкла Флинна (Michael Flynn), которому пришлось уйти в отставку после того, как он солгал о своих контактах с русскими.

Мы также многое узнали о том, насколько по-разному различные департаменты правительства США реагировали на данные, касавшиеся связей между командой Трампа и Россией, которые поступали от разведки на протяжении 2016 года. ЦРУ, казалось, было встревожено больше всех, и его руководство тоже было убеждено, что цель России — помочь Трампу и навредить мне. Еще в августе 2016 года директор ЦРУ Джон Бреннан (John Brennan) позвонил своему московскому коллеге и предупредил его о необходимости прекратить вмешиваться в ход выборов. Бреннан также провел беседы с каждым из членов «банды восьми» (Gang of Eight) лидеров Конгресса, поделившись с ними своими опасениями. Это объясняет, почему в своем августовском письме Гарри Рейд (Harry Reid) попытался привлечь внимание общественности к этой угрозе.

Нам известно, что ФБР выбрало иной подход. Они начали расследование в июле 2016 года, однако директор Коми не стал информировать об этом лидеров Конгресса США, гораздо медленнее приближался к выводу о том, что цель России заключалась в избрании Трампа, и отказался присоединиться к руководителям других разведывательных агентств, чтобы выступить с совместным заявлением 7 октября, потому что не хотел вмешиваться в процесс всего за месяц до дня голосования — между тем эта его позиция не помешала ему раструбить новости о ходе расследования, касавшегося моих электронных писем. Источники внутри ФБР также убедили издание New York Times опубликовать материал, где говорилось, что они не нашли «прямых связей с Россией» — в противовес сенсационной статье Франклина Фойера (Franklin Foer) в Slate, где рассказывалось о необычном компьютерном траффике между Трамп-тауэр и одним российским банком. Это стало одним из тех материалов, которые омбудсмен New York Times позже раскритиковал.

Только после выборов ФБР наконец сделало определенные выводы и присоединилось к остальному разведывательному сообществу, опубликовавшему в январе 2017 года доклад, где говорилось, что Россия действительно активно помогала Трампу. А в марте 2017 года Коми наконец подтвердил, что его бюро действительно проводит расследование возможного сотрудничества. Тайрон Гейл (Tyrone Gayle), один из моих бывших помощников по связям с общественностью, очень емко охарактеризовал то, как мы себя почувствовали, услышав эти новости: «Звук, который вы только что слышали, — это все бывшие сотрудники клинтоновского штаба от Калифорнии до Вашингтона бьются головой о стену». Отчасти наше отчаяние объяснялось осознанием того, что молчание ФБР помогло Путину добиться своего и что большая открытость могла дать американскому народу ту информацию, которая ему была нужна.

Пока Бреннан и Рейд отчаянно пытались собрать доказательства, а Коми умышленно тянул время, лидер республиканцев в Сенате Митч Макконнелл (Mitch McConnell) активно выступал в защиту Трампа и русских. Сейчас нам известно, что даже после того, как ЦРУ ознакомило его со всеми материалами, Макконнелл отказывался принимать эти данные во внимание и предупреждал администрацию Обамы, что в случае, если она попытается проинформировать об этом общественность, он выступит против нее с обвинением в ведении нечестных политических игр. Мне даже в голову не приходит более позорный пример национального лидера, который мог бы настолько откровенно ставить интересы своей партии выше интересов национальной безопасности. Макконнелл это понимал, но он все равно сделал это.

Я знаю, что некоторые бывшие чиновники администрации Обамы сожалеют о том, как все произошло. В июне 2017 года бывший министр внутренней безопасности Джей Джонсон (Jeh Johnson) сообщил комитету по делам разведки Палаты представителей, что администрация не заняла более агрессивную позицию, потому что боялась таким образом подкрепить жалобы Трампа на нечестность выборов и доказать, что в этих выборах она открыто поддерживает одну из сторон. Бывший заместитель советника по вопросам национальной безопасности Бен Роудс (Ben Rhodes), которому я начала доверять и которого я стала ценить, когда мы вместе работали в администрации Обамы первого срока, сообщил изданию Washington Post, что администрация Обамы сосредоточилась на традиционной киберугрозе, тогда как «русские вели гораздо более масштабную игру» в рамках многосторонней информационной войны. «В тот момент мы не смогли сложить все кусочки воедино», — сказал Бен.

Майк Макфол (Mike McFaul), бывший посол Обамы в России, суммировал все в очень лаконичном твите:

ФАКТ: Россия нарушила наш суверенитет во время выборов 2016 года.

ФАКТ: Обама разоблачил эту атаку.

МНЕНИЕ: Нам стоило обратить на это больше внимания.

Я понимаю, в каком затруднительном положении оказалась администрация Обамы: Макконнелл ей угрожал, и все были уверены, что я одержу победу. Ричард Кларк (Richard Clarke), советник президента Джорджа Буша по борьбе с терроризмом, писал о том, насколько трудно бывает прислушиваться к предупреждениям об угрозах, о которых прежде никто ничего не знал, и, несомненно, тогда было очень трудно поверить, что русские решатся провести такую масштабную и беспрецедентно скрытую операцию. Кроме того, президент Обама в частных беседах прямо предупреждал Путина о том, что тому необходимо отступиться.

Иногда я думаю, что случилось бы, если бы президент Обама выступил с телевизионным обращением к нации осенью 2016 года и предупредил, что наша демократия подвергается атаке. Возможно, в тот момент больше американцев обратили бы внимание на эту угрозу. Мы никогда этого не узнаем. Однако мы доподлинно знаем, что Макконнелл и другие лидеры республиканцев сделали все возможное, чтобы оставить американцев в неведении и сделать их уязвимыми перед атакой.

Что сделала команда Трампа

Давайте разберемся, что нам стало известно после выборов о действиях команды Трампа.

Теперь мы знаем, что во время предвыборной кампании и переходного периода между соратниками Трампа и русскими было множество контактов — личных, по телефону, посредством текстовых сообщений и электронной почты. Во многих из них принимал участие посол России Сергей Кисляк, который, как многие считают, помогал контролировать проведение разведывательных операций на территории США, однако в этих взаимодействиях принимали участие и другие российские чиновники и агенты.

К примеру, Роджер Стоун (Roger Stone), давний политический советник Трампа, заявлявший о том, что он поддерживает связь с Джулианом Ассанжем, намекнул в августе 2016 года, что в скором времени должна появиться информация, касающаяся Джона Подесты (John Podesta). В октябре Стоун намекнул, что Ассанж и WikiLeaks собираются опубликовать материалы, которые могут оказаться губительными для моей предвыборной кампании, а позже он признал, что он обменивался в Твиттере сообщениями с Guccifer 2.0 — ширмой для российской разведки — после того как некоторые из их сообщений появились на сайте The Smoking Gun.

Мы также знаем, что в декабре 2016 года зять и старший советник Трампа Джаред Кушнер (Jared Kushner) встретился с Сергеем Горьковым, главой контролируемого Кремлем банка, который попал в санкционный список США и который тесно связан с российской разведкой. Издание Washington Post вызвало настоящую сенсацию, опубликовав статью, где говорилось, что российские чиновники обсуждают предложение Кушнера использовать российские дипломатические комплексы в Америке для тайного общения с Москвой.

New York Times сообщило, что российская разведка попыталась завербовать Картера Пейджа, который был советником Трампа по вопросам внешней политики, еще в 2013 году (как говорится в этой статье, ФБР сочло, что Пейдж действительно не знал, что человек, подошедший к нему, был шпионом). И, как написало Yahoo News, американские чиновники получили сообщения о том, что Картер Пейдж встретился с высокопоставленным помощником Путина, связанным с российской разведкой.

Некоторые советники Трампа либо утаили информацию, либо солгали, отвечая на вопросы о контактах с русскими, в частности при заполнении анкет для допуска к работе с секретной информацией, что может квалифицироваться как преступление по федеральному уголовному праву. Генеральный прокурор Джефф Сешнс (Jeff Sessions) солгал Конгрессу о своих контактах, а позже избежал расследования. Майкл Флинн сначала солгал о своих контактах с Кисляком, а затем и о том, обсуждали ли они возможность отмены санкций.

Материалы и сообщения, которые публиковались после выборов, ясно указывали на то, что Трамп и его ближайшие советники были совершенно не заинтересованы в том, чтобы выяснить правду о российской тайной операции против американской демократии. Сам Трамп неоднократно называл все это мистификацией, одновременно обвиняя Обаму в том, что тот не предпринял более решительные меры. В июле 2017 года он продолжил унижать разведывательное сообщество, заявив, что во взломе серверов Национального комитета Демократической партии могут быть виновны другие страны, а вовсе не Россия. В ответ на это бывший заместитель генерального прокурора Салли Йетс (Sally Yares) написала в Твиттере, что «необъяснимый отказ Трампа признать факт вмешательства России в выборы оскорбляет профессионалов разведки и лишает нас возможности предотвращать подобное в будущем».

Но есть один вопрос, в решении которого команда Трампа, очевидно, глубоко заинтересована: отмена антироссийских санкций США. Именно этот вопрос Флинн обсуждал с российским послом. Как сообщила информационная служба Reuters, следователи Сената хотят выяснить, обсуждал ли Кушнер этот вопрос в ходе своих встреч с русскими, а также могли ли российские банки в обмен на это предложить финансовую помощь соратникам и организациям Трампа. Как только команда Трампа захватила контроль над Госдепартаментом, она начала разрабатывать планы по отмене санкций и возвращению России ее дипломатических комплексов в Мэриленде и Нью-Йорке, которые администрация Обамы конфисковала в связи с тем, что русские использовали их для ведения слежки. Профессиональные дипломаты в Госдепартаменте были настолько встревожены этими переменами, что они поставили в известность Конгресс. Пока я пишу это, администрация Трампа рассматривает возможность вернуть эти комплексы без всяких условий. Все это имеет большое значение, потому что наглядно показывает нам, как именно могли работать отношения «ты — мне, я — тебе» с русскими.

Несомненно, в будущем мы еще многое узнаем. Но основываясь на том, что уже сегодня находится во всеобщем доступе, мы знаем, что Трамп и его команда публично поддерживали российскую операцию и сумели извлечь из нее максимальную выгоду. Ведя себя таким образом, они не только подтолкнули, но и помогли враждебной иностранной державе провести эту атаку против нашей демократии.

Что сделали русские

Итак, что нам стало известно после выборов о действиях русских. Мы уже знаем о хакерских атаках и публикации украденных электронных писем на сайте WikiLeaks, однако это только часть гораздо более масштабной кампании. Выяснилось, что русские также взломали системы комитета Демократической партии по выборам в Конгресс и передали компрометирующую информацию местным блогерам и репортерам, работающим в самых разных избирательных округах по всей стране, для чего требуется довольно высокий уровень подготовленности. И это только начало.

В официальном докладе разведывательного сообщества говорится, что российская стратегия пропаганды «совмещает в себе тайные разведывательные операции — к примеру, кибероперации — и открытую деятельность российских правительственных агентств, финансируемых государством СМИ, посредников и оплачиваемых пользователей социальных сетей, то есть „троллей"». Давайте попробуем разобраться, что все это значит.

Самым простым и понятным элементом являются государственные СМИ — в данном случае речь идет о таких российских телеканалах, как RT и Sputnik. Благодаря вещанию на различные страны они имеют возможность продвигать линию и интерпретации Кремля на радио и телевидении, а также в социальных сетях — в том числе такие вредоносные заголовки, как «Клинтон и ИГИЛ финансируются из одного источника» (Clinton and ISIS Funded by Same Money). Sputnik часто использовал то же хештег, что и Трамп — #CrookedHillary. Довольно трудно сказать, каковы масштабы аудитории RT. В одной статье издания Daily Beast говорилось, что канал RT преувеличивает число своих зрителей. Возможно, их больше, чем вы думаете (возможно, несколько сотен тысяч), однако этого все равно недостаточно для того, чтобы оказать существенное влияние на исход выборов. Но если пропаганду RT подхватывают и начинают повторять американские издания и каналы, такие как Fox News, Breitbart и Infowars Алекса Джонса (Alex Jones), а также пользователи Фейсбука, охват аудитории этих телеканалов в значительной мере увеличивается. Такое часто случалось в период предвыборной кампании. Трамп и его команда тоже помогали распространять российские выдумки, что позволяло еще больше расширить аудиторию.

Кроме того, русские распространяли пропаганду менее традиционными способами, к которым можно отнести тысячи фейковых новостей и интернет-троллей, проводивших атаки в Фейсбуке и Твиттере. Как сообщило разведывательное сообщество, «Россия использовала троллей, а также канал RT в рамках своей кампании влияния, направленной на подрыв позиций госсекретаря Клинтон… Некоторые аккаунты в социальных сетях, по всей видимости, связанные с российскими профессиональными троллями — прежде они проводили кампанию в поддержку действий России на Украине — начали выступать в поддержку избранного президента Трампа уже в декабре 2015 года». Некоторые из распространявшихся троллями историй были откровенной выдумкой — к примеру, история о том, что папа римский поддержал Трампа, — но другие представляли собой сбивающие с толку нападки на меня или неприкрытую рекламу Трампа. Значительная часть того контента позже попадала в оборот, и его сначала подхватывал канал RT, а затем и такие американские агентства, как Fox.

Русские хотели убедиться в том, что впечатлительные избиратели в ключевых «колеблющихся» штатах увидят их пропаганду. Поэтому они отправились в интернет.

Значительная часть того, что мы видим в интернете, обуславливается серией алгоритмов, которые определяют, какой именно контент появится в ваших лентах в Фейсбуке или Твиттере, в результатах поиска Google и так далее. Один из факторов, определяющих работу этих алгоритмов, — это популярность. Если множество пользователей делятся каким-то конкретным постом или проходят по какой-то конкретной ссылке — и если это делают ключевые пользователи соцсетей, способные оказывать влияние на общественное мнение — то этот пост или ссылка с гораздо большей вероятностью появится у вас на экране. Чтобы манипулировать этим процессом, русские «наводнили эту зону» огромной сетью фейковых аккаунтов в Твиттере и Фейсбуке, некоторые из которых выглядели как аккаунты колеблющихся американских избирателей. Некоторыми из этих аккаунтов управляли тролли (то есть живые люди), другими — роботы, но цель всегда была одна: искусственно увеличить объемы и популярность пропаганды России и правого крыла. Автоматизированные аккаунты называются «ботами» — сокращение от слова «робот». Русские были не единственными, кто использовал ботов, однако им удалось перенести все это на совершенно иной уровень. Эксперты из университета Южной Калифорнии обнаружили, что почти 20% всех твитов политической тематики, отправленных с 16 сентября по 21 октября 2016 года, были сгенерированы ботами. Многие из них, вполне возможно, были российскими. Такая тактика, как сказал сенатор Марк Уорнер (Mark Warner), вице-председатель комитета по разведке, могла помочь «завладеть» поисковиками, чтобы в лентах новостей пользователей начали появляться такие заголовки, как «Хиллари Клинтон больна» или «Хиллари Клинтон крадет деньги Госдепартамента».

По словам экспертов Фейсбука, другая эффективная тактика заключается в том, чтобы создавать фальшивые группы по интересам и странички сообществ, которые могут определять направление онлайн-бесед и втягивать в них ничего не подозревающих пользователей. К примеру, представьте себе фальшивую группу Black Lives Matter, созданную для того, чтобы внушать пользователям идею о наличии связей между демократами и Ку-клукс-кланом и рабством и чтобы таким образом спровоцировать снижение явки афроамериканцев на выборах. Русские совершали подобное. Похожесть их атак на привычные мемы правого крыла помогала им. К примеру, известный сторонник Трампа и епископ евангелистской церкви Обри Шайнс (Aubrey Shines) опубликовал в сети видео, в котором он выступал против меня, потому что демократы «принесли в нашу страну рабство, Ку-клукс-клан и законы Джима Кроу». Это обвинение было подхвачено и раздуто консервативной медийной компанией Sinclair Broadcast Group, которая передала это видео всем своим 173 телестанциям по всей стране. Теперь компания Sinclair готовится увеличить число своих телестанций до 223. Таким образом, ее телеканалы появятся у 72% американских семей.

Когда я узнала о том, что эти фальшивые группы распространяются в Фейсбуке и отравляют политический диалог в нашей стране, я не могла не подумать о миллионах моих сторонников, которых подверглись таким унижениям и оскорблениям в интернете, что это заставило их сделать свои онлайн-сообщества, такие как Pantsuit Nation, частными. Они заслуживали лучшего — как и вся наша страна.

Сложите все эти кусочки вместе, и вы получите многоуровневую информационную войну. Сенатор Марк Уорнер кратко охарактеризовал происходящее так: «Русские использовали тысячи оплачиваемых интернет-троллей и ботов, чтобы навязывать дезинформацию и фейковые новости в огромных объемах, концентрируя эти материалы в наших лентах новостей в Твиттере и Фейсбуке и наводняя наши социальные сети ложной информацией. Эти фейковые новости и дезинформация затем раздувались в эхокамере американских СМИ и наших собственных социальных сетях, чтобы они могли достичь более широкой аудитории и потенциально оказать влияние на миллионы американцев».

Дальше — хуже. Как пишет журнал Time, русские навязывали свою пропаганду неопределившимся избирателям и «мягким» сторонникам Клинтон, которых можно было убедить остаться дома или поддержать кандидата от других партий — в том числе покупая рекламу на Фейсбуке. Использовать деньги иностранного государства для поддержки кандидата, а также согласовывать деятельность предвыборного штаба с иностранными лицами противозаконно, поэтому один из членов Федеральной избирательной комиссии призвал провести тщательное расследование в связи с этими обвинениями.

Мы знаем, что на колебавшихся избирателей обрушилась настоящая лавина. По словам сенатора Уорнера, «в таких штатах, как Висконсин и Мичиган, мишенью стали женщины и афроамериканцы». Согласно результатам одного исследования, только в Мичигане почти половина политических новостей в Твиттере в последние несколько дней перед голосованием представляла собой фейковые новости или сбивающую с толку пропаганду. Сенатор Уорнер задал вполне правомерный вопрос: «Как они узнали, что нужно так тщательно проработать аудиторию в этих юрисдикциях?»

Что интересно, русские предприняли особые усилия для того, чтобы проработать избирателей, которые на праймериз поддержали Берни Сандерса (Bernie Sanders): они размещали фейковые новости на досках сообщений и в группах, созданных в Фейсбуке в поддержку Сандерса, а также активно распространяли сообщения, публикуемые так называемыми Bernie Bros. Российские тролли публиковали истории о том, что я убийца, что я отмывала деньги, что я страдают болезнью Паркинсона. Не знаю, зачем нужно верить подобным сообщениям, если вы читаете их в Фейсбуке — хотя часто довольно трудно сказать, видите ли вы перед собой настоящую новостную статью или фейковую — но, возможно, если вы испытываете достаточно сильное недовольство, вы поверите всему, что подтверждает вашу точку зрения. Как объяснил Конгрессу бывший глава Агентства национальной безопасности генерал в отставке Кит Александер (Keith Alexander), цель русских была очевидной: «Что они пытались сделать, так это вбить клин внутри Демократической партии, между сторонниками Клинтон и сторонниками Сандерса, а затем и внутри нашей нации, между республиканцами и демократами». Возможно, это стало одной из причин того, что в 2016 году кандидаты от других партий набрали на пять миллионов голосов больше, чем в 2012 году. В этом и заключалась цель русских и республиканцев, и они добились своего.

Как сообщают CNN, Time и McClatchy, Министерство юстиций и Конгресс США в настоящий момент изучают, мог ли отдел анализа данных предвыборного штаба Трампа, возглавляемый Кушнером, сотрудничать с русскими, чтобы провернуть все это. Конгрессмен Адам Шифф (Adam Schiff), ведущий демократ в комитете Палаты представителей по делам разведки, заявил, что хочет знать, «согласовывали ли они свои действия в смысле выбора целей, в смысле выбора времени или в смысле каких-либо других мер». Если они это делали, это тоже было нарушением закона.

Полагаете, что все это ужасно? Но это еще не конец. В период предвыборной кампании нам стало известно, что российские хакеры взломали избирательные системы двух штатов. Теперь же мы знаем, что масштабы этих усилий были гораздо более значительными, чем мы полагали ранее. В июне 2017 года чиновники из Министерства внутренней безопасности, давая показания в Конгрессе, заявили, что хакерским атакам подверглись избирательные системы 21 штата. Bloomberg News сообщило, что число таких штатов может достигать 39. Согласно опубликованному докладу АНБ, атакам хакеров подверглись аккаунты более 100 чиновников местных избирательных комиссий по всей стране. Более того, хакеры получили доступ к программному обеспечению, которым пользовались члены участковых избирательных комиссий в день выборов. По всей видимости, целью всех этих атак было получение доступа к учетным записям избирателей. Хакеры пытались удалить или изменить регистрационные данные отдельных избирателей. Они также могли использовать эти данные, чтобы лучше спланировать свои действия по распространению пропаганды. Как сообщает Time, следователи хотят выяснить, была ли какая-то украденная хакерами информация использована предвыборным штабом Трампа.

Я знаю, что постепенное раскрытие информации касательно действий русских сделало многих людей невосприимчивыми к тому, насколько это ужасно. Помните лягушку в горшке, которая не понимает, что она варится, потому что все происходит так медленно и постепенно. Но сделайте шаг назад и задумайтесь: русские взломали наши избирательные системы. Они проникли в них. Они пытались удалить или изменить данные избирателей. Это должно вызывать ужас у любого американца.

Но и это еще не конец. Как пишет Washington Post, русские также использовали поддельные документы, чтобы повлиять на исход выборов. Согласно Washington Post, Москва тайно передала ФБР поддельный документ, в котором описывался сфабрикованный диалог между председателем национального комитета Демократической партии и помощником финансиста и либерального спонсора Джорджа Сороса о том, как генеральный прокурор Линч пообещал проявить мягкость по отношению ко мне в рамках расследования дела о моих электронных письмах. Это была довольно странная выдумка, не понятно откуда появившаяся. Вполне возможно, Джим Коми знал, что этот документ — фальшивка, но, как сообщило издание Washington Post, он был озабочен тем, что, если документ просочится в прессу, он спровоцирует бурю негодования. Однако существование этого документа — хотя он и был поддельным — дало ему еще один повод проигнорировать устоявшийся протокол и провести его печально известную пресс-конференцию, в ходе которой он подверг меня резкой критике. Я не знаю, о чем думал Коми, но мысль о том, что своими манипуляциями русские могли заставить его совершить такую серьезную ошибку, просто не укладывается у меня в голове.

Наконец, в этой истории остался еще один момент, связанный со шпионскими тайнами. Создается впечатление, что у многих российских чиновников после выборов начались неприятности. В день голосования сотрудник российского консульства в Нью-Йорке был найден мертвым. Первым объяснением было то, что он упал с крыши. Потом Россия заявила, что у него случился сердечный приступ. 26 декабря бывший агент КГБ, который, как принято считать, помог в составлении досье на Трампа, был обнаружен мертвым в своем автомобиле в Москве. 20 февраля внезапно скончался посол России в ООН, тоже от сердечного приступа. Кроме того, российские власти арестовали эксперта по вопросам кибербезопасности и двоих чиновников разведки, которые разнимались разработкой киберопераций, и обвинили их в шпионской деятельности в пользу США. Я могу сказать только то, что работать на Путина, должно быть, крайне трудно.

Если вам трудно поверить во все это, то я знаю, что вы чувствуете. Все это похоже на сюжет тех шпионских романов, которые мой муж читает по ночам. Даже зная, что русские сделали на Украине, я, тем не менее, была шокирована тем, что они посмели провести масштабную тайную кампанию, направленную против США. Но доказательств слишком много, а оценка разведывательного сообщества однозначна.

Более того, теперь мы знаем, что русские проводили подобные операции и в других западных демократических государствах. После выборов в США эксперты Фейсбука обнаружили и удалили десятки тысяч фальшивых аккаунтов во Франции и Соединенном Королевстве. Члены немецкого парламента тоже подверглись хакерским атакам. Дания и Норвегия утверждают, что русские взломали системы их ключевых министерств. В Нидерландах даже пришлось отключить компьютерные системы подсчета и считать голоса вручную. Более того, во Франции прямо накануне выборов хакеры провели мощную кибератаку на системы предвыборного штаба Эммануэля Макрона, что немедленно породило сравнения с операцией, направленной против меня. Но поскольку французы наблюдали за тем, что происходило в Америке, они оказались более подготовленными. Команда Макрона ответила на российские фишинговые атаки фальшивыми паролями и разместила поддельные документы в других файлах, чтобы запутать хакеров и притормозить их операцию. Когда серия украденных электронных писем Макрона все же появилась в сети, французские СМИ не стали освещать их как некую сенсацию — с чем мы столкнулись здесь, в США, — и отчасти это объясняется тем, что действующие во Франции законы запрещают делать это накануне дня голосования. По всей видимости, французские избиратели учли наши ошибки и отвергли Ле Пен, ультраправого промосковского кандидата. Меня немного успокаивает мысль о том, что наше несчастье помогло защитить Францию и другие демократии. Это уже кое-что.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310582 Хиллари Клинтон


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310546 Хиллари Клинтон

Змеи!

Хиллари Клинтон о выборах 2016: «Что случилось»

Хиллари Клинтон написала книгу воспоминаний (вышла в свет 12 сентября 2017) «Что случилось» (What Happened) о кампании по выбору в 2016 году президента США. Редакция ИноСМИ перевела отрывки, касающиеся нашей страны.

Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), ИноСМИ, Россия

Часть 3

Змеи!

Я не была шокирована связями между WikiLeaks и российскими разведывательными службами. По крайней мере, это будет способствовать дальнейшей дискредитации одиозного лидера этой организации Джулиана Ассанжа. На мой взгляд, Ассанж является лицемером, который заслуживает того, чтобы быть привлеченным к ответственности за свои действия. Он называет себя чемпионом в области транспарентности, однако в течение многих лет он помогает Путину, одному из наиболее репрессивных и наименее транспарентных автократов в мире. WikiLeaks не только не публикует то, что может не понравиться Путину, но вместо этого выбирает себе в качестве мишеней его противников. На самом деле Ассанж ведет программу на телеканале RT, являющемся частью пропагандистской сети Путина, и получает там восторженные отзывы. А если одного лицемерия недостаточно, то следует добавить, что Ассанж был обвинен в изнасиловании в Швеции. Для того, чтобы избежать предъявления ему наказания, он воспользовался тем, что его отпустили под залог, и скрылся в посольстве Эквадора в Лондоне. После нескольких лет ожидания Швеция, наконец, заявила о том, что не будут больше добиваться его экстрадиции, однако было также сказано, что в случае его возвращения в Швецию расследование может быть возобновлено.

Ассанж, как и Путин, уже давно испытывает неприязнь ко мне. Причину вражды следует искать в 2010 году, когда WikiLeaks опубликовала более 250 похищенных депеш Госдепартамента, в том числе многочисленные секретные наблюдения от наших дипломатов в других странах. Будучи госсекретарем, я несла ответственность за безопасность наших представительств по всему миру и понимала, что публикация этих конфиденциальных сообщений ставит в опасное положение не только их самих, но и их контакты, включая активистов в области защиты прав человека и диссидентов, которые могли столкнуться с репрессиями со стороны собственного правительства. Мы должны были действовать быстро для того, чтобы эвакуировать уязвимых людей, и, к счастью, никто из них, насколько известно, не был убит или посажен в тюрьму.

Можно было сойти с ума от того факта, что эти два противника времен моего пребывания на посту госсекретаря — Ассанж и Путин, — казалось, работали вместе для того, чтобы нанести ущерб моей избирательной кампании. Уже достаточно плохо было то, что нужно было выступать против противника-миллиардера и Республиканской партии в целом, а теперь нужно еще будет бороться с такими бесчестными внешними силами. Журналист Ребекка Трейстер (Rebecca Traister) однажды заметила, что в настоящее время «используется стиль под названием Индиана Джонс». «Должна быть змеиная необходимость» в том, чтобы соперничать с Трампом. «Конечно, Хиллари будет вынуждена соперничать с мужчиной, который, похоже, и воплощает собой мужчин и, кроме того, обеспечил себе поддержку всех представителей мужского пола, всех белых, всех недовольных увеличением роли женщин и чернокожих людей в Америке», — написала она. Мне нужно было ответить на этот вызов. И я могла бы добавить: Конечно, я вынуждена бороться не только с одним очерняющим Америку женоненавистником, а с тремя. Конечно, мне нужно было справиться также с Путиным и с Асанжем.

К середине лета 2016 года весь мир уже знал, что Трамп и его команда с радостью воспринимают российские атаки на нашу демократию, и они делали все для того, чтобы воспользоваться этим. Трамп даже никогда не пытался скрыть тот факт, что у них общее дело. А что если они делают больше, чем только это? Что если они, в действительности, находятся в сговоре с российской разведкой и с WikiLeaks? Доказательств этого не было, однако количество совпадений увеличивалось.

Затем, 8 августа, давнишний советник Трампа Роджер Стоун (Roger Stone) — он приобрел свой первый опыт «в качестве специалиста по грязным делам» еще в команде Ричарда Никсона, — выступая перед сторонниками Республиканской партии во Флориде, похвалился тем, что поддерживает контакт с Ассанжем, а также заявил о том, что ожидаются «октябрьские сюрпризы». Это было шокирующее признание, публичное признание, сделанное политическим советником Трампа, обладающим самым большим опытом работы.

Стоун сделал такие же заявления 12 августа, 14 августа, 15 августа и 18 августа. 21 августа он разместил следующее сообщение в Твиттере: «Поверьте мне, скоро настанет очередь Подесты. #Нечестная Хиллари». Это было особенно важно, поскольку, как я уже упомянула ранее, мы уже предполагали, что электронная почта Джона могла быть взломана, но полной уверенности еще не было. Стоун продолжал говорить об этом в течение нескольких следующих недель и даже называл Ассанжа своим «героем».

Я не была единственным человеком, обратившим на это внимание. В конце августа Гарри Рейд (Harry Reid), один из «банды восьми» в Конгрессе, находившийся в курсе наиболее конфиденциальных вопросов в области разведки, написал письмо директору ФБР Джеймсу Коми, в котором были процитированы утверждения Стоуна, и попросил провести полное и тщательное расследование. «Количество доказательств прямой связи между российским правительством и штабом президентской избирательной кампании Дональда Трампа продолжает увеличиваться», — подчеркнул Рейд. Он также указал на вероятность попыток фальсификации результатов голосования на выборах.

Это была ссылка на опубликованные данные о том, что российские хакеры проникли в регистрационную базу данных в Аризоне и Иллинойсе, и это заставило ФБР предупредить сотрудников государственной электоральной службы по всей стране о необходимости провести обновление систем безопасности. Как и комментарий Морелла (Morell), письмо Реида представляло собой попытку встряхнуть страну и вывести ее из благодушного состояния, а также заставить прессу, администрацию президента и всех американцев обратить внимание на существование непосредственной угрозы. Но это не сработало.

Кап, кап, кап

Ближе к осени количество тревожных сообщений и слухов продолжало увеличиваться. Пол Манафорт подал в отставку 19 августа на фоне растущего количества вопросов относительно его финансовых связей с Россией. 5 сентября газета Washington Post сообщила о том, что американские разведывательные ведомства считают, что в настоящее время «проводится масштабная тайная российская операция в Соединенных Штатах для того, чтобы посеять в обществе недоверие к предстоящим президентским выборам, а также к американским политическим институтам». Это означало, что речь идет о чем-то большем, чем хакерская атака на Национальный комитет демократической партии.

Мы узнали о существовании межведомственной специальной группы, занимающейся изучением финансовых связей команды Трампа, однако никому из журналистов не удалось получить подтверждение под протокол. Были также разговоры о том, что ФБР изучает вопрос о странном компьютерном трафике между Башней Трампа и одним российским банком. Репортеры также занимались этим вопросом, а сотрудник онлайного журнала Slate Франклин Фоэр (Franklin Foer) 31 октября опубликовал, наконец, статью на эту тему. Кроме того, ходили слухи в Вашингтоне о том, что у русских есть компрометирующие данные на Трампа, возможно речь шла о видеозаписях непристойного характера, сделанных в одном из московских отелей. Но доказательств ни у кого не было.

Во время моих первых дебатов с Трампом, состоявшихся 26 сентября, я сильно надавила на него по вопросу о России, но он продолжал защищать Путина, а его заявления противоречили выводам разведывательных агентств, с которым он лично был ознакомлен. «Я не думаю, что кому-то известно о том, что это Россия взломала почту Национального комитета Демократической партии, — подчеркнул Трамп. — То есть, это могла быть Россия, но это мог быть и Китай. И многие другие люди могли это сделать. Это мог быть кто-то сидящий на кровати и весящий 400 фунтов, ведь так?» Что он имел в виду? Человек весом в 400 фунтов в его подвале? Возможно, он имел в виду одного из героев кинофильма «Девушка с татуировкой дракона»? Мне было бы интересно узнать, кто рассказал Трампу об этом.

Тем временем Роджер Стоун продолжил публиковать в Твиттере угрозы, и говорил о том, что WikiLeaks готовит сбросить на нас очередную бомбу, которая уничтожит нашу кампанию, а я, в конечном итоге, окажусь в тюрьме. Это довольно странный человек, и было сложно понять, насколько серьезно он говорит. Но с учетом всего того, что уже произошло, трудно было сказать, какие еще грязные трюки нас ожидали.

Затем наступило 7 октября, один из самых важных дней избирательной кампании. Я в этом время была занята подготовкой ко вторым дебатам и усиленно пыталась сконцентрироваться на стоящей передо мной задаче.

Но сначала произошло вот что — Джим Клэппер, директор Национальной разведки, и Джен Джонсон, глава Министерства национальной безопасности, выступили с кратким заявлением и впервые формально обвинили «самых высокопоставленных российских официальных лиц» в том, что взлом электронной почты Национального комитета Демократической партии был совершен по их указанию. Мы уже это знали, однако формальное заявление возложило всю полноту ответственности на американское правительство. Большое удивление вызывало то обстоятельство, что ФБР не присоединилось к этому заявлению, а позднее мы узнали о том, что Коми отказался это сделать и заявил о неуместности такого шага прямо накануне выборов (гм).

Затем, в 16:00 газета Washington Post сообщила о видеозаписи Трампа из материалов программы «Доступ в Голливуд» (Access Hollywood), на которой он хвалится своими приставаниями к женщинам. Это была катастрофа для кампании Трампа. Менее чем через час WikiLeaks объявила о том, что у нее в распоряжении находятся 50 тысяч электронных писем Джона Подесты и опубликовала первую часть — примерно две тысячи писем. Создавалось впечатление, что это было сознательной попыткой сменить тему и отвлечь внимание избирателей. Кроме того, эта публикация служила еще одни доказательством того, что WikiLeaks и российские патроны этой организации в значительной мере синхронозировали свои действия с избирательной кампанией Трампа.

Оказалось, что российские хакеры получили в марте доступ к личному аккаунту электронной почты Джона, и сделано это было в результате проведенной фишинговой атаки. WikiLeaks продолжила публикацию похищенных материалов, и делалось это почти каждый день в течение всего оставшегося срока предвыборной кампании.

В какой-то момент возникло ощущение, что гамбит WikiLeaks терпит неудачу. История с видеозаписью «Доступ в Голливуд» занимала доминирующее положение в газетных заголовках, что вынуждало Трампа обороняться, а также заставляло его республиканских сторонников срочно искать себе защиту. Пресса с готовностью обсуждала каждое новое опубликованное электронное сообщение — был даже напечатан любимый рецепт Джона по приготовлению ризотто,- однако ни одна из этих историй не смогла так монополизировать новостной цикл, как это сделала видеозапись Трампа.

Я сочувствовала Джону в связи с этим возмутительным вторжением в частную жизнь — я была одним из немногих людей, которые хорошо знали, что это такое, — однако он отнесся к этому довольно спокойно. Ему не нравился тот язык, который использовался в ходе обсуждения этого дела. Но еще больше он сочувствовал своим друзьям и коллегам, которые направили ему частные сообщения, а теперь их письма были выставлены на всеобщее обозрение. Организация WikiLeaks не позаботилась о том, чтобы отредактировать личные данные, включая номера телефонов и данные карточки социального страхования, что доставляло немало неприятностей этим людям, хотя они этого не заслуживали.

Но, в конечном итоге, оказалось, что большинство электронных писем Джона были… скучными. В них речь шла об основных механизмах проводившейся избирательной кампании, а также о том, как члены избирательного штаба обсуждали политику, как они редактировали речи и давали советы по поводу успехов и неудач проводимой кампании. На самом деле, Том Фридман из газеты New York Times написал комментарий о том, каким образом закулисная переписка отразилась на мне и на моей команде. «Когда я прочитал материалы WikiLeaks о Хиллари (WikiHillary), я услышал голос умного, прагматичного правоцентристского политика, — отметил он. — Я еще больше, чем раньше, убежден в том, что она может быть тем самым президентом, который нужен сегодня Америке».

Сложнее в то время было понять другое: постоянный поток материалов гарантировал то, что такие темы как «Клинтон» и «электронная переписка» будут оставаться в газетных заголовках до самого дня выборов.

Ничто из этого не имело совершенно никакого отношения к моему использованию личной электронной почты в Госдепартаменте — вообще ничего, — однако для многих избирателей все это было перемешано. И это было еще до того, как Коми отправил свое ошибочное письмо в Конгресс, которое значительно усугубило дело. В результате мы столкнулись с идеальным штормом. А Трамп сделал все, что было в его силах, для того, чтобы увеличить наши проблемы — он процитировал WikiLeaks более 160 раз в течение последнего месяца перед выборами. Он с трудом скрывал свое удовольствие, когда в печати появлялась новая партия украденных электронных писем.

Сравнение воздействия публикаций WikiLeaks и видео «Доступ в Голливуд» может служить доказательством старого вашингтонского клише о том, как постепенный — кап, кап — скандал может нанести больший ущерб, чем одноразовая даже очень плохая история. Видеозапись Трампа была подобна взрыву бомбы, ущерб от которого был мгновенный и значительный. Однако никаких других видеозаписей не последовало, и поэтому этой истории было некуда дальше развиваться. В конечном итоге, пресса и общество начали двигаться дальше. Удивительно, как быстро работает сегодня метаболизм средств массовой информации. В отличие от этого, материалы WikiLeaks постоянно продолжали публиковаться. Это было похоже на китайскую пытку водой. Не было ни одного очень плохого дня, но история продолжалась, и покончить с ней мы не могли. WikiLeaks играла на интересе публики к тому, что «происходит за занавесом». Все, что говорится за закрытыми дверями, автоматически считается более интересным, более важным и более откровенным, чем то, что говорится на публике. Нет ничего лучше, чем возможность немного потрудиться и поискать в Google информацию. Иногда мы шутили и говорили так: если мы хотим, чтобы пресса обратила внимание на наш рабочий план — о чем я постоянно говорила, но без особого результата, — то нам тогда следует устроить утечку этих данных из частного электронного сообщения. Только в этом случае эта новость будет заслуживать освещения.

Кроме того, WikiLeaks помогла ускорить тот феномен, который, в конечном счете, получил название «лживых новостей». Лживые статьи стали в большом количестве появляться в Facebook, Redit, Breitbart, Drudge Report, а также на других сайтах, и часто там говорилось о том, что они основаны на материалах похищенных электронных сообщений. Так, например, WikiLeaks 6 ноября разместила в Twitter сообщение о том, что Фонд Клинтонов оплатил свадьбу Челси, что совершенно не соответствовало действительности, о чем сообщил позднее Гленн Кесслер (Glenn Kessler) из газеты Washington Post в своей колонке Fact Checker. Кесслер, который никогда не стеснялся меня критиковать, получил сообщение о своих читателей. Они говорили о том, что эта ложь помогла убедить их в том, что надо голосовать за Трампа. После выборов он провел расследование и обнаружил, что у этой публикации «не было никаких доказательств», и он призвал читателей к тому, чтобы они были «более осторожными потребителями новостей». Отсутствие доказательств не остановило газету New York Post и телеканал Fox News — они повторили эту ложь и предоставили ей возможность массового распространения. Это, на самом деле, меня сильно разозлило. Билл и я были рады заплатить за свадьбу Челси и Марка, и эта память дорога для нас. Ложь обо мне и о Билле — это одно дело, однако я совершенно не выношу ложь о Челси. Она этого не заслуживает.

Российские пропагандистские сети, RT и Sputnik, были активными поставщиками лживых новостей. Так, например, американские разведывательные ведомства позднее указали на появившийся на телеканале в августе 2016 года видеоматериал, озаглавленный «Как 100% „благотворительных" средств Клинтонов попали…к ним самим». Это было очередная ложь. Поскольку Билл и я в течение многих лет публиковали наши налоговые декларации, то в общественном доступе находятся данные о том, что с 2001 года мы перечислили более 23 миллионов долларов таким благотворительным организациям как Фонду Элизабет Глейзер (Elisabeth Glaser Pediatric AIDS Foundation), а также образовательным учреждениям, больницам, церквям, Фонду защиты детей и Фонду Клинтонов. И никто из нас — ни Билл, ни Челси, ни я — никогда не брали никаких денег из этого фонда.

В тот момент я почти не имела понятия о том, что подобного рода глупые российские обвинения распространяются в американских социальных сетях. Тем не менее, по данным американской разведки, одно это видео телеканала RT получило более девять миллионов просмотров, в основном на Facebook.

Даже если бы я это знала, мне было бы сложно поверить в то, что многие избиратели серьезно к этому отнесутся. Однако публикации в BuzzFeed и в других изданиях свидетельствуют о том, что распространение лживых новостей в Facebook и в других социальных сетях было намного более масштабным, чем предполагалось, и что многие из них были сделаны в таких далеких странах как Македония. Все это было довольно странно. А Трамп сделал все возможное для того, чтобы помочь лживым новостям распространяться и укореняться — он воспроизводил фейковые заголовки из таких российских пропагандистских органов как Sputnik в своих речах на митингах, а также публиковал в Twitter наиболее экстремистские мемы.

За день до выборов президент Обама проводил кампанию в мою поддержку в Мичигане (да, мы проводили кампанию в Мичигане!) и выразил разочарование, которое все мы испытывали: «Когда это находится в Facebook и когда люди могут это видеть, когда это распространяется в социальных сетях, люди начинают в это верить, — сказал он, — и это создает подобное пыльное облако вздора». Вздор — правильное слово.

30 октября Гарри Рейд написал еще одно письмо Джиму Коми, пытаясь в последний момент обратить внимание нации на беспрецедентное иностранное вмешательство в президентские выборы. Этот бывший боксер из города Серчлайт, штат Невада, знал, что мы ведем борьбу за нашу жизнь, и он не мог поверить, что никто не обращает на это внимание. Гарри был проинформирован представителями разведывательного сообщества, и он был возмущен тем, что они ничего не говорят американскому народу о том, что, на самом деле, происходит. «Стало очевидным, что вы располагаете сенсационной информацией о тесных связях между Дональдом Трампом, его советниками и российским правительством, — подчеркнул он в своем письме Коми. — Общество имеет право знать эту информацию». Тем не менее, Коми — он всегда был готов публично выступать с рассказами о расследовании относительно моей электронной почты — отказывался произнести даже одно слово по поводу Трампа и России.

Меня беспокоило то, что мы можем увидеть еще больше примеров вмешательства в День выборов. Но что мы еще могли сделать? Члены моей избирательной команды и я в течение месяцев кричали, но это был глас вопиющего в пустыне. Мы могли лишь донести нашу позицию до избирателей и надеяться на лучшее.

Телесериал «Сети зла»

После выборов я отключилась от внешнего мира, я избегала новостей и старалась не думать слишком много обо всем произошедшем. Однако вселенная отказывалась сотрудничать.

Всего спустя четыре дня после выборов российский заместитель министра иностранных дел в своем интервью похвалился тем, что его правительство имело «контакты» с непосредственным окружением" Трампа в ходе президентской кампании. Люди Кремля и Трампа пытались отгородиться от этого удивительного признания, однако ничего с этой информацией уже нельзя было поделать. Спустя несколько дней президент Обама дал указание разведывательному сообществу — речь идет о 17 различных разведывательных ведомствах — провести полное расследование того, как проводились выборы.

Затем в начале декабря 28-летний мужчина из штата Северная Каролина приехал в Вашингтон, округ Колумбия, вооруженный штурмовой винтовкой Colt AR-15, револьвером Colt 38-го калибра и ножом. Он прочитал в интернете о том, что в популярной в Вашингтоне пиццерии тайно проводят свои встречи члены группировки педофилов во главе с Подестой и мной. Это было особенно отвратительная лживая новость, которая стала распространяться после публикации WikiLeaks невинного по своему содержанию электронного сообщения о том, что Джон любит пиццу. Это информация была тут же искажена в темных углах интернета и появилась уже в виде теории заговора, от которой кровь стыла в жилах. Алекс Джонс (Alex Jones), человек правых взглядов и ведущий телешоу, которого сильно расхваливает Трамп, считает, что события 11 сентября (2001 года) были внутренним делом, а события в начальной школе «Сэнди Хукс» были чистым розыгрышем, опубликовал на портале YouTube видео о том, что «всех детей Хиллари Клинтон собственноручно убивала, разрубала на части и насиловала». Вскоре после этого упомянутый уже молодой человек из штата Северная Каролина сел в машину и направился в Вашингтон. Когда он вошел в эту пиццерию, он начал везде искать детей, который, как он полагал, должны были там находиться и где их должны были удерживать. Но никаких детей там не оказалось. Он произвел один выстрел, после чего он был схвачен полицейскими и, в конечном итоге, приговорен к четырем годам лишения свободы. К счастью, никто тогда не пострадал. Но я была в ужасе. Я тут же связалась с одной моей подругой, книжный магазин которой находится на этой же улице. Она сказала мне, что персонал этой пиццерии также испытывал давление и получал угрозы со стороны помешенных на конспирологических теориях людей.

В начале января Разведывательное сообщество представило свой доклад президенту и опубликовало несекретную часть своего расследования. Главным в нем было то, что сам Путин дал указание о проведении секретной операции, цель которой состояла в том, чтобы унизить меня, нанести мне поражение, добиться избрания Трампа, а также подорвать веру американского народа в демократический процесс. Это не стало неожиданным для меня, как не стало это неожиданным для тех, кто внимательно следил за развитием событий, хотя важным было то, что теперь это стало официальной точкой зрения американского правительства. Однако настоящая новость состояла в том, что российское вмешательство не ограничилось взломом электронной почты и публикацией файлов. Москва вела изощренную и масштабную информационную войну, она занималась манипулированием социальных медиа, заполняя их пропагандой и лживыми новостями.

Вскоре возникло ощущение, что каждый день появлялись новые разоблачения относительно масштабов российской операции, тайные контакты с представителями избирательного штаба Трампа, а также о проводящемся федеральном расследовании в этом отношении. Начались слушания в Конгрессе. Газеты New York Times и Washington Post публикуют один за другим сенсационные материалы. Я знаю, что поставляю много неприятностей прессе, особенно газете New York Times, но это, на самом деле, было проявлением лучших качеств журналистики.

Я не была просто бывшим кандидатом, пытающимся объяснить причины своего поражения. Я была также бывшим госсекретарем, проявляющим беспокойство по поводу национально безопасности нашей нации. Я просто не могла действовать иначе и самым внимательным образом следила за малейшими поворотами этой истории. Я читала все, что могла получить. Я позвонила друзьям в Кремниевой долине, а также проконсультировалась с экспертами в области национальной безопасности и опытными специалистами по России. Я узнала больше, чем могла себе представить об алгоритмах, «контентных фермах» и оптимизации поисковых систем. Огромная папка с вырезками на моем столе становилась все толще и толще. Для того упорядочить все это я начала составлять список всего того, что стало известно о разворачивающемся скандале. Временами я чувствовала себя похожей на агента Кэрри Мэтисон (Carrie Mathison) из телесериала «Homeland», которая отчаянно пытается разобраться в деталях зловещего заговора и которая начинает казаться весьма ненормальной в этом процессе.

Такой вариант никого не красит, не говоря уже о бывшем госсекретаре. Вместо этого дайте мне посмотреть телесериал «Сети зла» (Dragnet), который я любила смотреть в детстве в Парк-Ридже. «Только факты, мадам».

Я многое узнала о том, что сделали русские, что было сделано сотрудниками избирательного штаба Трампа, а также о том, как на это ответило американское правительство. Давайте шаг за шагом пройдет по всему списку.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310546 Хиллари Клинтон


Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 14 сентября 2017 > № 2310517 Дэвид Талбот

Глава "Яндекс.Переводчика" - о том, как искусственный интеллект меняет мир

Анастасия Зырянова

Русская служба Би-Би-Си

Сервис "Яндекс.Переводчик" начинает использовать в своей работе гибридную систему, в которую входят нейросети и статистический метод перевода. Пока что новая модель машинного обучения будет применяться лишь при переводе с английского языка на русский, но компания планирует внедрять этот алгоритм и в другие языковые пары.

Обрабатывая данные, нейросеть не просто следует некоему алгоритму, а ищет пути решения задачи, фактически учится её решать. И чем больше задач она выполняет, тем лучше с ними справляется. Именно за это сходство с принципом работы человеческого мозга нейросети стали называть искусственным интеллектом.

Последнее время всё больше и больше IT-компаний применяют нейросети: так, в сервисах поиска и перевода их уже используют Google и Facebook.

Технология, разработанная командой "Яндекса", объединяет два подхода в переводе: статистический и нейросетевой. У статистического переводчика "хорошая память": он запоминает перевод красивых и сложных оборотов и "не фантазирует", но при этом разбивает предложения на куски и плохо связывает их между собой.

Нейросеть же, в свою очередь, переводит не кусками, а целыми предложениями, поэтому перевод получается куда более похожим на речь человека, говорят в компании.

"Текст переводят обе модели, а затем алгоритм на основе метода машинного обучения CatBoost сравнивает результаты и предлагает лучший. Преимущество гибридной системы в том, что она позволяет взять лучшее от каждого метода и повысить качество перевода", - говорится в заявлении компании.

Русская служба Би-би-си поговорила о будущем искусственного интеллекта с Дэвидом Талботом, недавно возглавившем "Яндекс.Переводчик".

До этого Талбот работал в Google, где руководил группой специалистов, чьей задачей было "объяснить" машинам принципы функционирования естественных языков (тех языков общения людей, которые не были созданы искусственно, как, например, эсперанто).

Би-би-си: Может показаться, что с таким бурным развитием технологий, которое мы наблюдаем последние годы, гуманитарная наука и специалисты этой области будут всё менее и менее востребованы. Вы работаете долгое время в сфере IT, но также имеете диплом Оксфорда по лингвистике и литературе. Что скажете: гуманитарии и правда скоро будут никому не нужны?

Дэвид Талбот: Нет никакой угрозы для человека из гуманитарной среды со стороны сферы IT. Она и, в особенности, сфера искусственного интеллекта определенно сделает революцию в гуманитарных науках. Она станет для них инструментом, дополнением к человеческим возможностям. Приведу такой пример. У меня есть друг, который работает в сфере социальных наук. Он занимается историческими исследованиями. Как-то ему нужно было изучить археологические раскопки. Он должен был просмотреть тысячи статей и в итоге попросил своих несчастных аспирантов прочитать их за него. То есть он мог бы заменить аспирантов… И позволить им заняться чем-то более интересным.

Он мог бы [вместо них] использовать автоматические системы, построенные на искусственном интеллекте, чтобы вникнуть в суть текстов и вычленить из них информацию, которая была ему необходима. И по-прежнему он будет влиять на науку, это он будет делать гипотезы, это он будет привносить в рабочий процесс дух креативности и новые идеи. Я не говорю, что ИИ не может быть креативным в некоторой степени. Но в большинстве случаев он не станет заменой людям, которые работают в сферах, требующих квалификации. Этого не стоит ожидать хотя бы в ближайшее время.

Би-би-си: А будут ли IT-компании нуждаться в гуманитариях в будущем?

Д.Т.: В нашей области, а мы работаем над переводом и обработкой естественного языка, действительно есть нужда в лингвистах. Нам правда важно их умение понимать языки. Компьютеры очень хорошо определяют принципы [устройства языка], но увидеть расклад возможностей… Другими словами, если мы запускаем эксперимент и у нас нет определенных границ, которыми мы могли бы руководствоваться, даже пускай они были бы очень примитивными (а эти границы идут именно из области лингвистики), если у нас нет этих границ, то мы просто потеряемся в нашем исследовании. И поэтому в области машинного перевода, обработке естественного языка, лингвисты действительно нужны.

Однако, я думаю, мы увидим это [взаимодействие] скорее в обратном направлении: увидим, как ученые-гуманитарии используют ИИ. У меня есть друг, который, кажется, профессор философии в Англии, он изучал историю идей. Он взял где-то с десяток разных концепций и хотел проследить их развитие во времени. Он сделал простой анализ на основе искусственного интеллекта и корпусной лингвистики.

То есть он проанализировал то, как определенные слова использовались в разное время. И увидел, как менялось их значение, насколько разные точки зрения об одной и той же концепции были в текстах разных эпох. Он никогда бы не провел это исследование без даже простейшего ИИ.

Мы лишь в начале пути! В таких компаниях, как "Яндекс" или Google, люди много работают над передовыми нюансами ИИ, учат его выполнять очень узкие задачи: например, [осуществлять] машинный перевод, поиск, исправление опечаток. Но все эти "навыки" ИИ в итоге будут использоваться в совершенно разных областях. То есть, возможно, студенты… Я не знаю, как давно вы учились в университете. Вы писали свои доклады от руки или на компьютере?

Би-би-си: На компьютере.

Д.Т.: Ага, на компьютере. А когда я учился, их писали от руки. Видите, кое-что уже изменилось. Возможно, последующие поколения будут писать как-то совершенно по-другому. Вы, может быть, видели в "Яндекс.Переводчике", что пока вы набираете слово, он предлагает вам продолжение фразы. То есть если вы напишете "how", он может предложить "are" и далее - "you" ["How are you?" - в переводе с англ. "Как вы поживаете?"]

И вам в итоге даже не нужно ничего писать. Вот такая функция - не в ее нынешней форме, а в будущем - могла бы сослужить хорошую службу гуманитариям, помочь им строить свои тексты. Это не конфликт.

Би-би-си: То есть вы считаете, что гуманитарии и технари будут нуждаться друг в друге?

Д.Т.: Да, я думаю, это будет работать в обе стороны.

Би-би-си: А что же будет с переводчиками-синхронистами? Станут ли сервисы вроде "Яндекс.Переводчика" им заменой?

Д.Т.: Если честно, я на это надеюсь. Потому что синхронный перевод - это очень нервная работа. Посмотрите на синхронистов высшего уровня, тех, кто работает в ООН, - они не переводят дольше двадцати минут подряд. Но всегда существует вероятность того, что ситуация потребует от человека дополнительных навыков, которые делают его незаменимым.

Например, можно легко представить ситуацию, когда переводчик на деловой встрече не просто переводит речь, а помогает преодолевать культурный барьер. То есть понимает и может предложить что-то обеим сторонам, понимает разницу между манерой их общения и культурой. И вот это, конечно, никуда не уйдет. Но, возможно, самая стрессовая и требующая максимальной аккуратности часть этой работы просто перейдет в руки компьютерам.

Би-би-си: Не получится ли так в будущем, что технологии с использованием нейросетей станут доступными даже для небольших сайтов и они будут справляться с переводом своими силами, а в "Яндекс.Переводчике" не будет нужды?

Д.Т.: Прямо сейчас в мире около пяти, я бы сказал, компаний, которые развили серьезную мощность в машинном переводе. Это Google, Facebook, Baidu, Yandex… Пятая вылетела из головы, но тем не менее. Мы сейчас проходим через период значительных изменений в машинном переводе. Я работал над ним в Google, а изначально занимался этим еще в аспирантуре в 2003 году или даже раньше. В Google, где я работал пять лет, проект был очень вдохновляющим, особенно в тот момент, когда я к нему присоединился в 2007-2008 годах.

Но постепенно он стал входить в плато: качество перестало расти, и это очень расстраивало. Стало очень сложно делать какие-то принципиально новые вещи. То есть мы проводили эксперименты, но они давали только совсем небольшое улучшение, и это было не то, что стоило бы внедрять в производство. Это, кстати, была одна из причин, по которой я покинул проект.

Оказалось, что примерно в то же время, но в другом месте люди работали над совершенно иным подходом к машинному переводу - так называемым нейронным переводом. И это был прорыв. У него был ошеломительный эффект. Кардинально новое качество. И это давало огромную мотивацию там работать. Нейронный перевод гораздо свободнее "чувствует" язык. Он анализирует целое предложение или даже, потенциально, большие отрывки. Таким образом, мы можем успешнее согласовывать слова между собой. Особенно это важно в русском языке, в котором столько правил морфологии, я сам в них постоянно путаюсь. Я не говорю, что такой перевод совершенен, но нейронные сети делают его в целом значительно качественнее.

И с одной стороны, нейросети демократизировали область перевода. Ведь сейчас небольшой команде - в университете или стартапе - гораздо проще создать довольно хорошую систему. Но у больших компаний - таких, как "Яндекс" - все равно остаются преимущества. И я думаю, что именно поэтому мы здесь пока не очень нервничаем, хотя и продолжаем фокусироваться на качестве.

Небольшая команда действительно может построить хорошую систему, на уровне тех, что делал "Яндекс" несколькими годами ранее, легко и с минимальными затратами. И если бы наша компания не развивалась с того времени, то нам пришлось бы трудно.

Вот сейчас мы внедряем нейронный перевод. Мы на самом деле презентуем инновационный подход: нейронный перевод более гладкий, он больше заточен на грамматику, и он рассматривает контекст. Есть и другой подход, статистический, его называют фразовым машинным переводом. В этом случае предложения разбиваются на куски. И тут недостаток в том, что, бывает, эти куски друг с другом не сходятся. Но обычно они сами по себе очень хорошо переведены. Это как огромный словарь, в котором не просто слова, а целые фразы.

Мы заметили очень хороший результат у гибридного подхода: когда мы используем технологию, разработанную в "Яндексе", CatBoost. Это классификатор машинного обучения, который просто выбирает то, каким методом лучше в данный момент перевести текст - нейронным или фразовым.

Би-би-си: Учитывая то, как сейчас быстро развивается разговорный язык, во многом благодаря интернету, хочется задать вопрос: как программы-переводчики справляются с наплывом новых слов?

Д.Т.: Это хороший вопрос. И это то, с чем "Яндексу", как поисковику, уже приходилось сталкиваться. Самая главная здесь проблема в том, что, когда возникает новое слово, имя или название продукта, новое сленговое словечко, и люди ищут его в "Яндексе", а мы его не знаем, то мы рассматриваем его как опечатку. И делаем нечто ужасное - мы пытаемся его исправить! Но пользователь-то знает, что он прав. И поэтому в "Яндексе" у нас есть такой механизм - он называется "свежий подход" - и им, кстати, занимается как раз наша команда: разработчики сервиса машинного перевода и служба исправления опечаток.

Например, есть запрос, которого мы раньше не встречали, который при этом часто используется в потоке запросов. Мы включаем его в нашу модель, мы можем вычислить его и уже не станем исправлять. Так происходит в системе нейронного перевода. Мы замечаем слова, которые не имеют логичного перевода или вообще никак не переводятся. Особенно отмечаем те, которые не занесены в словари.

Хотя мы и используем фидбек от наших пользователей, чтобы улучшить перевод, мы также и обращаемся к нашим лингвистам, которые проверяют определенные статьи. Мы также можем, вполне естественным образом сканируя информацию в интернете и изучая данные, с большой вероятностью понять, что незнакомые слова значат.

И это одна из тех причин, почему кажется, что нейронный и статистический переводы превосходят тот, что основывается на правилах языка. Потому что в случае перевода, который основывается на правилах, нужно было бы постоянно вручную добавлять новые слова.

Би-би-си: Расскажите о своем переходе в "Яндекс". Вы пришли сюда прямиком из Google?

Д.Т.: В мои планы совсем не входило предавать Google и уходить в "Яндекс", что вы! Я уже давно был связан с "Яндексом" - через Школу анализа данных (ШАД). Это замечательная программа, на которую отбираются самые талантливые студенты факультетов информатики и математики в московских вузах и других городах.

В ее рамках проходят такие курсы, которые не всегда доступны даже в самых лучших вузах страны: машинное обучение, обработка естественного языка, машинный перевод. Я работал в московском офисе Google почти два года, в 2013-2014 годах, и примерно в это время попал в ШАД, где встретился с потрясающими студентами. Стандартный математический базис, который вы получаете в старшей школе и на первых курсах университета, просто выдающийся.

Би-би-си: В России, вы имеете в виду?

Д.Т.: Да, в России. Я был крайне впечатлен. И мне было очень приятно стать частью этого проекта. Потом я вернулся в Лондон, инженеры московского офиса Google должны были вернуться(Google закрыла свой инженерный отдел в России в 2014 году - Би-би-си). В итоге мы оказались в Лондоне, но я все равно возвращался в Москву по нескольку раз за год, чтобы преподавать в ШАДе. А после ухода из Google я вообще собирался основать стартап.

Таков был мой план. Однажды я в очередной раз приехал в Москву, чтобы провести курс. И как-то разговаривал с Мишей Биленко, который незадолго до этого возглавил в "Яндексе" управление машинного интеллекта и исследований. Он меня заразил, увлекательно рассказывая про все это. Благодаря ШАДу я имел представление о том, какая сильная команда инженеров-разработчиков в "Яндексе". Ну, и я пришел. И это восторг. Я в "Яндексе" уже около трех месяцев.

Би-би-си: Вы ощущаете какую-то разницу в работе компаний?

Д.Т.: Есть пара моментов. "Яндекс", как и Google, обладает эдаким инженерным мышлением. То есть решения принимаются, основываясь на данных, а не на чьих-то субъективных решениях. Действия должны быть чем-то оправданы. И это очень демократично. Люди должны все подкреплять фактами. То же самое вы увидите и в Google. Большое отличие же в том, что "Яндекс" сильно меньше. И у каждого отдельного разработчика здесь огромное количество ответственности. А в Google у меня иногда возникало ощущение, что там большое количество людей делают одно и то же. У вас есть множество инженеров и очень интересная задача - и они как бы делят этот пирог между собой.

В "Яндексе", я думаю, такой проблемы нет. Здесь каждый сотрудник занят чем-то увлекательным. И мне это очень нравится. А учитывая, что это российская компания… Ну, понятно, что все говорят на русском [смеется]. И мой русский тоже стал лучше! Я изучал его много лет назад и не использовал лет 15. Я надеялся, что теперь мне удастся восстановить эти знания, и они действительно ко мне возвращаются. Я, конечно, вам свои успехи демонстрировать не буду [смеется].

Что еще? Ну, конечно, есть какие-то административные моменты. Нужно подписывать гораздо больше бумаг, например. Но это не выбор "Яндекса" [смеется]. Вот это ощущается, да.

Би-би-си: Насчет вашего перехода в "Яндекс": со стороны может показаться подозрительной история, когда Google внедряет технологии с использованием нейросетей в свой переводчик, а потом один из разработчиков Google Translate приходит в "Яндекс", после чего уже и "Яндекс" объявляет, что тоже начинает использовать нейросетевые алгоритмы в сервисе перевода…

Д.Т.: Ой, что вы, нет-нет-нет! Начнем с того, что мы не используем ничего подобного тому, что использует Google. Я не знаю, что они на самом деле там у себя сделали, но по результатам они опубликовали статью, в которой описали свою технологию. Я им доверяю, я знаю этих людей.

Мы тоже экспериментировали с подобной архитектурой сети, получили хорошие результаты в некоторых языках, но мы хотели сфокусироваться пока именно на переводе с английского на русский. И для этой пары языков мы вдруг нашли совсем другую архитектуру, организация нейронов в ней совершенно другая. Вообще, что меня действительно радует в мире технологий глубокого обучения, нейронных сетей и машинного перевода, так это то, что большинство людей открыто публикуют свои разработки в этой сфере.

Конечно, нет открытого источника, из которого можно было бы узнать, как именно Google внедрял нейросети, но есть множество инструментов, открытых и доступных, и некоторые из них разработаны как раз людьми из Google. И с ними можно свободно экспериментировать. Это, вероятно, новая такая - терпеть это слово не могу - парадигма!

Люди уже заметили, что обнародование разработок несет лишь преимущества. И это развивает всё сообщество: ведь, чем больше людей экспериментирует с вашей технологией, тем больше они найдут в ней ошибок или изобретут для нее обновления. Так что, я помогал "Яндексу" в последние месяцы, но я не могу заявлять, что… В общем, они еще до меня уже много чего сделали для создания такой гибридной модели. Они уже над этим давно работали.

Би-би-си: "Яндекс" заявляет, что теперь качество его перевода - лучшее в мире...

Д.Т.: В данный момент мы оцениваем его с помощью стандартной внутренней метрики, автоматизированной. И согласно ей, мы действительно лучше наших конкурентов. Но это только в переводе с английского на русский, и это пока только начало. У русского языка настолько сложная конструкция, что нейросети могут значительно повысить эффективность его перевода.

Би-би-си: А нужно ли вообще будет учить языки в мире, где есть совершенные онлайн-переводчики?

Д.Т.: Понимаете, довольно большая часть наших пользователей - это школьники, которые учат языки. Возможно, есть разница между тем, сколько они нас используют для изучения языка, и тем, сколько они используют наш сервис, выполняя домашнее задание. Они, таким образом, вовлекаются, и я думаю, что в итоге это оказывает на них позитивное влияние. Учить язык - это далеко не только заучивать слова и уметь переводить тексты. Учить язык - это про то, что ты начинаешь понимать некоторые идеи, которые в твоем языке не отражены, но отражены в чужом. Ты также начинаешь вникать в иную культуру.

Я думаю, что мы конечно достигнем того уровня, когда будем сидеть рядом, говорить на разных языках и параллельно переводить речь через сервис перевода. Но я думаю, что даже в таком случае люди будут продолжать учить языки. Ведь так много людей в мире это делает, это очень популярно. Даже когда на то нет явной причины. Просто это увлекательно и развивает мозги. Поводов может быть море и помимо расширения границ общения.

Би-би-си: Вы упомянули синхронный перевод. В онлайн-переводчиках сейчас есть функции распознавания текста на загруженном изображении, то есть перевод текста с картинок. Получается, однажды мы сможем сделать что-то типа перевода в дополненной реальности: например, сможем наводить на уличные вывески камеру смартфона и "в прямом эфире" видеть их перевод. Вы не планируете ничего подобного в "Яндексе"?

Д.Т.: О, конечно, это очевидный вариант развития событий. Просто это такая функция, которая требует некоторого улучшения существующих технологий. Сейчас можно снять фотографию, потом можно будет снять видео. Это лишь вопрос времени и качества видеопотока, а последнее - довольно сложная задача в вычислительном отношении. Сейчас, возможно, сложно себе это представить, но это проблема, которую мы сможем решить, просто, очень-очень медленно. Я даже не знаю... Может быть, года через два? Обычно, очень сложно предугадать такие вещи, но выглядит так, будто это вполне в наших силах.

И у нас, кстати, уже кое-что есть по теме дополненной реальности. Так как мы хотим, чтобы все больше людей стремилось использовать "Яндекс.Переводчик" для изучения языков, мы думали, может быть, сделать что-то в духе дополненной реальности, где… Ну, вы, наверное, знаете, это традиционное упражнение, когда вы учите новый язык, вы прилепляете стикеры на окружающие вас предметы - на стулья, столы и тому подобное. А что, если вы просто будете направлять камеру своего телефона на предметы, а он будет вам показывать, что это? И мы на это способны - мы умеем распознавать изображения и можем переводить названия на них. Да, это немного сложно сейчас, с точки зрения вычислительных мощностей, но это абсолютно реально.

Би-би-си: Хотите ли вы, возглавляя "Яндекс.Переводчик", вывести его на международный уровень, сделать конкурентом тому же Google Translator вне России?

Д.Т.: Пока не очень понятно, но что мы с уверенностью можем утверждать - это то, что мы больше всего сейчас сфокусированы на том, чтобы улучшать наш сервис для пользователей "Яндекса". А они в большинстве своем русскоговорящие. Это для нас первоочередная цель. С другой стороны, у нас уже есть API, с помощью которого компьютер может соединяться с нашим сервисом напрямую, не через веб-интерфейс. И пользователей API (набор функций, доступных для использования другими разработчиками - Би-би-си) за пределами России у нас достаточно. Цена разумная, и они видят, что качество на высоком уровне. Таких клиентов у нас полно из абсолютно разных областей: даже, например, из сферы медиа, где необходимо обрабатывать огромное количество информации на разных языках.

Би-би-си: А каким вы видите следующий шаг? Какие у "Яндекс.Переводчика" сейчас главные приоритеты?

Д.Т.: Мы просто обязаны сделать так, чтобы процесс перевода стал совершенно незаметным и гораздо более простым.

Би-би-си: А разве им сейчас сложно пользоваться?

Д.Т.: Им сложно пользоваться в том смысле, что вам надо пойти и начать им пользоваться. Перевод должен происходить просто и автоматически. Когда вы читаете что-то в интернете, это должно автоматически переводиться. Хочется, конечно, чтобы перевод стал супербыстрым. Люди не переводят для того, чтобы перевести слова. Они переводят потому, что хотят с кем-то общаться, стремятся что-то понять.

И мы должны сделать так, чтобы у них была эта возможность. Перевод должен происходить по дефолту. Тогда коммуникация станет абсолютно безграничной, а нам не нужно будет думать об использовании какого-то приложения.

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 14 сентября 2017 > № 2310517 Дэвид Талбот


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2310600 Станислав Куприянов

По следам нового iPhone: Apple — инноватор или имитатор?

Станислав Куприянов

Как воспринимать новинку компании

Вчера вечером глава Apple Тим Кук впервые вышел на сцену только что построенного Steve Jobs Theatre на территории нового кампуса компании и провел одну из самых ожидаемых технологических презентаций за последние пару лет. Как всегда, сразу после выступления социальные сети заполнились дешевой аналитикой: «Apple уже не та», «ничего нового», «видел бы Джобс» и так далее. Forbes Life объясняет, почему скептические комментарии не то, на что стоит обращать внимание.

Apple никогда и не была родиной инноваций

Нет, правда. Посмотрим правде в глаза: за компанией числится гораздо меньше реальных технологических инноваций, чем принято считать. Apple не изобретала смартфоны с сенсорным экраном: результат гламурной коллаборации LG и Prada, модель KE 850, был представлен публике практически одновременно с самым первым iPhone в январе 2007 года. Умные часы прекрасно существовали за несколько лет до появления Apple Watch. И даже называть iPad первым планшетом в истории несколько опрометчиво: вообще-то подобного рода устройства с большими сенсорными экранами под управлением Windows с переменным успехом продавались еще в начале 2000-х. Так что ежегодное натужное ерничанье блогеров давно уже не кажется остроумным: быть инноватором и законодателем мод — совершенно разные роли, и Apple явным образом тяготеет ко второй.

Главное — не изобрести технологию, а придумать ей массовое применение

Так же и здесь: у продвинутого пользователя вряд ли появится благоговейный трепет от новых возможностей, показанных на презентации. Умные Apple Watch со встроенной SIM-картой, работающие без подключения к телефону? Уже было — например, в часах от Huawei. Беспроводная зарядка? Еще пять лет назад появилась во флагманских смартфонах Nokia Lumia. Распознавание лиц для разблокировки смартфона? Владельцы Samsung Galaxy S8 пользуются этой возможностью уже полгода.

Дьявол, как обычно, в деталях: см. новость о том, как блогер разблокировал свой Samsung с помощью фотографии своего лица. Достоинство Apple в том, что она придумала, как реализовать вышеупомянутые возможности наиболее удобным для простого пользователя способом. Несмотря на досадную ошибку во время презентации (когда iPhone пару секунд не распознавал лицо ведущего), авторы первых отзывов пишут, что компании действительно удалось найти адекватную замену биометрическому сенсору Touch ID. Новый iPhone X строит трехмерную модель вашего лица по 30 000 точкам и способен распознать его не только в темноте, но и под углом. Стандарт беспроводного питания Qi насчитывает почти десяток лет, но много ли вы встречали соответствующих зарядных устройств в отелях и ресторанах? Теперь, с появлением беcпроводной зарядки в новых iPhone (причем не только в старшей модели, но и 8/8 Plus), распространение этого стандарта явно пойдет гораздо быстрее. В магазинах IKEA они, кстати, уже есть.

Флагманская модель возвращает iPhone в разряд дорогих аксессуаров

В этом году компания решилась на отчаянный шаг: вместе со стандартным обновлением текущих смартфонов iPhone 8/8 Plus публике была представлена юбилейная и наиболее продвинутая модель iPhone X стоимостью от 999 долларов (по слухам, от 79 990 рублей в России). Совершенно неприличный, казалось бы, на фоне конкурентов ценник на самом деле служит нескольким целям. Во-первых, вновь повысить среднюю стоимость продаваемых телефонов. Дело в том, что на протяжении последних лет этот показатель шел вниз: виной тому — восстановленные iPhone 5s за смешные деньги. Во-вторых, сделать вновь актуальной имиджевую составляющую бренда: прошли те времена, когда iPhone в руке воспринимался как некий символ. iPhone X восстанавливает статус-кво: хочешь показать, какой ты успешный — покупай дорогую модель, которая отличается от остальных и заметна издалека.

Дополненная реальность — вот к чему стоит готовиться

Пока многие зрители зевали в ожидании нового iPhone X, компания показала эффектное применение своей платформы для дополненной реальности на iPhone 8 с новой камерой и процессором. Проще показать, чем объяснить, но, в общем, там человек ходил вокруг стола, на котором (если смотреть через экран смартфона) вдруг выросла полноценная космическая база с защитными башнями и солдатами. Смотрится очень круто. Достаточно вспомнить, сколько человек играло в прошлогоднюю Pokemon Go! в дополненной реальности, прибавить к этому технологические возможности новых айфонов — и присвистнуть от внезапно открывшихся перспектив. Многомиллионная база пользователей Apple — весомый аргумент для мобильных разработчиков в пользу новой платформы. Ждем вала приложений из сегмента augmented reality в этом году.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2310600 Станислав Куприянов


Дания > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 сентября 2017 > № 2306322 Павел Драготски

Банк будущего должен быть похож на конструктор Лего

Эксперт: Павел Драготски

Автор: Павел Драготски, глава Saxo Bank в Центральной и Восточной Европе

Цифровая трансформация финансовой отрасли зачастую ассоциируется с блокчейном, в долгосрочной перспективе революционный потенциал этой технологии поистине огромен. В скором времени блокчейн будет состоять из множества ИТ-блоков, основанных на интерфейсе программирования (API).

Слово "Лего" происходит от датского "leg godt", что означает "играть хорошо". Между сбором конструктора Лего и дискуссией о будущем цифровой финансовой экосистемы можно провести интересные параллели. Такие характеристики как модульность, стандартизация и инновации применимы не только к сбору Лего, но и к созданию цифровой финансовой отрасли.

Финансовым институтам и банкам нужно ответить на вопрос: что делать, чтобы "играть хорошо" в новом цифровом мире?

Инструкции по сборке

Отправная точка для банков - это бизнес-модель, для Лего - инструкция по сборке. Главная проблема финансовых компаний - их традиционная линейность. Одержимая принципами независимости и контроля, банковская отрасль сформировалась по принципу «полного владения цепочкой создания ценности».

В эпоху цифровой трансформации отсутствие альтернативных бизнес-моделей и высокая стоимость владения «закрытой» ИТ-инфраструктурой довела традиционных поставщиков финансовых услуг до кризиса эффективности и самоопределения. Компании в сфере финансовых технологий, а также игроки, в разной степени связанные с финансовыми экосистемами, такие как PayPal, Apple, Amazon и Facebook, используют ее структурные недостатки, чтобы выйти на рынок или расширить границы системы. Их поддерживают регуляторы, которые меняют правила игры для финансовых рынков в пользу финтеха, выдают специальные лицензии, поддерживают стандартизацию посредством нового регулирования (например, PSD2) и поощряют появление новых бизнес-моделей (таких как агрегаторы данных).

Стратегия трансформации: открытие

Конечно, было бы ошибкой утверждать, что традиционные финансовые институты, исторически основанные на организационных моделях, полностью исчезнут, уступив место цифровым структурам. Чтобы воспользоваться преимуществами цифровой трансформации, нужно понимать, чем обусловлены происходящие изменения.

Помимо отраслевой конвергенции, изменений в переговорных позициях клиентов и растущей прозрачности рынка, обусловленной стандартизацией, успех также зависит от смены моделей поведения в сторону более тесного сотрудничества, созидания и масштабирования. Таким образом, финансовый посредник должен стремиться к высокой степени специализации, делать свои сервисы предельно ясными и завязанными на собственной бизнес-модели (или инструкции по сборке), а затем обеспечивать к ним доступ при помощи технологий и платформенных соединений. Таким образом, элементы цепочки, взаимозаменяемость которых не создает добавленную стоимость, можно заимствовать в экосистеме, у сетевых партнеров, например, у финтех-компаний, которые способны создавать более качественные и экономически выгодные решения.

Открытый (API) банкинг

Принцип открытого банкинга лежит в основе стратегии трансформации для банков. Его суть заключается в том, что вместо громоздких приложений банк предоставляет свои интерфейсы (API), обеспечивая взаимодействие со сторонними компонентами системы. Иными словами, API дает возможность подключения сторонних ИТ-сервисов и инфраструктур (таких как комплексные торговые и инвестиционные платформы Saxo Bank), и открывают доступ к современным готовым решениям.

API помогают банкам гибко и эффективно интегрировать необходимые платформы, продукты и инновационные сервисы в свою цепочку добавленной стоимости и в традиционную ИТ-инфраструктуру. Также стоит использовать аутсорсинг в отношении процессов с низкой добавленной ценностью, чтобы добиться более широкого распространения, повысить гибкость в обслуживании и улучшить пользовательский опыт, кроме того, это позволит продемонстрировать поведенческую гибкость и снизить ИТ-риски.

Наконец, API банкинг позволяет осуществить процесс трансформации в игровой форме (как конструктор), а также объединиться с опытными партнерами, не ограничивая возможности компании в краткосрочной перспективе. Возможности разнообразны, начиная с интеграции уникальных продуктов (например, данных исследований) и решений white label (например, для торговли и инвестиций), заканчивая аутсорсингом сервисов, связанных с инфраструктурой, продуктами и услугами в целях создания новых бизнес-моделей (в рамках которых «API банки», например, объединяют сервисы третьих сторон и обеспечивают их взаимодействие).

Совет директоров и руководство должны решиться на смену мировоззрения

Цифровая трансформация заставляет усомниться в правильности классической стратегии развития. Стратегии должны быть адаптивными. Поставщики финансовых услуг должны иметь возможность отказаться от своих взглядов на историческую принадлежность и самоопределение без лишних эмоций, и постоянно менять свое позиционирование в финансовой экосистеме, используя инновации как средство создания «цифровой культуры».

Процесс цифровых трансформаций влечет за собой растущую неопределенность в сфере управления, поэтому руководителям нужно учиться признавать, что есть вещи, которых они не знают. Руководство и совет директоров должны ориентироваться на будущую ценность, разрабатывать и использовать прототипы стратегических решений.

Успех придет к тому, кто открыт

Предложение компании определяется ее местом в экосистеме. Реактивная позиция или отставание могут настигнуть многих игроков финансового рынка, если они не откроют свою инфраструктуру, не будут активно формировать технологические взаимосвязи, и не добьются гибкости.

Чтобы "играть хорошо", нужно обеспечить взаимосвязь своего "потока ценности" с внешним миром - у Лего, одного из самых успешных производителей игрушек, все кубики сочетаются друг с другом.

Дания > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 сентября 2017 > № 2306322 Павел Драготски


США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306311 Эдвард Сноуден

«Я не российский шпион»

Интервью SPIEGEL с бывшим спецагентом АНБ Эдвардом Сноуденом — беседа о его жизни после утечки информации.

Мартин Кноббе (Martin Knobbe), Йорг Шиндлер (Jörg Schindler), Der Spiegel, Германия

Путь к Сноудену — достаточно долгий. Для издания SPIEGEL он начался более года назад с нескольких бесед с его адвокатами в Нью-Йорке и Берлине, а закончился в прошлую среду в номере московского отеля с видом на Красную площадь. Где-то в российской столице живет 34-летний бывший сотрудник спецслужб США Сноуден, который летом 2013 года разоблачил действовавшую по всему миру систему слежки американского агентства национальной безопасности (АНБ). С тех пор он — враг государства для США, икона для защитников прав и свобод и человек в бегах. Путь к Сноудену едва не стал еще длиннее. Тяжелая простуда чуть не привела к переносу даты интервью. Но, в конце концов, Сноуден, показавшийся скромным и удивительно оптимистичным, появился на встрече, которая продлилась более трех часов.

SPIEGEL: Господин Сноуден, четыре года назад вы появились на видео из номера отеля в Гонконге. Это стало началом крупнейшей в истории утечки секретных данных. Сегодня вы сидите с нами в номере отеля в Москве. Вы не можете покинуть Россию, потому что правительство США выписало ордер на ваш арест и разыскивает вас. Между тем, глобальный механизм слежки спецслужб продолжает свою работу, возможно, даже активнее, чем раньше. Стоило ли вам так рисковать?

Эдвард Сноуден: Да. Моей целью не было изменить все законы или попытаться остановить механизм слежки. Возможно, я и должен был попытаться. Мои критики говорят, что я не был достаточно революционно настроен. Но они забывают, что я — продукт системы. Я там работал, я знаю этих людей, и я по-прежнему верю, что спецслужбы можно реформировать.

— Но сегодня эти люди видят в вас злейшего врага.

— Я не боролся за уничтожение АНБ или ЦРУ. Я даже считаю, что они играют полезную для общества роль. Но только до тех пор, пока они борются против важных для нас угроз и используют для этого методы, которые наносят нам минимальный вред. Мы не стреляем из пушки по воробьям. Все это понимают, только не спецслужбы.

— Чего вы добились?

— Летом 2013 года общественность узнала о том, о чем до этого знать было запрещено. О том, что правительство США могло узнать обо всем из вашего аккаунта на Gmail. Что ему не нужен для этого ордер на обыск, если ты не американец, а, например, немец. Такой вид дискриминации является нарушением основных прав. Но все больше стран, не только США, занимаются этим. Я хотел дать шанс обществу решить самому, где оно проведет свои границы.

— Вы назвали массовую слежку нарушением закона. Но, по нашей информации, никто из ответственных за это не сел за решетку.

— Эти действия АНБ были незаконными. В справедливом мире те, кто утвердил эти программы, сидели бы в тюрьме. Они этого не делают, поэтому я говорю о секретном законе. Мы можем также взглянуть и на Германию: следственная комиссия в бундестаге установила, что АНБ совершила многочисленные нарушения законов стран Большой десятки…

— …в которых речь идет о нарушении спецслужбами тайны почтовой и телекоммуникационной переписки.

— Да. Вместо наказания, отставок или изменений способов наблюдения появился лишь новый закон, в котором говорится, что так и должно быть.

— Вы были удивлены, когда узнали, что немецкая федеральная разведывательная служба шпионила за такими «друзьями», как израильский премьер-министр или осуществляла мониторинг электронных адресов в США с перечнем около 4 тысяч селекторных ключевых слов?

— Я был разочарован, а не удивлен. Повсюду — то же самое: во Франции, в Германии, во всех остальных странах. Правительства хотят иметь больше власти, когда речь идет об экономическом шпионаже, дипломатических манипуляциях и политическом влиянии.

— Как они объяснили, главной целью слежки является предотвращение агрессии против наших стран. В принципе, правильная цель.

— У нас нет доказательств, что программы по массовой слежке предотвращают террористические атаки. Но если нам не могут показать, какие элементы были выявлены благодаря этим методам, и, несмотря на это, говорят, что они абсолютно необходимы, тогда я задам вопрос: для чего? И отвечу: потому что они сверхинтересны для других сфер шпионажа. Как, например, прослушка телефонного разговора между Кофи Аннаном (Kofi Annan) и Хиллари Клинтон…

— … которую организовала Федеральная разведывательная служба (ФРС).

— Полагаю, что эта запись предотвратила не так уж много преступлений.

— Чем для вас отличаются АНБ и ФРС?

— Самое большое отличие — в бюджете. Сколько у нас игровых денег, которые можно бросить в песочницу? Этим измеряются возможности. Германия имеет огромные возможности, благодаря ее центральному расположению и большому количеству хороших мест, пригодных для шпионажа. Таких, как, например, интернет-узлы De-Cix в Франкфурте-на-Майне. Это все равно, что ловить рыбу в бочке. Тебе нужно всего лишь опустить сачок в бочку, и вытащить его уже с рыбой.

— Германские власти заявили, что без ЦРУ и АНБ они были бы как глухие.

— Конечно, Германия не будет, как США, выбивать ежегодно по 70 миллиардов долларов на работу спецслужб. Но это очень богатая страна. В 2013 году только на ФРС было выделено около полумиллиарда евро, теперь — уже на 300 миллионов больше. Кроме того, в Германии — лучшая система образования в мире. Все это образует идеальную техническую базу с большим количеством талантливых кадров.

— В Берлине на протяжении трех с половиной лет заседала следственная комиссия, расследовавшая сотрудничество американцев из АНБ с ФРС. Как можно узнать из заключительного отчета, вы не выступили в роли свидетеля, как было запланировано, в том числе и потому, что вашим условием было получение убежища в Германии.

— Это ложь. Я никогда не выставлял такого условия. Я думаю, что мы ни разу не упоминали слово убежище.

— Как вы объясните, что везде была распространена именно такая информация?

— Чистая политика. Чтобы успокоить Белый дом, немецкие правительственные партии с самого начала препятствовали тому, чтобы я приехал в Германию. Когда затем началось парламентское расследование, для них важнее всего было пресечь позорные разоблачения. Пожалуй, обещания Белому дому носят для федерального правительства законодательный характер. Чтобы оправдать это, они были вынуждены выставить все так, как будто у них не было выбора, так они придумали мои мнимые условия о предоставлении убежища. Когда-нибудь историки раскроют всю историю, но в данный момент этого достаточно. Обычно так и бывает в политике, что чего-то должно быть достаточно только на данный момент.

— Что комиссия узнала бы от вас? Ведь ваш материал был опубликован.

— Я уже знаю, что они думали: да он ведь был всего лишь системным администратором. Это верно, я много раз выполнял эти функции, но не только. На моем последнем посту на Гавайях я преследовал китайских хакеров и целый день использовал для этого программу слежения XKeyscore. Ту, что немцы получили от американцев и затем также использовали.

— Вы читали выдержки из заключительного отчета комисии парламента. Каковы ваши впечатления?

— Я надеялся, что это будет настоящее расследование. Но та, часть, которую писали правительственные партии, разочаровала меня. Она читается, как упражнение по творческому письму. Немецкое общество было разгневано политикой слежения, поэтому правительственные партии должны были что-то делать. Но только не то, что героически пыталась сделать оппозиция: выяснить, что произошло, придать больше ответственности и разработать методы, совместимые с законом. Вместо этого эти политики сказали: давайте так ослабим закон, чтобы это больше не было нарушением.

— Это звучит как смирение.

— Ни в коем случае. Мы, как общество, добились большого прогресса, мы используем математику, науку, чтобы ограничить злоупотребления правительств.

— Вы имеете в виду шифрование нашего общения.

— Директор национальной разведки Джеймс Клеппер (James Clapper) перед своим уходом на пенсию сказал, что я ускорил всеобщее признание техники шифрования на семь лет. Пожалуй, он хотел меня обругать, но я воспринял это как комплимент. Шифрование от устройства к устройству сегодня — достаточно стандартное. Самому об этом беспокоиться не надо. До 2013 года большинство новостных сайтов даже не знало, что такое шифрование. Сегодня каждая серьезная редакция использует шифрование.

— И террористы, конечно, тоже.

— Представьте себе троих террористов. Один из них использует ноутбук, и его поражает беспилотник. Другой использует смартфон, и его поражает беспилотник. Только тот, который написал свое послание на бумаге и передал его своему кузену на мотоцикле, останется невредимым. Как вы думаете, какие выводы из этого сделают террористы? Им не нужен журнал SPIEGEL или я, чтобы понять, как это работает.

— Вы признаете, что по крайней мере некоторые из опубликованных вами данных оказались полезны для преступников и государств-изгоев, поскольку они получили представление о том, как работают спецслужбы?

— Нет, это удобный упрек для правительств и их служб. Они классифицируют любую информацию как секретную и утверждают, что ее обнародование нанесет вред. Даже меню из столовой классифицируется как совершенно секретная информация, и это не шутка.

— Среди тех документов были и настоящие секреты, программы, методики.

— Я вышел с этим в 2013 году, сегодня у нас 2017 год, а спецслужбам не было нанесено никакого значимого вреда, кроме допросов их представителей в конгрессе и продолжавшегося более двух лет расследования. Даже глава совета национальной безопасности США Майкл Роджерс (Michael Rogers) сказал: «Ничего страшного не произошло, мы, как и прежде, выполняем свою работу. Понятно, что это нас потрясло, но жизнь продолжается».

— Почему не появляются другие такие разоблачители, как вы? Они боятся попасть в Россию?

— Пессимистичный ответ таков: люди считают, что последствия будут слишком серьезными, если их схватят. Оптимистичный ответ: спецслужбы отметили в своем календаре 2013 год, потому что с тех пор они знают, что могут оказаться следующими.

— Нам кажется, что пессимистичная точка зрения ближе к реальности.

— Это смесь из обеих. Только взгляните на серию документов «Хранилище-7», которую опубликовала площадка WikiLeaks, занимающаяся разоблачениями. Это было беспрецедентное раскрытие очень неудобной информации, которая, по-видимому, поступила непосредственно из служебных серверов ЦРУ. Это произошло несколько месяцев назад, но до сих пор никто не арестован. Отсюда мы делаем два вывода: раскрыть какую-либо информацию спецслужб по-прежнему довольно просто. И поскольку очевидно, что в этот раз действовал не я, то, значит, есть и другие.

— Раскрытым вами данным уже несколько лет, описанным в них методам — тоже. Имеют ли они сегодня какую-либо ценность, кроме исторической?

— Система осталась все той же. Только тот, кто понимает принцип действия механизма, как невинные люди подвергаются шпионажу, может начать изменять этот механизм. Сейчас речь идет о том, что будет дальше, и как нам с этим справиться.

— И? Что будет дальше?

— Правительства уже поняли, что массовая слежка не приносит ощутимых результатов. Они отходят от нее к тому, что, как они надеются, станет для них новой панацеей: хакерству. Я имею в виду, массовое взламывание, не целенаправленное, как охотно утверждают спецслужбы. Мы видели это во время закрытия нескольких торговых площадок даркнета.

— Спецслужбы концентрируются на взламывании шифров?

— Не на взламывании, спецслужбы пытаются их обойти. Они ищут слабые места на вашем устройстве, чтобы увидеть, что вы пишете, до того, как ваше сообщение будет зашифровано. Они берут интернет-сайт и заражают его вредоносным программным обеспечением. Как только вы посетите этот сайт, на который вам прислали ссылку, вы окажетесь взломаны. После этого ваш компьютер или телефон перестанет принадлежать только вам. Вы за них заплатили, но теперь ими пользуются и другие. Кстати, я считаю, что это намного лучше, чем массовая слежка.

— Почему же?

— Массовая слежка была невероятно дешевой, но практически напрасной. Она была невидимой и длительной. Защититься от нее можно было только с помощью шифрования. Атаковать браузер, смартфон или компьютер, напротив, очень дорогостоящее дело для спецслужб.

— Нехватка финансирования — не главная проблема спецслужб, вы сами это только что сказали.

— Но даже этих сумм будет недостаточно для того, чтобы следить за каждым в этом мире. Новый подход усложнит жизнь спецслужб в хорошем смысле. Теперь службы должны постоянно задавать себе вопрос: действительно ли шпионаж за этой персоной стоит тех затрат? Была группа джихадистов, которая использовала шифровальную программу под названием «Секреты моджахедов». На таких вещах должны концентрироваться спецслужбы. Тот, кто устанавливает такую программу, предположительно, является джихадистом, или нет?

— Даже если возможности спецслужб ограничены, люди сами добровольно предоставляют огромное количество информации о личных данных таким предприятиям, как Facebook, Google, Instagram. Не должны ли мы согласиться с тем, что мы достигли эпохи тотальной прозрачности?

— Несколько раз в месяц я читаю лекции в университетах, и у меня сложилось впечатление, что молодое поколение намного больше заботится о сфере своей личной жизни, чем старшее. Просто потому, что они постоянно делятся информацией совершенно добровольно.

— Тем не менее вокруг мелькает уйма данных, которыми могут осознанно воспользоваться или даже злоупотребить ими.

— Вы правы. Хотя серьезного обсуждения этой темы не было, мы позволили этому универсуму из могущественных предприятий иметь точную хронологию нашей частной деятельности. В то же время мы видим новую связь между экономический силой и политикой, когда экономические лидеры выходят в мир и произносят громкие речи об образовании, экономических программах или рабочих местах. На самом деле обсуждать это должны все-таки политики.

— Допустимо ли для вас, когда компании и правительства работают вместе, чтобы бороться с террором, преступностью и враждой?

— Предприятие никогда не должно получать задание выполнять работу правительства. У них — абсолютно разные цели. Конечно, компании могут помочь правительству в расследовании террористической деятельности, но только если на это есть решение суда. Но я считаю опасным, когда мы говорим: Эй, гугл, теперь ты шериф интернета. Ты определяешь, где нарушаются законы.

— Что совсем недалеко от действительности.

— Пойдет и еще дальше. Основатель и глава Facebook думает выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах на пост президента США. Допустим, что компания, которая имеет крупнейшее в мире присутствие в социальных сетях, а теперь и определенные политические амбиции, принимает решения о том, что является допустимой политической речью, а что нет?

— Политические амбиции есть и у других. Как вы можете объяснить усиление попыток влияния спецслужб и частных лиц на демократические выборы?

— Они были всегда, сегодня они просто намного более заметны. Например, мы, благодаря впоследствии рассекреченным документам, знаем, что США в течение всего последнего столетия постоянно оказывали влияние на выборы. Каждое государство, обладающее спецслужбами, делает это, и я был бы сильно удивлен, если бы Германия этим не занималась, просто, возможно, несколько сдержаннее и учтивее. Но, может, сейчас мы подходим к теме России?

— Давайте обсудим эту тему.

— Каждый сейчас показывает пальцем на русских.

— Справедливо?

— Я не знаю. Возможно, русские взломали компьютерную систему Демократической партии Хиллари Клинтон, но это не доказано. В случае атаки хакеров на Sony ФБР представило доказательства того, что за этим стоит Северная Корея. В случае с Клинтон никаких доказательств представлено не было, хотя я предполагаю, что они есть. Вопрос: почему?

— У вас есть ответ?

— Думаю, АНБ знает довольно точно, кто был нарушителем в случае с Клинтон. Но я предполагаю, что они обнаружили и другие атакующие системы, в этом участвовали, наверное, шесть или семь групп. Демократы — важная цель, и, очевидно, их меры предосторожности оказались недостаточными. Странно то, что партия отказалась показать ФБР ее сервер электронной почты. Я думаю, что о русских должна была быть рассказана совершенно определенная история.

— Можно ли вообще точно идентифицировать хакерские атаки? Это кажется довольно простым, изменить дату, использовать определенный сервер и таким образом начать атаки под чужим флагом.

— Такие маневры под чужим флагом есть, я знаю, как они работают. Я имел с этим дело в случае с Китаем. Китайцы были обычными подозреваемыми, когда еще никто не говорил о русских. Они даже не прилагали особенных усилий, чтобы замести следы. Они разбивали витрину, хватали все, что могли получить и, смеясь, убегали. Но даже они никогда не атаковали непосредственно из Китая. Они заходили через серверы в Италии, Африке или Южной Америке. Однако это отследить можно всегда. В этом нет никакой магии.

— Вам, в том числе высокопоставленными представителями германского государства, приписываются тесные отношения с русскими.

— Да особенно этим Хансом Каким-то.

— Вы имеете в виду Ханса-Георга Маасена, президента Федеральной службы защиты конституции. Он неоднократно намекал на то, что вы, возможно, российский шпион. Вы шпион?

— Нет. У него ни разу не хватило мужества утверждать, что я — шпион. Вместо этого он говорит, что мы не можем доказать, что господин Сноуден — российский агент, есть определенные «аргументы». На самом деле так сказать можно о ком угодно. Я надеялся, что как открытые общества мы оставили позади те дни, когда тайные агенты могли просто донести на своих критиков. Я нисколько не рассержен, скорее, разочарован.

— Тем не менее многие люди, и в Германии также, задаются вопросом, на какие уступки вам пришлось пойти, чтобы получить возможность стать гостем в России.

— Я рад, что вы об этом спросили. Это звучит логично: он в России, за это он должен был что-то раскрыть. Но если присмотреться внимательнее, то этот аргумент разрушится. Сейчас у меня нет ни документов, ни доступа к ним. Я передал документы журналистам, вот почему китайцы и русские не могли мне угрожать, когда я пересек их границы. Я не смог бы ничего им передать, даже если бы они повыдергивали мне ногти.

— Тем не менее многим трудно поверить в то, что русские просто впустили вас в страну.

— Я знаю. Они говорят: Путин, великий гуманист, наверняка не просто так взял его к себе. Но тот, кто так говорит, просто не понимает. Задумайтесь на секунду: я хотел в Латинскую Америку, но правительство США аннулировало мой паспорт, поэтому я оказался в российском аэропорту. Президент США ежедневно требовал моей выдачи. А теперь рассмотрим ситуацию в России, представление Путина о самом себе, его имидж перед российским народом. Как бы это выглядело, если бы он сказал, о да, вот вам этот парень? Возможно, есть и более простое объяснение, может быть, Кремль воспользовался редкой возможностью просто сказать «нет». Настоящая трагедия в том, что я запросил убежище в 21 стране, среди которых были Германия и Франция. И только после того, как все отмахнулись, русские меня оставили. У меня не было впечатления, что они этого хотят, и поэтому я совершенно не пытался их умолять.

— Новый глава ЦРУ Майк Помпео (Mike Pompeo) обвинил площадку WikiLeaks, адвокаты которой вам помогали, в том, что она является инструментом русских. Это вредит вашему имиджу?

— Сначала мы должны честно установить, в чем заключаются упреки. Ни правительство США, ни спецслужбы не утверждают, что основатель Джулиан Ассанж (Julian Assange) или WikiLeaks работают непосредственно на русских. Скорее, заявляется о том, что они — инструмент для отмывания украденных русскими документов. Но я не вижу, каким образом это может меня касаться, я — не сотрудник WikiLeaks, и в происхождении моих документов нет никаких сомнений.

— В настоящее время есть другой американец, которому приписывают тесные отношения с Россией.

— О (смеется)

— Ваш президент. Он — ваш президент?

— Мне тяжело представить, что половина американских избирателей считают Дональда Трампа лучшим среди нас. И я боюсь, что у всех у нас с этим будут проблемы в течение следующих десятилетий.

— Возможно, он поможет вам в вашем деле и навредит спецслужбам США, непреднамеренно.

— Я не верю, что президент один действительно сможет навредить спецслужбам. Они слишком широко представлены в конгрессе, в СМИ, в предприятиях культуры, в Голливуде. Некоторые называют это «глубоким государством». У Дональда Трампа нет ничего общего с «глубоким государством», Дональд Трамп понятия не имеет, что такое «глубокое государство». Речь идет о касте государственных служащих, которые переживут любого президента.

— Это звучит в духе теории заговора.

— Я хотел бы, чтобы так и было. Взгляните на Барака Обаму, в нем люди увидели честного человека, который хотел закрыть тюрьму в Гуантанамо, остановить массовую слежку, разобраться с преступлениями эпохи Буша и сделать много других вещей. А в течение первых 100 дней в должности он взял свои обещания назад с таким обоснованием: мы смотрим вперед, а не оглядываемся. «Глубокое государство» не может выбирать президентов, но может влиять на них теми же средствами, что и на нас всех.

— Какими средствами?

— Страхом. Почему все эти антитеррористические законы постоянно проталкиваются без какой-либо разумной дискуссии? Почему у нас нескончаемое чрезвычайное положение даже в таких либеральных государствах, как Франция? Эту же динамику можно наблюдать и в Германии, которая из-за своей истории намного меньше любит свои спецслужбы и шпионаж. Тем не менее следственная комиссия по расследованию сотрудничества с АНБ не слишком глубоко копала на тему массовой слежки. Правительственные партии вели себя так, как будто обвинение нельзя было доказать, хотя доказательства невозможно было игнорировать. Они предпочитали ничего от меня не слышать. Все это показывает, насколько эффективно спецслужбы могли отстаивать свои интересы. Они создали новую политику страха. Наверняка, они делают это не со зла, но когда кто-то действует против их убеждений, они кормят прессу и общественность всеми этими опасностями, которые нам угрожают, и, таким образом, мы, как общество, подвергаемся террору.

— Но террористическая угроза все-таки реальна.

— Конечно. Терроризм — реальная проблема, но число его жертв за пределами таких военных зон, как Ирак и Афганистан, намного меньше, чем в результате дорожно-транспортных происшествий или инфарктов. Даже если бы 11 сентября 2001 года повторялось в США ежегодно, от терроризма погибало бы меньше людей, чем от остальных происшествий.

— Это нельзя сравнивать.

— Я только хочу сказать, что терроризм является идеальным примером системы страха. Спецслужбы воспользовались им, чтобы придать новую динамику массовой слежке. Самое трагичное в этом — то, что страх перед террором тем временем подпитывает себя сам. Он привел нас туда, где мы сейчас. Как еще можно объяснить Трампа, если не отказом системы благоразумия. Похожие вещи происходят в Венгрии или Польше с их авторитарными лидерами. Повсюду царит атмосфера страха, и это не изменится, пока мы как общественность не научимся распознавать запугивание. Мы должны поглотить страх и преобразовать его в энергию, которая сделает общество лучше, а не будет терроризировать и ослаблять. Но Обама этого не смог.

— Обама, по крайней мере, помиловал Челси Мэннинг (Chelsea Manning), осведомительницу, которая передала WikiLeaks секретные документы США.

— И за это я ему аплодирую.

— Вы надеялись на подобный акт помилования?

— Это всегда казалось невероятным. Обама рассматривал эти разоблачения как личное оскорбление, потому что он был тем, кого сделали за это ответственным. Он воспринял это как атаку на свою посмертную славу, что довольно печально.

— Вы верите в то, что когда-нибудь сможете вернуться домой?

— Да, конечно. Насколько велика эта вероятность, я не знаю. Но обвинения против меня, о которых вы говорили, с каждым годом слышны все реже. Это значит, что даже я могу надеяться.

— Как именно выглядит ваш статус в России в настоящее время?

— У меня вид на жительство, похожий на грин-карту в США. Но это — не убежище, и каждые три года все заново пересматривается. Нет никаких гарантий. Я критично высказался о российском правительстве в Twitter и где-то еще, это, пожалуй, принесло мне не только друзей. Меня по этому поводу не беспокоили, но я понятия не имею, останется ли это так и в будущем.

— В документальном фильме «Citizenfour. Правда Сноудена» о вашей истории была милая сцена, в которой вы готовите еду вместе с подругой. Вашу жизнь нужно представлять именно так?

— Она по-прежнему со мной, да.

— Как вы проводите свое время?

— Я много путешествую, недавно был в Санкт-Петербурге, периодически меня навещает моя семья.

— Как вы справляетесь с финансовыми трудностями?

— Я читаю лекции, в основном в университетах США по видео. Кроме того, я безвозмездно работаю на американский фонд Freedom of the press.

— Пожалуй, тема слежки вас никогда не отпустит.

— Моя жизнь — в технологиях. Я инженер, а не политик. Лекции и интервью, такие, как это, для меня утомительны. Моя зона комфорта находится в другом месте.

— Вы боитесь того момента, когда всеобщее внимание к вам начнет ослабевать?

— Я? Я буду им наслаждаться!

— Внимание может стать наркотиком.

— Возможно, для других. Вы должны понять, что моя жизнь полностью определяется стремлением к приватности. Самое страшное для меня — быть узнанным кем-то во время совершения покупок.

— Случается такое?

— Как раз недавно. Я был в Третьяковской галерее, когда девушка подошла ко мне и сказала: «Вы — Сноуден». Я думаю, она была немкой. Я ответил утвердительно, и она сделала наше селфи. И знаете что? Она не выставила его в интернет.

— Господин Сноуден, мы благодарим вас за эту беседу.

Беседу вели редактор Мартин Кноббе (Martin Knobbe) и Йорг Шиндлер (Jörg Schindler) в Москве. Мартин Кноббе, 1972 года рождения, репортер в берлинском офисе издания SPIEGEL. До этого на протяжении пяти лет он был корреспондентом издания Stern в Нью-Йорке, как и летом 2013 года, когда Эдвард Сноуден выступил перед общественностью. Тогда Кноббе брал интервью у отца Сноудена, который страстно защищал разоблачения своего сына. Для Кноббе было особенным моментом лично познакомиться теперь и с сыном.

Йорг Шиндлер, 1968 года рождения. В июне 2013 года он в берлинском офисе SPIEGEL взялся за сферу тем, посвященных внутренней безопасности, как раз за неделю до выхода Эдварда Сноудена на мировую сцену. То, что за этим последовало, относится к самым захватывающим и напряженным месяцам его карьеры. В мае 2017 года он дозрел до острова и сменил место работы на корреспондента в помешанной на Брексите Великобритании.

Непросто встретиться с Эдвардом Сноуденом, человеком, который раскрыл всемирную систему слежки агентства национальной безопасности, и теперь живет в изгнании в России. Потребовалось больше года на то, чтобы после многочисленных переговоров с адвокатами Сноудена, большого количества электронных писем в прошлую среду цель наконец-то была достигнута. Мартин Кноббе и Йорг Шиндлер сидели в гостиничном номере в Москве, Сноуден назвал период в два часа, в течение которых он должен был появиться. Когда время почти вышло, в дверь постучали. В коридоре стоял сильно простуженный Сноуден. Целых три часа он рассказывал о своей жизни в России и власти спецслужб. В конце беседы у Кноббе и Шиндлера возникло впечатление, что перед ними сидит мужчина, который «несмотря на свою ситуацию, обрел душевный покой».

США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306311 Эдвард Сноуден


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 12 сентября 2017 > № 2306266 Аркадий Лобас

Стратегия современного банка в эпоху цифровых сервисов

Аркадий Лобас, генеральный директор ЗАО «ФлексСофт»

Мир стоит на пороге качественного рывка, драйверами которого являются цифровые технологии и их влияние на традиционный бизнес. Это принципиально новая модель построения бизнеса, полное переосмысление традиционных подходов к решению проблем клиентов, создание уникального опыта. Новый виток эволюции финансовой индустрии ведет к цифровизации, взаимопроникновению банковских продуктов, услуг, маркетинга и продаж, клиентского обслуживания и операционных процессов в цифровую среду.

Важнейшим стратегическим вызовом финансового рынка в настоящее время является усиление конкуренции со стороны технологических компаний и банков, вставших на путь операционной и цифровой трансформации. Организации трансформируются как внешне, так и внутренне.

Внешняя трансформация подразумевает новую концепцию по работе с клиентами, партнерами и контрагентами. В цифровую эру бизнес строят не вокруг продукта, а вокруг клиента, а это уже совсем другая культура. На смену традиционным B-2-B и B-2-C коммуникациям приходят открытые инновационные экосистемы, ориентированные на клиента. Усиливается синергия с контрагентами и партнерами, которые совместно строят эффективное взаимодействие с клиентом, по большей части предвосхищая его ожидания и потребности. Time-to-market – дни, а не месяцы, сейчас является одной из первоочередных задач.

Новая концепция не может работать на существующей управленческой и операционной модели. В цифровом мире организации должны перестроить себя внутри. Текущая модель построения бизнеса, система управления и операционная модель банков в основном ориентирована на поступательное развитие и не предполагает масштабной цифровой трансформации. Банки, которые уже начали свой путь в этом направлении с внедрения новых ИТ-систем, поддержки новых каналов коммуникаций, мобильных приложений, сейчас сталкиваются с необходимостью изменения мышления своих руководителей и сотрудников, внедрения новой культуры ведения бизнеса, операционных изменений.

Первооткрыватели в этом направлении перестраивают систему управления, помимо вертикальной внедряют горизонтальную культуру ведения бизнеса, вводят в состав топ-менеджмента CDO, Chief Digital Officer – менеджера по цифровой трансформации, внедряют Agile, активно работают с финтех-стартапами, открывают доступ к сервисам собственных ИТ-платформ.

Согласно недавно проведенному исследованию PwC «Global Digital Banking Survey» основным препятствием внедрения digital стратегий в банках, наряду с регулятивными ограничениями и недостатком финансирования, являются ограничения ИТ-архитектуры, сложность и «неповоротливость» текущих автоматизированных банковских систем. 

Сравнение традиционного и цифрового банкинга

Традиционный банк

  • Весь опыт и знания о клиенте сконцентрированы в определенной точке обслуживания, филиале банка.
  • Филиал или офис банка является точкой начала взаимодействия с клиентом.
  • Расстояние до филиала имеет значение, клиент должен иметь возможность физически добраться туда.
  • Цифровые сервисы являются продолжением сервисов филиала, где обслуживается клиент.
  • Продукты и сервисы стандартизированы.
  • Знания о клиенте и опыт обслуживания может быть разным в зависимости от канала обслуживания.

Цифровой банк

  • Центром сосредоточения знаний о клиенте и клиентского опыта является сам клиент.
  • Клиент сам выбирает, как ему удобнее начать взаимодействие с банком, чтобы начать общение не обязательно приходить в офис.
  • Клиент может находиться физически где угодно, расстояние до офиса банка не имеет значения.
  • Цифровые сервисы находятся в центре модели обслуживания клиента независимо от филиала.
  • Продукты и сервисы подгоняются под потребности клиента.
  • Омниканальность, опыт и знания о клиенте аккумулируется в одной точке, независимо от канала обслуживания.

Ключевым фактором успеха в настоящее время, помимо построения эффективной управленческой и операционной модели, основанной на горизонтальной культуре бизнеса, является применение принципиально новой ИТ-платформы на самых передовых информационных технологиях – банковской платформы развития, базовой системы разработки и учета продуктов, обслуживания клиентов. Проекты создания и внедрения таких платформ, которые идут на смену традиционным АБС, уже ведутся в крупнейших банках в России и в мире.

Компания «ФлексСофт» занимается проектированием и внедрением автоматизированных банковских систем с 1991 года. Результатом масштабных исследований и практической работы является создание банковской платформы развития нового поколения - «Платформы FXL», которая уже имеет успешный опыт внедрения в крупных и средних банках с распределенной структурой.

При создании новой платформы нам удалось совместить две, казалось бы, несовместимых между собой вещи: гибкость и высокую производительность. Высокая производительность и горизонтальная масштабируемость «Платформы FXL», подтвержденные независимым нагрузочным тестированием, соответствуют, а в ряде случаев и превышают целевые показатели крупнейших финансовых институтов России. Система может обрабатывать объемы в десятки миллиардов транзакций в день.

Для средних банков, при обработке меньших объемов в десятки и сотни тысяч операций, преимуществом системы является гарантия более высокой производительности при той же мощности оборудования в отличие от традиционных АБС. Например, значительное сокращение времени ежедневных процедур обслуживания операционного дня.

Архитектура и логика работы системы максимально отражают бизнес-модель современного универсального банка и включают в себя гибкие инструменты настройки сложных продуктов и операционной модели - развития и поддержки текущего операционного производства банка. Уникальные инновационные разработки, применённые при построении архитектуры «Платформы FXL», позволяют разворачивать систему как в качестве единого модульного приложения, так и в виде набора независимых микросервисов, взаимодействующих по единым правилам и стандартам, заложенным архитектурой платформы. Используя возможности «Платформы FXL», специалисты банка могут легко сформировать собственный микросервис, расширить или раздробить его на более мелкие, применяя любые технологии в соответствии с потребностями бизнеса.

Поскольку полная перестройка ИТ-архитектуры – это долгий, сложный и дорогой проект, можно установить новую платформу рядом с существующим ИТ-ландшафтом, доверив ей задачи клиентоориентированной работы с новыми банковскими продуктами. Это позволит, не прерывая работу банка, запускать в ускоренные сроки новые продукты и новые бизнес-направления с возможностью мгновенного их тиражирования по всем структурным единицам банка с учетом региональных или иных особенностей.

Бизнес-выгоды от внедрения: во-первых - скорость и легкость создания новых продуктов, возможность гибко подстраиваться под изменения рынка и потребности каждого клиента, привлечение новых клиентов за счет уникальных условий, снижение стоимости запуска продуктов.

Во-вторых - высочайшая скорость обработки операций и доступность системы в любое время, отсутствие временных простоев, вызванных необходимостью проведения регламентных процедур, таких как завершение операционного дня, снижение себестоимости проведения транзакций.

Преимущества на рынке получат те, кто первым перестоится и адаптируется к новым условиям ведения бизнеса.

О «Платформе FXL»

«Платформа FXL» – это программный комплекс нового поколения, предназначенный для автоматизации бизнес-процессов финансовых организаций любого масштаба, включающий в себя:

«Core System FXL» – единое ядро платформы, реализующее бизнес-логику работы всей системы: ведение единого справочника клиентов, продуктового каталога, главной книги и общих справочников, администрирование, управление доступом и аудит;

«Front Desk FXL» – единый фронт-офис, решение для автоматизации процессов взаимодействия с действующими и потенциальными клиентами в любых точках и каналах продаж современного банка;

«Ва-Банк FXL» – полнофункциональную автоматизированную банковскую систему, обладающую повышенной гибкостью в настройках бизнес-процессов;

«Data Force FXL» – высокопроизводительная информационно-аналитическая система для оперативного получения отчетности, построенная на базе единого хранилища данных по технологии OLAP с использованием инструментария BI и запатентованной отраслевой модели данных с применением современных подходов и технологий построения хранилищ данных.

О компании «ФлексСофт»:

ЗАО «ФлексСофт» занимается разработками в области информационных технологий для финансового сектора экономики более 25 лет. Решения компании включены в Единый реестр российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных и не раз были отмечены в обзорах Gartner и Forrester. В ходе своего развития компания аккумулировала уникальный опыт создания, внедрения, сопровождения и интеграции автоматизированных систем для финансовых организаций любого масштаба.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 12 сентября 2017 > № 2306266 Аркадий Лобас


США. Китай. Тайвань. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305028 Сергей Кузнецов

Прозрачный телевизор, смартфон с 3D-сканером: на выставке IFA-2017 показали будущее

Сергей Кузнецов

Журналист, главный редактор ITZine.ru

В сентябре Берлин традиционно захватила выставка IFA-2017, на которой крупные производители техники показали свои новинки и концепты. Изучив их, можно спрогнозировать, что пользователи получат в ближайшем будущем

Тренд на 3D, казалось, уже угас: производители телевизоров начали сворачивать модели с поддержкой этой функции, 3D-принтеры есть у желающих, но не получили широкого распространения... И тут в индустрию внезапно врываются смартфоны.

Камеры в телефонах почти достигли максимума возможностей и производители стараются удивить пользователей необычными функциями. Кто-то делает двойные объективы, кто-то — аналоги оптического зума, Sony в начале 2017 года выпустила смартфон XZs с камерой, который умеет снимать видео со скоростью 960 кадров/секунду. На IFA-2017 японская компания показала два новых смартфона Xperia XZ1 и XZ1 Compact, одна из особенностей которых — 3D-сканирование. С помощью специального приложения достаточно быстро можно сделать объемную модель любого предмета или даже головы человека. Пока функция пригодится лишь для развлечения, но потенциально 3D-модели можно будет использовать в сфере безопасности или для дальнейшей печати на принтере. Кроме того, Sony наверняка постарается интегрировать 3D-образы в игры на PlayStation: логично ожидать появления функции по генерированию для компьютерного героя головы игрока.

Двуглазые смартфоны

Двойные камеры в смартфонах стали нормой: почти все представленные на IFA-2017 телефоны обладали такой функцией, исключение составили только новинки Sony, которые остаются верны своему одному модулю. Из моделей крупных производителей двойной камерой оснащены Moto X4 (торговая марка принадлежит Lenovo) и LG V30. Один модуль там самый обычный, а второй, как правило, нужен для того, чтобы захватить те данные, которые не может получить первый. Каждый производитель закладывает во второй модуль что-то свое. Кто-то с помощью второго модуля делает 3D-изображения, так как он помогает анализировать информацию о дистанции до объектов. В некоторых смартфонах второй сенсор нужен для улучшения боке (изображение вокруг области фокусировки), а где-то и вообще для дополненной реальности. Но чаще всего дополнительный модуль используют для улучшения детализации, для этого он захватывает информацию не в цвете, а видит мир чёрно-белым. Такой способ позволяет сенсору получить больше деталей, поэтому, при совмещении двух снимков в автоматическом режиме мы получаем красивое детализированное цветное изображение. Кроме того, так как у нас сразу есть две картинки, с помощью софта можно играться и, например, оставлять на фото только один цвет. Сделан очередной шаг к тому, чтобы отправить в музей технологий полупрофессиональные камеры. Уже сейчас многие выбирают для снимков смартфон, а не на фотоаппарат, причём качество изображения получается не сильно хуже. А с улучшением технологий в этой сфере про камеры можно будет совсем забыть.

Компактизация устройств

Тренд на уменьшение размеров электроники при увеличении ее возможностей был всегда, благодаря закону Мура: каждые два года размер транзисторов уменьшается вдвое. На IFA 2017 компания SanDisk анонсировала карту памяти microSD на 400 Гбайт, это в разы больше, чем емкость твердотельных накопителей в моделях ноутбуков. Далеко не все смартфоны умеют работать с подобными картами памяти, но в старших моделях, том же LG V30, уже заявлена поддержка карт памяти емкостью не только 400 Гбайт, но и 2 Тбайт (хотя таких карт ещё не существует в природе). Флешка SanDisk будет стоить около $250. Ее объем пока избыточен для среднестатистического пользователя, но разрешение видео и фото в смартфонах растёт, а значит, увеличивается и размер файлов: карт памяти на 64 и даже на 128 Гбайт хватает уже не всегда.

Уменьшить продукт решила и Sony, сделав новую компактную видеокамеру RX0. По характеристикам она находится в сегменте между экшн-камерами и полупрофессиональными аппаратами для съёмки. В неё установили большой 1-дюймовый сенсор, который позволяет делать видео высокого качества. Кроме того, тут стоит модуль CMOS Exmor RS с разрешением 15,3 мегапиксела и фирменная оптика Zeiss с фиксированным расстоянием 24 мм. Это нормальные характеристики для обычного фотоаппарата, но Sony уместила это в небольшую камеру, которая по размерам не больше GoPro. Стоить этот гаджет будет $850: достаточно дорого, но альтернатив пока нет. Если другие производители подтянутся и начнут выпускать подобные устройства, то и у RX0 может снизиться цена, но гораздо важнее, такие камеры опять-таки смогут вытеснить с рынка полупрофессиональные фотоаппараты.

Бегающий холодильник

Бытовая техника «шагает» семимильными шагами. На IFA-2017 Panasonic показала забавный концепт холодильника, который может сам перемещаться по квартире. Раньше по дому ездили только пылесосы. Для того, чтобы отправить холодильник в путешествие, инженерам пришлось поработать над технологиями разметки помещения, автопилотом и голосовым управлением. Оказалось, что они нужны не только в беспилотных автомобилях. Показанное устройство, конечно, пока только прототип. Но он уже отзывается на голос и может привезти еду, не врезаясь в препятствия у себя на пути. Было бы здорово, если бы он ещё умел и в магазин за продуктами ездить. Также японская компания привезла на выставку прозрачный телевизор. Выглядит телевизор необычно — как из фантастического фильма, но работает. Для домашних нужд он вряд ли пригодится, ведь не захотите вы смотреть кино на фоне собственных обоев или шкафа. А вот в ресторанах, кафе или даже магазинах такой телевизор может стать интерактивной рекламной панелью. Ни холодильник, ни телевизор пока не производят серийно и когда Panasonic начнёт это делать, непонятно. Это прототипы, которые обычно создаются компаниями для саморекламы и чтобы показать, каким может быть будущее.

Дополненная реальность

На IFA-2017 почти многие производители компьютерной техники — Dell, Lenovo, ASUS и Acer — представили свои шлемы смешанной реальности (когда поверх окружающего изображения накладывается компьютерное). Основная заслуга в такой синхронности — создание компанией Microsoft технологии Windows Mixed Reality. В результате шлемы отличаются только дизайном, по функциональности они максимально похожи друг на друга. Это головное устройство с камерами, которое позволяет видеть окружающую среду, а не только экран, в отличие от шлемов виртуальной реальности. Управление происходит с помощью двух контроллеров, которые надо держать в руках. В отличие от HTC Vive, здесь не требуется ни большое помещение, ни ограничение рабочей зоны с помощью специальных датчиков-сателлитов. Достаточно подключить шлем, взять в руки контроллеры и запустить игру. Устройства всех компаний начнут продаваться не ранее октября 2017 года, именно в этом месяце должен состояться выход Windows Mixed Reality. Но, полагаю, шлемы будут дешевле существующих HTC Vive и Oculus Rift. Возможно, очередной заход на рынок позволит дополненной реальности стать доступной рядовым пользователям.

Перспективы

Несмотря на то, что громких новинок на IFA в этом году было не очень много, прослеживается интересный вариант развития будущего: бытовая техника станет умнее и, возможно, скоро для приготовления вкусного ужина будет достаточно нажать пару кнопок. Холодильник сам купит и привезёт еду, плита приготовит, а затем тот же холодильник переместит тарелку с ароматным ужином к дивану, да ещё и стаканчик холодной воды подаст. Индустрия развлечений войдет в наш мозг с помощью дополненной реальности. В целом похоже на то будущее, которое мы видели в футуристических фильмах: прозрачные сенсорные панели, роботизированный дом, развлечения в шлемах и одно устройство для управления всей инфраструктурой — смартфон.

США. Китай. Тайвань. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305028 Сергей Кузнецов


Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 сентября 2017 > № 2314400 Ирина Шевченко

Россиянин, отсидевший за репост в соцсети: В России пока еще не 37-й год, еще никого не расстреливают, но скоро будут

Ирина Шевченко, УНИАН, Украина

В мае прошлого года российский суд приговорил инженера Андрея Бубеева к двум годам и трем месяцам колонии-поселения за репосты в социальной сети «ВКонтакте». Речь шла о размещении им на своей странице статьи публициста Бориса Сомахина «Крым — это Украина» и картинки с изображением тюбика трехцветной зубной пасты и надписью «Выдави из себя Россию». Бубеева обвинили в публичных призывах к нарушению территориальной целостности России и в экстремизме. Следствие вело ФСБ.

Впрочем, произошло это в то время, когда Бубеев уже находился в СИЗО. И стало вторым уголовным делом против инженера. Дело в том, что еще в 2015 году, по заявлению одного из пользователей «ВКонтакте», Бубеева обвинили в размещении на своей странице в соцсети материалов, которые «возбуждают ненависть к русским и гражданам Российской Федерации». Тогда мужчину объявили в федеральный розыск, и он был задержан целой группой спецназа у родственников на даче.

Андрей Бубеев вышел на свободу 23 августа, и, буквально через неделю, вместе с женой Анастасией и 5-летним сыном, уехал в Киев. Сейчас мужчина занимается оформлением украинского паспорта.

— В Киеве вы впервые? Как вам город?

— Вызывает просто неописуемый восторг. Большой, спокойный, европейский. Пока, в основном, гуляем по Майдану, Крещатику (нас тут относительно недалеко временно приютили).

— А кто приютил, у вас здесь есть друзья?

— Нет, по сути, это были абсолютно чужие для нас люди. Пока я был в плену, моя жена с ними познакомилась. Это неравнодушные киевляне, которые раньше нас вживую и не видели. То есть уезжали мы, практически, в никуда.

— Читала, что до 10 класса вы с семьей жили в Харькове…

— Абсолютно верно. Кстати, из-за этого у меня есть шанс на украинское гражданство. Оказывается, что по законодательству, если на момент распада Советского Союза люди жили на территории Украины, они автоматически признаются гражданами Украины.

Наша семья тогда еще жила в Харьковской области, так что выходит, что я — гражданин Украины. Посольство Украины в Москве мне это подтвердило, выдали соответствующий документ, в котором об этом написано. Так что я приехал в Киев не просто как беженец, а как гражданин Украины. На самом деле, это меня спасло, ведь, в противном случае, я не смог бы выехать из России легально — загранпаспорт российская система мне бы не дала. Теперь у меня первая задача — это оформить украинский паспорт и найти временное, скромное жилье. А дальше будем восстанавливать нормальную человеческую жизнь.

— До того, как попали под следствие, вы вообще интересовались политикой?

— Я интересовался политикой достаточно активно и считаю, что всем нужно интересоваться. Если человек не интересуется политикой, то политика интересуется им, просто потому, что кто-то другой решает за него его судьбу.

Когда начались известные события на Майдане в Украине, я каждый день смотрел прямые эфиры, а если возможности не было — смотрел в записи. С тех пор я нахожусь больше в украинской медийной жизни, нежели в российской.

— Вы один из немногих россиян, кто говорит «в Украине», а не «на Украине». Когда и почему начали говорить правильно?

— Как раз в 2013-2014 годах. Начал так говорить, потому что сами украинцы так говорят. Да и вообще, даже по логике, это правильно. Вот, к примеру, страна Узбекистан. Мы же не говорим — «на Узбекистане»? А почему тогда говорить «на Украине»? Здесь нельзя отмазываться о якобы благозвучии.

Мы очень переживали за ребят у вас здесь. Когда началась эта позорная война, появились эти «ДНР/ЛНР», случилась оккупация Крыма, мы прекрасно понимали, на чьей стороне правда, и что происходит. Конечно, пытались как-то эту правда донести хотя бы ближайшему кругу общения, словесно, но достаточно активно я высказывался в соцсетях, «ВКонтакте», в каких-то группах. Не как блогер, а просто как обыкновенный пользователь. Получалось так, что противостоял большинству. Когда всей вот этой толпе, для которой «Крым — наш», я говорю: «Ребята, это оккупация, называйте вещи своими именами». А мне в ответ, мол, ты враг России, враг народа.

— Против вас было возбуждено два уголовных дела. Давайте, по порядку: в августе 2015 вас осудили за репост на свою страницу «ВКонтакте» записей из групп «АТО», «Азов», «Вести Русского мира». Как вы, в принципе, попали в поле зрения спецслужб? Читала, что на вас донес кто-то, с кем вы вступили в спор в социальной сети. Это так?

— Да, именно эти оппоненты. Просто они не нашли ничего лучшего, чем меня «удалить». Я был для них раздражающим фактором, потому что говорил, как есть, а не так, как удобно слышать.

— Откуда вы узнали, что на вас донесли?

— Так я читал дело, в котором это было записано. Кстати, по тверскому телевидению показывали репортаж, где человек с закрытым лицом, не называя имен, но, в принципе, не стесняясь, рассказывал, что в России подобным «стукачеством» занимаются. Есть целые подразделения, финансируемые государством, которые называются «кибердружина». По своей сути, это интернет-провокаторы и стукачи, которые выявляют так называемых неблагонадежных к власти личностей. Эти подразделения занимаются тем, что провоцируют различные споры в Интернете, а потом, когда люди выходят из себя и говорят что-то резкое, отправляют информацию с их ответами в соответствующих силовые органы.

— Какие-то 30-е годы в современной обработке.

— Абсолютно верно, хотя мало кто верит. Да, в России пока еще не 37-й год, еще никого не расстреливают, еще выпускают, но скоро — будут расстреливать…

— Когда вы узнали о том, что вас объявили в розыск, какова была реакция? Было ли просто поверить, что спецслужбы реально вами интересуются?

— Когда люди совершают какие-то преступления, они знают, почему их ищут. Я же не понимал, о чем вообще речь. Конечно, я уже давно знал, что в российской внутренней политике все «грустно», но не мог представить, что настолько. Если бы мог — уехал бы раньше.

На самом деле, мы уже и так подумывали о том, чтобы уехать семьей из России. Особенно задумались, когда Немцова убили (российского оппозиционера Бориса Немцова расстреляли недалеко от Кремля в феврале 2015 года, — УНИАН). Если проводить аналогии с Советским союзом, то сначала убили Кирова (руководителя ленинградской парторганизации убили в 1934 году, — УНИАН), потом покатились массовые репрессии. И вот, прошло порядка ста лет, а сценарий остался прежним.

— Когда вас арестовали, что говорили соседи, знакомые? Они ведь должны были понимать, что вы — никакой не экстремист.

— Так меня же именно соседи, собственно, и сдали. Когда я приехал на дачу к родным, они позвонили в милицию и сказали, что видели меня. Конечно, перед этим им правоохранительные органы «напели», что я чуть ли не убийца и все такое. Но даже потом, когда меня арестовали, и соседи реально узнали, что виной тому моя позиция, поддержка Украины, они не пожалели. «Правильно все, ничего себе, до чего дожил», — вот примерно такой была их позиция. При обыске у вас нашли армейские патроны, которые, в итоге, «пришили» к делу.

— Объясните, что это все-таки были за патроны и откуда они у вас?

— Тут меня подвело мое хобби. Я вообще охотник, стрелок-спортсмен, оружие у меня было легальное и зарегистрированное. На руках оружие уже более десяти лет, никогда не было никаких инцидентов. У меня четыре карабина, один из которых Сайга, грубо говоря, огражданенный автомат Калашникова. Он того же калибра, что и армейский. И есть охотничье патроны такого же калибра, что и армейские. И вот я как-то выменял такие у ребят, или купил где-то, уже и не помню точно. Они так красиво летают, что я, человек, который варится в оружейном хобби, не смог устоять, держал в заначке.

Когда проводились обыски, их нашли, и «нарисовали» мне еще ст.222 РФ «Незаконное хранение боеприпасов». Кстати, по факту, эта статья ничего на суде не дала, добавили два месяца в общий срок. То есть, если бы не было так называемой экстремисткой деятельности, эти патроны бы не были нужны никому.

— На следствии по первому делу вы полностью признали вину и пошли на досудебное соглашение. Почему?

— Мой адвокат, это был защитник от государства, ввел меня в заблуждение. Тогда я в юридических делах вообще был несведущим, вырванный из обычной жизни, отсидел два с половиной месяца на централе в клетке… Тут приходит адвокат и говорит: «Что ты, давай, признавайся, тебе или штраф «нарисуют» или «условку» — выйдешь, и забудешь все, как страшный сон». Я согласился.

Да, по букве закона выходит, что я признал вину, хотя, по сути, я себя не считаю виновным. В чем я виноват? В том, что на «белое» говорил «белое», а на «черное» — «черное»?

А вот по второму делу, когда меня обвиняли в призывах к нарушению территориальной целостности Российской Федерации, за то, что я разместил текст статьи «Крым — это Украина», понял, что меня просто решили похоронить, и уже начал протестовать, просто уперся.

Кроме того, по второму делу я никогда бы не признал вину, чтобы мне не обещали. То есть, если я признаю свою вину за призыв к нарушению территориальной целостности России, значит, я должен признать, что Крым — это Россия. А я этого никогда не признаю, потому что это неправда. Да я и по первому делу не признавался бы, если бы был нормальный адвокат.

— Как так получилось, что второе дело «нарисовалась» тогда, когда вы уже сидели в СИЗО?

— Мою одну и ту же страницу сначала исследовал Следственный комитет — вел дело, нашел преступления в своей компетенции, отработал свои «звездочки». А потом подключилось ФСБ, и эти же материалы рассмотрели своими глазами — нашли уже другие преступления. То есть, по сути, меня судили два раза двумя судами и дали два срока, которые сложили, за одно и тоже. Это же нарушает любую логику и даже Конституцию России!

Когда мне уже начали крепить второе дело, моя супруга начала бить во все «колокола». Так, она достучалась до известного человека Алексея Лебединского (российский композитор, — УНИАН), который у себя в Facebook разместил ее призыв о помощи. Вот тут на нас уже обратили внимание оппозиционные СМИ, правозащитники в Москве, а правозащитная организация «Агора» предоставили адвоката, Светлану Сидоркину. Ей отдельная огромнейшая благодарность. Все, что можно было сделать, она сделала. Хотя, конечно, в судебной системе России ничего нельзя сделать — это обвинительный каток.

— Ваш общий срок был 2 года и 3 месяца в колонии общих поселений. Вы же за это время, насколько я знаю, успели посидеть в трех местах.

— Да, в реальности из этого срока год и три месяца я отсидел в СИЗО, фактически, в бетонном склепе. Потом долго дело шло, но все-таки я попал уже в колонию-поселение, пробыл там месяца четыре, был надуманно признан злостным нарушителем. Последние полгода — в колонии общего режима.

— Сокамерники, работники колоний относились к вам, как к «врагу народа»?

— С сокамерниками у меня практически никаких проблем не было. Более того, все удивлялись, неужели за репосты сажают? Удивлялись даже сотрудники СИЗО. «Да, ну, не может быть, нужно самому страницу проверить…», — вот что-то примерно такое приходилось слышать.

Общее отношение сотрудников было более въедливое, чем к остальным. Это не была прямо ненависть, но выделяли, относились хуже, чем к другим заключенным. Как я понимаю, это была не их личная инициатива, а, скорее, приказ/рекомендации тех, кто продвигал мое дело (ФСБ или Следственный комитет).

— Вас избивали?

— Практически нет, мне повезло. Пару раз попадало. К примеру, когда переезжал в колонию на общий режим, но там так всех «встречали», а не только меня.

— Российский правозащитный центр «Мемориал» признал вас политическим заключенным. Принято считать, что в таких делах очень помогает общественное внимание. Вам помогало?

— Морально, да. Важно было само ощущение, что меня не забыли, заживо не похоронили. Очень приятно было, когда незнакомые люди писали слова поддержки, открытки присылали. Больше всего, конечно, писала жена, но с централа на поселок я привез около трех килограмм писем, две огромные папки. Из-за рубежа писали, из Германии, Швеции, из Украины тоже.

— В заключении вам разрешали видеться с женой?

— Когда сидел в тверском централе, то нет. Я там сидел не в обычной камере, а на спецблоке для особо опасных (видимо, чтобы не рассказывал людям правду, за что сижу). И хотя по закону свидания не были запрещены, была такая негласная установка. Все происходило так: если приходит кто-то из родных на свидание, им говорят, что человек находится в штрафном изоляторе за нарушение. И в этот же день, чтобы не нарушать отчетности, в этот изолятор, в итоге, и сажают. Так что увидеться было невозможно, более того, чем чаще родственники будут приходить, тем чаще человека будут в изоляторе держать.

Потом, когда уже в колонии поселений сидел и в колонии общего режима, то в установленном порядке разрешали видеться.

— Я знаю, что вы писали стихи в колонии…

— Да. Одно стихотворение о моем взгляде на то, куда катится страна, в которой я сидел, называется «Поезд дураков». Оно о безумном поезде под названием «Российская Федерация», где не только машинист сумасшедший. И это — самое страшное. Грубо говоря, если завтра инопланетяне похитят руководство России, то население ему замену выберет не лучше, а то и хуже…

Мы уехали не только потому, что нас репрессивная машина прессует, а потому, что мы со своими взглядами жили в окружении зомби, людей, которые жаждут крови. Мы для них — враги, Украину они считают врагом, они накачаны ненавистью и сами ее продуцируют. Я даже не знаю, как это остановить.

— Как думаете, вы навсегда уехали из России?

— Думаю, что да. По крайней мере, до тех пор, пока там все не изменится. Однако для этого должны пройти десятилетия. Сегодня — это зомбиленд. У меня нет второй жизни, чтобы туда возвращаться.

Там атмосфера такая, я ее прочувствовал на себе, видел своими глазами. Мы не просто уехали — мы, фактически, эвакуировались. Ведь уже даже на вокзале нас чуть ли снова не арестовали: задержали безо всяких объяснений, забрали документы, держали минут сорок, куда-то звонили, советовались. В итоге, не нашли все-таки, к чему прицепиться, и им пришлось нас отпустить. При этом, практически прямым текстом сказали, что подобное с нами будет часто. Для нас это стало последним «звонком», после которого мы просто уехали.

— У вас сохранился аккаунт в «ВКонтакте» и вообще, после заключения, вы остались активным пользователем социальных сетей?

— «ВКонтакте» меня нет, какой в этом смысл? Ту мою страницу, до этого никому неизвестный профиль «Андрей Бубеев» с двенадцатью друзьями, внесли в список запрещенных экстремистских материалов на всей территории России. Более того, сделали это, когда и странички уже не было, ведь ее еще раньше «убила» сама администрация соцсети. Это все, конечно, смешно.

В Facebook я есть, отказываться от социальных сетей не собираюсь. Из-за чего — из-за неадекватности какого-то отдельно взятого государства и режима? Я собираюсь активно присутствовать в Интернете, Украина, насколько я знаю, свободная страна. Я же не был никаким экстремистом. Просто им нужен был показательный процесс, чтобы другим неповадно было.

— Когда в Украине запретили «ВКонтакте», многие россияне назвали нас, напротив, несвободной страной. Как вы относитесь к этому запрету?

— Скажу честно, я, в принципе, запретил бы вещание с территории России сюда. СМИ России — это один орган жесткой и грубой пропаганды. В Украине, к сожалению, насколько я вижу, противодействия такой пропаганде нет. Ей можно противодействовать только подобными инструментами, но любое нормальное государство на таком не повернуто. Так что лучше все [российское] глушить для себя. Тем более, что «ВКонтакте» — полностью государственная вещь, выполняющая заказы российских спецслужб.

— Вы уже думали, что будете делать дальше? Планируете остаться в Киеве или осваиваться где-то в другом месте?

— Хотелось бы, конечно, зацепиться в Киеве. Здесь и по работе мне будет проще устроиться, ведь я могу и по технической специальности работать, занимался всеми видами электрики. Кстати, тут меня еще в блогеры записали. Хотя я блогером никогда не был на самом деле, но, если судьба определила в блогеры, может, теперь и стану, почему нет [смеется].

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 сентября 2017 > № 2314400 Ирина Шевченко


Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300977 Ахтем Сеитаблаев

Россияне, чего вы лезете к нам? Сами разберемся, как жить — режиссер Ахтем Сеитаблаев

Украинский режиссер и актер о кино, Крыме, войне на Донбассе и России.

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Ахтем Сеитаблаев — украинский актер, режиссер, телеведущий, заслуженный артист Автономной Республики Крым, сейчас — участник шоу «Танцы со звездами». На 6 декабря 2017 года — День Вооруженных сил Украины — запланирована премьера снятого им художественного фильма «Киборги» о защитниках Донецкого аэропорта. «Киборги» станут уже второй картиной режиссера, вышедшей в украинский прокат в этом году. В мае на большом экране появилась «Чужая молитва» о татарской девушке Саиде, которая во время оккупации Крыма во Вторую мировую спасла жизнь еврейским детям.

«Апостроф. Лайм» поговорил с Ахтемом Сеитаблаевым о кино, Крыме, войне на Востоке Украины, развале России и отношении к артистам, которые говорят, что они — вне политики.

Светлана Шереметьева: Вы часто говорите, что у актера бывает два состояния: абсолютной ненужности или тотальной загруженности. Вы себя сейчас как ощущаете?

Ахтем Сеитаблаев: В последнее время ощущаю себя так, как хорошо ощущает себя человек, занимающийся творчеством. В принципе, достаточно плотный график. Может, не такой, как у некоторых моих коллег, но достаточно плотный.

— Вы сейчас все больше выступаете в амплуа режиссера, нежели актера. Так комфортнее?

— Просто так случилось, что в этом году одна моя картина — «Чужая молитва» — уже вышла, и, даст Бог, 6 декабря выйдут «Киборги», если ничего такого не случится.

— А что может помешать?

— Приглашение фильма на международный фестиваль класса А, потому что, как правило, международные фестивали настаивают, чтобы мировая премьера состоялась именно в рамках фестиваля, а уже после — прокат. Это может быть единственное обстоятельство, из-за которого «Киборги» не выйдут 6 декабря. Но если так случится, что мы будем приглашены на фестиваль класса А, то, конечно, мы выйдем со специальным обращением к нашим потенциальным зрителям.

— С какими трудностями вы как режиссер столкнулись при работе над фильмом «Киборги»?

— В первую очередь, мера ответственности. Очень немало наших воинов, в том числе из тех, кого называют «киборгами», живы, и, конечно, в определенном смысле этот фильм посвящен им. И когда я говорю о мере ответственности, я имею в виду, что тем, кто знает не понаслышке, а изнутри то, что происходило в Донецком аэропорту, да и вообще на фронте, даже на уровне физиологических ощущений увиденное должно показаться правдой, а не враньем. Хотя я везде подчеркиваю, что мы снимали художественный фильм, основанный на реальных событиях, поэтому, конечно, в нем есть некая условность — и достаточно большая. Очень сложно показать историю обороны Донецкого аэропорта, которая длилась 242 дня, в пределах двухчасового фильма. Поэтому мы позволили себе скомпилировать некоторые характеры. За каждым из наших персонажей стоит несколько реальных прототипов. И я думаю, что зритель наверняка узнает если не всех, то некоторых из них точно.

— А какие там известные лица?

— Я думаю, все узнают Евгения Жукова, позывной «Маршал».

— Вы общались с ним раньше?

— Одна из передач «Хоробрих сердець» (программа на телеканале «1+1», — «Апостроф. Лайм») была посвящена «киборгам», их было девять человек, и среди них был Евгений. Еще там был мой приятель по институту, боец «Правого сектора» Андрей Шараскин с позывным «Богема». Когда ты слышишь их истории, смотришь им в глаза, то понимаешь, что если тебе дан Всевышним такой инструментарий, как кино, то будет преступлением не снять фильм о них. Потому что человек, находящийся в пограничных условиях, наиболее ярко проявляет все свои черты — как отрицательные, так и положительные.

И для меня это не просто история, для меня это — зарождение новой страны, новых людей, нового эпоса, новых героев, новых смыслов. Внутренний месседж был такой, что мы снимаем кино про новых людей новой страны. И, в первую очередь, именно поэтому у нас заглавный герой — молодой человек с позывным «Мажор», из достаточно обеспеченной семьи, который принял решение защищать родину. Вообще, в фильме пять основных героев — это основные архетипы украинских мужчин. Говоря «украинских», я имею в виду людей разных национальностей, потому что сегодня украинец — это не столько этническая принадлежность (хотя и это тоже, без сомнения), сколько ощущение себя, готовность соучаствовать в жизни страны, готовность меняться самому.

— И в какой стране хотят жить эти новые люди?

— Вы знаете, о чем-то сверхновом они не мечтают. Они не любят говорить о войне, а любят говорить о мире. Хоть в нашем фильме и большое количество батальных сцен, достаточно много компьютерной графики, но прежде всего наш фильм — не о войне. Наш фильм — о мире, который зарождается внутри этой войны. Этот мир в принципе не несет в себе какие-то новые черты. Это — верховенство права, возможность учить своих детей в лучших учебных заведениях, безопасность своих детей, достойная старость для родителей, доступная медицина. И очень много таких вопросов, которыми мы болеем каждый день. Ничего нового нет. Но к этому добавляется еще и обостренное ощущение того, что нам кажется в мирной жизни привычным в разговоре на кухне за чашкой кофе или чая. Там чувства обостряются, и доводы, которые приводят в диалогах между собой наши герои (и их прототипы, с которыми мы очень много общались и с которыми мы познакомили замечательного украинского драматурга, сценариста Наталью Ворожбит), с одной стороны, очень эмоционально обострены, а с другой — очень четко подкреплены их логикой, почему именно так человек видит свое участие в строительстве той страны, в которой он хочет жить, а самое главное — хочет, чтобы в ней жили его дети.

— А где проходили съемки фильма?

— С 9 февраля месяц мы снимали в павильоне, где была построена четвертая часть интерьера Донецкого аэропорта нашим художником-постановщиком Шевкетом Сейдаметовым. После этого у нас было около 10 дней перерыва, во время которого наши художники построили внешнюю сторону аэропорта, ее пятую часть, на запасном аэродроме в Чернигове. И в марте мы начали там снимать на натуре. А еще было одно место — это военный полигон под Десной. Там мы снимали несколько эпизодов с военной техникой, со взрывами, с перемещением внутри боя. Вот это основные три места.

— На Донбассе вы тоже были, снимали там?

— Я сам был [на Донбассе], но не в рамках фильма, а в рамках программы «Хоробрі серця», также был со спектаклями.

— А когда вы ездили?

— Мы очень часто ездили. Не так часто, как хотелось. Последний раз это было зимой, в январе этого года. Мы были под Святогорском.

— И как себя там ребята ощущают?

— В них столько жизни, знаете. Настроения есть разные. Но у них эта вера гораздо больше, чем у нас.

— А с чем это связано?

— Наверное, с тем, что они каждую минуту находятся на грани между жизнью и смертью.

— А у них нет обиды, что тот же Киев продолжает жить своей жизнью, что тут нет такого ощущения и осознания войны?

— По-разному. Иногда в разговорах это чувствуется и слышится. И это одна из причин, почему я взялся за эту тему. Я про это молчать не могу. Я знаю очень точно, как раз благодаря встречам, беседам с воинами, что им очень важно знать и чувствовать, что то, что они делают, они делают не зря, что о них помнят. Да, у них иногда сдают нервы. Но я хочу сказать, что, несмотря на очень драматичную тему, в фильме очень много юмора.

— Армейского?

— И армейского, и просто мужского. Скажем так, не пошлого, а очень смешного, такого ситуативного. Они сами рассказывают, что им юмор очень часто помогал не сойти с ума, поддерживать ощущение того, что ты жив. Юмор часто помогал относиться к очень жестким ситуациям так, чтобы не впасть в состояние панического страха.

— Как вам кажется, как дальше будут развиваться события на Востоке Украины? Как долго может продолжаться конфликт?

— Он будет продолжаться ровно столько, сколько Путин будет находиться у власти. Хотя я особо не тешу себя надеждами, что Путина не станет и на этом все прекратится. К сожалению, вся система координат российского обывателя базируется на этих мифических победах. Над кем, над чем, для чего, зачем? Но все к этому идет. И я очень надеюсь, что это не займет десятилетия, потому что ребята гибнут, потому что у многих отобран дом и нет возможности вернуться. Да много почему. Я очень надеюсь, что петля в буквальном и в переносном смысле как можно скорее затянется на шее этого бесноватого.

— Сейчас часто встречается тезис, что Путин может быть не самым страшным злом в России.

— Мне кажется, что им необходимо выстроить такую систему координат, так ее перезагрузить, чтобы ни у кого просто не было возможности при всем желании совершать то, что совершили Путин и его окружение.

— Возвращение Крыма тоже будет возможно только в послепутинский период?

— Думаю, что да. Он будет держаться за него до последнего. Если перефразировать сказку, это та игла кощеева. На оккупации Крыма у них было очень много построено: «возвращение в родную гавань», весь этот бред, который они несли.

— А как вы это объясните, почему так было важно аннексировать Крым?

— Так ведь это идет еще со времен Екатерины ІІ, если не раньше. Те же самые депортации крымских татар, депортация 18 мая 1944 года — это была не первая депортация крымских татар. Выдавливание коренного населения из Крыма началось еще со времен Екатерины ІІ, создавались условия для жизни, издавались такие законы, из-за которых невозможно было жить в Крыму, не будучи рьяным «крымнашистом», скажем так. Ведь в Крыму очень много такого, которое транспонировав на себя, можно возвести на знамя.

Они памятник Владимиру поставили (в Москве, — «Апостроф») как не киевскому князю, а как первому князю Руси. Про Анну Ярославну я вообще молчу. Там смесь такой советско-клерикально-гэбэшной системы, что просто теряешься, что у них в мозгах, кроме тырсы. К тому, что желаемое выдается за действительное, уже привыкаешь. Но говорить об этом на международной арене, когда тебе в лицо смеются, свое незнание и вопиющий дилетантизм возводить в некое явление, которым можно гордиться… Ты просто понимаешь, что он — не сумасшедший, он — очень прагматичный подонок, который будет идти ровно дотуда, докуда ему позволят идти.

— А как его можно остановить?

— Остановить? Вот, смотрите, с одной стороны, год-два в жизни человека значат очень много, а с исторической точки зрения — это капля в море. Но кто думал еще полгода назад, что сегодня американская дипмиссия закроет все визовые центры в России, кроме Москвы? Кто думал, что с приходом Трампа, избрание которого больной Жириновский отмечал шампанским в прямом эфире, американские санкции станут еще жестче? А это ведь вектор, это тренд, колесо истории невозможно повернуть назад.

Наверное, еще два-три года назад не пришло время, но сейчас, с усилением армии Украины, с усилением ее экономической мощи вкупе с жесточайшими санкциями, я думаю, все к тому придет, что через год-два будет настолько жесткой ситуация с Россией, что нам надо быть готовыми к тому, чтобы — это будто падает огромное здание — не попасть под ее обломки. Это не то, о чем я мечтаю, просто жить с таким соседом, который из столетия в столетие продолжает одно и то же… Пусть они построят свой туалет нормальный, пусть почистят свои улицы. Не нужно лезть к нам. У вас огромная территория, богатая страна, занимайтесь ею. Чего вы лезете к нам? Мы сами разберемся, как нам жить. Поэтому такие фильмы как «Киборги», я считаю, снимать не рано.

— Часто поднимается эта тема, когда нужно говорить об этих событиях — сейчас или по прошествии какого-то времени?

— А кто знает ответ? Если это честно, если это достоверно с точки зрения того, что себе представляет художник — ведь художника судят по тем законам, которые он сам перед собой ставит. Если это правда — художественная, но правда. Если это эмоционально, драйвово, если это гуманистично внутри себя. Если это, не побоюсь этого слова, со здоровой долей патриотизма (я против лжепатриотизма и ура-патриотизма). Если у человека, сидящего в зале, как когда-то на Майдане, появится внутренняя потребность ощущать гордость за то, что он — часть целого, что он живет в этой стране — да, во многом неорганизованной, очень во многом неидеальной и в очень многом некомфортной для жизни каждого конкретного человека. Но в том, что мы находимся на этом пути, я абсолютно убежден. Да, нам предстоит непростой путь, но западные демократии прошли этот путь за 200, за 300, за 400 лет. Возьмите любую западную демократию: Францию, Германию, Испанию, Америку. Сколько лет они день за днем, месяц за месяцем, год за годом выстраивали эту систему, при которой, какой бы президент ни пришел, все равно против этого колеса истории пойти не может. Посмотрите, что с Трампом творится. У них столетиями выстроенная система противовесов, которая не даст президенту единолично принять катастрофические решения для страны.

— А как правильно такую систему выстроить?

— Не покупаться за гречку и голосовать не за людей, а за программу.

— Мы с вами затронули тему Крыма, но родились вы под Ташкентом. Чем впоследствии стал для вас Крым? Я читала в ваших интервью, что после возвращения было ощущение родины, но не было ощущения дома.

— В моем представлении Крым, о котором я много слышал от своих родителей, старших родственников, был связан с каким-то просто нереальным ощущением фантастического места. И когда я прилетел в Крым первый раз в сознательном возрасте, в 16 лет, конечно, ничего из того, о чем мне рассказывали родители, я не застал. Было сплошное разочарование. Я летел-то с радостью, а когда прилетел и понял, что ничего из того, о чем мне рассказывали, я здесь не вижу, то первые три дня было жуткое ощущение тоски.

— А потом?

— Потом, через четыре дня, двоюродный брат повез меня в сторону Бахчисарая смотреть дом, который присмотрел отец. И перед въездом в Бахчисарай тогда был эфирно-масличный завод, который перерабатывал лепестки розы, лаванду в масла. И перед въездом в город стоял такой густой запах лаванды. Мы ехали и открыли окна в машине. И вот когда соединяются вдруг запах, горячее солнце, вид приближающихся холмов, рельефа Бахчисарайского района, то как-то само собой пришло физиологическое ощущение, что ты там, где Родина. И когда я первый раз попал на Чуфут-Кале, пещерный город, я каким-то странным образом знал, что находится за поворотом: я это представлял — и это действительно там было. То есть ощущение того, что ты на родине, появилось через несколько дней с запахом лаванды.

А дома я почувствовал себя там гораздо позже, наверное, когда мы были в Судаке на фруктах, когда я учился. В Узбекистане мы хлопок собирали, а в Крыму — виноград и фрукты. Это, конечно, несоизмеримые вещи. Мы там норму делали до обеда, чем вызывали неподдельную злобу ребят с параллельных курсов. Мы это делали специально, потому что, во-первых, фрукты гораздо легче собирать, чем хлопок, а, во-вторых, у нас оставалось полдня, и мы ходили в гости к тем крымским татарам, которые переехали под Судак. И это было какое-то совершенно фантастическое ощущение — незнакомые люди, просто твои соплеменники, которые тоже переехали в Крым, рассказы друг другу, кто и откуда. Просто физиологическая потребность общаться была. Тогда и пришло ощущение того, что это — дом.

— Много крымских татар вынуждены были покинуть Крым после аннексии. Вы сейчас общаетесь со своими крымскими знакомыми?

— Конечно. Мне с друзьями повезло, мы в одной системе координат, одинаково относимся к тем или иным событиям, которые происходят.

По моему глубокому убеждению, одна из стратегических ошибок (назовем это «ошибкой», хотя я уверен, что это делалось специально) — мы очень мало друг о друге знали. Не только крымские татары и украинцы. Вообще в Украине живет больше 100 национальностей. Чем больше мы будем знать друг о друге, о традициях, языке, каких-то поведенческих нюансах, тем меньше нам смогут рассказывать страхов друг о друге, тем с меньшей вероятностью нас смогут обмануть, что, мол, в Крыму живут татары, которые хотят отпилить Крым и не жить в Украине, или на востоке живет сплошь маргиналитет, или на западе живут какие-то сплошные сепаратисты. Этим очень легко спекулировать.

— Из-за незнания?

— Конечно. Незнание — это территория инкогнито. Он говорит на другом языке, у него другой цвет кожи. Очень много по телеку говорится об исламском радикализме или исламском терроризме. Почему-то никто не говорит «католический терроризм» или «православный терроризм».

Мне кажется, тут перекосы бывают со стороны СМИ, которые представляют ислам как веру, которая воспитывает террористов. Это неправда. «Ислам» переводится как покорность. И в Коране нигде не написано, что смерть чья-то — это есть благо. И как раз незнание и порождает страх. А страх порождает закрытость, агрессию. Если граждане страны с самого детства будут знать традиции, будут знать обычаи друг друга, они будут понимать, что праздник жертвоприношения Курбан-байрам у крымских татар и вообще у мусульман — это не то, как нам рассказывала наша «замечательная» педагог, царство ей небесное, что татары ловят детей и приносят их в жертву. Праздник жертвоприношения — это авраамический праздник, который одинаков для христиан, иудеев и мусульман. История идет еще с добиблейских времен. Вы знаете эту историю? Когда Всевышний захотел испытать крепость веры Авраама, он приказал ему принести своего сына в жертву. Авраам настолько верил в милость Господа, что в момент, когда он занес нож над своим сыном, Всевышний остановил его. И вот отсюда идет праздник жертвоприношения, который, подчеркиваю, един для христиан, иудеев и мусульман. И, поверьте мне, 9 из 10 христиан даже не знают, что, например, в январе месяце отмечается день обрезания Господня. И вы тоже этого не знаете?

— Нет.

— Вот. А если люди не знают нюансов своей веры, то как легко сказать о том, что Ахтем Сеитаблаев кофе пьет по-другому, маму называет по-другому и, вообще, «розмовляє іншою мовою». Что он говорит — непонятно. Значит, что-то страшное задумал. И за все годы независимости Украины ничего не было сделано для того, чтобы сшить страну.

— А сейчас?

— Сейчас — к большому сожалению, благодаря трагическим событиям — мы начали узнавать друг друга лучше. У нас появился общественный запрос на то, чтобы понять, кто и что. И меня радует, что де-факто появляется украинская политическая нация, во всем своем многонациональном разнообразии.

— Возвращаясь к вашему творчеству, какова идея фильма «Хайтарма»? Вы сняли этот фильм для истории, для народа, для себя?

— Тут целый комплекс. Это была моя огромная мечта. И, конечно, было желание отдать дань памяти нашим старикам, которые сохранили наших родителей, дали жизнь нам и вернули нас в Крым. Это, конечно, некая памятка нашим детям, чтобы никогда и нигде, не дай Бог, такого не произошло. Чтобы не забывали. И еще я не мог молчать.

— Тогда за «Хайтарму» вы получили «Нику». У вас не было ощущения какой-то неправильности ситуации, ведь награда российская?

— Очень много было ощущений. Я очень долго сомневался, ехать или не ехать. Это было через две недели после аннексии Крыма, после «референдума». Это было 1 апреля 2014 года. И я не хотел ехать. И это непростое решение. Я принял его после разговора с людьми, мнением которых я дорожу. Это Ада Николаевна Роговцева, Виталий Ефимович Малахов, Эдуард Маркович Митницкий, Виталий Портников. И мы пришли к выводу, что «Ника» — по крайней мере, того периода — это совершенно другая премия, за этим стоят совершенно другие люди, такие как Демьяненко, Олег Басилашвили, Лия Ахеджакова. И Ада мне сказала буквально следующее: «Послушай, если они там не боятся тебе протянуть руку и сказать, что они тебя поддерживают, то если у тебя есть возможность, поезжай и протяни им руку тоже».

— А вы не думали, что не случайно выбрали ваш фильм, что это хотели потом использовать в каких-то спекуляциях?

— Да, может быть, но только у них ничего не получилось. Фильм, получивший «Нику», через неделю был запрещен для показа в России. И до сих пор запрещен. Говорить о том, что недостойна была «Хайтарма»… Просто скажу, что после этого я получил еще несколько премий на международных кинофестивалях.

— Как считаете, артисты и музыканты должны быть вне политики?

— Нет.

— Видно, вам часто задают этот вопрос.

— Давайте вещи называть своими именами. Прилетит 120 мм вам во двор — и сразу вы не становитесь вне политики. Я никого не осуждаю, я высказываю свое мнение. Просто я хочу называть вещи своими именами. Я убежден в том, что те персонажи, которые рассказывают, мол, искусство вне политики, хотят тупо заработать денег. И они никого не теряли, у них никто не погиб, их друзья не участвуют ни в волонтерском движении, ни в жизни страны. Они живут так, как они жили всегда, и не хотят ничего менять в этом. Я всем желаю здоровья и так далее, просто для меня это — бл*ди. Все, точка, конец фразы.

— Очень емко.

— Русский язык в этом смысле богат.

— Насколько вам как режиссеру было тяжело выступать в роли актера, например, в случае с ролью Василя Стуса?

— Очень непросто. Всегда давит ответственность. Когда мне позвонили и пригласили, то я вообще подумал, что это какой-то троллинг, и положил трубку.

— Даже так?

— Да. Когда мне позвонили второй раз, что-то меня сдержало, чтобы совсем грубо не ответить. Я был чрезвычайно удивлен сам. Правда. Я — и Василь Стус. Но со мной поговорил исполнительный продюсер, рассказал краткое видение того, каким предполагается этот фильм, познакомил меня с режиссером. Первое, что сделал режиссер, — положил рядом две фотографии — мою и Стуса.

— Тогда вы поняли, почему вас пригласили?

— Да, я уловил некую схожесть во внешности. Но вы же понимаете, не это было основным. Конечно, меня это по-актерски завело и по-человечески, потому что я с огромным пиететом отношусь к этой личности. И, конечно, это был очень большой вызов для меня.

— Вы довольны результатом?

— Нет. Нельзя быть довольным результатом на 100%.

— То есть какими-то сценами недовольны?

— Да. Думаю, что мог бы сыграть и лучше.

— И какими же?

— Одну фразу, которую говорит актер Ахтем Сеитаблаев в роли Василя Стуса актеру Станиславу Баклану в роли офицера НКВД. Когда Стус смотрит ему в глаза и говорит, что не доберется он до него. Мне кажется, что там нужно было по-другому сыграть. Но, в принципе, это с каждой ролью у меня так.

— А есть какая-то роль, которую вам бы хотелось сыграть?

— Их очень много.

— Например?

— Да очень много, на самом деле. Я бы хотел сыграть в комедии. Я очень люблю комедии.

— Да ладно!

— Да.

— У вас просто за каждым словом такой драматизм чувствуется, я вас даже не могу представить в комедийной роли.

— Почему? Я играл и Бальзаминова в «Женитьбе Бальзаминова» в свое время.

— Снять комедию вам тоже хотелось бы?

— Я хочу и сниму.

— Есть у вас уже какие-то наработки?

— Конечно, есть.

— Это с исторической тематикой тоже связано?

— Нет, хочу снять роуд-муви, есть задумка, есть сценарный каркас уже. Авантюрная комедия.

— Это будет путешествие по Украине?

— Да, путешествие по Украине в поисках определенной вещи, которую заказали ему и ей. И, как водится, ее они не нашли, зато нашли друг друга.

— А кто сценарист?

— Это пока на уровне синопсиса существует.

— Вы работаете вместе с женой — Иванной Дядюрой. Насколько это вообще сложно для семейных отношений?

— Я работаю не с женой, я работаю с продюсером. Все свои фильмы я снял в таком тандеме: я — режиссер, она — продюсер. Вообще, у нее в качестве продюсера гораздо больше фильмов, чем у меня в качестве режиссера. Может быть, за два десятка или даже больше. Но в определенном смысле легче, потому что мы давно знаем друг друга, и какие-то вещи не нужно проговаривать. В определенном смысле и сложнее, потому что мы давно знаем друг друга, и изначально уже понимаем, что это территория конфликтов, хотя они всегда случаются. Но могу сказать, что как продюсер она очень педантична и болеет за дело. А это очень много значит.

— Вы участвуете в шоу «Танцы со звездами». Как вы на это решились?

— Это было непростое решение.

— Для вас?

— Для меня. А для кого же еще? Танцую же я.

— А что для вас самое сложное в этом процессе?

— Все.

— Вы не любите танцы?

— Нет, я танцы люблю, но одно дело, когда ты танцуешь, когда ты хочешь танцевать, а другое дело, когда ты по шесть часов учишься каждый день — это огромный труд.

— А какой танец для вас самый легкий?

— Самый легкий — это горизонтальное положение на диване, ножки кверху.

— Это же не танец.

— Поверьте мне, так тоже можно танцевать.

— Откуда вы берете силы для шести часов тренировок?

— Наверное, от своих детей. Дочка моя, младшая, когда узнала, что папу приглашают на «Танцы со звездами», так на меня посмотрела, что я понял, что нужно.

— И напоследок. На следующий год у вас анонсированы съемки фильма по роману Ивана Франко «Захар Беркут». Как к вам пришла идея затронуть этот отрезок истории?

— Идея, на самом деле, пришла не мне. Я приглашен режиссером в этот проект, ко мне обратилась продюсерская компания Kinorob, Егор Олесов и Юра Прилипко. У них там произошла замена режиссера по совершенно объективным причинам. Я сразу сказал, что я не любитель такого, никогда так не делал, я не занимал ничье место, мне достаточно своего. Но меня убедили и уверили в том, что когда тебе интересен материал, то было бы неплохо в этом поучаствовать.

— А чем вас заинтересовал материал?

— Вы знаете, там очень хороший разговор может получиться, там очень много актуального. Это, опять же, тот случай, когда на примере давней истории можно поговорить на очень серьезные темы и про сегодня. Великая драматургия хороша тем, что она актуальна всегда, что каждый находит в ней что-то для себя. Мне бы хотелось рассказать историю не столько о том, как небольшая украинская община положила в бою 10-тысячное войско лучшей на то время армии мира, а как раз сделать акцент на взаимоотношениях между этой общиной и небезызвестным вам персонажем Тугаром Вовком. Что происходит: Тугар Вовк, который участвовал в битве при Калке, был взят в плен монголами, но отпущен. Можно догадываться, почему его пощадили. То ли, как сегодня принято говорить, как будущую «консерву», потому что империя расширялась и нужны были люди, которые через какое-то время пригодятся, то ли он откупился. Но история об этом умалчивает, то есть, у Франко этого нет.

Я думаю, что бы сделал я. Я бы рассказал историю человека отсюда, который был шокирован этой военной машиной под названием Монгольская империя. Это ведь не сброд, как обычно в советских фильмах показывали армию Чингисхана — какими-то малообразованными непонятно кем, в грязных лохмотьях. Это была лучшая армия мира. Чингисхан построил самую великую империю, в которую помещалось и несколько римских, и несколько империй Александра Македонского. В совете у них были лучшие ученые Китая. Но только советская историография об этом не знала.

— Или не хотела знать.

— Конечно, не хотела знать, не хотела признавать, что Аттила был не варваром или что правая рука Чингисхана, полководец Субэдэй был лучшим военачальником, который не проиграл ни одной битвы за всю свою жизнь. Чуть ли не единственный полководец за всю историю человечества, который не проиграл ни одной битвы. Багатур. Это монгольское слово «багатур» — богатырь. И «деньги» тоже монгольское слово — тынге.

Так вот, я бы хотел рассказать историю и о героизме, конечно же, но основной акцент должен быть сделан на том, как человек, насмотревшись на эту выдающуюся военную машину, на эту четкую иерархию, где каждый знает свое место и не перечит священной воле хана, захотел перенести чужой устав в свой монастырь. И когда он возвращается к себе, будучи назначенным Даниилом Галицким руководить вот этим районом, он сталкивается с тем, что молодой парень Максим спасает его дочь. Он, конечно, ему признателен, но он — как раз представитель той общины, которая не желает почему-то жить в четкой властной вертикали, где Тугар Вовк — единственный закон, начальник, бог и так далее. Они создали для себя какой-то совет, какую-то жизнь по праву и справедливости. И он начинает это ломать. В результате ломается сам, только в самый последний момент к нему приходит осознание того, что, будучи рожденным на этой земле, ты — соль от соли этой земли, ты, будучи по праву рождения назначенным отцом этой общины, не имеешь права переламывать ее через колено и вносить чужой устав в свой монастырь. Вот это я хочу рассказать.

— Вас не случайно выбрали режиссером этой картины. Вы очень прониклись темой.

— Я делаю свою домашнюю работу.

— А вам не кажется, что в Украине все больше и больше снимают только историческое кино? «Поводырь», «Незламна»…

— Нет, неправда. «Киборги» — это сегодняшняя история. Очень много комедий появляется. Просто так случается, что фильмы на историческую тематику, за редким исключением, получаются сейчас более качественными, скажем так. И ничего удивительного в этом нет, ведь очень долго за нас рассказывали нашу историю. А сейчас ты, глядя на события тогдашние, находишь ответы о теперешних.

И потом, как правило, режиссер всегда хочет потрясти масштабами. Я тоже не исключение. Вот сейчас возьмем и снимем батальную сцену: 250 миллионов всадников. Это, с одной стороны, тоже какая-то игра, но с другой стороны — есть и запрос на это. Ты, анализируя исторические события, достаточно часто можешь найти ответы на события сегодняшние.

Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300977 Ахтем Сеитаблаев


Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 сентября 2017 > № 2300926 Татьяна Сорокина

Чистосердечное признание: как правильно бояться карьерного роста, чтобы не упустить его. Женская версия

Татьяна Сорокина

Директор по корпоративным продажам, IBM в России и СНГ

Директор по корпоративным продажам IBM о том, как поборола неуверенность и сомнения в собственных силах и не загубила свою карьеру

В IBM я работаю более 20 лет. Начинала как эксперт по финансам, но затем произошел плавный переход в руководство продажами. Сначала я руководила продажами программного обеспечения, сейчас у меня весь портфель решений, вся территория России и, соответственно, команда, которая эти предложения продвигает на рынке.

Позволю сразу заметить, что ничего такого непосильного в IT-отрасли для женщин нет. Что такое технологии сегодня и зачем они нужны? Для того, чтобы помогать частным клиентам и организациям управлять своим бизнесом. Когда мы говорим с клиентом про IT, мы говорим не про технические детали или программный код. Мы говорим про бизнес-задачи. И тут специалист должен понимать индустрию клиента, разговаривать на языке его бизнеса. И здесь и у женщин, и у мужчин могут быть равные возможности и одинаково прекрасные истории успеха.

Забудьте фразу «Вдруг я не смогу» и найдите ментора

Имея за плечами опыт управления разными командами, могу сказать, что для любого сотрудника очень важна поддержка руководителя или ментора. Это как раз тот акселератор, который добавляет к твоему внутреннему «движку» дополнительные элементы, помогает понять, куда двигаться дальше и как развиваться. Больше всего он нужен в момент сомнений или дилемм. Например, женщины, перед тем как принять решение о следующем карьерном шаге, часто задают себе вопрос: «Вдруг я не смогу?». От мужчин я никогда не слышала таких признаний.

И такой вопрос — «Вдруг я не смогу?» – становится очень сложным барьером в развитии. Мы боимся переоценить собственные силы и подвести окружающих, сделать неправильный выбор и стать объектом критики. Это подтверждают и данные исследований. Так, при одинаковом опыте и компетенциях мужчины более уверены в том, что в состоянии занять новую должность. Женщины же часто занижают самооценку и при соответствии «лишь» 75% требований к кандидату на должность, даже не отправляют свое резюме.

А, ведь, позволяя неуверенности выйти вперед, можно упустить хорошие возможности. Страх перед новыми обязанностями, страх не справиться и выглядеть слабой, сильно тормозит профессиональное развитие. У меня было как минимум два случая в карьере, когда я сомневалась в собственных силах, и мне требовалась поддержка, чтобы принять решение.

Получите дополнительное образование и постоянно развивайтесь

Первая история случилась, когда в конце 90-х меня номинировали на четырехлетнее обучение по программе MBA в британском The Open University. Я понимала, что такой серьезный шаг потребует сил и времени, что силы свои надо оценивать трезво, что это инвестиции со стороны работодателя лично в меня. Поэтому я пришла к менеджеру и сказала: «Я тут прочитала и ответственно подошла к вопросу обучения. Думаю, не стоит в меня вкладываться». Мой руководитель нашел правильные слова, убедив меня в том, что все будет нормально, что он поддержит меня, и что при необходимости мы сможем согласовать индивидуальный график работы. Так я решилась на участие в программе.

Конечно, совмещать работу и обучение было непросто. Чтобы получить диплом, требовалось пройти восемь полугодовых курсов. И еще раз в полгода на 1-2 дня принимать участие в выездной школе с групповыми семинарами и практическими занятиями для всего потока (почти 100 человек).

На тот момент главной сложностью в обучении для меня стала нехватка менеджерского опыта, так как часть заданий программы как раз отсылали к примерам из собственной рабочей практики. Поэтому программа MBA стала для меня в большей степени историей теоретической. Но интересной и полезной историей. На примере коллег по обучению я увидела перспективы, которые могла бы применить и к себе. Поэтому я твердо уверена в том, что обучение MBA должно быть повышением квалификации, а не начальным менеджерским образованием. Программа лучше подходит для тех, кто уже имеет практический опыт управления.

Будьте открыты к новым возможностям и переездам

Сомнения возникали и в те моменты, когда мне предлагали перейти на новые должности внутри компании. Так, в начале 2000-х я получила предложение о работе на несколько лет в европейской штаб-квартире компании, которая на тот момент располагалась в Париже. Я тогда занимала позицию финансового директора в Москве и была твердо уверена, что финансы – это мое, и ни в какой другой роли я себя не вижу. В Париже меня тоже ждала позиция, связанная с финансами. Но вопрос был в другом: «А на какую позицию я потом вернусь на родину?». Второй дилеммой стал вопрос с детьми: мой сын заканчивал школу, и брать его с собой означало бы ломать продуманный процесс обучения.

Мой ментор из IBM очень помог мне, приведя нужные доводы. А вот собственный сын оказался самым настоящим акселератором. В то время он увлекался футболом и привел аналогию с футболистом не самой сильной российской команды, которого пригласил знаменитый заграничный клуб. «Пойми, какая это для него возможность! Ты можешь представить, чтобы он отказался? Вот и ты не должна отказываться!». Аналогия, конечно же, вызвала улыбку, но сомнения мои были окончательно сняты.

Главной особенностью работы в Париже стало то, что мои подчиненные работали не рядом за стеной, а на расстоянии – в трех разных странах Европы. Это был мой первый опыт работы с подобной «виртуальной» командой, состоящей из специалистов разных национальностей. Чувствовались культурологические нюансы: в стиле общения, темпе речи и работы, структурированности. Поэтому мне потребовалось быстро научиться выстраивать продуктивные коммуникации. И этот практический опыт оказался очень полезным, без него не получилось бы последующего развития в международной корпорации.

Через два года работы в Париже я стала руководить финансовой командой, в которую входили также и технические специалисты – эксперты по системам финансового планирования и отчетности. Суть их работы я не очень понимала, поэтому приняла новый вызов – как руководить командой и представлять для нее определенную ценность, не будучи предметным экспертом в ее области.

Мне помогла честность. Я не пыталась изобразить из себя эксперта в их предметных областях. Потому что профессионалу всегда понятно, в чем ты действительно разбираешься, а в чем нет. При этом я старалась поделиться своей менеджерской экспертизой, например, в построении командной работы и управлении людьми. Благодаря такой стратегии получилось создать уважительные отношения, где каждый понимал ценность друг друга.

Верьте в себя

Эти и другие случаи из моей карьеры помогли мне осознать, что надо верить в себя, чтобы расти и идти к новым достижениям. Ведь самая главная преграда и враг развития – это страх. Операционный директор Facebook Шерил Сандберг в книге «Не бойся действовать» писала: «Избавившись от страха, женщины в состоянии достигать профессиональных успехов».

Главным же своим помощником я считаю умение вникать, учиться и решать задачи. Я часто говорю своим сотрудникам: «Не узнаешь, пока не попробуешь». Сомневаться бессмысленно. Сначала надо ухватиться за шанс, а потом приложить все усилия для успеха. И не бояться ошибок и неудач. При этом если рядом есть акселератор – человек, который в нужный момент поддержит и даст ценный совет, то это прибавляет уверенности и помогает идти вперед.

Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 сентября 2017 > № 2300926 Татьяна Сорокина


Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464643 Максим Кузюк

Концерн "РТИ", разработчик и создатель разведывательно-информационных средств для наземного эшелона российской Системы предупреждения о ракетном нападении, планирует заняться экспортом безопасности. О намечающихся контрактах в этой области, прорывных и высокотехнологичных решениях, которые холдинг будет поставлять иностранным заказчикам, а также о внедрении промышленного интернета и систем кибербезопасности в интервью ТАСС рассказал генеральный директор Концерна "РТИ" Максим Кузюк.

— Максим Вадимович, вы уже два месяца возглавляете Концерн, и, по всей видимости, успели войти в курс его дел. Планируете менять стратегию развития "РТИ"?

— Наша компания всегда ставила и ставит перед собой самые амбициозные цели во всех сегментах присутствия — радиолокации, автоматизированных системах управления и безопасности, связи и микроэлектронике. Такой подход позволяет "РТИ" сохранять позиции одного из лидеров российского рынка высокотехнологичной продукции.

В то же время наша предыдущая стратегия была основана на достаточно большом росте объемов производства. А ввиду того, что дальнейшее финансирование Государственной программы вооружения (ГПВ) планируется сократить, теперь нам вряд ли придется ожидать масштабной загрузки наших производственных мощностей по линии гособоронзаказа. Даже несмотря на то, что мы находимся в стратегических сегментах ГПВ.

Исходя из этого, стратегия компании отчасти будет корректироваться. Главный вектор, на котором мы намерены сфокусироваться, — рост собственной эффективности.

Уже проведены совещания с руководителями наших предприятий и научных институтов, которые занимаются разработкой, созданием и поставкой техники. Им поставлена задача сосредоточиться именно на проектном управлении, снижении затрат, внедрении новой производственной системы.

Что касается лично меня, как генерального директора, то я намерен сконцентрироваться на реализации обновленной стратегии компании, повышении операционной эффективности, поиске новых возможностей для развития бизнеса.

— Что конкретно изменится?

— Необходим существенный рост производительности на предприятиях. Раньше ставились только финансовые цели, эффективности производства внимания уделяли меньше. Но ввиду ограниченности рынков, на которых мы работаем, нам нужно становиться более гибкими, более эффективными и зарабатывать на этих объемах больше.

Что меня радует: у нас очень высокий интеллектуальный потенциал. В компании сформирован сильный институт главных конструкторов, которые отвечают за разработку отдельных систем. Мы будем его наращивать и помогать ему развиваться, чтобы повысить эффективность управления проектами. На наших предприятиях много высококвалифицированных специалистов. Причем это молодые кадры, перенимающие у старшего поколения опыт и знания и уже руководящие отдельными проектами.

— Будет ли сокращение кадров на предприятиях "РТИ"?

— У нас сейчас не такая плохая ситуация, какой она была на госпредприятиях в 2010–2012 годах: зарплаты были минимальными, а численность персонала высокая. Сегодня на предприятиях "РТИ" достойные зарплаты, но, конечно, численность обслуживающих подразделений мы будем оптимизировать.

А вот, что касается работников производственных подразделений, — вопрос более сложный. Здесь я ставлю задачу на совершенствование производства не путем сокращения или увеличения численности персонала, а за счет роста производительности. Его можно достичь, добирая объемы. Например, у нас в приоритете стоит задача работы на внешнего заказчика в роли поставщика второго-третьего уровня. И уже дальше именно под эти объемы мы будем формировать численный состав персонала на каждом предприятии.

— Производственная база предприятий "РТИ" нуждается в модернизации?

— Своевременная модернизация производства, которая планово выполнялась и выполняется на предприятиях Концерна, позволяет сохранять лидирующие позиции в своих отраслях. Например, на Ярославском радиозаводе реконструирован цех сборки готовых изделий, построено новое механосборочное мелкосерийное производство, а также создан цех микроэлектроники, который соответствует 8-му классу чистоты. Здесь установлено высокотехнологичное оборудование.

В Ярославле параллельно идет активное строительство специализированного корпуса сборки и испытаний модулей полезной нагрузки перспективных отечественных спутников связи, который должен быть сдан в эксплуатацию в конце 2017 года.

В целом объем инвестиционной программы ЯРЗ за 2012–2016 годы превысил 2 млрд рублей. Ожидается, что до конца этого года в модернизацию ярославского предприятия будет вложено дополнительно свыше 500 млн рублей.

Еще один пример успешной и своевременной модернизации — новая производственная площадка ОАО "ОКБ-Планета" в Великом Новгороде. Инвестиции в ее строительство составили более 280 млн рублей. Это объект площадью 1500 кв. м с помещениями особого класса чистоты уровня ISO 5.

В целом за истекшие пять лет на "ОКБ-Планета" проведена коренная реконструкция, которая позволила создать технологическую линейку производства СВЧ-микросхем на арсениде галлия и нитриде галлия с топологической нормой проектирования до 0,1 мкм.

Словом, на данный момент практически все наши предприятия перевооружены, и у нас достаточно техники, площадей, а также современных мощностей, чтобы обеспечивать реализацию собственных проектов и выходить с ними на внешние рынки.

— Что касается рынков — какие есть потенциальные заказчики, на какую продукцию?

— Хорошие перспективы у наших автоматизированных систем управления (АСУ). Причем они пользуются вниманием не только со стороны наших традиционных заказчиков — силовых ведомств. "РТИ", как вы знаете, участвовал в создании Национального центра управления в кризисных ситуациях МЧС России, который уже почти десятилетие успешно действует в интересах всей страны. При его создании были реализованы новейшие инфокоммуникационные технологии: специалисты "РТИ" создали промышленный софт, аналогов которому нет в мире.

Опыт, технологии и компетенции, накопленные при создании изделий оборонного назначения, мы успешно реализуем при создании АСУ для органов государственного управления различного административного уровня.

Помимо этого, сегодня у нас есть компетенции и наработки для экспорта высокотехнологичной безопасности. Спрос по этой теме уже есть. Однако экспорт такой продукции не может происходить моментально. Я думаю, первый контракт у нас появится в следующем году.

Отдельное направление — радиолокационные комплексы. В продуктовом портфеле Концерна "РТИ" есть готовые изделия, которые можно предложить потенциальному иностранному заказчику. В частности, это РЛС поверхностной волны "Подсолнух-Э", предназначенная для освещения воздушной и надводной обстановки прибрежного государства, и РЛС контроля воздушно-космической обстановки "Витим". Еще одно наше экспортное предложение — РЛС загоризонтного обнаружения "Контейнер". Она предназначена для обнаружения и определения координат всех аэродинамических целей на расстоянии до 3 тыс. км.

Причем если раньше речь шла о поставках за рубеж одиночных изделий и систем, то сейчас рассматривается вопрос об интегрировании систем, разрабатываемых "РТИ", в иностранные системы. Например, речь идет о создании командных пунктов и ситуационных центров в странах, потенциальных для сотрудничества.

В ходе переговоров на МВМС-2017 и МАКС-2017 в рамках сотрудничества мы сделали потенциальным иностранным заказчикам ряд предложений по организации комплексного подхода, которые заинтересовали зарубежных гостей. Эту работу мы продолжили и на МВТФ "Армия-2017".

— Кто конкретно интересуется вашей экспортной продукцией?

— География достаточно широкая. Нам известна заинтересованность в продукции "РТИ" со стороны ряда стран Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, а также нескольких стран СНГ.

— Можно ли считать подписание "РТИ" и "Рособоронэкспортом" программы продвижения вашей техники на внешнем рынке следствием, в том числе и признания бизнес-успешности бренда "РТИ" на мировом рынке вооружений? Как вы в целом оцениваете экспортный потенциал Концерна "РТИ"?

— Концерн "РТИ" хорошо знают за рубежом. Объемы выручки, которые мы получаем от реализации продукции военного назначения, позволяют компании на протяжении пяти последних лет входить в международный рэнкинг Defense News Top 100.

Данную программу мы рассматриваем как "дорожную карту" по выходу на внешний рынок. Мы фактически "зафиксировали" взаимные обязательства по продвижению продукции Концерна на зарубежных рынках.

— Что будут представлять собой автоматизированные системы управления, которые вы планируете поставлять на экспорт?

— Мы собираемся экспортировать как конкретные решения, которые необходимы тому или иному заказчику, так и уникальные решения, разработанные под конкретного заказчика. Наш ориентир — не столько стандартные "коробочные решения", сколько крупные индивидуальные заказы: они дороже в исполнении, но решают более индивидуальную задачу.

Взять, например, концепцию "Безопасного города". В рамках этой системы мы должны решать задачи, объединяющие очень много всевозможных систем, сделанных на разных платформах. Это, к примеру, и обеспечение безопасности дорожного движения, и установка видеокамер наблюдения, и взимание штрафов на парковке, и функционирование системы автоматической оценки состояния дорожного покрытия, и так далее.

Хочу обратить ваше внимание, что Концерн "РТИ" активно продвигает собственные решения по созданию центров управления и ситуационных центров для региональных органов государственной власти. Еще в 2013 году для правительства Ямало-Ненецкого автономного округа наши специалисты разработали эксклюзивный продукт — уникальную комплексную интегрированную систему безопасности, которая координирует взаимодействие всех силовых структур региона. Условно она разделена на подсистему контроля въезда, подсистему контроля уличного пространства, подсистему мобильного доступа с единой формой обмена данными, подсистему управления силами и средствами с предоставлением регламентированного доступа всем заинтересованным службам. Например, в составе подсистемы контроля въезда функционируют комплексы сканирования документов (паспортов) и автоматической идентификации лиц, которые установлены в аэропортах, а также на железнодорожных вокзалах. Также в состав подсистемы входит комплекс распознавания регистрационных номеров транспортных средств.

Наша система безопасности интегрированная и позволяет наращивать ее потенциал за счет уже установленных или вновь внедряемых технических средств. Например, систему можно расширить за счет подсистемы, которая контролировала бы и анализировала работу сферы ЖКХ.

Руководители российских субъектов крайне заинтересованы в данном решении, так как центр управления — это не только мониторинг активностей в регионе, но и инструмент глубокого анализа процессов жизнедеятельности региона, и система оперативной поддержки принятия управленческих решений.

— А нет ли идеи предложить такие системы иностранному заказчику?

— Да, мы нацелены на экспорт высокотехнологичной безопасности. Наша задача как интегратора разрабатывать архитектуру такой системы. Затем необходимо сформулировать требования к ее элементам и выбрать платформы, которые позволят обрабатывать огромные потоки информации. То есть надо построить систему, позволяющую вовремя предоставить нужную информацию людям, принимающим решение, и при этом правильно структурировать ее по разным уровням в иерархии организаций.

Главная сложность — продумать такую систему правильно, чтобы ею можно было эффективно пользоваться и она не была перегружена лишней информацией. То есть здесь интегрируются не только софт и "железо", но и на основе уже накопленного опыта ведется разработка индивидуальных решений и настройка этой АСУ под конкретные задачи индивидуального заказчика.

— Как в Концерне реализуется программа импортозамещения?

— Импортозамещением предприятия Концерна "РТИ" занимаются целенаправленно. Наш основной заказчик требует, чтобы мы использовали только российские программное обеспечение и электронную компонентную базу (ЭКБ). И хочу отметить, что уже по многим изделиям, поставляемым военному ведомству, у нас электроника и ПО полностью отечественные. Это касается, в том числе и микропроцессоров.

Мы поставляем Министерству обороны РФ электронику и ПО полностью отечественного производства. Это касается и микропроцессоров

ЭКБ разработана и изготавливается на базе отечественных схемотехнических и топологических решений, что гарантирует безопасность их использования в стратегических системах. Кроме того, мы реализуем части архитектурных решений, например, отечественное разработанное нами же ПО для защиты информации.

Также в Зеленограде у нас есть собственное НИИ молекулярной электроники и мощная микроэлектронная производственная база — ПАО "Микрон". Там в том числе реализуется программа импортозамещения. Наглядным примером ее успешности может служить тот факт, что банковский чип "Микрона" рекомендован к использованию в национальной платежной системе "Мир".

Еще одно наше предприятие,"ОКБ-Планета", в период с 2012 по 2016 год в рамках ФЦП "Развитие Оборонно-промышленного комплекса" разработало более 20 типономиналов электронных компонентов. Всего за 2008–2016 годы наше новгородское предприятие разработало более 60 типономиналов ЭКБ, семь базовых технологий для создания перспективных радиоприборов, а также смогло заместить более 30 импортных компонентов.

Сложность в том, что сейчас используется очень широкая номенклатура — десятки тысяч позиций. Осваивать всю линейку долго по времени и дорого финансово. Поэтому первостепенная задача — унификации и сокращения номенклатуры — решена.

— В целом нужно ли России независимое производство собственной микроэлектроники для различных сфер деятельности, включая военную, или можно обойтись закупкой микроэлектроники у таких мировых фабрик, как, например, Южная Корея?

— Конечно нужно. Сейчас с развитием технологий и систем, основанных на микроэлектронике, наступает новый этап: если государство не имеет собственной электроники, то оно вынуждено строить свои системы на базе импортных решений, что, во-первых, небезопасно, а во-вторых, о какой технологической "независимости" тогда можно говорить?

Представьте такую ситуацию: билеты для московского транспорта поставляет не наш российский "Микрон", а иностранный подрядчик. И вот в какой-то момент — из-за очередной волны санкций или по какой-то другой экстремальной причине — проездные карточки перестают поставлять. Что мы имеем — транспортный коллапс!

Или чипы для банковских карт нам перестали бы поставлять — останавливать всю систему безналичных платежей из-за этого?

Очень важно, что сегодня у России есть собственные независимые микроэлектронные производства. И в их числе — ПАО "Микрон". Наша продукция — мирового уровня, она сертифицирована за рубежом, и мы даже выигрываем зарубежные тендеры у мировых компаний. По топологическому уровню мы входим в восемь стран в мире, которые обладают такой технологией.

Да, мы отстаем от лидеров. Но наших технологий достаточно для обеспечения независимости в стратегических системах, финансовом секторе (банковские карты, компьютеры), на транспорте (электронные билеты), в энергетике (силовая электроника), при выпуске личных документов (электронный паспорт, водительские удостоверения и пр.).

— Можно ли будет отличить деятельность хакеров, естественные сбои системы, различного рода шпионаж от применения кибероружия? По каким признакам?

— В США кибервойска появились в 2010–2011 годах. Затем, в течение 2011–2015 годов страны НАТО также объявили о том, что создают кибервойска. В свою очередь Российская Федерация придерживается исключительно оборонительной политики, что отражено в Доктрине информационной безопасности и Стратегии национальной безопасности.

Отличить во Всемирной сети вредоносную деятельность хакеров, естественные сбои системы и различного рода компьютерный шпионаж от применения кибероружия, конечно, возможно. Например, уже сегодня легко различимы первичные и вторичные признаки компьютерного нападения. Над этим, к слову, работают и специалисты Концерна "РТИ". Так, буквально месяц назад из печати вышла монография "Национальная система раннего предупреждения о компьютерном нападении", написанная нашими специалистами.

— Американская компания "Рейтеон" объявила, что готова поставлять министерствам и ведомствам США систему защиты от кибератак. "РТИ" разрабатывает что-то подобное?

— Мы работаем над этим. В частности, в рамках федеральной программы СОПКА (Системы обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак — прим. ТАСС). К слову, в настоящий момент мы в "РТИ" успешно завершили испытания открытого сегмента перспективного опытного образца когнитивной системы раннего предупреждения о компьютерном нападении.

В то же время надо понимать, что одни мы такую глобальную систему не построим — нужны партнеры, с которыми мы станем работать в кооперации.

— Как на предприятиях "РТИ" будет реализовываться программа диверсификации?

— Опять же, здесь мы делаем ставку на автоматизированные системы управления. Ключевая задача сейчас — сделать свое собственное "коробочное" решение. Отработаем его на наиболее продвинутых пользователях и затем будем тиражировать в интересах муниципальных, региональных и федеральных органов.

— Как на сегодняшний день обстоят дела с дальневосточным заводом "Радиоприбор"?

— Как вы знаете, ОАО "Радиоприбор" — это одно из ведущих предприятий ОПК России на Дальнем Востоке по производству радиоэлектронной техники. С 2015 года предприятие начало испытывать финансовые сложности, сегодня в отношении него введена процедура банкротства.

В итоге по "Радиоприбору" выбрали достаточно понятную стратегию: создать на его мощностях обособленный производственный комплекс еще одного нашего предприятия — Дубненского машиностроительного завода им. Н.П. Федорова. Все усилия направлены на спасение уникального предприятия.

По состоянию на 1 сентября 2017 года на работу в филиал ДМЗ во Владивостоке принято уже 206 человек. Всего до конца года планируется трудоустроить еще порядка 400 человек.

Сейчас идет закупка комплектующих и материалов. Выход предприятия на полноценную подготовку производственного цикла спланирован с таким расчетом, чтобы в 2018 году "Радиоприбор" выпустил первые изделия в зачет Дубненского машиностроительного завода.

— Работает ли Концерн "РТИ" по такому модному направлению, как интернет вещей?

— Мы работаем по этому направлению в области микроэлектроники. Дело в том, что основа интернета вещей — это различные функциональные микропроцессоры либо RFID-метки, которые необходимы, чтобы хранить информацию. Здесь, благодаря все тем же ПАО "Микрон" и АО "НИИМЭ", мы являемся лидерами отечественной отрасли.

Мы видим несколько направлений. Первое — это промышленный интернет для производств логистических компаний на гражданских рынках. Цель — создать систему, когда вся продукция идет с наличием радиочастотной метки, на которую можно записать всю необходимую информацию: не только код идентификации продукта, но и данные — что это за продукт, какова его "история" и так далее. Соответственно, создаются автоматизированные системы считывания, что позволяет сократить время на операции логистической сортировки и прохождения продукцией конвейеров в производстве. Эту тему мы считаем наиболее перспективной. Более того, у нас уже есть пилотный проект, который успешно реализован.

Также промышленный интернет позволит автоматизировать процесс принятия своевременных решений. Например, о том, что оборудованию требуется регламентный ремонт.

Это то, в чем мы видим будущее. Но, к сожалению, российский рынок промышленного интернета пока очень мал.

Второе — это интернет вещей с "умными" устройствами. Но, опять же, пока у нас нет утвержденного стандарта. А он нам необходим, чтобы обеспечить безопасность информационного обмена. По этому направлению мы можем изготавливать широкую линейку ЭКБ. Причем не только микропроцессоры, но и целый ряд устройств — различные преобразователи и даже собственные микроэлектронные системы на кристалле.

Дмитрий Решетников

Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464643 Максим Кузюк


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2300618 Владимир Бетелин

Цифровая экономика — навязанный приоритет?

Академик Бетелин: «Цифровая экономика — это продукт полупроводниковой промышленности США»

«Рыночная экономика навязывает научно-техническое развитие, в том числе, и цифровое», — отметил на слушаниях «Наука для России» в Общественной палате РФ (07.09.2017) директор НИИСИ РАН, руководитель Комиссии РАСН по суперкомпьютерным технологиям, академик Владимир Бетелин. Ученый задается вопросом — «нужно ли бежать по этой дороге?».

«Цифровая экономика — следствие той экономической модели, которая сейчас развивается, это, на самом деле, навязанный приоритет,— заявил ученый в эксклюзивном интервью ИА REGNUM. — Он навязан моделью производства короткоживущих продуктов, вот в чем дело. В Советском Союзе была другая модель — долгоживущих надежных систем. Такие системы — это всегда военные, но были и гражданские. ЗИЛ ходил миллион километров с двумя капремонтами. И вообще вопрос, который следует обсуждать, какая экономика экономней? Та, что сейчас, когда выбрасываются тонны смартфонов — а это и энергетика, и экология, и прочее — или та, которая была?»

— Но цифровая экономика — это же мировой тренд, от нее никуда не деться!

— Цифровая экономика — это продукт полупроводниковой промышленности США. Там она самая мощная. Поэтому смотреть надо именно с этой точки зрения. То, что полезно, взять, а что не полезно, не надо брать. Не надо слепо брать и хватать все, что там лежит.

— У нас есть прорывы в этой области?

— Слова про прорывы надо очень аккуратно произносить. Я сейчас занимаюсь больше экономикой, чем электроникой. Экономика диктует всё, что касается технической политики и прочего. Насчет прорывов: есть несколько компаний, которые занимаются разработкой полупроводников. Но мы пигмеи, понимаете. Суммарно мы — это 2,5—3 тысячи человек, оборот наш 15 млрд рублей. А один INTEL — $55 млрд оборота в год и 100 тысяч человек.

— А какой выход? Нам же нужна техническая независимость?

— Я сто раз об этом говорил. Основная парадигма сейчас какая? Малые компании. Давайте развивать малый бизнес, он нас спасет. Он спасает нас уже 25 лет. Малый бизнес — это атомизированные предприятия, которые не могут, естественно, ничего сделать. Это не сила ума, это экономика. Мы по определению не можем сделать такой же продукт.

Ученый убежден, что «нельзя планировать приоритеты отдельно от экономики. России необходимо понять, нужно ли бежать по этой дороге». Прежде, чем принимать долгосрочные программы, следует всё проанализировать с научной точки зрения, взвесив возможные выгоды и риски. Не секрет, что в 90-е годы установка младореформаторов на то, что мы всё купим на Западе, привела к уничтожению собственного производства. Мы потеряли возможность конкурировать с зарубежными производителями электроники. А такой шанс, по словам Владимира Бетелина, у страны был. Были массовые персональные компьютеры на отечественной элементной базе: Корвет, УК НЦ, БК-0010, Импорт Ямаха. Но в правительстве Гайдара сочли, что лучше купить импортные компьютеры и на их основе обучать компьютерной грамотности школьников.

Что мы имеем сегодня? В мировой цифровой экономике полупроводников России нет. А США в этом сегменте принадлежит 50% рынка, Южной Корее — 17%, Японии — 11%, Европе — 9%, Китаю — 4% и Тайваню — 6%.

«В России, — заявил Бетелин, — нет полупроводниковых компаний с адекватными технологиями и объемами производства полупроводников. А успех — это массовое производство, а не мелкие кустари. «Цифровая экономика» — это комплексное аппаратно-программное решение», — подчеркнул ученый.

Стоит ли нам ввязываться в цифровую гонку? Сможем ли мы завоевать этот рынок? Не поздно ли это сегодня? И нужно ли России? Масса вопросов.

«Как это нас спасет и как преодолеть отставание, которое есть? Непонятно. Это модно, это нужно. Ну, в цифровой платформе госуправления можно более или менее понять, что предлагается. Но заметьте, это не экономика. И если мы будем в том состоянии, как сейчас, это будет сделано на импорте. Значит, свои деньги мы будем отправлять туда. И безопасность: атаки и всё прочее. Поэтому неправильно говорить, что это нас спасет. Тогда объясните, как это всё будет происходить. И без собственных полупроводниковых отраслей говорить об этом трудно», — уверен руководитель Комиссии РАСН по суперкомпьютерным технологиям и директор НИИСИ РАН.

Елена Ковачич

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2300618 Владимир Бетелин


Россия. Канада > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 сентября 2017 > № 2300258 Виталик Бутерин

Виталик Бутерин: «Говорить с людьми, включая власти, — это полезно. Это гарантия того, что они не будут видеть в технологии врага»

Александр Баулин

Редактор канала "Технологии"

Проблемы и перспективы Ethereum в России и мире: Forbes взял интервью у основателя Ethereum Виталика Бутерина и представителя набсовета Ethereum Foundation Владислава Мартынова, отвечающего за распространение этой технологии в мире

Ethereum — популярная криптовалюта. А еще это универсальная программная платформа, на которой можно разрабатывать решения и сервисы с использованием блокчейна и умных контрактов. Чтобы расширить ее применение, в Россию приехал изобретатель Ethereum Виталик Бутерин. Forbes проследил за общением Виталика с пользователями почти во всех точках его пребывания в России: от хакатона в Казани и конференции в Иннополисе до «открытого эфира» в Москве и выступлений в Сколково и Долгопрудном. Некоторые встречи длились по несколько часов и собирали более тысячи человек. За это время прозвучали ответы на многие частные вопросы, поэтому в интервью мы сосредоточились на глобальных темах, касающихся проблем и перспектив Ethereum в России и в мире, а также, конечно, спросили об отношении к запрету ICO в Китае.

Виталий, важна ли тебе популярность Ethereum или у тебя свои критерии успешности платформы?

Виталий Бутерин (ВБ): Мы создали Ethereum и, конечно, хотим, чтобы он стал популярнее. Но есть несколько более важных моментов. Блокчейн сделан не просто для криптовалюты. Поэтому мы сделали Ethereum: в 2013 году люди стали смотреть на применения блокчейна за пределами криптовалют, и мы захотели сделать платформу, которая берет базовую концепцию блокчейна и расширяет ее в 1000 раз. Самым простым способом расширения функциональности оказалось создание платформы со встроенным языком программирования, в которой можно расписать любые правила применения. Аналогом может быть переход с телефона на смартфон. Конечно, смартфон можно использовать как телефон, но это только одно из многих применений. Я почти не использую смартфон для звонков, в основном — для текста.

Мне лично интересны вещи, которые сделаны на Ethereum и невозможно воспроизвести на более простой платформе. Эволюция технологий обычно так и идет: через 10 лет их применение сильно отличается от первоначального.

Как оцениваете прогресс Ethereum, по капитализации, по количеству пользователей, по внутреннему ощущению?

ВБ: Есть несколько способов оценить уровень развития платформы. Капитализация — только один из индикаторов, на нее смотрят много людей, потому что ее легко измерить. Ее очень сложно фальсифицировать. Невозможно просто взять компанию и сделать для нее капитализацию в 30 миллиардов.

Владислав Мартынов (ВМ): Еще надо смотреть на применение технологии и уровень проникновения. Сейчас очень много применений в Америке, Азии, здесь. Многие большие компании делают проекты на Ethereum, например Microsoft. Платформой уже заинтересовались на уровне государств — мы общались как минимум с пятью центробанками на эту тему. И когда сервис, сделанный на Ethereum, сам становится известным, это показывает популярность платформы.

Очень важный индикатор развития платформы — количество разработчиков, создающих проекты для платформы Ethereum. Сейчас их уже несколько десятков тысяч.

На что живет Ethereum Foundation, на эфиры, полученные при запуске?

ВБ: На самом деле, после того как мы запустили Ethereum, биткоин сильно упал и мы потратили большую часть средств. Но сейчас эфир растет, и мы живем на оставшиеся средства. На случай, если эфир опять упадет, мы храним 15% средств в банке, в швейцарских франках.

ВМ: Гениальные программисты — это часто не про деньги, они хотят оставить что-то значимое после себя. Изменить мир к лучшему.

Тогда ради чего создавался Ethereum?

ВМ: В нашем случае мы создаем Ethereum, чтобы сделать мир более открытым и более справедливым, чтобы мир меньше зависел от посредников, корпораций-монополистов. Потенциально блокчейн может освободить талантливых людей от посредников: снизит зависимость авторов от продюсеров, стартапов — от венчурных капиталистов. Денежные переводы уже стали дешевле, проще и быстрее, а в будущем на блокчейне можно провести самые справедливые выборы, где будет учтен каждый голос.

Где лучше учиться блокчейну?

ВБ: Google — лучшая библиотека (на лекциях Виталик Бутерин также рекомендовал онлайн-курсы Стэнфордского университета. — Forbes.)

ВМ: Блоги, форумы — лучший университет. А работа в стартапе — лучшая практика. Устройтесь на работу в стартап, и это будет полезнее любого университета.

Какие KPI перед собой ставит Ethereum Foundation? Учитывая, что вы некоммерческая организация и в деньгах считать для вас, наверно, не имеет смысла?

ВБ: Вы правильно сказали, что Ethereum Foundation — некоммерческая организация, она занимается исследованием и разработкой платформы. Ее главная задача — решение технологических сложностей, которые возникают: масштабируемость, приватность и т. д.

ВМ: Есть и другая задача — обеспечить для этой технологии максимально массовое использование. Чем больше организаций ее использует, разрабатывается приложений, чем больше кадров применяют ее в своих продуктах, тем она успешнее. По-английски это называется adoption rate, а по-русски, пожалуй, наиболее удачный термин — уровень проникновения. Вот он и показывает уровень проникновения технологии.

Еще один интересный для меня фактор — это количество ICO на Ethereum, на которых проекты привлекают средства на свои проекты. Это тоже интересный показатель развития технологии.

ICO — имеет неоднозначную репутацию. Можно ли его считать одним из тех методов, ради которого вы создавали умные контракты?

ВБ: Сначала я бы сказал, почему ICO так популярно. Есть несколько факторов.

Опенсорс (программы, распространяемые бесплатно в исходных кодах. — Forbes) — это вещь, на которой очень сложно заработать. Случай с Heartbleed в 2014 году показал, что баг был в одной библиотеке OpenSSL, а использовали ее даже компании с миллиардными оборотами. Но библиотека была создана несколькими программистами, которые не имели достаточных ресурсов для должной проверки. Получалось, что в продукте нуждались многие, но не было механизма, чтобы заплатить одному человеку за его работу.

Теперь есть токены (единицы криптовалюты): люди поняли, что появилась возможность написать опенсорс-программу и, используя токены, сразу ее монетизировать. Одно ICO позволяет разработчику заработать $100 млн и поменять рабочее место в подвале на виллу и «Ламборгини». Понятно, какую дорогу будет выбирать обычный человек.

От такого подхода большая польза. Если бы не было криптовалютного краудфандинга, то эфир может и не существовал бы (выпуск эфиров за биткоины по сути являлся первым ICO. — Forbes). При этом очень трудно понять: перспективный проект или нет, а они собирают на ICO сто миллионов долларов. Мне кажется, со временем рынок станет более понятным, а пока надо просто подождать, пока пузырь лопнет.

Почему мне ICO не очень нравится. Я делал Ethereum для того, чтобы не приходилось доверять одному человеку. А в ICO получается, что люди доверяют миллионы долларов одной команде. Мне не нравится, что складывается такая ситуация. Надеюсь, что в будущем люди будут больше экспериментировать с этой моделью. Например, в направлении сходном с DAO (фонд, инвестирующий в криптовалюте): вместо того чтобы дать 100 млн одной команде, можно положить эту сумму в DAO, а потом предложить командам конкурировать за эту сумму.

ВМ: Да, выплачивая сумму по кусочкам, по мере выполнения контракта. Это похоже на работу обычного инвестиционного фонда, который выделяет стартапу следующий транш при выполнении определенных показателей. Но за выполнением KPI следит программный код, устраняется субъективный фактор. Мне кажется, есть некоторое непонимание изначальной философии токена. Идея токена в том, чтобы сделать его неотъемлемой частью бизнес-модели. А многие сейчас запускают токены просто для сбора денег, не завязывая на них бизнес.

Хотелось бы предупредить, что большинство ICO, запущенных в этом году, будут провальными. Поэтому людям, которые хотят инвестировать в ICO, надо задаваться правильными вопросами, чтобы выбрать успешные кампании.

Как звучат правила выбора ICO?

ВМ: В нашем с Дмитрием Бутериным (отец Виталика Бутерина. — Forbes) фонде ранних инвестиций BlockGeeksLab мы руководствуемся следующими принципами отбора, которые позволяют определить, нормальный ли проект? Следует ему выходить на ICO или нет?

Кроме крутой команды и инновационной технологической идеи для меня важны внятная коммерческая идея (как проект будет зарабатывать деньги) и как будет использован токен в этой модели для масштабирования бизнеса. Станет ли токен ценностью, которая будет привлекать все новых и новых членов криптовалютного сообщества? Если компания не может объяснить применение токенов кроме сбора средств, то к ней уже возникают вопросы.

Есть White Paper, где описывается технологическая реализация. А есть ли продуманная модель коммерциализации, как будут зарабатываться деньги? Через 5 лет, через 3 года, через год — неважно.

ВБ: Надо понимать, как токен будет использоваться, почему он будет поддерживать свою стоимость? Простой подход: если токен убрать и использовать вместо него эфир, будет ли проект работать так же хорошо? Если ничего не изменится, то токен не нужен. Важно, чтобы токен был ключевым звеном в криптоэкономике проекта, как турбонаддув в машине: без него она, может, и поедет, но не выдаст и половины мощности.

Мы упоминали DAO, недавно был случай с взломом Parity. Возможно ли заранее проверять корректность умных контрактов, если вы сами сказали, что даже большие компании в случае с Heartbleed не смогли найти баг?

ВБ: Мне кажется, тут есть непонимание. Программисты-математики считают, что можно математически доказать, что контракт работает корректно. Полагаю, это не правильно. Корректность математической формы умного контракта доказать можно. Но правильный или неправильный контракт — это не математическое понятие. Иногда мы только интуитивно догадываемся, что хотим от механизма, но не можем это формализовать.

Например, мы хотим, чтобы умный контракт не позволял воровать деньги из умной системы. Но это абстрактное понятие. Мы можем математически доказать корректность того, чтобы, положив в систему $100, человек получал актив за $100. Но в реальной жизни, пока контракт будет исполняться, стоимость актива может повыситься. Значит, это надо учесть в контракте.

Есть еще атака — послать $100 одному пользователю и тут же другому, пока система не успела провести первую операцию. Формально у отправителя еще есть эти средства, но надо учесть в контракте, чтобы он не мог потратить их дважды. Потом найдется четвертая, пятая особенность. В итоге описание того, что контракт должен делать будет таким же длинным, как код, в нем надо будет учесть слишком много нюансов.

Есть проблема alignment problem — сходимость целей. Представьте себе, что человек создал искусственный интеллект умнее себя. Он может выполнить любую нашу задачу. И мы поставим ему цель — вылечить рак. Ожидаемый путь — создание лекарства, которое вылечит всех больных раком. Однако робот может решить, что проще распылить в воздухе вещество, которое убьет всех людей. Формально проблему с раком он решит. Можно подумать, что достаточно добавить условие «не убивать людей». ОК, он положит их в холодильник — все условия выполнены.

Это как найти не все решения в математической задаче?

ВБ: Похоже. Главное в том, что люди интуитивно знают, что они хотят. Но у нас не всегда хватает способностей до конца высказать, что мы хотим, в корректной математической форме.

Из-за этого сложно сделать умный контракт и убедиться, что он правильный. Потому что только в своем сознании мы знаем, что он правильный. Можем только доказывать конкретные теоремы: если это умный контракт, то человек не потеряет деньги, если кошелек, то все участники кошелька смогут вернуть свои деньги. Проблема в том, что нам все равно надо понять, какие теоремы можно доказать.

Концепция с умными контрактами такая сложна, что понимание, как сделать их безопаснее, приходит только с опытом. Я бы сказал, что после случаев с DAO и Parity контракты уже стали безопаснее (Оба сервиса были взломаны, и из них выведена криптовалюта на десятки миллионов долларов. — Forbes.)

Нам остается только ждать и позволять людям делать проекты, которые иногда взрываются. Тогда, как машины и самолеты со временем становились все безопаснее, так и мы с опытом поймем, как делать умные контракты с допустимым уровнем риска.

А проблемы с прохождением платежей, в частности, возникшие при ICO Status, будете решать?

ВБ: Это вопрос количества транзакций и как именно сделано ICO. Но мы будем работать над повышением масштабирования системы. Сейчас мы работаем над технологией Plasma, которая улучшит пропускную способность системы. Планируется не все транзакции записывать в блокчейн, а для двухсторонних сообщений ввести прямую передачу с подтверждением ценности (в отдельном блокчейне).

Для Ethereum Foundation важна независимость от решений конкретных людей? Мы помним случай с DAO, когда ваша организация решила форкнуть (откатить на предыдущее состояние) систему.

ВБ: Независимость очень важна. Ситуация была очень важна, поскольку показала нам, до каких границ можно дойти. Был вор, он украл деньги. Грабителей никто не любит, и все равно сделать этот хардфорк было суперсложно: 80% были согласны, а 20% были не согласны. Последние не считали нужным остановить вора, ценя, прежде всего, соблюдение первоначальных правил системы. В результате Ethereum разделился на две части, и теперь у нас есть Ethereum classic.

Даже в таком безобидном случае, где все, что мы делаем, — это решаем проблему с воровством, провести хардфорк было так сложно, вызвало такое сопротивление, что мы понимаем, что в будущем это может просто не получиться.

Даже если какое-то правительство скажет: «Мы не любим группу ABC, их контракт надо закрыть». Весь мир на примере ситуации с DAO видел, что наши возможности ограничены. Я бы сказал, что форк нужно делать только в экстремальных ситуациях, когда это необходимо. Но это все равно сложно.

В случае с Parity вы уже не решились навязывать свое мнение всему сообществу?

ВБ: Да. В случае с Parity мы даже не думали об этом. Хотя нашлись активисты, которые предлагали откатить систему, но были ключевые различия. А именно: в долларах сумма примерно та же, но эфир подорожал, и в случае с Parity потери составляли доли процента капитализации системы. Кроме этого, в случае с DAO преступник не мог забрать свои средства в течение некоторого периода, а в случае с Parity они сразу были выведены. Мы могли заблокировать кошельки злоумышленника, но он бы создал другие.

Если представить, что кто-то сейчас украдет 30% всего эфира, мы, может, захотим сделать хардфорк. Но в 99% человек, который взломал, просто перейдет на другой кошелек. Если мы постараемся закрыть аккаунт, пользователь перейдет на другие. Это как игра в кошки-мышки, где кошка движется со скоростью черепахи. Все действия злоумышленника трудно предусмотреть.

Анонимность нужна?

ВБ: Важна конфиденциальность. На самом деле уровень анонимности блокчейна — средний. В деньгах просто больше публичной информации, чем в каких либо данных. Если мы пересылаем друг другу сообщение, то о нем знают только два человека. Когда передаем деньги, то они должны откуда-то изначально взяться, потом где-то проявятся, например будут потрачены на «Ламборгини». Проанализировав информацию, можно найти концы. Чем больше денег, тем сложнее: с чем смешивать, как прятать? Если пользователь хочет потратить $50 и купить порнографию, то он может рассчитывать на высокий уровень конфиденциальности, его будет очень трудно найти. Но на примере кражи $50 млн из MtGox мы в прошлом месяце увидели прогресс — часть денег была найдена на BTC-e.

Я думаю, в дальнейшем продолжится совершенствование и средств анонимных переводов, и их отслеживания.

Мне кажется, сильные колебания курса мешают развитию Ethereum, они когда-нибудь прекратятся?

ВМ: Волатильность эфира уменьшится, когда рынок станет больше: вырастет капитализация и, главное, объем ежедневных торгов. Увеличится количество сервисов на платформе Ethereum, которыми будет пользоваться большое количество компаний. Сейчас обмен десятков миллионов долларов может вызвать колебания курса, нам надо просто стать крупнее, чтобы такие операции так сильно не влияли на стоимость эфира.

Ethereum продвигаете по всему миру или только в России?

ВМ: По всему миру, просто так сложилось, что в России самый пристальный интерес. Центробанк Великобритании консультировался с нами по вопросам использования блокчейна на Ethereum, сильно развивается тема в Сингапуре. Но если вы были на ПМЭФ, вы видели, сколь велик интерес в России.

Какое-то время назад появился интерес к блокчейну со стороны российских компаний и госчиновников. Блокчейн рассматривается как драйвер, который может значительно ускорить экономическое развитие страны, а также упросить доступ к мировому капиталу в условиях санкций.

С другой стороны, в последние пару лет возникло понимание, что сырьевая экономика закончится. И гораздо быстрее, чем рассчитывали. Поэтому я концентрируюсь на России, но консультирую Виталика и по другим странам.

Китай запретил ICO, а Япония одобрила биткоин — как эти события сказываются на распространении эфира?

ВМ: Так как это новый, незрелый механизм привлечения инвестиций, им воспользовались аферисты. В Китае испугались мошенничества на ICO и социальных волнений, спровоцированных теми, кто может потерять на ICO деньги. В Японии и Сингапуре пытаются приспособить для обращений криптовалют текущее законодательство. Думаю, легализация биткоина в Японии поможет и признанию эфира. Но глобально проблему не решит. Потому что государства пытаются привязать ICO к старым, понятным, но неэффективным законодательным нормам.

Думаю, что выиграют в этом процессе не те, кто пытается спрятаться от этого процесса, а страны, которые смогут защитить инвесторов, не замучив проводящие ICO компании устаревшими требованиями. Выиграют те страны, которые ясно поймут, какими будут материально-денежные отношения в эпоху четвертой промышленной революции и цифровой экономики. Для них потребуется принципиально новое законодательство, учитывающее возможности современных технологий, принявшая его страна сможет привлечь значительный объем мировых инвестиций, связанных с новой экономикой. И я надеюсь, что это страной станет Россия.

Насколько для вас важно, что с вами встречается президент страны?

ВБ: Говорить с людьми, включая власти, — это полезно. Чем лучше они технологию понимают, тем больше будет возможности с ними сотрудничать, это гарантия того, что они не будут видеть в технологии врага.

Благодаря этим встречам идея получила популярность. Я бы сказал, что ее [популярности] хватает. Следующий шаг — понять, как перейти от этого понимания и популярности технологии к проектам. Для этого надо говорить с людьми, которые ближе к самим применениям.

ВМ: Это уже входит в мои задачи. Налаживать отношения как с государством, так и с крупными корпорациями, чтобы создать экосистему, вырастить разработчиков (по результатам поездки в Россию Ethereum Foundation заключил соглашение о партнерстве с Центром компетенций ВЭБ. Первой совместной программой станет создание базы историй болезней на блокчейне. — Forbes.)

Как правильно называть платформу и валюту: Этериум или Эфириум?

Эфириум — по-российски созвучно. А валюту эфир в сообществе иногда называют просто кефиром.

Россия. Канада > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 сентября 2017 > № 2300258 Виталик Бутерин


Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > mvd.ru, 5 сентября 2017 > № 2298189 Сергей Ляшенко

Против «вирусов» у нас сильный «иммунитет».

На вопросы «Полиции России» отвечает генерал-лейтенант внутренней службы Сергей ЛЯШЕНКО, начальник Департамента информационных технологий, связи и защиты информации МВД России.

– Сергей Николаевич, в современном мире существует огромное количество кибер­угроз. Какие меры предпринимаются МВД России для защиты своих информационных ресурсов?

– Проводится плановая и систематическая работа по совершенствованию подсистемы обеспечения информационной безопасности Единой системы информационно-аналитического обеспечения деятельности МВД России (ИСОД МВД России). Но следует подчеркнуть, что борьба с угрозами в сфере информационно-телекоммуникационных технологий – это такая область, в которой нельзя останавливаться, иначе неминуемо проиграешь. Поэтому очень важен регулярный обмен опытом и совершенствование.

Представители Министерства принимают участие в различных форумах, конференциях, посвящённых информационной безопасности. На постоянной основе ведётся апробация инновационных решений в области безопасности информации, часть из которых мы оперативно внедряем. Немаловажную роль в общей борьбе с информационными угрозами играет своевременная замена технологического оборудования иностранного производства на отечественное.

– Весной этого года мир потрясла беспрецедентная кибератака. Множество компьютеров крупных коммерческих организаций, государственных учреждений и простых обывателей подверглись заражению компьютерным вирусом. Нападению подверглись и информационные системы МВД России. Насколько успешно удалось его отразить?

– Действительно, распространение компьютерного вируса под именем WannaCry получило большой международный и общественный резонанс. Вместе с тем масштаб угрозы для систем ведомства являлся незначительным. В первую очередь это связано с использованием средств вычислительной техники отечественного производства, а также операционных систем Unix и подобных ей. Таким образом, заражение серверных мощностей критических систем, которые хранят и обрабатывают данные, оказалось невозможным в принципе.

Другое дело – рабочие станции сотрудников, функционирующие под операционной системой Windows. Здесь угроза была серьёзнее.

Существенную роль сыграло то, что обновление антивирусного программного обеспечения на большом количестве компьютеров всегда происходит с некоторой задержкой по времени. Поэтому обновления, которые смогли детектировать, были получены не везде и не сразу.

Но можно с уверенностью сказать, что утечки информации из банков данных МВД России не было. Принцип «работы» вируса основан на шифровании пользовательских файлов определённых форматов и последующем требовании выкупа за их расшифровку. При этом вирус продолжает поиск и дальнейшее заражение уязвимых компьютеров в локальной сети. Сама информация с заражённых машин не передаётся злоумышленникам.

– Что предприняли специалисты МВД России для предотвращения атаки?

– На случай возникновения подобных ситуаций у нас разработаны соответствующие инструкции. Сотрудникам подразделения, обеспечивающего защиту информационных систем, удалось свое­временно определить механизм распространения вредоносного кода и провести необходимые мероприятия для его локализации. Благодаря централизованному управлению ресурсами и системе защиты заражённые компьютеры были оперативно отключены от вычислительной сети ведомства. Далее в штатном режиме проводилось их «лечение». Были подготовлены, протестированы и установлены актуальные версии антивирусных баз и обновления Microsoft, закрывающие уязвимость, эксплуатируемую вирусом «WannaCry». Защитившись от последнего, мы обезопасили себя от всех вирусов, использующих данный тип уязвимостей, например от так называемого вируса «Petya».

Таким образом, вирус не оказал влияния на деятельность подразделений МВД России. По итоговым подсчётам, пострадало менее 1 процента от парка компьютерной техники ведомства. Заражению подверглись только устройства пользователей. Серверное оборудование, системы хранения данных, а также другие критически важные компоненты ИСОД МВД России, функционирующие под управлением операционных систем семейства Unix и Эльбрус, от воздействия этого вредоносного контента не пострадали.

– Всё вышесказанное лишний раз подтверждает, что сфера информационной безопасности требует высококвалифицированных специалистов. Где их готовят?

– Основными источниками кадров для нас являются Воронежский институт МВД России и Академия ФСО России. Не так давно к данной работе подключился Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя. Эти вузы готовят специалистов по защите информации по программе «Информационная безо­пасность телекоммуникационных систем».

Естественно, выпускники образовательных организаций не попадают сразу в подразделения центрального аппарата. Молодой сотрудник должен накопить практический опыт – как по специальности, так и служебный. Хотя учёбу, начиная с первых курсов, и дальнейшую профессио­нальную деятельность наиболее перспективных мы стараемся отслеживать.

Такая работа проводится под очень пристальным вниманием представителей заинтересованных подразделений ведомства. Ведь именно молодым специалистам через некоторое время предстоит вырабатывать политику одного из самых крупных и передовых силовых ведомств страны, в том числе – политику его информационной безопасности.

– Что можно порекомендовать руководителям подразделений внутренних дел для поддержания информационной безопасности на должном уровне?

– Эта сфера требует постоянного внимания и комплексного подхода. В первую очередь, нужно поддерживать компетенцию и осведомлённость сотрудников о требованиях по защите информации. Для этого не реже чем раз в полгода следует проводить соответствующие тематические занятия с личным составом в рамках служебной подготовки. Лекторами на них могут выступать как сотрудники профильных подразделений МВД России, так и приглашённые гражданские специалисты.

Не меньшую важность представляет своевременное и точное исполнение рекомендаций и предписаний, разработанных в нашем Департаменте. Это позволит избежать серьёзных неприятностей. Только постоянная работа администраторов безопасности над защитой автоматизированных рабочих мест и других ресурсов подразделения позволит избежать неприятных инцидентов и обеспечит достойный уровень информационной защиты ведомства в целом.

Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > mvd.ru, 5 сентября 2017 > № 2298189 Сергей Ляшенко


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314577 Алексей Скобелев

Удачный эксперимент: что изменилось в мобильных приложениях банков за год

Алексей Скобелев

генеральный директор Markswebb

За прошедший год качество российских мобильных банков существенно улучшилось: функциональные возможности расширились, а интерфейсы стали удобнее

Благодаря технологии бесконтактных платежей клиент все реже достает карту из бумажника, благодаря напоминаниям о задолженностях и штрафах не заботится о пропущенных платежах, а push-уведомления о движениях средств по карте сообщают, когда происходят транзакции и нужно зайти в мобильный банк. В целом, мы видим явный тренд на упрощение пользовательских сценариев взаимодействия с мобильным приложением.

Согласно нашему исследованию Mobile Banking Rank 2017, лучшие приложения на наиболее распространенных смартфонах iPhone и Android предлагают Тинькофф Банк, Бинбанк (приложение, ранее принадлежавшее МДМ Банку, и которое теперь называется Бинбанк 2.0), Альфа-Банк, Почта Банк и Сбербанк, последнее на iPhone обогнало новое приложение «Русского Стандарта» (новые приложения банка «Русский Стандарт» были запущены в декабре 2016 года и за восемь месяцев после запуска существенно доработаны, подняв позиции мобильного банка с 25-го на 5-е место на iPhone и с 25-го на 14-е место на смартфонах Android).

Мобильные банки лидеров выделяются на общем фоне за счет «экспериментального функционала». Речь идет, например, о считывании реквизитов карты по NFC (такая функция есть у Тинькофф Банк, Сбербанка, МКБ и Рокетбанка). Альфа-Банк и Рокетбанк реализовали возможность сформировать ссылку для пополнения карты с карты другого банка, причем ссылкой можно поделиться в публичном поле или в личной переписке. Альфа-Банк также позволяет совместное использование счета.

Тинькофф уже 3 года лидирует в рейтингах эффективности Mobile Banking Rank 2017 за счет того, что реализует чуть больше пользовательских сценариев и делает более удобные интерфейсы. При этом уникальных решений у «Тинькофф» практически нет, разве что с запуском банкоматов появилась возможность снимать наличные по сканированию QR-кода, который генерируется в мобильном приложении.

Что изменилось в мобильном банкинге за последний год?

Стали активно развиваться возможности создания и управления подписками на счета от провайдеров коммунальных услуг, неоплаченные штрафы и задолженности по налогам.

Появилась возможность открывать счета и вклады, а также отправлять заявки на выпуск карт и получения кредитов прямо в приложении.

Изменились настройки карт — смена лимитов, подключение и отключение информирования и других услуг.

Стало возможным подключение карт к платежным сервисам Apple Pay, Samsung Pay и Android Pay.

Используются push-уведомления для одноразовых кодов подтверждения операций и информирования о движениях средств по картам, а также о выставленных счетах.

Упростилось проведение переводов между частными лицами — стали возможны переводы по номеру телефона получателя, отправка запросов на получение перевода.

В 2017 году большие перезапуски интерфейсов реализовали Сбербанк, Альфа-Банк, ВТБ24, Промсвязьбанк, «Русский Стандарт» — ключевые изменения связаны с упрощением доступа к наиболее востребованной информации и платежным операциям.

Бесконтактные технологии становятся must have. С момента запуска Apple Pay и Samsung Pay в России, в мобильных приложениях большинства российских банков появилась возможность добавить карту, просмотреть ее статус подключения к платежной системе и отключить карту от платежной системы. На сегодняшний день функция есть в 11 мобильных банках для iPhone и в шести для iPad, в пяти приложениях для смартфонов Android и всего в одном для планшета Android (у Райффайзенбанка).

Мобильный банкинг выходит за пределы приложения. Сейчас это происходит по двум пользовательским сценариям: во-первых, речь идет о виджетах, в которые выносится информация: остаток на карте/счете, последние транзакции, ближайшие банкоматы, офисы банка и другие точки обслуживания; кроме того, появились приложения, встроенные в мессенджеры (приложение «Открытия», с помощью которого можно через iMessage запросить деньги у другого клиента банка).

Чаты вытесняют телефонный контакт-центр и email. SMS как канал коммуникации замещается мессенджерами и чат-ботами, а как канал доставки сообщений из банка — push-уведомлениями. Попытки сделать чат-боты пока сложно назвать успешными, хотя они снижают нагрузку на контакт-центр, предоставляя некоторый массив информации по запросу.

Банки переносят в мобильное приложение все большее число клиентских сценариев, ранее реализовавшихся через офисы банков, банкоматы и контакт-центры: закрытие вкладов, досрочное погашение кредитов, активация карт и смена PIN-кода карты и др.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 августа 2017 > № 2314577 Алексей Скобелев


Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300068 Жюльен Носетти, Елена Черненко

Кибербунт, которого нет (пока)

Ждать ли новых волн хактивизма?

Жюльен Носетти - научный сотрудник Французского института международных отношений (IFRI) в Париже

Елена Черненко – кандидат исторических наук, руководитель отдела внешней политики газеты «Коммерсантъ», член Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член рабочей группы ПИР-Центра по международной информационной безопасности и глобальному управлению интернетом.

Резюме Угасание первой волны хактивизма не означает, что не будет второй и третьей. При наличии общей цели объединить людей в следующий раз будет даже проще, поскольку они уже знают, каких результатов можно добиться сообща.

В последние месяцы и дня не проходит, чтобы СМИ не сообщили о новых – все более масштабных и изощренных – хакерских атаках. Это наводит на мысль, что речь идет о глобальном бунте пользователей сети против властей. Однако дело обстоит с точностью до наоборот. На протяжении многих лет казалось, что государства в мультистейкхолдерной (термин режет слух, но при переводе теряются нюансы) модели управления интернетом действуют лишь на вторых ролях, а тон задают бизнес и гражданское общество. Но сегодня уже нет сомнений, что именно государства выходят на первый план. Они научились по максимуму использовать возможности киберпространства для своих целей – внутренне- и внешнеполитических, разведывательных, военных. А теперь договариваются друг с другом о введении правил поведения в сети – при минимальном вовлечении бизнеса и граждан.

С учетом все более активного наступления государств на права и свободы пользователей, будь то посредством цензурных ограничений или слежки, можно было бы предположить, что глобальный хакерский бунт неизбежен. Тем более если принимать во внимание растущее в «офлайне» недовольство устоявшимися политическими силами и институтами, что в последнее время особенно ярко проявляется в США, странах ЕС и на постсоветском пространстве.

Но наблюдаемая сегодня «кибервакханалия» – еще не политически мотивированный бунт. По большей части это результат работы обычных кибермошенников и кибервандалов, операций спецслужб и разборок внутри IT-индустрии.

В этом плане весьма показательна история с атрибуцией крупнейшей за 2016 г. DDoS-атаки (Distributed denial of service, «Распределенная атака типа отказ в обслуживании»), когда в результате диверсии в отношении крупного американского провайдера доменных имен Dyn «полегло» более 80 популярных новостных порталов, социальных сетей, стриминговых сервисов, включая сайты The New York Times, CNN, Amazon, Twitter, Reddit, PayPal, Airbnb, Pinterest, Netflix и Soundcloud.

Атака была произведена в три волны при помощи ботнета, включавшего более 100 тыс. зараженных вирусом устройств. Причем инфицированы были не только и не столько компьютеры, сколько устройства из «интернета вещей» – телевизионные приставки, камеры, принтеры и даже видеоняни. 4% скомпрометированных аппаратов находились в России. Некоторые специалисты утверждают, что все вместе эти зараженные устройства передавали данные на серверы Dyn со скоростью 1,2 Тбит/с, невиданный доселе показатель для подобного рода диверсии. Ущерб от атаки оценивается в 110 млн долларов.

Представители скандально известного сайта WikiLeaks, специализирующегося на обнародовании секретных документов, объявили, что атака на Dyn – месть их сторонников. Симпатизанты WikiLeaks якобы ответили на то, что создателю портала Джулиану Ассанжу, с 2012 г. скрывающемуся в посольстве Эквадора в Лондоне, отключили интернет. Однако эксперты в области кибербезопасности сомневаются, что за атакой стояли политически мотивированные хакеры – хактивисты, тем более что WikiLeaks никаких доказательств своей версии не представили.

Исследователи полагают, что речь может идти либо о кибервандалах, либо о коллегах Dyn. В пользу первой версии говорит тот факт, что исходный код вредоносной программы Mirai, использованной для создания ботнета, активно обсуждался на форумах хакеров-любителей, кроме того, созданная при помощи Mirai инфраструктура ранее использовалась для атаки на популярный портал видеоигр. В пользу второй версии свидетельствует, что на Dyn как раз незадолго до атаки ополчилось несколько компаний из сферы IT, поскольку аналитики провайдера выпустили доклад, где утверждалось, что некоторые фирмы, продающие антивирусные программы, сотрудничают с хакерами, создающими искусственные угрозы.

Не имеет отношения к политически мотивированным бунтам и недавняя беспрецедентная кибератака вируса-вымогателя WannaCry, жертвами которой стали не менее 200 тыс. физических и юридических лиц в 150 государствах. По мнению большинства экспертов, вирус запустили северокорейские хакеры из группы Lazarus. Среди прочего эта структура предположительно ответственна за кражу 81 млн долларов из Центробанка Бангладеш в феврале 2016 г. и кибератаку на кинокомпанию Sony Pictures Entertainment двумя годами ранее.

Между тем все технические условия для глобального хакерского бунта есть. Есть и политическая мотивация.

Источники недовольства

Целое поколение активистов, по сути простых граждан, стремится использовать интернет как цель и средство поступательной «демократизации». Действуют они достаточно сумбурно, но непоколебимо, создавая и преумножая различные дискуссионные площадки. Это необратимый процесс, который ставит под сомнение существующие институты. Если исходить из слов Ханны Арендт о необходимости «действовать сообща», нельзя не признать, что цифровые технологии создают неограниченные возможности. Рост популярности слова empowerment, которое достаточно сложно поддается переводу, но, по сути, означает расширение прав и возможностей людей, отражает появление у отдельных людей и групп возможности, а также их готовность реагировать на политическую и экономическую действительность. Это касается общества в целом и угрожает всем символическим крепостям, включая такие неприкосновенные области, как внешняя политика, оборона и безопасность.

В западном обществе развивается двоякий процесс. С одной стороны, растет недовольство населения политической системой, с которой люди перестают себя идентифицировать, а с другой – политические институты уже не способны адекватно реагировать на этот вызов. На фоне многоликого кризиса «нашей» системы интернет стал орудием, площадкой и средством для выражения индивидуальных и коллективных чаяний, создавая новые возможности для восстановления доверия между гражданами и властями и для эффективного функционирования институтов.

Использование цифровых инструментов как следствие разочарования в политике? Охвативший западные демократии глубокий кризис по своей сути многогранен. Это и кризис участия, проявляющийся в росте абсентеизма и распространении экстремальных проявлений электорального поведения, и кризис представительства, который заключается в охватившем многих чувстве, что власть узурпирована кастой политиков, которые перестали понимать сограждан. Имеет место и кризис легитимности власти, а также кризис институтов, которые кажутся слишком громоздкими и непонятными. Наконец, налицо кризис «эффективности», из-за которого политика перестала восприниматься как средство обеспечения поступательного развития (как личностного, так и коллективного).

Демократический ресурс? Социальные сети заняли доминирующее положение в общении людей и в их отношениях с властями. Twitter, Facebook, ВКонтакте и их многочисленные приложения дают возможность всем получать и распространять информацию в режиме реального времени. С утверждением в этой роли социальных сетей произошел окончательный разрыв между печатным и написанным от руки словом, показавший, что виртуальная близость больше не подразумевает близости пространственной. Интернет обеспечивает наглядность, дает возможность наблюдать, осуждать и преследовать, превращаясь в «пространство» меняющегося баланса сил между отдельными субъектами, группами, властями и компаниями. Интернет играет все большую роль в процессе выборов. Так, использование обычными людьми и журналистами хештегов может иметь решающее значение для мобилизации оппозиции по проблеме безработицы или коррупции.

Действительно, на фоне кризиса и его разрушительных последствий именно социальные сети способствовали появлению таких протестных проявлений, как антикапиталистическое движение Indignados («Возмущенные») в Испании (май 2011 г.) или движение Occupy Wall Street («Захвати Уолл-стрит») в Нью-Йорке (сентябрь 2011 г.). Такие движения характеризуются преобладанием горизонтальных связей, сетевой структурой, неинституциональным и ненасильственным характером, что отличает их от политических партий и профсоюзов. Неизбежно возникают новые способы использования цифровых технологий в целях протеста, и властям по всему миру приходится к этому приспосабливаться. Так, социальные сети используются для координации протестных действий, организации флешмобов или в целях «массовых самокоммуникаций», как писал видный испанский социолог Мануэль Кастельс. Речь идет о возможности отдельного человека обратиться к глобальной аудитории, например, разместив видео на YouTube или отправив электронные письма широкому кругу адресатов. Пример устроенной гонконгскими студентами зимой 2014 г. «революции зонтиков» показал возможность массового и творческого использования цифровых технологий в политических целях. Сетевые технологии также не позволяют замалчивать акты насилия. В 2015 г. жестокие действия полиции в американском Балтиморе были засняты на мобильные телефоны и мгновенно оказались в социальных сетях. Такие репортеры/активисты формируют собственный нарратив о протесте, создавая побуждающие к действиям хештеги, например, #Ferguson или #ICantBreathe («Не могу дышать»), которые распространяются по всему миру. Некоторые такие хештеги, например, #BlackLiveMatters (лозунг «Жизнь черных имеет значение»), даже попали на обложку журнала Time.

Нельзя сказать, что выступающим против установившихся порядков людям совершенно чужды соображения идеологического характера. В основе присущих интернету либертарианских общих ценностей лежит требование обеспечения «прозрачности». Крупнейшие цифровые компании также возвели прозрачность в разряд своих основных принципов, хотя ее достижение подчас остается невозможным. Не они ли положили в основу своих отношений с пользователями принцип «взаимной прозрачности»? Неудивительно, что в основе создания физической и программной инфраструктуры интернета лежала популярная в те времена либеральная идея «свободного обмена информацией». Пожалуй, наиболее важным элементом дискурса Соединенных Штатов стало увязывание свободного обмена информацией и открытости интернета с необходимостью защиты и поощрения всеобщих прав человека на свободу слова и самовыражение. Представители администрации как Буша, так и Обамы постоянно подчеркивали взаимосвязанность идеи свободного обмена информацией со свободой выражения мнений и правами человека. Этим объясняется укоренившееся в некоторых странах мнение, что официальный дискурс Соединенных Штатов по вопросу о свободном интернете не может не влиять на общественное мнение и отдельных граждан во всем мире, хотя обнародованная Эдвардом Сноуденом и WikiLeaks информация основательно подорвала моральный авторитет США как гаранта свободы интернета.

Новая угроза

Методы деятельности могут быть разными, в зависимости от того, желает ли человек или организация оставаться в рамках закона или считает необходимым выйти за его пределы. Например, сложно сравнивать действия WikiLeaks, Anonymous и Telecomix. В этой связи необходимо понять политическую мотивацию, стоящую за деятельностью различных групп или проектов.

В настоящее время проект WikiLeaks завязан на Джулиане Ассанже, который уже семь лет не может покинуть посольство Эквадора в Лондоне, а также на Челси Мэннинг (ранее известной под именем Брэдли Мэннинг), которая была приговорена к 35 годам лишения свободы в августе 2013 г. за организацию утечки секретных документов (вышла на свободу в мае 2017 г. после решения Барака Обамы накануне ухода с поста президента существенно смягчить наказание). WikiLeaks без зазрения совести отвергает принцип «государственного интереса», выступая в качестве контрвласти. События 2010 г. ознаменовались целым рядом «нестыковок»: между притязаниями привилегированной элиты на конфиденциальность и требованием прозрачности со стороны масс, между монополией на процесс принятия политических решений и желанием построить более открытое демократическое общество, а также между скрытной правящей кастой и молодым поколением, для которого Facebook задал новую матрицу восприятия окружающей реальности.

Примечательно, что сам факт публикации на сайте WikiLeaks секретных документов о военных операциях США в Ираке и Афганистане, а также переписки американских дипломатов в итоге не привел к существенным изменениям в мировой политике. Между тем, когда WikiLeaks только приступил к обнародованию оказавшихся в его распоряжении бумаг, многим казалось, что сдвиги будут титаническими. Самая яркая формулировка тех дней принадлежит бывшему главе МИД Италии Франко Фраттини: «Публикации WikiLeaks станут 11 сентября для мировой дипломатии». Да и сам Ассанж утверждал, что разоблачения «взорвут мир». Однако в итоге ни одна страна не разорвала отношения с другой, и ни одно правительство не ушло в отставку. С тех пор было еще несколько масштабных утечек секретных данных (и они продолжаются), но на мировую политику и они повлияли в куда меньшей степени, чем можно было бы ожидать. Так, например, канцлер ФРГ Ангела Меркель не перестала ездить в Соединенные Штаты, узнав, что американские спецслужбы на протяжении долгого времени прослушивали ее мобильный телефон. А высокопоставленные представители стран «Группы 20» не отказались от проведения саммитов, хотя порой хозяева используют подобные мероприятия для того, чтобы получить доступ к компьютерам и гаджетам членов делегаций (как делали британцы в 2009 г.). В целом же можно сказать, что государства уже выработали устойчивость к подобного рода утечкам.

Однако у разоблачений все же был неоспоримый эффект: они еще больше усилили недоверие граждан к политическим лидерам и институтам. Недовольство сложившейся ситуацией и желание хотя бы защитить свое право «знать» – раз уж на мировую политику или практики спецслужб повлиять невозможно – привели самых продвинутых из них в ряды хактивистов.

Группа Anonymous – самое известное из хактивистских движений – представляет собой широкий спектр сообществ интернет-пользователей, выступающих в роли защитников права свободно выражать свое мнение в интернете и за его пределами. Но на современном этапе эта «галактика», похоже, уделяет больше внимания выявлению уязвимостей в компьютерных системах организаций, нежели преследованию политических целей. Хотя именно Anonymous пока по сути можно назвать единственным реальным примером глобального кибербунта. WikiLeaks и Anonymous поддержали Эдварда Сноудена, нашедшего временное убежище в России в июле 2013 года. В Россию он приехал в сопровождении юридического консультанта WikiLeaks Сары Харрисон. Крупнейшие международные газеты опубликовали предоставленную Сноуденом информацию. Действия Telecomix освещались СМИ гораздо меньше. Эта организация пыталась восстанавливать возможность пользоваться социальными сетями и средствами связи в странах, где такие ресурсы были отключены властями для противодействия протестным выступлениям, например, в Тунисе, Египте и Сирии.

Интернет-культура зародилась во второй половине 1960-х годов. С самого начала в ее основе лежали два, казалось бы, совершенно разных источника, которые, однако, тесно переплетаются, учитывая специфику организации исследовательской деятельности в США. Первый представляет собой оборонный исследовательский проект по созданию компьютерной сети Arpanet, а второй – культуру протеста, в частности, против военных действий Соединенных Штатов во Вьетнаме. Интернет-культура напоминает контркультуру, основанную на принципах обмена и взаимодействия. Она очень разнообразна. Ее проводниками являются истинные либералы (в том смысле, который в этот термин вкладывают в США), либертарианцы, радикальные анти-капиталисты, анархисты, компьютерные фанатики или, попросту говоря, интернет-пользователи, поставившие целью отстаивать свободу слова, общения и организации.

В этом отношении можно было бы провести историческую параллель между делом Сноудена и делом о «Документах Пентагона» (Pentagon Papers). Именно анализ ситуации с публикацией «Документов Пентагона» навел Ханну Арендт на мысль о «процессах, в которых сочетаются решения властей» и механизмы, с помощью которых ответственные за принятие решений вводят людей в «заблуждение». В 1971 г. аналитик корпорации RAND Даниэль Эллсберг передал 7 тыс. страниц секретной информации о действиях во Вьетнаме газете The New York Times. Естественно, впоследствии он поддержал Джулиана Ассанжа и Челси Мэннинг. В опубликованной в 2013 г. статье Даниэль Эллсберг заявил, что возможности американских разведывательных служб по вторжению в частную жизнь «значительно расширились по сравнению с доцифровой эпохой». По его мнению, Сноуден раскрыл информацию о нарушении основополагающих личных и общественных свобод «с риском для своей жизни», что должно послужить примером для тех, «кто обладает подобной информацией и испытывает такое же чувство долга и патриотизма для проявления гражданского мужества». В конце сентября 2013 г. Конгресс США дал старт реформе Агентства национальной безопасности с целью ограничить программы наблюдения, не подрывая их «эффективности».

Разведывательным службам как в авторитарных, так и в демократических странах следует опасаться возникновения «цифровой волны». С 11 сентября 2001 г. мировое общественное мнение постоянно убеждали, что основной угрозой является международный терроризм в лице «Аль-Каиды». Дело Сноудена привело к смене парадигмы, однако проблема не стала предметом обсуждения среди широких слоев населения.

Первая волна

Пока только одну такую волну можно назвать настоящим глобальным хакерским бунтом. Речь о движении Anonymous периода 2010–2011 годов. Тогда тысячи хакеров, да и обычных пользователей со всего мира, объединили свои усилия, чтобы отомстить властям Соединенных Штатов и ряда других стран за давление на WikiLeaks. Джулиан Ассанж многими воспринимался как главный борец за свободу слова, а его детище – как символ новой эпохи, при которой государства не смогут утаивать информацию от граждан.

Возмущенные утечкой в сеть сотен тысяч секретных документов, американские власти пытались заставить компании отказаться от сотрудничества с WikiLeaks. Под давлением Вашингтона контракты с порталом разорвали несколько крупных платежных систем и хостинговых сервисов. Ассанжу стало куда сложнее принимать пожертвования и поддерживать доступность портала.

За WikiLeaks вступилось хактивистское движение Anonymous. К рубежу 2010–2011 гг. оно уже существовало несколько лет, но было известно лишь в узких кругах – в основном за счет нескольких успешных взломов электронных ресурсов Сайентологической церкви, а также активными действиями в поддержку торрент-трекера Pirate Bay («Пиратская бухта»). Объявив о начале Operation Payback («Операция Возмездие»), анонимусы стали собирать под своими знаменами тысячи неравнодушных пользователей со всего мира. Их девизом стали слова Джона-Перри Барлоу, одного из создателей правозащитной организации Electronic Frontier Foundation («Фонд электронных рубежей»): «Первая серьезная информационная война началась. Поле битвы – WikiLeaks. Солдаты – это вы».

Принять участие в наступлении на недружественные WikiLeaks сайты мог каждый желающий: пошаговые инструкции по тому, как осуществить DDoS-атаку при помощи простой программы (Low Orbit Ion Cannon или LOIC, «Низкоорбитальная ионовая пушка»), распространялись в тематических чатах и в сети микроблогов Twitter. В итоге к атакам на сайты Mastercard, Visa, PayPal и Amazon присоединились пользователи со всех континентов. Абсолютное большинство из них никогда раньше хакерством не занимались.

Массовость обеспечила успех кампании – несколько правительственных и коммерческих ресурсов удалось на время вывести из строя. В 2012 г. американский журнал Time включил Anonymous в список ста наиболее влиятельных людей года.

Многие эксперты тогда сочли, что хактивизм будет только набирать обороты и что впредь политически мотивированные пользователи будут подобным образом реагировать на любую несправедливость. Однако вскоре эта волна стихла и в таком масштабе больше не повторялась.

Причин тому, что за первым кибербунтом не последовали другие, несколько.

Во-первых, у движения Anonymous не было лидера или хотя бы ядра, которое взяло бы на себя координацию совместных действий и мотивировало участников на продолжение борьбы. В прессе от имени движения мог выступить любой из его членов. В чатах, где обсуждались цели и время атак, также все происходило достаточно хаотично, а после первых успешных диверсий начались ожесточенные споры относительно дальнейших мишеней. В то время как большинство «анонимов» с Запада продолжали дисциплинированно атаковать сайты отказавшихся от сотрудничества с WikiLeaks платежных систем, среди русскоязычных хактивистов начали раздаваться призывы «ударить по Пентагону».

Во-вторых, многие из тех, кто изначально симпатизировал Ассанжу, вскоре разочаровались в нем. Одних отпугнули предъявленные ему обвинения в сексуальных домогательствах. Других смутило, что WikiLeaks начали один за другим покидать ключевые сотрудники, обвинившие Ассанжа в нецелевом расходовании многомиллионных пожертвований. Третьи не согласились с решением Ассанжа выкладывать в сеть секретные документы «без купюр», то есть со всеми именами и адресами, несмотря на то что это создавало угрозу жизни для некоторых из упомянутых лиц (например, информаторов американских войск в Афганистане).

В-третьих, как только Anonymous начали активно рекрутировать сторонников в Facebook и Twitter, их аккаунты были заморожены, а несколько их сайтов (например, Anonops.net) сами подверглись атаке и надолго «легли на дно». Лишенные площадки для общения «анонимы» долго не могли собраться с силами. Среда, благодаря которой хактивисты появились на свет, оказалась их ахиллесовой пятой.

Ну и наконец, угасанию бунта явно способствовало преследование членов движения правоохранительными органами США. После нескольких громких арестов и показательных судебных процессов число желающих поучаствовать в атаках заметно поубавилось. Примечательно, что действия хактивистов осудил и их кумир Джон-Перри Барлоу, назвавший DDoS-атаки «ядовитым газом киберпространства».

Anonymous осуществили еще несколько «операций», уже не связанных с WikiLeaks, однако ни одна из них не была столь успешной, как «Возмездие». Сегодня под брендом Anonymous действует несколько разрозненных хакерских группировок, однако они все больше занимаются взломами «just for the lulz» – ради развлечения.

До того как движение сошло на нет, наиболее активные его члены обсуждали возможность совместных действий иного плана, чем DDoS-атаки. Например, предполагалось, что опытные хакеры станут менять внешний вид сайтов при помощи defacement-атак («искажение»), оставляя на них призывы к протестам и другую подобную информацию, а хактивисты-любители будут помогать «раскручивать» эти акции в социальных сетях, через мессенджеры и т.п. Или же что обладающие хакерскими навыками активисты примутся взламывать почтовые серверы официальных лиц и государственных структур, скачивать переписку, а рядовые члены будут изучать ее на предмет компромата и помогать распространять его. Несколько таких диверсий Anonymous даже смогли осуществить – в частности, взломали почтовый сервер частной американской разведывательно-аналитической компании Stratfor и «слили» переписку (200 гигабайт информации) WikiLeaks. Таким же образом в распоряжении WikiLeaks появилась переписка людей из окружения сирийского президента Башара Асада.

Впрочем, в случае со взломом почтового сервера Национального комитета Демократической партии США и людей из окружения экс-кандидата в президенты Хиллари Клинтон Джулиан Ассанж дал понять, что это дело рук не хактивистов и не российских спецслужб (как то утверждают американские власти): информацию якобы предоставил инсайдер.

Угасание первой волны хактивизма не означает, что не будет второй и третьей. Судьба этого общественного феномена во многом зависит от того, найдется ли такой же мощный объединяющий фактор, каким в свое время было желание поддержать WikiLeaks и тем самым отстоять право на доступ к информации. Можно предположить, что при наличии общей цели объединить людей в следующий раз будет даже проще, поскольку они уже знают, каких результатов можно добиться сообща. И не факт, что бунтовщики ограничатся одними лишь DDoS-атаками.

Данный материал вышел в июле 2017 г. в серии записок Валдайского клуба, публикуемых в рамках научной деятельности МДК «Валдай». С другими записками можно ознакомиться http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/

Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300068 Жюльен Носетти, Елена Черненко


Китай. Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 29 августа 2017 > № 2314566 Геннадий Нетяга

Уборщица с двумя айфонами: почему на китайский рынок выходить сложно, но необходимо

Нетяга Геннадий

Основатель сервиса TicketForEvent

Китай — страна мифов, которую российские компании часто боятся рассматривать как место для бизнеса из-за разницы менталитетов, множества подводных камней и непобедимой бюрократии

Весной 2015 года наша компания, уже работающая в Европе и Латинской Америке, приняла решение присмотреться повнимательнее к двум крупнейших рынкам мира — американскому и китайскому. Два месяца мы изучали локации дистанционно, еще столько же времени ушло на очные встречи с потенциальными партнерами и «полевые» исследования. За это время я налетал на платиновую карточку «Аэрофлота» (статус требует более 100 000 миль), получил золотой статус от One World и других сетей. Китай оказался ближе по духу и в разы интереснее, и в июне 2015 года активность по многим европейским направлениям была свернута, чтобы совершить блицкриг на рынок Поднебесной (молниеносно не получилось, а повоевать пришлось).

Забудь все — стань студентом

Китай — это совершенно другой мир. Это понимаешь, как только сходишь с трапа самолета или когда видишь, как уборщица офиса, имеющая два айфона, решает с помощью мобильного устройства все рабочие и личные вопросы. Эта страна дает возможность вновь ощутить себя студентом, потому что все, что ты знал о бизнесе, построении коммуникаций, маркетинге, можно забыть. В Китае полтора миллиарда человек, которые должны выжить. Никто не будет думать, удобно вам или неудобно, привычные европейские правила ведения дел здесь не работают.

В этот мир нужен проводник. Только в Шанхае официально проживают 10 000 россиян. Большинство из них студенты, которые с удовольствием помогут соотечественникам освоиться на первых порах. Языком коммуникации в этом мире становится google translate — без знания китайского, отойдя всего на 100 метров в сторону от туристической улицы, вы не сможете объясниться ни с кем. Освоить же китайский быстро при большой деловой нагрузке невозможно.

Вам никогда не скажут «нет», но это не означает «да»

Известно, что китайцы крайне недоверчивы (к иностранцам вдвойне), и, хотя никогда не скажут прямо «нет» — такого слова в бизнес-лексиконе просто нет, до реальных сделок может так и не дойти. Нас очень выручил прошлый опыт: как человека, вхожего во Всемирную выставочную ассоциацию, меня лично знали несколько президентов и CEO китайских компаний. Прежнее знакомство решило главную проблему: нас могли рекомендовать игроки локального рынка. Небольшой командой из четырех человек мы начали двухмесячный марафон переговоров — Пекин, Шанхай, Гуанчжоу, Шэньчжэнь. Первые трудности начались, когда стало понятно, что бизнес-модель, которую мы предлагаем (она основана на affiliate-marketing), в Китае практически не распространена, хотя коммерчески она объективно интереснее и выгоднее. Из-за этого мы шли к заключению контракта с Auto Shanghai (Шанхайским автосалоном) целый год, доказывая свою состоятельность на каждом шагу и объясняя: как провели каждую презентацию, как отработали даже небольшую выставку, как и сколько клиентов привели.

Бег с барьерами

В Китае очень много барьеров при выходе на рынок. Даже нам, привычным к бюрократизму и волоките россиянам, иногда казалось, что чересчур. Получение каждой бумажки занимает около двух месяцев, а одно разрешение мы получали почти два года.

Регистрация компании — очень небыстрый процесс: сначала длительное время тщательно подбирается название, потом подаются учредительные документы, еще через некоторое время выдается печать. Если вам говорят, что можно зарегистрировать компанию на китайском рынке за два месяца, не верьте. Спокойный правильный процесс открытия компании с получением всех документов, которые позволят претендовать на рабочие визы, размещать рекламу, занимает около полугода. И лучше не планировать никакой активности, пока не получите весь набор лицензий и сертификатов.

Регулирование интернета в Китае тоже более строгое, чем в нашей стране. IT-проекты требуют максимальной локализации. Вся информация о пользователях и сам проект должны размещаться на локальных серверах, только после письменного подтверждения этих фактов хостинг-провайдером вы можете разместить рекламу. Перенос сервиса и его локализация заняли гораздо больше времени, чем мы ожидали.

Сложно не только с государственными структурами. Открытие аккаунтов в AliPay и WeChat заняло примерно в два раза больше времени, чем это делали бы в Visa или MasterCard. В итоге то, что мы планировали сделать за год, заняло целых два.

Присмотритесь к технопаркам

В Китае важно подобрать правильную юрисдикцию. В нашем случае идеальным местоположением оказалась свободная экономическая зона Шанхая, где, как потом оказалось, не нужно покупать дополнительную лицензию на рекламную деятельность. Не зная этого, мы первоначально зарегистрировались в Шэньчжэне и потеряли время и средства.

Наш совет мечтающим выйти на китайский рынок — присмотритесь к технопаркам: Китай очень продвинут в этом плане. Любой технологичный проект, переезжающий на территории инновационного развития, получает 100 000 долларов поддержки, многочисленные льготы. Подбирайте нужный вам адрес в списке технопарков в зависимости от вида деятельности.

Не бойтесь вступать в местный акселератор или инкубатор: лучше отдать 3-6% компании и получить квалифицированную помощь команды из сотни человек по юридическим, финансовым, маркетинговым вопросам. Если бы я знал эти факты в момент нашего выхода на рынок, я бы действовал именно таким образом, но мы шли, набивая болезненные шишки.

Слишком большой рынок, чтобы начать

В Китае вы всегда ощущаете огромный размер рынка. В России при наличии 200 долларов можно начинать работу по продвижению на крупных рекламных площадках, а при тратах в 10 000 долларов у вас в «Яндексе» появится персональный менеджер. В китайский Baidu вы можете зайти только с бюджетом 20 000 долларов, до этого работа идет через рекламное агентство. Привычная для нас контекстная реклама на китайском рынке очень дорогая и в нашем случае никогда не окупилась бы, так как рынок рекламодателей просто огромный. Для того чтобы охватить целевую аудиторию выставки Canton Fair, нам бы не хватило 200 000 долларов при местных ставках на контекстную рекламу и при размере аудитории.

Основными каналами привлечения клиентов становятся социальные сети и мессенджеры, например WeChat, QQ, в которых сейчас покупают не только билеты на выставки, но и билеты на метро.

И для изучения рынка, и для активного развития на нем участвуйте в тусовках. Мы — завсегдатаи всех мероприятий в нашей индустрии: выставок и многих конференций, где собирается интернет-тусовка. Последнее наше участие — в конференции RISE, Гонконг — принесло более 100 контактов с фондами, более 100 новых партнеров, переговоры с Alibaba Group. Это результат работы всего двух дней.

Если вы рассматриваете для себя новые рынки, присмотритесь к Китаю. На самом деле, это слишком большой рынок, чтобы проиграть. Как бы ни было тяжело и страшно — вспомните об уборщице с двумя айфонами. Этот рынок готов к вашему приходу, и каждый может найти свой кусок. Все, что связано с блокчейном, играми, сложным софтом, — это лишь малость того, что обретет здесь свою нишу.

Китай. Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 29 августа 2017 > № 2314566 Геннадий Нетяга


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 25 августа 2017 > № 2314622 Илья Медведовский

В поисках панацеи от хакеров: защита для интернета вещей

Илья Медведовский

Кандидат технических наук, генеральный директор Digital Security

Чтобы защитить от кибератак устройства будущего интернета вещей, необязательно создавать новые антивирусные программы. Надо искать подходы, решающие проблему радикально

Пока «интеллект вещей» может показаться фантазией футуриста. Однако, технологии развиваются так активно, что уже через пять лет наверняка будет сложно купить не «умное» устройство, а самое обычное, без расширенной функциональности. Ericsson прогнозирует, что число IoT-устройств (IoT — Internet of Things, Интернет вещей) обойдет количество мобильных телефонов к 2018 году. К концу 2021 года из 28 млрд подключенных к Глобальной сети устройств 16 млрд будут приходиться на IoT-устройства.

Оборудование для умного дома и носимые вещи с расширенной функциональностью – это не весь мир IoT, а лишь малая часть. Такие технологии используются и на производствах, и на транспорте, и в складских помещениях, и в электрических сетях. Они уже повсюду, буквально окружают нас. При этом, важным и нерешенным остается вопрос безопасности. Разговоры про ботнеты из видеокамер за последний год уже успели надоесть всем, но это только начало, если не предпринять мер и не направить индустрию по правильному пути. В чем же проблема и почему Интернет вещей тотально уязвим для атак злоумышленников?

Что думают вендоры?

Подавляющее большинство вендоров IoT сегодня не считает безопасность устройств серьезной проблемой. В их числе – и производители систем, связанных с жизнью человека (автомобили), а также разработчики решений для производства и других критичных систем. Исследователи постоянно говорят о наличии уязвимостей в промышленных роботах и протоколах, эксплуатация которых может привести к авариям и остановке производств, но не заметно, чтобы это как-то серьезно волновало игроков промышленной отрасли.

То же касается и устройств, неисправности в которых могут повлечь за собой ущерб жизни и здоровью человека. Так, в июле 2017 года специалисты IOActive рассказали об уязвимостях в гироскутерах. Оказалось, что подключиться к устройству Ninebot Segway miniPRO посредством Bluetooth может кто угодно, так как PIN-код по умолчанию это 000000. Далее, можно загрузить вредоносную прошивку на гироскутер, которая позволит удаленно управлять им (заставить резко затормозить, изменить траекторию движения и т.д.). Такие действия могут нанести ущерб не только здоровью, но и жизни человека.

Получается, что большая часть производителей умных решений понимает, что безопасность — это долгий, сложный и дорогой процесс, и не хочет тратить на него свои ресурсы. Они рассуждают примерно так: пока продажи идут хорошо, будем продолжать «нашпиговывать» технику функционалом, а уж потом как-нибудь разберемся, попробуем переложить проблемы на специализированных ИБ-вендоров и постепенно начнем заниматься исправлением уязвимостей. Это типовая ИТ-логика – именно по этому пути шел весь мировой рынок высоких технологий с начала 90-х. Именно так поступали разработчики ИТ-решений в свое время. Оно и неудивительно, ведь на растущих рынках так быстро приобретаются большие капиталы. Мировой сфере IoT аналитики Gartner предрекают увеличение объема до $300 млрд в 2020 году. Российский рынок, по прогнозу J’son & Partners, достигнет отметки в $980 млн через три года. Аналитики Bain дают еще более смелые цифры. По их мнению, к 2020 году объем мирового рынка IoT вырастет до $470 млрд. Учитывая, что расходы на ИБ обычно составляют около 3-5%%, получается, что данный сегмент может составить $15-20 млрд.

Однако, сейчас не девяностые и даже не начало двухтысячных, а Интернет вещей нельзя приравнять к классическим ИТ. Поэтому вряд ли участникам рынка удастся так просто наладить бизнес, забыв о насущной проблеме безопасности и необходимости расходов на эту сферу.

Вещь или Софт?

Краеугольный камень индустрии Интернета вещей состоит в понимании того, какая сущность современного устройства для повседневной жизни преобладает: «вещественная» или программная? Ведь за каждой стоят совершенно разные индустрии, и для того, чтобы понять, кто и как должен отвечать за уязвимости, важно определиться с зонами ответственности. В товарном мире в случае поломки существует гарантия и возврат товара; мир ПО живет по принципу «покупай как есть», прописанному в лицензии на софт. Можно ли представить ситуацию, когда производитель утюга допустил бы электрический пробой на корпус или оголенные электрические провода, а в случае инцидента индифферентно заметил, что «это не баг, а фича, но да, исправим, через годик, может быть»? Конечно, это нонсенс. Между тем, производители софта в большинстве своем поступают именно так.

Особенно страшно и неприятно, что под угрозой может оказаться самая чувствительная категория пользователей – дети. Например, в Германии недавно запретили продажи кукол Cayla и роботов i-Que производства Genesis Toys, поскольку они могут «шпионить» за детьми при помощи встроенных камер и микрофонов. Такие устройства легко взломать, а значит злоумышленники могут запросто получить доступ к информации о местоположении и передвижениях ребенка, а также разговаривать с детьми устами роботов.

Кто победит?

Безусловно, ИТ-индустрия, исповедующая принцип «покупай как есть», способна быстро «развратить» обычных производителей. Соблазн получать деньги, забыв об ответственности, слишком велик. Порядок могут помочь навести регуляторы, которые обяжут производителей жить по определённым стандартам, руководствуясь, как минимум, тем, что умные вещи представляют собой серьезную общественную опасность.

Прекрасно известно, что умная вещь может войти в состав бот-сети, участвовать в массовых таргетированных атаках, например. В таком случае, речь уже пойдет не только о безопасности одного человека или одной семьи. Кроме того, легко можно представить, что может произойти, если на вопросы ИБ продолжат смотреть сквозь пальцы разработчики решений для электросетей или производств.

Что делать, или Ложный союзник?

Второй, классический ИТ-путь, не выгоден ни обществу (опасно), ни производителям вещей для повседневного обихода (репутация), но его, по мнению автора, поддерживает крайне могущественный лоббист в лице антивирусных компаний, которые являются самыми состоятельными в индустрии ИБ. Они очень рассчитывают на то, что отрасль пойдет по привычному им ИТ-пути и тогда они переложат все проблемы с умными устройствами на пользователей, заставив их купить антивирус для каждой микроволновки — ведь привыкли же мы к тому, что компьютеры непременно надо защищать при помощи специального ПО.

Еще два года назад компания Webroot выпустила набор инструментов для обеспечения безопасности IoT-девайсов, а сейчас крупные антивирусные компании, включая ЛК, Avast и других уже вовсю предлагают решения для умных автомобилей и домов. Однако есть другой путь, ведь покупается прежде всего полезная в обиходе вещь/надежное оборудование, а не софт.

Выход есть

На самом деле, производителям умных вещей тоже крайне сложно принимать судьбоносные решения, и они могут попытаться пойти по ИТ-пути, рискнув репутацией, ведь в ИТ «так принято». Выбрать классическую схему построения процесса безопасной разработки – дорого, сложно и для умных вещей вряд ли оправданно. Однако, полагаю, уже сейчас существуют технологии, которые позволяют именно для IoT-решений справиться с этой проблемой, то есть сделать так, чтобы сами устройства были практически на 100% безопасны. Уже существуют стартапы, продвигающие подобные технологии, например, Embedi. Да, программное обеспечение прошивки может и будет обладать массой различных опасных уязвимостей, но злоумышленник просто не сможет их реализовать – его эксплойт не сработает. Технология «антиэксплойт» заключается в случайном перемешивании кода в памяти при загрузке прошивки, таким образом эксплойт в принципе не сможет сработать.

Причем удастся избежать даже таких одиозных проблем безопасности, как дефолтный пароль или уязвимости веб-оболочки. Все эти защитные технологии, в корне меняющие мир безопасности Интернета вещей, уже созданы и готовы к применению вендорами на финальном этапе сборки прошивки. При этом, они не только решат проблему с ИБ умных устройств, но и не будут расходовать значительных средств на безопасную разработку. Жаль, что это невозможно в мире ИТ, но совершенно реально в мире Интернета вещей.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 25 августа 2017 > № 2314622 Илья Медведовский


Россия. Великобритания > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 августа 2017 > № 2314546 Дмитрий Назаров

Дорогое удовольствие: как миллиардеры инвестируют в футбол

Дмитрий Назаров

Для того, чтобы оставаться конкурентоспособными, современным клубам нужно демонстрировать не только спортивные достижения, но и быть привлекательными для инвесторов

Футбол давно превратился в многомиллиардный международный рынок. Стоимость трансфера лучших игроков исчисляется десятками миллионов долларов, а 3 августа 2017 года был поставлен очередной рекорд: бразилец Неймар перешел из «Барселоны» в «Пари Сен-Жермен» за €222 млн ($260,9 млн). Кто может позволить себе такие траты? Согласно рейтингу Forbes, общая стоимость 10 самых дорогих футбольных клубов в 2017 году составляет $23,29 млрд.

Российские бизнесмены начали вкладываться в футбольные клубы в 2000-х годах. В то время статус владельца известной команды был больше источником признания и престижа, нежели доходов. Самой громкой покупкой стало приобретение за £140 млн ($233 млн) лондонского клуба «Челси» российским миллиардером Романом Абрамовичем F 12 в 2003 году. Бизнесмен восхищался игрой английской футбольной лиги, что, возможно, объясняет, почему самая дорогая сделка в истории английского футбола, по словам футбольного агента Германа Ткаченко, была завершена за 20 минут. С тех пор уверенность Абрамовича в правильности принятого решения вряд ли пошатнулась, ведь к 2017 году он вложил в Челси уже более £3 млрд ($3,844 млрд). Оправданность столь щедрых финансовых вливаний подкрепляется тем, что, впервые за полвека став чемпионом Англии в 2004 году, «Челси» уже 5 раз завоевывала кубок, в сезоне 2017/2018 клуб снова являясь одним из главных фаворитов. Не разочаровывают и финансовые показатели клуба: «Челси» занимает 7 место среди самых высокодоходных футбольных команд в мире, в 2016 году клуб заработал €420 млн ($493,674 млн). Стоимость ФК Forbes оценил в $1,845 млрд.

Футбольные «фанаты»

Еще одним поклонником английского футбола является Алишер Усманов F 5. В 2007 году его инвестиционная компания Red and White Securities за £75 млн ($96,1 млн) приобрела 14,6% долю в «Арсенале». Затем миллиардер в течение нескольких лет расширил свой пакет акций «Арсенала», к 2012 году доведя свою долю в клубе до 29,6%. Известно, что компания Усманова готова приобрести еще больше акций, однако этому противится держатель контрольного пакета в 67% Стэн Кронке (№182, $7,5 млрд.). Весной 2017 года Усманов предлагал Кронке выкупить его долю за $1,3 млрд, однако Кронке ответил решительным отказом, заявив: ««Арсенал» не продается и никогда не продавался». Желание Усманова стать мажоритарным владельцем клуба, вероятно, вызвано не только любовью к футболу, но и рациональными соображениями: доход клуба, оцененного Forbes в $1,9 млрд, за 2016 год составил $520 млн.

В 2011 году список российских владельцев футбольных клубов за рубежом пополнил Дмитрий Рыболовлев F 15. Желание стать владельцем футбольной команды посетило Рыболовлева в 2004 году на трибуне тогда уже принадлежавшего Абрамовичу «Челси» в Лондоне. Воплотить свою мечту в реальность миллиардер смог только через 7 лет, когда находящаяся под его контролем компания Monaco Sport Invest приобрела 66,7% акций клуба «Монако». В обмен на акции Рыболовлев обязался инвестировать в команду не менее €100 млн ($117,5 млн) на протяжении 4 лет. Основную часть денег клуб тратил на трансферы, и спустя всего 1,5 сезона «Монако» смог вернутся в элиту французского футбола, впервые с 2003 года заняв 2-ое место в высшем дивизионе. Первые 4 года владения клубом принесли Рыболовлеву доход в размере €321,1 млн ($377,4 млн), но потратить на клуб ему пришлось куда большую сумму – €806,5 млн ($947,9 млн). Сегодня годовой бюджет клуба оценивается в $74,4 млн, а его общая трансферная стоимость €253,3 млн ($297,7 млн).

Не только личное увлечение футболом заставляет инвесторов вкладывать в клубы, но и желание заработать. Свидетельством этого является решение крупнейшего американского инвестора Джорджа Сороса (№29 в глобальном рейтинге Forbes, состояние $25,2 млрд.), всегда отличавшегося своим прагматизмом, вложить $40,7 млн в «Манчестер Юнайтед». Вклад Сороса не был долгосрочным: приобретя 1,9% долю клуба в 2012 году, уже к 2014 году он продал все акции «Манчестер Юнайтед», заработав на этом $9,69 млн. Сегодня, по оценке Forbes, клуб является самым дорогим в мире: его стоимость оценивается в $3,69 млрд, а доход в 2016 году составил $765 млн. Аналитики связывают финансовый успех стредфордской команды с популярностью бренда «Манчестер Юнайтед» и работой менеджмента.

В 2016 году одна из богатейших женщин Европы и самая богатая женщина российского происхождения (род. в 1962 году в Ленинграде) Маргарита Луи-Дрейфус (№294, $5,2 млрд) продала принадлежавший ей французский клуб «Олимпик Марсель». Идею сразу продать полученный в 2009 году в наследство от мужа клуб Маргарита отвергла, поскольку считала, что команда не принесет ей заметных убытков. Однако уже через год стало ясно, что «Марсель» не оправдывает надежд новой владелицы. Команда не могла добиться ожидаемых от нее успехов Лиге чемпионов, а стоимость ведущих игроков, на трансфере которых старался заработать клуб, не покрывала убытков. Вложенные в клуб €40 млн ($47 млн) призван был вернуть Венсан Лабрюн, назначенный новым президентом клуба. Имея славу хорошего антикризисного менеджера, Лабрюн должен был думать не о спортивных достижениях «Марселя», а о продаже игроков и возмещении убытков владелицы. С 2011 года началась целенаправленная подготовка к продаже уже всего клуба, которая состоялась осенью 2016 года. Благодаря работе менеджмента и хорошим результатам сезона «Марсель» смог набрать «вес» и был продан американскому бизнесмену Фрэнку Маккорту за €100 млн ($117,5 млн).

Бесстрашные инвесторы

Однако не всех инвесторов отпугивают большие риски, связанные с вложениями в футбол. Российский миллиардер Сергей Галицкий F 18 в 2008 году предпочел самостоятельно создать футбольный клуб, причем в России. Уже через год после создания «Краснодар» вышел в первый дивизион национальной лиги, а 25 января 2011 вышел в Российскую Футбольную Премьер-лигу. Заняв третье место в Российском чемпионате 2014-2015 годов, клуб получил возможность выступать в Лиге Европы. Успех клуба щедро вознаграждается вложениями Галицкого, построившего для команды стадион вмещающий 35 тысяч мест и стоимостью более 20 млрд рублей($338 млн).

Инвестировать в отечественный футбол в свое время решил Сулейман Керимов (№226, $6,3 млрд). В январе 2011 года, в обмен на финансовую поддержку, Керимов получил от президента республики Дагестан 100% акций ФК «Анжи». Краткосрочная стратегия предполагала первоначальные вложения в размере $200 млн, включая цену строительства нового стадиона, а ежегодные траты «Анжи» при этом должны были составлять $50 млн. На пост главного тренера в клуб был приглашен Гус Хиддинк, кроме того Керимов сразу же купил нескольких известных игроков, например, камерунца Самюэля Это’О и бразильца Роберто Карлоса. Однако уже к 2013 году стало понятно, что план Керимова не сработал. Самым большим успехом «Анжи» стало участие в финале кубка России 2013 года, в котором команда проиграла ЦСКА, и выход в 1/8 Лиги Европы. К спортивным неудачам добавился также запрет УЕФА проводить домашние матчи еврокубков на родном стадионе «Анжи-Арена», на реконструкцию которого Керимов потратил ₽1,2 млрд ($20,3 млн). Не лучшим образом на успехах клуба сказалась и череда громких скандалов, например, конфликт Хиддинка с главным арбитром во время встречи с московским «Динамо», после которого голландец покинул тренерский пост, а также приобретенного в 2012 году за €15 млн ($17,6 млн) полузащитника Игоря Денисова, чьи конфликты с легионерами клуба потребовали прямого вмешательства Керимова, расторгнувшего с Денисовым контракт. С 2013 года финансирование клуба было значительно урезано, вместо дорогих трансферов ставку решено было делать на собственную футбольную академию. Значительные финансовые трудности клуба и нереализованные спортивные амбиции заставили Керимова в 2016 году продать «Анжи» бывшему президенту махачкалинского «Динамо» Осману Кадиеву, после чего клуб покинули почти все именитые игроки. Сумма сделки не разглашалась.

Еще одним «спасителем» отечественного клуба стал вице-президент Лукойла Леонид Федун F 22, в 2004 году купивший находящийся на грани банкротства «Спартак» за $70 млн. Череда спортивных неудач долгое время преследовала команду, по словам Федуна, именно плачевное положение бывшего 9-ти кратного чемпиона России во многом подтолкнуло его к покупке. За следующие 10 лет Федун вложил в клуб около $1 млрд, а ежегодный бюджет клуба составляет около €120 млн ($141 млн). В 2014 году для Спартака был построен стадион «Открытие Арена» стоимостью 14,5 млрд рублей ($245,1 млн), и рассчитанный на 45 000 мест. Лишь 14 июля 2017 года клуб смог порадовать фанатов, выиграв сначала Чемпионат России, а затем Суперкубок.

Совершенно иной подход к спортивному бизнесу у владельца Red Bull GmbH Дитриха Матешица (№86 в глобальном рейтинге Forbes, состояние $13,4 млрд). Матешиц никогда не скрывал, что не интересуется футболом, а спорт для него является лишь инструментом продвижения собственного бренда. В коллекции футбольных команд Матешица уже есть австрийский Ред Булл Зальцбург, Нью-Йорк Ред Буллс, Ред Булл Бразил и Ред Булл Гана. Единственным исключением из «традиции» в названии клубов является РБ Лейпциг (RasenBallsport Leipzig), успешно выступающий в высшем дивизионе Германии и имеющий годовой бюджет €54 млн. Дело в том, что согласно немецкому законодательству не разрешается вносить имя спонсора в название команды. Впрочем, все домашние матчи РБ Лейпциг проводит на родном стадионе «Ред Булл Арена». Один из основателей MLS, американской соккер-лиги, миллиардер Филип Аншутц (№96, $12,5 млрд) является владельцем клуба «Лос-Анджелес Гэлакси». В 2017 году Forbes признала его самым дорогим клубом MLS, оценив стоимость команды в $315 млн, а доход в $53 млн.

Среди богатейших владельцев футбольных клубов также сооснователь корпорации Microsoft Пол Аллен (№42, $19,9 млрд). Его компании Vulcan Sports & Entertainment принадлежит команда «Сиэтл Саундерс», текущая стоимость которой $295 млн, а годовой доход составил $63 млн.

Человеческий фактор против ликвидности

Необходимо признать, что в целом футбол не входит в число надежных направлений для инвесторов: даже самые успешные из английских клубов требуют значительных вложений, ликвидность которых во многом зависит от человеческого фактора. Английские клубы считаются наиболее перспективными для инвестиций, поскольку англичане пока что лучше всех умеют зарабатывать на футболе.

Английская премьер лига (АПЛ) традиционно является лидером по доходам от продажи прав на ТВ трансляции. В 2015 году лигой было подписано соглашение о продаже прав на трансляции матчей с ведущими британскими каналами Sky Sports и BT Sport, сумма которого составила £5,136 млрд ($6,573 млрд), что на 70% больше суммы предыдущего года. Общий же доход АПЛ от продажи прав будет намного выше: лига самостоятельно продает права на зарубежные трансляции и ожидает получить за них еще около £3 млрд ($3,839 млрд), кроме того, только компания BBC заплатила £204 млн ($261 млн) за показ лучших моментов матчей.

С доходом от продажи прав на трансляции более чем в £8,5 млрд ($10,878 млрд), АПЛ находится на втором месте в мировом спорте, уступая только американской Национальной Футбольной Лиге (NFL), и обогнав Главную Лигу Бейсбола (MLB). Согласно правилам лиги, по которым 50% дохода от трансляций делится поровну между всеми клубами, занимающий последнее место в АПЛ клуб получит £99 млн ($126,7 млн). Для сравнения, лидер немецкой Бундеслиги «Бавария» в текущем сезоне заработает всего €99 млн ($116,7 млн), несмотря на то, что ей достается 8,2% от общей стоимости прав. Сумма телевизионных контрактов ближайшего конкурента англичан испанской Ла Лиги составит €2,65 млрд ($3,125 млрд), а общий доход всех клубов лиги оценивается в €2,806 млрд ($3,308 млрд). За 2016 год клубы АПЛ заработали порядка €4,17 млрд ($4,916 млрд), что на 9% больше, чем в предыдущем сезоне. Ожидается, что подписанный в 2015 году контракт увеличит доходы клубов в сезоне 2016/2017 еще на 60%. Однако, рекордными обещают стать и затраты, ведь уже в 2016 году расходы английских клубов на зарплату игрокам и персоналу команды составили €2,569 млрд ($3,029 млрд).

В то же время, бюджет всех российских клубов Премьер-лиги в 2016 году составил $850 млн. При этом ежегодные доходы лиги от трансляций, согласно подписанному в 2015 году контракту с «НТВ-плюс», составят €22 млн ($25,9 млн) на все команды. Таким образом, в России большую часть поступлений в бюджет клуба обеспечивают спонсорские поступления или дотации акционеров, а российских бизнесменов, вкладывающих в отечественный футбол, можно назвать скорее «меценатами», нежели инвесторами.

Россия. Великобритания > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 августа 2017 > № 2314546 Дмитрий Назаров


Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 25 августа 2017 > № 2287866 Марат Чабдаров

Программная интеграция.

Цифровая экономика даст возможность создать единую иерархию всех уровней градостроительства.

В конце июля премьер-министр Российской Федерации Дмитрий Медведев утвердил программу развития цифровой экономики до 2024 года в России. Говоря о целях программы, глава правительства заявил, что «этот огромный инфраструктурный проект призван устранить административные барьеры в целях повышения конкурентоспособности страны, качества жизни граждан, обеспечения экономического роста и национального суверенитета». Сегодня цифровая экономика представлена тремя уровнями: рынки и отрасли экономики (сферы деятельности), платформы и технологии, а также среда, которая создает условия для развития платформ и технологий и эффективного взаимодействия субъектов рынков и отраслей экономики (сфер деятельности) и охватывает нормативное регулирование, информационную инфраструктуру, кадры и безопасность. О практике и тенденциях формирования цифровой среды в области градостроительства в интервью «СГ» рассказал генеральный директор подведомственного Минстрою РФ ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» Марат ЧАБДАРОВ.

«СГ»: Марат Мухажирович, какие задачи в сфере градостроительства решаются с помощью «цифры»?

Марат Чабдаров: В госпрограмме «Цифровая экономика Российской Федерации», принятой недавно правительством, говорится, что данные в цифровом виде являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности. Градостроительное проектирование как нельзя лучше иллюстрирует этот тезис. Все функции градостроительного проектирования — аналитическая, исследовательская и прогнозная — базируются на структурированной цифровой информации, то есть, на массовом качественном сборе и анализе данных. Применение цифровых информационных технологий в градостроительстве оправдано в максимальной степени — ведь именно на стадии проектирования принимаются ответственные и дорогостоящие решения. К слову, в ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» всегда понимали важность научно обоснованной информации для принятия органами власти объективных градостроительных решений. И научный коллектив института никогда не прекращал вести исследования в области информационного обеспечения градостроительной политики.

«СГ»: Можете ли вы привести примеры работы ЦНИИП в этом направлении?

М.Ч.: Начнем с того, что сборник научных трудов «Автоматизация процессов градостроительного проектирования» под редакцией А. П. Ромма, выпущенный в 1983 году, до сих пор присутствует в списках литературы большинства научных статей по этой теме. Развивая применение методов прикладной математики и вычислительной техники, научный коллектив ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» создал ряд практических разработок в области математического моделирования для проектной деятельности.

И это не теоретические выкладки. Точные расчеты, формирование банков данных и разработка информационных систем позволяют создавать цифровые топографические карты и цифровые планы городов. Согласно «Инструкции о порядке разработки, согласования, экспертизы и утверждения градостроительной документации» 2003 года, разработанной при непосредственном участии специалистов ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России», цифровые карты являются обязательной частью градостроительной документации. Более ста публикаций из серии «Автоматизация проектирования транспортных систем» выпущено руководителем направления городского транспорта ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» Александром Стрельниковым. Цифровые методы моделирования в области транспортных коммуникаций города чрезвычайно важны для разработки эффективных систем управления городским хозяйством. В программе создания цифровой экономики говорится, в частности, об «умных городах». Уже в 2018 году будет разработана система мониторинга выполнения стандарта транспортного и градостроительного планирования с учетом возможностей применения отечественных и локализованных иностранных технологий комплексного транспортного моделирования, а к 2025 году в России появится 50 «умных городов».

«СГ»: В программе говорится, что градостроительная политика должна базироваться на отечественных ИТ-разработках. Что делается институтом в этом направлении?

М.Ч.: В числе разработок ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» — расчетное моделирование для проектных целей и обеспечения безопасности зданий и сооружений. Это важнейшее направление деятельности института ведет Управление научных исследований и изысканий в области градостроительной безопасности и инженерной защиты от стихийных бедствий. Кроме того, ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» по поручению Минстроя России разрабатывает тиражируемый программный комплекс ТТ ПО ИСОГД («Информационных систем обеспечения градостроительной деятельности») для муниципальных образований и субъектов федерации. В октябре 2017 года, после завершения разработки комплекса, он будет внедрен в «пилотном» режиме в нескольких субъектах Российской Федерации. Затем ТТ ПО ИСОГД разместят в Национальном фонде алгоритмов и программ для электронных вычислительных машин для бесплатного тиражирования органам власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления.

«СГ»: Одним из направлений программы «Цифровая экономика Российской Федерации» объявлено образование. Каким может быть вклад института в решение кадровых проблем?

М.Ч.: Обеспечение органов власти, ответственных за регулирование градостроительной деятельности, профессионально подготовленными кадрами — одна из ключевых задач ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Заметная часть научного коллектива института состоит из ученых, имеющих непосредственное отношение к разработке ключевых понятий градостроительства. Например, определение урбанизации в Большой Советской Энциклопедии дано учеными института. Сейчас, когда нами проведена актуализация деятельности института — научной, проектной, методологической, можно видеть интереснейшую картину преемственности градостроительного образования. Тематика текущих научных исследований института очень широка — от древности до современности. В научной, научно-практической и проектной работе участвуют 54 доктора наук, в том числе 23 академика РААСН, а также молодые ученые — слушатели аспирантуры ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Наши аспиранты высоко ценят возможность работать вместе с корифеями градостроительной науки, многие из которых трудятся в ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» более тридцати лет. В этом году наша аспирантура получила государственную аккредитацию сроком на шесть лет и набирает слушателей по трем специальностям.

«СГ»: Если говорить о программе в целом, в чем вы видите ее смысл с точки зрения градостроительной практики?

М.Ч.: Я бы, прежде всего, отметил бы интегрирующий потенциал программы цифровой экономики. Этот же фактор определяет и характер деятельности, которую осуществляет ФГБУ «ЦНИИП» в рамках задач, поставленных Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации. Сегодня градостроительство представляет собой сложную многокомпонентную систему. Разработка градостроительной документации требует сопряженных знаний в разных областях — от архитектуры, инженерии и экономики строительства до демографии и социологии. Все это требует развития межведомственного взаимодействия при разработке документов стратегического планирования. В этой ситуации особую актуальность приобретает задача описания современной экономики, основанной на «цифре», в нормативных выражениях. И премьер-министр ясно дал понять, что для возникновения подобного рода нормативной среды необходимо будет идти на компромиссы, проявлять разумную договороспособность. Мы надеемся, что реализация программы цифровой экономики позволит говорить о координации и интеграции стратегических градостроительных решений, то есть, о единстве иерархии всех уровней градостроительства в новых экономических условиях.

Цитата в тему

Сегодня градостроительство представляет собой сложную многокомпонентную систему. Существует большое число уровней, на которых разрабатывается градостроительная документация… Мы надеемся, что реализация программы цифровой экономики позволит говорить о координации и интеграции стратегических градостроительных решений

Справочно

Целями программы («Цифровая экономика РФ» — «СГ») являются: создание экосистемы цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности и в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное, бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан; создание необходимых и достаточных условий институционального и инфраструктурного характера, устранение имеющихся препятствий и ограничений для создания и (или) развития высокотехнологических бизнесов и недопущение появления новых препятствий и ограничений как в традиционных отраслях экономики, так и в новых отраслях и высокотехнологичных рынках; повышение конкурентоспособности на глобальном рынке как отдельных отраслей экономики Российской Федерации, так и экономики в целом.

Автор: Татьяна ЯКОВЛЕВА (№33 от 25.08.2017)

Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 25 августа 2017 > № 2287866 Марат Чабдаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter