Всего новостей: 2604829, выбрано 879 за 0.292 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 25 августа 2017 > № 2287866 Марат Чабдаров

Программная интеграция.

Цифровая экономика даст возможность создать единую иерархию всех уровней градостроительства.

В конце июля премьер-министр Российской Федерации Дмитрий Медведев утвердил программу развития цифровой экономики до 2024 года в России. Говоря о целях программы, глава правительства заявил, что «этот огромный инфраструктурный проект призван устранить административные барьеры в целях повышения конкурентоспособности страны, качества жизни граждан, обеспечения экономического роста и национального суверенитета». Сегодня цифровая экономика представлена тремя уровнями: рынки и отрасли экономики (сферы деятельности), платформы и технологии, а также среда, которая создает условия для развития платформ и технологий и эффективного взаимодействия субъектов рынков и отраслей экономики (сфер деятельности) и охватывает нормативное регулирование, информационную инфраструктуру, кадры и безопасность. О практике и тенденциях формирования цифровой среды в области градостроительства в интервью «СГ» рассказал генеральный директор подведомственного Минстрою РФ ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» Марат ЧАБДАРОВ.

«СГ»: Марат Мухажирович, какие задачи в сфере градостроительства решаются с помощью «цифры»?

Марат Чабдаров: В госпрограмме «Цифровая экономика Российской Федерации», принятой недавно правительством, говорится, что данные в цифровом виде являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности. Градостроительное проектирование как нельзя лучше иллюстрирует этот тезис. Все функции градостроительного проектирования — аналитическая, исследовательская и прогнозная — базируются на структурированной цифровой информации, то есть, на массовом качественном сборе и анализе данных. Применение цифровых информационных технологий в градостроительстве оправдано в максимальной степени — ведь именно на стадии проектирования принимаются ответственные и дорогостоящие решения. К слову, в ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» всегда понимали важность научно обоснованной информации для принятия органами власти объективных градостроительных решений. И научный коллектив института никогда не прекращал вести исследования в области информационного обеспечения градостроительной политики.

«СГ»: Можете ли вы привести примеры работы ЦНИИП в этом направлении?

М.Ч.: Начнем с того, что сборник научных трудов «Автоматизация процессов градостроительного проектирования» под редакцией А. П. Ромма, выпущенный в 1983 году, до сих пор присутствует в списках литературы большинства научных статей по этой теме. Развивая применение методов прикладной математики и вычислительной техники, научный коллектив ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» создал ряд практических разработок в области математического моделирования для проектной деятельности.

И это не теоретические выкладки. Точные расчеты, формирование банков данных и разработка информационных систем позволяют создавать цифровые топографические карты и цифровые планы городов. Согласно «Инструкции о порядке разработки, согласования, экспертизы и утверждения градостроительной документации» 2003 года, разработанной при непосредственном участии специалистов ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России», цифровые карты являются обязательной частью градостроительной документации. Более ста публикаций из серии «Автоматизация проектирования транспортных систем» выпущено руководителем направления городского транспорта ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» Александром Стрельниковым. Цифровые методы моделирования в области транспортных коммуникаций города чрезвычайно важны для разработки эффективных систем управления городским хозяйством. В программе создания цифровой экономики говорится, в частности, об «умных городах». Уже в 2018 году будет разработана система мониторинга выполнения стандарта транспортного и градостроительного планирования с учетом возможностей применения отечественных и локализованных иностранных технологий комплексного транспортного моделирования, а к 2025 году в России появится 50 «умных городов».

«СГ»: В программе говорится, что градостроительная политика должна базироваться на отечественных ИТ-разработках. Что делается институтом в этом направлении?

М.Ч.: В числе разработок ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» — расчетное моделирование для проектных целей и обеспечения безопасности зданий и сооружений. Это важнейшее направление деятельности института ведет Управление научных исследований и изысканий в области градостроительной безопасности и инженерной защиты от стихийных бедствий. Кроме того, ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» по поручению Минстроя России разрабатывает тиражируемый программный комплекс ТТ ПО ИСОГД («Информационных систем обеспечения градостроительной деятельности») для муниципальных образований и субъектов федерации. В октябре 2017 года, после завершения разработки комплекса, он будет внедрен в «пилотном» режиме в нескольких субъектах Российской Федерации. Затем ТТ ПО ИСОГД разместят в Национальном фонде алгоритмов и программ для электронных вычислительных машин для бесплатного тиражирования органам власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления.

«СГ»: Одним из направлений программы «Цифровая экономика Российской Федерации» объявлено образование. Каким может быть вклад института в решение кадровых проблем?

М.Ч.: Обеспечение органов власти, ответственных за регулирование градостроительной деятельности, профессионально подготовленными кадрами — одна из ключевых задач ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Заметная часть научного коллектива института состоит из ученых, имеющих непосредственное отношение к разработке ключевых понятий градостроительства. Например, определение урбанизации в Большой Советской Энциклопедии дано учеными института. Сейчас, когда нами проведена актуализация деятельности института — научной, проектной, методологической, можно видеть интереснейшую картину преемственности градостроительного образования. Тематика текущих научных исследований института очень широка — от древности до современности. В научной, научно-практической и проектной работе участвуют 54 доктора наук, в том числе 23 академика РААСН, а также молодые ученые — слушатели аспирантуры ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Наши аспиранты высоко ценят возможность работать вместе с корифеями градостроительной науки, многие из которых трудятся в ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» более тридцати лет. В этом году наша аспирантура получила государственную аккредитацию сроком на шесть лет и набирает слушателей по трем специальностям.

«СГ»: Если говорить о программе в целом, в чем вы видите ее смысл с точки зрения градостроительной практики?

М.Ч.: Я бы, прежде всего, отметил бы интегрирующий потенциал программы цифровой экономики. Этот же фактор определяет и характер деятельности, которую осуществляет ФГБУ «ЦНИИП» в рамках задач, поставленных Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации. Сегодня градостроительство представляет собой сложную многокомпонентную систему. Разработка градостроительной документации требует сопряженных знаний в разных областях — от архитектуры, инженерии и экономики строительства до демографии и социологии. Все это требует развития межведомственного взаимодействия при разработке документов стратегического планирования. В этой ситуации особую актуальность приобретает задача описания современной экономики, основанной на «цифре», в нормативных выражениях. И премьер-министр ясно дал понять, что для возникновения подобного рода нормативной среды необходимо будет идти на компромиссы, проявлять разумную договороспособность. Мы надеемся, что реализация программы цифровой экономики позволит говорить о координации и интеграции стратегических градостроительных решений, то есть, о единстве иерархии всех уровней градостроительства в новых экономических условиях.

Цитата в тему

Сегодня градостроительство представляет собой сложную многокомпонентную систему. Существует большое число уровней, на которых разрабатывается градостроительная документация… Мы надеемся, что реализация программы цифровой экономики позволит говорить о координации и интеграции стратегических градостроительных решений

Справочно

Целями программы («Цифровая экономика РФ» — «СГ») являются: создание экосистемы цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности и в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное, бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан; создание необходимых и достаточных условий институционального и инфраструктурного характера, устранение имеющихся препятствий и ограничений для создания и (или) развития высокотехнологических бизнесов и недопущение появления новых препятствий и ограничений как в традиционных отраслях экономики, так и в новых отраслях и высокотехнологичных рынках; повышение конкурентоспособности на глобальном рынке как отдельных отраслей экономики Российской Федерации, так и экономики в целом.

Автор: Татьяна ЯКОВЛЕВА (№33 от 25.08.2017)

Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 25 августа 2017 > № 2287866 Марат Чабдаров


США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314611 Илон Маск

Состояние Илона Маска впервые превысило $20 млрд

Анастасия Ляликова

Руководитель отдела новостей Forbes.ru

Теперь, когда ракеты SpaceX улетают в космос, капитал Маска, похоже, также бросает вызов гравитации

Состояние Илона Маска, чуть не обанкротившегося после запуска Tesla Motors и ракетной компании SpaceX, впервые превысило $20 млрд, свидетельствуют данные Forbes.

22 августа Forbes обнародовал ежегодный список богатейших технологических миллиардеров. Маск занял 12-е место с $20,7 млрд, опередив таких бизнесменов, как соучредитель корпорации Microsoft Пол Аллен ($20,5 млрд) и председатель совета директоров компании Alphabet Эрик Шмидт ($12,4 млрд). Таким образом, с марта, когда вышел рейтинг богатейших людей планеты по версии Forbes, создатель Tesla разбогател почти на $7 млрд – тогда его состояние оценивалось в $13,9 млрд.

Во многом взлет Маска объясняется ростом капитализации аэрокосмической SpaceX. Компания, которая которая планирует отправить людей на Марс, привлекла $350 млн в прошлом месяце, а ее стоимость была оценена в $21 млрд. Маску принадлежит более половины стоимости этого бизнеса.

В этом году SpaceX добилась значительных успехов: в марте компания впервые запустила уже использовавшуюся ранее первую ступень ракеты-носителя Falcon 9, а затем снова посадила ее. Совсем недавно Маск показал первые изображения скафандра SpaceX на своей личной странице Instagram. В феврале он заявлял, что компания отправит людей в космос уже в следующем году.

Прогресс Tesla, производитель электромобилей, также был довольно сильным. В частности, компания выпустила новую, более дешевую модель, Model 3, которая пользуется большим спросом. Благодаря этому акции Tesla выросли на 55% за последний год.

Маск начал свой путь как предприниматель в 1996 году, когда основал Zip2. В 1999 году он продал ее компании Compaq более чем за $300 млн. В марте 1999 года Маск стал одним из основателей X.com. В 2000 году X.com произвела слияние с компанией Confinity, впоследствии компания была продана eBay за $1,4 млрд.

Маск присоединился к Tesla в 2004 году в качестве ключевого инвестора и стал генеральным директором в 2008 году, когда бизнес изо всех сил пытался найти средства во время мирового финансового кризиса. Он, как сообщает Forbes, продал почти все свои активы для финансирования дальнейшего развития Tesla и SpaceX.

США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314611 Илон Маск


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314609 Антон Аграновский

Вера в единорога: как создать компанию с капитализацией $1 млрд

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Венчурный инвестор рассказывает о стратегии, которой должны следовать основатели бизнеса и инвесторы, чтобы превратить стартап в компанию-«единорога» с оценкой выше $1 млрд.

В 2013 году, публикуя в издании TechCrunch заметку «Добро пожаловать в клуб единорогов», Эйлин Ли из фонда Cowboy Ventures пыталась проиллюстрировать, сколь небольшой процент венчурных предприятий достигает оценки в $1 млрд – всего 0,07% всех стартапов, привлекших внешнее финансирование. Однако, технологическая компания, достигшая оценки свыше $1 млрд – уже далеко не редкость: за последнее десятилетие число фирм, подходящих под это определение, достигло, по оценке CB Insights, 211, а их суммарная стоимость близится к $1 трлн.

Выращивание из стартапа «единорога» перестало быть фантазией, теперь это технологичная и хорошо структурированная задача. Чтобы ее решить, основатель бизнеса должен следовать очень четкой и жесткой стратегии.

На практике, «единороги» появляются в быстрорастущих нишах, и IT-рынок для этого наиболее подходящий, поскольку внутри него часто формируются новые объемные сегменты. Хорошая иллюстрация – рынок криптовалют, на котором совсем недавно появился игрок с оценкой свыше $1,5 млрд, биржа Coinbase. В августе Coinbase привлекла четвертый раунд финансирования общим объемом $100 млн, установив таким образом рекорд оценки в секторе. В своем развитии Coinbase реализовала все классические алгоритмы выхода на высокую инвестиционную орбиту: запущенная в 2012 году на грант в $600 000 в инкубаторе Y Combinator (один из ведущих в Кремниевой долине с активами более $10 млрд) компания последовательно расширяла базу инвесторов и объем привлекаемых средств – якорные инвестиции от Digital Currency Group и ангелов–физических лиц в раунде А, мощные венчурные фонды Andreessen Horowitz и Draper Fisher Jurvetson в раундах В и С.

Coinbase не делала ставку на разработку нового токена, предложив инфраструктурную услугу, причем очень «концентрированную»: в отличие от большинства криптовалютных бирж в ее обороте всего три позиции: биткоин (Bitcoin), «эфир» (Ethereum) и Litecoin, добавление новых инструментов, по словам СЕО компании Брайана Армстронга, будет каждый раз сопряжено с тщательным анализом. В результате, годовой оборот на площадке превышает $25 млрд, а Армстронг, наряду с Виталиком Бутериным, вошел в число наиболее влиятельных в мире персон в возрасте до 40 лет по версии журнала Fortune.

Таким образом, первое общее правило при взращивании «единорога« – выбирать для запуска проекта новый, растущий и потенциально объемный сегмент.

При этом, создание компании, дорого оцененной инвесторами, и построение бизнеса, имеющего положительный денежный поток и приносящего деньги акционерам, – это две разные задачи, порой противоречащие друг другу. Если говорить о прибыльном бизнесе, то чем меньше в нем партнеров, тем эффективнее он работает. Для компании с высокой оценкой, напротив, хорошая стратегия – привлечение в капитал не отдельных фондов, а консорциумов, которые разделят между собой риск, повысят хайп вокруг проекта и ускорят его движение с одной стадии на другую. А вершина эволюции – IPO, которое тем лучше, чем более оно массовое. Само по себе проведение инвестиционных раундов и работа с инвесторами отвлекает уйму времени и ресурсов, отрывает основателя проекта от работы. Это могут себе позволить только «крупно замахнувшиеся» компании.

Если цель проекта – попасть в клуб «единорогов», то основателю необходимо понимать, какие цели и задачи преследуют инвесторы, ожидающие его на пути, либо иметь консультантов, которые это понимают. Интерес инвесторов–«ангелов» и фондов посевного инвестирования, участвующих на стадиях seed и pre-seed, состоит в том, чтобы объяснить создателям проекта (и отчасти это будет правдой), что их идеи ничего не стоят, и что они должны отдать максимальную долю за минимальные деньги. Это делается, чтобы получить максимальный доход за самую рисковую стадию инвестиционного цикла. Работу «ангелов» оправдывает доход на вложение от 10х до 100х.

Институционализированные венчурные инвесторы – фонды венчурного капитала, или «фонды-тактики» – стремятся заплатить «ангелу» как можно меньше, получив быстрорастущий перспективный проект в хорошей нише. Интерес фонда-тактика – перекупить проект с мультипликатором 2-3х, а продать его примерно с 5-6х.

У фонда-стратега (private equity) задача состоит в том, чтобы купить проект по мультипликатору 5-6х и вывести его на IPO по мультипликатору 12-16х. На этом этапе происходит серьезная переупаковка проекта с привлечением консультантов и юристов, включающая большой цикл роуд-шоу. Весь процесс может занимать 3-4 года. Именно поэтому, по умолчанию, фонды-стратеги смотрят на длинные инвестиции либо в устоявшиеся ниши, либо в быстрорастущие проекты, захватывающие значительную долю на рынке.

Как и в процессе эволюции, инвестор каждого следующего типа полностью уничтожает интерес предыдущего.

У основателя же, сидящего по другую сторону стола от всей этой толпы разномастных инвесторов, интересы совершенно другие – удержать за собой максимальную долю, самостоятельно управлять проектом, отбиться от связывающих по рукам и ногам советов директоров, чтобы не быть выгнанным из собственной компании, как Трэвис Каланик из Uber.

Принципиально важно на каждой стадии развития проекта привлекать ровно столько денег, сколько необходимо, и не больше. Ключевая ошибка, которую совершают 99% стартаперов – попытка поднять столько денег, сколько они должны получить за ближайшие 2-3 года. Они очень сильно завышают стартовые стадии (и в части оценок, и в части привлекаемых объемов), чем ставят для себя «локер» на дальнейший рост. Переоценка бизнеса на ранних стадиях ведет к огромным проблемам на последующих. Команда тратит привлеченные деньги неэффективно, и шанс на успех бизнеса становится минимальным. На этих стадиях стартапер должен быть голодным. Инвестировать меньше – естественное желание капиталиста, но это единственный случай, когда оно работает во благо стартапера. Чем голоднее, агрессивнее и жестче команда, чем она лучше экономит деньги, тем больше у нее шансов оказаться конкурентоспособной в борьбе с рынком. Имея избыток денег, компания обременяет себя дорогим офисом, водителями, накладными расходами. Когда она начнет бороться за рынок, базовые косты останутся выше, чем у конкурентов, и на дистанции 2-3 года рыночные позиции будут утрачены. Основатели в такой ситуации часто говорят: «Вы плохие инвесторы». Действительно, у вас были плохие инвесторы – они дали вам слишком много денег.

Оценка быстрорастущего и высокорискованного бизнеса не может быть очень формализована. На этапе идеи, когда еще не создан прототип, бизнес стоит ту сумму, о которой договорились основатель с посевными инвесторами. Рабочий прототип в большинстве случаев обойдется в 1-3 млн рублей, какие-то технологичные продукты могут стоить несколько сотен тысяч долларов. На следующем этапе оценивается, сколько стоит доработка до коммерческой версии. Когда появилась первая выручка, необходимо точечное привлечение инвестиций на маркетинг и рекламу, чтобы выйти на точку безубыточности, после чего оценка уже начинает формироваться через мультипликаторы.

На этапе, когда бизнес имеет сформированную стратегию, вышел на плато и проходит аудит, можно говорить о мультипликаторе в размере 5-6 годовых прибылей. Следующая стадия – привлечение большого финансирования и захват новых рынков. Здесь мультипликатор может быть подняться до 10х, поскольку компания понятна в плане денег и может увеличиться в несколько раз, захватив новые рынки. На этапе IPO ограничений почти не существует, все зависит от «громкости» размещения: Facebook выходил на рынок по цене в 25 годовых выручек и 77 прибылей.

Крауд-инвестирование через ICO, в связи с дикостью криптовалютного рынка, сейчас даже на стадии прототипа дает возможность разместиться с мультипликаторами до 1000х. Рынок ICO еще достаточно юн, большинство разместившихся компаний моложе двух лет, и у новых инструментов нет достаточно глубокой истории, а у криптоинвесторов – понимания эффективности их вложений на длинном горизонте. Возможно, распределенная инвестиционная система, не имеющая границ и жесткого регулирования, отменит классическую модель роста компаний, но более вероятно, что анархия на рынке криптовалют и токенов закончится и он станет более консервативным, появится глубокий анализ проектов и команд, чего сейчас недостает.

Отдельная рекомендация: избегайте государственных денег и грантов. За ними всегда приходят проверяющие с предубеждением, что все деньги украдены и задачей найти их. Хорошая идея всегда найдет своего частного инвестора. При этом государство и его агенты вполне могут выращивать «единорогов». Хороший пример – проект «Эвотор» («эволюция торговли»), совместное предприятие Сбербанка, сооснователя Qiwi Андрея Романенко и производителя кассовых устройств «Атол». За счет стимулированного государственными решениями спроса на электронные кассы, компания растет на тысячи процентов. Проект запущен только в 2016 году, и, по собственным данным, уже реализовал свыше 150 000 устройств с минимальной ценой около $500 каждое (есть и более дорогие конфигурации), а в будущем продолжит зарабатывать на их обслуживании. Причина взрывного роста понятна: Сбербанк с его 16 000 отделений предлагает кассы «Эвотора» как базовое решение для электронных касс. Это, разумеется, не «единорог» в классическом смысле этого слова – не будущая глобальная компания с размахом на весь мир – это монетизация государственного ресурса. В чистом виде «единороги» в России, увы, сегодня не возможны, и вряд ли появятся в ближайшие годы.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314609 Антон Аграновский


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 августа 2017 > № 2482386 Георгий Малинецкий

Рывок или откат?

о цифросфере беседуют главный редактор «Завтра» и доктор физико-математических наук Георгий Малинецкий

Александр Проханов

Георгий Геннадиевич, ещё лет 20-25 назад я не раз слышал суждения, что человечество вместо того, чтобы продолжать заниматься наукой, стало заниматься чепухой. Оно перестало интересоваться атомным ядром, сверхскоростями, звездолётами, а занялось сетевой дурью, мобильными телефонами, гаджетами. Но вдруг выяснилось, что при этом человечество открыло новую сферу, которую сейчас называют цифросферой. Произошло открытие: через сетевые электронные технологии мы получили новую землю и новое небо, а вместе с тем возникло другое человечество. Как вы на это смотрите?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Произошло не открытие, а закрытие, Александр Андреевич. Закрытие фантастического масштаба. Вспомним 1957 год — первый советский спутник. 1961 год — первый человек в космосе. 1969 год, человек на Луне — это мечта! Мы шли к звёздам. Дальше 1973 год — всё кончается, всё оборвалось. И мы вместо экстраверсии пошли во внутреннюю сферу — в интроверсию. И потери громадные, потому что сейчас мы смотрим изнутри и внутрь себя. Опросы показывают, что наши школьники не знают размер Земли, далеко ли от нашей планеты до Солнца.

Вспомним литературу 60-х годов. Взлёт научной фантастики: Беляев, Станислав Лем, Азимов, Кларк. Далёкие галактики, иные миры… А дальше? Фэнтези. А что такое фэнтэзи? Это будущее в прошлом. Человечество вместо того, чтобы двигаться вперёд, застыло в наркотическом тумане. Российские социологи показали, что самому важному, а именно — своей жене и детям, российский мужчина в среднем уделяет 45 минут в день, а телевизору, гаджетам и компьютерам (в контексте развлечений, а не работы) — 4,5 часа. Мы обменяли право первородства на чечевичную похлёбку, произошла смена истинных, подлинных вещей на суррогат. Вспомните библейское: "Возлюби ближнего своего, как самого себя". Масса людей не знает соседей по лестничной площадке, но они там, где-то в Сети, возлюбили дальнего. И возлюбили дальнего за счёт ближнего.

Александр ПРОХАНОВ.

Но эта реальность сложилась. Я тоже — жертва этой цифросферы. Я человек не цифры, а слова. Я верю в то, что в начале было слово, а не цифра, и слово было у Бога, а не цифра была у Бога. Тем не менее я думаю, что всегда наряду с потребностью добывать энергию, снимать тяготы физического труда, у человечества была задача управлять своей историей. И в том, что сейчас происходит, мне кажется, сделан ещё один шаг в управлении историей. За счёт этих "пустяковых" гаджетов, интернета и компьютера создались условия, чтобы управлять огромными массами людей, гигантскими социальными процессами. Если так, разве это не открытие?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Нет-нет-нет. Это не открытие, а закрытие. И цифры здесь ни при чём. Вы абсолютно точно поставили проблему — это управление историей. По сути, есть две основные тенденции. Первая тенденция: мы хотим построить Царство Божие на земле, хотим прорваться в будущее. И вот — Красная страна. Песня "Нам нет преград ни в море, ни на суше" — это стремление в будущее. Отсюда культ космонавтики, Гагарин. Это прорыв в будущее. А будущее и капитализм несовместны, потому что капитализм — это общество для 1% людей, а 99% остальных должны жить в наркотическом тумане: в телевизоре, в компьютерах, в гаджетах. А поскольку будущего у капитализма нет (это признают и его идеологи), нужно вернуть прошлое. Но как? Очень просто. Лишить людей ощущения будущего, истории, ощущения, что что-то должно происходить.

Заметьте: совершенно разное отношение к будущему в культуре Китая, России и Америки. Китай мыслит веками. Американцы живут, чтобы жить сегодня. Сегодня! А мы — цивилизация будущего. "Россия — Третий Рим, и четвёртому не бывать". Мы — в будущем. И одна из главных потерь 90-х годов — то, что будущего нас лишили. А жить сегодняшним днём — несовместимо с нашей цивилизацией. И вы абсолютно правы: это попытка остановить историю, заменив её иллюзией. Примерно как в фильме "Матрица" братьев Вачовски. Когда, не умея справиться с реальными проблемами, с действительностью, элита (тот самый 1%) выдаёт всем некую наркотическую реальность, в которой они как бы и живут, а реальные их тела — в питательном бульоне. Именно путь к этому сейчас и торит цифровая реальность.

Когда говоришь с молодёжью, возникает ощущение, что им нужно подсказывать, где смайлик ставить, что смешно или не смешно. Я был в шоке, когда в США впервые увидел различные забавные комедийные шоу, где люди за экраном смеются. Это чтобы зритель знал, как реагировать. И у нас сделано ровно то же. Это огромное снижение наших способностей — познавательных, эмоциональных, интуитивных. Гигантский шаг назад, значение которого ещё пока не осознано.

Александр ПРОХАНОВ.

Я разделяю вашу точку зрения, но пытаюсь встать на противоположную. Разве не благодаря этим новым открытиям, программам, новым представлениям о числе удалось создать прорыв в генной инженерии, например? Или новые типы самолётов и ракет? Разве не они могут гармонически соединить техносферу и биосферу, создать балансы регулирования и управления? Ведь большие системы умирают очень часто потому, что нет аппарата управления.

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Нет. Большие системы умирают потому, что нет людей, которые понимают, зачем эта система создана. Есть человек, он несёт некие смыслы, понимает, как это должно быть отстроено, вдохновляет других людей. Это — удивительное творчество. Цифра — только инструмент. Вы говорите "благодаря этим технологиям…". Но возьмём, к примеру, анестезию — замечательная вещь. Когда опиум используется для того, чтобы облегчить страдания, — благородно. Но нельзя наркоманию и наркотик как лекарство поставить на одну доску. Не надо мешать чёрное и белое, свет и тьму.

И компьютеры в своей области приложений — очень хороши, конечно. Если индустриальная эпоха избавила людей от тяжёлого физического труда, то компьютерная эпоха позволила избежать рутинного умственного труда. Действительно, нам приходится иметь дело с большими массивами информации. Есть, скажем, генная инженерия. Наш геном — это три миллиарда букв: А (аденин), Г (гуанин), Ц (цитозин), Т (тимин). Мы с вами живём около трёх миллиардов секунд и не в состоянии даже прочитать каждую буковку своего генома. Чтение генома требует суперкомпьютеров. А откуда взялись компьютеры? Я работаю в Институте прикладной математики им. М.В. Келдыша и знаю об этом не понаслышке. Как и большинство инноваций, они появились в связи с военной сферой. Первая атомная бомба была рассчитана на логарифмической линейке. Лаврентий Павлович Берия, чтобы учёные считали поточнее, заказал большие линейки. Поскольку этим занимались выдающиеся физики, они смогли свести необходимые расчёты к самым простым, которые можно было произвести на линейке. А вот с космосом уже так не получается, здесь нужно считать не только много, но и очень быстро. Стало понятно, что для сохранения нашего суверенитета требуется создание гигантской отрасли промышленности, связанной с вычислительной техникой. Эти задачи были решены.Но сейчас люди становятся придатками своих компьютеров, зависят от них. Типичная ситуация, когда школьники не знают таблицу умножения и сразу лезут за калькуляторами. Вспомним ЕГЭ. Мы пытаемся наших детей поставить на уровень роботов, которые должны решать стандартные задачи. Попытка заменить человека компьютером в "человеческих" делах — на мой взгляд, это кощунство.

Александр ПРОХАНОВ.

Кощунство, может быть. Но как ни странно, вы вместо того, чтобы опровергать меня, со мной соглашаетесь. Вы согласились с тем, что развитие традиционного прогресса оказалось невозможным без создания цифросферы. Что такое спроектировать Третью мировую войну? Это война в космосе, под водой, на континентах. Это огромное количество компонентов, которые должны действовать синхронно. Синхронизировать их не в состоянии ни Жуков, ни Сталин, ни Монтгомери. Их в состоянии синхронизировать компьютер. Значит, ЭВМ совершенствуется по мере того, как развиваются человеческие задачи и потребности. Развиваясь, они не могут остановиться и эволюционируют. Цифросфера эволюционирует туда, где людей в большом количестве не нужно!

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Александр Андреевич, я советую вам читать Проханова, он толкует про Бога и дьявола, про свет и тьму. Разве не шок, что 70% американцев (по данным последнего опроса) говорят: вполне уместно уничтожение целых стран, если это не затронет США? В своё время Сергей Петрович Капица, выдающийся просветитель России, рассказывал мне, как наш большой правозащитник Андрей Сахаров явился к советским военным и сказал: есть возможность создания таких термоядерных бомб, которые в момент "Ч" могут просто смыть и Атлантическое, и Тихоокеанское побережье Штатов. Военные ему ответили: нет тех смыслов и ценностей, которые оправдывают уничтожение целых народов.

Вспомните Библию: "Богу богово, кесарю кесарево". Человек первичен. И попытка заменить человека чем-то компьютерным — порочна. Более того, мы находимся в точке бифуркации. Сейчас делается важнейший выбор. Первый выбор — это многоэтажный мир. Как, собственно, вы его и обрисовали: есть 1% людей, неважно, по какому признаку отобранных: элита, не элита. Его как бы обслуживают роботы. Это зелёная зона. Дальше есть жёлтая зона. Нужны же какие-то ресурсы для забавы верхним. И есть красная зона, куда можно спихивать всех остальных. Радикальные представители американской элиты говорят, что на Земле есть место для миллиарда человек. Американцы до Барака Обамы никогда не говорили явно и жёстко, что они являются избранными. На наших глазах строится многоэтажный мир, когда за одну и ту же работу люди в разных странах получают по-разному. Это громадное региональное и иное неравенство. Это тупик, это поздний Рим, раковая опухоль, когда 1% пожирает то, что есть у остальных 99%. В результате этот 1% губит и себя, и остальные 99%.

Есть альтернатива. В ней человек — сверхценность. "Для Бога нет ни эллина, ни иудея", все люди равны. И они равны в главном — в праве на жизнь, это то, что называется "традиционные ценности". Пойдём дальше. Что главное в исламе? Справедливость. "Свобода. Равенство. Братство" — лозунг Французской революции, подхваченный коммунистами. А дальше — ирония истории! Ведь новая Россия пошла к капитализму, к неравенству. И вот сейчас президент Путин в статье в "Нью-Йорк Таймс" говорит, что ни одна нация, ни одна социальная прослойка не имеет морального права считать, что она чем-то выделена по отношению ко всем остальным. И либо мы идём по пути многоэтажного мира, и тогда в конце будет как у Уэллса: элои, морлоки, то есть тотальное неравенство. Причём сейчас это неравенство потребления, а дальше будет более жёсткое неравенство. Это будет антиутопия, когда люди различаются и по времени жизни. Как у Ефремова в "Часе быка", как в "1984" и в антиутопии "О, дивный новый мир", когда детям в мозг закладываются разные профессии. Но если считаем, что человек является сверхценностью и все семь миллиардов человек на планете для нас важны, то надо решить, как их накормить, создать достойный уровень жизни, обеспечить безопасность. Главный нерв XXI века именно в этом.

Или мы будем идти по первому пути, а именно — остановка истории, наркотическая культура для 99% населения и жуткий поздний Рим, варварский капитализм, возможно, с одной или двумя мировыми войнами на XXI век. Либо это путь, который прочерчивали в своё время коммунисты. Третьего не дано.

Александр ПРОХАНОВ.

Вы говорите "нас ведут". Но, может быть, мы все ведомые? Ведомые чем-то, что не является человеческой волей. Ведь развитие машин, техники ушло от рычага, от колеса, прошло стадию пара, ядерной энергии. Сейчас вошло в цифровую сферу. С какого момента это развитие стало дьявольским, а не божественным? Со стадии колеса? То, что делал Келдыш, и то, что делал Курчатов, — это стадия уже дьявольская или стадия божественная?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Есть книга Клауса Шваба "Четвёртая промышленная революция". Клаус Шваб — создатель Давосского экономического форума. Мы видим там обычно людей в хороших костюмах, полагая, что это некая политическая тусовка. Но всё гораздо серьёзнее. Это огромная экспертная площадка, где эксперты со всего мира вырабатывают понимание того, что происходит. И дальше — проектируют будущее. А затем олигархам, политикам "подсказывают", куда вкладывать деньги и куда вести мир.

Посмотрим, что предлагается. Они полагают, что до 2025 года будет 21 переломный момент. Какие это моменты? Один из них — вживляемые мобильные телефоны. Даже сейчас, если у вас есть мобильный телефон и он выключен, то всё равно можно установить, где вы находитесь. Но если он вживляем — это уже матрица. Следующее: 10% людей носят одежду, подключённую к интернету. Нас, скажем, "большие братья" постоянно смотрят по телевизору определённых фирм. Но в случае подключения одежды к интернету, мы будем носить с собой постоянный детектор лжи.

Вся культура, начиная с Античности, шла к тому, чтобы сила становилась более мягкой; она шла к свободе, к тому, чтобы человек мог реализоваться. А здесь наоборот — мы спускаем человека до уровня марионетки.

Удивительная вещь: когда подписывают контракт с космонавтом, обязательно оговаривается (психологи настояли), что у человека должен быть час времени, когда за ним с Земли не наблюдают. Это его личное время, личное пространство. А здесь компьютерные технологии полностью лишают человека и личного времени, и личного пространства.

И вот уже в прогнозе Давоса появляется первый робот в составе корпоративного совета директоров. Это поражение человека! Человеческие решения к 2025 году будут приниматься роботами. У Станислава Лема есть рассказ, когда на некую планету прислали роботов. Им сказали, что надо гармонизировать то, что есть на планете. Роботы подумали: как гармоничнее всего? Когда все равны, когда полная стабильность. И они всех людей превратили в большие монеты, в диски. Давос прокладывает путь к расчеловечиванию.

Александр ПРОХАНОВ.

Расчеловечиваются всё, в том числе и те, кто расчеловечивает? Или они выводятся за скобки?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

В сущности, это главный вопрос, который сейчас решают американцы. Мне довелось знакомиться с их системой образования, и из 500 американских вузов 450 очень плохи — хуже большинства наших. Наукой занимаются примерно в пятидесяти вузах, и есть пятнадцать вузов мирового уровня. К сожалению, беда нынешней России в том, что у нас таких институтов сейчас нет.

Более того, примерно половина людей в тех сверхвузах, сверхуниверситетах учатся бесплатно, потому что работает система социальных лифтов: олимпиады, фонды, которые должны из человеческой массы выделять талантливых людей и выводить их в элиту. Но есть некое заблуждение у американцев, как было у римлян, что этот самый 1% людей на самом верху может быть независимым от остальных. С роботами или иначе — неважно. Проезжаю по Рублёвке, там четырёхметровые заборы. Шофёру говорю: видите, как отгородились. И шофёр, который возит элиту, отвечает: "Если что, газом возьмём". Это же растущая ненависть 99% к 1%! Американские учёные это осознают. Книга нобелевского лауреата Джозефа Стиглица "Великое разделение" — про то, что американская экономика с 70-х годов росла ради этого 1%, то есть 99% людей почти ничего не получили. Но никогда 1% не удержит 99%.

Александр ПРОХАНОВ.

Это правда, но мой вопрос — о другом. Негативные последствия всего этого, которые касаются 99%, касаются и одного оставшегося процента. Потому что всё человечество едино. Мы едины. И по ком звонит колокол? По всем он звонит. Поэтому элита, которая как бы устанавливает правила игры, первой становится жертвой этих правил.

У обычных людей есть несколько форм отношения к цифросфере. Большинство и не заметят эту цифросферу. Они будут смотреть телепередачи, вкушать визуальные наркотики. Они рабы этой машины, и машина на них зиждется. Есть те, кто стремится улучшить машину, найти огрехи. Существует категория тотальных революционеров-нигилистов, которые считают, что мега-машины не подвержены улучшениям. И они должны быть уничтожены. Вот это — тотальная революция. Есть беглецы. Россия — страна пространств, есть, куда сбежать. И есть таинственная категория, которая может овладеть цифросферой. Где находится та категория, которая может овладеть этой цифросферой?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Думаю, что неизбежности нет. В своё время считали, что и в опиуме нет ничего предосудительного. Люди не осознавали в полной мере, куда ведёт этот путь. Но потом поняли. Более того, в промышленной Англии было тотальное пьянство. А сейчас есть разумная политика, и пьянство пошло на убыль. "Цифромания" — тоже социальная болезнь. И я думаю, что сейчас часть людей понимает, что менять реальную жизнь на виртуальный мир — это искусственно состарить себя. У человека есть внутренние ограничения. Он не может посмотреть, не повредившись психически, тысячи убийств — у него утратится ощущение ценности человеческой жизни. Сейчас эти ограничения просто игнорируют, но их непременно осознают.

Мне в своё время американцы рассказывали, как они видят войну. Очень просто. Человек у себя за столом восемь часов, перед ним компьютер. А далеко в Ираке есть беспилотники, машины, которые будут взрываться, есть смертники, и он, как в компьютерной игре, играет ими восемь часов. Потом приходит сменщик. У них есть иллюзия, что война — игра, это как те самые 70% американцев, которым не жалко уничтожить целые страны. И другое дело — реальная жизнь, кровь, смерть. В этом смысле американцы неполноценны, они не воевали на своей территории, не понимают в полной мере, что такое война, когда это касается не других, а своих матерей, жён, детей. И, к сожалению, это огромная вина нашей страны, потому что, когда был Советский Союз, было понимание, что альтернативная сила есть. И я думаю, что человечество это осознает. Есть поучительный пример. Когда в мире была вторая сверхдержава, было принято ключевое решение ХХ века — об ограничении стратегических вооружений. Если бы мы не ограничили себя в этой сфере, возможно, нас бы уже не было. Поэтому я думаю, что мы стоим перед очень серьёзными ограничениями и в сфере цифровой реальности. Думаю, что с мегамашиной мы совладаем.

Александр ПРОХАНОВ.

Тогда человеческая воля много значила: воля генсека, воля президента американского. А сейчас воля правителей мало что значит, она стремительно уменьшается, другие факторы начинают действовать. Я думаю, что роботизации не избежать. Значит, будет освобождаться от физического труда всё большее количество людей. Как с ними обойтись? Во-первых, либеральный фашизм предлагает резко сократить численность, уничтожив их — когда либерализм, создающий сверхтехнологии, находит способы уменьшения населения.

Есть, мне кажется, и другой путь, который, быть может, избрал бы Советский Союз, не откажись он от Ефремова или Беляева. Если бы Советский Союз изучал человека, если была бы создана теория человека, мы бы не распались. В частности, больше внимания уделялось бы иррациональному в человеке. Мне кажется, освобождённого человека, не бездельного, не праздного, могли бы использовать, научившись раскрепощать его эмоциональную психическую энергию. На основании этой эмоциональной психической энергии можно было бы совершать грандиозные открытия, которые, мне кажется, в цивилизации если не XXI, но XXII века будут бесценны. Они будут дороже продуктов, белков, углеводородов. Человеческая мечта, например. Человеческая мечта может быть реализована в повседневности. Сама по себе мечта является той субстанцией, которая позволяет человечеству существовать на новом сверхчеловеческом уровне. Мне кажется, что задача науки будущего в том, чтобы научиться выделять в человеке те его свойства силы и умения, из которых можно создавать огромный мировой космогонический продукт, связанный с силой мечты.

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Конечно. Думаю, то, что мы говорим о цифровой реальности, — это вчерашний день. Мир толкают опять назад, в прошлое. Когда я учился в школе, то считал, что математика — большая серьёзная наука, а физика в два раза проще, чем математика. Химия тоже в два раза проще, чем математика, а биология ещё в два раза проще, чем химия. Если мы возьмём науку и посмотрим цитируемость статей в разных областях (какие надежды связываются с той или иной областью, насколько активно научное сообщество), то увидим: науки биологического цикла — это 50, вся химия — это 10, вся физика — это 8, вся математика — 1,5, а вся информатика — та самая цифровая реальность — 1,5. То есть компьютерная наука в некотором смысле кончилась. Мы видим то, что происходит на излёте. Когда мы толкаем людей в цифровую реальность, мы их направляем назад. Будущее — это биология.

И мы игнорируем две революции, которые произошли после промышленной. Что такое индустриальная эпоха? Это массовые производство, потребление, образование, культура, оружие массового уничтожения. В нынешней цифровой реальности значение каждого человека может быть несравненно больше. Он может оказаться в нужное время в нужном месте и очень многое изменить. Реальность такова.

Второе. В индустриальной революции важны деньги. Вот у нас капитал, деньги, которые приносят деньги… Это кончилось. Вот вы — Саудовская Аравия или Катар, у вас много денег, у вас треть мировых запасов газа… И что? Вы всё равно оказываетесь игрушкой в руках тех людей, у которых оружие и технологии. Сейчас наше правительство всё ещё играет в деньги и с замиранием сердца следит, какая будет цена на нефть. А мы уже живём в мире технологий. Если у нас нет технологий, то деньги и газ отберут тем или иным способом, с войной или без войны.

Наконец, сейчас на пороге третья революция, мы называем её гуманитарно-технологической. У вас есть деньги и технологии, но если во власти мошенники, некомпетентные люди — вы ничего не можете сделать. И будущее — за людьми, за их самоорганизацией, за людьми, которые поддерживают друг друга. Возьмите газету "Завтра". Я был поражён, как мало людей, которые оказывают такое большое влияние на умы. И один в поле воин! Когда создавался Физтех (Московский физико-технический институт) нобелевскими лауреатами академиками Николаем Николаевичем Семёновым и Петром Леонидовичем Капицей отбирались лучшие из лучших. Огромная нагрузка и на студентов, и на преподавателей. Когда Капице задали вопрос: а с чем связаны эти сверхнагрузки? Зачем это всё? Будет ли это оправдано? Он ответил: если мы вырастим за двадцать лет одного человека уровня Эйнштейна или Ньютона, то все наши деньги и потерянное здоровье — всё будет оправдано. Они, как Прометей, откроют человечеству новое, которое может изменить всё. Именно поэтому американцы до сих пор с огромной опаской относятся к нам. Именно к этой непредсказуемости, к прометеевскому началу. Непонятное опасно! Сейчас ничего нет, но, возможно, в лаборатории, в подвале человек придумал такое, что может мир направить по другому руслу.

Но есть и другой подход. В постиндустриальной экономике два человека из сотни кормят себя и всех остальных, десять из ста работают в производстве, производят товары для себя и остальных. Зачем нужны другие? Современный капитализм отвечает: они не нужны, мы их будем развлекать и занимать. Праздный мозг — мастерская дьявола. И главная функция цифросферы — это убийство свободного времени. Это первый путь. Но есть и второй. На мой взгляд, коммунисты поступали очень честно. Они учили научному коммунизму, рассказывали, куда они хотят привести мир, указывали цель.

Действительно, для промышленного производства достаточно 10-15 человек из ста. А что же делать остальным? Это главный вопрос XXI века. На мой взгляд, сейчас есть фантастические возможности для творчества в самых разных сферах. Например, у вас есть ребёнок, и вы видите в нём что-то выдающееся. Вы вкладываете в него многое, и он действительно воплощает свои и ваши идеи и мечты. Видимо, профессия учителя, воспитателя и педагога будет главной профессией XXI века.

Думаю, что гуманитарно-технологическая революция будет связана с тем, что мы вернём человеку много человеческого. Эмоции, переживания. Мы видим признаки этого. Вот я читал вчера замечательные рассказы Екатерины Глушик "Своё стояние" и "Чертовская красота". Я подумал: удивительно, для одного читателя — это просто кошмар, ему это будет сниться по ночам, потому что она — талантливый художник. А другой воспримет это более-менее спокойно. Разным людям нужна разная литература.

Ведь все люди разные. Более того, мы сами разные. Мы в юности — одни, нам хочется переступать пределы. Мы другие — в зрелости. И совсем иные — на краю жизни. Поэтому, на мой взгляд, должно быть примерно так. Допустим, у нас есть материальное изобилие, и человек может выбрать: какой образ жизни в этот период его устраивает.

Учёные, которые создавали ядерное оружие, говорили, что это было самое счастливое время. Востребованность работы страной и ощущение, что можно сберечь мир. Коммунизм, к сожалению, не учёл, что на разных стадиях жизни люди различны. Я думаю, что наука к этому придёт.

Одно из главных открытий ХХ века — двойная спираль ДНК. Уотсон, нобелевский лауреат, сказал, что мы поймём сознание и природу психических заболеваний не раньше, чем через пятьдесят лет, но в ближайшие десять лет будет сделано следующее. Ребёнок ещё в утробе матери, а мы уже видим, кто придёт в мир: выдающийся спортсмен, гениальный математик, музыкант. А когда вы с детства понимаете, к чему человек способен, это изменит всё. Если будущее состоится, то во главе будет не цифросфера, не наркотическая культура, не виртуальные миры, а человек. По-моему, у Сартра есть фраза: "Ад — это другие". И когда мы с вами сумеем сначала понять, а потом объяснить и другим людям, что рай — это другие, настоящие люди, а не виртуальные персонажи, то с этим ничего не сравнится. И тогда всё у нас получится.

Александр ПРОХАНОВ.

Спасибо, Георгий Геннадьевич, за разговор.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 августа 2017 > № 2482386 Георгий Малинецкий


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 августа 2017 > № 2314651 Олег Кивокурцев

Плечом к плечу: Илон Маск и русские инженеры против роботов-убийц

Олег Кивокурцев

Сооснователь и директор по развитию фирмы Promobot

Представители компаний, разрабатывающих робототехнику и технологии искусственного интеллекта (ИИ), из 26 стран подписали открытое письмо, обращенное к ООН, о необходимости запретить разработку и использование автономного оружия

Обращение было подписано перед Международной конференцией с участием ООН по вопросам использования искусственного интеллекта (IJCAI), которая прошла 21 августа в Мельбурне, и одним из ключевых вопросов была судьба автономного вооружения. Среди подписантов письма был Илон Маск, известный своим осторожным отношением к ИИ, а также сооснователи российской компании Promobot Алексей Южаков и Олег Кивокурцев. Олег, как участник этих событий, объяснил, почему вопрос об этике и опасностях использования искусственного интеллекта сейчас критичен.

Восстание машин

Одушевить неодушевленное — давняя мечта человечества, которая зародилась еще в древнегреческих легендах об ожившем медном великане, прошла через чертежи механического рыцаря Леонардо да Винчи, «взорвала» ХХ век промышленной роботизацией и вылилась в автоматические устройства, наделенные искусственным интеллектом. Термин «робот» ввел в обиход чешский писатель Карел Чапек в 1921 году. Он уже тогда написал пьесу о фабрике по производству искусственных людей, в которой машины взбунтовались против своих хозяев, — тема полюбилась фантастами, вспомните культовые «Терминатор» и «Матрица».

Сегодня роботы уже стали обыденностью — они упрощают быт, автоматизируют бизнес-процессы, позволяют людям больше заниматься творчеством. Мы их контролируем, они нам помогают. Но многие ученые, инженеры и программисты все же считают, что развитие искусственного интеллекта может превратить машины в серьезную потенциальную угрозу для человека.

Одна из основных технологий в области ИИ, которая сейчас активно развивается, — это нейронные сети. Машины на современном этапе развития без труда могут быстро, автономно и максимально эффективно получать информацию об окружающем мире — идентифицировать объекты, сопоставлять их с базами данных, принимать решения на основе анализа. Например, «умные» камеры на пограничных постах и в местах массового скопления людей оценивают концентрацию потока, реагируют на экстренные ситуации и при необходимости автоматически вызывают соответствующие службы. Нейросети распознают людей по изображению, помогая искать преступников.

Другая важная технология современности — машинное обучение, в котором используются средства математической статистики, численных методов, методов оптимизации, теории вероятностей, теории графов и другие методы обработки больших массивов данных. Программы в процессе повторения постепенно обучаются определенным действиям — так же, как и люди. Раз за разом выполняя похожие задания, машина прогрессирует. Возьмем автокорректор в телефоне, это простейшая нейросеть с машинным обучением: если вы несколько раз отказались изменить неизвестное системе слово, оно автоматически будет добавлено в словарь. Еще пример — алгоритм распознавания лиц у Facebook на основе фотографий из социальных сетей. Уже в 2015 году его точность достигала 83%.

Машины способны даже учиться принимать решения. Умные камеры могут автоматически повышать освещенность либо менять другие настройки в зависимости от ситуации, чтобы лучше распознавать лица.

Именно эти технологии и могут при определенных обстоятельствах стать опасными для человека. Математическая статистика и теория вероятностей — относительные и субъективные методологии. То есть результат обработки данных может оказаться неожиданным, а последствия ошибки уже будут зависеть от степени проникновения технологий в нашу жизнь. Илон Маск считает, что роботы могут «начать войну, публикуя фальшивые новости, подделывая учетные записи и просто манипулируя информацией».

Разумные роботы

Возможен ли распространенный фантастический сюжет о роботе, который осознает себя разумным существом и даже проявляет эмоции? Это вопрос открытый.

Существует две противоположных теории. Еще в 1980 году американский философ Джон Сёрл проводил эксперименты, чтобы доказать отсутствие самосознания у ИИ. По его мнению, машинам можно указать, как выполнять ту или иную операцию, но осознавать и понимать ее назначение они не будут. Сегодня многие ученые придерживаются именно этой позиции. С ними спорят сторонники когнитивистики, которые считают, что сознание человека не зависит от состояния мозга. То есть теоретически его можно реализовать на другом даже небиологическом носителе. Правда, «загадку человеческого разума» еще никто не разгадал, поэтому перенести принципы работы сознания на машину пока невозможно.

Кто окажется прав, предсказать сложно. Пока нет веских доводов в пользу того, что ИИ сможет осознать свое существование, самостоятельно себя программировать и проявлять эмоции.

Угрозы автономного вооружения

Если искусственный интеллект начнет эволюционировать и научится саморазвиваться, люди не смогут влиять на него. Маловероятно, что ИИ целенаправленно решит уничтожить человечество. Скорее, он просто выйдет из-под контроля либо попадет в руки не тех людей. Чтобы этого не произошло, нужно уже сейчас задуматься о законах, регулирующих ИИ, о робоэтике и машинной морали. Известный астрофизик Стивен Хокинг, основатель Microsoft Билл Гейтс и предприниматель Илон Маск уже давно призывают научную общественность выработать свод правил для проектирования и создания роботов и ИИ, как когда-то разрабатывались правила для машиностроительных производств.

Сейчас робототехника регулируется общими электротехническими, промышленными и другими правилами. Но это постоянно растущая мощная отрасль, ей нужен свой ряд СНиПов, ГОСТов, допусков и нормативных документов, которые лягут в основу международного кодекса. В нем, в первую очередь, нужно прописать правила, касающиеся автономного вооружения:

Наличие красной кнопки, которая позволит ликвидировать систему. Какими бы ресурсами искусственный интеллект ни обладал, какие бы задачи ему ни делегировали, должна быть кнопка «стоп», которая гарантированно выведет систему из строя.

Грамотное делегирование задач. В 1980-е годы была такая история: радар принял солнечные блики за огненный хвост ядерных ракет. В соответствии с распознанной информацией система ввела все боеголовки в максимальную готовность и отправила сигнал офицеру, чтобы произвести запуск, — это было предусмотрено правилами. Офицер разобрался в ситуации, не нажал на кнопку и буквально спас мир от ядерной войны. Вывод — нельзя делегировать полномочия, способные уничтожить человечество, машине. В частности, не должно появиться полностью автономного оружия массового поражения.

Регламентация системы прицеливания и навигации. Уже сегодня применяются автоматизированные орудия локального поражения — системы распознавания врагов на танках, системы автоматического обнаружения противников на автоматах и т. д. Стоит понимать, что пока не существует ни одной системы распознавания объектов с точностью 100%. Всегда есть погрешность. И если для Facebook это простительно, то для вооружения есть риск поражения мирных жителей, жилых поселений. Поэтому стоит регламентировать навигацию и систему прицеливания как можно скорее.

Важность человеческого фактора. Человек при принятии решений учитывает многочисленные обстоятельства, в том числе моральные, ориентируется на окружающую среду. Основная задача ИИ — повышение эффективности, автоматизация и снижение затрат, ничем другим машина не руководствуется. Главное — поразить противника, даже если при этом под удар попадет жилое поселение. Поэтому не стоит доверять искусственному интеллекту стратегию на финальном этапе. Можно запросить аналитику, наиболее выгодные варианты, но окончательное решение должен принимать человек.

Протоколирование. Все робототехнические устройства, использующиеся в военных действиях, должны работать по закрытым протоколам, для которых необходимо разработать соответствующие стандарты.

Устройства должны обмениваться информацией с командным пунктом или между собой по особым типам шифрования, к которым никто не имеет доступа. Не бывает полностью безопасных цифровых систем. Если протоколы недостаточно защищены, к ним могут подключиться террористы.

Сейчас разработкой этого международного кодекса занимаются коллеги во всем мире. Письмо в ООН, под которым мы подписались, — это первый шаг к утверждению документа, регламентирующего использование технологий в области искусственного интеллекта с техническими и моральными составляющими. И последствия для стран, которые планируют внедрять роботов в войска без соблюдения кодекса, должны быть такими же, как для стран, нелегально производящих ядерное или химическое оружие.

Станет ли научная фантастика о бунте машин реальностью, никто не знает. По мнению Стивена Хокинга, искусственный интеллект может стать как самым лучшим, так и самым худшим изобретением человечества. Пока, конечно, бояться рано. Современные нейронные сети устроены в полторы тысячи раз проще, чем головной мозг крысы. Поэтому сейчас самое время создать условия для максимально безопасного развития ИИ, чтобы избежать проблем, которые могут возникнуть в будущем — бесконтрольности, «гонки искусственных интеллектов», тайных разработок и хакерских атак.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 августа 2017 > № 2314651 Олег Кивокурцев


Китай > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 21 августа 2017 > № 2314660 Джек Ма

Alibaba и $1,3 млрд: состояние Джека Ма резко выросло за день

Анастасия Ляликова

Руководитель отдела новостей Forbes.ru

Вернуться на первую строчку китайского рейтинга Forbes миллиардеру помог рост котировок основанной им Alibaba

Состояние Джека Ма, основателя и исполнительного директора гиганта электронной коммерции Alibaba, увеличилось на $1,3 млрд за один день, сообщает Forbes.

Это произошло после публикации отчетности ретейлера за первый квартал, согласно которой выручка компании увеличилась на 58% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Эти результаты оказались выше ожиданий аналитиков, акции компании выросли более чем на 10%. Более половины состояния Ма приходится на акции Alibaba, так что рост котировок обеспечил бизнесмену резкий прирост состояния.

Кроме того, доходы от облачных сервисов почти удвоились — до 2,4 млрд юаней ($360 млн) за второй квартал. Рост выручки во многом был обусловлен увеличением на 75% общего числа клиентов, использующих платные интернет-сервисы и интернет-инфраструктуру Alibaba — с 577 000 клиентов в июне прошлого года до более чем миллиона клиентов в июне 2017 года. Ожидается, что в ближайшие годы этот показатель будет продолжать расти, учитывая огромный спрос на интернет-инфраструктуру в Китае и на других азиатских рынках.

Согласно рейтингу Forbes Real Time, в настоящее время состояния Ма составляет $37,6 млрд. Он самый богатый человек в Китае — на $900 млн «опережает» председателя Tencent Holdings Ma Хуатенга, который переместился на вторую строчку в китайском рейтинге Forbes Real Time (состояние - $36,7 млрд). В то же время владелец девелоперской компании Dalian Wanda Ван Цзяньлинь, занимавший первую строчку в китайском рейтинге Forbes-2017, опустился на четвертую строчку, сейчас его состояние оценивается в $29,9 млрд.

Тем не менее, расклад сил еще может измениться: Tencent 16 августа сообщила о том, что их чистая прибыль за первые шесть месяцев выросла на 70%, в основном благодаря росту онлайн-бизнеса и мобильных игр, а также онлайн-платежей и рекламы. На прошлой неделе акции Tencent выросли на 4,9%.

Джек Ма при развитии своего бизнеса на протяжении многих лет следовал по стопам Amazon Джеффа Безоса, крупнейшего в мире онлайн-ретейлера и главного конкурента Alibaba. Как и Amazon, китайская корпорация запустила бизнес по облачному хранению данных и начала производить собственный развлекательный контент. Сам Безос в 2017 году вошел в тройку богатейших людей планеты по версии Forbes, тогда его состояние оценивалось в $72,8 млрд, а в июне на протяжении нескольких часов занимал первую строчку списка.

Тем не менее в чем-то Джеку Ма удалось опередить своего американского конкурента. Летом 2017 года Amazon подала заявку на приобретение Whole Foods Market Inc. за $13,7 млрд. в попытке освоить рынок розничной торговли. Ма запустил подобный проект около двух лет назад, открыв продуктовые магазины Hema. Только в прошлом месяце появилось еще три магазина, в результате чего общее количество достигло 13, в основном они расположены в Шанхае и Пекине.

Китай > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 21 августа 2017 > № 2314660 Джек Ма


Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 18 августа 2017 > № 2314732 Павел Врублевский

Почему за липовые размещения в криптовалютах можно пострадать

Павел Врублевский

владелец платежной системы Chronopay

Многие фаундеры компаний считают, что это просто быстрый способ озолотиться

Каждому успешному предпринимателю нужна деталь в гардеробе для демонстрации своей близости к новым технологиям. Начав разбираться с бизнесом ICO (размещений в криптовалютах), я всегда ношу с собой Apple Pen. Это изумительное устройство, которое гарантирует честность и прозрачность расходования средств, собранных на ICO в России.

В структуре краудфандинга ICO нет механизмов, которые бы обеспечивали отсутствие мошенничества или фрода со стороны фаундеров проекта – другими словами, ничто не мешает приличным людям взять и уйти с деньгами, которые они привлекли. Кроме одного – имени тех людей, кто выступает адвайзерами проектов. Ручку можно воткнуть в ухо или в глаз фаундерам проекта и они прекрасно справятся с работой и бесплатно и дотянут до следующего раунда инвестиций. Можно было бы носить с собой и пистолет, но такой Apple Pen это стильно и инновационно.

Без имени, без адвайзеров – привлечь средства в нормальном объеме невозможно. Тем не менее мои мессенджеры завалены предложениями о фейковых ICO. Мне совершенно не хочется рисковать ни своей, ни чужой репутацией, когда большинство фаундеров проектов не понимают основ делового оборота и уголовного права — даже того, что групповые обсуждения «как мы соберем деньги и всех кинем» представляют собой статью 159 Уголовного кодекса и документируются от технического контроля переговоров и до того простого факта, что порядка 15% любой команды ICO – это уже чьи либо информаторы. Коллеги еще не успели выдумать точно кого они разведут, а их уже задокументировали и занесли в список, возможно даже дважды, если проект международный – в ФСБ и в ФБР.

С другой стороны, существуют тонкости правоприменения в нашей стране. Сомнительный проект на условный суперкомпьютер за $40 млн на ICO нельзя заранее назвать мошенничеством, надо отдавать себе точный отчет в том, что лишь суд способен дать такое определение. В нашей стране находящейся под гнетом санкций и тяжких финансовых лишений, безусловно, каждый суперпроект будут расследовать правоохранительные органы. Более того, его начнут расследовать еще до создания интернет-странички для ICO. Но пока люди будут выяснять нарушено законодательство или не нарушено законодательство и после многочисленных расследований вряд ли от $40 млн что-либо останется. Распределяя бюджеты кстати, памятка новичкам ICO и фаундерам, всегда помните, что финальную точку может поставить суд.

Что остается тогда поручившимся экспертам и адвайзерам проекта? Суперкомпьютер будет банально не на что строить, а имя и репутация пострадают. Очевидно, что участникам не стоит чрезмерно рисковать , а регуляторам пора бы уже задуматься о том, что заниматься законодательством о ICO точно стоит.

Россия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 18 августа 2017 > № 2314732 Павел Врублевский


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 августа 2017 > № 2314703 Анатолий Карачинский

Последний первопечатник. Как владелец IBS стал медиамагнатом

Александр Левинский

Обозреватель Forbes

В империи Анатолия Карачинского множество компаний, но медийная — одна

Летом 1999 года в номере гостиницы Regent в столице Малайзии Куала-Лумпуре, где остановился канадец, эмигрант из России Александр Кругман, раздался телефонный звонок основного владельца российской технологической компании IBS Анатолия Карачинского (№121 в списке Forbes, состояние — $850 млн). Один из богатейших людей России звал бывшего подчиненного присоединиться к новому проекту — дистрибуции западных газет и журналов. Идея была проста: передавать через интернет периодику в формате PDF в любую точку планеты и распечатывать прессу на специальных принтерах. Кругман оставил должность вице-президента канадской фирмы по электронному обмену данными и стал вице-президентом по технологиям компании Карачинского NewspaperDirect (сегодня PressReader, или PR).

Идея казалась странной. «На нас смотрели как на идиотов, — рассказывает Карачинский. — Бумага медленно умирала, а мы стали объяснять издателям, как зарабатывать деньги». В 2003 году Кругман возглавил PR, и через 14 лет приложение компании установлено на 27 млн смартфонов, ее клиентами стали 15 000 библиотек, 9000 ресторанов и бизнес-центров, 6000 гостиниц, 204 круизных судна. Среди крупнейших подписчиков — Европейский парламент, Нью-Йоркская общественная библиотека, европейская часть гостиничной сети Marriott International. Читатели платят за право доступа к 6500 с лишним цифровых двойников газет и журналов со всего света.

Потенциальный охват аудитории во всем мире впечатляет — он больше населения США и составляет, по словам Кругмана, около 350 млн. Медиааналитик, приглашенный исследователь Университета Южной Калифорнии Василий Гатов оценивает ядро аудитории PR «не менее чем 10 млн человек в Северной Америке и Южной Европе» (это клиенты, которые пользуются сервисом хотя бы раз в месяц). Компания не разглашает финансовые показатели. По оценке источника, хорошо знакомого с делами PressReader, выручка компании — около $70 млн. Для сравнения: The New York Times Company в год получает от подписки в интернете $233 млн.

Знакомство с прессой

Карачинский, которому в июле 2017-го исполнилось 58 лет, получил диплом инженера-программиста в Московском институте инженеров железнодорожного транспорта. Уже через пять лет после выпуска вместе со своим преподавателем он написал популярнейшую в Советском Союзе книгу «Персональные компьютеры». После чего австрийская компания Prosystems пригласила его стать ее представителем в Москве, и одним из первых контрактов Карачинского стала поставка и наладка редакционно-издательской системы для выпуска немецкого журнала Burda Moden. Затем при его участии Prosystems и ВНИИ проблем вычислительной техники и информатизации создали СП «Интермикро». Оно оборудовало издательским программным обеспечением редакции «Известий» и «Коммерсанта». В те годы Карачинский познакомился с американкой Эстер Дайсон, которую называют «крестной матерью Рунета».

После распада СССР он ушел из СП и создал свою компанию «Информационные бизнес-системы» (впоследствии IBS). А вскоре нашлись и инвесторы — Эстер Дайсон познакомила Карачинского с президентом российского дочернего банка Citibank Миленко Хорватом. «Мы встретились в гостинице Radisson Slavyanskaya, — вспоминает Хорват, — и оказалось, что Эстер была права: у нас мог бы начаться совместный бизнес». В 1996 году Citi инвестировал в СП IBS и Dell Systems, а затем инвестиционный фонд Citibank купил 10% IBS за $6 млн. Хорват вошел в совет директоров компании.

Кризис 1998 года подтолкнул Карачинского к мысли о выходе на западные рынки. «У нас на счетах была куча денег, — вспоминает он. — И тогда я решил, что надо искать какие-то новые ниши бизнеса — не в России, а по всему миру». IBS купила небольшую американскую компанию Russian Story, которая через интернет доставляла 50 000 ностальгирующих эмигрантов копии свежих русских газет («АиФ», «Коммерсант», «Время МН», «Труд» и других) в формате PDF. Команда Russian Story во главе с Александром Грунцевым перешла в PressReader. Кругман отвечал за технологии, а возглавить новый проект Карачинского согласился сам Хорват. К тому времени он уволился из Citibank и создал собственный инвестфонд, который вложился в PR. «Я работал банкиром в разных странах, уходил в собственный бизнес и вернулся в Citi, когда мне предложили небывалую задачу — создать западный банк в России, и я справился, — рассказывает он. — Потом инвесторы PR предложили мне стать CEO, я снова захотел создать что-то, чего раньше не было».

Машинное чтение

PR зарегистрирована в 1999 году в Канаде. Первоначальные инвестиции внесли IBS, Дайсон и Хорват, позже подключился британский венчурный фонд United Venture Capital Eastern Europe и голландский фонд Soses Investments миллиардера Владимира Лисина F 3 (№3, $16,1 млрд), покинувший проект через четыре года. В первые годы компания получила около $20 млн. На что тратились деньги?

В основном инвестиции шли на R&D — исследования, технологическое развитие и приобретение оборудования. Своей основной задачей на начальном этапе Хорват называет привлечение клиентов с обеих сторон — это как издатели, так и гостиницы, авиакомпании, библиотеки, а также другие площадки, где устанавливалось оборудование PR для печати свежих газет. «К тому времени, как мы начали операционную деятельность в 2000 году, интернет-лихорадка закончилась, — вспоминает он. — Привлекать партнеров было тяжело, но как только их число достигло критической массы, дело пошло: за первые два года мы смогли привлечь более ста крупнейших издателей». Хорват вложил в компанию $5 млн собственных средств и ушел через четыре года с хорошим, как он утверждает, возвратом на инвестиции.

После этого компанию возглавил Александр Кругман, при нем PR начала быстрыми темпами разрабатывать свою флагманскую технологию SmartTranslator и перешла от самостоятельной печати к франчайзинговой модели. Сначала PR предоставляла гостиницам, авиалиниям и др. технологию и оборудование, им оставалось только печатать заказанные газеты. С 2003 года модель начали менять на франчайзинговую: PR передавала партнеру территориальную лицензию и предоставляла ноу-хау, технологии, принт-станции. Крупные издатели постоянно сокращают рассылку бумажных газет в регионы, например, у партнера в Дубае установлено три мощных принтера стоимостью по $5 млн, которые печатают по технологии PR газеты не сокращенного размера на листах формата А3, а обычного, широкоформатного.

В 2004–2005 годах PR начала переходить на цифровой продукт, версии которого менялись и совершенствовались, и в 2009 году компания создала технологию, работающую как на мобильных устройствах Apple, так и на Android. В собственном центре обработки данных PR в Ванкувере установлены тысячи серверов. PR владеет крупнейшим издательским облаком — серверными мощностями для удаленной обработки информации медиакомпаний.

Рабочий механизм PR — система SmartTranslator — переводит PDF-файлы в понятный для машины вид, с которым она может работать. «SmartTranslator — это наше основное ноу-хау, — говорит глава PR. — Программа позволяет воспроизводить вид статьи на экране десктопа, планшета или смартфона, менять его на текстовой и обратно». Кругман рассказывает, что примерно в 2002 году, когда у них не было еще SmartTranslator, он обратился к владельцу конкурирующей компании Olive Software Йони Штерну с предложением купить его систему. Штерн отказался. «В итоге получилось, как в фантастическом рассказе Раймонда Джоунса, в котором герою показали видео антигравитатора. Его якобы начал делать молодой ученый, но разбился вместе с образцом, — говорит Кругман. — Когда же герой сделал машину, выяснилось, что фильм был монтажом». В PR сделали уникальную систему и предложили ее клиенту Штерна газете The Daily Telegraph. Издатель согласился на замену, и оказалось, что у конкурентов не было аналогичной разработки. (Штерн не ответил на запрос Forbes.) Сейчас SmartTranslator, как утверждает Кругман, дает примерно 95–96% безошибочно воспроизведенного текста. Оставшиеся 4–5% исправляет вручную группа из 300 программистов-корректоров (всего в компании работает свыше 550 человек).

За онлайн никто не хочет платить, но за те же буквы на бумаге люди готовы раскошелиться, говорит Кругман: «Вот мы и придумали модель, которая бы использовала новые технологии для продажи старого продукта — газет». Когда интернет начал бурно расти, вспоминает Карачинский, СМИ решили, что без труда смогут продавать свой продукт в сети. В середине 2000-х годов в The Wall Street Journal работали тысячи программистов. К тому времени 400 000 подписчиков бумажной версии перешли на сайт. «Мы сказали WSJ: посмотрите, что вы на них зарабатываете, — рассказывает Карачинский. — И показали, что на переходе в онлайн они потеряли $26 млн». На бумаге они продавали рекламу по $2 за просмотр одним подписчиком, а в онлайне — от $0,02 до $0,2 за клик. Для читателя газеты хоть на бумаге, хоть на экране реклама выглядит одинаково. При этом каждый просмотр в PR учитывается международной аудиторской компанией по учету тиражей ABC как отдельный бумажный экземпляр. В The Wall Street Journal поняли, что могут зарабатывать те же $2 за одного подписчика, предлагая ему не бумагу, а цифровую версию.

Первым клиентом-издателем в России был ИД «Коммерсантъ». Демьян Кудрявцев, работавший с 2006 по 2012 год гендиректором ИД «Коммерсантъ», а теперь совладелец «Ведомостей» (газетой владеет семья Кудрявцева), рассказывает, что ни минуты не сомневался в целесо­образности сотрудничества с PR. «Важная технологическая компания разработала сервис, который не требовал от нас никаких затрат и должен был приносить какие-то деньги, — говорит он. — Если есть потенциал, идея взлета, заработка, компания не должна упираться». В «Ведомостях», по его оценке, доля дохода от PR ничтожная, но дело не в деньгах, а в имидже. «Для некоторых пользователей PR стала стандартом чтения прессы в путешествии, — объясняет Кудрявцев. — Даже если это не значимая доля, то речь идет об оказании услуг части качественной аудитории без дополнительных затрат».

В России PR работает через «дочку», компанию R Story. PR отдает издателю в среднем $0,25 за просмотр его газеты. Кроме того, программа анализирует поведение читателей и в обезличенной форме сообщает о нем издателям.

Благодарные читатели

В приложении PR на экране — горизонтальная лента газет и журналов, будто на витрине. Можно выбрать страну, язык, рубрики, типы изданий — 3500 газет и 3366 журналов на начало июля. Представлено 552 американских издания. Среди 140 российских — «Ведомости», «Комсомолка», МК, «Известия», «Здоровье», АиФ. Кликнув на первую полосу газеты, можно развернуть ее в длину. «Это тоже наше ноу­-хау, — говорит Кругман. — Мы считаем, что стандартный интерфейс, когда читаешь сверху вниз, неэффективен». Формат с газетного на текстовой тоже можно поменять. По его словам, газетный формат предпочитают примерно 25% пользователей, остальные читают в текстовом, но ищут статьи в газетном. Можно распечатать газету, сделать закладку, прослушать статью, перевести на 16 языков, включая японский и китайский. Еще можно кликнуть значок «за» (аналог like в фейсбуке) или «против», поделиться через имейл или социальную сеть, добавить комментарий.

Сколько стоят услуги PR? Индивидуальные пользователи могут посмотреть первые две статьи бесплатно, но после третьего клика придется заплатить $0,99 за весь номер. Месячная подписка в зависимости от глубины просмотра стоит от стандартных $30 до премиальных $199 в месяц. Гостиницы с сотней номеров платят около $4000 и раздают газеты бесплатно. Во время Каннского кинофестиваля компания Uber дарила своим пассажирам доступ к PR. C 2014 года PR устанавливает свои точки доступа, хот-споты, радиус действия которых через Wi-Fi или другие системы беспроводной передачи — от 50 м. Платят за них организации, в которых они установлены. В Москве у PR десятки точек, например в Российской государственной библиотеке (РГБ), гостинице Ritz-Carlton.

Заведующая отделом комплектования фондов РГБ Ольга Бадекина рассказывает, что ежегодно с 2013 года они заключают договор с PR, а до этого было несколько тестовых периодов. За первое полугодие 2017 года читатели РГБ обращались к материалам PR около 1200 раз. «Контракт недешевый, — говорит Бадекина, — но не дороже зарубежных ресурсов». По данным системы «Контур.Фокус», РГБ заплатила за 2017 год 716 850 рублей. Для сравнения: Дипломатической академии хот-спот обошелся в 399 934 рубля за первое полугодие, а в/ч 28178 за доставку бумажных газет платит 2,5 млн рублей. Выручка R Story в 2015 году составила 22,2 млн рублей при 1,4 млн рублей убытка. Кругман объясняет это тем, что компания получает выручку в рублях и платит роялти материнской фирме в долларах, а курс российской валюты в 2014–2015 годах сильно упал.

По словам Кругмана, более половины выручки PR получает от B2B-сегмента — библиотек, гостиниц и т. д., еще примерно 29% «идет от доставки бумажных изданий по заявкам». «Так и будет, пока мы не запустим монетизацию соцсети», — говорит он. В социальную сеть читателей PR входит уже 12 млн человек.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 августа 2017 > № 2314703 Анатолий Карачинский


Россия > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ > metalinfo.ru, 16 августа 2017 > № 2277110 Алексей Митенков

В ОМК один из самых развитых ИТ-ландшафтов в России

Алексей Митенков, директор по информационным технологиям и интеллектуальным системам защиты ОМК, в интервью TAdviser рассказал о том, как меняется ИТ-стратегия металлургического гиганта, из чего складывается ИТ-бюджет и какие перспективные технологии планируются к внедрению.

- Как в ОМК построена система управления и развития ИТ? Какую роль играет центральный аппарат, какую — ОМК-ИТ?

- У нас нет центрального аппарата, но есть централизованный сервис, объединенный в компанию «ОМК-Информационные технологии». Это кэптивная организация, которая обслуживает все компании группы, их порядка 30, включая пять основных заводов, сервисные и вспомогательные бизнесы.

Система управления ИТ построена на разделении трех основных функций. Это проектная деятельность, эксплуатационная поддержка и ИТ-архитектура. Проектный офис реализует проекты по внедрению новых ИТ-решений. Служба эксплуатации эти решения поддерживает. А кластер архитектуры и разработки сопровождает проекты на всех этапах, отвечает за корпоративную архитектуру и развитие систем. Все эти подразделения централизованы, но при этом имеют географически распределенную структуру и находятся во всех регионах присутствия ОМК.

Работу корпоративного сервиса мы строим по модели ITSM, каждый год проходим аудит на соответствие международным стандартам в области управления ИТ — Cobit. У нас четко определены все ИТ-процессы, требования к ним и инструменты для их развития.

- Что представляет собой ваша стратегия развития ИТ? Как осуществляется планирование и контроль ее реализации?

- ИТ-стратегия формируется на четыре года, исходя из существующей на данный момент модели роста. Предыдущий документ действовал в период с 2013 по 2016 год, как раз сейчас подготовлена новая версия.

Прежняя стратегия была направлена на построение корпоративного сервиса и отработку модели поставщика услуг. А теперь мы переходим к более инновационной модели, начинаем работать не только по запросам бизнеса. Создали несколько лабораторий, которые взаимодействуют с бизнес-подразделениями. Сейчас их две: Лаборатория больших данных и прогнозной аналитики и Agile-лаборатория. Планируем открыть Лабораторию индустрии 4.0 и Лабораторию дизайн-мышления.

Идея в том, чтобы идти не от осознанных потребностей, а от возможностей совместного применения накопленного индустриального опыта и ИТ-решений. Это некий внутренний венчур, который акционеры готовы поддержать.

- Насколько предприятия, входящие в ОМК, свободны в выборе ИТ-систем? Что им диктуется сверху, что определяется на местах?

- Все системы мы выбираем централизованно на основании расчета общей стоимости владения. Пишем технические задания, идет конкурентный выбор. Сами предприятия ничего не утверждают. Они передают нам свои потребности и считают эффект. А мы уже запускаем проект.

В целом, наши решения при выборе систем опираются на несколько базовых принципов — стандартизация решений, их масштабируемость, использование передового опыта, информационная безопасность. Все это мы обязательно учитываем, делая выбор в пользу той или иной системы.

- А всегда известна стоимость тех или иных ИТ-услуг, ведется внутренний биллинг?

- Да, это одна из задач инсорсинга — посчитать, что сколько стоит, сформировать каталог услуг, оценить эффект от любых изменений и вообще понять, куда уходят деньги.

Сегодня в нашем каталоге 28 бизнес-услуг. Оплата берется либо по тарифу за единицу использования (автоматизированное рабочее место, телефон), либо за количество часов, потраченных нашими специалистами. Бюджет предприятий ограничен, и они сами определяют, какую сумму готовы потратить на ИТ. И исходя из нее, заказывают у нас ИТ-услуги. Такой подход касается в том числе и ИТ-инфраструктуры, мы продаем единицы мощности – УЕМ, на них тоже установлен тариф. Это позволяет бизнесу использовать ровно те мощности, которые нужны, ни больше ни меньше.

Эта схема работает. Приживалась она очень тяжело, но люди привыкают. Любимая фраза: «Раньше вы это делали бесплатно, почему сейчас все за деньги?» Хотя на самом деле это было не бесплатно, просто никто не считал. Платный подход повышает ответственность у людей за принятие решений, особенно в прикладной области.

- Как в ОМК строится работа с внешними ИТ-поставщиками, системными интеграторами? Какая часть работ лежит на инсорсере, какая отдается на аутсорсинг?

- У нас есть некоторые решения на внешней поддержке. Например, по SAP-системам своими силами мы обеспечиваем две линии поддержки, а третий уровень — на аутсорсинге. Есть несколько модулей, которые полностью находятся на внешней поддержке, это EHSM, BPC, SRM и CRM. Мы изначально при их внедрении решили, что у нас нет компетенций, и нам нет смысла их наращивать, когда на рынке есть достаточно консультантов и интеграторов по этим системам. При этом мы определяем способы и порядок оказания услуг внешними поставщиками и отвечаем за качество перед заказчиком. Если возникают сомнения в эффективности внешнего поставщика, мы инициируем новую закупочную процедуру или начинаем оказывать эту услугу сами. Тендеры на внешнюю поддержку у нас проходят раз в 3-5 лет.

Таким образом, из 115 ИТ-систем у нас всего четыре полностью на аутсорсинге, плюс тридцать тех, которые периодически требуют общетехнической внешней поддержки. Остальное мы поддерживаем самостоятельно.

- Используете ли вы самописное ПО?

- Да, у нас есть такое ПО, причем мы не только используем какие-то старые разработки, но и делаем рефакторинг на новые промышленные платформы.

Например, система управления ЖД транспортом на нашей выксунской площадке подошла к концу своего жизненного цикла, она работала на платформе Oracle Business Suite на специфических аппаратных средствах, которые технически устарели. Мы открыли проект, стали выбирать новую платформу. Смотрели SAP TM, продукты 1С, сравнивали по функциональности с текущим решением. В итоге ни первое, ни второе нас не устроило. И мы пошли по принципу полного рефакторинга: переписываем систему на C# в новой архитектуре на новом аппаратном комплексе. Бизнес будет счастлив, ведь с точки зрения функционала все останется прежним.

Но когда есть возможность, мы, конечно, пытаемся перейти с самописных систем на коммерческие промышленные продукты. Как я уже говорил, наши принципы — это стандартизация и масштабируемость ИТ-решений, а их трудно обеспечить собственными разработками.

- Как формируется ИТ-бюджет ОМК? Какова его динамика?

- ИТ-бюджет состоит из трех основных частей. Первая часть — постоянные платежи, лицензионные отчисления вендорам: SAP, Microsoft, VMware, Polycom, Cisco и другие. Вторая часть идет от потребностей — сколько ИТ-оборудования надо закупить с учетом расширения производств и оборачиваемости техники, сколько понадобится на эксплуатацию и поддержку текущих систем и инфраструктуры. Третья — проектная часть, расходы на новые проекты, которые мы утверждаем в компании.

Мы для себя выбрали стабильную модель ИТ-бюджета, когда нужно удержаться в рамках определенной суммы на эксплуатацию и новые проекты. Поэтому каждый год, с учетом потребности наших подразделений в автоматизации, мы формируем карту проектов, которые берем в реализацию, сортируем их по значимости, эффективности. Те, что оказываются внизу списка, убираем. Проводим предпроекты, чтобы оценить окупаемость, реализуемость и востребованность изменений. В результате внедряем только самое эффективное и нужное.

- Какие ИТ-системы уже централизованы в компании?

- У нас централизован весь четвертый уровень. В ОМК вообще один из самых развитых ИТ-ландшафтов в России с точки зрения четвертого и пятого уровней автоматизации. Есть большое хранилище, все заводы работают в SAP, а все сервисные компании — в 1С.

Централизованы все основные бизнес-процессы: сбыт, закупки, управление материальными потоками внутри предприятий, бухгалтерский учет, контроллинг, управление казначейством — все работают в одних и тех же системах.

Сейчас мы занимаемся стандартизацией систем третьего уровня. На нашей основной производственной площадке в Выксе стартовал проект по внедрению единой MES-платформы. Вместо разрозненных цеховых систем, а их сейчас порядка 10 и еще примерно 50 промышленных журналов, появится одна платформа для управления производственными процессами, будет единый процесс адресного хранения, планирования и графикования производства, управления аттестацией продукции, ее качеством.

- А что на более низком уровне? Возможна ли там централизация?

- На уровне SCADA построить все на одной платформе тоже можно. У нас ответственность за развитие АСУТП полностью лежит на самих заводах, есть признаки централизации только в интеграционной шине между вторым и третьим уровнями. Если заниматься централизацией АСУТП, там можно многого добиться с точки зрения унификации решений, единого кода, единой SCADA, единых требований для поставщиков оборудования.

- Какие перспективные технологии пилотируются или используются в ОМК?

- В Лаборатории больших данных и прогнозной аналитики мы сейчас отрабатываем ряд перспективных технологий. Выбрали кейсы, связанные с управлением качеством на больших станах, обкатываем инструментарий больших данных для решения прикладных задач, которые завод не может решить имеющимися средствами. Хотим, например, научиться прогнозировать качество трубного передела, исходя из условий и результатов предыдущих переделов, сейчас этот проект — в опытно-промышленной эксплуатации. Посмотрим в течение года, как удастся решить эту задачу. Одновременно набираем кейсы из других областей: ремонт, управление оборотным капиталом.

- Как осуществляется управление жизненным циклом изделий в ОМК? Есть ли какие-то ИС, предназначенные для этого?

- У нас продолжается проект по внедрению решений компании «Аскон». Система «Вертикаль» — в качестве системы проектирования и «Лоцман» как система управления жизненным циклом. В ходе проекта мы, к сожалению, сталкиваемся с неготовностью конструкторов-технологов к переменам. Используемые ими подходы глубоко уходят корнями в советское прошлое, тогда как в современном мире уже совсем другие технологии проектирования изделий и управления процессом разработки. Проблема в том, что нет конструкторских компетенций, нет трансляции знаний. Возникает ситуация, когда узкий специалист, сознавая свою уникальность, может диктовать свои условия. Для эффективной же работы PDM-системы ею должны пользоваться все. Если в одном месте обрыв, вся цепочка рассыпается.

- Часто приходится сталкиваться с сопротивлением, неготовностью людей к изменениям, которые неизбежно несут с собой новые технологии?

- Приходится, поэтому мы и задумались о необходимости цифровой трансформации. Я часто вспоминаю известный девиз Microsoft: «Меняйся, чтобы побеждать». На мой взгляд, он четко отражает суть того, что мы делаем. Меняем бизнес, меняем себя. Роль ИТ не только в поддержке бизнеса, но и в проведении изменений. Да, иногда приходится сталкиваться с противодействием, но это естественно.

В определенный момент мы пришли к пониманию, что дальнейшее развитие ИТ-решений в интересах бизнес-подразделений (закупок, сбыта и т.п.), не дает ничего кардинально нового для компании. Подразделения начинают глубоко уходить в автоматизацию своих процессов, а это становится дорого и экономически неэффективно. Источники выгоды иссякли, или они настолько неочевидны, что процесс их поиска превращается в лотерею. Встречаясь и общаясь с коллегами, мы видим, что это происходит не только у нас. Единственный способ найти и извлечь новую выгоду — менять процессы и формировать новое видение у заказчиков ИТ-проектов. Нужно попытаться изменить бизнес-процессы вокруг нас, посмотрев на многие вещи по-новому. Это и стало толчком к цифровой трансформации. Нужно вывести людей из рутины, проинформировать, дать им те знания, которых раньше не было, заставить задуматься, поразмышлять.

Россия > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ > metalinfo.ru, 16 августа 2017 > № 2277110 Алексей Митенков


Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 12 августа 2017 > № 2286769 Александр Вураско

Тонкие грани Интернета.

Мы живём в век стремительного технического прогресса. Постоянно появляются новые разработки, совершаются научные прорывы. Однако одновременно с новинками, призванными служить на благо людям, совершенствуются и криминальные технологии.

О проблеме борьбы с хакерами и незаконной деятельностью в сети Интернет в рамках совместного проекта газеты «Щит и меч» и радиостанции «Милицейская волна» мы говорили с заместителем начальника отдела Управления «К» Бюро специальных технических мероприятий МВД России подполковником полиции Александром Вураско.

- Александр Алексеевич, аналогичные вашему подразделения существуют в правоохранительных органах практически всех стран. Какие позиции занимает российское Управление «К» в мире?

- Мы однозначно в десятке лучших. Наша страна находится в списке стран, лидирующих как по влиянию интернет-технологий на повседневную жизнь, так, к сожалению, и по уровню киберпреступности. Эти процессы тесно связаны. И мы стараемся быть всегда готовыми к новым вызовам и угрозам.

- Насколько высок уровень тех, с кем вы боретесь, - так называемых хакеров?

- Нередко звучат мнения, что отечественные киберпреступники чуть ли не самые «продвинутые» в мире. Вопрос, конечно, спорный. Несомненно, в нашей стране много одарённых людей, которые иногда встают по другую сторону баррикад.

- Каким образом полиция добывает информацию о нарушениях закона в Интернете?

- Самыми разными способами. Во-первых, через обращения граждан, в том числе электронные, например, через сайт МВД России. Все они рассматриваются, по каждому принимается соответствующее процессуальное решение. Также мы получаем сигналы о подобных преступлениях от общественных организаций, органов государственной власти. Проводим комплекс проверочных мероприятий, целью которых является прежде всего установление факта совершения противоправных действий. Дальнейшие действия зависят от того, имело ли место преступление, какое именно, каковы обстоятельства произошедшего и так далее.

Помимо этого, мы сами занимаемся выявлением преступлений в сфере информационных и телекоммуникационных технологий.

- Как выглядит ваша работа на практике? Есть что-то схожее с тем, что показывают в голливудских фильмах? Насколько сегодня ваш труд автоматизирован?

- Решающее слово всё-таки всегда остаётся за человеком. Но, само собой, мы используем все современные технические наработки, направленные как на сбор информации, так и на её систематизацию и анализ. Объёмы данных, которые проверяются подразделением, поистине колоссальные. Поэтому мы постоянно совершенствуем методики, применяемые в работе, программно-аппаратные комплексы, направленные на анализ и формирование доказательственной базы.

- Недавно был принят закон об ответственности за пропаганду суицида в социальных сетях. Каким образом ведётся работа по его исполнению, есть ли уже результаты?

- Об успехах говорить пока прежде­временно, поправки в Уголовный Кодекс только вступили в силу. Но мы, естественно, взаимодействуем со всеми заинтересованными организациями и ведомствами, проводим оперативно-разыскные мероприятия. Могу сказать, что всего за несколько последних месяцев были установлены личности администраторов и координаторов так называемых групп смерти.

- А что делать, если правонарушение совершается посредством иностранных сетевых ресурсов?

- Интернет по своей сути - трансграничное явление. Понятно, что граждане активно используют и отечественные, и зарубежные сервисы. И в принципе для нас неважно, иностранная это социальная сеть либо российская. Главное - найти конкретных людей.

В случае с упомянутыми «группами смерти» основная задача - спасти детей. И здесь хочу сказать о профилактической работе, которую мы проводим. Так, уже не первый год реализуем Всероссийскую акцию «Уроки безопасности в Интернете», цель которой - привить школьникам правила безопасного поведения в сети Интернет. Особое внимание уделяем взаимоотношениям в семье, добиваемся, чтобы ребёнок обращался с возникшим вопросом к родителям, а не искал ответы в компьютере.

- Нередко появляются сообщения о хакерских атаках на крупные интернет-ресурсы госкомпаний, ведомств. Насколько оперативно реагируют сотрудники Управления «К» на такие факты?

- Начнём с того, что данный вид преступлений имеет давнюю историю. Лет пять-шесть назад эксперты даже предрекали, что со временем они сойдут на нет. Но этого не случилось. Наоборот, DDoS-атаки становятся всё более популярными. Более того, появились новые способы нападений, которые нацелены либо на временное выведение из строя какого-либо ресурса, либо на затруднение доступа к нему. Например, если речь идёт о крупном сайте, то его остановка зачастую приносит серьёзные убытки. То есть он может быть подвергнут атаке с целью вымогательства денег. На подобное мы реагируем в максимально короткие сроки, скорость здесь играет важнейшую роль. В этом взаимодействуем с ведущими IT-компаниями. И у нас есть немалый опыт успешного расследования серьёзных DDoS-атак.

- Некоторое время назад отмечался всплеск активности так называемых вирусов-вымогателей. Какова сейчас ситуация с этим типом киберпреступности?

- Меньше их не становится. А происходит это из-за колоссального увеличения числа компьютерных программ. В первую очередь сейчас это касается данных на мобильных устройствах. Как правило, именно они становятся жертвами троянских программ с целью хищения денег с банковских счетов граждан. Применительно к персональным компьютерам - это всё чаще программы-вымогатели. Здесь основным мотивом также являются деньги. И в целом вся колоссальная индустрия - киберпреступность - составляет очень серьёзный сегмент рынка.

Хоть КПД у таких программ-вымогателей в принципе не очень высок, зато и затраты на их разработку невелики. Поэтому не стоит ожидать в ближайшие годы уменьшения количества подобных разработок. Более того, могу предположить, что их число будет только увеличиваться.

- Сегодня уже принят или планируется к принятию целый ряд ограничений для пользователей Интернета. Насколько целесообразны, на ваш взгляд, регулировочные механизмы в данной сфере?

- Здесь в первую очередь должен действовать принцип разумности. Необходимо, с одной стороны, соблюдать свободу информации, а с другой - иметь возможность идентифицировать пользователя. Если мы совсем откажемся от регулирования Интернета, то очень скоро придём к следующей ситуации. Скажем, с банковского счёта похитили деньги. Потерпевший обращается в полицию. И что ему ответят? «Извините, найти злоумышленников невозможно, потому что хищение произошло в Интернете»? Как вы понимаете, подобное тоже недопустимо. Но и соблюдение прав и свобод человека должно оставаться всеобъемлющим принципом.

Поэтому это очень деликатный вопрос, который по-разному решается в мире. Многие страны идут по пути проб и ошибок. Я думаю, что в ближайшие несколько лет будет выработано какое-то единое решение, которое всех устроит.

- А какое наказание предусмотрено за киберпреступления? Дифференцируется ли каким-то образом ответственность в зависимости от сферы деятельности, причинённого вреда? Одно дело - украсть пару тысяч рублей с банковской карты и совсем другое - отключить электростанцию, а то и жизненно важную аппаратуру в больнице…

- Всё зависит от того, какое именно преступление было совершено. Например, в прошлом году сотрудники задержали участников двух крупных преступных сообществ, которые осуществляли интернет-атаки на банки. Ущерб от их дея­тельности исчислялся сотнями миллионов рублей. Впервые в нашей практике были возбуждены дела по ст. 210 Уголовного кодекса за создание преступного сообщества или участие в нём. Санкция этой статьи предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 20 лет. Думаю, в данном случае наказание соразмерно преступному деянию.

В России законодательство оперативно адаптируется к изменяющимся условиям.

- Могли бы дать какие-нибудь рекомендации обычным пользователям Интернета, чтобы они могли обезопасить себя от кибератак, вирусов-шифровальщиков?

- Первый совет - не терять бдительности и не доверять информации, которую вы получаете из Интернета. Необходимо понимать, что любые сведения нуждаются в проверке и перепроверке. Не стоит переходить по ссылкам, находящимся внутри писем, которые получаете по электронной почте. Ни в коем случае нельзя скачивать и запускать программы или открывать файлы, которые вы получаете от незнакомых источников.

Есть очень хорошее правило: если вы на 100 процентов не уверены в том, что делаете, лучше остановитесь.

Беседу вели

Станислав КОМИССАРОВ

и Андрей ШАБАРШОВ

Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 12 августа 2017 > № 2286769 Александр Вураско


США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова

Блокчейн, телемедицина и русские: выбор акселератора 500 Startups из Кремниевой долины

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Среди участников последнего набора акселератора 500 Startups есть и российская компания, которая запустила HR-сервис на базе искусственного интеллекта, способный ускорить процесс подбора персонала

Завершился набор на летнюю акселерационную программу 500 Startups. Из 2000 подавших заявки компаний в акселератор попали 36 компаний, среди которых есть российская — VCV. Соотечественники получили от акселератора $150 000 инвестиций.

Программа длится с 24 июля по 24 октября, все это время ее участники будут находиться в Сан-Франциско. Там они встретятся с будущими инвесторами и узнают об правилах ведения бизнеса в США. В качестве менторов 500 Startups привлекает специалистов Facebook, Google и PayPal.

На американском рынке российская компания VCV намерена развивать HR-сервис на базе технологий искусственного интеллекта, способный самостоятельно проводить видео- и аудиособеседования с кандидатами. С момента запуска VCV привлекла $1 млн в июле 2012 года. Тогда в нее вложились совладелец авиакомпании Red Wings Сергей Кузнецов и венчурный фонд Talent Equity Ventures. В сообщении компании, поступившем в Fobres, среди клиентов называются «Билайн», «Ростелеком», «М.Видео», «Ашан», «Тинькофф банк», «Сибур холдинг» и другие компании

Помощь акселератора для этого набора преимущественно заключался в маркетинговых консультациях и общении насчет дальнейшего развития и роста проектов. Многие компании, попавшие в эту партию, как раз нуждаются в этом — речь идет о проектах, работающих в сферах от финансовых технологий до цифрового здоровья. Выбранные стартапы, по мнению менторов, могут стать лучше и масштабироваться, но еще нуждаются в помощи профессионалов для взлета.

TechCrunch отмечает, что сегодня и самому акселератору не помешала бы помощь: в начале июля сооснователь и партнер стартап-инкубатора 500 Startups Дэйв Макклюр подал в отставку после скандала с домогательствами к женщинам в Кремниевой долине. Тем не менее, ниже представлены некоторые из отобранных 36 стартапов, которые вошли в 22-й курс акселератора 500 Startups и получили от организации по $150 000 инвестиций. Мы выбрали четыре крупнейшие категории, которые заинтересовали инвесторов и жюри.

Сервисы для бизнеса и найма сотрудников

Особое место в этом наборе занимают проекты, которые ставят своей задачей упросить жизнь бизнесу: помочь как с ворохом бумаг и страховками, так и с наймом новых сотрудников. В этой категории оказался российский проект — VCV — бот-рекрутинг на базе AI, который помогает предприятиям нанимать умнее и быстрее, автоматически возобновляя резюме, проводя автоматические экраны телефона с распознаванием голоса и записывая видео-интервью.

TrueFace.Ai предлагает компаниям, которые заботятся о конфиденциальности и защите информации, решение для распознавания лиц сотрудников или клиентов. Sofy.ai поможет разработчикам программного обеспечения выполнять ежедневную рутину (тестирование, мониторинг, поддержку) с помощью умных обучаемых ботов. Jones обеспечит автоматическое страхование независимых подрядчиков, избавив от головной боли компанию-заказчика.

Judolaunch создает инструмент, который поможет небольшим брендам в сфере электронной коммерции выходить на международный рынок, привлекая глобальное сообщество онлайн-покупателей.

Финтех

Пожалуй, вторая по популярности область, которая интересует инвесторов в этом наборе, — финансовые технологии. Здесь также есть чат-боты, которые помогут управлять вашими деньгами, экономить, инвестировать и избегать ненужных списаний со счетов, например, проект Plum. Оптимизировать документооборот финансовым учреждениям поможет стартап Ohalo, предложивший решение для управления данными на основе blockchain.

WayPay позволит малому и среднему бизнесу избегать задолженности перед своими поставщиками, автоматически согласовывая платежи, отправляемые с любых указанных и одобренных пользователем банковских и кредитных карт. Особое место в финтехе занимают криптовалюты — так, созданный участниками программы проект Cryptomover научит инвесторов диверсифицировать свои криптовалютные портфели с минимальными затратами времени и усилий.

Медицина и здравоохранение

Традиционно в наборе фабрики стартапов уделяется внимание технологиям в области медицины. Здесь представлены проекты в сфере телемедицины, например, проект «терапии по подписке» FalaFreud, помогающий бразильцам обращаться к сертифицированным врачам с помощью аудио, видео или текстовых сообщений на их мобильном устройстве. Другой подписной сервис — Elyse28 – обещает помочь женщинам избежать хронических заболеваний, предлагая индивидуального мобильного тренера для поддержания здоровья. Есть и биотех-проекты, так, в Fyodor Biotechnologies создали неинвазивный метод, способный, как утверждают его разработчики, диагностировать малярию у людей с лихорадкой за 25 минут. При этом для тестирования необходимы несколько капель мочи вместо крови, указывают авторы проекта.

Массовые сервисы

В этой категории разнообразие проектов: от on demand проектов типа Agentbong, которые помогут семьям в Азии найти проверенных нянь и другой персонал для дома, до мобильных платформ, объединяющих мотоциклистов по всему миру и позволяющих им делиться своим опытом путешествий друг с другом (Rever).

Инвесторы также заинтересованы в том, чтобы упростить процесс страхования жизни для граждан, относящихся к группам с высоким уровнем риска для здоровья. Эту процедуру, по утверждению авторов проекта, удастся ускорить с помощью технологий машинного обучения. Заинтересовал акселератор и сервис подкастов Curio.io, который готовит для слушателей записи статей из The Financial Times, The Guardian, Aeon и других ресурсов, которые те могут слушать дома или в пути.

США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 августа 2017 > № 2272838 Леонид Бершидский

Почему некоторые бывшие американские разведчики не верят «истории о вмешательстве русских»

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В 2003 году, когда несколько бывших разведчиков-профессионалов создали организацию в знак протеста против того, как разведслужбы заставили обвинить Ирак в производстве оружия массового уничтожения, колумнист газеты The New York Times Николас Кристоф (Nicholas Kristof) написал о них благожелательную статью, в которой привел высказывания членов организации. В 2017 году в крупных американских изданиях никаких материалов о последней кампании, проводимой этой же организацией, в не найдете.

Организация «Профессиональные разведчики-ветераны за здравомыслие» (VIPS) изучают распространенное сегодня мнение о том, что прошлогодние утечки файлов из почтового сервера Национального комитета Демократической партии (DNC) произошли в результате действий российских хакеров. Но бывшие разведчики обнаружили доказательства обратного.

В отличие от «действующих и бывших сотрудников разведки», цитируемых на условиях анонимности в сообщениях о скандале, вызванном связями Трампа с Россией, члены организации VIPS реальны и у них есть имена. Но о добытых ими сведениях, выводах и сомнениях сообщают только в неофициальных и малоизвестных изданиях, которые легко обвинить в том, что они являются каналами распространения российской дезинформации. Издания The Nation, Consortium News, ZeroHedge и другие СМИ указывают на выводы, сделанные бывшими разведчиками, согласно которым файлы демократов — по крайней мере, некоторые из них — были похищены не российскими или какими-то другими хакерами, а, скорее, это сделал кто-то из своих.

В январе был обнародован аналитический доклад американского разведывательного сообщества, который служит основанием для обвинения в том, что Россия взламывала компьютерные сети политиков в попытке вмешаться в выборы. В докладе, помимо прочего, говорится: «Согласно нашим оценкам мы можем с высокой степенью уверенности сказать следующее. Российская военная разведка (Главное управление Генштаба Вооруженных Сил Российской Федерации или ГРУ) использовала хакера, действовавшего под ником Guccifer 2.0, и сайты DCLeaks. com и WikiLeaks с тем, чтобы предоставить в открытый доступ данные американской пострадавшей стороны, полученные в ходе киберопераций, а также распространять их в виде эксклюзивных материалов в СМИ».

А организация VIPS подозревает, что после того как основатель и владелец WikiLeaks Джулиан Ассанж объявил 12 июня 2016 года о своем намерении опубликовать электронную переписку, имеющую отношение к Хиллари Клинтон, DNC начал поспешно фабриковать доказательства того, что его почтовые серверы были взломаны российскими хакерами. Так демократы пытались свести на нет значимость разоблачений, опубликованных на WikiLeaks. С этой целью, согласно версии разведчиков-ветеранов, DNC воспользовался услугами «онлайн-деятеля» Guccifer 2.0 для обнародования в основном безобидных данных Комитета. Впоследствии хакера Guccifer 2.0 условно «связали» с Россией, поскольку в его файлах были обнаружены российские метаданные, и он использовал российскую виртуальную частную сеть.

Теория разведчиков-ветеранов основана на криминалистических данных, полученных независимыми экспертами, которые известны под никами Forensicator и Adam Carter. Первый из них обнаружил, что файлы объемом 1976 мегабайт, выложенные Guccifer, были скопированы с сервера DNC пятого июля всего за 87 секунд, то есть, со скоростью передачи 22,6 мегабайт в секунду или (в более привычных для большинства пользователей единицах) около 180 мегабит в секунду. Интернет-провайдеры в США обычно такую скорость не предоставляют. Быстро скачать эти файлы через интернет, особенно через VPN (ее использует большинство хакеров), было бы практически невозможно, потому что сетевая инфраструктура, через которую пришлось бы передавать трафик, еще больше замедляла бы его передачу. Однако, как отметил Forensicator, файлы могли быть скопированы примерно с такой скоростью на внешнее накопительное устройство, что мог сделать только человек, имеющий доступ к серверу — то есть, кто-то из своих.

Другой аналитик, работающий под псевдонимом Adam Carter, показал, что в какой-то момент была произведена «синтетическая вставка» — материалы, содержавшиеся в файлах хакера Guccifer, были вырезаны и вставлены в русскоязычные шаблоны Microsoft Word. В начале этого месяца Adam Carter опубликовал длинный пост, в котором представил многочисленным критикам все имеющиеся доказательства и ответил на их вопросы.

Среди членов организации ветеранов-разведчиков есть бывшие сотрудники АНБ, обладающие богатым техническим опытом, например, Уильям Бинни (William Binney), бывший технический директор Агентства, возглавлявший службу глобального геополитического и военного анализа, и Эдвард Лумис-младший (Edward Loomis Jr.), бывший технический директор, руководивший отделом электронной обработки. В организации работают и другие вывшие сотрудники разведки, имеющие высокую профессиональную квалификацию. Разумеется, это не означает, что члены организации правы, считая убедительным экспертный анализ, проведенный независимыми специалистами Forensicator и Adam Carter. Еще один бывший разведчик-профессионал, который изучал результаты анализа, Скотт Риттер (Scott Ritter), отметил, что они не обязательно указывают на то, что материалы, находившиеся в распоряжении Guccifer, не были добыты в результате хакерского взлома.

Вполне возможно, что из-за бурной и «неуправляемой» деятельности организации VIPS журналисты центральных изданий не считают ее теории и выводы достаточно серьезными и ценными. Рэй Макговерн (Ray McGovern), один из основателей организации разведчиков-ветеранов, который раньше обычно готовил и проводил брифинги ЦРУ для Белого дома, был отстранен от расследования событий, связанных с Хиллари Клинтон, за то, что раньше он выступал против ее политики. И хотя группа была права относительно Ирака в 2003 году, это не значит, что она права со своими выводами в отношении России в 2017 году, учитывая, что некоторые из ее членов «застряли» в далеком прошлом и мыслят давно забытыми категориями.

И все же это не повод для того, чтобы избегать обсуждения того, что же на самом деле произошло в Национальном комитете Демократической партии в прошлом году. Тем более, что ни одна из спецслужб фактически не проверяла серверы демократов. А что касается фирмы CrowdStrike, выводами которой в основном руководствовалось разведывательное сообщество при составлении своего аналитического доклада, здесь явно были конфликты интересов. Следует учитывать и то, что фирма была подрядчиком DNC и получала от нее деньги, и то, что ее соучредитель Дмитрий Альперович связан с Атлантическим Советом — вашингтонским неправительственным аналитическим центром, который в принципе считает Россию вражеским государством.

Будем надеяться, что многочисленные расследования связей Трампа с Россией основаны на убедительных доказательствах, а не просто на предположениях. Но поскольку на данный момент эти расследования не являются прозрачными, единственный способ убедиться в том, что они по-прежнему сосредоточены на технических аспектах хакерских атак и «слива информации», предположительно совершавшихся русскими — это представить общественности имеющиеся доказательства, а также доводы, опровергающие их.

Многие американцы уверены во вмешательстве русских в выборы, что способствует усилению враждебности по отношению к России. В этом отчасти виноват российский президент Владимир Путин. Путин снискал репутацию человека, который увиливает от ответа. Он бессмысленно отрицает участие России в украинском конфликте и упорно пытается фальсифицировать доказательства в деле о гибели пассажирского лайнера, сбитого над восточной Украиной в 2014 году. Но настроения американцев — это еще и результат борьбы откровенно ангажированных СМИ.

После того, как разведка скомпрометировала себя заявлениями об Ираке в 2003 году, можно было бы рассчитывать на то, что в этом вопросе главные американские СМИ будут в большей мере руководствоваться журналистским скептицизмом и будут более требовательны. Даже если для большинства американцев Россия является далекой страной, которой легко приписать практически любые незаконные действия и любой злодейство. Вместо этого, эти СМИ, похоже, более склонны указывать на обнаженный торс Путина, обсуждать его физическую форму и обвинять его в дальнейшем вмешательстве в социальные сети. Для проведения своих кампаний в соцсетях альтернативные правые в помощи России в использовании ботов в Твиттере, наверное, не нуждаются, но использование ими этих ботов привлекает меньше внимания, чем аналогичные действия России.

Американская общественность в прошлом году не особенно поверила словам Клинтон, утверждавшей, что «это сделали русские» («the Russians did it»), и она проиграла выборы. Сейчас, правда, многие американцы в них поверили и ухватились за эту идею. Возможно, это — такая же серьезная ошибка, как и заявления об Ираке, которая чревата опасными последствиями. Совершая эту ошибку, мы так и не сможем признать, что победа Дональда Трампа — это исключительно американский феномен, а не результат деятельности русских. Авторитарные режимы, подобные путинскому, раз за разом используют внешних врагов, чтобы скрыть существующие в стране разногласия и отвлечь внимание общественности от внутренних проблем. В стране, где действует демократия, подобная тактика сработать не должна.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 августа 2017 > № 2272838 Леонид Бершидский


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271066 Владислав Лысенко

Долг за связь: почему абоненты сталкиваются с коллекторами?

Владислав Лысенко

директор коллекторского агентства «ЦЗ Инвест», член Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств (НАПКА)

Что делать, если вам звонит коллектор из-за долгов за услуги телеком-оператора или интернет-провайдера?

Одна из наиболее конфликтных категорий должников коллекторских агентств — это абоненты сотовых и телеком-операторов, а также интернет-провайдеров. В общении с кол-центром они уверяют, что никакого долга за ними нет, отказываются сотрудничать и активно пишут жалобы на коллекторов в СМИ, на форумах и в соцсетях. Почему такую бурную реакцию вызывают именно долги за связь, чаще всего копеечные? Потому что они самые неожиданные для потребителей и звонки взыскателей часто кажутся абонентам мошенничеством.

Забыт, но не прощен

Вряд ли недобросовестный заемщик ипотеки или крупного потребительского кредита забудет о своем тяжком бремени. А вот неоплаченный в далеком прошлом роуминг или месячный платеж за интернет быстро вылетают из памяти. В отличие от бдительных сотрудников банков и МФО телеком-операторы и провайдеры услуг редко напоминают о старых долгах — их слишком много, суммы мелкие, и тратить усилия на информирование должников зачастую невыгодно. Поэтому звонок или письмо от коллекторского агентства (иногда через 3-5 лет после образования просрочки) вызывает возмущение должника — а где вы были раньше и почему я первый раз об этом слышу?

При этом распространенный среди должников миф про трехлетнюю исковую давность не соответствует действительности. Договор с оператором может быть заключен хоть 10 лет назад и столько же лет уже не использоваться вами, но если он не был расторгнут и по нему начисляются пени, то ваш долг вполне свеж и молод. Кроме того, исковая давность высчитывается с момента письменного уведомления кредитора о просрочке, а не с момента ее возникновения.

Более того, долг может переходить по наследству родственникам умершего абонента, что вызывает у юридически неграмотных граждан особенно бурную реакцию. Если наследники не потрудились переоформить или закрыть договор, к ним на вполне законных основаниях могут обратиться коллекторы, даже если должник умер уже несколько лет назад.

Мелкая неприятность

Крупная задолженность за пользование сотовым телефоном или услугами интернета в практике взыскателей — редкость. Услуги связи нечасто предоставляются в кредит, в основном по предоплате. Средний чек должника этой категории обычно не превышает 500-1000 рублей. Естественно, коллекторы не выкупают такие долги штучно: провайдеры услуг (тот же «Ростелеком») накапливают их годами, после чего избавляются оптом. Именно такие долги удобно оплачивать через онлайн-сервисы, которые есть на сайтах многих коллекторских агентств — ради небольшого долга не придется идти к банкомату или в банк.

Вот несколько самых распространенных причин образования задолженности такого рода.

Забытая SIM-карта. Абонент давно ею не пользуется, но договор не расторгнут. Тариф предполагает регулярное списание фиксированного платежа за услугу или пользование мобильной связи в кредит.

Неоплаченная аренда оборудования для пользования интернетом или ТВ. Пользователь перешел на обслуживание к другому провайдеру, закрыл платежи за интернет, но не расторг договор, предполагающий регулярную оплату за эксплуатацию модема.

Нерасторопность поставщика услуги в оформлении платежек. Клиент расторг договор, но провайдер на момент расторжения контракта не выставил счет за последний период. Такие ситуации характерны для услуг по предоставлению интернета.

Нелюбовь операторов и провайдеров к напоминанию забывчивым абонентам об их старых долгах в ближайшее время должна уйти в прошлое. С 1 января 2017 года вступил в силу 230-ФЗ о защите прав должников, согласно статье 9 п.1 которого кредитор обязан уведомить должника о передаче долга сторонней организации в течении 30 рабочих дней с даты привлечения такой организации к взысканию. Кредитором в данном случае является поставщик услуги, так как у абонента образовался долг. Поэтому для абонентов звонки коллекторов уже не будут громом среди ясного неба. Правда, обратной силы эта норма закона не имеет, и если продажа долга была осуществлена до 1 января 2017 года, извещения об этом должник не получит.

Советы и предостережения

Не стоит считать, что ради долга в несколько сотен рублей коллектор поленится обратиться в суд. Это действие в коллекторских агентствах поставлено на поток вне зависимости от суммы задолженности. И выигрывают они тоже массово — отказать истцу в удовлетворении такого иска судья может лишь в случае неверно оформленного договора с должником или при отсутствии юридических предпосылок к взысканию долга. Так как все обязательные платежи абонентов сотовой и интернет-связи четко прописаны в контрактах, дело решится в пользу взыскателя. И тогда должнику придется не только оплатить сумму долга, но и пообщаться с судебными приставами, которые имеют в своем арсенале право напрямую списать долг с его банковской карточки или арестовать счета, не выпустить должника за границу и т. п.

Если у вас все-таки остаются сомнения в полномочиях коллекторского агентства, которое к вам обращается, изучите положения 230-ФЗ «О защите прав физлиц при взыскании»:

Коллектор обязан представиться: сообщить свое ФИО и полное название организации, которую он представляет.

Коллектор не может проводить переговоры с должником чаще 1 раза в сутки, 2 раз в неделю и 8 раз в месяц. Судебная практика уже показала, что засчитывается не сам факт звонка, но полноценные переговоры — представление кредитора, информация о происхождении задолженности, ответ должника.

Зная название компании, легко проверить легальность ее действий. Все лицензированные взыскатели находятся в реестре Федеральной службы судебных приставов (ФССП), с которым можно ознакомиться на сайте ведомства

Если вы не нашли коллектора в «белом списке», не поленитесь написать жалобу в ФССП или Национальную ассоциацию профессиональных коллекторских агентств (НАПКА). Формы для жалоб можно найти у них на сайте. Агентство, не входящее в госреестр, занимается незаконным взысканием и возвращать ему долг не надо.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271066 Владислав Лысенко


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267892 Эрик Куалман

Репутация в интернете: какие уроки необходимо выучить бизнесу

Редакция Forbes

Частной жизни больше нет. Есть Facebook, Instagram, YouTube и другие соцсети и сайты. Наши достижения и промахи, мысли и мнения, каждый наш шаг — теперь все оказывается в интернете. Профессор Бостонского университета Эрик Куалман рассказывает о том, как вести себя, чтобы информация в сети не навредила репутации

Forbes публикует отрывок из книги профессора Бостонского университета Эрика Куалмана «Безопасная Cеть. Правила сохранения репутации в эпоху социальных медиа и тотальной публичности», выпущенной издательством «Альпина Паблишер».

Уроки, полученные в бизнесе и при приеме на работу

Генеральный директор Starbucks узнает, что неприкосновенности частной жизни больше нет

Говард Шульц, генеральный директор компании Starbucks, был обеспокоен, когда внутренняя служебная записка попала в прессу, социальные сети и различные блоги. Шульц обратился к главе отдела международных коммуникаций компании Ванде Херндон. «Вы слышали об этой служебной записке?» — спросил Шульц. Ванда сказала, что знает о ней. Шульц покачал головой, не веря своим ушам, и заговорил о том, как ему больно от того, что он больше никому не может доверять. «Говард, — сказала Ванда будничным тоном, который был привычен для Шульца и который он ценил, — ничто не конфиденциально. Это новая реальность».

Шульц признался: «Эта утечка информации помогла мне понять, насколько велики изменения в том, как теперь движутся потоки информации и происходят коммуникации. Технологии меняют природу отношений и то, как люди проводят свое время. Фундаментальные сдвиги в обществе влияют на психику наших сотрудников и наших клиентов. Я впервые осознал это влияние из-за утечки той служебной записки, а раньше я не ощущал его».

УРОК: Если один из величайших генеральных директоров нашего времени почувствовал крупный сдвиг и предпринял шаги для того, чтобы изменить стиль своего лидерства, возможно, всем нам стоит последовать его примеру.

Публикации генерального директора Facebook вредят его репутации

Генеральный директор Facebook Марк Цукерберг совершил несколько промахов, которые сказались на его репутации. В том числе он написал другу негативные комментарии о разработчиках первой социальной сети, напоминающей Facebook.

Друг: Так ты решил, что будешь делать с этими сайтами?

Цукерберг: Да, я собираюсь *** их.

В другом диалоге, который попал к источнику из Кремниевой долины, Цукерберг рассказывает другу, что контроль над Facebook давал ему доступ к любой информации, которую он хотел получить о любом студенте Гарварда:

Цукерберг: Да, если тебе нужно инфо о ком-нибудь из Гарварда...Просто спроси. У меня есть более 4000 мейлов, фотографий, адресов.

Друг: Что? Как тебе удалось?

Цукерберг: Люди сами предоставляли. Я не знаю почему. Они «доверяют мне». Тупые ублюдки.

УРОК: Если один из лучших технологических умов в мире, Марк Цукерберг, может совершить ошибку в интернете, то и каждый может.

Как неизвестная компания получает лучших сотрудников

Когда Эд Натансон стал отвечать за подбор кадров в Rapid7, он столкнулся с проблемой, с которой сегодня сталкиваются многие компании.

В вопросе найма новых сотрудников Rapid7 полностью зависела от внешних агентств. Перед Эдом поставили сложную задачу: нанимать 100 высококлассных специалистов в год. И все это в индустрии с очень высоким уровнем конкуренции за таланты: в сфере обеспечения защиты ПО. Однако в Rapid7 отсутствовала координация при приеме на работу по разным направлениям бизнеса, и они по-прежнему были привязаны к порталам по трудоустройству. У рекрутеров Rapid7 был подход «публикуй и молись».

Эд Натансон смог нанять свыше 350 высококлассных специалистов:

и довел количество подписчиков на LinkedIn в 2013 г. до 493%;

сократил время закрытия вакансии с более чем 100 дней до 54;

увеличил количество сотрудников-рефералов примерно с 30% до 48%;

по итогам голосования, организованного журналом Boston Globe, Rapid7 вошла в число «Лучших мест работы» в 2011, 2012 и 2013 годах.

Как это стало возможно, учитывая ограниченное число персонала и еще меньший объем ресурсов? Эта компания начинала менее чем с 500 сотрудников. Главным для Rapid7 было сосредоточение на двух вещах:

1. Модель рекрутинга «охотник за талантами».

Эд понимал, что, когда ты нанимаешь кого-то нового, ты продаешь ему изменение стиля жизни. Поэтому он ознакомил рекрутеров с задачами направлений бизнеса, чтобы они «жили и дышали целями и предпочтениями менеджеров, принимающих решение о найме».

2. Быть провокационно реальными.

Rapid7 вынуждена была конкурировать с хорошо известными в своей отрасли именами. Поэтому они использовали новый подход. Они попытались сократить количество людей, интересующихся работой у них, рассылая оригинальные материалы с помощью YouTube или LinkedIn. Натансон говорит: «Некоторые люди посмотрят наше видео, скажут «что за чушь» и не станут обращаться по поводу работы. Мы думаем, что это хорошо. Потому что это означает, что другие увидят его, ВЛЮБЯТСЯ и свяжутся с нами. И мы получим лучших кандидатов».

Rapid7 также позволяет своим сотрудникам снимать смешные любительские видео о типичном дне из жизни компании.

УРОК: Быть настоящими — мощное оружие для малого бизнеса, которое он может использовать против крупных компаний, когда дело касается рекрутинга.

Утечки данных о сексуальной активности с Fitbit в Google

Fitbit — это небольшой чип, используемый для записи вашей физической активности, информация о которой затем передается в ваш профиль в интернете. В список физических упражнений включен и секс. Проблема возникла, когда выяснилось, что по умолчанию настройки конфиденциальности были установлены как публичные. Таким образом, когда в поисковое окно Google вводились имена определенных людей, с помощью Fitbit показывалась история их сексуальной активности. Что еще хуже, данный вид активности часто характеризовался как «умеренные усилия».

Кеннет Коул твитнул невпопад про египтян

Во время Египетской революции, которой помогли Twitter и Facebook, Кеннет Коул (американский дизайнер — «Альпина Паблишер») решил опубликовать такой твит: «Миллионы охвачены волнением в #Каир. Говорят, они услышали, что наша новая коллекция теперь продается и онлайн». Недооценив серьезность ситуации, компания облегчила свои карманы, так как многие в знак протеста бойкотировали эту линию одежды.

УРОК: Если вы генеральный директор или лидер организации, написанное вами может положительно или отрицательно повлиять на ее доходы.

Тим Армстронг, генеральный директор компании AOL, увольняет сотрудника во время телефонной конференции

Тим Армстронг, генеральный директор компании AOL, уволил сотрудника во время телефонной конференции. Абель Ленц, креативный директор Армстронга, пытался сфотографировать шефа во время встречи, посвященной сокращениям в бизнесе. Согласно TechCrunch, веб-сайту, принадлежащему AOL, Армстронг сказал: «Абель, положи камеру. Ты уволен». Через несколько минут Армстронг добавил: «Я уволил Абеля потому, что не хочу, чтобы меня фотографировали во время этой встречи».

УРОК: Лидеры должны понимать, что им нужно следить за своими словами и действиями, когда они в эфире.

Если бы Армстронг мог повторить эту ситуацию, он, вероятно, сказал бы: «Абель, ты пока свободен». А позже мог уволить его.

Твит Карла Айкана вызвал повышение цены акций Apple

Этот твит назвали «твитом, о котором услышали во всем мире». 13 августа 2013 г. Карл Айкан опубликовал твит, благодаря которому цена за акцию компании Apple за несколько минут выросла на 3%. Он написал:

We currently have a large position in APPLE. We believe the company to be extremely undervalued. Spoke to Tim Cook today. More to come. — Carl Icahn (@Carl_C_Icahn) 13 августа 2013 г.

(Перевод: В настоящее время мы видим у Apple большой потенциал. Мы считаем, что компания крайне недооценена. Говорит сегодня с Тимом Куком. Следите за новостями)

Айкан не сообщил, сколько он инвестировал в Apple, но, по данным CNBC, его пакет оценивался более чем в $2 млрд. Почти мгновенно после публикации твита капитализация рынка акций увеличилась на $10 млрд.

УРОК: Сообщения в социальных медиа могут оказывать динамическое воздействие на финансовые рынки.

Женщину уволили, не успев принять на работу

Молодая женщина была счастлива, получив предложение о работе в компании Cisco. Она сомневалась, стоит ли на него соглашаться, и написала в Twitter: «Cisco только что предложила мне работу! Теперь мне придется подумать, стоит ли солидная зарплата ежедневных поездок в Сан-Хосе и работы, которую я буду ненавидеть». Компания отозвала предложение, ответив ей в Twitter: «Кто принимал решение о найме? Уверен, они будут рады узнать, что вы ненавидите эту работу. В Cisco умеют пользоваться интернетом».

УРОК: Негативные комментарии о вашей нынешней или будущей работе имеют негативные последствия.

С помощью Twitter проводят кастинг в кино

Теперь Twitter используется и для проведения кастингов в кино. Президент по глобальным доходам Twitter Адам Бейн называет этот метод подбора актеров «денежным комом». Кандидатуры актеров рассматриваются на основе количества подписчиков и активности общения с фанатами в соцсетях.

Бездомный попадает в кабину комментатора

Тед Уильямс, бездомный из Колумбуса, штат Огайо, стал интернет-сенсацией. По просьбе сотрудника компании Dispatch он снялся в видео, в котором стоял на краю шоссе Норт-Сайд с табличкой «У меня голос от Бога». Репортер попросил его продемонстрировать свой дар и затем загрузил запись на сайт Dispatch.com. После публикации на YouTube видео просмотрели 24,5 млн раз.

Через пару дней Уильямс получил предложения о работе от каналов MTV, ESPN и Национальной футбольной лиги США (и не только). С тех пор он озвучивает ролики компании Kraft, посвященные домашним макаронам и сыру, работает на канале New England Cable News и опубликовал мемуары, в которых рассказал свою историю. Одно видео на YouTube навсегда изменило жизнь человека.

УРОК: Digital-средства могут помочь найти неизвестные таланты и положительно и ярко изменить их жизнь.

Миллиардер Марк Кьюбан успешно защищает свою репутацию

Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям обвинила бизнесмена-миллиардера Марка Кьюбана, владельца баскетбольного клуба Dallas Mavericks и звезду реалити-шоу Shark Tank, в операциях с ценными бумагами на основе конфиденциальной информации. Кьюбан сказал: «Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям в 2006 году ухватилась за дело, у которого не было основания. Они не отказались от обвинений. Поэтому нам понадобилось семь лет и куча денег, чтобы добраться до точки, когда присяжные за несколько часов подтвердили, что обвинения Комиссии беспочвенны».

Когда его спросили, почему Комиссия выбрала его жертвой и стала преследовать, Кьюбан ответил: «Помните, тогда в 2006 году Управление по контролю за соблюдением законодательства возглавляла Линда Томсен. Это мое личное мнение, но у меня ощущение, что она не понимала, что делает. Она искала, кого бы привлечь к ответственности, и ей попался я. Чтобы вы поняли последовательность событий, они объявили об обвинениях против меня за три недели до ареста Берни Мадоффа. Возможно, она знала о предстоящем аресте и хотела отвлечь внимание. Но они определенно хотели получить побольше шума от своих действий. Представьте, как я себя чувствовал, проснувшись утром 18 ноября 2008 году и обнаружив свое имя во всех заголовках (с обвинениями в том, чего я не совершал). Это было не смешно. Мне было тошно».

Проще было бы заплатить штраф, но Кьюбан решил бороться за свою репутацию. «Ненавижу, когда меня травят. Я люблю свою страну. Меня воротит от того, что Комиссия игнорировала факты и думала только о том, чтобы победить, а не о справедливости. У меня есть возможности бороться. Я чувствовал, что должен вести борьбу».

УРОК: Часто это бывает сложно, но вы должны защищать свою репутацию и бороться за нее.

Дорогие фотографии

Чирлидера НФЛ исключили из команды поддержки New England Patriots после публикации в Facebook фотографий, на которых она была запечатлена с мужчиной в бессознательном состоянии, чье тело было покрыто оскорбительными и непристойными рисунками маркером.

Джастин Бибер: С улиц к «Грэмми» через YouTube

Одна из наиболее известных историй успеха на YouTube — это история Джастина Бибера. Мать Джастина публиковала на YouTube видео своего поющего сына-подростка. Через некоторое время люди обратили внимание на талантливого мальчика. Директор по маркетингу Скутер Браун обратился к Джастину с предложением представлять его. В возрасте всего 13 лет Бибер записал демо и выступил перед хип-хоп-исполнителем Ашером, который порекомендовал его Raymond Braun Media Group.

Сегодня капитал Джастина составляет $110 млн, он продал свыше 15 млн дисков и дал сотни концертов, билеты на которые раскупались полностью. У него самая популярная страница в Twitter, количество его подписчиков превышает население таких стран, как Германия, Турция, ЮАР, Канада, Аргентина и Египет. Джастин Бибер должен благодарить YouTube (и свою мать) за невероятную удачу и славу.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267892 Эрик Куалман


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267882 Алексей Фирсов

Самоирония и интерактив как способы разрядить обстановку и помириться с клиентом

Алексей Фирсов

социолог, основатель центра социального проектирования "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Реагировать на проблемы и критику компании могут по-разному. В методе отработки негатива банком «Открытие» видно стремление понять клиентов, а не только отстоять свой корпоративный интерес

Во время работ по благоустройству Москвы экскаватор перебил кабель, который обеспечивал работу датацентра банка «Открытия», застопорив снятие наличных и другие операции в банкоматах. Казалось бы, вполне рабочая ситуация была использована банком в жанре творческого диалога со своими клиентами: им была предложен не только 5-ти процентный кешбэк при посещении ресторанов и кинотеатров, но и конкурс фотожаб по поводу происшествия. Приз традиционный — iPhone.

Несколько ранее такой же прием применил Алишер Усманов, желая разрядить ситуацию вокруг своих видеообращений к Алексею Навальному, в обсуждении которых доминировали черты иронии и критики. Усманов попробовал перевести дискуссию в область «веселых картинок», с аналогичным призом за лучший мем на самого себя, обращая тем самым иронию в самоиронию и приподнимаясь над ситуацией. Поэтому прием «Открытия» выглядит отчасти вторичным, но зато он уже подчеркивает тенденцию.

Реагировать на проблемы и критику компании могут по-разному. В целом здесь есть три подхода. Первый — не замечать проблему и на всю критику реагировать с холодным отрешением. В российской действительности этой стратагемы, к примеру, придерживается авиакомпания «Победа». Возможно, ее маркетологи приняли голливудовский взгляд на негатив, выраженный формулой: «Неважно, что говорят, лишь бы правильно произносили фамилию». При том, что маркетинговая политика «Победы» не отличается принципиально от политики других лоукостеров, коммуникационные сбои приводят к очень серьезной девальвации имиджа. Недавнее извинение авиакомпании перед пресс-секретарем патриарха Кирилла Александром Волковым, чья семья не смогла сесть на рейс даже при наличии билетов, выглядело в общественном поле как уступка влиятельному институту церкви, но не как осознанное признание ошибки. «Победа» — образец корпоративного аутизма в нашей практике.

Образцом второго подхода являются мобильные операторы. В случае серьезных сбоев, как это было недавно с «Мегафоном», следуют формальные, не самые оперативные извинения и признание проблемы. При этом стерильные, выверенные фразы слабо интересуют людей, у которых из-за отсутствия связи срываются деловые переговоры, любовные свидания, встречи в аэропортах, вызовы врачей и масса других важных моментов. Иными словами, бизнес выполняет здесь ритуальный танец, который по сложившимся правилам надо исполнить в таких случаях. Это уже шаг вперед, поскольку такой танец нельзя исполнять постоянно, он предполагает работу над ошибками.

В случае с Усмановым или банком «Открытие» появляется третья идея — попытка разрядить негативную ситуацию форматом интерактива. Его подтекст можно выразить, например, так: «Ну да, все мы ходим под Богом. История неприятная, кто бы спорил. Но разве не забавно при этом, что в перерытой и вскрытой Москве, в азарте тотальной реновации, уже начинают рвать кабель. Так скоро Собянин лишит коммуникаций Генштаб; давайте вместе посмеемся над этим». Такой подход кажется немного наивным, но в нем есть уже зачатки эмпатии — нормального человеческого сопереживания, стремления понять другого, а не только отстоять свой корпоративный интерес. Вернее, реализовать этот интерес более тонким образом, через фазу игры со своим клиентом.

Слабая субъектность в общении с внешней средой и слабая персонализация российского бизнеса — две стороны одной медали. В публичном пространстве мало компаний, которые обладают собственным лицом, стилем, характером, и как следствие — навыком персональной коммуникации. Но аудитория перестает слышать формализованный, стандартный язык корпоративных сообщений. Реальное значение большинства заявлений, исходящих от бизнеса, не в том, чтобы они были прочтены и усвоены, а в выполнении самой процедуры публичного произнесения. Мы, как социологи, редко наблюдаем ситуации, когда компания всерьез стремится оценить, насколько вообще усваивается валовый продукт ее публичной речи, выраженный в бесконечных буклетах, презентациях, корпоративных СМИ, пресс-релизах и комментариях, постах в корпоративных блогах и прочих инструментах. По сути это такой феномен «автоматического письма когда голова уже слабо контролирует движение руки, и текст развивается по своей внутренней, одному ему ведомой логике.

Разумеется, речь не о том, что интерактивные конкурсы как-то всерьез корректируют эту ситуацию. Но в них проявляется легкий симптом смены курса, а именно, простое понимание того, что если ты хочешь быть услышанным, надо как минимум убедиться, что собеседнику интересно все это слышать, интересен сам формат коммуникации и есть минимально достаточная вовлеченность сторон. Иначе синдром корпоративного аутизма будет только усугубляться.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267882 Алексей Фирсов


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева

Роботы в белых халатах: как оптимизировать затраты на персонал в медицинском бизнесе

Екатерина Тимофеева

Партнер и управляющий директор The Boston Consulting Group (BCG)

Онколог-диагност, хирург и сиделка — искусственный интеллект постепенно заменяет человека в медицине.

Искусственный интеллект помогает человеку в областях, которые еще вчера казались закрытыми для машин. Роботы становятся компаньонами для одиноких пожилых людей, сиделками для больных и соревнуются с квалифицированными врачами в точности диагностики и виртуозности хирургических операций. Уже к 2022 году, по оценке BCG, рынок медицинской робототехники достигнет $8 млрд, наибольшую долю в нем займет автоматизированная диагностика ($1,3 млрд), оценка рисков и разработка соответствующего лечения пациента ($2,8 млрд).

Если рисовать картину крупными мазками, процесс роботизации в медицине идет по двум направлениям. Во-первых, это внедрение ранее недоступных инновационных технологий лечения и диагностики, позволяющих повысить их точность и эффективность. Ко второму направлению относится появление систем и аппаратов, позволяющих существенно оптимизировать затраты на организацию лечебного процесса.

ИИ-технологии позволяют значительно повысить точность и эффективность медицинских манипуляций. Именно этим объясняется успех аппарата кибер-нож (CyberKnife), который компания Accuray представила миру еще в 1987 году. Первая и единственная в мире роботизированная радиохирургическая система, предназначенная для лечения новообразований любой локации, способна с субмиллиметровой точностью доставлять фотоны в злокачественные клетки. В мире сегодня работает более 250 кибер-ножей, в России не менее десятка. Универсальный робот-хирург Da Vinci успешно используется в сотнях клиник по всему миру, в том числе в двух десятках российских медицинских учреждений.

С 2013 года в нескольких клиниках США используется в качестве онколога-диагноста суперкомпьютер IBM Watson. Искусственный супермозг, ориентируясь на огромное количество проанализированных данных о ходе онкозаболеваний, превосходит в точности и скорости постановки диагноза среднестатистического врача. Компания IBM Watson предложила российским разработчикам сотрудничество в автоматизации диагностики рака, и недавно Минздрав РФ заявил о поддержке этого направления. К сожалению, инициатива Института развития интернета, который планировал в 2017 году запустить похожее отечественное мобильное приложение для автоматизированной постановки диагноза на основе данных визуальных аппаратных исследований, споткнулась о недостаток финансирования.

Второй глобальный тренд в развитии робототехники представляет наибольший интерес для медицинских учреждений, ориентированных на выполнение рутинных диагностических и лечебных процедур. Роботы, помогающие специалистам–людям выполнять их профессиональные функции, или «коботы», справляются с тяжелой, монотонной работой и действиями, требующими точности, быстрее и лучше человека. Освобождая сотрудников от утомительных или повторяющихся задач, машины повышают не только производительность труда, но и удовлетворенность персонала работой. Так, японская система HOSPI заменила медперсонал на развозке и раздаче лекарств пациентам больниц. Робот телеприсутствия RP-VITA обеспечивает врачу возможность дистанционно общаться с пациентом, при необходимости получая актуальные данные о его температуре, давлении и т.д.

В Японии, США, некоторых странах Европы уже сегодня реализуются проекты по роботизации медицинского ухода за инвалидами и пожилыми людьми. Роботы-сиделки VGo содействуют реабилитации пациентов и поддерживают их связь с внешним миром. Роботы-поводыри Lightbot японской компании NSK при помощи трехмерного датчика помогают незрячим людям безопасно передвигаться по городу. Японский робот PARO (производитель AIST), похожий на детеныша гренландского тюленя, с начала 2000-х годов используется в больницах как альтернатива зоотерапии: общение с ним успокаивает и настраивает на позитивный лад больных детей и стариков.

В перспективе роботизация в медицине способна решить проблему дефицита персонала среднего уровня, сыграть ведущую роль в становлении дистанционной диагностики и контроля правильности лечения, и, как следствие, сократить затраты, связанные с организацией лечебной деятельности. Однако в российском здравоохранении это направление роботизации приживается медленнее, чем инновационные методы лечения, внедрение которых стало возможно благодаря искусственному интеллекту.

Роботизация клиники: шаг за шагом

Получение преимуществ в области робототехники предполагает поиск новаторских, неожиданных способов использования технологий для отстройки от конкурентов и достижения стабильного уровня качества диагностики, лечения и медицинского ухода. Но даже ориентированные на инновационные подходы представители медицинского бизнеса нередко медлят на старте из-за отсутствия ясного представления об оптимальном алгоритме действий.

Первое, что следует прояснить: роботизация какой части бизнес-процесса обеспечит дополнительную ценность компании. Необходимо понимать, что внедрение ИИ в устоявшуюся бизнес-модель является стратегическим решением, требующим не только и не столько серьезных инвестиций, сколько выстраивания долгосрочной программы преобразования предприятия. На реализацию этой программы уйдет немало времени, и, чтобы опередить конкурентов, не стоит медлить на старте.

Следующий шаг — выбор между готовым аппаратом/программным продуктом и разработкой индивидуального решения. Оно потребует больших временных и денежных затрат, зато способно обеспечить долгосрочное лидерство компании в ее сегменте рынка. После можно переходить к практическим действиям: заказывать и апробировать тестовые и экспериментальные роботизированные приложения, инвестировать в переустройство инфраструктуры, параллельно работая над переосмыслением устоявшей бизнес-модели и позиционированием бренда с учетом новых возможностей клиники.

Наибольшие изменения, безусловно, коснутся кадровой политики и не только из-за пересмотра штатного расписания, но также в силу новых требований к персоналу клиники. Кадров, готовых работать рука об руку с ИИ, в данный момент на рынке труда практически нет. Отечественная система образования, в последние десятилетия не способная удовлетворить реальные потребности бизнеса, безнадежно отстает от развития технологий. Компаниям, решившимся на роботизацию, необходимо будет самостоятельно организовать обучение сотрудников навыкам установки, программирования, эксплуатации и поддержки приложений для робототехники, а нередко – и английскому языку, на котором написана практически вся сопроводительная документация к программным продуктам. Большой проблемой станет сохранение прошедших обучение кадров, ведь спрос на умеющих сотрудничать с роботами специалистов будет перманентно расти.

Кооперация с искусственным интеллектом изменит требования к основной профессиональной квалификации работников. Поскольку роботы возьмут на себя простые, структурированные и рутинные манипуляции, у врачей и среднего медперсонала высвободится время для более сложных и творческих задач, успешное выполнение которых потребует более глубоких знаний и новых навыков. Наконец, руководители медцентров должны включить в свой график еще одну задачу — взаимодействовать с такими же инновационно настроенными коллегами, компаниями-разработчиками и представителями госвласти для выработки общих принципов и правил роботизации здравоохранения.

Не упустить шанс

Сегодня место мирового лидера в сфере робототехники прочно занял Китай, хотя еще четыре года назад там не было собственного производства роботов. Россия вполне способна сделать такой же рывок, предпосылки для этого есть: достаточно сильная кадровая база в области точных наук, большой «неокученный» рынок медицинских провайдеров, относительно низкий курс рубля, удешевляющий строительство и создание инфраструктуры для разработки и внедрения ИИ-решений.

При этом перечень барьеров для внедрения технологий искусственного интеллекта в здравоохранение России пока остается длиннее. На ментальном уровне – это неготовность российского общества к новой технологической вехе в медицине (например, неоднозначное восприятие автоматизированной диагностики как врачами, так и пациентами). На инфраструктурном – не создана среда, в которой идея роботизации медицины смогла бы трансформироваться в широко применяемые практики. Стоит упомянуть ограниченное количество акселераторов для развития стартапов, предоставляющих доступ к финансовым и человеческим ресурсам, и отсутствие централизованных баз медицинских данных, позволяющих тестировать и обучать ИИ-алгоритмы.

На правовом уровне видим отсутствие законодательной базы. Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам применения информационно- телекоммуникационных технологий и введения электронных форм документов в сфере здравоохранения», который позволит создать большую базу данных для тестирования и обучения медицинских роботов, находится на рассмотрении в Госдуме РФ (но он не закроет все лакуны в правовом поле).

Второй момент, где не обойтись без участия государства, – нехватка финансирования. Сегодня роботы в российское здравоохранение приходят исключительно благодаря частным инверторам, но для тектонического сдвига в отрасли необходимы целевые госинвестиции.

Без внимания правительства сложно решить и проблему дефицита кадров, способных включиться в процесс роботизации сферы медицинских услуг. Две ключевые для формирования человеческого капитала отрасли — здравоохранение и образование — должны стать приоритетными на системном уровне, как с точки зрения оплаты труда, так и с точки зрения общего уровня требований к профессиям, доступа к лучшим практикам и международному опыту, престижа и уровня конкуренции. Иными словами, для прорыва в роботизации здравоохранения необходимо проявить политическую волю и способность к стратегическому системному мышлению. В противном случае шанс на лидерство будет упущен.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260499 Антон Аграновский

Люди и деньги: на что смотреть венчурному инвестору

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Как найти идеальную команду для стартапа и помочь ей завоевать рынок

Существует множество подходов к отбору объектов инвестирования. Инвестор может отталкиваться от уникальной технологии или разработки, текущего тренда («инвестиционной моды»), размера потенциального рынка. Дискуссии о наиболее эффективной инвестиционной парадигме, вероятно, никогда не завершатся – критерии оценки слишком субъективны.

Мне кажется показательным исследование, проведенное в 2015 году венчурной компанией First Round Capital. Подводя итог десяти лет работы, эта инвестиционная фирма (давшая старт, среди прочих, Uber, Square и Wikia), выделила 10 факторов, наиболее сильно влияющих на успех стартапов. Среди важных – пол, возраст, образование основателей, прошлый опыт работы, наличие в команде более чем одного ключевого участника. Факторы, связанные с продуктом или рынком, даже не вовлекались в анализ.

В своей работе я тоже делаю упор на человеческий фактор. Фокус моей инвестиционной компании – стадии seed и pre-seed, самые сложные, но и самые потенциально доходные; это стадии идеи или создания прототипа, когда он еще не подтвержден и модель работы бизнеса непонятна. При этом я смотрю только на российские команды, даже если у них глобальный фокус и продукт, который потенциально может продаваться по всем миру. Посевные инвестиции – в принципе достаточно локальная история: по оценке американского Angel Resource Institute, от 60% до 85% инвестиций бизнес-ангелы делают не просто внутри США, а в рамках своего региона.

Главное в инвестировании — не текущая мода и тренды. Моя оценка потенциальной инвестиции всегда исходит из двух факторов: сила команды и потенциал монетизации.

Нужно смотреть на основателей, на то, насколько они заряжены идеей, готовы вкладывать в нее свои силы и время, способны заниматься одним проектом, что сделали до этого. Очень важно, могут ли они вообще технически создать продукт. Хватает ли им знания и умения вывести продукт на рынок. На стадиях seed и pre-seed не нужны большие команды, чаще всего это от трех до пяти человек. Небольшой, но сложившийся коллектив. В команде обязательно должен быть визионер, человек, являющийся стержнем продукта/проекта. Он может быть или финансистом, или маркетологом – специализация в целом не важна. Принципиально, чтобы он был лидером. В IT-проектах обязательно наличие в команде сильного технического специалиста. Специалист, который будет хотя бы базово разбираться в маркетинге, PR и юзабилити продукта, это дополнительные баллы команде.

Независимо от того, каков продукт, правила рынка всегда одинаковы. Все зависит от того, как основатели проекта собираются зарабатывать деньги. Насколько команда настроена жить за счет инвесторов, нацелена ли она извлекать прибыль, разрабатывать продукт быстро. Необходим простой и реалистичный сценарий, при котором продукт доходит до breakeven, начинает расти самостоятельно, после чего дополнительные деньги ему нужны только на тиражирование подтвержденной модели – на маркетинг и рекламу. Не важно, какой именно продукт выпускает компания. Должен существовать план того, как с какой-то понятной и предсказуемой окупаемостью вернуть инвесторам вложенные средства.

Сложность стадий seed и pre-seed – в большом количестве ловушек на пути проекта. Команда может принять стратегически неправильное решение о том, как развивать продукт, или сдаться раньше, чем проект стал продуктом, испугаться, пойти к конкурентам и продать им отличную идею или наработки дешево. Важно удержать их от этого, не дать погубить или продать проект до того как он прошел нужные стадии на пути к успеху. Именно поэтому на ранних стадиях нужно входить в компанию долей выше блокирующей.

Я считаю, что акселераторы и теплицы – это плохой подход, работающий, но плохой. Формат кампусов и коворкингов возможен в ситуации, когда ты управляешь большим инвестиционным фондом и тебе нужно визуально демонстрировать работу и объемы. Чем больше в процессе корпоративного или государственного участия, тем больше показухи. Идеальный пример -- самый большой в мире стартап-инкубатор Station F, запущенный на днях во Франции: партнерство с Microsoft, 250 млн евро заявленных инвестиций, здание исторического вокзала Halle Freycinet, президент Макрон на церемонии открытия. На 34 тысячах квадратных метров разместят более тысячи компаний-стартапов. Об индивидуальной селекции команд говорить не приходится, в таких проектах берут количеством.

Если же инвестируешь свои собственные средства, то тепличные условия принесут вред. Любые формы инкубаторов создают изначально неконкурентные условия для проектов, и команда из теплицы на жестком рынке будет чувствовать себя некомфортно, будет слабой и начнет постоянно обращаться за помощью. Эту мысль емко описывает поговорка: «Если вы перестали видеть стартапера на конференциях, то, скорее всего, он начал работать».

Для успеха проекта важно создать быстрый и дешевый прототип. У всех продуктов, в итоге ставших успешными, была одна общая черта – максимально быстро и очень дешево изготавливался прототип, который запускался в рынок и изменялся (порой, радикально), исходя из реакции рынка. Тот же Facebook запускался как внутренняя сеть для университетов, а стал глобальной компанией. Чем быстрее собирается обратная связь, тем быстрее команда поймет, что именно надо менять.

На начальных стадиях не должно быть долгосрочной стратегии. Если она есть, ты, скорее всего, ошибаешься. Нужно понимать, что ты делаешь в краткосрочной и среднесрочной перспективе, как, когда и ценой каких ресурсов будет готов прототип, альфа-версия, бета-версия и так далее. Дальше – расправляй паруса и испытывай их ветрами рынка.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260499 Антон Аграновский


Белоруссия. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260480 Дмитрий Комиссаров

Белорусское IT-чудо под санкциями. Возможен ли российский аналог

Дмитрий Комиссаров

основатель, акционер и генеральный директор компании «Новые облачные технологии»

Способна ли Россия кардинально увеличить интеллектуальную составляющую в экономике? Пока сырьевой сектор неохотно сдает позиции: доля сегмента добычи и обработки полезных ископаемых за четыре года снизилась всего на 4%. Ситуацию могут изменить «санкционные войны»

Новые санкции со стороны США, которые в самом ближайшем будущем приобретут статус закона, значительно увеличивают давление на российскую экономику, особенно на самую чувствительную ее часть — экспорт энергоресурсов. После принятия беспрецедентного законопроекта возникнут существенные трудности в реализации «Северного потока-2», да и другие нефтегазовые проекты окажутся под угрозой.

Можно долго рассуждать о том, каким будет ответ России, коснется ли он интересов транснациональных корпораций США, например, в сфере ИТ, что обеспечило бы привлекательные перспективы для отечественных разработчиков ПО… Но совершенно очевидно одно: под внешним давлением российская экономика вынуждена трансформироваться, и за годы жизни под санкциями уже есть реальный эффект этой трансформации, взять хотя бы довольно успешное импортозамещение в сельском хозяйстве. Стоит ли ждать впечатляющих результатов и в интеллектуальных отраслях, возможно ли «ИТ-чудо» на почве санкций?

Размышления на эту тему будут особенно интересны, если посмотреть на успехи нашего соседа — Республики Беларусь, которая с 2006 года подвергается давлению со стороны «западных партнеров», в первую очередь США, по причине недостаточной приверженности принципам демократии. Справедливости ради надо сказать, что санкции в отношении Белоруссии не сравнимы по масштабу с антироссийскими. Ограничения коснулись конкретных политических деятелей и всего нескольких белорусских компаний, да и то после уступок со стороны Александра Лукашенко часть санкций была снята. Однако именно в условиях, мягко говоря, недоверия со стороны международного сообщества Республике Беларусь удалось сформировать себе реноме ИТ-державы и наладить продажу своих информационных технологий за рубеж.

Экспорт ПО и услуг по его разработке из Белоруссии составляет примерно $1 млрд, из России — около $7,5 млрд. Население наших стран — 9,5 млн и 146,8 млн человек соответственно. В Белоруссии трудятся около 35 тысяч программистов (меньше 0,4% населения), в России — примерно 900 тысяч (0,6% населения). Произведя нехитрый расчет, получаем сюрприз: каждый белорусский ИТ-разработчик в среднем приносит более $28 500 в общую копилку экспорта ПО своей страны, а его коллега-россиянин недотягивает даже до $8400. Наш собрат по союзному государству входит в мировой ТОП-10 по экспорту компьютерных услуг на душу населения с показателем $105, а в России этот показатель в два раза меньше.

Секрет белорусского «ИТ-чуда» прост — это хорошие условия для предпринимателей. В 2005 году в Белоруссии был создан Парк высоких технологий, призванный облегчить ведение бизнеса для ИТ-компаний и создать благоприятные условия для разработки ПО. Резидентам Парка даны налоговые льготы — освобождение от всех корпоративных налогов плюс пониженный подоходный налог для сотрудников. Интересно, что правовой режим Парка высоких технологий действует на всей территории страны, то есть резидентам необязательно иметь офис в самом Парке. На данный момент около 77% ИТ-специалистов Белоруссии, занятых в сфере разработки, работают в составе Парка высоких технологий, где зарегистрировано 165 компаний. В 2016 году доля резидентов ПВТ в экспорте ПО из Белоруссии составила 86% ($820,6 млн).

Подтверждением правильности белорусской стратегии по развитию ИТ можно считать не только рост отрасли в 20 раз за 10 лет, но и впечатляющие истории успеха. Например, EPAM — крупнейший разработчик заказного ПО и один из ведущих игроков в области консалтинга в Центральной и Восточной Европе с капитализацией свыше $4 млрд. А вот пример другого плана — недавний стартап Masquerade Technologies, разработчик приложения MSQRD для изменения внешности пользователей в режиме реального времени с записью видео или фото. Приложение было скачано 25 млн раз всего за четыре месяца, в итоге компанию купил Facebook. Наиболее широко известен (конечно, за счет специфики своей деятельности) Wargaming — разработчик игры World of Tanks, занимающей шестое место в мире по популярности. Bloomberg оценил бизнес компании в $1,5 млрд.

Влияние государства

Несмотря на такие успехи, некоторые игроки ИТ-рынка Белоруссии заявляли, что налоговых льгот для полноценного развития ИТ недостаточно, нужна масштабная государственная программа. Эта точка зрения, видимо, была не чужда и власти. В апреле нынешнего года Александр Лукашенко поручил такую программу разработать, а в своем послании парламенту и народу заявил: «Искусственный интеллект, беспилотные автомобили, цифровые валюты… Перечислять можно долго. Наша задача — предоставить такие условия, чтобы мировые лидеры в этих сферах открывали в Беларуси свои представительства, центры разработок и создавали востребованный в мире продукт с высокой добавленной стоимостью».

Значение господдержки неоспоримо, рассуждать об этом не буду и лишь приведу пример из нашей общей с белорусами истории. Помните, как гордо звучало слово «инженер» в СССР, какой престижной была эта профессия? Но ведь не на пустом месте и не просто так возникло такое почитание. Страной был взят курс на индустриализацию, который предполагал открытие инженерно-технических вузов, высокую востребованность выпускников, а также мощную социальную поддержку специалистов. Вот так приоритетное внимание со стороны государства способствовало повышению престижа инженеров и формированию мощного профессионального сообщества, работа которого была залогом развития всех отраслей производства.

Проведенный нами небольшой опрос среди белорусских ИТ-предпринимателей дал такой результат: профессия программиста — единственный массово доступный социальный лифт для выпускника. Да и студенты из 12 стран несколько лет подряд называют самым привлекательным вариантом трудоустройства Google (данные Universum). В России молодые ИТ-специалисты тоже отдают предпочтение этой корпорации, но в целом работа в сфере информационных технологий у нас еще очень далека от престижности.

Самыми привлекательными работодателями для россиян остаются компании из сырьевого сектора, что в очередной раз подтвердило исследование международного HR-холдинга Randstad и кадрового агентства АНКОР. По данным Росстата, в нефтегазовом комплексе самые высокие зарплаты на рынке, а ведь именно доход является определяющим фактором при выборе работы для большинства наших соотечественников — согласно упомянутому мной исследованию, 72% респондентов считают величину заработка приоритетной при оценке работодателей. Ясно, что России сфера ИТ пока не является социальным лифтом для молодых специалистов, и потому они по-прежнему стремятся покинуть родину в поисках более высокооплачиваемых и перспективных рабочих мест либо сотрудничать с зарубежными заказчиками на условиях фриланса.

Конец нефтяного века

В современных условиях и под давлением санкций нефть уже не может быть драйвером роста экономики. Новым драйвером вполне могут стать информационные технологии. Вроде бы у нас всем это ясно, но на практике пока все остается как прежде вопреки здравому смыслу. Сырьевое благополучие прошлых лет исчерпало себя, однако нефтегазовый сектор по инерции сохраняет и лидерство в экономическом плане, и непоколебимый престиж в глазах народа. Интересный факт: в 2016 году первую пятерку лидеров по капитализации в США полностью «оккупировали» ИТ-корпорации (Apple, Alphabet, Google и Microsoft),вытеснив из этого списка нефтегазовые компании. У нас ситуация противоположная: в ТОП-5 по капитализации нет ни одного представителя сферы информационных технологий, лидерство удерживает НК «Роснефть», далее следует Сбербанк, а за ним еще три нефтегазовых гиганта — «Газпром», «Лукойл» и «НОВАТЭК».

Похоже, санкционное безумие при всем своем негативном влиянии способно активизировать переход России от сырьевой экономики к интеллектуальной. До сих пор ИТ-бизнес просил власть «просто не мешать», стараясь своими силами обеспечить себе развитие. Но если вести речь не только о росте ИТ-индустрии в денежном выражении, а о переходе к новой экономической модели или хотя бы о качественном изменении структуры экономики — безусловно, начинать надо с государственной поддержки. Для роста ИТ-составляющей нужны конкретные шаги: ощутимое снижение налоговой нагрузки, упрощение организации бизнеса и (в идеале) переход к модели свободного рынка, повышение доступности кредитных средств, серьезные меры по наращиванию кадрового потенциала и развитию профильного образования.

В последнее время российские власти активно взялись если уж не за дело, то хотя бы за размышления по поводу развития информационных технологий и их внедрения во все отрасли экономики. Предполагается, что основой для качественных изменений в сфере ИТ должен послужить в первую очередь благоприятный правовой режим для развития ИТ-бизнеса. В Минкомсвязи также заявляют, что информационная инфраструктура, которая обеспечит возможности для оказания ИТ-услуг на внутреннем и внешнем рынках, будет создаваться с приоритетом использования отечественных технологий. Разрабатываются и меры по поддержке вузов, производственных объединений и научных организаций для стимулирования исследований и разработок в сфере ИТ. Пока все это смотрится утопично, особенно с учетом наших реалий и былых масштабных госпроектов, бесславно канувших в Лету. И все же неугасающий интерес властей к теме развития информационных технологий, повышения кибербезопасности и необходимости обеспечить технологическую независимость страны внушает надежду, что ИТ-отрасль получит необходимую поддержку.

Да, наши школьники и студенты по-прежнему хотят работать в нефтегазовом секторе, но на практике его уже нельзя считать социальным лифтом. В этой сфере крайне мало успешных стартапов, а все крупные компании давно работают на рынке, имеют устоявшуюся структуру и распределенную собственность, и «конкурс» на одно рабочее место слишком велик. Настало время популяризировать работу в ИТ. На этом рынке традиционно много возможностей для развития талантливых специалистов, и, надеюсь, скоро их станет еще больше.

А я не сомневаюсь в одном: информационные технологии сейчас являются самой выгодной инвестицией, и они сохранят за собой это преимущество на многие десятилетия. Как скоро российская экономика станет использовать весь потенциал ИТ и поспособствуют ли этому санкции — вопрос по-прежнему открытый.

Белоруссия. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260480 Дмитрий Комиссаров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258715 Филипп Шубин

На крючке: как привлечь клиента в нужное время и в нужном месте

Филипп Шубин

операционный директор приложения «Кошелёк»

Целевые программы лояльности и агрегаторы карт помогают донести до покупателя персональное сообщение в удобном формате и, главное, в подходящий момент.

Крупные торговые сети активно внедряют целевые маркетинговые кампании в практику общения с клиентами. На основе данных CRM аудиторию делят на значимые для каждого вида бизнеса сегменты, определяют цели работы с каждым из них и формируют персональные предложения. Все это повышает ценность акций для клиентов и приводит к увеличению важных для бизнеса показателей - роста среднего чека и частоты совершения покупок. Информация об истории покупок клиента, зарегистрированного в программе лояльности, позволяет точно предсказать, какими товарами он заинтересуется. И если в эти данные закрадывается ошибка, эффективность дальнейшей коммуникации бизнеса с клиентом падает. В связи с этим среди ретейлеров все актуальнее становится проблема «чистоты» пользовательского профиля и, как следствие, безопасность «узнавания» клиента на кассе.

Ретейлеры решают проблему, переводя карты лояльности в цифровой формат и создавая дополнительные уровни защиты от уникальных динамических изображений до одноразовых штрих-кодов для покупки. Все это обеспечивает гарантированную идентификацию клиента, ведь одной картой может пользоваться только один человек, следовательно, наличие «посторонних примесей» в его пользовательском профиле сводится к минимуму.

Не менее важная задача – донести сформированное персональное сообщение в удобном для клиента формате и в подходящий момент. На помощь приходят современные технологии. Ежедневно жители крупных городов России проводят в мобильном интернете в среднем 1,5-2 часа, а 86,2% молодежи – активные пользователи смартфонов. Это создает дополнительные возможности для формирования таргетированных предложений. Торговые сети могут сегментировать не только на основе пола, возраста, города проживания и активности клиентов в торговых сетях, но и используя информацию, которая стала доступной благодаря мобильным устройствам.

Одной из технологий, повлиявших на эффективность целевых кампаний, стал геотаргетинг. С его помощью можно определить не только город, но и конкретное место, в котором находится клиент: район, улица, дом и даже место напротив конкретного стеллажа в магазине. Разные технологии определяют положение пользователя в пространстве с разной степенью точности.

Стандартные смартфоны получают данные от GPS, GSM-сетей и Wi-Fi с точностью до пяти метров (в идеальных условиях). Использование данных дополнительных BLE-маячков (специальных Bluetooth-радаров), решений на основе ультразвука и специальных Wi-Fi-сетей повышает точность до нескольких сантиметров. И если раньше условная компания могла обозначить целевую аудиторию акции, как «женщины Екатеринбурга, которые покупают стиральный порошок с частотой раз в три месяца», то теперь она может отправлять сообщения клиенткам, задержавшимся напротив стеллажа.

Такую механику успешно используют многие сети, среди которых, к примеру, французская продуктовая Carrefour. При входе в магазин покупателям приходит приветственное сообщение. Более того, клиенты получают персональные купоны (сгенерированные на основе истории покупок) тогда, когда они нужнее всего, – прямо в магазине или во время выбора товара.

Для того чтобы поддержать современные технологии общения с клиентом через смартфон, компаниям нужен дополнительный тачпойнт – место контакта клиента и бренда, например приложение. При этом не все торговые сети готовы запустить полнофункциональную витрину магазина в смартфоне, так как это требует инвестиций, работы над привлечением пользователей и их удержанием, контроля за устойчивостью сервиса и адаптации к технологическим новшествам, а также поддержки пользователей брендированного приложения.

Клиенты тоже не спешат становиться активными пользователями собственных приложений ретейлеров. Память смартфона ограничена, и за нее идет настоящая битва. По данным Virtual Next, 84% пользователей смартфонов удаляют приложение ретейлера через месяц после использования, не увидев в них ценности. По сути, с сервисом остается лишь ядро аудитории. На помощь приходят приложения-агрегаторы, ставшие по мнению Mobile Payments Today, одним из главных трендов 2017 года.

Современные мобильные кошельки становятся посредниками между ретейлом и разработчиками технологических решений. Они обеспечивают удобное подключение бизнеса к современным технологиям: выпуску мобильных карт лояльности и электронных сертификатов, геолокационным сервисам, современным способам общения с клиентами через центры сообщений и легкому запуску кобрендов. Кошелек превращается в платформу для агрегации современных технологий и удобного подключения к ним бизнес-партнеров без капитальных вложений и масштабной разработки на стороне торговой сети.

Конечно, приложения-агрегаторы не могут полностью заменить приложение ретейлера, но они и не стремятся к этому. Их цель – повысить удобство совершения покупок на кассе и создать удобный инструмент для коммуникации. Это скорее еще один канал распространения и продвижения предложений ретейлера, а не конкурент его мобильного приложения (если таковое имеется).

Новые технологии, к которым относятся и мобильные приложения для агрегации карт, делают программы лояльности и целевые кампании бизнеса более эффективными и удешевляют многие процессы. Это трендовые приложения среди миллениалов и поколения X. Исследовательская компания Research and Markets предсказывают, что с 2017 по 2021 год активность использования мобильных кошельков будет расти на 35,5% ежегодно, и это только начало.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258715 Филипп Шубин


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258705 Артем Субботин

Экономика обмена: проверяй, доверяй, делись

Артём Субботин

Основатель автоматической системы подтверждения личности CheckU

Доверие — основной капитал экономики совместного потребления. Всего за несколько лет нас научили не бояться незнакомцев и доверять людям по ту сторону экрана. Но доверие требует уверенности в попутчике или арендаторах.

За последние сто лет человечество сделало индустриальный рывок, закрыв свои базовые потребности в пище, защите и безопасности. Многие услуги стоившие 20 лет назад немалых денег, сегодня демонетизированы: человечество перестало платить за новости, фотографии, информацию или образование. Смена парадигм затронула и экономику, фокус сместился с владения на пользование.

Появилось такое понятие, как «экономика совместного потребления». Люди разделились на тех, кто готов сдавать свои ресурсы в аренду и тех, кто готов за это платить, высвобождая личное время или экономя на крупных покупках. В ход пошло все: пустое место на автостоянке, пассажирское сиденье в автомобиле, свободный диван или весь дом, даже время.

Последние исследования показывают, что половина жителей развитых стран задействованы в экономике обмена:

Арендовали квартиру или дом — 13.64%

Арендовали комнату в чьем-то доме — 8.10%

Сдавали в аренду свою недвижимость — 7.17%

Пользовались каршерингом — 7.12%

Пользовались услугами домашней уборки — 20.72%

Покупали что-то на досках объявлений — 24.62%

Нанимали сиделку — 6.70%

Арендовали вещи — 4.58%

Ничего из этого — 49.44%

Подводные камни

Как и с любой новой бизнес-моделью взаимодействующей с реальным миром, существуют перегибы, которые нужно сглаживать. Когда запускался Uber, многомиллиардный тезка тренда «Уберизации», компанию часто обвиняли в плохой проверке водителей, позволяющей просачиваться криминальным элементам за руль автомобиля. Подобные проблемы были и у другого единорога «совместного потребления» — Airbnb.

Две девушки из Стокгольма решили сдать квартиру на время отпуска и немного заработать, они не представляли, что увидят по возвращению. А ждала их санитарная катастрофа из разбросанных презервативов и педикулюзных очагов заражения. Ну и записка от полицейских: «Извините, мы были вынуждены провести рейд в квартире, пока вас не было, потому что в ней устроили бордель».

Второй случай произошел с программистом из Сан-Хосе, к нему в берлинскую квартиру вломился «какой-то русский», с криками что убьет его, если он немедленно не уберется от туда. У русского на руках были все документы подтверждающие проживание в этой квартире. Калифорнийцу ничего не оставалось, как съехать и найти себе новое жилье.

Самое удивительное в историях описанных выше, не то, что герои оказались в этих ситуациях, а то что они попали туда по своей воле. Девушки сами сдали свою квартиру незнакомцу, а программист арендовал апартаменты, не зная с кем имеет дело.

Современный человек без задней мысли прыгает в пассажирское сиденье автомобиля, принадлежащего впервые встреченному водителю. Да, я говорю о BlaBlaCar, где любой желающий может купить место в попутной машине и за небольшие деньги добраться из одного города в другой. С незнакомцем! Хотя мама всегда твердила: «никогда не садись в машину к незнакомцу».

Но почему каждый месяц четыре миллиона человек (это больше чем перевозит «Аэрофлот»), забывая мамины советы, садятся в машину к чужим людям и пускают их в свои квартиры? Ответ прост — доверие. Вот что на самом деле продается на рынке совместного потребления. Пользователю нужна уверенность в том, что его квартира, вещи и жизнь будут в безопасности и только тогда он готов платить за сервис.

Международное консалтинговое агентство PwC провело опрос на тему экономики совместного потребления, 89% респондентов согласились с тем, что основа данного рынка это доверие между сервисом и пользователем. И сервисы готовы обеспечить безопасность своих клиентов. Они вводят денежные компенсации за понесенные убытки, как Airbnb, страхующий все риски связанные с размещением гостей на сумму до 1 000 000 долларов. Или используют систему рейтингов и отзывов, чтобы пользователи сами решали кому стоит доверять, а кого лучше не пускать на порог или в салон автомобиля.

Хотя эффективнее всего фильтровать нежелательных гостей на входе.

Кто там?

Жилище обычно является неприкосновенным, а проникновение в него без разрешения заведомо преступно, что наталкивает на мысль о необходимости представиться в ответ на вопрос: «Кто там?» Удаленная идентификация личности стала онлайн-аналогом такого представления: «Меня зовут, Николай, мне можно доверять, я не украду ваш китайский сервиз и вообще буду вести себя прилично».

У финансовых организаций это называется Know Your Customer (KYC) — знай своего клиента. Термин компаний, работающих с деньгами частных лиц, означает необходимость идентифицировать и установить личность контрагента перед проведением финансовой операции.

Рынок онлайн-идентификации, как и экономика совместного потребления, — только начинает свой рост. Его еще не поделили между собой крупные игроки. Места хватает всем, и каждый год на этом месте появляется все больше и больше компаний с интересными и уникальными предложениями. Кто-то делает ставку на охват и заявляет, что может работать со всем миром, а кто-то наоборот сосредотачивается на отдельной стране и занимает там большую долю рынка. Но структура работы у всех примерно одинаковая: проверка документа удостоверяющего личность и установление идентичности человека. Для этого используется два инструмента — распознавание паспорта или ID-карты и распознавание лица. Пользователю предлагают загрузить паспорт, который распознается и проверяется на подделку, следом просят посмотреть в веб-камеру своего компьютера или смартфона, чтобы провести сличение с фотографией в документе. Убедившись, что вы тот за кого себя выдаете, перед вами открываются парадные двери сервиса. С этого момента вы становитесь верифицированным пользователем внутри доверенного круга таких же людей.

Но это только базовый элемент верификации, вокруг которого выстраиваются дополнительные меры проверки человека. Например, в последнее время активно используется «цифровой след» (digital footprint) пользователя. Это когда помимо верификации собирается и анализируется информация о профилях в социальных сетях, опубликованных фотографиях и упоминаний в интернете. Это позволяет проследить историю онлайн-жизни пользователя.

В целом каждая компания занимающаяся проблемой онлайн верификации, старается наполнить свой продукт такими технологиями, которые легко будут раскрывать самозванцев. И в следующий раз, когда вы решите сдать в аренду пылящуюся на антресолях дрель, сесть к кому-то в автомобиль или пустить незнакомца переночевать вас будет волновать только статус его профиля — «верифицирован».

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258705 Артем Субботин


Россия. ЦФО > Транспорт. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257016 Алина Бисембаева

Эволюция проездного: как электронная карта «Тройка» заменила бумажные билеты

Алина Бисембаева

Заместитель главы Департамента транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы

Транспортной картой «Тройка» сейчас оплачивается 80% поездок на городском транспорте

Когда четыре года назад мы в Департаменте транспорта запускали карту «Тройка», пополняемую карту для оплаты проезда на всех видах транспорта, многие консерваторы воспринимали проект скептически. Мы же рассчитывали, что по «Тройке» будет осуществляться 50% проходов на всех видах городского транспорта. Сейчас выдано более 13 млн. карт, по которым совершается 80% проходов в московском транспорте.

Сегодня проект дал городу очень многое. Первое — сокращение очередей за билетами, по нашим оценкам, более чем на треть. Второе — экономия около 2 млрд. рублей в год на изготовлении бумажных бланков. Третье — разгрузка водителей наземного транспорта, которым в большинстве случаев теперь не нужно принимать оплату за проезд в салоне подвижного состава, так как пассажиры пользуются «Тройкой».

При запуске «Тройки» мы руководствовались идеей создать по-настоящему городскую карту, с помощью которой можно было бы оплатить не только транспортные услуги, но и связанные сервисы в ближайших к транспортным пунктам торговых точках, музеях, бизнес-центрах, парковках, станциях велопроката и так далее. Чтобы реализовать эту концепцию, мы изучили опыт зарубежных коллег и взяли лучшее из мировых практик Лондона, Гонконга и Сеула. Прототипами «Тройки» стали карты Oyster, Octopus, T-money.

Картой Oyster в Лондоне, которая была запущена в 2003 году, сейчас оплачиваются 80% поездок. Ее популярность резко возросла в 2006 году — после введения 33% скидки при оплате по карте. Такой же стратегии мы придерживались, разрабатывая тарифы для «Тройки». Сейчас в Москве разница между ценой проезда по тарифу «Кошелек» и билетом на разовую поездку в метро по тарифу «Единый» составляет 20 рублей. Людям, которые хотя бы иногда пользуются городским транспортом, просто невыгодно тратить лишние время и деньги на покупку билета на одну поездку. Такое тарифное решение, а также возможность записывать на карту сразу несколько билетов из разных тарифных планов позволяет пассажирам экономить на поездках до 50%.

Гонконг, в котором транспортная карта Octopus появилась 20 лет назад, опережает аналоги по функционалу. Сегодня Octopus — единственный способ оплатить парковку. По «Тройке» тоже в скором времени можно будет оплачивать парковку в любом районе Москвы — из 72 плоскостных парковок закрытого типа на 41 уже смонтирован полный комплект оборудования, а на 15 — работает банковский эквайринг и «Тройка».

Еще по гонконгской карте можно бонусами расплачиваться в парках, магазинах и точках фаст-фуда. По ней осуществляется пропуск и учет посещения в школах, вузах, бизнес-центрах. В Москве тоже планируется развивать подобный функционал — уже сейчас по «Тройке» можно пройти в Третьяковскую галерею, Планетарий, на катки Парка Горького и ВДНХ, а также в МГУ и несколько столичных бизнес-центров. В ближайший год для пользователей московской карты будет запущена программа лояльности, предусматривающая бонусы в торговых точках партнеров программы.

Мы уже реализовали ко-бренды с банковскими картами Сбербанка и ВТБ, в этом году запустим ко-бренды и с другими банками. Кроме того, ВТБ совместно с нами выпустил карту «Супер Тройка» (Супер3), которая предоставляет так называемый cash back, накопленный при оплате покупок этой картой, его можно расходовать на оплату проезда в городском транспорте.

Как и карта гонконгский Octopus, «Тройка» имеет большую сеть дистрибуции, а пополнить ее можно в 50 тысячах точек города: в кассах и автоматах по продаже билетов, через партнеров агентской сети (Московский кредитный банк, «Элекснет» и др.), мобильные приложения партнеров («Сбербанк» и др.), а также через интернет, SMS и социальные сети.

Помимо ко-брендинга с банками мы будем активно развивать сервис онлайн-пополнения. Примером мегаполиса, в котором реализован этот функционал, можно считать Сеул, в котором владельцы карт T-Money на флеш-брелоке могут пополнять свою карту онлайн. В Москве сейчас можно записать билет на карту с помощью мобильного приложения Московского метрополитена.

Россия. ЦФО > Транспорт. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257016 Алина Бисембаева


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256992 Дмитрий Волошин

«Делай как я»: нужно ли программисту высшее образование?

Дмитрий Волошин

основатель компании Otus

Молодость IT-отрасли играет забавную игру с рынком труда, формируя отношение к представителям профессии как к элите. Какой вуз даст старт будущей карьере программиста? Ответ нетривиален

В конце каждой зимы или ранней весной повторяется одна и та же история: звонят и пишут родители детей, которые поступают в вузы, с вопросом о выборе профессии. Я оставлю за скобками этого материала мое недоумение, я всегда не понимал, как можно принимать такое важное решение за пару месяцев. Большинство родителей, зная о моей специализации, обращаются за помощью в выборе технического вуза. И, даже буквальнее: за советом в области получения профессии ребенку в сфере информационных технологий.

По моему опыту, основной мотив родителей (помимо нежелания отправлять ребенка в армию) связан с успешным (читай — гарантированным) трудоустройством после вуза. И в этом смысле количество профессией, которые дают осязаемый шанс выпускнику вуза на работу по специальности за достойные деньги крайне ограничен. Информационные технологии (IT) среди них, возможно, на первом месте.

Особая сфера

Сфера информационных технологий особая, ее характеризуют три основных свойства: молодая, динамичная и инфраструктурная. Молодость отрасли играет забавную игру с рынком труда, формируя отношение к представителям профессии как к элите.

На заре появления электричества на улицах наших, когда в 1874 году в Петербурге была зарегистрирована компания «Товарищество электрического освещения Лодыгин и К», профессия электрика была не просто элитарной, специалисту в этой сфере платили практически любые деньги. Прошло всего 50 лет, миг в человеческой истории, и вот уже электриков выпускают училища, и вот уже эта профессия становится базовой, обычной. То же самое происходит сейчас в IT, где ранее овеянная легендами профессия программиста, фактически, мага, становится нормальной, типовой профессией со своими подходами к подготовке и повышению квалификации специалистов. И эти подходы сильно сокращают сроки обучения.

Второе качество IT — динамичность, предъявляет особые требования к методам подготовки специалистов. Если для многих профессий достаточно организовать обучение в течение четырех лет в бакалавриате на стабильной, редко изменяемой программе подготовки, то в IT такая стратегия не работает. Скорость смены технологий, языков программирования, инструментальных сред и даже методик создания программного обеспечения такая высокая, что программу надо менять раз в полгода, максимум — раз в год. Не кардинально менять, нет, но постоянно добавлять в нее новые сущности, избавляясь от устаревших понятий и примеров. Это свойство IT достаточно сложно преломляется через типовые процессы любого классического вуза. Высокая степень бюрократии, зарегулированность, отсутствие возможностей привлечения преподавателей-практиков с рынка — все это делает обучение профессии в среднестатистическом вузе малоэффективным.

Третье свойство информационных технологий я назвал инфраструктурным, по сути это означает, что IT проникло во все сферы бизнеса и участвует во всех аспектах человеческой деятельности. Это приводит к необходимости подготовки IT-специалистов с фокусом на ту или иную предметную область. Иными словами, если раньше готовили просто программиста, то чуть позднее (помните про второе качество IT?) — программиста мобильных приложений, а сейчас надо готовить программиста мобильных приложений для, например, страховых компаний. Фокус на создание программного обеспечения в какой-то конкретной предметной области, так нужный всем работодателям, крайне непросто реализуется в вузе. На Западе такой подход реализуется созданием совместных лабораторий или научно-исследовательских центров с крупными компаниями. У нас же пока в этом отношении успехов немного, бизнес редко рискует вкладывать средства в совместные программы с вузами.

Неожиданный ответ

Получается следующая картина: подготовка специалиста в области IT может носить краткосрочный характер, возможно два года, иногда полтора и даже год. Что совсем не сочетается с типовой четырехлетней программой вуза, я уже молчу про еще два года магистратуры. Второе что важно, что эта подготовка должна носить в большей степени характер формирования навыков, потому что динамика изменений в отрасли не дает времени и шансов на изучение фундаментальных основ той или иной технологии. Здесь есть хорошие примеры организации такого вида обучения, прежде всего, в системе среднего профессионального образования, в колледжах. Я имею в виду подход, который называется дуальным обучением, или «делай как я». Речь идет, фактически, об организации стажировки у работодателя под «присмотром» опытного наставника при выполнении обычных производственных задач. Это позволяет быстро развить как навыки IT-специалиста, так и увеличить его знания в конкретной предметной области.

Если вернуться к изначальному вопросу, который так часто задают родители — «В какой вуз идти?» — то ответ, честный ответ, парадоксален: ни в какой. Если есть возможность учиться в колледже или на дополнительных курсах, то лучше именно так начать вхождение в профессию. Полугодовой курс по программированию, даже в дистанционной форме, — это билет для молодого человека в IT-компании. Многие из них с радостью принимают стажеров, на небольшие или символические деньги, с начальными знаниями в области, например, языков программирования. Еще полгода-год стажировки дадут возможность считаться уже молодым специалистом, сопоставимым по уровню знаний и опыту с выпускником лучшего технического вуза. То есть за год-полтора можно пройти путь, на который в вузе вы потратите минимум четыре года. Правда, кому-то еще придется сходить в армию.

Вектор карьерного развития: не IT единой

Итак, нашему молодому специалисту примерно 21 год, он зарабатывает неплохие деньги, первый раз поменял работу, устроившись в крупную IT-компанию. Правда, у него нет диплома о высшем образовании, но это не проблема: теперь, когда он уже неплохо понимает, что такое его профессия, ему не составит труда найти хорошую образовательную программу и самому выбрать вуз. Возможно, он уже сможет сам заплатить за свое обучение или даже предпочтет обучаться за рубежом. Перед ним открыты все возможности, у него есть история успеха, за ним начинают охотиться назойливые IT-рекрутеры. Реально ли такое? В IT, которая испытывает настоящий голод специалистов на всех позициях — да. Именно в этой отрасли уже как лет пять перестали смотреть на наличие диплома о высшем образовании. Именно IT-бизнес чаще всего создает курсы и программы подготовки, дублируя и иногда замещая деятельность высшей школы.

Конечно, в других отраслях дело обстоит иначе. Представьте себе экономиста или менеджера (два наиболее популярных направления обучения), который вот так «стажируется», не имея серьезной подготовки и многих лет, проведенных в вузе. Хотя, а почему бы и нет? Кажется, что такой подход, когда молодые люди год или может пару лет ищут себя в разных профессиях реалистичен. На Западе он называется gap year, который иногда превращается в два, а то и три года. И что-то мне подсказывает, что после этих лет стажировки или волонтерства вряд ли в конце зимы или ранней весной родители этих ребят названивают таким как я. Вряд ли просят подсказать им вуз или даже помочь выбрать профессию. Думаю, что эти ребята уже твердо знают, кем хотят быть, понимают плюсы и минусы выбранного пути. Думаю, что и преподавателям в вузе гораздо приятнее иметь дело с такими людьми. И потом работодателю, который заинтересован в качественных сотрудниках.

P.S.: Автор понимает, что роль вуза не только и столько дать профессию. Просто путаница, возникшая в обществе в связи с пониманием роли высшей школы, дает мне возможность немного спровоцировать читателя. Конечно, роль вуза гораздо шире, конечно, настоящий вуз должен формировать личность своего студента, давай прочный интеллектуальный и ценностный базис будущему профессиональному развитию. Вот только это формирование невозможно без осознанного поведения. А оно наиболее быстро создается при погружении в жизнь, в реальные проблемы и настоящие достижения.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256992 Дмитрий Волошин


Украина. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254446 Марат Гельман

Марат Гельман: Запрос на русскую культуру в Украине все еще существует по одной причине

Светлана Шереметьева, Сергей Харченко, Апостроф, Украина

Российский политтехнолог, галерист и арт-менеджер МАРАТ ГЕЛЬМАН приехал в Киев, чтобы помочь отобрать картины украинских художников для коллекции Национального центра искусства и культуры Жоржа Помпиду в Париже. Во второй части интервью «Апострофу» он рассказал, почему культурная ситуация в Украине благоприятней, чем в России, почему война — это плохо для искусства и как россияне справляются с «неловкостью», с которой вынуждены жить.

Апостроф: С чем связан ваш визит в Киев? Встречи с единомышленниками, запуск новых проектов, поиск новых имен в украинском искусстве?

Марат Гельман: В феврале этого года я подарил Центру Помпиду шесть работ из своей коллекции. В разговоре с директором музея мы обнаружили, что у них практически нет в коллекции украинских художников, а главное — нет информации о них. То есть у них в коллекции есть Борис Михайлов и Юрий Лейдерман, но эти два художника шли у них по линии русских художников.

Так или иначе, сегодня Центр Помпиду — это одна из двух самых главных институций в Европе, это не французский музей, это европейский музей, такое себе министерство культуры Европы. Я предложил исправить ситуацию и познакомил их с Зенко Афтаназивым (коллекционер, основатель фонда Zenko Foundation, который продвигает современное украинское искусство, — «Апостроф»), культурным фондом Украины, который в основном работает на Западе.

И вот сейчас (разговор состоялся в первой половине июля, — «Апостроф») совместно с Николя Люччи-Гутниковым, одним из ведущих кураторов Помпиду, я приехал сюда. Мы ходим, смотрим мастерские, институции. На днях была большая встреча с украинскими коллекционерами, потому что для музея важно иметь не те работы, которые сегодня делаются, а более ранние, которые уже находятся не у художников, а в частных коллекциях. Собираем килограммы каталогов для того, чтобы изучать это все дело. И я надеюсь, что с осени начнется эта программа, которая для украинского искусства может оказаться крайне важной. Попадая в Центр Помпиду, художники сразу попадают в международный оборот — тысячи кураторов со всего мира, имея какие-то разные свои идеи, формируют выставки очень часто из запасников крупных музеев. Если вы были в Париже и посещали библиотеку Центра Помпиду, вы поймете, почему это своеобразный вокзал, куда приезжают кураторы со всего мира. Переоценить это нельзя. Я пообещал, если этот процесс пойдет, то я подарю тоже свои коллекции, ранние какие-то работы.

— Как вы в целом оцениваете культурный запрос украинского общества сейчас? Особенно в таких непростых социально-экономических условиях.

— Смотря с чем сравнивать. Если сравнивать с русской ситуацией, то, конечно, хорошо то, что не мешают. В России на пространстве культуры реально идут военные действия, власть воюет с людьми культуры. Не стесняется, открыто говорит и демонстрирует, что у нас идет война, и что мы хотим поменять людям мозги, мы хотим, чтобы к штыку приравняли перо, мы хотим, чтобы везде были лояльные люди. Даже если художник занимается каким-то совсем академическим направлением, как классическая музыка, но проявляет нелояльность к власти, то значит, он в стане врага. В этом смысле в Украине, конечно, лучше. Но пока что это единственное, в чем лучше.

Понятно, что поскольку здесь продолжается война, то востребована патриотическая направляющая, а она, как известно, обычно на пользу искусству не идет. Мы можем разделять эти ценности или нет, но упрощение смыслов в искусстве — не есть хорошо. Искусство — это усложнение ситуации, а война — это упрощение. Упрощаются смыслы: друг — враг, хорошо — плохо. Вот я вчера устроил такой маленький вечер с Сашей Кабановым, моим любимым поэтом, который живет здесь, в Киеве. У него такая прекрасная поэзия… В последнюю очередь должен идти разговор о его политической позиции, потому что он представляет, с моей точки зрения, реальную культурную ценность. Но он сегодня сталкивается с упрощенным взглядом на его творчество.

В целом моя гипотеза заключается в том, что избавиться от этого в Киеве нельзя, потому что Киев воюет и поэтому не может по-другому реагировать на культуру. Поэтому очень важно то, что происходит во Львове. Хотелось бы, чтобы стало важным то, что происходит в Харькове, в Одессе, то есть в других городах, в которых нет такой украинской тематики. Они должны взять на себя роль такого общеевропейского культурного проекта.

Вчера с Николя мы слушали очень много людей, выступали художники, коллекционеры, кураторы. И он мне говорит: «Слушай, а почему они так часто говорят „украинские художники"?» Во Франции это было бы невозможно. У художника есть имя, фамилия, город, где он живет. Но никто не говорит «французский художник», потому что, черт его знает, он французский или не французский, может, он из Палестины 20 лет тому назад приехал. Там не акцентируется национальная принадлежность. Есть принадлежность к месту, к контексту. Город — контекст. Когда художник говорит, что он из Берлина, то понятно, в каком художественном контексте он живет. Он встречается с какими-то критиками, с какими-то коллегами, выставляется в каких-то городах. Когда он говорит, что он — немец, это вызывает некое подозрение.

— А вы не согласитесь, что для украинцев идентификация через нацию была всегда первостепенной? И до военных событий.

— Я просто хочу сказать, что в Киеве, видимо, этого не избежать. Но идентификация через нацию выглядит странно для Европы.

Есть люди, которые считают, что процессы должны иметь последовательность: сначала выиграем войну — а потом займемся культурой. Дело в том, что сначала выиграем войну, потом поднимем экономику, потом построим дороги и так далее… Когда так люди говорят, я привожу в пример эпоху Возрождения. Вы думаете, что в эпоху Возрождения были все сыты? Не было ни одной эпохи в истории человечества, когда все были сыты, чтобы кто-то сказал: «Теперь, когда мы накормили народ, давайте займемся культурой». Мы хотим, чтобы все процессы шли параллельно. И если мы хотим, чтобы процессы шли параллельно, и при этом понимаем, что мы имеем то, что имеем, то нужно идти по линии децентрализации.

— Что значит линия децентрализации для Украины в культурной сфере?

— Линия децентрализации для такой страны, как Украина, — это законодательство, то есть нужно менять законодательство в культурной части. Кроме того, нужны так называемые кейсы открытости. Нужно в проекты впускать Европу, чтобы она эти стандарты сделала естественными. Это не просто так. Условно говоря, должен быть создан некий механизм, какие-то проекты, задачи, в связи с которыми они будут приезжать сюда. Это крайне важно и хорошо тем, что вне основной политики. Понятно, что здесь, пока будут воровать деньги или пока будут убивать людей, сложно говорить о чем-то другом. Но здесь можно сделать еще какую-то важную работу.

— Какие украинские художники вас особенно впечатлили в последнее время?

— С одной стороны, я многих очень хорошо знаю, и если сейчас кого-то забуду, то потом обиды начнутся. А с другой стороны, какую-то молодежь я еще не видел, еще знакомимся. В целом такое ощущение, что 90-е годы — самое значительное явление. Но в то же время уже дети тех художников, которые были в 90-е, тоже проявляют себя. Это интересно. В целом ситуация, может быть, не очень хорошая в количественном смысле, потому что сегодня в Европе художник — более массовая профессия, чем в Украине. Но тут школа дает о себе знать. Отсутствие массовой профессии художника всегда связано с экономикой.

— А если сравнивать с Россией?

— В России этого запроса еще меньше. Дело в том, что постиндустриальная экономика порождает профессию художника как более массовую. Например, так называемый бизнес по обслуживанию свободного времени. В мире сейчас люди работают в три раза меньше, чем 50 лет тому назад. Это означает, что огромное количество свободного времени на что-то тратится. И города превратились в такой бизнес по обслуживанию свободного времени. Две тысячи лет назад город был безопасным местом, где ты за крепостными стенами прятался от врага, позже город стал торговой площадью, где ты менялся товарами, потом город был местом, где ты ищешь работу, а сейчас город стал местом, где ты тратишь свое свободное время. Например, лондонская семья 17% своего бюджета тратит на вот это самое свободное время — музыка, посещение музеев и так далее. Не только на искусство, а на развлечения в целом, но искусство — важная часть этого бизнеса. Поэтому там, где постиндустриальная экономика развивается, доминирует над индустриальной, фигура художника становится значительней и художников становится больше.

Европа сегодня, может, еще не стала, но я уверен, что скоро станет территорией искусства в разных проявлениях. Везде будет искусство, в частности в бизнесе, будет другой тип бизнеса строиться. В общем, грядут большие изменения в связи с этим.

— Вы говорите, что Европа станет территорией искусства в целом, а какова роль США в этом процессе?

— Будущее наступает не одновременно. Мы понимаем, что когда буржуазная революция происходила во Франции, Италия еще долго находилась в феодальных отношениях. И так везде. Я думаю, что постиндустриальный мир все-таки первоначально будет наступать даже не в Европе в целом, а вот в странах комфортного климата — Средиземноморье или Австралия.

То место, которое в индустриальном мире занимала, например, конкуренция корпораций, в постиндустриальном будет занимать конкуренция территорий. Если в 20 веке мы наблюдали за конкуренцией Coca-Cola и Pepsi-Cola, то в 21 веке конкуренция будет между Киевом и Прагой, между Берлином и Парижем, например. Это будет главная конкуренция, конкурировать будут за место, где человек сейчас живет. Работать он может где угодно, соответственно, он выбирает место, где ему лучше тратить свое свободное время. И вот эта конкуренция будет основным сюжетом на ближайшее время. И художник в широком смысле слова играет очень важную роль в этой конкуренции. Точно такую же, какую ученый играл в индустриальном мире.

Сейчас идет переход от универсальных вещей к уникальным. Вот корпорации борются за универсальное. Если Apple создала удобный механизм, то любой, кто хочет создать такой же гаджет, вступает с ней в конкуренцию. И если он делает хуже, он проигрывает, он не нужен, победитель получает все. Ситуация искусства — ситуация уникальная. Если какой-то роман какого-то писателя, например, «Гарри Поттер», стал популярным, то это, наоборот, расширяет пространство для следующих писателей, которые пишут в этом жанре. Это вообще другой рынок, в котором есть место для уникального. Если в 20 веке миллиардерами становятся компании, которые производят кинокамеры, то в 21 веке миллиардерами становятся режиссеры, которые на эти кинокамеры снимают фильмы. Кинокамеры дешевеют, на них почти ничего не заработаешь. Зато если ты сделаешь продукт, и его просмотрят миллиарды, то это совсем другое дело. В этом разница и получается, что в производстве кинокамеры главной фигурой является ученый, а в производстве кино — художник.

— Вы уже сказали о доминирующей роли государства во всех сферах в России. Как это все-таки влияет на культурную жизнь? Есть плохие примеры этого процесса, а есть и хорошие, как кино Звягинцева, например.

— Если в советское время культурная жизнь продолжалась, если Пастернак мог работать во времена Сталина, то, естественно, и сейчас будет продолжаться. Другое дело, что нельзя назвать этот процесс успешным, потому что мы знаем тех, кто выстоял, но не знаем тех, кто не выстоял. Причем не выстоял — и в смысле исчез, и в том смысле, что стал официальным государственным последователем.

В целом я так вижу проблему. Человек выбирает свой жизненный путь. Вот студенты офицерского училища видят себя мужественными людьми, которые сопротивляются. А студенты музучилища изучают искусство, от них мужество не требуется. И вот вдруг появляется некая новая ситуация, которая от людей искусства требует мужества. А от них требовать нельзя, они не собирались быть мужественными. Получается, что главная проблема — конформизм. Никого здесь нельзя обвинять, потому что они хотели себе другой жизни. Но в целом, я считаю, ситуация плохая именно в этом. Все отравлено этим ядом конформизма. Люди, которые вынуждены работать в Третьяковке и в подобных институциях, каждый день сталкиваются с неловкостью того, что они сотрудничают с государством, которое… — и дальше через запятую.

Здесь в Киеве есть Мария Куликовская, которая во время «Манифесты» (биеннале современного искусства в России, — «Апостроф»), которая была в Эрмитаже в Петербурге, замоталась в украинский флаг и легла на ступеньках. Это был очень важный жест, потому что все люди, которые приехали в Питер на «Манифесту», чувствовали себя чуть-чуть неловко. Понятно, пропустить «Манифесту» нельзя, это очень важный момент для того, чтобы познакомиться или встретиться со старыми знакомыми, предложить свои проекты, культурная жизнь мировая живет через такие встречи. И вот эта девочка усилила эту неловкость, легла, чтобы, не дай Бог, не забыли. Мне кажется, что это очень важно. В принципе, все люди, которых мы любим и ценим, которые продолжают работать в России, чувствуют себя неловко. И этот яд конформизма присущ.

Но, с другой стороны, мне понятно стало, что Москва — это сильнейший город, сильнее, чем Россия вообще. В ней есть какая-то своя культурная составляющая, и не важно — Путин или Шмутин. Это такая клубная культура что ли, которая не зависит от государства. И сломать это не удалось, несмотря на все попытки государства. И сегодня, я бы так сказал, на фоне отравленной русской культуры существуют живые организмы, как питерская культура, московская культура, другие городские культуры. А что касается крупных музеев — да, у них есть политическая задача — преодолеть изоляцию. Причем эту политическую задачу ставят со всех сторон. Например, министр Франции может сказать: «Слушайте, мы тут ссоримся с Россией, но мы ж не хотим, чтобы все порвалось, поэтому вы тут, пожалуйста, вась-вась». Крупные институции с высокой репутацией сейчас выполняют политический заказ, чтобы показать, что изоляции не существует.

— Насколько эффективно этот механизм работает?

— Сравнительно эффективно. Дело в том, что если взять разные сферы жизни в России — экономика, политика, право — то окажется, что русское искусство — самая интегрированная часть в мировой контекст. В гуманитарной сфере нет понятия отставания, в отличие от технологической. Это в технологической можно сказать: «Вот, российское самолетостроение отстало на 30 лет. Чего с ними сотрудничать? Пусть они, воруя наши чертежи, делают свои и называют это импортозамещением, это их дело». А в гуманитарной сфере вообще нет понятия отставания. Всякий человек, который занялся искусством, начинает с нуля и владеет всем гуманитарным знанием, где бы и в какое время оно ни родилось. В этом смысле у нас нет отставания. Хотя мы внутри своего круга все время жалуемся, что мы плохо интегрированы, что мы не являемся частью европейского искусства, что нас не знают. Но при этом всем мы лучше интегрированы, чем любая другая сфера постсоветской жизни.

— Другой момент интеграции искусства. Сейчас у нас все чаще запрещают въезд артистам, которые выступают в Крыму. Как это дальше будет развиваться?

— Я считаю, что вообще вам интересоваться тем, что будет делать Россия, не нужно. Важно понять, как вы будете заполнять эту пустующую нишу. Я уверен, что запрос на русскую культуру существует только потому, что есть некий вакуум. Культурный обмен и культура — это почти тождество. В мире нет ни одного крупнейшего города, который бы жил в собственных культурных силах. Ни Лондон, ни Берлин никогда не будут интересными городами только за счет художников и музыкантов, родившихся в Лондоне и Берлине. Нужен культурный обмен. Другой вопрос, что культурный обмен — это такая энергозатратная штука, и нужно понять, откуда брать эту энергию. Или нужны какие-то изящные, красивые технологии, которые позволяют делать это без денег. Например, Сараево — это деревня с сельским руководством. Но там было два человека — директор местного музейчика и еще один бизнесмен, которые сумели сделать так, что ведущие художники туда приезжают и еще и дарят свои произведения. У вас нет денег — но у вас есть что-то свое, вы новые. Нужно сделать так, чтобы заполнялся вакуум.

Я сейчас работаю в Черногории. В культурном смысле Черногория долгое время была провинцией Сербии. Детей отправляли туда учиться, художники-музыканты делали карьеру в Белграде. Марина Абрамович (мастер перформанса, — «Апостроф») — черногорка, но прожила всю жизнь в Белграде. Им нужна какая-то технология выхода из этой ситуации, они уже отдельная страна, они не могут быть под таким сильным влиянием соседа. У Черногории энергии недостаточно для того, чтобы самостоятельно какую-то культурную политику вести, поэтому стратегия такова, что мы — провинция многих городов. Белград? О'кей, мы провинция Белграда. Берлин? Берлина. Вена? Вены. Москва? Москвы. Это не вариант, конечно, для Украины, потому что Черногория крохотная. А для Украины тоже нужно продумывать какие-то стратегии, чем заполнять этот вакуум.

— А вы не считаете, что тот же запрет на въезд российским музыкантам уже помог украинской культуре переориентировать на европейский продукт?

— Тут я не могу вам cказать точно. Вот, например, «ДахаБраха». Очень люблю их. Один продюсер из Нью-Йорка, который хорошо их знает, не знал, что они из Украины. Они вне границ уже.

— Отравленная атмосфера в России много кого вынудила уехать?

— С одной стороны, мало кого, а с другой стороны — существенно. Володя Сорокин уже зовет в Берлин, он там уже окончательно осел. Главный писатель. Понятно, что тысячи писателей остались, а один уехал. Конечно, мало. Дело в том, что мы же все-таки продукты этой советской системы, и этот инфантилизм нам присущ. Страх потерять в виде государства или в виде родной страны, в виде языка какую-то мощную поддержку очень велик. Для обычного человека — велик, а для человека культуры — реально страшно. Русское искусство и литература — центричны. И, к сожалению, этот конформизм стал для меня неожиданностью. Я, честно говоря, не думал, что так будет. Я думал, что вообще власть обломается всех строить, потому что яркие интересные люди получили в 90-е годы прививку независимости. Но этого не случилось.

— А почему?

— Мы можем много рассуждать. Знаете, я обычно так говорю: «Давайте сейчас поговорим, почему в 1933 году у немцев так с Гитлером произошло». Это вопрос не к культурологу, а к психологу, понимаете. Это же касается целой страны, что происходит с людьми. Это медицинская проблема, с моей точки зрения.

Вот эта неловкость, ты живешь в неловкости год, ты живешь в неловкости два года, а потом ты пытаешься сделать эту ситуацию ловкой. А вот у них это получилось. В том-то и дело. Я недавно приезжал, я выступал на Geek Picnic (научно-популярный фестиваль, посвященный современным технологиям, науке и творчеству, — «Апостроф»), такая интересная айтишная молодежная аудитория. Параллельно наблюдал за людьми, так они уже не видят, многие уже как-то устроились по-другому. Я для них сейчас — как Мария Куликовская, которая лежит на ступеньках. Я для них — напоминание о том, что они в неловкой ситуации находятся. Значит, меня можно просто обойти.

— Ваша работа в Черногории меняет культурный окрас, который там есть?

— Когда ты находишься в России или в Украине, ты работаешь в России или в Украине. Когда ты находишься в Черногории, ты работаешь в Европе. У нас европейский культурный центр, который находится в городе Котор в Черногории. Соответственно, я делаю выставки в Вене, в Лондоне и так далее. Естественно, черногорская культурная составляющая присутствует больше, чем, например, сербская или хорватская, но именно потому, что она рядом. Но у меня не черногорский культурный центр, у меня европейский культурный центр, в котором черногорцев — четверть. И это правильно. И, более того, с черногорцами я стал работать только на второй год.

Если вы хотите создать международную институцию, то ошибка — взять национальную институцию и просто вкрапливать в нее, интегрировать международную. Наоборот — нужно взять интернациональную и сделать какие-то чуть-чуть более комфортные условия для местных.

— А украинцев много в центре?

— Да. Недавно вот появилась новая звездочка маленькая в Черногории, она переехала с мужем пять лет назад, очень талантливая художница — Виктория Кривинец. И вот мы сделали уже ее выставку большую.

Потом мы работали с харьковским фондом Фельдмана, который учредил художественную премию, и в качестве приза была стажировка в нашей резиденции для трех художников. Юра Соломко сделал нам проект, Саша Макарская, Игорь Гусев, у него международная карьера началась фактически с Черногории. Это же Европа. Сделали открытие Гусеву — приехал галерист из Вены, приехал директор стамбульского музея. Хотя со Стамбулом сейчас все плохо, Турция движется по пути Ирана. Это была интересная, яркая светская страна, а сейчас вот этот религиозный фундаментализм. Оттуда уезжают кураторы. Очень жаль, потому что для Балкан Стамбул был авангардом. И вот буквально на наших глазах заканчивается эта история.

Украина. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254446 Марат Гельман


Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 21 июля 2017 > № 2252948 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова телеканалу «Эн-Би-Си», Москва, 21 июля 2017 года

Вопрос: Г-н Министр, спасибо, что нашли для нас время. Хотелось бы обсудить много вопросов: Сирию, Северную Корею, Китай, Украину, ИГИЛ. Но всё же начать мне хотелось бы с российско-американских отношений. На некоторых фотографиях с представителями администрации Б.Обамы у Вас недовольный вид. В то же время есть снимки с Президентом Д.Трампом, где Вы выглядите веселым.

C.В.Лавров: И что?

Вопрос: То есть у меня сложилось правильное впечатление?

C.В.Лавров: Я не видел фотографий, глядя на которые, можно сказать, что я выгляжу довольным или недовольным. Если я на них смеюсь, то мой собеседник, вероятно, рассказал какую-нибудь шутку. Если же улыбки на моем лице нет, возможно, мой партнер просто скучен или же просит меня обдумать какой-нибудь серьезный вопрос, и тогда я не смеюсь. С Дж.Керри, например, мы много смеялись. У него было (и, я надеюсь, сохранилось) отличное чувство юмора. У нас были хорошие личные отношения, и при этом мы усердно работали для решения стоящих перед нами задач, будь то Сирия или какой-то другой вопрос.

Вопрос: Сейчас при Д.Трампе, по сравнению с предыдущими администрациями в отношениях между Кремлем и Белым домом можно говорить о некотором потеплении, но все же Москва выражает и недовольство, в частности, в связи с изъятием США дипломатической собственности России. Каковы, на Ваш взгляд, реальные настроения по отношению к Вашингтону? Есть ли в Администрации Д.Трампа конкретные люди, которые, как Вам кажется, подходят к взаимодействию с Россией более конструктивно, нежели другие? Как Вы думаете, Президент США Д.Трамп более положительно настроен в отношении России, чем, например, Госсекретарь Р.Тиллерсон?

C.В.Лавров: Знаете, мы можем полагаться лишь на конкретные заявления и действия. Очевидно, что при администрации Б.Обамы в отношении нас в Вашингтоне по какой-то причине начало расти раздражение. Началось это много лет назад, задолго до украинского кризиса или других событий, которыми теперь объясняют ухудшение отношений между Россией и США. Я бы сказал, что впервые это неудовольствие открыто проявилось, когда Э.Сноуден попал в Россию, рассчитывая оттуда отправиться дальше в Латинскую Америку. Россия была просто пунктом пересадки. Пока он летел из Китая в Россию, его паспорт аннулировали, о чем сообщили в аэропорты всего мира, включая и московский аэропорт, где он приземлился. Поэтому Э.Сноудена не могли пропустить дальше. Тогда Президент США Б.Обама стал звонить Президенту России В.В.Путину, Дж.Керри звонил мне, Дж.Бреннан звонил своему российскому коллеге. Звонили и много раз требовали от нас его экстрадиции. Наше законодательство не позволяет нам экстрадировать людей, которых преследуют за действия, направленные на защиту и поддержку прав человека. Тогда Президент США Б.Обама, на мой взгляд, поступил крайне не по-президентски. Он был так расстроен, что отменил свой визит в Москву, который должен был состояться непосредственно в преддверии саммита «Большой двадцатки» в Санкт-Петербурге. На сам саммит Президент Б.Обама приехал, однако визит, в повестке которого предполагалось обсудить довольно важные вопросы, был отменён.

Мне кажется, что в современном мире люди, занимающие какие-либо важные и влиятельные посты, не должны обижаться как малые дети из-за вопросов, которые ни в какое сравнение не идут с тем, что должно было обсуждаться на встрече лидеров России и США.

Не стоит забывать, конечно, и про «закон Магнитского», принятие которого, на наш взгляд, было в немалой степени организовано искусственно. Однако я надеюсь, что в ходе расследования, которое идет в том числе и в США, будет установлена истина. Все это произошло задолго до событий на Украине, все эти разногласия администрация Б.Обамы накапливала, выстраивая собственную повестку. Может быть, Президент США Б.Обама увидел что-то лично оскорбительное для него в России, в последние дни своего президентства он распорядился изъять дипломатическую собственность, защищенную двусторонними соглашениями между нашими странами и обладающую дипломатической неприкосновенностью. На мой взгляд, Б.Обама поступил так от отчаяния и хотел оставить своему преемнику неразрешимые проблемы в области российско-американских отношений. Так что нынешняя Администрация здесь ни при чем. Это решение, как и многие другие, было направлено на то, чтобы сделать жизнь нынешней президентской Администрации совершенно невыносимой.

Из истории американского государства и войн, которые шли на его территории, мы знаем, что Америка, по сути, отчасти так и была создана – благодаря конфискации имущества и земель. Однако я и не подозревал, что сейчас на подобное способна страна, которая придерживается иных принципов. Кстати, когда говорят, что имущество было конфисковано, а дипломаты были выдворены с целью наказать Россию за вмешательство в американские выборы, не верьте этой ерунде. В официальной ноте, полученной нами из Государственного департамента США, ничего не говорится о причинах конфискации. Так что это просто самый настоящий грабёж. Международное право полностью на нашей стороне. Мы будем действовать в рамках международного права, чтобы вернуть наше имущество.

Вопрос: Вы грозите выслать американских дипломатов из России. Каким образом США должны воспринять этот сигнал? Считает ли Россия Президента США Д.Трампа своим другом, или же ваше отношение к США отражено в тех заявлениях, где вы допускаете возможность высылки американских дипломатов?

С.В.Лавров: Наше отношение к Д.Трампу основано на его публичных заявлениях, в которых он выражал свою позицию в отношении России и говорил о том, что две крупнейшие ядерные державы должны сотрудничать и прикладывать все усилия для решения проблем, которые можно разрешить только путем взаимодействия. Эту позицию он выражал не только во время своей предвыборной кампании, но и в ходе трех телефонных разговоров между нашими лидерами, а также на встрече с Президентом России В.В.Путиным, которая состоялась 7 июля в Гамбурге. У нас нет оснований сомневаться в искренности его намерений продвигать интересы США, стремясь сделать наш мир более безопасным, действуя совместно с Россией на основе двустороннего сотрудничества и соблюдая при этом баланс интересов.

Что касается ситуации, в которой он оказался, я не думаю, что он подвергается критике из-за того, что, по мнению СМИ, его что-то связывало с Россией. Мне кажется, дело в том, что результаты президентских выборов стали для политического истэблишмента США потрясением, ведь победу на них неожиданно одержал человек, который не имел отношения к правящей элите США (он был представителем бизнес-элиты, но не входил в правящие круги). На Д.Трампа обрушилась целая лавина критики и совершенно необоснованных обвинений, по крайней мере в том, что касается российского аспекта кампании, направленной против него. На протяжении многих месяцев, в течение которых звучит эта критика, не было предоставлено никаких фактов. Некоторые из них замалчиваются под предлогом того, что они засекречены. Но я не могу поверить, что ЦРУ, АНБ, ФБР и многие другие американские разведывательные ведомства и спецслужбы, имея такой огромный профессиональный опыт, не в состоянии представить общественности факты, не ставя под угрозу свои источники. Если же это действительно так, то, получается, что ни в одном из этих семнадцати ведомств не нашлось ни одного профессионала. Я в это просто не верю. Таким образом, борьба продолжается. Администрации Д.Трампа стремятся всячески усложнить жизнь. Заговаривают даже об импичменте, я читал об этом. Но, честно признаться, я сейчас все реже и реже читаю американские новости.

Вопрос: То есть Вы считаете, что для Д.Трампа это борьба?

С.В.Лавров: Это определенно борьба.

Вопрос: Россия выступает на его стороне?

С.В.Лавров: Нет, мы на стороне справедливости. Если речь идет о двух дачах, мы хотим, чтобы соблюдались принципы международного права. А если речь идет о внутренних делах другой страны, включая США, мы хотим, чтобы соблюдались положения действующей в этой стране конституции и взятые ею на себя международные обязательства.

Вопрос: Мы знаем, что Президент России В.В.Путин и Президент США Д.Трамп во время саммита «Группы двадцати» встречались трижды. У них была встреча в двустороннем формате, встреча за ужином и встреча…

С.В.Лавров: А может, еще в туалет вместе вышли. Получается, четвертая встреча.

Вопрос: Они встретились еще раз, были кадры с рукопожатием. Вот я и хотел спросить, были ли еще встречи, например, в коридорах или где-то еще.

С.В.Лавров: Я думал, зрелые, взрослые люди уже все поняли, но очень солидные средства массовой информации продолжают твердить о том, что они встречались тайно. Когда? Во время официального ужина, на котором было человек сто, не считая официантов и помощников, которые не могли сидеть за столом, но тоже находились в зале? Но так это обычно и происходит.

Вопрос: То есть они, возможно, все-таки еще встречались?

С.В.Лавров: А почему ни у кого не возникло никаких подозрений в связи с тем, что на протяжении всего ужина В.В.Путин сидел рядом с первой леди М.Трамп? Так рассадила гостей принимающая сторона Германия. А после того, как ужин закончился (меня там не было) Президент Д.Трамп, по-видимому, подошел за своей супругой и провел несколько минут с В.В.Путиным. И что с того? Они действительно обменялись рукопожатиями. Это теперь называют третьей встречей. Как я уже сказал, уж не знаю про уборную.

Вопрос: Но встречались ли они в коридорах, вели ли какие-то другие беседы?

С.В.Лавров: Министров иностранных дел на сессии «Группы двадцати» не приглашают. Мы присутствовали только на двусторонних встречах, которые Президент России В.В.Путин провел со многими из своих коллег-лидеров, прибывших на саммит. Когда Вас родители приводили в детский сад, прежде чем отправиться в группу, Вы ведь находились в одном помещении с другими детьми? Уверен, что да. Я помню, что со мной в детстве было так: я пять-десять минут был с другими ребятами, прежде чем нас вели на занятия, чтобы рассказать нам, чем отличаются друг от друга разные звери.

Вопрос: Но это все-таки саммит «двадцатки», а не детский сад.

С.В.Лавров: Но там тоже есть помещение, где они собираются до начала мероприятия. Их ведь не всех разом автобус привозит. Каждый лидер приезжает в своем кортеже, затем его проводят в помещение, где все ожидают начала мероприятия. Так что они, возможно, встречались не три раза, а гораздо больше.

Вопрос: Когда встречаются такие влиятельные люди, как Президент США Д. Трамп и Президент России В.Путин, главы ключевых держав на международной арене, они приходят к тем или иным договоренностям, реализацией которых придется заниматься людям, которые работают на вас. Приведу в пример рабочую группу по кибербезопасности. Спецпредставитель Президента России по вопросам международного сотрудничества в сфере информационной безопасности заявил, что ее создание сейчас обсуждается с США. При этом Президент США Д.Трамп написал в «Твиттере», что это невозможно. Складывается впечатление, что лидеры договорились о чем-то подобном в ходе двухсторонней встречи, но с уверенностью здесь ничего сказать нельзя, так как у нас нет точной, объективной информации о том, к каким именно договоренностям они пришли. Так будет ли все-таки создана рабочая группа по кибербезопасности? И более широкий вопрос: не усложняет ли такая ситуация вашу работу? По имеющейся информации, Россия выступала за присутствие на встрече стенографиста, но Белый дом, как говорят, был против. Так ведь?

С.В.Лавров: Там было два переводчика – по одному с каждой стороны.

Вопрос: Хорошо. Так усложняет ли вашу работу отсутствие четкого понимания того, к чему стороны пришли по итогам встречи, формального соглашения? И что насчет группы по кибербезопасности?

С.В.Лавров: Вы, к сожалению, представляете все очень схематично. Когда лидеры встречаются и обсуждают те или иные вопросы, они не составляют черновые варианты каких-то соглашений и документов. Они сосредотачиваются на областях, в которых, по их мнению, их страны могут сотрудничать на благо своих народов, на благо региональной и глобальной безопасности. Лидеры действительно обсуждали проблему кибербезопасности. Президент США Д.Трамп поднял этот тему. Он сказал, что хорошо помнит, как в ответ на вопрос, вмешивалась ли Россия в выборы в США, Президент России В.В.Путин публично заявил, что нет. Президент России В.В.Путин также напомнил, в том числе и на встрече в Гамбурге, что Россия неоднократно, еще много лет назад, при администрации Б.Обамы, предлагала создать работающий механизм, который позволил бы рассматривать все вопросы в сфере кибербезопасности, вызывающие беспокойство у наших стран, а также, возможно, и у других стран. В работе этого механизма могли бы принимать участие и другие государства.

Именно Россия и Китай, а также и другие страны-участницы ШОС еще несколько лет назад предложили проект документа под названием «Правила поведения в области обеспечения международной информационной безопасности». Он был внесен в качестве официального документа ООН. Однако администрация Б.Обамы не горела желанием его обсуждать. Мы напомнили об этом, когда на Администрацию Д.Трампа и Россию начали сыпаться обвинения в том, что мы плели подковерные интриги, чтобы демократы проиграли. Мы в очередной раз напомнили свою позицию, заключающуюся в том, что мы хотим, чтобы в рамках обсуждения киберпространства была возможность обсуждать любые опасения, связанные с этой сферой, будь то вмешательство во внутренние дела суверенных государств или же использование интернета в своих целях террористами, наркоторговцами, педофилами и другими преступниками, нарушающими международное право. Президент Соединенных Штатов Д.Трамп проявил явную заинтересованность в обсуждении данных вопросов.

Вопрос: Сейчас ведутся переговоры с США по вопросам кибербезопасности?

С.В.Лавров: Я не могу быть в курсе абсолютно всех тем, которые обсуждают наши эксперты.

Вопрос: По словам спецпредставителя Президента России по вопросам международного сотрудничества в сфере информационной безопасности, США и Россия ведут переговоры.

С.В.Лавров: Об этом он вчера сказал.

Вопрос: Это так?

С.В.Лавров: Вы спрашиваете меня, верю ли я официальному лицу, которому поручено заниматься сферой кибербезопасности? Если не верите ему, можете уточнить у кого-нибудь другого. Он мой подчиненный, у меня нет никаких оснований ему не верить.

Вопрос: Сначала Вы говорили, что Президент США Д.Трамп в ходе беседы затронул вопрос о том, что Россия предположительно вмешалась в ход выборов в США. Позже Президент В.В.Путин сказал, что Президент США Д.Трамп спросил его об этом напрямую, и это был не один, а целый ряд вопросов, что Президент США Д.Трамп уделил этой теме много внимания. Изменили ли в Москве формулировки, сравнивая их с тем, как Вы это охарактеризовали, чтобы помочь Президенту США Д.Трампу? Преувеличивала ли Россия, когда заявила, что вопросу о вмешательстве России в ход выборов в США уделили много времени?

С.В.Лавров: Такое чувство, будто я сейчас на сенатских слушаниях, где выясняют, не предал ли Президент США Д.Трамп интересы Соединенных Штатов Америки. Президент США Д.Трамп сам ответил на все заявления, сказав, что верит Президенту России В.В.Путину, как российский лидер и сказал. Всем тем, кому нечем больше заняться, кроме как этим грязным делом, Президент США недвусмысленно напомнил, что об этой части их беседы на пресс-конференции сказал Президент России В.В.Путин, заявив, что американский Президент поднял этот вопрос. В.В.Путин подтвердил, что мы никогда не предпринимали действий по вмешательству в ход американских выборов, и у него возникло ощущение, что Президент США Д.Трамп это объяснение принял. Президент России В.В.Путин не говорил, что Президент США Д.Трамп был счастлив от того, что было сказано по этому вопросу. Я читал запись Президента США Д.Трампа в «Твиттере» и думаю, что то мужество, с которым он выдерживает эти жуткие нападки, действительно, заслуживает уважения. Еще какие-нибудь вопросы по кибербезопасности?

Вопрос: Хотел бы задать Вам вопрос более общего характера. У Вас за спиной многолетний опыт дипломатической службы, Вы один из самых опытных дипломатов в мире. Но за последние несколько месяцев Вам довелось непосредственно наблюдать целый ряд событий исторического значения. Какие чувства охватывали Вас, когда Вы присутствовали на встрече Президента России В.В.Путина и Президента США Д.Трампа? Что Вы испытывали, когда находились в Овальном кабинете у Президента США Д.Трампа, который говорил, что в его распоряжении есть отличные разведданные, часть которых он, как сообщается, передал Вам, или когда он назвал Дж.Коми чокнутым? Ведь такое даже Вам доводится наблюдать далеко не каждый день.

С.В.Лавров: Вас интересуют мои ощущения во время встречи в Овальном кабинете? По большому счету, я испытывал то же самое, что и во время аналогичных встреч с Б.Обамой и его предшественником Дж.Бушем-младшим, а именно уважение к легитимно избранному президенту, возглавляющему США в соответствии с американской конституцией, уважение к тому, что он решил довести до моего сведения позицию США, или же свое видение того, какими должны быть двусторонние отношения между Россией и США.

Вопрос: А на встрече двух президентов на полях саммита «двадцатки»? Супруге Президента США Д.Трампа, говорят, даже пришлось заглянуть к ним, чтобы напомнить о том, что пора закругляться, а встреча шла так хорошо, что лидеры не хотели прекращать разговор.

С.В.Лавров: Послушайте, с точки зрения нашей политической и человеческой культуры, вопросы чужой семейной жизни не следует обсуждать на публике.

Вопрос: Но мой вопрос был скорее о…

С.В.Лавров: Понимаю, Вам как британцу очень хочется вытянуть из меня больше деталей, чем российская сторона может Вам предоставить именно на эту правочеловеческую тему.

Вопрос: Вы не хотите делиться подробностями об этой встрече. Она продлилась более двух часов, а нам так мало о ней известно.

С.В.Лавров: Вы спросили у меня о появлении первой леди США – я Вам ответил.

Мы беседуем вот уже около получаса, а говорим в основном лишь о встрече в Гамбурге. Что Вас конкретно интересует?

Вопрос: Мне просто интересны Ваши мысли по поводу встречи двух президентов.

С.В.Лавров: Это была встреча двух лидеров, и я, кстати, сделал заявление после нее, но до пресс-конференции Президента России В.В.Путина. Это была встреча двух лидеров, которые определенно отстаивают интересы своих стран на долгосрочную перспективу, а не просто думают о том, что будет года через полтора, о промежуточных выборах. Они определенно руководствуются долгосрочными интересами США и России и понимают, что для защиты интересов наших стран требуется (и так будет гораздо лучше), чтобы мы сотрудничали, в том числе по тем вопросам, которые представляют важность для всего мира и решаются гораздо эффективнее совместными усилиями России и США, как мы это сейчас наблюдаем в отдельных районах Сирии.

Кстати, Вы сказали, что когда я был в Овальном кабинете, Президент США Д.Трамп раскрыл какую-то тайну. Вы так сказали? Я упустил эту часть Вашего вопроса.

Вопрос: Да, как Вы знаете, звучат такие заявления.

С.В.Лавров: Его обвинили в том, что он в беседе со мной раскрыл секретную информацию, которую удалось получить спецслужбам, о том, что террористы научились прятать в смартфонах и ноутбуках взрывчатку. Он всего лишь упомянул, что террористы сейчас проявляют недюжинную изобретательность. Примерно за месяц до того, как состоялась моя встреча в Овальном кабинете, эта информация была озвучена ФБР или ЦРУ. Это были не просто официальные заявления, а стало причиной, по которой пассажирам ряда ближневосточных стран официально запретили проносить такого рода устройства на борт самолетов. Причина была именно в этом. Когда об этом заговорили как о какой-то сверхсекретной информации, которую мне выдал Президент США Д.Трамп, я не мог поверить, что серьезные люди могут такое утверждать.

Вопрос: Считаете ли Вы, что сообщения о приостановке программы ЦРУ по поддержке сирийских повстанцев свидетельствуют об уступке со стороны США, что они принимают требования России относительно действий США в Сирии?

С.В.Лавров: Согласно американским СМИ (если им еще можно верить, а мне все еще хочется им верить), это решение было принято за несколько недель до саммита «Группы двадцати». Вчера я прочитал, что решение это было принято по итогам встречи между Президентом США Д.Трампом, советником Президента по национальной безопасности генералом Г.Макмастером и Министром обороны Дж.Мэттисом. Исходить я могу только из этих сообщений.

Вопрос: Вы приветствуете эту новость?

С.В.Лавров: Сейчас я не могу сказать, поскольку нам предстоит еще разработать общий для всех подход к разрешению сирийского кризиса. Безусловно, сейчас мы уделяем первостепенное внимание зонам деэскалации, созданным с целью остановить борьбу между правительственными силами и вооруженной оппозицией, чтобы они перестали воевать друг с другом и сосредоточили все усилия на борьбе с ИГИЛ. Подход оппозиции и Правительства подписать соглашение о прекращении огня, начать реализовывать Режим прекращения боевых действий (РПБД) соответствует нашей логике.

Насколько я понимаю, список группировок, которые США перестанет поддерживать, посылая инструкторов и оружие, не включает в себя все силы, с которыми работают американцы. Недавно поступила информация, что США создали около десяти военных баз в Сирии. Об этом написала турецкая газета, а американцы после этого раскритиковали Турцию за то, что та позволила этой информации стать достоянием общественности. Там речь шла о десяти базах. Я лишь цитирую то, что услышал в новостях.

Вопрос: Вы выступаете против американских баз в Сирии?

С.В.Лавров: Нет, я не возражаю против американских баз в Сирии, но при условии, что США признают, что их незаконное присутствие в САР, ведь в отличие от нас сирийское Правительство их не приглашало...

Вопрос: Незаконное?

С.В.Лавров: Конечно незаконное. При условии, что это незаконное присутствие США в Сирийской Арабской Республике будет соответствовать условиям, которые, по их словам, они выполняют: это полное уважение государственного суверенитета и территориальной целостности Сирии и преследование единственной цели – борьбы с ИГИЛ и другими террористическими группировками. Это значит, что после освобождения страны и урегулирования ситуации с учетом интересов всех этнических, религиозных и политических групп присутствие иностранных войск или иностранных баз в Сирии будет считаться законным исключительно с согласия самих сирийцев.

Но мне было интересно сегодня прочитать про американское присутствие в Сирии и наличии там их баз в заявлении директора ЦРУ М.Помпео. Его спросили о том, что Россия делает в Сирии, и он ответил, что им не нравится то, что Россия делает в Сирии, что они не разделяют целей, которые Россия преследует в Сирии, что главная цель российского присутствия в САР – развернуть пару военных баз на побережье Средиземного моря. Представлено это было как нечто такое, на что мы не имеем права. Если человек, представляющий страну, незаконно развернувшую десять военных баз в Сирии, очень обеспокоен тем, что другая страна создает две собственные базы на основе межправительственного соглашения с государством, которое, к слову, является членом Организации Объединенных Наций, то здесь явно чувствуются двойные стандарты. Не говоря уже о том, что сотни военных баз США по всему миру, а также вокруг России не вызывают совершенно никакого беспокойства у г-на Помпео или кого-то еще.

Вопрос: Хочу внести ясность. Если следовать принципу, согласно которому вмешиваться в ситуацию в Сирии могут лишь те страны, которым дал разрешение Президент САР Б.Асад, то получается, что это право есть лишь у России, Ирана и, возможно, «Хизболлы».

С.В.Лавров: Строго говоря, да, но на практике мы стараемся быть гибкими, чтобы устранить главный барьер на пути к сирийскому урегулированию – угрозу терроризма. Работая с Ираном и Турцией, с Иорданией, Соединенными Штатами и вооруженной оппозицией, мы стремились достичь этой цели, положить конец военным действиям между Правительством и теми, кто сражается на стороне патриотически настроенной оппозиции, чтобы таким образом высвободить силы для борьбы с террористами. Процессы, в которые мы вовлечены, были согласованы с сирийским Правительством, которое не возражает против того, чтобы мы двигались в направлении общего понимания, что приоритетом номер один является борьба против ИГИЛ. Мы очень надеемся, что соглашение по зонам деэскалации решит проблему, из-за которой сорвалось соглашение, подписанное Россией и США при Б.Обаме, я имею в виду «Джабхат ан-Нусру» и все ее ипостаси. С самого начала коалиция под руководством США боролась с ИГИЛ, иногда активно, иногда не очень, но всегда обходила «Джабхат ан-Нусру» стороной. Это очевидно, на это указывают все факты.

Кстати, именно из-за этого провалилось соглашение, которое мы с бывшим Госсекретарем США Дж.Керри подписали в сентябре прошлого года и которое поддержали Президент России В.В.Путин и Президент США Б.Обама. Согласно нашим договоренностям, сирийская авиация вообще не должна была летать, а российская авиация и силы коалиции совершают вылеты и уничтожают оговоренные цели. Это было прорывное соглашение, но через неделю после его подписания администрация Б.Обамы, которая взяла на себя обязательство разделить «Джабхат ан-Нусру» и патриотически настроенную оппозицию, призналась, что у нее ничего не вышло. Это только подтвердило наши подозрения, что они все это время защищали «Джабхат ан-Нусру».

Вопрос: Не могу не спросить Вас о Северной Корее. Незадолго до саммита «Группы двадцати» Россия и Китай создали своего рода альянс, если так можно сказать, придя к соглашению относительно общей позиции по Северной Корее. Почему Россия не считает КНДР угрозой, несмотря на то что эта страна выпустила ракету в непосредственной близости от российской границы?

С.В.Лавров: Не могу сказать, что мы не видим угрозы в том, что происходит на Корейском полуострове, ведь действия Северной Кореи являются грубым нарушением резолюций Совета Безопасности ООН. Мы видим не совсем благородные попытки представить ситуацию в искаженном свете – будто бы мы потакаем КНДР, закрываем глаза на то, что они делают. Я не знаю, с какой целью это делается, возможно, кто-то хочет заработать на этом политические очки. Наша позиция однозначна. Мы последовательно поддерживали и соблюдали резолюции Совбеза ООН, призванные остановить запрещенную ракетно-ядерную программу Северной Кореи. И с самого начала было оговорено, что все вводимые санкции будут нацелены исключительно на то, чтобы лишить Северную Корею возможности продолжать реализовывать эти программы. То есть санкции Совбеза должны работать непосредственно в отношении тех, кто принимает участие в разработке и финансировании ракетно-ядерной программы, и связь эту необходимо четко установить.

Однако когда на обсуждение выносятся инициативы, призванные полностью «перекрыть кислород» северокорейской экономике, вообще запретить импорт из Северной Кореи и экспорт в нее, заблокировать транспортные каналы связи с КНДР, разорвать любые контакты с руководством страны, мы, конечно, не можем поддержать такой подход, потому что он прямо противоречит исходному принципу, лежащему в основе всех усилий на этом направлении – положить конец ракетно-ядерной программе. Но это не должно быть сделано за счет жизней сотен и тысяч жителей Северной Кореи.

Вопрос: Этот исходный принцип также означает, что вы не поддерживаете идею о смене режима? В этом позиция России?

С.В.Лавров: Мы не верим, что нужно свергать режимы где бы то ни было. В США звучат пылкие заявления, в том числе и из уст некоторых представителей власти, о том, что терпение закончилось и надо действовать, поскольку угроза нарастает, и Северная Корея уже произвела пуск межконтинентальной баллистической ракеты.

Кстати, когда наши президенты встретились в Гамбурге, наши военные передали Пентагону объективные данные с наших радаров, которые расположены прямо на границе с Северной Кореей, согласно которым это был пуск не межконтинентальной ракеты. Однако американцы заявили, что у них есть свои расчеты. Мы предложили собраться и без какой-либо политизации этого вопроса профессионально обменяться информацией и все обсудить. Так или иначе, где-то полтора месяца назад Министр обороны США Дж.Мэттис заявил, что использование силы против северокорейского режима будет означать гуманитарную катастрофу в этом регионе. Наши американские коллеги в частных беседах признают, что в данном случае речь идет о сотнях тысячах людей не только в КНДР, но и в Южной Корее, в соседних странах. Тех, кто продолжает прорабатывать подобные сценарии, я считаю безответственными политиками.

В свою очередь, Россия и Китай предложили начать параллельный политический процесс, который не станет заменой проводимой сейчас политике оказания давления на КНДР, а будет занимать отдельную нишу. Смысл в том, чтобы добиться своего рода двойной «заморозки»: Северная Корея замораживает все пуски и испытания, а США и Южная Корея пусть не полностью прекращают, но все же снижают масштаб военных учений в регионе. Это, как мы считаем, поможет разрядить ситуацию и позволит начать профессиональный диалог с целью укрепления доверия. Начать можно с очень простых вещей, например, принять заявление, согласно которому ни одна из сторон не будет нападать на другую, и безопасность всех участников процесса будет гарантирована взаимными обязательствами. Далее можно использовать эти общие принципы и попытаться добиться соглашения по конкретным моментам, превращая существующие гарантии в практические шаги. Для этого потребуется время, однако мы считаем, что это единственная возможность избежать катастрофы, которая сейчас принимает вполне реальные очертания.

?

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 21 июля 2017 > № 2252948 Сергей Лавров


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 20 июля 2017 > № 2482466 Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ

Братья Стругацкие. Письма о будущем

хищные вещи и общество Полудня

Алексей Анпилогов Юлия Черняховская

В конце прошлого месяца произошло знаменательное событие: наследники братьев Стругацких Мария Аркадьевна и Андрей Борисович Стругацкие вновь выложили книги Аркадия и Бориса в открытый доступ. Их безуспешные попытки борьбы с "пиратством" показали очевидное: сегодня книги АБС являются фактически народным достоянием, всеобщим "золотым стандартом" советской фантастической прозы. В связи с этим "Завтра" беседует с литературоведом Юлией Черняховской, которая недавно выпустила книгу "Братья Стругацкие", основанную на ранее не публиковавшихся материалах из личного архива фантастов.

"ЗАВТРА". Ваша книга — это дверь в некий мир, в котором братья творили, создавали будущее, доносили его до своих благодарных читателей и стали, в общем-то, одной из легенд советской фантастики. Мы уже много знаем о творчестве авторов, но вы ведь больше рассказываете именно о жизни Стругацких?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Я бы сказала, что не только. Хотя в книге действительно в первую очередь удалось затронуть именно биографические вопросы и суть их творчества. Дело в том, что когда я начинала работу над этой книгой, в научной среде нельзя было даже произносить слово "утопия".

"ЗАВТРА". А как же Томас Мор? А как же Олдос Хаксли или Оруэлл?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Именно, существовало негласное разделение того, что мы называем общим словом "утопия". Например, Хаксли можно — а Мора нельзя. Оруэлла можно — а Кампанеллу нельзя. Чувствовался чёткий фарватер по линии "утопия-антиутопия". Считалось, что политическая философия присутствует в литературе или в искусстве только тогда, когда она анализирует недостатки, когда говорится, что всё плохо. И поэтому Стругацкие в постсоветской России анализировались либо в ключе того, что они писали множественные антиутопии, а значит, были антисоветчиками, либо же считалось, что исследовать их коммунистическую утопию — это ненаучно, не нужно, нельзя и тому подобное.

"ЗАВТРА". То есть получается, "Хищные вещи века" можно, а вот "Страну багровых туч" — ни-ни?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Да, именно. Получалось, что описание мира "Полудня", центрального произведения общего утопического цикла братьев, невозможно было произвести без того, чтобы не написать о том, что он был создан якобы "под влиянием системы". Кроме того, мне постоянно ставили вопрос "а не был ли это заказ сверху?".

"ЗАВТРА". То есть якобы ЦК КПСС выдало братьям задание написать про светлое коммунистическое будущее "к XXII съезду КПСС"?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Настаивали именно на этом. Когда я работала в архивах, мне дали практически прямое поручение: найти, где КПСС им поручало это написать. А КПСС нигде не поручало братьям писать про коммунистическое будущее. Единственное, что мне удалось обнаружить — это то, что в 1957 году Алексей Аджубей, выступая на собрании отдела фантастики Союза писателей, сказал: "а неплохо бы нам написать о светлом будущем". И это трактовали как "заказ партии". То же, кстати, касается и штампа о том, что "братья были антисоветчиками" — никаких подтверждений этому нет. В итоге, работая с документами, понимаешь, что надо бороться с мифами, рассказывать о реальных братьях Стругацких, а не об их шаблонных образах. Поэтому я подошла с другой стороны: попыталась рассмотреть их творчество комплекс­но. Ведь до сих пор замалчивается огромное количество их статей, которые братья написали в 60-е годы. В этом наследии они детально описывают, каким видят общество коммунизма и мир будущего, и пишут, что они чётко за построение коммунизма.

"ЗАВТРА". Это ведь не широко известные литературно-художественные произведения, а просто футурологические статьи?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Это и статьи, и личные письма. Такие тексты публиковались в журналах типа "Техника — молодёжи", в изданиях для детей и юношества. Братья вообще очень долго боролись за создание отдельного альманаха по фантастике, но у них категорически не получалось его создать в СССР. Интересно, что в 1966 году, когда Стругацкий направил запрос в отдел агитации и пропаганды ЦК ВЛКСМ о создании такого альманаха, туда же пришла жалоба на АБС от некой группы писателей, которым, как они утверждали, Стругацкие "запрещали публиковаться" и "мешали в творчестве". В итоге этот показательный конфликт закончился так называемой "запиской Яковлева", в которой под его подписью отдел агитации и пропаганды ЦК ВЛКСМ резюмирует, что нужно внести кадровые изменения в основное издательство, издававшее тогда фантастику. Это было издательство "Молодая гвардия", а упомянутый Яковлев — это будущий "прораб перестройки", ближайший соратник "гробовщика СССР" Михаила Горбачёва. Вот так и похоронили в далёком 1966-м году инициативу Стругацких.

Можно даже интерпретировать этот факт как попытку запретить утопическую советскую фантастику. Конечно, сложно это однозначно доказать, но по этому эпизоду можно вполне предположить, что существовал некий умысел сознательного лишения общества образа светлого будущего — без такого образа гораздо проще трансформировать политическое сознание, чем и занялись через двадцать лет после 1966 года…

"ЗАВТРА". Но уже в 60-е годы было понятно, что в экономическом плане, в идеологическом Советский Союз начинает проигрывать. Было ясно, что без мечты, которая возникла после запуска спутника, полёта Гагарина, невозможно было победить капитализм.

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Мне кажется, тут всё сложнее. Существуют опросы, проводившиеся в 1960-е годы, которые показывали, что наибольший общественный накал существовал на первой волне веры в космос, гордости за первый спутник, веры в Гагарина. Дальнейшие полёты уже производили меньший эффект. Не знаю, насколько правомерно это сравнение, но любой наркотик со временем действует слабее.

От постоянного использования единственного образа космоса общество, возможно, начало уставать — и появились иные запросы. Например, неожиданно к концу 60-х годов возник образ русской народности. И уже в 70-е годы получается, что коммунистическая утопия и темы творчества Стругацких, как и их образ будущего, выходят из мейнстрима. Да и вообще советская фантастика начинает переживать кризис — тотальный бум публикаций фантастики в начале 60-х резко пошёл на спад в 70-е годы. И это был не запрет сверху — произошла переориентация общественного интереса, возник запрос на стагнацию и консерватизм. В целом — это естественный процесс, в любом обществе после прорыва в будущее возникает желание закрепить полученные результаты.

"ЗАВТРА". А как изменились Стругацкие? Они же не ушли с арены? Есть "Миллиард лет до конца света" — это уже не "Путь на Амальтею", по сути это где-то противоположные произведения. В ранней повести мы видим устремлённую в будущее, как стрела, единую коммунистическую общность, а в поздней работе авторов наблюдаем какие-то метания, динамику мелких и личных сюжетов, но в которой тоже неожиданно поднимаются столь же насущные и философские вопросы.

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Мне кажется, что братья где-то в 70-е годы уже ушли в метафизику в духе Тарковского — это было тогда в моде. Однако надо иметь в виду, что в первых произведениях основным "ведущим" в творческом тандеме был Аркадий Стругацкий, старший брат. А в 70-е годы на передний план выходит Борис. И хотя часто говорят о том, что братьев невозможно разделять, но по переписке, по тому, какие статьи кто из них оставил, в общем-то, можно реконструировать, что братья были с очень разными жизненными взглядами. Борис был классическим "шестидесятником", а вот Аркадия я бы назвала тем термином, который пока что не в ходу, но который очень хорошо его характеризует. Аркадий — это "пятидесятник", человек, сформировавшийся при Сталине, но после победы в войне. Интересно, что современные исследователи часто сводят описание этого поколения к тому, что они ничего не понимали, ничего не знали, выставляя их какими-то марионетками и "жертвами режима". А ведь это совершенно не так. Например, Аркадий — очень показательный представитель "пятидесятников": он был кадровым военным на первом этапе своей жизни. В армии он служил до 1954 года, ровно до тех пор, пока был Сталин. А потом внезапно заявил: нечего делать здесь, в армии — и стал проситься в отставку. А служил он в Сибири, в непосредственном соседстве с лагерем политзаключённых. И в своих письмах он отзывался о политзаключённых вполне конкретно, что "это сволочь, которую стрелять надо". И никак нельзя сказать, что Аркадий не знал, что там происходит. Он абсолютно осознанно поддерживал существовавшую общественную позицию, советский строй со всеми его проявлениями. На смерть Сталина Аркадий отправил Борису письмо, в котором пишет: "Горе нам, горе, умер Сталин, но не падать духом. Дорога вперёд продолжается". Невозможно, конечно, сказать, насколько это было искренне — некоторые группы исследователей утверждают, что письма читались, что Аркадий якобы не мог даже в письме написать свои настоящие мысли. Но мне кажется, что это уже некая абсолютно конспиративная теория.

"ЗАВТРА". А насколько до нас дошёл архив переписки братьев между собой? Можно ли по письмам понять суть их взаимодействия, совместного творчества, споров и конфликтов?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Братья переписывались буквально раз в три дня. Большая часть их переписки посвящена очень разным вопросам, много внимания уделено космосу, будущему, литературным вопросам. Кстати, интересно, что в конце 60-х годов, подтверждая названную тенденцию "усталости от прорыва", они немножко уходят в бытовые темы, оставляя вопросы будущего. К сожалению, до нас дошла только половина архива — та часть писем, которую писал Аркадий Стругацкий, и лишь до 1968 года. Остальные, более поздние письма со стороны Аркадия, как и переписку со стороны Бориса, пока что не опубликовали — этому есть объективные препятствия. Всё дело в том, что опубликованную часть переписки передал исследователям сам Борис Стругацкий, заявив в то время, что остальные письма "не сохранились". Насколько это правда — покажет время, пока что личный архив Бориса Стругацкого находится в ведении его наследников, возможно, письма самого Бориса именно там.

"ЗАВТРА". А насколько можно реконструировать образ Бориса из писем Аркадия? Ну, знаете, стандартное "в ответ на твой вопрос о …, пишу тебе следующее"?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Такого в письмах братьев очень много. Например, Аркадий пишет Борису, кстати, немножко с насмешкой: "Ты увлекаешься своим радио “Свобода”, и слушаешь всякую ерунду, и думаешь, что тебе всё можно". Или был очень интересный эпизод, когда, судя по всему, Борису в институте или в школе предлагали сотрудничать со структурами, занимаясь тем, что называется доносительством. На что Аркадий ему резонно отвечает: "Даже не сомневайся, ты — наш человек, ты должен доверять ВЛКСМ, и раз тебе предлагают что-то в ВЛКСМ, значит, так правильно, значит, так и надо".

"ЗАВТРА". Получается, из писем виден образ достаточно разных по стилю, по мировоззрению братьев, которые уживались в рамках какого-то единого будущего, но на настоящее, я так понимаю, иногда имели совершенно разные взгляды?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Да, и тут мне важно подчеркнуть два интересных момента. Во-первых, иногда складывается ощущение, что их произведения строятся как своеобразная полемика двух авторов. Судя по всему, Борис в этом тандеме высказывал более либеральные идеи, а Аркадий на это отвечал своими более ортодоксально-коммунистическими взглядами.

Например, в романе "Обитаемый остров" выведены фактически две жизненные позиции. Жизненная позиция человека достаточно наивного, который всем хочет помочь, дав им "свободу", — это Максим Каммерер. И тут же есть жизненная позиция Сикорского-Странника, который всё знает и чувствует, но понимает, что нельзя так просто сломать систему. И он жёстко говорит Максиму: "Ну, вот мы сейчас выключим башню, а кто кормить голодное население будет?".

И мне почему-то кажется, что Сикорский — это именно голос Аркадия, это его жизненная позиция. Но братья всегда уважали друг друга, оставляя во многих работах отрытый финал. Хотя, если честно, мне представляется, что Аркадий всё-таки более уверенно излагает свою позицию даже при таком подходе.

"ЗАВТРА". А второй момент, который показывает переписка, что это?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Это иной вопрос, связанный с общим становлением Аркадия и Бориса. Дело в том, что даже если мы говорим о 60-х годах, носителем ценностей которых является Борис, то мы должны сказать, что это всё равно общество с коммунистическими идеями и моралью, какие-то диссидентские тенденции в нём сильно преувеличены. Это уже в конце 60-х идеи диссидентства пошли на взлёт, когда возникло стремление "к тёплому комфортному коммунизму". А конец 50-х — начало 60-х — это ещё ефремовское построение общества, где каждый должен жертвовать всем ради общества, где пусть только общество прикажет, Советы прикажут — и коммунары пойдут вперёд стройным рядами.

А вот 60-е годы приносят иной образ будущего. Если сравнить утопию Ефремова с утопией Стругацких, то окажется, что во второй уже у каждого должен быть свой домик, у каждого человека должна быть возможность заниматься творческим трудом. У Ефремова, конечно, тоже каждый занимается творческим трудом, но, для сравнения, в мире Ефремова у человека вообще нет личных вещей и любой член общества должен быть готов в любой момент "по переводу" сняться с насиженного места и переехать на другое место работы, место службы. Думаю, тут и возникает то романтическое и в то же время тёплое, что смог привнести в романы братьев Борис, смягчивший суровый мир Ефремова и своего брата, которые всё-таки несли иную, сталинскую картину мира. Не то чтобы Борис категорически против принципов Аркадия, но он уже как-то хочет, чтобы ничем не надо было жертвовать, чтобы общество тоже заботилось о человеке. И это изменяет всю картину мира будущего, создавая "утопию Стругацких", отличную от "утопии Ефремова".

"ЗАВТРА". То есть способности способностями, но потребности тоже нужно учитывать?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Да, как-то так. Но вот отдельный, весьма спорный вопрос. Ведь в итоге это привело к абсолютному доминированию потребностей, потому что получается, что сначала мы ставим вопрос, открывая злополучное окно Овертона, говоря: "А может быть, всё-таки нам общество что-то должно?" — и доходя в конце до максимы: "А может быть, мы ничего ему не должны? А может быть, и вообще просто пускай нам всё дают?".

И мне кажется, что и Ефремов, и Стругацкие ясно видели эту опасность. Ведь и Ефремов в своём "Часе быка", и поздние Стругацкие начинают разрабатывать и рефлексировать возможные препятствия на пути к обществу Полудня, к обществу Кольца — к "городам Солнца", которые они выстраивали в своих утопиях. И здесь нельзя говорить, что Стругацкие отказались от своего идеала, что они "похоронили" общество Полудня в своих поздних романах только потому, что они описывают препятствия. Они работают как настоящие, честные футурологи: сначала формируют позитивные прогнозы, а потом рассматривают негативные сценарии. При этом достаточно чётко говорят, что есть "торная", столбовая и неизбежная дорога истории — и всё равно нас так или иначе ход времени вынесет именно туда. Что же касается того, когда именно произошёл перелом и в творчестве братьев, да и во всей советской фантастике, — то этот момент очень трудно определить. Можно, конечно, считать и от упомянутой "записки Яковлева", так как именно после неё стартовали гонения на позитивную фантастику и фантасты начали писать отрицательные вещи. С другой стороны, надо сказать, что "Хищные вещи века" Стругацких написаны ещё в 1963-64 годах, всего лишь через два года после программного для них "Полудня", а в "Хищных вещах" нет коммунизма в принципе. Сами братья говорят о том, что в "Вещах" они описали самый кондовый, натуральный капитализм, более того — современное нам общество потребления. Это прямая антитеза обществу познания, которое торжествует в обществе Полудня. Это и была основная задумка братьев — они считали, что двигателем прогресса в будущем станет стремление к познанию. Когда материальные потребности будут удовлетворены, человек будет стремиться познавать. Но в "Хищных вещах века" они честно показывают, что потребление можно возвести в абсолют — и иногда общество может попасть в эту страшную ловушку. Как попал, возможно, в неё и наш с вами современный мир. Мы ушли в другую сторону от "торной дороги", сформировав то самое общество потребления, о котором предостерегали нас Стругацкие. По сравнению с XIX или даже с ХХ веком, у нас уже все потребности давно удовлетворены, но мы хотим ещё, ещё…

"ЗАВТРА". Получается, что в "Хищных вещах века", которые были написаны во время, когда не знали ни о мобильной связи, ни об интернете, ни о каких-то нынешних виртуальных удовольствиях, которые часто называют уже "виртуальными гробами", братья предугадали всё это? Стругацкие уловили суть, придумав некую мифическую "сому", вещь, которая даёт благополучие, "благорастворение в воздусях", и так показали жуткое и тотальное общество потребления?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Да, они многие вещи угадали касаемо наших 1990-х и последующих годов. Бориса Стругацкого где-то на рубеже 80-х и 90-х спросили: какой из ваших проектов больше всего похож на современное общество? Он ответил, став по сути провидцем: "Хищные вещи века". И уже где-то через пару лет после его высказывания западные футурологи тоже стали внезапно говорить об обществе потребления и об этом вселенском тупике человечества, который может всех нас погубить.

"ЗАВТРА". Получается, сейчас мы живём в мире победившей антиутопии, в мире господства "хищных вещей века", которые принимают личину тв-сериалов, компьютерных игр, каких-то социальных развлечений, которые уже тоже все виртуальные по своей сути — все эти "лайки" или "смайлики" в сети, группы и чаты, форумы и социальные сети. Получается, что эти фантомы уже буквально "поедают" и губят людей из реального мира — иногда и буквально, когда нас уже предупреждают: "перестаньте разговаривать по телефону, вы можете попасть в аварию"… Получается, если довести вашу идею и предупреждение братьев до логического финала, в нашем мире уже выросло поколение, которое не знает, что мир мог быть устроен иначе? Без потребления, удовольствий и жажды наживы?

Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ. Да, именно. Выросли люди, которые уже знают Советский Союз исключительно по советским фильмам, для которых и победа 1945 года, и поражение 1991 года — лишь моменты некоей абстрактной истории, часто изложенной в виде художественного произведения, которое может как очернять какие-то моменты прошлого, так и показывать их в ярком свете. Поэтому наша задача — донести до нынешнего поколения максимально правдивый образ устремлений и мечтаний наших предков. Дать возможность прочитать, понять, принять идеальное видение будущего, которое есть в произведениях Стругацких и Ефремова, ведь иначе "святое место утопии" будет неизбежно занято чем-то другим — возможно, какой-нибудь магически-феодальной "Игрой престолов", построенной во многом на принципах морального релятивизма, а то и чём-нибудь похуже. Я верю, что идеи научно-технического романтизма, идеи позитивной коммунистической утопии не умерли, они живут в нашем мире, пусть и под спудом современных "хищных вещей". Часто выступаю перед слушателями и наблюдаю одну и ту же картину: люди подходят ко мне и говорят: "Да, я всё это видел, я этим болел, я это читал в детстве, я в это верю!". Конечно, сейчас, в мире "победившего Твиттера и Инстаграмма", где и 146 символов — уже "длинный текст", мир братьев Стругацких, их романы о мире Полудня, их утопия и в самом деле представляются несбыточной мечтой — но скажем честно: "А есть ли у нас иное будущее, в котором бы мы хотели по-настоящему жить?". И на этот вопрос у каждого должен быть свой, личный и честный ответ.

"ЗАВТРА". Спасибо, Юлия, большое спасибо вам за очень увлекательную и содержательную беседу. Хочется верить, что у всех нас будет не только сегодняшняя негативная антиутопия, но и право, и возможность иного будущего.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 20 июля 2017 > № 2482466 Юлия ЧЕРНЯХОВСКАЯ


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250260 Сергей Русов

Сергей Русов: «Для нас важно, чтобы пассажир мог быстро и удобно приобрести проездной документ»

Директор по продажам ОАО «Центральная ППК» рассказал Gudok.ru о политике компании в сфере внедрения цифровых технологий при оплате проезда.

Проездные документы на пригородные электропоезда можно приобрести:

-в стационарных кассах, которые работают по оптимальному графику в зависимости от расписания движения поездов и пассажиропотока;

- через билето-печатающий автомат (БПА);

- у кассиров с переносными кассовыми аппаратами (в часы пик на многолюдных станциях, в основном, на центральных вокзалах столицы и на крупных пересадочных узлах);

- через мобильное приложение или интернет сайт;

- в поезде у кассира-контролера.

На полигоне ОАО «Центральная ППК» установлено более 1500 БПА, причем мы постоянно проводим анализ эффективности их использования пассажирами, и если необходимо, своевременно переставляем на нужные точки продаж. Существуют программы эффективной расстановки БПА на этот и весь следующий год, основанные на постоянном мониторинге эффективности БПА.

До конца 2017 года на всём полигоне ОАО «Центральная ППК» будет проведено обновление системы продаж, благодаря которому будут внедрены новые функциональные возможности, пассажиры смогут приобретать все виды проездных документов через разные каналы продаж на любые поезда, в том числе, на поезда повышенной комфортности. На данный момент система обновлена на Павелецком направлении, где пассажиры могут оценить ее преимущества.

Уже действует мобильное приложение, которое позволяет оформлять абонементные и разовые билеты дистанционно – с использованием NFC-чипа смартфонов под управлением операционной системы Android. Также пассажирам доступно оформление абонементных и разовых билетов через сеть терминалов ПАО «Московский Кредитный Банк», насчитывающих на данный момент более 5000 единиц.

Кроме того, в компании активно ведутся работы по созданию собственного мобильного приложения, которое позволит оформлять абонементные и разовые билеты и проходить через турникетные линейки, используя смартфон.

Специально для тех, кто осуществляет поездки нерегулярно, существует абонемент на количество поездок. Ранее использовать этот абонемент можно было только на станциях, оборудованных турникетами для фиксации начала и окончания поездки. Теперь же, в рамках обновленной системы продаж, устанавливаются валидаторы, позволяющие активировать начало поездки, что расширяет зону действия этих абонементов и существенно экономит время и средства пассажира.

В процессе обновления системы продаж на БПА устанавливается более удобный интерфейс, в том числе, позволяющий приобретать проездные документы комплексно, до 9-ти билетов сразу. Такая возможность уже внедрена на Павелецком направлении, в июле появится на Киевском, а до конца 2017 года, в процессе обновления системы продаж, – и на всех направлениях МТУ.

Функция продления срока действия абонементного билета в билето-печатающем автомате существует на всех направлениях МТУ. Напомню, что Правилами перевозки предусмотрено предварительное оформление абонементных билетов – за 30 суток до начала срока их действия.

Наша компания постоянно работает над развитием систем продаж, в том числе по безналичной оплате проезда. Безналичная оплата становится все более востребована среди пассажиров: если в 2015 году таким образом было оплачено 4 млн. билетов, в 2016 – уже 14,5 млн, за пять месяцев 2017 года – 9,7 млн билетов. 1250 билетных автоматов и 473 кассы в настоящее время принимают к оплате банковские карты на 144 остановочных пунктах полигона деятельности компании. До конца 2017 года запланирована установка POS-терминалов еще на 104 остановочных пунктах.

Компания активно развивает спектр предоставляемых услуг. Прорабатывается вопрос оплаты проезда через электронный кошелек «Тройка», «Стрелка», а также оплаты банковскими картами на турникетах. Мы полностью поддерживаем скорейшее внедрение этих возможностей. Однако данный вопрос находится исключительно в компетенции Субъектов Российской Федерации: Москвы и Московской области, а также поставщиков транспортных карт для решения технических сложностей по интеграции существующих платежных систем.

Например, талон предварительного проездного документа (ТППД). Он актуален для тех пассажиров, которые едут со станций, не оборудованных каналами продаж в связи с небольшим пассажиропотоком, либо, где стационарные кассы имеют некруглосуточный режим работы. На этих станциях установлены специальные аппараты для выдачи ТППД. По нему кассир-контролер в поезде видит, с какой станции едет пассажир, и предлагает ему оплатить билет по тарифу без взимания услуги. При наличии такого талона пассажир может и самостоятельно оплатить билет на выходе в специализированной кассе или через БПА без дополнительного сбора.

В то же время, для пассажиров, не оплативших билет ни на станции отправления, при условии функционирующей билетной кассы, ни в пути следования, есть возможность на станции назначения оплатить проезд через «кассу на выход» или через БПА с дополнительным сбором.

Также можно приобрести электронный билет, который пассажир может оформить в любое удобное для него время, находясь в любом месте. На данный момент пассажиры могут приобрести электронные билеты на сайте ОАО «РЖД» и через сеть агентов только на пригородные электропоезда повышенной комфортности с предоставлением мест.

Для нас очень важно, чтобы пассажир мог быстро и легко приобрести проездной документ, и, конечно, развитие агентской сети решает эту задачу. В частности, для этого мы обновляем систему продаж ОАО «Центральная ППК».

За последние 3 года доля пассажиров, которые приобрели билеты в билетопечатающих автоматах, выросла на 18,5%.

Сокращается количество билетов, приобретаемых в кассах, сокращение доли таких билетов - на 6,5% по отношению к 2015 году.

Также сильно сократилось количество билетов, приобретаемых в поездах, этот показатель уменьшился почти на 38%.

Количество билетов, записываемых на карты, ежегодно растет, т.к. это удобно для пассажиров – с ее помощью можно быстрее пройти через турникеты.

Бэлла Ломанова

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250260 Сергей Русов


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250259 Виталий Григорьев

Виталий Григорьев «Мы стремимся повысить удовлетворенность наших пассажиров»

Генеральный директор АО «Северо-Западная пригородная пассажирская компания» оценил результаты внедрения современных технологий в сфере оплаты проезда в пригородном комплексе.

Компания ведет постоянную работу по расширению каналов продажи проездных документов, идя в ногу со временем «цифровым» технологиям мы уделяем особое внимание.

Важным достижением в развитии системы продажи проездных документов нельзя не отметить внедрение терминалов самообслуживания. Сейчас в зоне обслуживания компании установлено 376 терминалов самообслуживания, в том числе с возможностью безналичной формы оплаты. Уже сейчас банковская карта принимается в 197 терминалах самообслуживания и в 134 кассовых окнах. В планах компании до конца года дооборудовать все имеющиеся в эксплуатации терминалы самообслуживания этой функцией, а также организовать работу по приему банковских карт на каждой станции, где имеется продажа через кассу.

Использование данных сервисов позволяет не только исключить возможность появления очередей в кассах, но повысить лояльность экономически активной части пассажиров, для которых «безлюдные» цифровые технологии в сферах сервиса являются привычным атрибутом. Применять терминалы самообслуживания в зоне обслуживания Северо-Западной пригородной пассажирской компании начали с 2015 года. Широкие возможности этих технологий завоевывают все большую популярность среди пассажиров. Если в 2015 году доля билетов оформленных через терминалы самообслуживания в общем объеме продаж платных разовых проездных документов составляла – 19,8%, то в 2016 году эта цифра возросла до 21,44%. В текущем году мы также наблюдаем тенденцию роста, только за первое полугодие 2017 года количество билетов приобретаемых через терминалы самообслуживания в общем объеме платных разовых проездных документов достигло 24 %. Кстати с апреля текущего года через региональные льготники Санкт-Петербурга могут оформить билет через терминалы самообслуживания, оплатив его банковской картой.

Нельзя не отметить тот факт что растет и популярность применения абонементных билетов, записанных на транспортные карты, их использование позволяет пассажирам не только экономить средства, но и время, за счет отсутствия потерь времени при частом обращении в кассу.

В первом полугодии 2017 года пассажиры оформили 132 тысячи абонементных билетов, что на 4 % превышает показатели аналогичного периода 2016 года.

С начала текущего года пассажирам доступна услуга по оформлению проездных документов через интернет, с помощью мобильного приложения «Пригород». Пассажир в удобное время при наличии доступа к сети интернет может посмотреть актуальное расписание, ознакомиться со стоимостью проезда и оперативно оформить электронный билет. Подводить итоги мы будем чуть позже, но уже сейчас отметим, с помощью этого сервиса было оформлено более 78 тысяч проездных документов, или 0,7% от общего объема продаж разовых проездных документов за полную стоимость. Правлением холдинга, перед компанией поставлена задача, довести в текущем году долю продаж посредством мобильного приложения до 3% от разовых проездных документов оформленных пассажирам платной и частично платной категории (студенты, школьники и дети с 5 до 7 лет).

При этом компания продолжает работу с причастными комитетами субъектов Российской Федерации по вопросу возможности оформления проездных документов через мобильное приложение для льготной категории граждан, в первую очередь одной из самой амбициозной и целевой аудитории – студентов учебных заведений. Также в планах компании развивать приложение за счет предоставления возможных программ лояльности. Данная возможность сейчас рассматривается и по результатам будет принято решение о целесообразности её реализации.

В текущем году компания продолжит совершенствование и расширение охвата новых сервисов системы продаж. Это и возможность оформления проездных документов через сайт РЖД и интеграции в транспортные системы, например за счет применения единых электронных билетов (в частности – «Подорожник»).

Что касается конкуренции в электронных продажах, то говорить о ней, пока отсутствует единый сервис по реализации проездных документов, не приходится. Позиция компании в этом вопросе – это поддержка создания подобного сервиса с возможностью доступа к нему новых участников рынка, что на наш взгляд позволит для пассажира повысить удобство его использования.

Отметим, что реализуя новые сервисы, мы безусловно хотим сократить производственные издержки на материалы, оптимизировать затраты на обслуживание контрольно-кассового оборудования, процессов инкассации и оборота наличных денежных средств, тем самым увеличить производительность труда, но в первую очередь мы стремимся повысить удовлетворенность наших пассажиров.

Бэлла Ломанова

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250259 Виталий Григорьев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2017 > № 2250158 Константин Ордов

«Почтальон» Дуров: проиграл, чтобы выиграть

Константин Ордов

д.э.н., профессор кафедры финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова

Зачем устраивать дискриминацию по признаку мессенджера

Пока «сизифов труд» — законопроект о регулировании мессенджеров — движется уже ко второму чтению, простая мысль о том, что мессенджеры не имеют не только территориальных ограничений, но и программных, а пользователи не делятся на россиян и все остальное человечество, теряет все больше возможностей проникнуть в сознание некоторых соотечественников. Уже предложен 1001 способ обхода фильтра и блокировок и как всегда, последствия закона «хлебнут» с лихвой простые пользователи без какого-либо воздействия на уровень общественной безопасности.

Складывается ощущение, что даже всемирную сеть пытаются перестроить в русло междусобойчиков, которые, в очередной раз фактически ограничивают информационные технологии, так пугающие бюрократов на фоне операции под кодовым названием «Цифровая экономика». Инициативы, направленные на решение частных обид, появляются все чаще. Пару недель назад усилия одной из них формально были направлена против мессенджера Telegram. Но читай между строк: пусть будет наукой каждому на примере Дурова, который уже в не в первый раз делает свой маркетинговых шах и мат на главных ценностях информационных технологий: свобода самовыражения, доступность, скорость передачи информации и безопасность данных. И это как раз в год 33-летия основателя Telegram — совсем не удачное время, чтобы ставить барьеры человеку с явным комплексом Иисуса.

«Русский Цукерберг» был самым известным из создателей российской социальной сети «ВКонтакте». Фантастически успешный проект принес ему миллиарды и славу, однако он оставил свое детище столь же решительно, сколь сенсационно оно появилось. «Проиграл» (?), чтобы выиграть больше – Telegram. Будет ли такая история повторяться и повторяться? И сюжеты американского сентиментального фильма «Почтальон» оживут? Что после Telegram? Потом «Цукерберг позвонит», и начнется новая эра в медийном бизнесе с картинами футуристических информационных батлов? Думаю, нет. Да и без этого Дуров и подобные все же способны «сказку сделать былью», например, скандал — поводом для нового стартапа. О причинах выхода из бизнеса и эмиграции мы можем догадываться и судить только по словам Павла, но то, что сенсационный уход из «ВКонтакте» «сделал» историю создания Telegram — это определенно.

По словам Павла, он впервые задумался о разработке мессенджера с новым уровнем криптозащиты, не зависящей от разработчика софта, когда силовые ведомства пытались оказать на него давление и он понял, что у него отсутствуют средства конфиденциальной связи. Гарантия конфиденциальности требует использования шифрования непосредственно на оконечных устройствах, то есть на телефонах (планшетах и т.п.) пользователей. Задумка была воплощена с помощью его брата в базовый программный код, послуживший основой мессенджера Telegram.

На фоне создания нового мессенджера–миссии, Павел Дуров покинул территорию России, более того, в некоторых интервью он говорил, что не намерен возвращаться. В этой связи ответ на вопрос о его желании сотрудничать с органами государственной власти России был уже дан им в недалеком 2014 году. Создав мессенджер с высочайшим уровнем конфиденциальности, считая это главным достоинством своей программы, согласится ли он менять ее в угоду требованиям Роскомнадзора России? Нет, конечно.

Можно ли победить мир? Так или иначе, коммуникационно Дуров отрабатывает любую ситуацию на 200% (в том числе с публичной перепиской с Жаровым) и именно коммуникационно сам моделирует реальность, продюсируя себе же выходы из положения. Помните, как почти в классике: «Независимость — вот единственный критерий его значимости и достоинства», а может и безопасности медиабизнеса, ибо так или иначе, но стороны остались при своих позициях и именно в последние дни конфликта Telegram побил все рекорды скачивания в AppStore. «Деньги всегда останутся лишь следствием, они никогда не заменят нас как причину». А причина одна – желание остаться свободными людьми.

Во всей этой истории есть иная и немаловажная составляющая – деньги. Здесь, возможно, замешаны неприлично большие деньги, хотя Павел и утверждает, что этот проект не приносит прибыли, а расходы составляют порядка миллиона долларов в месяц.

Мессенджер Telegram имеет более 100 млн подписчиков, ежедневный объем пересылки измеряется миллиардами сообщений. В 2014 году Facebook Марка Цукерберга приобрел мессенджер WhatsApp за немыслимые $19 млрд. Количество зарегистрированных пользователей на тот момент составляло 450 млн, то есть Цукерберг заплатил по $42,2 за каждого подписчика. Возможно, в настоящее время WhatsApp имеет больший реализованный функционал, но охват мессенджера Telegram растет как на дрожжах. В перспективе нескольких лет его стоимость может измеряться миллиардами долларов.

Похоже, что медиа вполне может стать своеобразным бизнесом — единорогом, когда принципы могут давать и деньги, и даже власть, ведь «Сами по себе деньги – лишь средство. Они приведут вас к любой цели, но не заменят вас у штурвала».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2017 > № 2250158 Константин Ордов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июля 2017 > № 2248887 Антон Федчин

Антон Федчин («Одноклассники»): «Я не верю, что мессенджеры могут съесть соцсети»

Максим Спиридонов

сооснователь "Нетология-групп"

Руководитель «Одноклассников» Антон Федчин — о текущем состоянии проекта, о будущем мобильных игр в соцсетях, о планах Mail.ru Group по экспансии на рынок мессенджеров и о том, как отразилась на площадке ее блокировка на Украине.

В постоянной рубрике Forbes — интервью с интернет-предпринимателями.

Герой нового интервью блога «Рунетологии» на Forbes — руководитель проекта «Одноклассники» Антон Федчин. Как показывает исследование агентства Initiative, по итогам 2016 года в России наибольшая доля медиапотребления в онлайне по-прежнему приходилась на соцсети. Вместе с тем в интернете доступно всё больше возможностей: коммуникационных, игровых, деловых — а также цифровых сред, дающих эти возможности. В частности, коммуникации, а в известной степени также потребление новостного контента и infotainment частично перекочевали в мессенджеры: так, по собственным данным операторов сотовой связи, WhatsApp на конец 2016 года пользовалось 68,7% абонентов «Билайна» и 47,6% абонентов «Мегафона», у Viber — 45,7 и 39,7% соответственно. Среди младшей аудитории популярны сервисы онлайн-стриминга, такие как Twitch и Periscope. В стремлении сохранить свое влияние и актуальность соцсети запускают новые проекты, как в составе основных сервисов, так и в качестве сателлитов. Позиционируемые как развлекательная соцсеть, «Одноклассники» в своем развитии в последние годы тоже заступили на новые для себя территории. Выясняем, что это несет их бизнесу и аудитории.

ДОСЬЕ ГОСТЯ

Родился 21 августа 1979 года.

Окончил Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения по специальности «Вычислительные комплексы, системы и сети».

В 2001 году работал в Санкт-Петербургском госуниверситете.

С 2002 по 2008 год работал в веб-студии Tom Studio и игровой студии Destiny Sphere.

В 2008 году пришел в Mail.ru Group, где работал в подразделении Mail.ru Games в должности технического директора в Санкт-Петербурге.

В «Одноклассники» пришел в 2011 году на должность технического директора и отвечал за разработку и эксплуатацию проекта.

С октября 2014 года — руководитель всего проекта «Одноклассники».

— Немного о жизни проекта до твоего прихода. Что, по-твоему, помогло «Одноклассникам» в свое время переломить тренд на падение аудитории?

— Был сложный период, когда «Одноклассники» менялись и входили в Mail.ru Group (соцсеть вошла в состав холдинга в 2010 году. — Forbes). И как часто бывает, когда проект присоединяется к Mail.ru Group, убрали фокус с монетизации. На тот момент действовала платная регистрация, с которой дело обстояло двояко. С одной стороны, она сдерживала рост аудитории. С другой — аудиторию фильтровала. В статистике видно, что именно в период платной регистрации к нам пришли самые лояльные пользователи, нормально, в частности, относящиеся к платным сервисам, которые играют важную роль в монетизации «Одноклассников».

— Каково тебе было из технического руководителя превращаться в управленца, отвечающего за все и всех?

— У нас внутри нет жесткого распределения: ты программист — и только программируешь, дизайнер — сиди рисуй свой интерфейс. Все могут брать на себя функции, которые им интересны и с которыми они справляются. Еще в должности техдиректора я активно занимался продуктами. Например, запуск видеоплатформы «Одноклассников» — это в том числе и моя заслуга. Поэтому переход был естествен.

— Как строится команда? Что у «Одноклассников» свое, что расшарено с другими составными частями Mail.ru Group?

— Mail.ru Group разделен на бизнес-юниты. Каждый занимается своим набором проектов. У каждого своя команда разработки, команда дизайнеров и прочее. Делятся в основном административные ресурсы. Нам не надо заниматься вопросами финансирования, бухгалтерии, юридическими вещами, что экономит массу ресурсов. Будь сейчас «Одноклассники» отдельной компанией, это занимало бы очень много времени.

Но ценнее всего то, что между бизнес-юнитами налажены взаимоотношения по обмену технологиями. Прихожу я, например, в «Почту», и они могут сказать что-то вроде: «Слушайте, а у нас есть интересное решение для распознавания лиц. Хотите попробовать?» — «Да, классно». И помогут нам все интегрировать. Мы используем технологический потенциал всего Mail.ru Group.

Со своей стороны мы экспортируем вещи, связанные со статистикой и аналитикой, — то, что сильно развито в «Одноклассниках» изначально.

— А какие подразделения у «Одноклассников» полностью свои?

— Разработка, маркетинг, продукт, PR.

— Сколько человек совокупно в твоем прямом подчинении?

— Триста с небольшим. Сюда входят также саппорт и модерация. А основная продуктовая команда — менеджеры, разработчики, дизайнеры, тестировщики — насчитывает около 160 человек.

— Саппорт и модерация — на удаленке?

— Нет, у нас здесь жестко: люди, которые имеют доступ к персональным данным, к безопасности, сидят в офисе. У нас офис в Нижнем Новгороде, у которого специализация — саппорт.

— В какой форме ставит тебе задачи руководство холдинга?

— В достаточно свободной. Мы договариваемся об аудиторных и финансовых показателях по «Одноклассникам».

— С какой частотой?

— Основное планирование — раз в год. Понятное дело, в процессе возможны корректировки. Плюс мы приняли решение, что начинаем строить вокруг «Одноклассников» экосистему и прощупываем определенные направления. Вот сейчас активно развиваем месседжинг. Если сами «Одноклассники» должны расти планово и спокойно, благо основную аудиторию мы набрали, то по линии месседжинга мы хотим вести экспансию.

— Ты имеешь в виду недавно запущенный мессенджер TamTam, который работает фактически на сообщениях «Одноклассников»? Вы планируете его делать общим для проектов Mail.ru Group?

— Он запущен не на базе «Одноклассников». Проект совершенно отдельный, выращенный рядом с «Одноклассниками». Да, мы его будем развивать как проект всей группы. Это результат командной работы. Например, маркетинг, который нам организует инсталлы, закупку трафика и прочее, единый для Mail.ru Group.

— Будет ли TamTam консолидирующим для всех социальных проектов Mail.ru Group?

— У нас нет четкого waterfall (модель разработки продукта, при которой все его стадии проходятся строго последовательно. — Forbes): мол, приходим и говорим, что через два года проекты должны между собой пересечься. Мы пробуем нишу месседжинга. Сам мессенджер построен исходя из базовых ценностей: чтобы коммуницировать было быстро и удобно. Смотрим, какая аудитория туда заходит, как люди там общаются и что им нужно.

У нас интересный опыт в скрещивании проектов. В свое время в Mail.ru были «Одноклассники» и «Мой мир». Возникла мысль: «А давайте мы соберем одну большую социальную сеть и всех победим». И вдруг выяснилось, что людям не нужна одна соцсеть. Им нужны разные. То же возможно и в случае с мессенджером. Поэтому сейчас мы органически набираем аудиторию, нащупываем возможности. И будем расти дальше.

— Не боишься переусердствовать с мессенджерами? Тот же Павел Дуров стоит на том, что соцсети отжили свое, дальше будут одни мессенджеры.

— Я не верю в то, что мессенджеры могут съесть соцсети. Так же как они не съели электронную почту.

— Но резко уменьшили ее объемы в коммуникации, особенно у молодежи.

— Уменьшили. Но она не умерла. Разница между месседжингом и соцсетью грандиозная. Почему мы вообще стали думать про эту историю? Мы увидели, что люди начинают тратить больше времени на мессенджеры, не уменьшив использование соцсетей. А для нас самое важное — это вовлеченность пользователей и время, которое они проводят в наших проектах.

Есть среда, где люди вещают широко и рассказывают всем о том, что у них происходит. И им нужна отдельная среда, более быстрая, простая, удобная в использовании, где они смогут коммуницировать в понятном, четко очерченном кругу. Это дополняющие друг друга вещи.

— А как быть с монетизацией мессенджеров? В таких сервисах более узкий спектр возможностей для нее.

— Рынок у нас — нечто среднее между Востоком и Западом. Это видно и на примере «Одноклассников». На одних платных сервисах здесь не проживешь. Так, у нас реклама — наиболее динамично растущий сегмент по прибыли. С мессенджерами, думаю, получится то же, что с соцсетями. Можно делать платные сервисы, например связанные с [денежными] переводами. Но сперва нужно набрать достаточную аудиторию.

— В начале беседы ты говорил о том, что приложил руку к запуску видеоплатформы в «Одноклассниках». Как он происходил?

— В 2012 году у «Одноклассников» своей видеоплатформы не было. Использовалось стороннее решение от «Моего мира». Видео фактически не смотрели. Все считали, что аудитории «Одноклассников» оно, наверное, и не нужно. Однако мне удалось убедить [коллег] сделать свою платформу. На тот момент у всех на рынке были собственные. Но это дало нам и преимущество: у нас была возможность проанализировать их слабые стороны и изначально сделать сильное решение, как технически, так и с точки зрения продукта. Мы сделали упор на то, чтобы видео быстро стартовало, на адаптацию его битрейта. Мы стали активно использовать витрины. Ну а для того, чтобы сделать хорошую витрину с рекомендациями видео, у нас были серьезные наработки, связанные с data mining и рекомендациями. Этими и другими технологиями artificial intelligence, про которые сейчас все говорят, мы занимались уже в 2010 году.

Помню первые международные конференции по data mining, куда ездили наши ребята. Там были почти исключительно дейтинговые сервисы и казино. А мы туда — с нашими рекомендациями музыки. На нас смотрели немного странно.

— Вы вводили видео, еще находясь в прямой конкуренции со «ВКонтакте», у которого это направление уже было развито.

— Да, мы были в догоняющих. Но, развивая платформу, сумели изменить положение вещей. Раньше наши пользователи видео не смотрели, теперь смотрят, и активно. А главное, мы смогли поддержать тренд и развивали новые форматы. Например, вовремя поняли, что происходит со стримингом, и сделали свою стриминговую платформу, которая превосходит остальные как по технологиям, так и по продуктовым параметрам. Тот же Periscope фактически ушел с нашего рынка как стриминговая платформа. В России он чисто физически не может [полноценно] работать, потому что не везде у нас хорошая сотовая связь, а они не поддерживают адаптацию по битрейту. Стрим высокого качества из Москвы невозможно смотреть в Новосибирске.

— А нужны кому-то по-настоящему стримы в «Одноклассниках»? На мой взгляд, и в условно «продвинутом» Facebook эта затея не каждому интересна. Скорее селебритиз.

— Совершенно не согласен. Все сейчас учатся работать со стримингом. Просто формат новый. Обычное видео — это преимущественно все-таки не UGC, а контент, создаваемый профессионалами и полупрофессионалами. Средний блогер — полупрофессионал. Он серьезно занимается вопросом, разбирается, как делать правильно. А UGC-видео почти не пользуется популярностью. Мало кому интересно смотреть криво снятые на телефон ролики.

К стримингу требования — на уровне интуиции — совершенно другие. Все понимают, что это что-то вроде «оперативной съемки» с места, аналог живого репортажа. Ясно, что там будет непонятный свет, картинка будет дергаться, но ценно, что это происходит сейчас. Вспоминается популярное в Норвегии «медленное телевидение»: ставят камеру на поезд, запускают трансляцию — и он просто едет.

— Какие сейчас показатели у стриминга в «Одноклассниках»?

— За год количество стримов выросло в десять раз, количество просмотров — во столько же. Всего у нас на видеоплатформе около 470 млн просмотров. Из них процентов пятнадцать занимают стримы.

— А что стримят?

— Совершенно разные вещи. Мы сами бываем удивлены. Некоторым просто нравится сидеть и общаться с аудиторией. Кто-то танцует, кто-то поет, кто-то рассказывает. Возникли новые аудитории блогеров, которые могут в прямом эфире быстро собраться и о чем-то вещать. Притом что далеко не каждый обычный ютьюбовский блогер способен взять и сделать что-то интересное в прямом эфире.

Отдельное направление — киберспорт, им мы тоже занимаемся. Например, показывали The Kiev Major — чемпионат по Dota 2: 19 млн просмотров, и большая часть набрана во время трансляции. Причем в основном была привлечена молодая аудитория.

— У вас донаты встроены?

— Да. Постепенно развиваем их.

— Ваши пользователи, привыкшие понемногу платить за то, за другое, должны быть к ним предрасположены.

— Не совсем. У нас сейчас стадия экспериментов. Они привыкли платить, только в других форматах. Но рост есть.

Мы большая компания с достаточным количеством ресурсов и технологий, и стратегия у нас простая: мы смотрим, какие тренды появляются, проверяем их и пробуем использовать у себя.

— Я так понимаю, ваша задача — заменить собой телевизор. Людям привычно зависать у экрана, так почему бы не у экрана «Одноклассников»?

— Даже более того. Последние два года мы много экспериментировали на небольших внешних проектах. Например, пробовали работать со Smart TV. Сделали с помощью аутсорса приложение, где крутили исключительно UGC-ролики. Потому что прав на основной контент Smart TV у нас нет. И люди действительно очень хорошо зависают, смотря UGC, если в нем реализованы хорошие рекомендации.

— Мне кажется, Smart TV до сих пор не выстрелил. Звучит так, что вы попробовали его, но делать ставку на него не собираетесь.

— Smart TV — специфическая платформа. Прежде всего, пока непонятная в плане продвижения продукта. Привычные нам механизмы виральности там сейчас не работают. Мы в первую очередь хотели посмотреть, как аудитория реагирует на видеоконтент, какой ей интересен. И застолбить место, чтобы понять, что там происходит.

— Какие еще тренды вы наблюдаете, какие представляют для вас предметный интерес?

— На фоне стриминга люди заинтересовались вещами, имеющими отношение к дополненной реальности. Я бы даже скорее переходил к термину «смешанная реальность» — mixed reality. Картина современного мира начинает складываться из вещей реальных и виртуальных. Мы уже не обращаем внимания на то, что многие услуги формируются теперь и в онлайне, и в офлайне. Взять хотя бы сервисы такси. Из той же области наши спецпроекты по соединению стриминга с телевидением: к стандартному ТВ-формату подключаются люди с использованием стриминга.

Дальше — artificial intelligence, которым мы давно занимаемся. Отчасти его развитие обусловлено «мобилизацией» многих процессов. Мы получили среду, в которой интерфейс ограничен по размерам. И критически важно стало, что в столь малом объеме удается показать. Как предсказать поведение пользователя, чтобы оптимизировать интерфейс, показать именно то, что нужно? Здесь artificial intelligence и data mining выходят на первый план.

— О другой тенденции. С твоей точки зрения, игры в соцсетях умирают?

— Нет. У нас, например, 40% аудитории вовлечены в игры.

— Мне кажется, их доля на рынке неуклонно сокращается.

— По играм на Вебе — да. Но мы сейчас активно развиваем направление мобильных игр.

— Это игры, но все-таки не внутри «Одноклассников»?

— Не совсем. Мы отрабатываем обе ветки. Есть игры, которые сделаны на HTML5 внутри самого приложения, и есть наружная витрина, которая устанавливается отдельно. Оба направления растут. Думаю, через год снова наметится рост мобильных игр, точнее, игр в соцсетях, только уже на мобильных платформах.

— С чем это связано?

— Интегрированная в социальную сеть игра позволяет использовать механизмы виральности более плотно, чем когда вы со стороны что-то постите в соцсеть. Cоцсеть — это среда c очень высокой скоростью распространения контента, который пришелся по душе аудитории. Игровая индустрия проходила разные этапы. Сейчас все пошли на мобильные [устройства]: ты можешь в любой момент, когда есть свободное время, сесть поиграть во что-нибудь. Но все снова уперлись в ту же проблему, с которой когда-то столкнулись и обычные игры, и браузерные: нужен трафик. Ее можно решить за счет интеграции мобильных игр в соцсети.

— Вторая по численности аудитории страна в «Одноклассниках» — Украина. Насколько просела ее доля после запрета «Одноклассников» — наряду с другими российскими интернет-проектами — местными властями?

— Это интересный момент.

— Я думал, ты скажешь — болезненный.

— Болезненный для пользователей. Одно дело, когда вам отсекли доступ к какому-то сайту с экстремистским контентом. Тут другое: людей отрезали от социальной сети, где у них лежат фотографии, где они связываются с близкими, с приятелями, и часто это единственное место для коммуникации с кем-то из них. У многих там, в конце концов, профили умерших друзей, родственников, оставшиеся главным напоминанием о них.

Через «Одноклассники» люди общаются с родственниками за рубежом, которые эмигрировали. У многих, кто живет на Украине, родственники в России, и наоборот. Так что да, это очень болезненно для самих пользователей. Но люди стараются попасть туда другими способами, потому что они не хотят терять связь с друзьями и родственниками, хотят иметь доступ к профилям и контенту, которые им дороги, которых больше нигде нет.

— А для бизнеса это проблема?

— Не сказал бы, что серьезная. Возможно, несколько процентов потери в денежном исчислении. Ничего грандиозного не проходит, мы компенсируем проседание за счет других источников.

— «Одноклассники», «ВКонтакте», «Мой мир» — это часть российского медиаполя. В преддверии выборов 2018 года тебе даются какие-либо инструкции руководством компании и, возможно, администрацией президента?

— На данный момент у нас нет никаких инструкций в связи с выборами или чем-то подобным. Мы всегда стараемся быть нейтральными.

В «Одноклассники» политическая активность приходит сама по себе. Это платформа с виральностью, для того она и сделана. В первую очередь мы площадка, на которой пользователи и компании могут выступать. Если в рамках закона, то мы не препятствуем.

— А будете, если родина попросит?

— В рамках закона все будем делать. Не в рамках закона — не будем.

— То есть ты будешь как Павел Дуров: если придет незаконное требование со стороны ФСБ или администрации президента, выполнять его не станешь?

— Пока никто не приходил с незаконными требованиями. По-моему, проблема скорее надуманная.

— Вы замеряли градус политической активности аудитории «Одноклассников»? Мне кажется, по сравнению со «ВКонтакте» и тем более с Facebook твои «подопечные» очень спокойные.

— Когда происходили события на Украине, когда был Майдан, у нас многие пользователи жаловались на информацию о них в ленте как на спам. Людям нужны разные соцсети под разные потребности. Одни и те же люди хотят разного у нас и на Facebook. И ведут себя по-разному. У нас сильны патриотические мотивы, популярны вещи, связанные с позитивом. Есть и политика. Но не скажу, что все крутится вокруг нее. К нам человек приходит, когда хочет чего-то безопасного, эмоционального, яркого, с обилием видео. У нас коммуникации более эмоциональные, чем в других [цифровых] средах.

— У вас есть прогноз на 2017 год по росту ключевых KPI?

— Основной наш показатель — аудиторный. Мы хотим прирастать на 5–6% в год.

— Получается?

— Да, особенно хорошо в России. Начало года было удачным. А лето — период естественного спада. Осенью можно будет делать выводы.

Интервью выходит в рамках спецпроекта Forbes и аналитической программы «Рунетология». Предприниматель и основатель компании «Нетология Групп» Максим Спиридонов беседует с руководителями интернет-проектов о том, какие бизнес-модели в Рунете могут позволить стартапу стать следующим «единорогом», и в целом о том, как технологии меняют наш мир.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июля 2017 > № 2248887 Антон Федчин


Китай > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2248781 Леонид Ковачич

Большой брат 2.0. Как Китай строит цифровую диктатуру

Леонид Ковачич

Став во главе Китая, Си Цзиньпин начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. С помощью цифровых технологий и big data система будет анализировать данные о каждом гражданине, присваивая ему индивидуальный рейтинг. Законопослушных обладателей высокого рейтинга ждут льготы и поощрения, низкого – трудности и остракизм

За современным Китаем надежно закрепился образ большой копировальной машины, которая способна только модифицировать и тиражировать чужие достижения. Но сейчас, кажется, для китайцев настало время подарить миру собственное изобретение, сопоставимое по своему масштабу с созданными ими когда-то бумагой, порохом и компасом. Китай изобретает цифровую диктатуру.

Кто идейный вдохновитель?

Представьте себе мир, где есть высший разум, всевидящее око, которое знает о тебе больше, чем ты сам. Оценивается каждый твой поступок, даже мелкие прегрешения не остаются незамеченными и записываются тебе в минус. А добрые дела улучшают твою карму. Человечество давно задумывалось об этом: общим местом любой религии было наличие постулата, что ты можешь обмануть или быть обманутым, но небо все видит, и тебе обязательно воздастся по заслугам. Такая картина мира много тысяч лет существовала лишь на уровне веры. Но теперь, с появлением новых технологий, она становится реальностью. Всевидящее око XXI века пришло в Китай. И имя ему – система социального кредита.

Более точный по смыслу перевод этого термина – система социального доверия. О создании такой системы думали еще при прежнем председателе КНР Ху Цзиньтао, руководившем страной с 2002 по 2012 год. В 2007 году были опубликованы «Некоторые замечания канцелярии Госсовета КНР о создании системы социального кредита».

Тогда проект был очень похож на расширенную систему скоринга – оценки платежеспособности заемщика, которую производит компания FICO в США. «Используя международный опыт, совершенствовать системы скоринга в области кредитования, налогообложения, выполнения контрактов, качества продукции» – такая задача была поставлена в документе.

Уже после прихода к власти Си Цзиньпина Госсовет КНР в 2014 году опубликовал новый документ – «Программу создания системы социального кредита (2014–2020)» 2014–2020). В ней система изменилась до неузнаваемости.

Из программы следует, что к 2020 году не только каждая компания, но и каждый житель материкового Китая будет отслеживаться и оцениваться этой системой в режиме реального времени. Рейтинг доверия физлиц будет привязан к внутреннему паспорту. Рейтинги будут публиковаться в централизованной базе данных в интернете в свободном доступе.

Обладатели высокого рейтинга будут пользоваться различными социальными и экономическими льготами. А тем, у кого рейтинг будет плохой, придется страдать – на них обрушится вся мощь административных санкций и ограничений. Главная задача, и это прямым текстом указывается в «Программе Госсовета», чтобы «оправдавшие доверие пользовались всеми благами, а утратившие доверие не могли сделать ни шагу».

В середине декабря 2016 года Си Цзиньпин на заседании Политбюро ЦК КПК заявил: «Для борьбы с острой проблемой недостатка доверия нужно крепко взяться за создание системы оценки надежности, покрывающей все общество. Нужно совершенствовать как механизмы поощрения законопослушных и добросовестных граждан, так и механизмы наказания тех, кто нарушает закон и утратил доверие, чтобы человек просто не осмеливался, просто не мог потерять доверие».

Конечно, доподлинно неизвестно, кому именно в высшем руководстве КНР принадлежит идея создания такой системы. Но учитывая тот факт, что система преобразилась после прихода к власти нового поколения руководителей, а также то внимание, которое уделяет нынешний председатель КНР борьбе с коррупцией, можно предположить, что идейный вдохновитель всевидящей системы социального кредита сам Си Цзиньпин.

Отвечает за создание и внедрение в жизнь системы, судя по всему, Государственный комитет по развитию и реформам КНР. По крайней мере, именно он публикует разнообразные отчеты о том, как продвигается работа по созданию системы социального кредита. Текущую работу курирует замглавы комитета по развитию и реформам Лянь Вэйлан. Он также проводит совещания с отраслевыми ведомствами и ассоциациями, доносит до них указания, полученные от первых лиц страны.

Город-сказка

Система уже работает в пилотном режиме примерно в тридцати городах Китая. Передовиком в этом деле стал город Жунчэн в провинции Шаньдун. Всем жителям города (670 тысяч человек) дается стартовый рейтинг 1000 баллов. Далее в зависимости от их поведения рейтинг либо растет, либо падает. Разрозненная информация о жизни и деятельности гражданина поступает из муниципальных, коммерческих, правоохранительных, судебных органов в единый информационный центр, где обрабатывается с помощью технологии big data, и рейтинг гражданина, соответственно, либо повышается, либо снижается. В Жунчэне единый информационный центр анализирует, ни много ни мало, 160 тысяч различных параметров из 142 учреждений. Активно приветствуется и система доносов. Гражданину, сообщившему куда следует о всяких нехороших делах своего соседа, полагается как минимум пять баллов.

Какого-либо единого документа, где было бы четко прописано, что делать можно, а что нельзя и что за это будет, система не предполагает. Известно лишь, что если твой рейтинг больше 1050 баллов, то ты образцовый гражданин и маркируешься тремя буквами А. С тысячей баллов можно рассчитывать на АА. С девятьюстами – на B. Если рейтинг упал ниже 849 – ты уже подозрительный носитель рейтинга C, тебя выгонят со службы в государственных и муниципальных структурах.

А тем, у кого 599 баллов и ниже, несдобровать. Их записывают в черный список с припиской D, они становятся изгоями общества, их не берут почти ни на какую работу (даже в такси с черной меткой D работать нельзя), не дают кредиты, не продают билеты на скоростные поезда и самолеты, не дают в аренду автомобиль и велосипед без залога. Соседи от тебя шарахаются как от огня, ведь не дай бог кто-то увидит, как ты общаешься с человеком D, на тебя сразу донесут, и твой рейтинг тоже стремительно пойдет вниз.

Еще несколько примеров, как живется в Жунчэне людям с разными рейтингами. Тем, у кого рейтинг АА и выше, дают потребительский кредит до 200 тысяч юаней без залога и поручителей, по сниженной процентной ставке. Тот, у кого рейтинг А, может лечь в больницу без залога, если стоимость лечения не превышает 10 тысяч юаней. С рейтингами АА и ААА беззалоговая сумма увеличивается до 20 и 50 тысяч юаней соответственно. Практически святых людей ААА с порога больницы или поликлиники будет бесплатно сопровождать младший медперсонал, оказывать им всяческую помощь. Если надо – дадут инвалидную коляску без залога, женщинам сделают анализ на раннее выявление рака шейки матки и маммографию без предварительной записи. Здоровым жителям Жунчэна с рейтингом А+ дадут велосипед в аренду без залога, и первые полтора часа можно будет кататься бесплатно. Для сравнения: обладателям рейтинга С велосипед дадут только под залог 200 юаней.

Возникает вопрос: как зарабатывать рейтинги или хотя бы их не потерять? Власти Жунчэна говорят: это очень просто. Достаточно жить по закону, вовремя погашать кредиты, платить налоги, соблюдать правила ПДД (за каждое нарушение, помимо административного штрафа, также снимают от пяти баллов рейтинга), не нарушать морально-нравственные устои общества, и все будет в порядке. Не убрал во дворе за своей собакой – минус пять баллов. Проводил пожилого соседа до поликлиники – получил пять баллов, поясняет китайский информационный ресурс «Хуаньцюван».

Но проблема в том, что когда четко не оговорено, что можно, а что нельзя, то начинается административный произвол. Практически невинные люди могут пострадать. Представим себе ситуацию: человек поставил нестандартные колеса на машину и поехал из Жунчэна в теплый Гуанчжоу. Показания спидометра слегка искажаются, и по дороге камеры сфотографировали номер раз пятнадцать за незначительное превышение скорости. А 75 баллов – минус из кармы. По возвращении из поездки расстроенный водитель идет в аптеку покупать успокоительное. Расплачивается с помощью мобильного приложения, которое передает куда следует данные о покупках. Система оценивает его как психически неуравновешенного и снова понижает рейтинг. В результате образцовый патриот и общественник уже даже в таксисты не годится.

Как работает система?

Для юридических лиц правила игры сформулированы более четко. Компании проверяются на соответствие их деятельности экологическим, юридическим нормам, инспектируются условия и безопасность труда, финансовая отчетность. Если никаких претензий нет – компании присваивается высокий рейтинг и она пользуется льготным режимом налогообложения, хорошими условиями кредитования, по отношению к ней упрощаются административные процедуры по принципу «принятия неполного комплекта». Это значит, что если при обращении в какую-либо инстанцию компания представила неполный комплект документов, ее обращение все равно принимается в работу, а недостающие документы просто можно донести потом или даже прислать скан.

Тем, у кого низкий рейтинг, – дорогие кредиты, повышенные ставки налогов, запрет на эмиссию ценных бумаг, запрет на инвестирование в компании, акции которых торгуются на бирже, а также необходимость получать государственное разрешение на инвестирование даже в те отрасли, доступ к которым в принципе никак не ограничивается.

Но как именно будет функционировать система оценки социального доверия для физических лиц, до сих пор остается загадкой. Что известно на сегодняшний момент? Данные о человеке будут собираться из всевозможных государственных структур, правоохранительных и муниципальных органов, с одной стороны. С другой стороны, это указано в программе Госсовета, данные будут собирать восемь частных компаний.

Затем огромный массив данных будет поступать во Всекитайскую объединенную платформу кредитной информации, которая, кстати, уже работает. Она будет обрабатывать этот массив данных и формировать рейтинги. Рейтинги компаний можно будет посмотреть в Национальной информационной системе публичной кредитной информации для компаний, а данные о физических лицах – на информационном портале Credit China.

Первые две из восьми частных компаний, собирающих информацию, – Alibaba и Tencent. Почему выбраны именно эти компании, понятно. Tencent – владелец мессенджера WeChat, которым пользуются 500 млн человек. Alibaba – крупнейшая платформа интернет-торговли, которой пользуются 448 млн китайцев, а объем продаж составляет более $23 млрд. Причем и Tencent, и Alibaba активно осваивают финтех-индустрию: на сервисы мобильных платежей этих двух компаний – Alipay и WeChatPay – приходится 90% рынка мобильных платежей в Китае, объем которых достиг $5,5 трлн.

Какую информацию могут собрать эти компании? Самую ценную. Рынок мобильных приложений открывает практически безграничные возможности. Известно, что ты покупаешь, где покупаешь. По геолокации можно отследить, где бываешь, в какое время. Можно оценить твой реальный доход, сферу интересов, отследить, с кем и о чем ты общаешься в чате, что читаешь. Какие посты в социальных сетях пишешь, какой контент тебе по душе. Alibaba, которой не только принадлежит платформа Alipay, но и 31% в Weibo – крупнейшем китайском сервисе микроблогов c 340 млн пользователей, – знает о китайцах, пожалуй, больше, чем Министерство государственной безопасности.

Кстати, Alibaba уже запустила собственный рейтинговый сервис Sesame Credit. По какому алгоритму считаются рейтинги, компания держит в секрете. Известно лишь, что на рейтинг влияет, реальное ли имя ты указал при регистрации аккаунта в соцсетях, что ты пишешь, что читаешь и даже то, кто у тебя в друзьях. Если в друзьях люди с низким рейтингом – твой рейтинг тоже падает. Так что лучше не водиться с неблагонадежными личностями.

Также, по признанию технического директора Sesame Credit Ли Инъюня, на рейтинг влияют покупки. В интернете широко разошлась цитата из его интервью изданию Caixin, где Ли Инъюнь заявил, что «те, кто по 10 часов в день играет в компьютерные игры, будут считаться неблагонадежными, а те, кто регулярно покупает подгузники, вероятно, ответственные родители, и их рейтинг будет расти».

Эта тема широко обсуждалась среди пользователей китайского сервиса микроблогов Weibo, аналога Twitter. Они даже попытались разработать собственную стратегию повышения рейтингов. Так, например, блогеры утверждают, что если поддерживать на счете Alipay более 1000 юаней, хотя бы раз в три-пять дней совершать маленькие покупки, использовать сервисы по управлению благосостоянием и p2p-займам, например Zhaocaibao, то твой рейтинг в Sesame Credit значительно вырастет. Таким образом, есть версия, что консюмеризм может быть одним из существенных факторов благонадежности.

Под колпаком

В компании подчеркивают, что пока Sesame Credit – это пилотный проект и дело сугубо добровольное. Однако, во-первых, пользователей активно подталкивают предоставлять личную информацию и заманивают в сети рейтингов, играя на самых высоких чувствах. Например, на любви. Китайский сервис знакомств «Байхэ», аналог Tinder, обещает одиноким сердцам поднять их анкеты в результатах поиска на первые строчки, чаще высвечивать их профили на главной странице, если у них будет высокий рейтинг Sesame.

Во-вторых, многие даже не знают, что машина уже работает против них и они давно под колпаком. Взять, например, расплодившиеся в огромных количествах в Китае различные сервисы шеринга (краткосрочной аренды). Во всем мире в основном существует два типа шеринга: каршеринг (аренда автомобилей) и байкшеринг (аренда велосипедов). В Китае же в аренду можно взять и велосипеды, и зонтики, и зарядки для телефонов, и баскетбольные мячи.

Бизнес-модель такой аренды, как может показаться, крайне неэффективна. Аренда велосипеда в крупнейшем сервисе байкшеринга Ofo стоит всего полтора юаня в час, баскетбольный мяч в Zhulegeqiu можно взять поиграть за один юань в час, столько же стоят зонтики Molisan. Зачастую все эти вещи не оборудованы никакими датчиками геолокации, защитой от кражи. Неудивительно, что многие фирмы практически сразу разоряются. Например, Wukong Bicycle из Чунцина была вынуждена закрыться, потому что 90% велосипедов компании было украдено.

Но, может быть, задача совсем в другом? Делимый продукт выдается через специальное мобильное приложение. Поэтому информация о пользователе все равно в руках компании. И на нечестных воришек, которые, казалось бы, безнаказанно обрели баскетбольный мяч или зонтик, уже собирается досье. И к 2020 году, когда система заработает в полную силу, всевидящее око со всех спросит за старые грешки.

А судьи кто?

Вопросов, даже чисто юридических, к системе социального кредита пока остается немало. Например, насколько правомерно использование компаниями личных данных клиента в пользу третьей стороны, которой в данном случае является государство. Конечно, западные технологические компании также иногда используют личные данные в собственных интересах. Но тогда им приходится отвечать перед законом.

К примеру, российское представительство Google не так давно было оштрафовано по решению суда за чтение электронных писем. Житель Екатеринбурга подал иск к Google после того, как посчитал, что контекстная реклама, предложенная ему в почтовом сервисе, была подобрана после прочтения его электронной почты. Суд постановил, что Google нарушила права гражданина на личную тайну и тайну переписки. А в Китае Alibaba и Tencent открыто говорят о сотрудничестве с госструктурами и использовании личных данных в составлении рейтингов.

Второй вопрос: какие поощрения и какие санкции ожидают людей с высоким или низким рейтингом? Официальные документы четкого ответа не дают. «Руководящие рекомендации Госсовета КНР по становлению и совершенствованию механизмов поощрений лиц с высоким рейтингом доверия и наказаний лиц, утративших доверие, для ускорения создания системы социального кредита» содержат весьма размытые формулировки.

Обладателям высоких рейтингов сулят упомянутую выше систему «принятия неполного комплекта», обещают «зеленый свет во всех административных процедурах», а также серьезную поддержку и преференции в образовании, трудоустройстве, открытии бизнеса, социальных гарантиях. Тем, у кого низкий рейтинг, напротив, грозят всевозможные административные препоны, ограничения в покупке недвижимости, авиабилетов, билетов на высокоскоростные поезда, ограничение выезда за границу, ограничение на проживание в отелях люкс.

До тех пор, пока четкие меры не будут выработаны наверху, в каждом регионе будут свои правила, и ограничиваться они будут лишь фантазией местных властей. Уже сейчас в Пекине серьезно карают за перепродажу железнодорожных билетов; в провинции Цзянсу – если не навещаешь родителей достаточно часто (при этом нигде не написано, как часто их надо навещать); в Шанхае – за сокрытие предыдущего брака или за необоснованное использование клаксона в автомобиле; в Шэньчжэне – за переход дороги в неположенном месте.

Наконец, самый главный вопрос: а кто судья? Кто решает, что можно, а что нельзя? На каком основании частные компании считают рейтинги? Насколько система достоверна? А если аккаунты в соцсетях будут взломаны, данные украдены или неправомерно исправлены? Кто за это будет отвечать? Может, суперкомпьютер Sesame Credit дал сбой и рейтинг подсчитан неверно. А ведь на основании этих данных ломаются судьбы людей, выносятся конкретные судебные решения. На конец 2015 года Верховный суд КНР, опираясь на данные Sesame Credit, наложил упомянутые в инструкциях Госсовета санкции на 5300 человек. К концу июня нынешнего года таких людей было уже 7,3 млн.

Общество китайской мечты

По мнению китайских властей, в условиях стремительного роста экономики КНР, где важную роль играет кредитование, необходимость системы скоринга очевидна хотя бы по экономическим мотивам. Впрочем, социальные и политические факторы для властей не менее важны. Известный китайский политолог Дэн Юйвэнь так писал о современной ситуации в КНР: «Общество, в котором этические границы постоянно размываются, происходит распад личности, нет даже элементарных сдержек – что добродетель, что бесчестие, когда вся нация руководствуется лишь интересами, такое общество деградирует до уровня борьбы за существование, до животного уровня».

По мнению ряда близких к власти интеллектуалов, общество, где честный считается лузером, где сплошь и рядом подделываются продукты питания и другие товары, где даже встречаются лжемонахи, собирающие пожертвования, где на всех уровнях процветает коррупция, где финансовые махинации стали нормой жизни, – такое общество нуждается в срочном упорядочивании, в восстановлении морали. Иначе под угрозой оказывается общественная стабильность и в конченом итоге власть партии.

Си Цзиньпин это прекрасно понимает. Он начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. Цель была заявлена уже в 2012 году, вскоре после назначения Си генсеком – воплощение китайской мечты. А что такое китайская мечта, каким именно должно быть гармоничное общество? Ответы на эти вопросы китайское руководство ищет, видимо, в историческом опыте.

Примерно в 400 году до н.э. великий китайский реформатор Шан Ян приказал народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. По закону на дверях домов должны были висеть таблички с подушевой описью семей. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству сотский староста. Эта система называлась «баоцзя». Идущий уже свыше двух тысяч лет спор между последователями Шан Яна, легистами, которые выступали за управление обществом с помощью жесткой системы поощрений и наказаний, и конфуцианцами, ратовавшими за воспитание в народе этических начал с помощью образования и личного примера властей предержащих, стал одним из главных стимулов для развития управленческой мысли в Китае.

Власти экспериментального Жунчэна решили применить проверенные тысячелетиями методы в новой системе социального кредита. Только все население города поделено на блоки не из 5–10, а из 400 семей. Но они также должны следить друг за другом. Кроме того, назначаются специальные наблюдатели, ответственные за каждый блок, которые его регулярно проверяют, собирают фото- и видеодоказательства плохого поведения и отправляют эти данные куда следует.

Политические эффекты подобного механизма социального контроля в Китае описаны давно. Еще живший в II–I веках до н.э. классик китайской историографии Сыма Цянь, младший современник Полибия, писал, что баоцзя с ее круговой порукой и взаимной слежкой нередко использовалась властями в целях борьбы с оппозицией и выколачивания налогов с населения.

Конечно, в официальных документах упоминается, что верховная власть должна стать локомотивом и примером для подражания в новой системе социального кредита. Однако конкретные меры и тестовые проекты пока распространяются лишь на партийных чиновников низового уровня. Например, партийная школа при Комитете КПК провинции Сычуань недавно подписала с Университетом электроники и технологий КНР соглашение о создании первой в стране системы рейтингов и оценки надежности для чиновников низового уровня. Система называется «Умное красное облако».

С помощью технологий искусственного интеллекта и big data система будет анализировать такие данные о каждом чиновнике, как посещаемость партийных собраний, образование, семейное положение. Система будет сопоставлять данные о доходах чиновника и членов его семьи с данными о приобретенной недвижимости и предметах роскоши. На основании этих данных, а также информации об активности чиновника в соцсетях будет оцениваться степень его политической благонадежности. Отмечается, что таким образом можно будет гораздо эффективнее предсказывать поведение чиновника, оценивать его моральный облик и выявлять потенциальных коррупционеров.

А кто будет ограничивать верховную власть? Институт политических исследований Asan (Республика Корея) назвал систему социального кредита «кошмаром Джорджа Оруэлла». Время покажет, превратится ли система социального кредита в невиданную ранее цифровую диктатуру XXI века, всевидящего Большого брата, который неусыпно следит за тобой. Неясно также, будет ли существовать какой-либо контроль и ограничения для самого Большого брата. Пока же вполне резонным для жителей Китая кажется совет Оруэлла из «1984»: если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя.

Китай > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2248781 Леонид Ковачич


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246298 Александр Дунаев

Регулирование финтеха: пять ключевых шагов к устойчивому росту

Александр Дунаев

сооснователь ID Finance, операционный директор сервиса онлайн-кредитования MoneyMan

Рональд Рейган однажды кратко изложил принципы государственного регулирования: «Если что-то движется, обложи это налогами. Если продолжает двигаться — зарегулируй. А как остановится — субсидируй»

Если в качестве примера мы взглянем на финтех-сектор Великобритании стоимостью около 7 млрд фунтов стерлингов, в котором заняты около 60 000 человек, то можно с уверенностью заявить, что сегодня он находится в прекрасной форме и не просто движется, а мчится, как Усэйн Болт. При этом, помимо прямого экономического эффекта, непременно стоит учесть более широкое влияние прорывных финансовых технологий. Например, снижение стоимости услуг кредитования и страхования, повышение общего уровня финансовой доступности, снижение транзакционных издержек в области денежных переводов, платежей и непрофессиональных розничных инвестиций. Кроме того, технологии находятся на острие идеологического дискурса в финансовой сфере в целом.

Однако эволюция подразумевает не только успехи, но и ошибки, неудачи, тупиковые ветви развития. В мировой финтех-индустрии в качестве таковых можно назвать распространение финансовых пирамид в Китае вместе с развитием peer-2-peer кредитования, использование криптовалют для незаконных, а зачастую и криминальных покупок, операций, а также скандал c обманом инвесторов Lending Club, приведший к катастрофическому снижению капитализации компании и отставке ее основателя Рено Лапланша.

Тем не менее технологические достижения в области финансов также очевидны. И задача регулирования теперь заключается в обуздании индустрии, минимизации эксцессов, в модернизации ее правовых основ и создании единых понятных правил игры. Этому, очевидно, поможет разработка дорожной карты развития быстрорастущего финансово-технологического сектора.

Существует глобальное четкое понимание того, что регулирование необходимо для долгосрочного устойчивого роста финтеха. В конце прошлого года одно из подразделений Министерства финансов США — Управление контроля денежного обращения — предложило создать федеральную хартию небанковских продуктов и услуг. Это существенное изменение для страны с децентрализованным финансовым регулированием, где каждый штат самостоятельно определяет правила игры. На другом берегу Атлантики Марк Карни, управляющий Банком Англии, недавно подчеркнул необходимость создания единой регулирующей инфраструктуры для процветания финтеха.

Полагаю, что есть ряд четких и понятных шагов, которые будут способствовать глобальному росту финансового-технологического сектора.

Регулярная прозрачная коммуникация с отраслью

Может показаться очевидным, но для регулятора крайне важно иметь постоянный контакт с ведущими финтех-игроками и экспертами для лучшего понимания потребностей как самих компаний, так и потребителей финансовых услуг. Безусловно, финтех-компании являются лишь одним из голосов в хоре заинтересованных сторон, но в условиях быстрых технологических и экономических изменений получение информации из первых рук определенно имеет смысл. Создание профильных ассоциаций, рабочих групп, проведение или участие в открытых дискуссиях на различных публичных площадках, например, в рамках конференций и форумов, поможет регулятору расставить приоритеты и сосредоточиться на решении стратегических вопросов.

Делегирование и разделение регулятивных функций

Регулятору необходимо разделить с индустрией и другими институтами собственные функции настолько, насколько это максимально возможно. Под зонтом финтеха укрывается сразу несколько суб-отраслей: потребительское и корпоративное кредитование, страхование, сектор денежных переводов и платежей лишь наиболее заметны в этом списке. Наш опыт говорит о том, что имеет смысл функционально разделить и регулирование. Например, Центральному банку, а также институтам, обеспечивающим защиту прав потребителей, которые регулируют потребительское кредитование в банках, вполне по силам также регулировать финтех-компании, ведущие аналогичную деятельность. Это также имеет смысл с точки зрения синхронизации стандартов защиты прав потребителей. Также в интересах всех сторон унификация стандартов сбора данных и идентификации клиентов (KYC), противодействия отмыванию доходов, полученных незаконным путем (AML) и т. д. Кроме того, включение финтех в регулирование наряду с основными финансовыми услугами твердо ставит его ближе к центру внимания, а следовательно, и к центру значимости для регулятора.

Фокус на создании новой инфраструктуры

Любое государство должно активно создавать, оказывать поддержку и продвигать то, что Марк Карни называет «материальной» инфраструктурой для компаний нового поколения, другой «породы» занимающихся финансовыми услугами. Этот тип инфраструктуры чаще всего является бременем для корпоративного сектора, однако его потенциальная выгода для страны и общества очевидна. Здесь необходимо сфокусировать внимание на платежах, расчетах, идентификации и на доступе к данным. Одним из лучших мировых примеров суверенного стратегического мышления в этой области является, несомненно, проект Aadhaar в Индии. Эта биометрическая система уже сегодня обладает исчерпывающими данными о более чем 1 млрд индусов, покрывая львиную долю взрослого населения страны. Колоссальный проект вместе с ускорившимся централизованным курсом правительства и монетарных властей на изъятие наличных денег из экономики может действительно изменить жизни сотен миллионов граждан Индии к лучшему, стремительно повышая уровень финансовой доступности.

Совместное использование существующей инфраструктуры

Несмотря на то что необходимость создания общедоступной «материальной» (по Карни) инфраструктуры очевидна, существуют и более доступные способы повышения конкуренции в финансовой индустрии. Прежде всего, это расширение прав граждан на владение данными о самих себе, которыми обладают, например, крупные игроки сферы финансов — банки, страховые компании, а также телекоммуникационные компании и интернет-гиганты вроде Google, Yandex и Mail.ru Group. Один из способов добиться этого — позволить передавать персональные данные третьим лицам с обязательного согласия конечного владельца данных. Тогда как, с одной стороны, это позволит пользователям монетизировать собственные данные, получая доступ к более конкурентным предложениям, с другой — частное право на данные позволит финтех-компаниям сосредоточиться на том, что они делают лучше всего: анализировать данные, обнаруживать рыночные неэффективности и несовершенства, а затем внедрять передовые технологии, которые их ликвидируют. Ярким примером совместного использования инфраструктуры является платежная директива Евросоюза PSD2, которая обязывает банки открывать транзакционные данные третьим лицам через программные интерфейсы (API). Эта инициатива заслуживает похвалы и просто обязана быть поддержана регулирующими органами во всем цивилизованном мире.

Внедрение пятилетних дорожных карт развития

Неопределенность в регулировании является основным фактором, который препятствует развитию финансовых технологий. Прежде всего, эта неопределенность существенно ограничивает приток капитала в отрасль, снижая мультипликатор к финансовым результатам (выручка или прибыль), которые обуславливают стоимость компаний. Это еще больше затрудняет реинвестирование капитала из-за увеличения неопределенности. При этом важно понимать, что крупнейшие игроки с технологическими ноу-хау обладают достаточно широкими возможностями выбора направления географической экспансии. При прочих равных условиях эти компании всегда будут инвестировать в страны с самыми прозрачными и понятными правилами игры. Это означает, что страны, которые занимают двойственную позицию в отношении будущего финансовых технологий в своей юрисдикции, ставят себя в проигрышную ситуацию и вероятно понесут потери.

Таким образом, будущее финтеха не будет определяться исключительно технологическими достижениями. Сегодня мы находимся в той точке истории, в которой на первый план в укреплении и развитии финансовых инноваций выходят государства и транснациональные регулирующие институты.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246298 Александр Дунаев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов

Кирилл Молодцов: РФ за пять лет создаст технологию подводной добычи нефти.

Беседовал Дмитрий Сокуренко

Введение санкций три года назад лишило российские компании возможности использовать западное оборудование и технологии для освоения месторождений. Это стало толчком для отечественной промышленности и ИТ-сектора — в России появились свои уникальные разработки, которые уже проходят испытания. Как осуществляется импортозамещение в ТЭК, страшны ли отрасли хакерские атаки, почему в рамках программы газификации не стоит прокладывать трубы по всей территории РФ, в интервью РИА Новости рассказал заместитель министра энергетики Кирилл Молодцов.

- Как идет работа по импортозамещению оборудования для нефтегазовой отрасли, в том числе для работы на шельфе?

— В последние годы происходит постепенная переориентация российских нефтегазодобывающих компаний на размещение заказов на отечественных машиностроительных мощностях.

По добыче на шельфе мы определили порядка 20 приоритетных задач на ближайшую перспективу. В настоящее время активно внедряются отечественные образцы запорных арматур, предназначенных для транспорта нефти и газа, разработано оборудование для бурения наклоннонаправленных скважин.

На базе уже созданных опытных образцов в наших планах к 2019 году обеспечить нефтедобычу российскими роторно управляемыми системами, а к 2022 году — нефтепереработку качественными присадками.

Если говорить детализировано, то из 600 элементов, которые так или иначе задействованы в шельфовой добыче от дна и до берега, порядка 300 нуждаются в замещении. Из этих 300 особо критичными можно назвать примерно 50 элементов.

Для работы над созданием российских образцов шельфового оборудования предусмотрен механизм научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). В период 2017-2019 годов выделены 2,7 миллиарда рублей на реализацию восьми НИОКР, в том числе в сфере применения подводных добычных комплексов.

Таким образом, к 2021-2022 году мы можем представить опытный образец собственных технологий подводной добычи. Это сложно, потому что к такому оборудованию предъявляются повышенные требования в части экологической и технологической безопасности. Но есть первые успехи, есть люди, которые реально занимаются этой проблематикой и имеют все шансы достигнуть необходимого результата.

Кроме того, существуют технологии, связанные с геологией. Это 2D-, 3D-сейсмика и другие. Здесь мы тоже в некоторой степени отстаем, а может быть, даже не столько отстаем, сколько думаем, что мы все еще отстаем.

Например, в 2016 году начато выполнение НИОКР по ряду направлений геологоразведки — проектам по геленаполненной косе, системам позиционирования, донным сейсмическим станциям, сейсмокосам, унификации оборудования для бурового комплекса.

Реализацию большинства этих проектов мы завершим в 2017 году, но уже сейчас можно говорить о наличии образцов оборудования, проходящих полевые испытания.

- При этом многие российские компании предпочитают использовать зарубежные технологии и оборудование.

— Если смотреть на опыт, скажем, Китая, то они в своих внутренних водах на своем шельфе производят сейсморазведку исключительно силами китайских компаний. А мы иногда умудряемся при наличии уже собственных разработок и собственных судов привлекать те же китайские компании, говоря, что это дешевле.

- Насколько это правильно?

— Я считаю — не очень. Нужно оценивать, какой результат мы достигнем в итоге.

Для меня создание технологий добычи на шельфе — больший приоритет, чем исключительно наращивание объемов добычи, которое мы можем получить в ближайшие годы. Потому что технологии необходимы для решения стратегических задач.

- Как идет разработка и внедрение российского программного обеспечения для нефтегазовой отрасли?

— Программное обеспечение в целом развивается достаточно хорошо, существуют известные бренды. С отраслевой точки зрения я бы сказал, что наши коллеги и мы в том числе в некоторой степени не дорабатываем.

Для многих использовать существующее всегда легче и проще, чем перейти на что-то новое. Поэтому нужно переломить ситуацию, когда наши пользователи боятся и не хотят переходить на новые продукты, разработанные российскими программистами.

Для этого необходимо постоянно информировать компании о том, что происходит, что делается. Например, осенью будет проходить первое мероприятие в своем роде — Российская энергетическая неделя, где Минэнерго России постаралось собрать вместе все отрасли ТЭК: нефтегаз, технологии энергоэффективности, электроэнергетику, уголь, инновации и так далее. Об инновациях, в том числе о программном обеспечении, будем говорить вживую, обсуждать.

- Недавно "Роснефть", "Башнефть" и другие компании по всему миру сообщили о хакерской атаке. Какие-то меры противодействия Минэнерго планирует принимать, чтобы обезопасить отрасль?

— Есть государственные доктрины энергетической и информационной безопасности. Эти документы предстоит дополнять и изменять с учетом новых реалий.

Будем смотреть, как система должна локализовываться и управляться автономно. Главное — не допускать последствий, которые могут повлиять на обеспечение жизнедеятельности. Мы же умеем создавать автономные системы управления в судостроении например. И здесь тоже создадим. Может быть, это будет связано с внедрением новых технологий с автономными системами управления. Будем этим заниматься.

- Есть оценка ущерба от прошедшей атаки?

— Не заметил никакого ущерба. Во всяком случае, мы не обнаружили ни одного изменения потока информации по отрасли. Соответственно, все компании, которые так или иначе попали в подобные обстоятельства, видимо, были к ним готовы, что хорошо их характеризует. Получается, они могут прогнозировать ситуацию, что важно.

- Возвращаясь к теме арктического шельфа, когда могут появиться новые проекты по добыче углеводородов?

— "Газпром" и "Роснефть" уже работают на шельфе, появление новых проектов — вопрос экономической эффективности. С точки зрения добычи наши компании обеспечены запасами. В настоящее время добыча углеводородов на нашем шельфе не велика, она не превышает 5% от общероссийской.

При этом на арктическом шельфе содержатся предположительно значительные запасы нефти — более 15% от всех общероссийских, поэтому потенциал региона очень велик. Однако надо понимать, что затраты на освоение арктических акваторий значительно выше, чем на освоение других морских месторождений. И в этом смысле сегодня для компаний шельф — скорее вызов, чем потребность. Но средства, которые в настоящее время расходуются на освоение шельфа, обязательно окупятся в среднесрочной перспективе.

В то же время у нефтяников есть обязательства. Они получили лицензии, которые ограничены сроками. Государство говорит: мы вам шельф дали, будьте добры, разрабатывайте его. Поэтому работа идет поступательно.

Можно констатировать, что освоение месторождений арктического шельфа осуществляется в соответствии с лицензионными обязательствами, более того, планы недропользователей опережают их. В апреле был дан старт бурению на шельфе моря Лаптевых в пределах Хатангского участка. Также в этом году будут продолжены работы по разведочному бурению в акваториях Баренцева, Карского и Черного морей.

- Сейчас много говорят о ситуации с газификацией регионов России. Все-таки возможно ли обеспечить газом все населенные пункты в стране?

— Газификация регионов России — одно из наиболее масштабных направлений деятельности Минэнерго на внутреннем рынке. С 2005 по 2016 год уровень газификации в стране повысился с 53,3 до 67,2%. За последние 12 лет "Газпром" построил порядка 2,5 тысячи межпоселковых газопроводов протяженностью более 28 тысяч километров.

Созданы условия для газификации более 3,7 тысячи населенных пунктов (в среднем ежегодно около 300 населенных пунктов) и 5 тысяч котельных, а также порядка 815 тысяч домовладений и квартир.

При этом прокладывать трубы повсеместно — нелогично. В моем понимании примерно 15% населенных пунктов могут иметь сложности с проведением трубопроводного газа по нескольким обстоятельствам.

Например, у нас в стране несколько тысяч населенных пунктов с численностью менее десяти человек. Ни в коем случае не хочу сказать, что такие поселки останутся без газа. Газ — это наше достояние, которое мы должны прежде всего направлять на создание собственных благоприятных условий жизни. Поэтому населенные пункты должны быть газифицированы — либо трубопроводным газом, либо при помощи альтернативных источников. Создать условия для этого — наша задача.

Хотел бы напомнить, что у нас до 2020 года, а может быть, и чуть дальше, например до момента создания единого рынка газа ЕврАзЭС, будет существовать государственное регулирование цены на газ. Но одновременно существует цена альтернативного газа — СУГа (сжиженного углеводородного газа — ред.), который должен тоже поставляться населению. Можно вывести стоимость единицы теплотворности для потребности населения и, соответственно, понимать, какие обязательства государство может на себя взять с точки зрения обеспечения населения этим газом. Вот такую задачу пытаемся сейчас решить.

У нас есть своя инициатива, хотя некоторые наши коллеги называют ее анахронизмом, — законодательное регулирование задания производителям СУГ о поставках газа населению для бытовых нужд. Проект закона уже прошел обсуждение, в том числе и публичное. Более того, мне кажется, что даже Минэкономразвития услышало нашу позицию о том, что наша задача — прежде всего обеспечить население газом, и не важно — трубопроводным, сжиженным, сжатым или СУГом.

- Какова ситуация с тарифом на транспортировку газа для независимых производителей? ФАС убрала из повестки к заседанию правления этот вопрос. Возможна ли ситуация, что второй год подряд не будет индексироваться этот тариф?

— Минэнерго подход по верхней границе индексации предложило, дальше — решение правительства.

- Минэнерго давало поручение Газпрому проработать возможность для "Роснефти" экспортировать газ?

— Мы получали поручение президента. Позиция Минэнерго была подготовлена и доложена. Обновленного запроса со стороны "Роснефти" я пока не видел.

- Каковы основные задачи Минэнерго по нефтегазовой отрасли на вторую половину 2017 года?

— Завершение работы по подготовке двух генеральных схем развития — нефтяной и газовой отраслей на период до 2035 года.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243673 Дмитрий Орешкин

Медведева больше нет

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

В России рейтинг в глазах избирателей — это не так важно. Важен рейтинг в глазах Владимира Путина. Дело ведь даже не в том, что Медведев не ездит по регионам. Мало ли какие могут быть дела у председателя правительства. Он может ездить, а может и не ездить. У него огромное количество фундаментальных проблем в макроэкономике, которые могут решаться в центре и должны там решаться. Поэтому обвинение в том, что он не ездит по регионам — оно справедливо, но это только часть проблемы.

На самом деле Медведева вообще нет, у нас его вообще нигде не видно. В российских СМИ он просто отсутствует. А это для него очень плохой признак. Это значит, что его игнорируют.

Рано или поздно это должно было состояться — Путину надо чем-то удивить избирателей перед выборами. И этому подчинена вся внутренняя политика в России, в том числе и имидж Медведева.

У Путина было три всплеска популярности, и все они были связаны с войнами — чеченская, грузинская и украинская. Четвертой войны не удастся сделать. Все вокруг готовы, все ждут и это не будет новинкой. Путину быстро настучат по голове, как это случилось в Сирии. Ну нет там такой победы, как хотели представить российскому народу перед выборами. Большая часть людей не совсем понимает, в чем смысл сирийской войны. То есть военная ситуация себя исчерпала: маленьких победоносных воин больше нет. И на Прибалтику нельзя напасть, потому что НАТО там к этому уже готова. «ДНР-ЛНР» тоже нельзя, это будет больно в смысле репутационных издержек. Здесь все ограничено. Значит, ему остается побеждать только во внутреннем информационном пространстве.

Тут есть два варианта — или посадить Чубайса, и, собственно, клинья под него подбиваются в последний год. Тогда народ радостно вздохнет и подумает, что Владимир Путин — крутой человек. Или же скинуть из красного крыльца, как положено по российской традиции, на рельсы раздраженной толпы кого-нибудь из знатных бояр. В этом смысле Медведев тоже очень неплохо подходит. Вот сейчас Путин и решает. То, что он сдаст Медведева, — для меня сомнений нет. Вопрос только — когда он это сделает, перед выборами, чтобы набрать голоса, или после выборов, чтобы заявить о смене курса. Хотя куда он сменит этот курс — тоже непонятно.

Так что то, что Медведев вдруг пропал и вдруг не стало его замечательной улыбки, его замечательных фотографий с смартфонами и прочими гаджетами — это плохой признак для него. Но это было неизбежно — кого-то надо принести в жертву избирательной компании, и вот сейчас Владимир Владимирович решает кого. Ему, чтобы отделиться от того, что происходит в стране, надо кем-то пожертвовать. Не исключено, что это будет Медведев. Я даже думаю, что это очень вероятно.

Дмитрий Орешкин — российский политолог.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243673 Дмитрий Орешкин


Россия. США > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243552 Аркадий Итенберг

Школьные игры: как мотивировать новое поколение к учебе

Аркадий Итенберг

сооснователь сервиса «Экзамер»

Миллениалы росли в период активного развития цифровых технологий и игровой индустрии. Сегодня игры не только развлекают и объединяют, теперь они служат органичной средой для обучения

Традиционное образование не всегда учитывает специфику поколения, которому нужны новые способы получения знаний. Это дало толчок развитию дополнительного онлайн-образования.

Согласно исследованию J’son & Partners Consulting, за последние пять лет рынок онлайн-образования вырос на 23% и составляет, по данным Global Market Insights, $165 млрд, то есть около 3% мирового рынка образования. В ближайшие пять лет рынок будет расти, ежегодно прибавляя не менее 5%, говорится в «Исследовании российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий». Лидеры рынка — США, Китай, Индия. Объем рынка онлайн-образования в России – 20,7 млрд руб, а среднегодовой темп роста — 17-25%. Наиболее популярные направления: изучение иностранных языков, подготовка к стандартизированным экзаменам, корпоративное обучение и онлайн-репетиторы.

Развитие последнего сегмента связано с тем, что более половины родителей считают школьные знания недостаточными для успешной сдачи экзаменов и поступления в желаемый вуз. Они вкладывают огромные деньги в дополнительную подготовку: рынок репетиторских услуг в России составляет, по разным оценкам, от 30 до 100 млрд рублей в год, и 3-5% из них приходится на онлайн-подготовку.

Основная проблема современного образования, а особенно онлайн-образования, в том, что ученики легко отвлекаются и теряют интерес к учебе. Учителям и учебникам сложно конкурировать с роликами на YouTube и смартфонами. Проблему усугубляет еще и то, что потребление контента перетекает в мобайл, длина образовательных сессий уменьшается, а пользователь хочет быстрее осваивать новые навыки и чувствовать свой прогресс. Кривая мотивации напоминает букву U — максимальна перед стартом обучения, пока ученик еще воодушевлен на подвиги, но стремительно падает после начала обучения, вновь возрастая лишь в самом конце, когда виден финиш и хочется-таки до него добраться. Это приводит к тому, что большая часть пользователей просто отваливается по дороге: например, на Coursera до конца курса доходят только единицы процентов слушателей, а четверть вообще не выполняет ни одного задания.

С этой проблемой частично помогает справиться геймификация — использование игровых механик в неигровом контексте, позволяющее превратить учебу из нудной рутины в увлекательную игру. Правильно выстроенная геймификация увеличивает мотивацию пользователей и вовлекает в процесс обучения.

Бой с ленью

Игровые механики в бизнесе используются с начала XX века, а сам термин «геймификация» появился в 1980-х годах. Изначально игровые механики вовлечения использовали в маркетинге и продажах. Но затем технология распространилась и на другие сферы деятельности. Она хорошо работает тогда, когда люди понимают, что должны что-то сделать, но им лень.

Игровые механики проникают в образование в самых разных формах. В Lingualeo, например, пользователи своими успехами в изучении английского языка «подкармливают» виртуального львенка, и чем больше прогресс игрока — тем счастливее и «прокачаннее» персонаж. Проект Classcraft и вовсе представил образовательный процесс в виде ролевой игры по мотивам RPG: с кланами-ролями и командной миссией. MineCraftEDU позволяет интегрировать задания и уроки прямо в виртуальную игровую среду Minecraft.

Герои геймификации

В мировом масштабе есть несколько очень заметных компаний, сделавших ставку на геймификацию образования. Пожалуй, самый известный пример — Minecraft. Проект создавался как полноценная компьютерная игра, в которой пользователи могут взаимодействовать с окружающим миром, созданном из трехмерных кубов. Собирая ресурсы, можно создавать новые объекты и механизмы. За 7 лет Minecraft стал одной из самых успешных компьютерных игр в истории: число проданных копий составляет более 120 млн. В 2014 году проект был куплен Microsoft за $2,5 млрд. MinecraftEDU — специальная версия игры, адаптированная для использования в школах. В виртуальном блочном мире школьники «на практике» под контролем преподавателя используют знания, полученные на уроках. Сейчас эта платформа используется более чем в 100 странах мира.

Другой пример использования геймификации в школьном образовании — ClassDojo – сервис, позволяющий преподавателю давать моментальный фидбэк ученикам в игровой форме. Каждый ученик — уникальный «монстрик», которому учитель может давать поощрения. Помимо этого, ClassDojo — это и система мониторинга для родителей. Платформой пользуются 40 миллионов преподавателей в 180 странах. 90% начальных и средних школ США уже используют ClassDojo. За 6 лет существования в компанию проинвестировали $31,1 млн (последний раунд $21 млн в августе 2016). На текущий момент сервис полностью бесплатен.

Еще один интересный пример — Kahoot — сервис для создания геймифицированных тестов. Прямо во время урока учитель демонстрирует на экране вопросы с вариантами ответа, а ученики на своих девайсах последовательно отвечают на вопросы, зарабатывают очки. Тот, кто ответил быстрее, получает больше очков. В конце всему классу демонстрируется топ учеников. В проект инвестировано $16,5 млн ($10 млн в последнем раунде в сентябре 2016-го). Платформу используют более 3,5 млн преподавателей, MAU — более 30 млн пользователей.

Более 150 млн пользователей используют Duolingo — бесплатный и очень крупный сервис для самостоятельного изучения английского языка в игровой форме. Проект привлек более $83 млн инвестиций, но, судя по всему, устойчивая бизнес-модель пока так и не найдена, а основные возможности сервиса на сегодняшний день предоставляются бесплатно.

Крупные инвестиции в 2016 году смогла привлечь компания Age of Learning, флагманский продукт которой ABSmouse представляет собой обучающие игры для детей 2-8 лет. Фонд Марка Цукерберга ICONIQ Capital проинвестировал в проект $150 млн.

В России очевидный лидер среди проектов, использующих геймификацию в образовании, — Lingualeo, который, как и Duolingo, нацелен на самостоятельное изучение английского языка по персональной программе. Пользователь учит слова, смотрит видео, слушает аудиоматериалы и в процессе кормит и прокачивает львенка. В сервисе зарегистрировано более 15 млн пользователей.

Игра в обучение

Почему люди играют? Стратегия каждого игрока зависит от особенностей психики. Ричард Бартл, профессор университета Эссекса, дипломированный специалист по искусственному интеллекту, делит игроков на четыре базовых типа: «киллеры», «ачиверы», «исследователи» и «тусовщики». Когда люди разных типов играют в одну игру, они получают удовольствие от разных компонентов.

«Киллерам» важно побеждать, ими движет жажда доминирования и влияния. Для этих пользователей создают, например, рейтинги или «Арену» – площадку, на которой можно один на один выяснить, кто лучше подготовлен к экзаменам.

«Ачиверы» получают удовольствие от достижения результатов и сбора наград. Для них вводят промежуточные поощрения: очки опыта, награды за высокую скорость решения теста, безошибочные ответы и т. д. Можно объединять такие награды в тематические наборы.

«Исследователи» прощупывают игру, выискивая лазейки и изучая возможности. Иными словами, испытывают игру на прочность. Для них важно многообразие контента. А «тусовщикам» интересно общаться с другими пользователями: знакомиться, советоваться, помогать.

Как правило, «киллеров» меньшинство. Но в России их доля выше, чем в среднем по миру. А больше всего – «ачиверов» (их доля в среднем 30-40%). При этом один и тот же пользователь может проявлять свойства разных типов. Условно говоря, быть на 70% «ачивером», на 20% «исследователем» и на 10% «тусовщиком». Распределение пользователей конкретного проекта по типам игроков необходимо учитывать еще на этапе проектирования. От эмоций игроков во многом зависит успех игры.

От теории к практике

Чтобы геймификация сработала и принесла ощутимую пользу, к ней нужен комплексный подход. Это не просто забавные персонажи и поощрительные знаки. А система, которая строится из определенных динамик, механик, компонентов и эстетики, выбранных с учетом специфики аудитории и поставленных целей. Об этом Кевин Вербах, профессор Пенсильванского университета, стоявший у истоков геймификации, подробно рассказывает в книге «For the Win».

На практике 90% сервисов, которые пытаются внедрить игровые механики, относятся к геймификации поверхностно. Это самая большая ошибка: геймификация ради геймификации не работает. Разрозненные элементы могут дать временный эффект, но для серьезных результатов нужно выстроить систему.

Для начала нужно четко сформулировать, зачем нужна геймификация. При этом важно мыслить в категориях конкретных метрик и наметить срок достижения целей. На этом этапе может оказаться, что геймификация и не нужна вовсе — для некоторых целей есть более эффективные инструменты.

Если цель оправдывает средства, стоит определить, какие действия приближают пользователей к цели. Например, решение задач, просмотр видеолекций, общение с сокурсниками и т. д. Важно описать все возможные способы взаимодействия пользователя с системой, не ограничиваясь очевидными.

Один из самых важных шагов — определить целевую аудиторию и выделить типы игроков: кто будет играть, что движет игроками, что мотивирует, а что расстраивает и т. д. Чем подробнее анализ, тем прочнее фундамент будущей системы геймификации. Поверхностный или субъективный взгляд на аудиторию может свести усилия на нет.

На следующем этапе описывается траектория увеличения мастерства. Иными словами, какими навыками должен обладать пользователь на выходе из игры. Путь прогресса от новичка до мастера ложится в основу сценарной лестницы проекта, где каждая ступенька включает в себя мотивацию игрока, его действие и фидбэк.

Причем шаги раскладываются на еще меньшие блоки. Например, нижний уровень — решение одной конкретной задачи. Если пользователь решит задачу, он получит очки опыта, приблизится к новой награде и прохождению квеста. Как только ответ на задачу дан, пользователь получает мгновенную обратную связь. Это атомарный уровень циклов вовлечения. Задачи собраны в квесты, квесты — в модули, модули – в общий план подготовки. И на каждом из этих этапов есть свой цикл вовлечения.

Затем определяются динамика, механика, компоненты, требования к эстетике, которые подойдут аудитории и раскроют сценарий игры. Важна каждая деталь. И не стоит забывать про фан. В игру, даже образовательную, должно быть интересно играть. На этом этапе определяются конкретные компоненты в виде беджей, уровней, рейтингов, боссов, достижений, команд, подарков и пр.

После проделанной работы нужно критически оценить всю систему. Интересно ли будет играть в такую игру? Не подменяет ли она внутреннюю мотивацию игроков внешней? Нет ли непредвиденных лазеек в игре? Соответствует ли игра заявленным целям?

Если игра выдержала критику, следует перейти к настройке игрового баланса. Попробовать поиграть самим, подключить друзей и коллег. Посмотреть, не раздаются ли награды просто так? Нет ли диспропорций между элементами игры?

И только после этого можно запускать игру. Но не стоит расслабляться, игра все время должна быть под контролем. Проводите тесты, замеряйте результаты, корректируйте работу, снова тестируйте — и так по кругу.

Результаты внедрения

По данным «Исследования российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий», именно продукты, основанные на игровой механике и симуляции реальных процессов, показывают самый высокий рост: +22,4 и +17,0% в год вплоть до 2021 года. В 2016 году один лишь сегмент обучения языкам с помощью игр оценивался в $315,7 млн.

Внедрение практики геймификации сказывается на монетизации продукта, но как конкретно — это отдельный разговор в случае каждой бизнес-модели. Общий эффект достигается благодаря синергии всех элементов и поэтому некорректно было бы говорить о влиянии одной компоненты системы. Если говорить о конкретном опыте, внедряя элементы последовательно в AB-тестах, мы измерили влияние каждого из них. Так, внедрение беджей на 23% увеличило количество решаемых учеником задач. Они же на 20% увеличили ретеншн седьмого дня – прямой показатель вовлеченности, который определяет, как быстро «отваливаются» новые пользователи. Также благодаря этому инструменту на 8% увеличилась конверсия в оплаты. Внедрение очков и уровней на 15% увеличило количество решаемых задач и на 8% – ретеншн седьмого дня.

В Лингвалео, например, первые результаты внедрения игровых механик, о которых рассказывает Илья Курылев, оказались следующими: активация увеличилась на ~30%, Удержание пользователей увеличилось на ~15%, виральный трафик составил 10-30% от основного.

В некоторых исследованиях геймификация помогала увеличить вовлеченность в образовательный контент на 50%, а результаты учащихся — на 40%.

Будущее геймификации в образовании

Игровые механики в обучении — это долгосрочный тренд. С одной стороны, геймификация уже доказала свою эффективность в образовании. С другой — ажиотаж вокруг нее начинает спадать, и стало очевидно, что геймификация — не универсальная таблетка, «с наскока» получить значимое увеличение вовлеченности не получается. Нужно исследовать аудиторию, проектировать всю систему с самого начала, настраивать детальные измерения, экспериментировать. Сейчас многие на уже существующий образовательный процесс накладывают отдельные элементы геймификации, например, награды, уровни и рейтинги, но в таком виде это не работает.

Образование — сложная для инноваций отрасль. Одно дело — внедрить электронные дневники, чтобы перевести рутину в онлайн, другое — изменить учебный процесс. Но и превращать все в сплошную игру тоже неверно. Фан должен обогащать обучение, а не заменять его, учебный процесс не может и не должен соперничать с компьютерными играми. Уверен, в ближайшем будущем качество внедрения игровых технологий в образовательный процесс будет повышаться.

Геймификация также помогает сблизить онлайн и офлайн: ClassDojo и Kahoot отлично это демонстрируют. В будущем, вероятно, роль учителя будет все больше приближаться к наставничеству, и в этом смысле геймификация тоже может стать эффективным инструментом.

Общий тренд перемещения онлайна в мобайл отражается на геймификации: еще на этапе проектирования нужно закладывать не просто кроссплатформенность, но и полноценность игровых механик на мобильных устройствах.

Россия. США > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243552 Аркадий Итенберг


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков

Олег Тиньков: «Талантливые люди в банки не идут»

Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Тезисы выступления председателя совета директоров Тинькофф Банка Олега Тинькова во время панельной дискуссии «Судьба банков: как выжить между вызовами финтеха и прессингом регуляторов», состоявшейся в рамках МФК-2017.

О себе

Я испытываю когнитивный диссонанс – я, вроде, и банкир, и не банкир. Мы не совсем банк. Я акционер банка, я не СЕО, поэтому могу рассуждать в общем. Я плохо знаком с банковской терминологией и стараюсь туда сильно не погружаться.

О стартапах

Мы пытались покупать стартапы и ни одного не купили. В мире нигде финтех никого не победил. Это были потуги, поднимание денег, в США много инвесторских денег. Часть финтехов покупали банки, часть разорилась, кто-то стал более-менее большими, но глобального успеха я не увидел нигде. Уровень технологий российского финтеха, банковского IT, выше мирового. Даже китайцы не сделали банка с 1 офисом и 6 млн клиентов. Это сделали мы, россияне, и этим можно гордиться. Если финтех где-то существует, то в России. Это Qiwi, «Яндекс», ЦФТ. Спасибо за это военно-промышленному комплексу, откуда мы можем получать инженеров, математиков, физиков. Именно в России случился финтех, а нигде в мире этого не произошло.

О регуляторе

Российский регулятор куда более рациональный и либеральный, нежели европейский или американский. Там уровень бюрократии выше. Мы пытались купить банк в Англии, в США, там все сложно, непонятно. У нас нет претензий к регулятору. Кроме одной: нужно, чтобы у всех был равный доступ. Финтехи, будем называть их точнее - стартапы - могут конкурировать. Только они должны подчиняться всем законам и правилам, чтобы не получилось как с МФО. Идея, может быть, была хорошая, но по факту получилось, что они живут по своим правилам, кредитуя население по более высоким ставкам. Получается, что им это можно, а банкам нельзя. МФО и банки не отличаются по сути, а регулирование разное. Это вызывает озабоченность и это нужно выравнивать.

О равенстве стартапов и банков

Я не очень верю, что банки смогут оставить у себя бизнес платежей и переводов. Это, скорее всего, будут делать большие IT-компании типа Google, Snapchat, Uber, «Яндекса». Но этим для них все закончится - чтобы пойти в настоящий банковский бизнес, нужен капитал, технологии, кредитные ноу-хау. Заниматься кредитным бизнесом очень трудно, нужны определенные навыки и тактики. Регулирование нас спасает от армии атакующих молодых ребят.

О проблеме кадров

Главная угроза для банков – это кадры. Категорически не хватает кадров. Мы сделали кафедру на физтехе, мы плотно работаем с МГУ, Бауманкой. Мы обязаны инвестировать в студентов, в образование. Люди хотят идти работать в Google, «Яндекс», в Mail.ru, и к нам еще идут. Отчасти причиной этого желания может быть то, что я в кедах. Талантливые люди в банки не идут. Угроза отсутствия кадров – основная. Мы с этим уже вплотную столкнулись. Для нас это самая большая угроза. Мы не видим конкуренции со стороны Сбербанка или ВТБ. Россия - огромная страна, в ней 100 млн недообслуженных потребителей. Конкуренции в России нет. Рынок огромный, и он пуст. Нам всем нужны только хорошие кадры.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 июля 2017 > № 2241149 Антон Носик

Интервью Антона Носика о свободе слова в интернете: «Я совершенно не оптимист»

Дмитрий Лисицин

Генеральный директор центра социального проектирования «Платформа»

Forbes впервые публикует выдержки из экспертного интервью, которое Антон Носик дал гендиректору ЦСП «Платформа» Дмитрию Лисицину в ходе проведения исследования «Интернет и общество: реальные и социально сконструированные угрозы»

Вчера в Москве простились с медиаменеджером, журналистом и блогером, 51-летним Антоном Носиком. Прощание проходило в Центральном доме литераторов, и, как сообщает ТАСС, туда пришло около 1500 человек. Антон Носик был похоронен на Востряковском кладбище. Он умер в ночь на 9 июля в Подмосковье, по предварительным данным, от острой сердечной недостаточности.

В память об Антоне Носике, которого называют «отцом русского интернета», Forbes и центр социального проектирования «Платформа» впервые публикуют фрагменты экспертного интервью, которое он дал «Платформе» этой весной в ходе исследования, посвященного действующим и потенциальным ограничениям для интернета в России.

О повороте государства к закручиванию гаек

У нас в стране есть один человек, который может запретить Facebook, Twitter, «ВКонтакте» и Google. Такой человек, слава Богу, один. Если бы их было много, все давно было бы запрещено. Но поскольку без разрешения Владимира Путина такие конкретные одиозные шаги предприняты быть не могут, то все ждут отмашки. И ждут ее уже пять лет — с тех пор как Путин передумал.

У него была совершенно четкая концепция интернета как места, где люди выпускают пар. Ради Бога! Нам интересно телевидение, нам интересно радио, интересно управление массами через прессу. А в интернете пусть творится все что угодно. Это Путин говорил лично мне. У него была такая концепция, и она просуществовала 13 лет.

Концепция изменилась под воздействием «арабской весны» и под влиянием советников, корыстно заинтересованных в поставке определенного рода аппаратуры для слежки за гражданами. Так сложилось представление о том, что интернет — это угроза, оттуда приходят «цветные революции», там оппозиция, «пятая колонна» и так далее.

С этого момента была дана отмашка: интернет в России ограничить. Благодаря всем этим ограничительным мерам в России на сегодня практически уничтожена IT-отрасль, обесценены ведущие российские интернет-холдинги. Молодые люди, мечтавшие попасть на работу в «Яндекс», сегодня просто отсылают резюме за границу. Происходит утечка мозгов, полная стагнация на IT-рынке, инвестиционная активность сегодня ниже плинтуса.

О российской модели регулирования интернета

Такое «тушение» русского интернета — это совсем не китайская модель. Китайская модель ограничивает доступ иностранных компаний на национальный рынок ради усиления местных китайских игроков, таких как Baidu и Alibaba. Китайцы достигли великих успехов по выращиванию своей собственной индустрии.

Российская цензура действует против собственной индустрии, борется против «Яндекса» и «ВКонтакте». Так что это не китайская модель. Это модель туркменско-корейская. Просто пока нет отмашки на совсем уже радикальные меры. Но они будут отрезать по пальцу, вводить ограничения то тут, то там: том второй, том третий, том четвертый. Постепенно, потихонечку, но последовательно.

Об эффектах и последствиях ограничений

У них много всего на повестке. Например, фильтры, предусмотренные 139-ФЗ (о черном списке интернет-ресурсов и ограничении доступа к запрещенной информации. — Forbes), все до одного не работают. Как сделать, чтобы они работали? Нужно ввести ответственность за пользование, например, анонимайзером — технически его использование невозможно отследить. Как в 2013 году нам сказали, что примут такой закон, так до сих пор и не придумали, как он мог бы быть сформулирован (Госдума уже начала рассмотрение законопроекта об анонимайзерах и приняла его в первом чтении 23 июня. — Forbes).

Тем не менее гайки закручиваются. Эффекты закручивания гаек уже хорошо видны. Люди ведь не дураки, они все поняли. Где нынче Волож F 85, где нынче Дуров F 100 и так далее? Все уже более или менее разобрались, что бизнес, который настолько зависит от дурацких цензурных законов, — это выживание на вулкане.

Это все было написано в проспектах для инвесторов, когда те же «Яндекс» и Mail.ru выходили на международные рынки и биржи. В главе «Риски» было написано черным по белому, что непредсказуемое российское законодательство может объявить вне закона абсолютно любую часть бизнеса.

Это было предсказано пять лет назад. И вот уже пять лет это активно происходит. Я особо не смотрю вперед, потому что мы просто катимся по наклонной плоскости. И не остановимся на некоей приемлемой цензурной модели, ее нам просто неоткуда взять. Если говорить о Белоруссии и Казахстане, то их цензурная модель не привела к появлению собственных сильных интернет-компаний — и так-то пустая почва еще и была вся вытоптана.

А у нас есть своя мощная отрасль IT, которая развивалась в те годы, когда интернет-цензуры не существовало, и успела дойти до международных бирж, до NASDAQ, до Лондонской биржи.

Mail.Ru Group, «Яндекс» — вот то, что у нас есть. Значит, все это надо как-то придушить — такая логика. Что, собственно, и происходит.

О внутренней мотивации административных запретов

Придумываются разные идеи, но главный вектор такой: «Интернет мешает как таковой». Потому что в их глазах это непредсказуемая среда.

И запрещать в этой логике надо, конечно, не Facebook. То есть Facebook-то надо запрещать, но это не решение проблемы. Решение проблемы — запретить «ВКонтакте», Mail.ru, «Одноклассников». Под запрет попадает сам факт, что люди между собой самостоятельно общаются. Ну, чтобы было как в Советском Союзе. В Советском Союзе интернет был бы невозможен. Не из-за того, что Запад пролезет. А из-за того, что горизонтальные связи между людьми мешают монополии власти на идеологию, на информацию и на мнение. В такой среде интернет лишний.

Но политической воли установить эту модель сразу и целиком нет. Все происходит тихо, пошагово. Люди, которые смотрят на это в течение пяти лет, давным-давно с этого рынка свалили и сосредоточились на зарабатывании твердой валюты. Благо интернет-услуги достаточно интернациональны.

Такие явления, как Telegram, например, — это прямое следствие выдавливания из страны. А выдавили Дурова за отказ закрывать сообщество Навального «ВКонтакте». Вот «Живой журнал» согласился заблокировать блог Навального, и «ЖЖ» не выдавливают. А Дуров отказался. Telegram он создал уже там, сейчас у него 200 миллионов пользователей, проект втрое больше, чем «ВКонтакте». Он создал его там, потому что у них можно, а здесь нельзя.

О том, какой бизнес еще возможен в русском интернете

Как инвестиционный консультант, я не могу посоветовать инвестировать в какую-нибудь активность в рунете, кроме выкачивания отсюда мозгов за границу. Ну, или в работу на аутсорсинге, когда здешние мозги обслуживают зарубежные задачи. Благодаря тому, что рубль дешевый, у нас людей можно нанять дешево. Это весь интернет-бизнес, который нам остался. Это то, чем занимаются африканские страны, бедные азиатские страны: «Если ты достаточно умный, тебя наймут за границей, других вариантов нет». Такая же ситуация складывается у нас.

Но я прекрасно помню, как в один день в 2011 году 300 сотрудников «Яндекса» стали миллионерами. «Яндекс» провел IPO, а у них были опционы. После Крыма «Яндекс» с $45 дошел до $10 за акцию. И все эти опционы перестали чего-нибудь стоить. Сегодня «Яндекс» стоит тот же $21, что он стоил в день своего выхода на IPO. Это означает, что за шесть лет люди, державшие свои деньги в акциях «Яндекса», выиграли ноль.

Цензурой стерты практически все экономические достижения самой конкурентоспособной на мировом рынке российской отрасли. Просто из-за того, что эта отрасль вторглась в сферу государственной монополии на идеологию.

О потенциале конфликта молодежи с властью

Сегодня русский интернет — выжженная земля. Но для российской молодежи эта выжженная земля в гораздо большей степени их родина, чем «офлайновая Россия». Вся жизнь проходит там: там все кино, которое они смотрят, вся музыка, которую они слушают, все друзья, с которыми они разговаривают.

И вот молодежь пять лет наблюдает за тем, как их «родину» вытаптывают какие-то «козлы», принимая запреты один за одним. Запреты бессмысленные, вся молодежь умеет обходить эти запреты. Но они видят злобных кретинов, которые со своими одиозными хотелками лезут в их круг, в их цифровую свободу.

Это формирует отношение молодежи к власти. Проблема у молодежи с этой властью — это результат пяти лет подобного поведения власти в интернете. Молодежь столкнулась с тем, как работает государство — оно не создало в интернете ни одного полезного сервиса, но оно выгнало Дурова и Воложа, загнало «Ленту.ру», выбросило из «Яндекс.Новостей» источники, которые не соответствуют линии партии.

Негативная реакция молодежи на власть — закономерный ответ на поведение власти там, где молодежь может ее видеть. Видит она ее не когда открывает фирму и начинаются с этой фирмы поборы, это не актуальная для молодежи история. И «Платон» — не актуальная для молодежи история. А вот запреты в интернете — актуальная. И молодежь делает вывод о том, что власть — это тупая и бессмысленная машина подавления людей.

Соответственно, когда молодежь приглашают показать этой власти средний палец, она радостно выходит и показывает его.

О возможности кратковременной оттепели

Давайте поставим себя на место новой администрации президента. Перед ними руина русского интернета, задушенного законами о забвении, поисковых агрегаторах, ограничении иностранного владения, фильтрации, хранении данных и так далее.

Хотят ли «методологи и нооскописты», пришедшие в АП, продолжать курс на отчуждение молодежи? Думаю, они сейчас ломают над этим голову: продолжать ли эту бездарную политику или, может быть, каким-то образом ее дезавуировать.

И у них есть сейчас для этого очень хороший повод. Потому что в условном путинском «кондуите» прописано, что перед президентскими выборами происходит демократизация и либерализация. Так было в 2011 году — Путин писал статьи об электронной демократии и говорил, что не надо кошмарить бизнес. Перед выборами Путин должен показывать человеческое лицо.

Очень может быть, что до выборов 2018 года никакого закручивания гаек в интернете мы не увидим. Люди здравомыслящие, они же знают, что эта политика не дает результатов. Принимаются законы, которые не работают на ограничение интернета, они работают на понимание людей, что законы принимают идиоты. И в общем, если они захотят под шумок президентских выборов изменить курс, я абсолютно не удивлюсь этому и буду этому рад. Но действительно ли закрыт курс на подавление интернета, мы узнаем, как только выборы закончатся.

Я жду, что в предвыборный и выборный год все эти «милоновские» варианты будут гасить и отмежевываться от них. Третий пакет Яровой если и будут принимать, то после выборов 2018 года, а не до.

Я не Кириенко, не принимаю решений. Но мне кажется, что в их ситуации продолжать политику предшественника, зная о ее результатах, бессмысленно и контрпродуктивно. Любой разумный человек задумался бы, а как иначе можно вести себя с людьми, которым важен Интернет. Не дубину показывать им каждое утро, а показать им, что ты не идиот, что какие-то есть вещи в интернете, к которым ты относишься терпимо. Даже «новый» Путин, уже одобривший «китайскую модель», когда его спрашивают про цензуру, все время подчеркивает, что есть вещи, которые можно делать: что разрешено по закону, все можно.

Месседж «мы не запрещаем интернет» существует. Он не очень сильный, потому что в текущей логике они должны стремиться к запрещению интернета. Но явно у них внутри головы есть ограничения на то, сколько запретительных мер они могут направить против нас за единицу времени.

Я совершенно не оптимист, но я могу предположить, что до президентских выборов у нас будет затишье в цензурном плане.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 июля 2017 > № 2241149 Антон Носик


Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240455 Александр Лосев

России невероятно повезет, если мир пойдет по пути цифровизации

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Одним госзаказом цифровую экономику не запустить, дополнительный спрос нужно находить за границей

Возрастающий интерес к цифровым технологиям со стороны бизнеса и государства, бум популярности криптовалют у населения, блокчейн и возникновение на его основе не только виртуальных средств платежа, но и платформ для децентрализованных сервисов, попытки создания искусственного интеллекта и развитие аддитивных технологий – всё это и многое другое преподносится как начало ожидаемой смены технологического уклада и наступление цифровой эры в геоэкономике.

До настоящей «цифровой революции» и повсеместного перехода к индустрии четвертого уклада конечно еще очень далеко, но рост числа инноваций и появление возможности анализировать гигантские массивы неупорядоченных данных — Big data — открывает перспективы для «интернета вещей», стратегических бизнес-решений и повышения производительности труда и эффективности продаж продуктов и услуг, а Data mining становятся источником дохода сопоставимым с разработкой реальных горнорудных месторождений. Центробанки присматриваются к криптовалютам, и теоретически могут обеспечить им стабильный курс и гарантию проведения транзакций. Возможно, уже в ближайшем будущем появятся национальные виртуальные деньги, хотя, центробанки вряд ли разрешат гражданам самостоятельно их «майнить».

Правда, нельзя исключать, что нынешняя «цифровизация» может окажется фальстартом и не приведет к промышленной революции, если человечество не продвинется в создании искусственного интеллекта и не откроет новые физические принципы, в том числе и для хранения и обработки информации, без которых блокчейн останется лишь модным экзерсисом , а также если в ведущих странах не будет обеспечен повсеместный переход производства и сферы услуг на цифровые технологии и интеграция «интернета вещей» и искусственного интеллекта в существующую социально-экономическую структуру.

Мир постепенно втягивается в новую «цифровую гонку» и ставки повышаются. В авангарде прогресса окажутся те страны, где будут созданные собственные технологии и базовые стандарты, где IT-специалисты, инженеры и техники смогут быстро адаптировать промышленность, телекоммуникации, транспорт, финансовый сектор и сферу услуг к постоянно возникающим инновациям. И напротив, отставание от лидеров будет означать переход в вечные аутсайдеры и утрату перспектив инновационного развития.

Президент Путин 5 июля на заседании Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам заявил, что «формирование цифровой экономики — это вопрос национальной безопасности и независимости России, конкуренции отечественных компаний».

Очевидно, что успех придет в те страны, где правительства смогут создать системы поддержки и продвижения новых технологий, где учебные заведения будут способны готовить сотни тысяч специалистов с необходимыми знаниями и метанавыками для работы в цифровом мире, где государства и бизнес будут готовы вкладывать средства в исследовательские проекты и в науку, в том числе и фундаментальную, на постоянной основе.

Решение российских властей выделить в 2017 году почти 200 млрд рублей на информационные технологии, создать систему управления «цифровым» проектом и поддержать ряд отечественных компаний, способных конкурировать ни мировом рынке вселяет некоторую надежду. Эксперты ЦСР Леонида Кудрина пошли еще дальше и оценили «цифровую революцию» в России в 185 трлн рублей, предлагая ежегодно тратить на «цифровизацию» 30,8% ВВП. Есть даже «Стратегия развития информационного общества в РФ на 2017 – 2030 годы». Если власть озаботилась проблемой, то значит можно не волноваться за цифровое будущее?

К сожалению, пока не прозвучало еще кое-что очень и очень важное, а именно то, что «цифру» нельзя надеть (разве лишь в фотошопе), «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания и травмы. Если в стране растет бедность даже среди работающего населения, на что обратила внимание вице-премьер Ольга Голодец, а за чертой бедности находятся 20 млн российских граждан, которые вынуждены ежедневно экономить на продуктах питания, то в первую очередь стране нужна не «цифровая», а реальная экономика, эффективное сельское хозяйство и высокотехнологичная обрабатывающая промышленность, где можно последовательно повышать производительность с помощью цифровых технологий.

Компании, безусловно, будут счастливы получить госзаказы на выделяемые 200 млрд рублей, но суть любого успешного бизнеса – это получение прибыли за счет удовлетворения потребности людей. Человек, и именно человек, своими собственными деньгами в конечном итоге платит за возможность ежедневно пользоваться инновационными достижениями. Поэтому для «цифровизации» и создания в стране «Индустрии 4.0» необходимы платежеспособный спрос населения и потребность в цифровых услугах, собственное отечественное «железо» и элементная база, а также кардинальное изменение системы образования и школьной и ВУЗовской. Одним госзаказом цифровую экономику не запустить, дополнительный спрос нужно находить за границей.

Нам всем сейчас следует осознать, что России невероятно повезло, что мир пошел по пути цифровизации. Здесь можно провести аналогии с глобализацией последних десятилетий, когда происходил перенос производств на периферию геоэкономического пространства в развивающиеся страны с их дешевыми трудовыми ресурсами. Этот процесс вызвал там создание миллионов рабочих мест, ускоренное развитие и экономический рост. Китай и ряд стран Юго-Восточной Азии стали всемирными фабриками, производящими товар на экспорт, пусть даже по иностранным технологиям и отдавая большую часть прибавочной стоимости транснациональным корпорациям, но увеличивая и свой собственный доход и выводя из бедности собственное население.

Программные продукты это тоже товар, а цифровизация – это глобализация немного иного уровня. Россия вполне может стать «фабрикой» цифровых продуктов. Если остальной мир готов их покупать и пользоваться, нам необходимо делать это и поставлять. При текущем состоянии российской экономики наши «цифровые технологии» в первую очередь следует ориентировать в сторону экспорта, пока ещё российские программисты и разработчики способны конкурировать на равных с их иностранными коллегами, а в чем то даже опережать их. В 2016 году экспорт ПО из России уже достиг $7 млрд, в этом году ожидается $10 млрд. Пока это около 2% от общего объема экспорта, в то время как по данным ФТС удельный вес топливно-энергетических товаров в 2016 году составил 62% от общего объема экспорта в стоимостном выражении.

Целесообразность экспортной ориентации подтверждается ростом выручки российских производителей программного обеспечения на 18,8% в 2016 году и ожиданиями роста еще на 15,4% в 2017. Если довести долю ПО в структуре российского экспорта до 10%, то это поможет создать в России сотни тысяч реальных рабочих мест, причем не только в IT-секторе, и увеличить национальный доход. Это привлечет негосударственные инвестиции в сферу IT-технологий и поможет получить новые знания и создать что-то собственное. А еще необходимо повысить качество образования и поднять уровень преподавание математики, русского языка, литературы и естественных наук, ведь будущие цифровые технологии просто так не появятся, если не будет подготовленных специалистов, способных их создавать, то есть тех, кто готов стать творцом, а не «квалифицированным потребителем».

И напоследок про блокчейн. Технология, безусловно, интересная, но в ней есть один большой минус: постоянно растущий от блока к блоку от транзакции к транзакции на несколько терабайт в год объем информации, которую необходимо где-то хранить, а чем больше пользователей и участников у баз данных и подтверждений сделок на основе блокчейна, тем меньше возможности пользоваться этой технологией на мобильных устройствах и тем ниже будет скорость прохождения транзакций. Разработчики платежных биткойн-каналов подсчитали, что для пропускной способности сети сопоставимой Visa, потребуются блоки размером около 8 Гб каждые 10 минут. В год, размер данных блокчейна будет составлять более 400 терабайт. Поэтому для хранения и синхронизации блоков придется использоваться облачные сервера и дата-центры, ведь информация будет постоянно расти, а значит в блокчейне будет меньше децентрализации и безопасности, что может свести на нет все преимущества распределенных баз данных перед обычными.

А с появлением квантовых компьютеров и принципиально иных способов шифрования и защиты информации блокчейн либо отомрет либо станет анахронизмом как винил или магнитофонная лента. Так нужно ли сейчас тратить миллиарды на развитие технологий блокчейна в России? Может быть лучше направить эти средства на разработку квантовых компьютеров и ПО на основе троичной логики?

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240455 Александр Лосев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 июля 2017 > № 2240002 Андрей Петров

Андрей Петров, Модульбанк: «Люди будут собирать по копеечке на развитие своего бизнеса»

Андрей Петров, Председатель правления Модульбанка

Беседовала: Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Председатель правления Модульбанка Андрей Петров рассказал Bankir.ru о пользе 54-ФЗ для малого бизнеса, планах банка по запуску p2p-площадки для финансирования малых предпринимателей, разумном подходе к кредитованию и перспективах банковского сегмента для МСБ.

— Чем банк, заточенный под малый бизнес, отличается от сервисов, которые МСБ предлагают универсальные банки? Чем вы интересны МСБ?

— Три-четыре года назад банковский сервис для бизнеса был просто отвратительным - бюрократия при открытии счета, медленные транзакции, и все очень дорого. Тогда универсальные банки активно занимались розничным бизнесом: появились хорошие мобильные приложения, удобная оплата, переводы между картами и многое другое. Сегмент малого бизнеса, напротив, выглядел забытым. Специально для МСБ работал екатеринбургский «Банк 24», пытавшийся что-то делать, но в целом, в этом сегменте уровень сервиса был просто ужасный.

Нам хотелось сделать просто удобный банк для бизнеса и сделать его недорогим. Мы не думали о каких-то фантастических фичах. Мы много разговаривали с людьми из малого бизнеса, так что мы поняли, что их запросы сводятся к возможностям быстро открыть счет, отправить платежку, которую клиент увидел бы не позже, чем через час, зачислению денег в тот же день. Мы решили не делать ничего сверхъестественного, а довести до ума нужные вещи, изменили качество услуг и поддержки клиентов. Общение с поддержкой у нас похоже на разговор с друзьями в чате, это очень помогло нам на старте, и ценится клиентами и сейчас.

Одна из услуг, которую мы переделали и сделали удобной, - это валютный контроль. Паспорт сделки и справка о валютной операции, которые клиент должен заполнять, - это адские документы, для их оформления нужны специальные знания или знающий человек за большие деньги. Мы решили все поменять: наш клиент просто предоставляет нам договор с иностранным контрагентом, либо ему приходят деньги из-за границы, а наши сотрудники сами готовят необходимые документы. Мы настолько все упростили, что наши клиенты даже забыли про валютный контроль - банк сам закрывает все формальности за них. При этом мы берем не грабительский процент от сделки, как это принято, а фиксированную плату за оформление паспорта сделки. Это честно, работа одна и та же на любую сумму валюты

— Вы сказали, что клиентам не нужно было ничего фантастического. Оно появилось потом или так и не появилось, потому что в принципе не нужно?

— Нужно время для того, чтобы что-то поменялось. Нас радует, что за прошедшие 2-3 года бизнес привык к хорошему. Сейчас качественная поддержка и быстрые платежи есть у «Тинькофф», у «Точки». «Альфа» и Промсвязьбанк и другие задумались о том, что надо меняться. Все это говорит о том, что уровень этих услуг на рынке динамично растет. Чтобы на таком рынке сохранять позиции, нужно предлагать новые продукты и сервисы. Постепенно, наверное, может появляться и что-то фантастическое.

— Ну, что-то необычное у вас все равно есть?

— Конечно! Вы же помните что мы интегрировали бухгалтерию прямо в наш интернет-банк. Например, у нас для простых налоговых режимов типа УСН 6% есть опция, которая часть денег, поступающих от продаж, автоматически откладывает на налоги. Это круто, потому что когда занимаешься бизнесом, не всегда верно прогнозируешь свой денежный поток. Так что с нашей опцией, когда приходит время оплаты налогов, оказывается что деньги уже на специальном счету, а бухгалтер подготовил отчет. Такая опция сейчас бесплатна, потому что деньги клиентов лежат какое-то время на счету, и банк имеет возможность на них зарабатывать. Это честно. Если налоговый режим посложнее, то приходится повозиться с учетом, но и тут бухгалтер большинство забот берет на себя, вам нужно только не забывать сдавать первичку вовремя.

Сейчас многие банки интегрировали свои системы с программным обеспечением ключевых игроков рынка бухгалтерского софта. И мы конечно тоже, но мы пошли дальше и не требуем от клиента использовать какой-то софт, его заменяет общение в чате с нашими бухгалтерами

Сейчас нашими бухгалтерскими услугами пользуется 3,5 тыс. клиентов, что делает нас достаточно крупным игроком бухгалтерского рынка. Мы понимаем, что можно много чего сделать и с точки зрения качества услуг, и с точки зрения самого бухгалтерского производства. Бухгалтерию можно автоматизировать, использовать роботов, и мы хотим в этой области вводить более крутые фишки. Все только начинается.

Еще мы ввязались в рынок онлайн касс. Мы сделали мобильную кассу для небольшого бизнеса. Это компактное устройство, в котором есть полный набор функций: касса, чековый принтер, фискальный накопитель, сканер штрих-кодов, сканирующий товары с хорошей скоростью как у более дорогого профессионального оборудования. Новые кассы дают возможность бизнесу получить доступ к крутым технологиям управления своим складом и товаром почти так, как это делается, например, в «Ашане», но при несопоставимо более низких инвестициях. Человек покупает устройство, скачивает программное обеспечение, наклеивает на свои товары штрих-коды и может быстро и четко управлять своими товарными запасами.

— И какова цена этого устройства?

— Сейчас около 28 тысяч рублей. При этом мы даем такую железяку в рассрочку или кредит. Получается, за пару тысяч в месяц можно купить себе хорошую технологию, которая серьезно сократит издержки на управление бизнесом. Сейчас много жалоб на то, что введение 54-ФЗ привело к росту расходов для малого бизнеса. Все слышат просьбы продавать устройства по 7 тысяч, но на деле столько стоит один только фискальный накопитель, поэтому устройство за такую цену в пока сделать вряд ли получится. Но я думаю ситуация будет меняться - мы здесь тоже хотим честные цены :)

В принципе, если продаете вы немного, или у вас нет денег на инвестиции в новую кассу, то вы можете взять старый бабушкин ноутбук Sony Vaio и поставить на него нашу «Windows кассу», или старый планшет и установить на него нашу «Android кассу», присоединить любой купленный чековый принтер с фискальным накопителем и получить работающую бюджетную модель. Однако просто ПО не очень хорошо продается, потому что люди предпочитают решения из коробки – включил, и заработало.

— А сколько стоит это программное обеспечение?

— При покупке кассы первые 6 месяцев ПО предоставляется бесплатно, потом, в зависимости от количества приобретаемых касс, от 590 до 1090 рублей в месяц.

— Оно реально позволяет за меньшие деньги получить то же самое, что дают кассы?

— Фишка наших касс в том, что решения в коробке делают бизнес более управляемым, а еще позволяют предотвращать фрод за счет полного контроля за продавцами. Кассы позволяют не только узнавать, как идут продажи, сколько товара осталось, но и время прихода сотрудников на работу, видеть, пробивают ли они чеки на товары, плюс кассы можно интегрировать с камерой Ivideon и видеть все, что происходит в ваших магазинах по всей стране, не объезжая их лично. Это принципиально иной подход к управлению продажами и бизнесом.

Сейчас все озабочены продажей именно касс, чтобы выполнить требования 54-ФЗ. Потенциал этой платформы полностью раскроется, на мой взгляд, в следующем году: появится возможность анализировать данные покупателей и делать им специальные предложения прямо на кассе, возникнут финансовые сервисы, позволяющие кредитовать покупателя в момент покупки при предъявлении паспорта и много чего еще.

Отвечая на вопрос о том, что мы делаем фантастического, кассы – это платформа, на базе которой появится множество финансовых сервисов, которые будут бурно расти в следующем году. Все это станет возможным благодаря анализу данных, и в этом плане 54-ФЗ очень правильный закон. Я не говорю о том, как он сделан или внедряется, но фундаментально он правильный.

Мы в кассе не планируем все сервисы оказывать самостоятельно. Мы будем развивать открытые API, и если какая-то компания захочет финансировать частных покупателей, она может использовать наш API для развития своих услуг. В принципе это и сейчас возможно: например, мы на своей кассе запустили интеграцию с AliPay, так что наши бизнесмены могут смело работать с китайскими товарищами, принимая платежи от них прямо из приложения AliPay.

— Недавно у агентства Markswebb вышел рейтинг цен на банковское обслуживание для ИП в первый год, согласно которому по дешевизне тарифов лидирует «Тинькофф», за которым сразу же идете вы. При этом услуги банка «Точка» обходятся в два раза дороже ваших и стоят как у Сбербанка. За счет чего при схожей модели бизнеса у банков без офисов появляется такой разрыв в ценовой политике?

— Услуги «Тинькофф» стоят дешевле наших, потому что у него идет маркетинговая акция в рамках которой клиенты первые два месяца не платят абонентскую плату. Наверное, они пытаются как-то привлечь клиентов. Мы такую штуку давно отменили, потому что не хотим торговать скидками. Вместо этого мы предлагаем линейку тарифов, из которой каждый может выбрать подходящий именно ему, и тариф без платы за обслуживание у нас уже есть. В нем плата взимается только за транзакции.

Разница между нами, скорее, в бизнес-стратегии. Возможно, «Точка» не считает, что ее услуги должны быть дешевыми. В принципе, это сильная, известная на рынке команда, и у банка есть своя ниша, своя аудитория, видимо, готовая платить.

Наша стратегия - быть честными по ценам. С одной стороны, дешевый сервис недополучает инвестиции в развитие, и как следствие, он не такой уж и классный.

С другой стороны, мы не хотим быть дорогими. Мы максимально автоматизировали процессы, чтобы предлагать качественные услуги по честной цене. Я не считаю честными цены Сбербанка и понимаю, откуда там берутся издержки, которых не должно быть и которые покрываются за счет клиентов. Мне кажется, мы нашли хороший баланс. Наша идея – сделать недорогой банкинг для клиентов за счет дешевой технологии и правильной настройки процессов.

— Раз уж мы заговорили о Тинькове, отмечу, что его банк работает как с физлицами, так с корпоративными клиентами. А вы планируете развивать розницу?

— Мы думаем об этом каждый год и каждый год отвечаем: «Нет». Мы бы пошли в розницу, если бы понимали, что нового там можно предложить. В этом сегменте нужна интересная концепция продукта, а я ее не вижу. Кроме того, чтобы строить розничный банк, нужны ресурсы - сервисные команды и маркетологи, которых у нас нет.

Мне кажется, что у Тинькова классный розничный бизнес и хороший сервис для МСБ. Повторять кредитную карту «Тинькофф» или дебетовую «Тинькофф Black» я не вижу смысла. Если нам нужно будет этим заниматься, мы просто заключим с ними агентское соглашение и будем продавать их продукт.

Нам нравится наша специализация. Наш рынок – не банковские услуги для всех сегментов и клиентов, а финансовые услуги для малого бизнеса, и банк – это лишь малая часть этого рынка. Мы прикидываем, какие финансовые услуги предложить своему сегменту. Мы не банкиры, мы живем в концепции финтех-холдинга. Мы делаем и бухгалтерию, и онлайн кассы, и так далее. Еще мы думаем о новых формах финансирования. В этом году мы начнем тестировать peer-2-peer сервисы кредитования, которые будут интегрированы в наш сервис.

— Упомянутое вами p2р-кредитование – это что? Клиенты «Модульбанка» будут финансировать друг друга?

— Наши клиенты, которым нужно финансирование, смогут привлекать деньги посредством нашей платформы. Можно брать деньги у банка-участника этой платформы, у частных лиц, которые ищут альтернативы в банковским вкладам и облигациям. Инвесторы должны понимать оценку рисков на этой платформе.

— Вы будете контролировать процессы финансирования на этой платформе?

— Я верю, что финансирование малого бизнеса будет расти через shared-экономику, когда люди собирают по копеечке на развитие своего проекта или бизнеса. Банковские кредитные продукты будут уходить в прошлое. Призывы финансировать экономику старыми методами не имеют смысла, поскольку при этом приходится кучу денег откладывать в резервы, а существующие методики оценки риска никуда не годятся и не умеют работать с активами «новой экономики». Какая цена кредита будет для маленького предприятия при таком раскладе? - Неподъемная. Финансировать можно трубы с газом или нефтью, там все понятно, а в части маленького бизнеса нужно развивать новые способы финансирования и получения инвестиций.

Мы думаем, что имеет смысл финансировать именно через такую площадку, потому что многие проекты связаны с большими рисками. Если человек просит денег для открытия торговой точки, его запрос может выглядеть сомнительным, ведь сколько у него на самом деле денег, неясно. А вот, например, займ на исполнение выигранного финансового контракта для государства – вполне перспективен. В банке будут долго ковырять в носу, а вот на этой площадке я бы, как инвестор, 100 тысяч рублей дал бы легко. Плюс 100 тысяч рублей я бы дал под что-то еще, и в итоге у меня сформировался бы портфель с хорошей доходностью.

Просто так давать деньги очень рискованно. Я опасаюсь, что такие сервисы как «Поток» и другие МФО будут привлекать инвестиции под сомнительные проекты. Площадка ведь ничего не гарантирует, она лишь сводит заемщика и инвестора, а риски инвестор должен оценить самостоятельно. Поэтому важно не давать кредиты подо все, а выбирать стратегию. Например, имеет смысл финансировать компании, выполняющие госзакупки, или интернет-магазины, которые находятся у нас на обслуживании и пользуются нашим интернет-эквайрингом, и мы видим, как развивается бизнес. Нам не так важна бухгалтерская отчетность клиента, достаточно данных о его продажах.

Сейчас мы тестируем этот продукт и вкладываем свои деньги. У нас он называется «овердрафт» как и у всех банков, но сделан по другой модели. Мы сами берем данные по безналичному обороту, эквайрингу и кассам, сами анализируем транзакции, и если очевидно, что бизнес развивается хорошо, робот сам предлагает клиенту денег. Если все получится, то эта же модель может работать и на peer-2-peer-площадке.

— А сколько у вас сейчас всего клиентов?

— На сегодняшний день уже более 70 тысяч.

— Они сосредоточены в Москве?

— Нет, они находятся в разных городах России. У нас 55 регионов присутствия, мы покрыли все интересующие нас рынки. Мы и не стремились попасть в каждую глубинку.

— Там у людей просто нет денег?

— Меньше. Плюс мы решили, что надо оставить возможность развиваться «Почта Банку».

— Как, по-вашему, будет развиваться сегмент банковских услуг для малого бизнеса?

— Оставшиеся в живых универсальные банки будут приводить в порядок сегмент МСБ. У «Тинькофф», «Точки» и у нас темпы роста сильно выше, чем в среднем на рынке. Мы просто оттягиваем на себя весь этот бизнес, и это четко видно в презентациях топ-менеджеров крупных банков и банков чуть помельче. Все они будут пытаться делать диджитал-услуги: у кто-то будет получаться лучше, у кто-то хуже.

Конкуренция в части базовых сервисов, полагаю, будет расти, ведь все модели можно так или иначе повторить в течение года. Будем дальше следить за ежегодным хайпом на рынке - то чатботы, то маркетплейсы, то еще что-нибудь - и делать свое дело.

У нас финтех-сервис для малого бизнеса и это целая вселенная, а банковская лицензия – это лишь ее часть. Мы верим, что, во-первых, сам сегмент МСБ будет увеличиваться, во-вторых, куча перспектив есть в каждой нише. И мы знаем что делать.

— Есть ли в сегменте банковских услуг для МСБ место для новых игроков?

— Времена нынче такие, что место для новых игроков есть всегда. Мне нравится, когда кто-то врывается с новой концепцией, и начинает зарабатывать деньги. И ты думаешь: «Вот это да! Чего же я сам до этого не догадался».

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 июля 2017 > № 2240002 Андрей Петров


Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 11 июля 2017 > № 2238238 Ерлан Смайлов

Ерлан Смайлов: Мы делаем из «кредитных девственников» ответственных заемщиков

Исполнительный директор Казахстанской ассоциации ФинТех о перспективах отрасли

Исполнительный директор «Казахстанской ассоциации ФинТех» о перспективах отрасли, мифах, которые сложились вокруг сервисов онлайн-кредитования, и регуляторной песочнице.

- Ерлан, что сейчас представляет собой финтех Казахстана?

— Сегодня финтех представлен разнообразными сервисами. Даже то, что мы можем оплатить парковку автомобиля с помощью мобильного телефона, — это тоже финтех. Помимо этого, отрасль представлена сервисами онлайн-кредитования, и этот сегмент представляет наша ассоциация. В будущем «Казахстанская ассоциация ФинТех» станет площадкой для всех финтех-компаний. По крайней мере мы к этому стремимся.

Немного о рынке онлайн-кредитования. Портфель рынка в 2016 году вырос, по данным RAEX («Эксперт РА Казахстан», — прим. редакции), на 356% - до 8,9 млрд тенге. На тот момент это было 0,3% от всего рынка потребительского кредитования в Казахстане, сегодня — 0,4%. Охват отрасли онлайн-кредитования по итогам 2016-го — 239 тыс. контрактов. Совокупный портфель игроков рынка на начало 2017 года составил 3,1 млрд тенге.

— Да, я помню это исследование — очень хорошие цифры.

— Я бы еще отметил, что в мире вряд ли что-то можно придумать нового в том, что касается денег. Люди деньги хранят, приумножают, инвестируют, люди деньги занимают, люди рассчитываются деньгами — платят за товары и услуги. И когда мне задают вопрос: мол, что вы концептуального привнесли, я честно отвечаю: принципиально нового в финансах придумать невозможно. Но можно придумать новые интересные технологии — от доставки денег до учета, от платежей и инвестирования до хранения и кредитования. И здесь происходит много интересного. Вот сейчас горячая тема — биометрия и идентификация. Вообще, в финтехе всегда что-то бурлит, что-то происходит. И скорость, с которой происходит трансформация, — просто огромная. Возможно, в обозримой перспективе мы достигнем достаточных компетенций, чтобы стать стартап-хабом. Но я придерживаюсь принципа поэтапного эволюционного развития: нужно шагать по штанам. Очень не хочется этих помпезных штампов, их и без нас предостаточно.

— Получается, наиболее интересные прорывы происходят на стыке каких-то традиционных отраслей?

— Именно! Все новые технологии сокращают путь денег до потребителя. В том числе это сервисы онлайн-кредитования. Но это видимая часть, а ведь есть еще и невидимая — скоринг, процессинг — эти технологии работают с Big Data, строятся на сложных нейронных и математических моделях, используют новейшие алгоритмы принятия решений — и это тоже финтех. Кстати, когда на различных площадках, на которых обсуждаются отраслевые вопросы, некоторые коллеги нам говорят: ну, мол, что такого в кредитовании. А я отвечаю: а что такого в платежах? Это неправильная постановка вопроса. Мы все — часть финтеха. Кто-то занимается платежными системами и придумывает инновации в этом вопросе, а кто-то занимается шлифовкой скоринга, который выдает результат за пару минут.

— Отчасти я понимаю, почему так происходит. Отношение к ростовщикам было всегда и во все времена очень сложное.

— Вообще, вокруг отрасли довольно много мифов. И один из них — это то, что якобы сервисы онлайн-кредитования зарабатывают какие-то сногсшибательные деньги на заемщиках. Это в корне неверно. Я разрушу этот миф прямо сейчас. Во-первых, нужно правильно понимать продукт, который мы предлагаем: это не долгосрочное кредитование — это заем, рассчитанный на месяц. Применять к этому методологию, характерную для долгосрочных займов, неверно. Во-вторых, затраты на организацию займа. Нет большой разницы с точки зрения стоимости организации займа — короткий ли это или длинный кредитный продукт, получается, что по затратам небольшие займы значительно дороже, чем кредиты с внушительными суммами. Далее. Сервисы онлайн-кредитования берут деньги на рынке, как и банки, и по рыночной ставке. В-четвертых, нужно понимать, что займы без обеспечения — достаточно рисковые, а значит сервис онлайн-кредитования должен учитывать и эти риски. Большие затраты у игроков рынка и на продвижение — на маркетинг, персонал, программное обеспечение, ИТ и т. д. Все это и формирует стоимость сервиса, то есть стоимость займа для его получателя.

— Кстати, ваш коллега Алексей Сидоров, директор «Кредит24», высказался менее политкорректно: «Мы никогда не будем „белыми и пушистыми“, просто потому что мало кто видит, что происходит под „капотом“ нашего бизнеса, какие риски мы несем». Ерлан, все-таки, какова в среднем маржинальность у сервисов онлайн-кредитования?

— Около 20%. И это не так много.

— Хорошо, вы привели данные прошлого года по рынку онлайн-кредитования. А есть более актуальные цифры?

— Итоги полугодия мы еще не подвели, поэтому назвать абсолютных цифр мы не можем, но объективно — мы органично растем, растет спрос на онлайн-займы. Темпы очень хорошие.

— Как вы понимаете слово «органично» в данном контексте?

— Это не какие-то навязанные, искусственные сервисы, на них есть устойчивый растущий спрос, он не стимулируется нерыночными методами. Это удобно, это хорошо принято населением, на стороне этого процесса и демографические события — поколение Y становится очень заметным в структуре экономически активного населения. И то, что эти сервисы нужны, говорит тот факт, что доля лояльных клиентов в компаниях — 60−70%.

— Тем не менее есть ощущение, что медийно тема перегрета — говорят о сервисах онлайн-кредитования много, но на практике мы видим, что реально сегмент консолидирует всего 0,4% от всего рынка потребительского кредитования.

— Я бы с вами не согласился. С другой стороны, если об этом говорят, то это значит, что тема востребованная, интересная. Это очень большой тренд, его нельзя игнорировать, замолчать. Сюда придут большие инвестиции. Вся история инноваций так устроена — позже появится что-то новое, и в сравнении с этим новым финтех станет уже традиционным сектором. Это и есть технологическая эволюция.

Если рассматривать вопрос медийности в негативной коннотации, то разубеждать тех, кто настроен негативно к сервисам онлайн-кредитования, мы не будем. Но информировать — компетентно, содержательно, аргументировано — будем. Потребители должны знать, что этот рынок полностью, на 100%, находится в правовом поле, потребители в нем защищены законами и нашими отраслевыми стандартами и правилами, этот рынок создает положительную синергию для разнообразных отраслей, для тех же банков, МФО, для всей финансовой системы.

Поясню: финтех, будучи более быстрым, мобильным, отрабатывает практики и сервисы, которые вскоре возьмут на вооружение банки. Кроме того, мы вырабатываем регуляторные подходы — и это очень важная задача. Фактически мы опережаем рынок. Нужно понимать, что вся эта технологическая и регуляторная история может стать точкой роста в долгосрочной перспективе, заметьте, несырьевой точкой роста для финансовой системы страны и экономики.

И еще. Очень часто говорят, что мы конкурируем с банками. Это неверно. Наша аудитория — это граждане, которые не охвачены банковскими услугами. Это могут быть так называемые «кредитные девственники», которые, вступив во взрослую жизнь, разумеется, не имеют кредитной истории. Это могут быть граждане, которые когда-то допустили просрочки по платежам. Наконец, это краткосрочные займы. То есть мы работаем на одном рынке, но с разными аудиториями. Если грубо, то банки просто не кредитуют на 15 тыс. тенге на 15 дней — у них на сегодня нет таких продуктов.

Кроме того, мы передаем данные о заемщике в ПКБ (Первое кредитное бюро, — прим. редакции), и с этого момента они становятся «видимыми» для банков, МФО и т. д.

Сейчас мы готовим исследование, которое должно аргументировано подтвердить наши тезисы.

— Ерлан, в последнее время стали чаще говорить о том, чтобы приступить к регулированию отрасли. Насколько оправданы такие предложения?

— У нас в ассоциации очень простая позиция: регулирование рано или поздно наступит. Как бы это парадоксально ни звучало, но мы сами выступаем за то, чтобы нас регулировали. Мы — это часть финансового рынка страны, мы имеем дело с гражданами страны — так что тут все логично. Но, с другой стороны, когда горячие головы предлагают зарегулировать отрасль, закрутить гайки, я не совсем понимаю такой подход. Вместо того чтобы определить правила игры, развивать новые технологии, создавать возможность для синергии, предлагается создать условия, которые уничтожили бы отрасль. Легальную, заметьте, отрасль, абсолютно прозрачную, которая платит налоги и работает в правовом поле, где есть ассоциация, которая разрабатывает стандарты по защите потребителей. А граждане? Они не прекратят занимать и пойдут на серый рынок или криминальный, или полукриминальный, где они не защищены. Он и сейчас существует, мы же все это понимаем. Я вообще считаю, что нужно делать наоборот — вытаскивать из серого сектора займы и заемщиков в видимый, легальный рынок.

— Вы как-то говорили о «регуляторной песочнице». Возможно, эта модель была бы оптимальной?

— Я повторю мнение членов ассоциации. Регулировать отрасль нужно, но со временем. На период, пока такое регулирование не наступило и формируется понимание, как нас регулировать, хорошо бы дать нам режим «регуляторной песочницы». Это абсолютно правильный ход, отвечающий современным реалиям, интересам заемщиков, игроков рынка. За это время мы консолидируемся, созреем как отрасль, как рынок. И в то же время параллельно созреет понимание у государства, каким образом нас регулировать, какие регуляторные подходы есть в мире, как лучше сделать, чтобы сектор отвечал интересам и населения, и развития предпринимательства, и финансового сектора.

Эти год-два-три дали бы нам возможность наработки архитектуры для отрасли, некоего видения, о котором я говорил.

И еще я бы добавил, что созреть должен и бизнес — мы должны научиться работать в рамках нормативов, в рамках этой самой «регуляторной песочницы». На днях, кстати, мы согласовали документ — внутренние стандарты ассоциации по досудебной работе при взыскании задолженности — проще говоря, по коллекшену, — подготовленные на базе вступившего в силу закона. То есть мы идем впереди регулирования. У нас уже действуют ограничения, которые запрещают членам ассоциации брать более четырех «тел» займа со штрафами за просрочку. Более того, сейчас мы обсуждаем дорожную карту для отрасли и к осени планируем презентовать ее, так вот, этот показатель мы еще будем снижать.

— А как в Нацбанке смотрят на идею «регуляторной песочницы»?

— Диалог происходит в очень конструктивных тонах, Нацбанк очень продвинут, в том числе и в финтехе. Есть у регулятора и понимание, что новые технологии — это точка роста для всего финансового сектора. Это новый тренд, его нужно развивать. Пока мы не говорим о регулировании, и это важно понимать: государство дает нам карт-бланш, рационально подходит к этому вопросу. Сегодня мы, то есть сервисы онлайн-кредитования, — это всего 0,4% от всего розничного кредитования, и нас регулировать, наверное, будет дорого. Поэтому тут, скорее, уместнее говорить о «регуляторной песочнице», о саморегулировании. Смотрите, что происходит: президент подписал закон о коллекшене в июне, а мы уже приняли свои правила, стандарты для участников ассоциации. И это несмотря на то, что мы под действие закона не подпадаем. Вот это и есть саморегулирование: мы работаем с опережением, защищая потребителя.

— Звучит убедительно. Здесь как раз будет уместен пример Грузии, где регулятор настолько закрутил гайки, что отрасль фактически прекратила свое существование.

— Да, это эпик фейл. Если есть полюс, то этот кейс располагается как раз на негативной стороне. В Казахстан приезжали коллеги из Грузии, и они очень высоко оценивали наш опыт, позицию регуляторов, говоря о том, что если бы у них был такой внутриотраслевой диалог, то негативного сценария можно было бы избежать. Сегодня мы в ассоциации консолидировали 80% рынка, мы являемся членами АФК. А те, кто еще не входят в ассоциацию, прекрасно знают нашу повестку, то, над чем мы работаем. Мы доносим свою мысль, что мы не конкуренты, мы «цифровые разведчики», которые на передовой, мы тестируем и апробируем технологии первыми.

Ну, а Грузия? Потребность в деньгах у людей после действий регулятора не исчезла, просто, как я уже говорил ранее, люди уйдут на серый рынок.

— Ерлан, перейду от общего к частному. Какова ваша сверхидея как руководителя ассоциации? Какую надбавленную стоимость вы хотели бы привнести?

— Есть дорожная карта, о которой я говорил. Первая часть этой карты — донести свою позицию до всех стейкхолдеров: государственных органов, потенциального регулятора, депутатского корпуса, финансового сектора, показать наше видение, нашу открытость к обсуждению самых острых вопросов, стоящих перед отраслью. Вторая часть — саморегуляция. Мы уже, как я говорил, сами идем в этом направлении. И, наконец, то, что выходит за пределы ассоциации, — развитие технологий в финансовом секторе, создание несырьевого фактора для роста. И это не громкие слова — некоторые члены ассоциации уже накопили компетенции, достаточные для выхода на внешние рынки.

По большому счету уверен, что финтех окажет влияние на все отрасли — экономику, образование и социальную сферу, госуправление и здравоохранение.

Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kapital.kz, 11 июля 2017 > № 2238238 Ерлан Смайлов


Евросоюз. США > СМИ, ИТ > fingazeta.ru, 8 июля 2017 > № 2250736 Николай Вардуль

Догуглились

Николай Вардуль

За что Еврокомиссия оштрафовала Google на рекордные 2,42 млрд евро? За доминирование на рынке поисковиков.

Но, на первый взгляд, разве компания Google в этом виновата? В сети уже появились заголовки «Монополист поневоле». Если довести эту линию до абсурда, то надо штрафовать, например, «Баварию» за доминирование на футбольном рынке Германии. Google – чемпион мира среди глобальных поисковиков, и эта объективная реальность суду, увы, неподвластная. Но, на первый взгляд, – не первая любовь. Его можно и позабыть.

На самом деле Google оштрафован не за то, что чемпион, а за то, что свое чемпионство компания отстаивала сомнительными как с позиций антимонопольных практик, так и в какой-то мере даже с позиций здравого смысла способами. Суть претензий – компания связывает свои приложения и предоставляет их только в составе пакета приложений Google Mobile Services (GMS), лишая производителей телефонов и планшетов возможности выбирать, какие компоненты GMS предустанавливать на свои телефоны, а какие – нет. Google ограничивает также доступ к Android конкурирующим мобильным приложениям и сервисам, вынуждая отдельных производителей телефонов и планшетов на базе Android с Google Play предустанавливать приложения и сервисы Google эксклюзивно.

Те же претензии к Google выдвигал российский поисковик «Яндекс», в конце концов выигравший дело, что, может быть, стало последней каплей (хронологически, во всяком случае, так и случилось) в принятии решения Еврокомиссией в споре с Google.

На моем рабочем компьютере установлена операционная система Ubuntu, далекая от битв гигантов. И поисковиком Google я, естественно, постоянно пользуюсь без всяких предустановлений. Но, во-первых, предустановление уже приносит определенный доход; во-вторых, чем активнее среднестатистический юзер, тем он ленивее в обращении к чему-то внешнему по сравнению с предустановленным и привычным. В том числе к действиям, требующим нажатия большего числа кнопок, чем привычка оперировать через соцсети.

Google, конечно, будет оспаривать решение, но урок в любом случае стоит выучить. А его, строго говоря, получил не только Google.

Разве мало у нас своих «гуглов»? Тех, кто сумел не просто завоевать мировой рынок, а сформировать этот рынок под себя и стать крупнейшей по капитализации компанией, увы, нет. Зато «доминантов» – тех, кто, опираясь на административный ресурс, добился монополии на том или ином рынке и никому не собирается ее уступать, хоть отбавляй.

ФАС надо бы поучиться у буревестника-Яндекса.

Евросоюз. США > СМИ, ИТ > fingazeta.ru, 8 июля 2017 > № 2250736 Николай Вардуль


Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235834 Максим Калюжный

Предпочтения инвесторов в сфере Edtech в 2017: на западном фронте без перемен

Максим Калюжный

Инвестиционный аналитик ФРИИ

На русскоязычных edtech площадках остро не хватает понимания того, в какие проекты инвестируют деньги в мире, какие технологические тренды только намечаются, а какие уже теряют актуальность

Недавно «Нетология» и EWDN опубликовали первую часть своего исследования российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий. В нем наконец-то появились первые внятные цифры об объеме рынка и структурированная информация о различных сегментах.

В сфере edtech на русскоязычных площадках действительно остро не хватает понимания того, в какие проекты инвестируют деньги в мире, какие технологические тренды только намечаются, а какие уже теряют актуальность.

Почему Edtech?

Интерес к образовательным технологиям (Edtech) в мире резко начал расти с 2012 года и к 2015 году ежегодные объемы инвестиций превысили $2,6 млрд (в более 400 компаний, по данным CB Insights). Казалось бы, внушительная сумма, но для сравнения: объемы инвестиций в финансовые технологии (Fintech) в 2016 году составил около $20 млрд — почти в 8 раз больше!

Возможно, все дело в изначально маленьком рынке? Не совсем так: мировой рынок образования — один из крупнейших рынков в мире и составит в 2017 году более $6 трлн (по прогнозам IBIS Capital), при этом проникновение онлайн-образования пока действительно крайне незначительное — всего 3% (объем рынка оценивается в $165 млрд). Общую оценку объемов финансового рынка сделать затруднительно (слишком много компаний, косвенно имеющих отношение к финансовому сектору), но выручка топ-100 мировых финансовых компаний составляет примерно $5,2 трлн — сравнимую величину. Вместе с тем, объем именно Fintech рынка меньше даже $50 млрд (оценка по семи крупнейшим регионам — около $29 млрд, по данным Ernst&Young), то есть проникновение значительно меньше 1%.

Среди Edtech-стартапов только пять проектов достигли оценки в $1 млрд и стали «единорогами». Для сравнения: в Fintech на текущий момент 26 «единорогов», из которых пять появились за последние полгода.

О чем это говорит? Сектор образовательных технологий абсолютно точно не перегрет и имеет существенные перспективы по увеличению объемов инвестиций в ближайшие пару лет. В частности, 2017 год уже подтверждает эту гипотезу, но об этом чуть позже.

Говоря о «единорогах» в Edtech, стоит выделить две компании — это Pluralsight, платформа для корпоративного обучения IT-специальностям, и Age of Learning с их флагманским продуктом ABC Mouse для обучения детей математике. Остальные три «единорога» находятся в Китае, где рынок специфический и требует отдельного анализа. В этом исследовании — фокус на тренды, инвестиционную активность для западного рынка.

Если с Pluralsight все понятно — они занимаются обучением востребованным профессиям, поэтому стоят дорого, то Age of Learning, которые в 2016 году привлекли $150 млн, показывают еще одну перспективную нишу — обучение детей всевозможным навыкам (от программирования и графдизайна до математики и предпринимательства).

Работодатели как драйвер изменений рынка

Крупнейшим и самым известным сегментом образовательных технологий в последние пять лет всегда были MOOC (массовые онлайн-курсы) — именно с этих проектов начался новый виток развития Edtech.

Итак, что важного произошло в этом сегменте в 2016 году? Во-первых, массовые онлайн-курсы перестали быть «массовыми». Изначально, к примеру, на Coursera на потоке курса обучалось одновременно несколько десятков тысяч людей. Курс стартовал пару раз в год в строго определенное время. Сейчас большая часть курсов идет постоянно или с периодичностью в пару недель, что, безусловно, снизило единовременное количество учеников на каждом потоке. Зато такое нововведение отвечает потребностям современного человека учиться не просто «когда-то», по расписанию, когда все учатся, а именно в тот момент, когда ему захотелось, либо когда конкретный навык стал ему необходим.

Во-вторых, другая идея, заложенная в MOOC, — «бесплатное образование для всех» – тоже не выстрелила, и последний год крупные игроки в поисках прибыльной бизнес-модели все больше фокусируются на платный контент. У Coursera это специализации, у Udacity — Nanodegrees, у edX — MicroMasters.

В-третьих, все крупные игроки в MOOC (такие как Udacity, Udemy, Coursera) пытаются выйти в B2B-сегмент и стать платформой для корпоративного обучения. Тренд подтверждает новость об очередном раунде финансирования, привлеченном Coursera ($64 млн в мае 2017 года), который компания планирует потратить как раз на развитие Coursera for Business.

Здесь важно отметить, что фактически ни у одного игрока не получилось стать в полном смысле «платформой» – ни одна крупная корпорация не ведет полностью обучение своих сотрудников через конкретную MOOC-платформу. Часто таким корпорациям вообще проще создать собственный курс (или серию курсов) под свои потребности, чем оплачивать тысячам сотрудников доступ на Coursera. В России хороший пример — это компания МТС, которая организовала у себя веб-студию для проведения вебинаров и онлайн мастер-классов по различным тематикам.

Тем не менее, медленно, но верно происходит смещение фокуса Edtech-проектов в сторону удовлетворения потребностей работодателей — именно они определяют, чему в конкретном моменте захочет учиться человек и, главное, за что он будет готов заплатить.

Какие изменения уже принес 2017 год?

С одной стороны, судя по текущей динамике, 2017 год может стать рекордным по объему инвестиций — общий объем сделок за первые 5 месяцев уже превысил $1,4 млрд. В первые дни года одна из крупнейших мировых сетей платных образовательных институтов Laureate Education привлекла $400 млн для подготовки к IPO, которое успешно произошло в феврале.

Вместе с тем, пока не видно каких-то существенных изменений в предпочтениях инвесторов. Тройка самых «горячих» направлений (экспертная оценка совокупно по объему/числу сделок 2017 года) — MOOC, LMS и проекты в дошкольном/школьном образовании.

Очень громко прошла инвестиция в EverFi ($190 млн), которая стала одной из крупнейших именно в онлайн-секторе. Компания продает подписку на доступ к онлайн-курсам по нестандартным, но крайне востребованным тематикам – базовая финансовая грамотность, ответственное поведение (умеренное потребление алкоголя, уважение к новичкам) и корпоративная этика. В числе клиентов EverFi многие крупнейшие корпорации, такие как Google, Oracle, AirBnB.

В секторе MOOC показательными стали также очередные раунды в Coursera (о нем уже было написано выше) и в MasterClass. В 2016 году инвесторы вложили в этот проект $15 млн, купившись на интересную задумку проекта – онлайн-курсы с известными людьми. Видимо, «фишка» сыграла — в 2017 году MasterClass привлек очередной раунд инвестиций уже на $35 млн и представил новую подборку курсов (например, искусство комедии со Стивом Мартином или актерское мастерство с Дастином Хоффманом).

В секторе LMS состоялось сразу несколько крупных сделок — TopHat ($22,5 млн), Nearpod ($21 млн) и Teachable ($4 млн). Если первые два – это типичные LMS для образовательных учреждений (школ и ВУЗов), то Teachable особенно интересен своим целевым сегментом — это SaaS-платформа для индивидуальных предпринимателей, среднего и малого бизнеса, на которой они могут создавать и продавать свои курсы. Крупные игроки в сфере LMS обычно упускают этот сегмент из вида, создавая массивные решения для крупного бизнеса или образовательных учреждений. В России, например, схожий фокус у проектов Teachbase или GetCourse, которые динамично развиваются в последние годы.

На третьем месте — инвестиции в инновационные продукты для дошкольного и школьного образования, что подтверждает отмеченный ранее тренд. Среди интересных продуктов можно выделить MarcoPolo Learning ($8,5 млн, развивающие игры для детей о природе, географии и биологии) и Brightwheel ($10 млн, мини ERP-система для детских садов, воспитателей и родителей).

Отдельно стоит отметить развивающийся сектор прокторинга (онлайн-контроля за обучающимися) — в марте Examity проинвестирован $21 млн. Рынок только зарождается и пока не поражает своими масштабами, но имеет большой потенциал роста. В России, кстати, есть целых 2 перспективных продукта – ProctorEdu и Examus.

Edtech сегодня, завтра и послезавтра

Что касается технологического развития в секторе, то здесь стоит разделить уже реализовавшиеся изменения и тренды ближайших лет. Например, наличие мобильного обучения и обучения на собственном устройстве (т.н. bring your own device, BYOD) уже стало необходимым минимумом. Люди хотят иметь возможность учиться на тех устройствах, которые у них есть и на которых им удобно, и в любом месте, будь то школа, дом, метро — что угодно. Это уже давно вошло в привычку.

Большинство проектов в B2C-секторе часто не просто кросс-платформенные, но и изначально создаются под мобильные платформы (например, российский стартап easy ten). Важно, что мобильное обучение проникло и в корпоративный сектор — даже консервативные консалтинговые компании и банки делают свои цифровые образовательные курсы доступными на мобильных устройствах своих сотрудников. Адаптивное обучение, которое активно начал продвигать Knewton несколько лет назад, частично реализовано уже во многих проектах и в ближайшие год-два также перейдет в раздел «базовой комплектации» любого образовательного продукта.

На горизонте трех лет в сфере образования будет развиваться применение технологий AR/VR, IoT и технологий быстрого прототипирования. Мейкерспейсы (пространства для создания продуктов) сейчас появляются «как грибы после дождя» — по данным Hackerspace.org в мире уже больше 2150 пространств прототипирования, хотя в начале 2016 года было всего около 1400. Этот тренд можно охарактеризовать как «расширение инструментария» образования. Если раньше был «источник знаний», который обучающийся должен был «воспринимать», то теперь происходит интерактив в процессе обучения — например, в виртуальной реальности человек может получить понимание, как работает невидимый глазу процесс, а в фаблабе/мэйкерспэйсе можно на основе полученных знаний тут же создать продукт и применить знания на практике.

На горизонте пяти и более лет самым интересным трендом выглядит affective computing, то есть распознавание эмоций обучаемого. В это входит реакция на его настроение (веселое/грустное) и состояние (бодрое/утомленное, сконцентрированное/ взбудораженное). Развитие искусственного интеллекта приведет к улучшению методик адаптивного обучения и созданию по-настоящему персонализированного обучения. Наконец, расширение инструментария продолжится за счет создания нативных интерфейсов (natural user interfaces) вплоть до управления жестами и голосом как, например, это художественно реализовано в фильме «Железный человек».

Технологии — ключ к персонализации

Крупнейшим драйвером образования становятся работодатели, запросы которых определяют потребности обучающихся людей. Люди, в свою очередь, готовы платить за те знания или навыки, которые в кратчайшие сроки позволят им заработать.

Однако проблема традиционных образовательных институтов в том, что в них заложена универсальная методология, направленная на максимально быстрое обучение большого количества людей. В итоге никто не попадает идеально под эту методологию, и обучение каждого конкретного человека происходит не оптимально.

Основные надежды в digital education возлагаются на персонализацию образования с помощью ранее недоступных инструментов (таких как AR/VR) и технологий (таких как adaptive learning), которые вместе могут привести к существенному росту скорости и качества обучения.

Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 7 июля 2017 > № 2235834 Максим Калюжный


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 июля 2017 > № 2234069 Данил Рудаков

Беспилотное будущее: зачем бизнесу новый вид транспорта

Данил Рудаков

Основатель и генеральный директор онлайн-сервиса грузоперевозок Deliver (iCanDeliver).

Беспилотный транспорт появится в грузоперевозках в перспективе пяти лет, но рассчитать эффект от перехода на беспилотники бизнес может уже сегодня.

Привычная всем функция круиз-контроля, появившаяся на массовом автомобильном рынке США еще в 1970 годы, на самом деле стала первой стадией беспилотности. Машины на второй стадии уже могут самостоятельно замерять расстояние до впереди идущего транспорта и менять текущую скорость исходя из дорожной ситуации. Третья стадия, где мы сейчас находимся, – это самостоятельное движение фуры по трассе с учетом присутствия водителя в кабине. На этом этапе вмешательство человека в движение машины не требуется, водитель может просто отдыхать или читать газету, пока счетчик наматывает километры. Четвертая стадия — аналогичная схема передвижения, но уже по городу. И последняя пятая стадия беспилотности — движение транспорта по магистралям и городским дорогам вообще без водителей.

Все эти стадии беспилотности были бы просто красивой фантастической теорией, если бы постепенная автоматизация не доказывала нам экономическую и практическую выгоду нового транспорта для бизнеса. По данным консалтинговой компании AT Kearney, беспилотный транспорт на 35% сокращает затраты на ремонт и амортизацию, на 15% уменьшает страховые расходы. Общая экономия в перспективе 20 лет только в США составит более 1,3 трлн долларов, а весь рынок беспилотного транспорта оценивается в 560 млрд.

Беспилотники учат бизнес экономить

Один из основных плюсов беспилотных грузовых машин — это экономия топлива. Если на трассе пять автомобилей выстроятся в единую колонну, то пятая машина будет потреблять на 30% меньше топлива, чем первая. Фура весит 40 тонн, и чтобы преодолеть сопротивление ветра на скорости, один автомобиль тратит больше топлива, чем колонна грузовиков, которые уже идут в воздушном потоке. А теперь представьте, что водитель будет сидеть только в первой машине — добавляем экономию на зарплатах и налогах. Даже при грубых подсчетах экономия получается более 1,5 млн рублей в год только с одной машины.

Доказано, что беспилотные автомобили позволяют существенно сокращать сроки доставки грузов, в среднем — в два раза. Если обычная груженая фура доезжает из Москвы в Екатеринбург за три дня, то с переходом на беспилотное управление груз будет на месте уже через 35 часов. При традиционном подходе у водителя есть обязательное рабочее время отдыха — восемь часов, есть время на сон. Две трети суток фура просто стоит без движения, а за рабочее время может пройти с учетом ограничений скорости не более 500 километров. Два водителя могут незначительно повысить скорость перевозки, но в то же время это увеличит стоимость доставки для заказчика.

Третья причина развития беспилотников, как ни странно — снижение аварийности в критических ситуациях. Машины стали умнее профессиональных водителей, и это уже доказывают различные исследования. По данным AT Kearney, беспилотный транспорт сокращает вероятность возникновения ДТП на 70%, это тысячи человеческих жизней в год. Противники автоматизации укажут на смертельную аварию с участием Tesla в мае 2016 года. Тем не менее, это единственный случай за все время существования беспилотного транспорта. Статистика смертности и ДТП с традиционным управлением значительно превышает показатели беспилотников. Для примера, по данным Росстата и ГИБДД, только в 2016 году в России произошло более 173 000 ДТП, более 200 000 людей получили ранения, 20 000 погибли.

Страховка и поддержание автопарка в рабочем состоянии обходятся логистическим компаниям в круглую сумму, по некоторым данным, это миллиарды рублей в год. Обновление автопарка происходит все реже, компании стараются максимально продлить срок службы имеющихся автомобилей. Между тем, беспилотники в перспективе позволят компаниям сокращать и эти расходы за счет более длительной и безопасной эксплуатации. Сейчас автономный транспорт стоит дорого, период окупаемости превышает традиционные грузовые автомобили. Но как и все технологии, со временем беспилотники будут дешеветь и постепенно вытеснять менее эффективные машины.

Беспилотность с препятствиями

В течение пяти ближайших лет беспилотные грузоперевозки станут для нас такой же нормой, как переход на смартфоны после кнопочных телефонов. Но стоит учитывать, что должна быть подготовлена дорожная инфраструктура, законодательная, страховая база. Пока что даже документооборот в логистике до конца не автоматизирован — дальнобойщики выполняют роль курьеров и перевозят документы от отправителя к заказчику.

Дороги, по которым будут ездить беспилотники, также должны быть оснащены датчиками, охраняться специальными службами. Люди, работающие на беспилотных трассах должны носить одежду с чипами, чтобы не создавать помех движению. В России сегодня уже строится беспилотная трасса из Москвы в Санкт-Петербург, но общая инфраструктура в менее развитых регионах, к сожалению, не всегда отвечает требованиям даже для традиционного транспорта.

Переход на беспилотный транспорт рождает множество страхов относительно безопасности. Хакерские атаки, взломы, переход террористических угроз в область ИТ –сегодня — это наиболее важные вопросы в сфере автоматизации транспорта. Однако, по данным Cognitive Technologies, безопасность беспилотников для россиян вторична. Больше половины респондентов (55%) считают главным преимуществом автономного транспорта возможность отдыхать или делать постороннюю работу в кабине авто. Хакерские атаки в исследовании испугали только 16% россиян и 19% американцев.

Не менее важен вопрос занятости населения в случае перехода на беспилотный транспорт. По данным НИУ ВШЭ, в России самой массовой профессией является водитель — 7% в масштабах страны. Современные перевозчики должны будут научиться работать со смартфонами, принимать заказы через мобильные приложения, профессия водителя трансформируется в профессию сервисного инженера. Наши дальнобойщики умеют находить выходы из самых сложных ситуаций и в самых сложных климатических условиях, поэтому с 3G, GPS, смартфонами и беспилотным автомобилям они точно разберутся.

Роботы и компьютеры в ближайшем будущем поставят вопрос об изменениях в трудовом законодательстве. Сегодня HR-специалисты уже говорят, что привычная пятидневная рабочая неделя уйдет в прошлое, количество рабочих часов уменьшится, изменится возраст выхода на пенсию. В подобных условиях дотации на поддержание экономики могут лечь на прибыль компаний, которые перешли на автоматизированные системы. Стоит понимать, что резким такой переход быть не может и существует даже мнение, что развитие беспилотности сдерживается намеренно.

Беспилотные технологии, как и все новое, вначале будут приниматься критично и настороженно. Но развитие остановить невозможно, а технологический прогресс уже не раз доказывал бизнесу эффективность и необходимость преобразований. Даже несмотря на юридические, кадровые, налоговые и страховые нюансы, сегодня уже становится понятно, что беспилотные технологии войдут в логистический бизнес уже в самом ближайшем будущем.

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 июля 2017 > № 2234069 Данил Рудаков


Россия. Австрия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2017 > № 2234023 Алексей Капустин

Диджитализация: как требовательные клиенты делают банки лучше

Алексей Капустин

управляющий директор, начальник управления каналов продаж Райффайзенбанка

Что такое диджитализация и как цифровые технологии влияют на обычных людей, а через них — на все розничные бизнесы?

Во-первых, это очень быстрый доступ к сведениям. Любой человек с мобильным телефоном может оперативно найти информацию и затем моментальной ею поделиться с тысячами других людей. Во-вторых, новые каналы и инструменты взаимодействия: текстовые сообщения, лайки и репосты, видеоконтент. Такая среда формирует наш повседневный опыт, стиль общения и привычки. Представление о скорости обслуживания и его качестве у клиентов формируется на основании опыта в онлайне. Мы хотим также общаться с ресторанами, химчистками и даже банками.

И, наконец, все это настолько ускоряет нашу жизнь, что становится значительно меньше свободного времени. И в этом есть определенный парадокс диджитализации: чем быстрее и легче мы получаем доступ к информации, тем меньше у нас времени.

Итак, наши клиенты становятся очень подкованными, могут сами выбрать все продукты, опираются на опыт большого количества других людей и всегда очень спешат. Как это отражается на бизнесе? Вот несколько основных тенденций, которые мы наблюдаем в рознице сегодня и которые, на мой взгляд, сформируют рынок завтрашнего дня.

Неважно — где, важно — что

Если раньше розничный бизнес строился в первую очередь из правильного расположения точек продаж, то теперь на первый план выходит клиент. Все вращается вокруг потребителя: если то, что мы делаем, — хорошо для него, он продвигает нас. Если нет — никакая локация офиса не поможет, и один негативный пост в соцсети может собрать больше просмотров, чем тщательно спланированное рекламное сообщение.

Таким образом, первоочередной ответ на диджитализацию — это не суперинновации, а качественный клиентоориентированный подход.

Например, в банках он выражается в честных и удобных продуктах, простых процессах, оперативном решении клиентских запросов. Но хотя все и говорят про клиентоориентированность, банки вообще по своей природе очень ориентированы на процессы: миллионы клиентов, миллиарды операций разного рода, и высока цена ошибки. Здесь никак нельзя без четких процессов. Это особенно актуально для универсальных банков, предлагающих большой набор продуктов для разных клиентских сегментов.

Единственное решение для таких банков — инвестировать в персонал. Компетентные сотрудники смягчат четкие процессы и развернут их под интересы клиента.

Личность vs скрипт

15 лет назад сотрудники магазинов, банков и иных сервисов в России еще не знали, что такое стандарт клиентского обслуживания. Продавцы не понимали, что вежливость и внимание — это не просто правила хорошего тона, но и важная составляющая бизнеса. Передовые компании начали внедрять стандарты обслуживания, скрипты, обязательные «спасибо за покупку» или «чем еще я могу вам помочь». Прошло время, и сейчас такие «заскриптованные» операторы напоминают клиентам живых роботов и вызывают легкое раздражение. Теперь продвинутые компании говорят о том, что мы должны набирать правильных людей, которые разделяют наши ценности, профессионально обучать их, а они сами решат, как лучше говорить с клиентом. Это единственный путь к качественному сервису и правильной эмоциональной наполненности бизнеса. Ведь всегда приятно поговорить с хорошими людьми.

То же самое происходит и с системами голосового меню. Раньше, позвонив в любой кол-центр, вы после некоторого ожидания попадали на оператора. Сейчас до оператора нужно еще и добраться. У больших кол-центров есть многоуровневое меню, которое с иезуитским усердием выясняет, зачем же человек звонит, чтобы направить его на правильного оператора. Некоторые компании стремятся максимально ускорить выход на специалиста, а в перспективе и вовсе отказаться от голосового меню. Но для этого необходимо, чтобы сотрудники были универсальны — могли решить любой вопрос клиента.

Диджитализация требует качественно новых людей. Конкуренция за них на рынке будет расти в разы.

Многоканальность: быть там, где клиент

Самый очевидный ответ на диджитализацию — это качественное улучшение удаленных сервисов. Современный бизнес должен быть многоканальным, то есть доступным для клиента там, где ему это удобно. Это возможность, которую нам дали современные технологии, и необходимость, которую они сделали для нас обязательной. Качественный сервис должен быть доступен во всех форматах: офис, кол-центр, Facebook, Instagram, Telegram, WhatsApp, чат, электронная почта и в других сервисах, которыми массово пользуются клиенты.

Сейчас запрос через мессенджер и ответ в течение нескольких минут — это норма. Темпы жизни возрастают, люди не хотят тратить время на то, чтобы звонить по простым вопросам. Можно отправить сообщение, не отвлекаясь от других дел.

Основная сложность здесь — избежать «перенаправления» клиентов из канала в канал. Я как-то пользовался чатом в одной очень уважаемой компании с мировым именем. В результате непродолжительного общения мне предложили перезвонить в кол-центр и там опять повторить свою проблему. Это ужасно. Если не можете решить вопрос в этом канале — разберитесь внутри компании, но не заставляйте клиента повторять одно и то же. Его время — бесценно.

Монетизация рутины

Чтобы быть в тренде диджитализации, нужно четко отвечать за то время, которое клиент на тебя тратит, и учиться его экономить. Люди хотят убрать рутину из своей жизни, не хотят тратить время на процессы, которые не создают ценность. Если покупка авиабилетов или выбор отеля еще могут быть для кого-то приятны (ведь мысли об отпуске всегда радуют), то думать о коммунальных платежах и налогах не хочется совсем. Банки одними из первых начали монетизировать желание людей исключить рутину из жизни: мы предлагаем автоплатежи, сервисы для оплаты штрафов, налогов, коммуналки и т. д. Банк думает об этом за клиента.

Такие же тенденции мы уже видим в других сервисных компаниях. В обозримом будущем клиенты смогут забыть обо всем, что лишено эмоций и интереса для них. Все, что делается в бизнесе, должно стать либо совсем «effortless» (то есть не требующим никаких усилий), либо эмоционально наполненным (люди должны захотеть этим воспользоваться — получать эмоции от процесса).

Точки продаж. Быть или не быть?

Бизнес-процессы — это просто отражение нашего обычного мира. Сказать, что через 15 лет точки продаж (отделения банка) и живое общение с менеджерами не будет нужно, примерно то же самое, что сказать, что через 15 лет в принципе живое общение будет не нужным. Мы видим, что происходит с магазинами бытовой техники, одежды и даже книжными магазинами. Очевиден взрывной рост электронной коммерции. Но доля продаж в стандартных магазинах все равно достаточно значительная. Где-то баланс уже найден, а где-то доля электронного бизнеса будет еще увеличиваться. Это произойдет и в банках. В ближайшие пять лет продажи простых продуктов уйдут по большей части в каналы самообслуживания, просто потому что клиентам так будет удобнее. Некоторые банки уже сейчас предлагают оформление карты полностью дистанционно: клиент может заполнить онлайн-заявку и вызвать курьера. Количество клиентов, которым это интересно, постоянно растет, и опыт развитых рынков говорит нам о том, что доля таких дистанционных продаж может достичь 80%.

Тем не менее сохранятся те товары и услуги, которые человек захочет покупать у реального консультанта. В банках — это сложные продажи, такие как ипотека, управление инвестициями, страхование жизни. Уже сейчас главная задача в точках продаж — персонализированный подход, в том числе и для того, чтобы иметь возможность рассказать обо всех тех функциях, которые клиенты могут получить удаленно. Ведь чем более продвинутый онлайн-бизнес, чем больше функций, тем больше времени нужно инвестировать в то, чтобы помочь клиентам с ним разобраться.

В условиях всеобщей автоматизации и диджитализации бизнеса роль человека становится еще более важной. Технологичные решения ставят всех на одну планку качества, скорости, продуктового ассортимента, географии продаж и цены. И только эмоциональные инвестиции в клиента, персональный подход, глубокая экспертиза, человечное отношение могут быть конкурентным преимуществом и ответом ценовому демпингу в бизнесе будущего, так как разницу в отношении клиенты будут ценить всегда.

Россия. Австрия > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2017 > № 2234023 Алексей Капустин


Казахстан. США > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 5 июля 2017 > № 2525591 Улан Каражигитов

Улан Каражигитов, руководитель направления Windows в СНГ: Ежегодно Microsoft инвестирует около $1 млрд в кибербезопасность

По оценкам специалистов по инфобезопасности, ежесекундно появляется четыре вредоносные программы, которые необходимо изучать. Как отмечают аналитики Positive Technologies в своем отчете, 62% кибератак в 2016 году были целевыми, причем, большая их часть была направлена на корпоративные активы. Что предпринимается со стороны крупнейших разработчиков программного обеспечения и о работе корпорации Microsoft в области кибербезопасности в интервью «Къ» рассказал руководитель направления Windows в странах СНГ Улан Каражигитов.

– Улан, расскажите, пожалуйста, что предпринимается корпорацией Microsoft в области кибербезопасности?

– Ежегодно Microsoft инвестирует около $1 млрд в усиление безопасности своих продуктов, пользователей и информационного пространства в целом.

Вся индустрия активно развивает средства защиты на базе облачных технологий. В прошлом году мы представили Windows Defender Advanced Threat Protection (WDATP). WDATP использует элементы машинного обучения для распознавания аномальных процессов на рабочих станциях. Приведу пример: предположим, что последние 6 месяцев сотрудник вашей компании работает за компьютером с 9 до 18. Но в один из периодов на этом же компьютере начинают запускаться процессы в 4 часа утра. Допустим, это был злоумышленник, который пытался получить доступ к конфиденциальной информации, обращаясь на один из серверов компании. Обычный антивирус в данном случае может не сработать, потому как сам процесс еще не причинил никакого вреда. Но обученный WDATP уведомит администратора о том, что на рабочем месте было выявлено нестандартное поведение – активная работа в 4 часа утра.

Таким образом, даже если полная попытка взлома не удалась, компания уже может принять превентивные меры по усилению защиты, не дожидаясь реальной утечки данных или нарушения работы бизнеса. Это новый подход в области защиты и распознавания вредоносных программ, который позволяет бороться с новыми угрозами, которые еще не отражены в большинстве антивирусных сигнатур.

Кроме WDATP есть и другие решения Microsoft, которые могут помочь пользователям обнаружить угрозы и среагировать на них еще до того момента, когда они причинят реальный вред:

1) Exchange Online Advanced Threat Protection – блокирует контент с вирусами и фишинговыми ссылками

2) Advanced Threat Analytics уведомляет о подозрительных активностях.

3) Azure Security Center позволяет распознавать моменты, когда виртуальные машины подвергаются воздействию вредоносных программ.

4) Edge Smart screen – технология распознавания и блокировки фишинговых и других зловредных программ, которые распространяются через интернет. Эта функция встроена в новый браузер Microsoft Edge. С ее помощью удается блокировать около 98% фишинговых ссылок.

Microsoft нельзя назвать новичком на рынке кибербезопасности. Сегодня, благодаря продуманным инвестициям в R&D, покупке перспективных стартапов в области защиты ИТ-систем, компания уверенно входит в список лидирующих производителей. Очевидный плюс использования WDATP и других средств защиты в том, что они уже встроены в операционную систему. То есть на 100% совместимы и не будут вызывать сложностей в установке, не приведут к замедлению работы компьютеров. Можно привести аналогию с подушками безопасности в автомобиле. Никто не покупает подушки безопасности отдельно от авто. Все сразу приобретают транспортное средство с необходимыми элементами защиты пассажиров и водителя. Можно поменять магнитолу, но критические системы безопасности устанавливаются на заводе-изготовителе. Почему именно так? Потому что никто лучше самого производителя не сможет установить и настроить такие системы.

– Как много пользователей обращалось в компанию в Казахстане за помощью от вируса WannaCrypt?

– Было несколько крупных компаний, которые подверглись атаке. Наша служба поддержки оперативно предоставила план действий для восстановления работы компьютеров. Вирус не коснулся пользователей Windows 10, атаке подверглись старые версии операционной системы, где не были установлены обязательные обновления по безопасности. Иногда в больших компаниях процесс обновления программного обеспечения задерживается из-за необходимости согласований и других бюрократических процедур.

В сегодняшнем мире важна скорость принятия решений, даже в вопросах обновления операционной системы.

Во многих компаниях внедрены политики ИТ-безопасности, которые регламентируют права доступа к той или иной информации, но нельзя исключать и человеческий фактор. Мы рекомендуем проводить внутри компаний семинары об ИТ-безопасности, где пользователям будет рассказано о том, что не нужно переходить по подозрительным ссылкам, скачивать файлы с подозрительных сайтов, сохранять вложения от незнакомых адресатов и т.д. Крайне важно оперативно устанавливать патчи и обновления безопасности по всему программному обеспечению, которое используется в организации. Чем дольше компания не обновляет свои системы, тем больше вероятность заражения тем или иным вирусом.

– Когда ожидать следующую версию Windows?

– На самом деле, Windows 10 – это последняя операционная система от Microsoft. Не будет Windows 11, 12 или 50. В прошлом, софтверные компании выпускали новые версии продуктов один раз в 2-3-5 лет. В этот промежуток пользователи всегда работали с одной и той же версией программы. Но сегодня, когда новые вирусы появляются буквально каждый час, такой подход уже не является безопасным. Нельзя работать с программным обеспечением еще год или два после того, как в такой системе были найдены уязвимости. Статистика показывает, что чем больше времени проходило между релизами программного обеспечения, тем большее количество угроз создавалось специально для эксплуатации уязвимостей этих систем. Именно поэтому Microsoft перешла к WaaS модели – Windows as a Service. Установив однажды Windows 10, пользователь будет бесплатно получать 2 крупных обновления в год, где будет добавляться и улучшаться функционал операционной системы. Кроме этого, как и раньше, пользователи получают регулярные обновления по усилению безопасности. Наверняка многие уже слышали про весеннее обновление Windows 10 – Creators Update. Мы добавили новые инструменты для работы с 3D-графикой, усилили защиту и надежность системы. Следующее обновление пройдет осенью и будет называться Fall Creators Update.

– Насколько активно крупные компании переходят на Windows 10?

– В мире сегодня насчитывается уже более 400 миллионов пользователей Windows 10. Переход на новую ОС происходит на 115% быстрее по сравнению с прошлой миграцией на Windows 7. Специально для корпоративных заказчиков доступны такие инструменты, как Upgrade Analytics. С их помощью можно заранее узнать, какие из компьютеров в организации готовы к переходу на Windows 10, а также сегментировать парк ПК, на которых возможны временные несовместимости. Например, производитель еще не выпустил драйвер видео или звуковой карты. Как правило, в 96% случаев рабочие станции полностью совместимы с Windows 10. Исключения могут составлять организации, в которых используются старые самописные программы, например под Windows XP. Иногда бизнесу требуется принять решение – инвестировать в новую версию самописного ПО или терять деньги от нарастающего количества кибер-угроз. Как правило, рациональные руководители в долгосрочной перспективе выбирают переход на Windows 10.

– Каким образом компания защитила казахстанских пользователей от вируса?

– Microsoft – глобальная компания, в вопросах безопасности мы не делим пользователей по географии или каким-то другим признакам. Во-первых, на момент распространения WannaCrypt, обновление безопасности для Windows 7 было доступно уже несколько месяцев. То есть те пользователи, которые своевременно установили его еще в начале весны, не пострадали. Пользователей Windows 10 WannaCrypt полностью обошел стороной, так как эта ОС включает в себя в разы больше функций, которые обеспечивают безопасность на всех уровнях.

Во-вторых, осознавая, что вирус распространяется стремительно, компанией было принято беспрецедентное решение – инвестировать в разработку и выпустить обновление и для старых операционных систем, которые уже не поддерживаются – Windows XP, 8.1, а также некоторых серверных ОС.

– Какова ситуация в РК с приобретением лицензионной ОС Windows?

– Самый выгодный способ покупки легальной ОС – это купить компьютер уже с предустановленной системой. Мы активно сотрудничаем с производителями ПК и ритейл сетями. На сегодня более 80% ПК в продаже – уже с установленной ОС Windows 10. Также лицензии на все пользовательские продукты можно купить онлайн на сайте Microsoft и у наших партнеров в Казахстане.

Нужно отметить, что уровеь пиратства в Казахстане составляет 73%, согласно официальному исследованию BSA Global Software Survey. То есть, на 7 компьютерах из 10 используется нелегальное ПО. Чем это грозит пользователю? Практически всегда в пиратских дистрибутивах содержатся уязвимости, благодаря которым злоумышленники могут получать доступ к компьютеру. К примеру, если сотрудник решит совершить покупку в Интернете и введет на сайте магазина данные своей банковской карты или использует ключи доступа к онлайн-банкингу компании, то с большой долей вероятности киберпреступники смогут получить доступ к этой и другой информации, которая хранится на компьютере, где стоит нелицензионное программное обеспечение. Нужно понимать, что индустрия киберпреступников сегодня – это организованные группы людей, профессионалов и целых транснациональных групп. По оценкам аналитиков, ежегодно такие преступники причиняют ущерб глобальной экономике на $575 миллиардов.

– Как продвигается облачный сервис компании в Казахстане?

– У Microsoft более 200 облачных продуктов. Если говорить о Windows 10, то в ноябре прошлого года было выпущено облачное решение по кибербезопасности – Windows Defender Advanced Threat Protection. WDATP позволяет предотвратить атаки еще в зародыше, используя технологии машинного обучения и больших данных. Кроме этого, офисный пакет приложений Office 365 использует облачные технологии. И, конечно же, платформа Azure, которую активно используют крупные заказчики, а также независимые разработчики.

– Каковы планы компании по продвижению Windows mobile на рынке мобильных устройств?

– Windows mobile теперь входит в семью Universal Windows Platform. Это значит, что любое приложение, написанное под Windows 10, будет корректно работать на всех устройствах – планшетах с ОС Windows 10, смартфонах, устройствах 2 в 1. Соответственно, мобильные устройства получают те же самые обновления, что и настольная ОС.

– Планируется ли сотрудничество компании с госорганами РК и казахстанскими компаниями в области разработки киберщита в Казахстане?

– Практически все продукты Microsoft имеют высокую степень защиты. У нас имеется специальное подразделение DCU – digital crime unit. Его задача – мониторинг киберопасностей, работа с крупными организациями по защите, реагированию и обнаружению зловредных активностей. Совместными усилиями было отражено множество атак и выработаны процедуры по их предотвращению. Мы поддерживаем стремление государственных органов по стандартизации аспектов ИТ-безопасности в Казахстане, и Microsoft, как один из ведущих глобальных вендоров, безусловно готов принять активное участие в этом. Считаю, что в вопросах безопасности крайне важно всестороннее сотрудничество.

– Планируется ли введение новых продуктов на мировой рынок?

– В июле ожидается выпуск специального пакета Business cloud Suite, который включит в себя Office 365, Windows 10 и облачные средства защиты бизнеса. Это упрощенная версия пакета, который пользуется успехом у крупного бизнеса. Теперь ею смогут воспользоваться и представители малого и среднего бизнеса.

– Планируется ли введение новых продуктов на казахстанский рынок?

– Все программное обеспечение выходит на казахстанский рынок одновременно с мировым релизом, процесс полностью синхронизирован.

– Ведет ли компания какие-то разработки в области интернета вещей?

– Да, имеется специальная версия Windows 10 – Windows 10 IoT. Такая же защищенная, но с собственным функционалом; ею могут пользоваться разработчики.

В заключение интервью с Уланом Каражигитовым добавим, что в мае текущего года компания Microsoft объявила о своих планах по приобретению компании Hexadite, специализирующейся на кибербезопасности.

Американская компания Hexadite использует машинное обучение для расследования кибератак и уменьшения ущерба для бизнеса. Компания имеет собственный научно-исследовательский центр, который находится в Израиле. Инвесторами Hexadite являются Hewlett Packard Ventures и венчурные компании TenEleven и YL Ventures.

Стоимость сделки составит $100 млн.

Анонсированное приобретение должно стать заключительным в серии вложений Microsoft в израильские стартапы по кибербезопасности. В январе 2017 года техническая компания заявляла о планах потратить более $1 млрд на исследования и разработки в сфере кибербезопасности. До этого 20 июля 2015 года стало известно о продаже Adallom (израильский разработчик средств защиты облачных продуктов Microsoft Office 365, G Suite (ранее Google Apps), Salesforce.com, ServiceNow и др. ) корпорации Microsoft. Сначала эту информацию распространили СМИ, а затем подтвердили в самой компании. Microsoft купила Adallom за $320 млн наличными. Все 90 сотрудников израильской фирмы остались работать в стране, помогая Microsoft выстраивать локальный бизнес в области информационной безопасности.

Казахстан. США > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 5 июля 2017 > № 2525591 Улан Каражигитов


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев

Доктор в телефоне: какие медицинские стартапы развиваются в России и мире?

Павел Самиев

управляющий директор и член совета директоров Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

Дистанционная медицина, онлайн-приложения для контроля здоровья и консультаций с врачом – это уже большой рынок, но его перспективы просто невероятны. Возможно, это главная «точка роста» сферы услуг в ближайшие годы

Почти все медицинские стартапы так или иначе связаны либо с агрегированием предложений и созданием удобной «экосистемы» для клиентов, либо с онлайн доступом к тому, что раньше можно было получить только при личном посещении клиники или врача. Когда наберется критическая масса пользователей таких услуг, наше представление о медицине будет радикально отличаться от привычного.

С начала 2010 года более 56% всех стартапов в сфере страховых технологий предоставляют решения, направленные на медицинское страхование — больше, чем во всех других страховых сегментах вместе взятых. Более половины всех медицинских стартапов находятся в США.

Американские компании в сфере цифровой медицины в первом квартале этого года получили $2,5 млрд инвестиций. Это рекорд по количеству сделок, хотя объем вложений и не самый высокий. Крупнейшим инвестором в первом квартале стала компания Venrock, которая вложилась в том числе в Virta Health. Эта компания объявила, что способна победить диабет второго типа.

В прошлом году за этот же период медицинские стартапы получили $1 млрд инвестиций, причем основная доля пришлась на страховую компанию Oscar, получившую $400 млн.

Oscar Health Insurance разработала очень простое и понятное приложение для поиска врачей. Система быстро связывает клиента с врачом. Клиенты могут сравнивать стоимость медицинских услуг в разных клиниках, а через понятный интерфейс сайта отслеживать свои платежи и счета. В случае оформления страховки у Oscar клиенты получают возможность бесплатного посещения терапевтов и телефонных консультаций с врачами. Система Oscar собирает данные по визитам своих клиентов к врачам, оценивая результаты и стоимость, а затем использует эти данные, чтобы найти возможности экономии для своих клиентов. Данные о платежах клиентов после визитов к врачам помогают системе при следующем обращении предложить клиенту более выгодный вариант без снижения качества лечения. Oscar показывает один потенциально самый выгодный вариант, чтобы еще больше облегчить выбор.

Мобильное приложение HealthTap позволяет человеку в любой точке мира (разумеется, если там есть интернет) задавать врачам вопросы, связанные со здоровьем и медициной. Проконсультировать пациентов готовы 43 000 докторов из США. На сегодняшний день они уже успели дать почти миллиард ответов и получить более 8 000 благодарностей за спасение жизни. Специалисты отвечают в текстовом формате, как в социальной сети. При этом на один вопрос могут ответить много медиков. За небольшую плату можно также связаться со специалистом с помощью личного сообщения. Кроме того, приложение позволяет подобрать себе врача и записаться к нему на консультацию. Для беременных женщин и мам есть специальный раздел Doctor Moms, где на вопросы отвечают доктора, у которых есть собственные дети.

HealthTap появился, потому что тема медицины — одна из самых востребованных в интернете. Ежемесячно Google регистрирует больше миллиарда таких запросов, но пользователи признаются, что ответы из сети редко оказываются полезными. Создатель приложения — писатель, куратор TEDx и бизнес-ангел Рон Гутман — решил исправить это. Запустить и поддержать работу HealthTap ему помогли 20 инвесторов.

Рынок российской медицины пока очень консервативный, появление здесь инновационных сервисов — большой прорыв. Тем не менее современное поколение переносит свой опыт из других сфер и на медицину, ожидая в этой области появления технологичных и удобных сервисов. Отечественный медицинский рынок начинает активно впитывать инновационные решения и подстраиваться под потребности человека. В России технологии «uber-медицины» только начинают свою активную жизнь.

Так, одной из крупнейших сделок в первом квартале этого года на российском рынке стало получение медицинским стартапом Doc+ $5 млн от Baring Vostok и Яндекс. Обе компании уже инвестировали в Doc+ год назад $5,5 млн. Doc+ — это оператор сервиса вызова врачей на дом, который с апреля этого года начал предоставлять также медицинские онлайн-консультации. В планах компании в том числе создать единую медкарту пациента, куда будут подгружаться данные из любых клиник, где лечились или обследовались клиенты.

Еще пример — пилотный проект группы «Ренессанс страхование» с медицинским стартапом Medico. Medico — специализированный геотаргетированный сервис по вызову врача на дом. Доктор видит включенные в полис услуги и может при необходимости дистанционно получать согласование от медицинского пульта страховщика по дополнительным манипуляциям.

Ответ на вопрос о том, какие еще инновационные инструменты появятся в медицинском страховании в ближайшие три–четыре года, следует искать на американском рынке, так как российские стартапы обращают свое внимание именно на этот технологически продвинутый рынок. При этом важно делать поправку на российские реалии — невысокий уровень инвестиций и недостаток инфраструктуры. Российской отрасли платного здравоохранения предстоит пройти еще долгий путь для того, чтобы стать удобной и технологичной для пациентов. Но появление медицинских стартапов, конечно, будет способствовать лучшему медицинскому обслуживанию в будущем.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232844 Павел Самиев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232839 Артем Голдман

Задушевный друг: почему чат-боты пока не поддерживают свободные беседы и почему это не нужно?

Артем Голдман

Соснователь сервиса Visabot

Сегодня более чем распространено мнение: боты несовершенны — ведь с ними неинтересно общаться. Пока это не нужно: боты хорошо решают конкретные задачи

— Чего мы хотим?

— Чат-ботов!

— Когда мы хотим их?

— «Простите, я не понимаю ваш запрос»

Именно такую беседу, видимо, в рамках демонстрации возможностей современных диалоговых интерфейсов решили процитировать организаторы Chatbotconf 2016, проходившей в Вене в октябре 2016 года. Такой обмен репликами был приведен на всех сумках для участников мероприятия. Этот случай отлично иллюстрирует то, что сегодня более чем распространено мнение: боты несовершенны — ведь с ними неинтересно общаться. На мой взгляд, в подобных размышлениях — в корне ошибка.

Нужно отдавать себе отчет, что боты не создаются для общения. Они призваны автоматизировать рутинную работу — повторяющиеся действия, которые отнимают у каждого из нас кучу времени. Поэтому думать о ботах как о замене человека неверно. Робот-пылесос — это робот, который ездит и собирает пыль. Он экономит вам время на уборку. Но при этом робот-пылесос не должен уметь поддержать разговор о вашей неудавшейся любви. Точно так же ему не нужен антропоморфный облик — он не должен быть роботом в виде человека, который возит пылесос в руках (как любили нам представлять его в старых фильмах про будущее). Другой наглядный пример — робот-полицейский. Как бы нам ни нравился герой Питера Уэллера, вряд ли роботы на страже порядка будут ходить по улицам и высматривать злоумышленников в метро. Робот-полицейский в будущем — система на основе машинного обучения, которая в реальном времени будет распознавать лица, анализировать эмоции прохожих, вникать в суть разговоров и, в случае опасности, отправлять оповещения. В общем, это важно: боты не люди, их задача — решить задачу быстрее, лучше, дешевле, чем мы. И да, им не нужно быть похожими на человека.

Лично я недавно побывал на презентации бота, который призван снять головную боль человека во многих повседневных ситуациях. Например, этот бот сможет звонить в ненавистные службы поддержки и общаться с ботами, выполняющими роль представителей компаний, для подключения или отключения каких-либо услуг. Удобно, верно? Полагаю, еще пару лет — и у каждого из нас будет бот и, скорее всего, не один. И наши боты будут общаться с ботами наших подрядчиков.

Насколько велик сегодня рынок чат-ботов? Точных подсчетов нет, можно ориентироваться лишь на объемы потенциальных рынков в отдельных отраслях: например, в США рынок клиентской поддержки составляет $100 млрд, рынок сервисов для правового сектора — более $450 млрд, но вопрос о том, какова может быть в данных нишах доля, «отвоеванная» чат-ботами, остается открытым. Интересно то, что к чат-ботам пользователи и разработчики привыкают быстрее, чем когда-то к мобильным приложениям. По подсчетам Bloomberg, спустя полгода после появления платформы чат-ботов Facebook с ней работали 34 000 разработчиков, в то время как после 14 месяцев работы AppStore мобильными приложениями занимались только около 12 500 специалистов. То же опережение по темпам роста — среди пользователей. Спустя три месяца после запуска AppStore магазин приложений насчитывал 7500 приложений, Facebook Messenger platform (после тех же трех месяцев работы) — 11 000 ботов. Спустя полгода в AppStore было 15 000 приложений (рост составил 100%), а у Facebook Messenger platform — 30 000 (170% роста).

Рост индустрии чат-ботов в последнее время связан во многом с развитием платформ для их запуска.

Facebook,Viber, Wechat и даже Skype поддерживают создание ботов. А в каких приложениях вы сейчас проводите 90% своего времени перед экраном? Правильно: в мессенджерах. Пользователям уже даже не нужно открывать браузеры — instant articles и другие инструменты позволяют переходить на сайты внутри мессенджеров. Это подтверждает официальная статистика: по результатам отчета App Annie за 2016 год Facebook, WhatsApp, Facebook Messenger, Instagram и Snapchat — лидеры по совокупному объему мировых загрузок в AppStore и Google Plaу. И, вообще говоря, вдумайтесь: у Facebook Messenger более 1,2 млрд пользователей, это седьмая часть населения планеты.

Лично мне близки чат-боты в юридической сфере (автор статьи представляет компанию Visabot, развивающую чат-боты для работы с визовыми документами). В этой отрасли все началось несколько лет назад, когда Джошуа Браудер, студент Стенфорда, запустил бота DoNotPay для возврата денег за неправильно выписанные штрафы в Англии. За несколько первых месяцев работы DoNotPay помог оспорить около 17 000 штрафов. Чем отличается для пользователя работа с юристом в специализированной фирме и взаимодействие с DoNotPay? В первом случае даже до первичного обращения пользователь будет ждать от двух дней до недели: нужно, чтобы у специалиста нашлось «окошко». Консультация обойдется примерно в $500. В случае работы с чат-ботом нужно потратить пять минут на заполнение документов, а работа с DoNotPay пройдет бесплатно или условно бесплатно.

Я лично уверен, что через пару лет пользователи в такой ситуации будут обращаться не к юристу, а к его боту. Это чем-то напоминает то, что произошло с фитнес-тренерами. Спортивные инструкторы средней руки набирают побольше клиентов и активно тренируют их. Проводя в день 3-5 занятий за примерно 5000 рублей, они зарабатывают около 700 000 рублей в месяц. Однако не все могут позволить себе фитнес-тренера за такие деньги.

Поэтому продвинутые тренеры делают деньги иначе: они создают свою программу, оформляют ее в виде приложения или чат-бота — доступ к ней обходится в среднем 100 рублей в месяц. При хотя бы 10 000 скачиваний (а это очень консервативная цифра, если фитнес-тренер правильно наладит онлайн-продвижение) фитнес-тренер зарабатывает уже около 1 млн в месяц. И это притом что проводить время в зале с клиентами уже не нужно.

Те же самые стратегии могут работать для юристов. Сегодня не так много желающих работать с «бедными» клиентами. Но стоит превратить свою экспертизу в алгоритм, потратив на это немного времени, — и можно масштабировать свой бизнес, сократить временные издержки.

В кабинетах с большими деревянными столами и часами в виде Фемиды, я часто слышу: «Юридические услуги не могут быть автоматизированы, очень много нюансов». На мой взгляд, такая логика работает, только если вам нужно «подмазать» судью или позвонить знакомому прокурору. Да, вот этого бот сделать не может. Пока не может.

Если вдуматься, юридическая консультация — это интерпретация законов юристом в понятной форме с предложением различных вариантов решения задачи клиента. Никакой человек не сможет запомнить объем информации, а также отследить изменения в законодательстве лучше, чем машина (а в будущем — искусственный интеллект). Поэтому у плохих юристов будут плохие боты. Скорее всего, вскоре мы увидим разделение чат-ботов на качественных и некачественных. Думаю, это будет происходить во всех отраслях.

Где уже видны грядущие изменения?

Самая очевидная отрасль — водители. В этом контексте автоматизация придет не только на рынок такси (а именно о беспилотниках для них пишут в последнее время СМИ) — самолетами, кораблями, поездами на уже «обкатанных» маршрутах управлять намного легче, чем легковушками с «шашечками» в Нью-Йорке.

Чат-боты проникают в работу клиентской поддержки в самых разных областях. Пока мы видим лишь «фрагментарные» внедрения, изменения идут не так быстро, как бы хотелось. Например, уже сегодня можно позвонить в контакт-центр «Аэрофлота» и, сказав «Аэрофлот Бонус», начать разговор с нужным специалистом. Переключение происходит автоматически. Это — первый шаг. Но если сейчас боты в службе поддержки уже экономят время для соединения с нужным работником, то в будущем бот сможет решать конкретную проблему, например заменить билет. В отелях, бизнес-центрах и в тех же аэропортах стойки регистрации чат-боты могут заменить уже сегодня: автоматические системы смогут поддержать разговор, ответить на интересующие вопросы, решить многие проблемы посетителей.

Еще один рынок для ботов, где они уже входят в жизнь, — доставка. Все идет к тому, что у вас будет личный дрон, который будет летать в одну из точек выдачи Amazon и доставлять покупки. Лично мне в Сан-Франциско еду доставляет робот, разработанный командой Marble.

Наконец, я вижу большие возможности по автоматизации работы аналитиков — в самых разных организациях. На днях я общался с фондом, где решения об инвестициях принимает алгоритм. Система на основе информации в сети и анализе реакции пользователей на продукт в соцсетях выдает руководителям фонда вердикт: стоит ли вкладывать в данную компанию?

Я, кстати, уже не говорю о том, что боты смогут предсказывать результаты скачек, футбольных матчей, маркетинговых кампаний, безусловно, справляясь с задачей лучше человека.

Сегодня чат-боты решают достаточно узкие задачи, тем самым решаются сложности распознавания запросов. Поэтому на текущем этапе боты должны создаваться для очень узких услуг.

Пример DoNotPay показателен — это только штрафы в Великобритании, бот распознает ситуации: оставил машину в аэропорту на парковке, рейс задержали, ты попал на штраф. Согласно британскому законодательству, такие штрафы должны обнулять, но для этого необходимо создать пакет документов и отправить его в нужные ведомства и органы. Юристы получают за такую операцию около £500. А DoNotPay, точно так же собирающий пакет документов, как я отмечал, делает это бесплатно. Результат: DoNotPay воспользовались более 250 000 человек, сервис сэкономил им более £1 млн.

Есть уже достаточно много других примеров ботов из юридической отрасли (компания, которую представляет автор, Visabot, помогает с иммиграционными вопросами в США. — Forbes).

Coralie — это виртуальный помощник, который помогает пострадавшим от военной сексуальной травмы. Недавно этот сервис получил награду Tech for Justice hackathon во время ABA Techshow.

Docubot — чат-бот, который работает через веб-сайты юристов, чтобы помочь потребителям создавать юридические документы, а также выполнять заказы клиентов.

LawDroid — бот, который позволяет пользователям бесплатно открыть бизнес через мобильное приложение.

LawGeex LawBot — чат-бот, который можно добавить в Slack, а затем отправить юридические контракты для анализа. Бот LawBot создан индийской компанией LawRato, он тоже предполагает работу с юридическими вопросами и получение рекомендаций юристов. Legalibot работает для пользователей из Испании, он помогает пользователям составлять юридические документы и контракты через Facebook Messenger.

Lexi от австралийской компании LawPath может использоваться для создания бесплатной политики конфиденциальности или соглашения о неразглашении.

Speakwithscout из Австралии тоже работает через Facebook Messenger, он помогает предоставить юридические рекомендации и ссылки на адвоката.

И это множество примеров только из одной сферы.

Занимаетесь бронированием отелей? С технической стороны обработать запросы вроде «мне нужен самый дешевый отель в Берлине с 10 по 12 мая» на разных языках с учетом технологий машинного обучения для перевода — это уже элементарно. Это можно сделать, чтобы подключить уже готовые решения (вроде Api.ai) или воспользовавшись IBM Watson.

Так что в создании бота, который будет решать конкретную задачу, технических «тупиков» очень мало.

Когда мне говорят, что бот «такого не может», я ссылаюсь на самоуправляемые машины (которыми, по сути, управляет система с машинным обучением, AI), они уже колесят по Сан-Франциско. Или робота-врача DaVinci, который уже умеет делать некоторые типы операций самостоятельно.

Как видим, речь идет о понятных задачах в ответ на достаточно узкие запросы пользователей. Проблемы начинаются тогда, когда создатели заявляют: бот — это ваш друг, с ним можно разговаривать. До этого уровня боты пока не выросли. Возможно, это случится позже: чем больше будет агрегировано разных ботов на одной платформе (чем сейчас занимается Amazon Alexa), тем больше данных будут обрабатывать помощники, тем «умнее» они станут.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2017 > № 2232839 Артем Голдман


США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231571 Ангелина Кречетова

Сбой на биржевых порталах «обрушил» цены акций Apple и Amazon

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Акции Microsoft и eBay, напротив, на некоторое время «подскочили» на десятки процентов, о чем свидетельствовали ошибочные данные Bloomberg, Thomson Reuters и Google Finance

Сбой, ставший причиной некорректных данных Bloomberg, Thomson Reuters и Google Finance о фондовом рынке Nasdaq, стал причиной резких движений цен акций некоторых крупнейших компаний мира, включая технологических гигантов Apple, Microsoft и Amazon, сообщает Financial Times. Ошибочные сообщения получили множество трейдеров в Азии, отмечает издание.

Искаженная информация о стоимости акций появились на различных платформах, включая Yahoo Finance, Google Finance и терминалы Bloomberg между 6 и 7 утра по гонконгскому времени, после того, как рынки акций США закрылись досрочно в преддверии празднования Дня независимости.

В результате сбоя, который, по информации Nasdaq, был вызван неверными тестовыми данными, некорректно распространенными сторонними провайдерами, включая Bloomberg, стоимость некоторых акций недолгое время отражались на отметке $123,47, что соответствует падению на 14% для акций Apple, на 87% — для Amazon и росту на 79% для Microsoft. «Выиграли» от сбоя акции eBay, которые подскочили на 253,5%, пишет Financial Times.

Издание указывает, что в случае реального такого снижения акций, рыночная капитализация Apple рухнула бы на $104 млрд. Капитализация Amazon снизилась бы на $396 млрд, а Microsoft – увеличилась бы на $415 млрд.

Представитель Nasdaq Джо Кристинат заявил изданию, что сбой никак не отразился на реальных сделках. «Это проблема провайдеров, а не Nasdaq», — подчеркнул он, добавив, что FactSet и Nasdaq.com отражали корректные ценовые данные.

Представитель Bloomberg сообщил, что с вопросами следует обращаться в Nasdaq, отказавшись от дальнейших комментариев. Согласно последнему сообщению о статусе систем от Nasdaq, «системы работают нормально», при этом, как отмечает издание, не все котировки акций кажутся достоверными. Так, стоимость акций биотехнологического гиганта Amgen некорректно показывалась на Google Finance утром в Азии – бумаги компании упали на 28% до $123,45. В понедельник эти акции закрылись по $172,80.

Рынки американских акций в США 3 июля были открыты до середины дня и будут закрыты 4 июля в связи с празднованием Дня независимости. После закрытия регулярной сессии на Nasdaq акции обычно торгуются еще четыре часа. Регулярный рынок закрывается в 20.00 по Гринвичу, но, по словам Кристината, раннее закрытие в 17.00 3 июля могло повлиять на некорректные сведения, которые обычно рассылаются по итогам каждого торгового дня.

США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231571 Ангелина Кречетова


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231531 Денис Долматов

Стратегия копирования для стартапов: когда отставание на пользу

Денис Долматов

генеральный директор CarPrice

Проверенные мировые модели дают большие гарантии успешности — как для предпринимателей, так и для инвесторов.

В мире существует около 50 клонов Instagram и более 40 – Uber. Пока предприниматели думают, адаптировать зарубежные идеи или ждать вдохновения на собственную уникальную, копикэты двигают экономику.

Когда отставание – на руку

Пожалуй, первая и самая крупная на сегодня компания по созданию копикэтов успешных проектов – бизнес-инкубатор Rocket Internet. Основана в Германии в 2007 году и за 10 лет инвестировала в 75 стартапов-клонов в более чем 50 странах. Основатели выбрали стратегию копирования успешных американских бизнес-моделей и их адаптации на немецком рынке. Первой крупной сделкой стала продажа Alando своему же прототипу eBay за $50 млн всего через 100 дней после старта проекта. За ней последовала CityDeal – покупка стоила Groupon $170 млн.

Почему инвесторы вкладывают в копикэты, а не стремятся в первую очередь поддерживать оригинальные идеи? Ответ прост. Каждый стартап – в своей основе рисковый для инвестора проект. И амбициозная заявка стартапера создать уникальную компанию уровня Google, Facebook или Apple, скорее, оттолкнет опытного стратега. Проверенные мировые модели дают большие гарантии успешности.

Отставание российского технологического рынка по оценкам разных экспертов варьируется от 5 до 10 лет, от европейского – на 5-7. Согласитесь, довольно сложно говорить о появлении в России уникальных в мировом масштабе проектов. Однако именно отсталость той или иной отрасли в стране играет местным предпринимателям на руку: появляется возможность перескочить в развитии некоторые «ненужные» фазы развития индустрии. Так получилось с российским рынком подержанных автомобилей: в развитых странах много десятков лет существовали аукционы подержанных машин, на которых автодилеры обменивались автопарками, обычно без возможности участия физических лиц. Для этого они свозили сотни машин на аукционную площадку и после торгов разъезжались по местам дальнейшей их перепродажи. И в определённый момент кто-то запустил онлайн-аналог традиционного аукциона, который позволил торговаться за машину, не перемещая её физически, а выставляя только её карточку.

Компания CarPrice как раз была создана как аналог этих успешных онлайн-аукционов в мире: немецкого Wirkaufendeinauto и дубайского Sellanycar. Один из основателей Оскар Хартманн двумя годами ранее инвестировал в Wirkaufendeinauto, менее чем за год выручка компании превысила 1 миллион долларов. И поэтому мы взяли за основу зарубежную бизнес-модель покупки автомобиля у физического лица и продажи его автодилеру через онлайн-аукцион. У российских участников авторынка эта модель вызывала много сомнений. Привычные способы продажи подержанной машины «от частника частнику» и трейд-ин многим казались незыблемыми. Но основатели CarPrice ясно увидели недостатки этих двух форматов и решили создать новый проект. И, как показало время, он оказался рабочим.

Глобальный vs региональный

Копикэты могут быть двух типов: по тем проектам, которых еще нет в стране, или по тем, которые уже существуют. Какие могут быть риски в первом и во втором случае?

В первом случае можно не продумать все локальные различия. Например, просчитаться в моделировании: если окажется, что маржа ниже, а доставка дороже, то вся бизнес-модель распадется. Во втором случае может оказаться, что рынок, например, может удержать только одного или двух крупных игроков. И последующим проектам придется делить малую часть рынка. Или более успешным может оказаться тот, у кого больше «карман», – он дольше может позволить себе работать в убыток. И если копикэт рассчитывает моментально зарабатывать прибыль, у него это не получится, потому что конкурент будет намеренно генерировать убытки, чтобы его утопить, рассчитывая на захват доли рынка в будущем.

Ни один копикэт в принципе не может быть полным клоном существующей компании. Почему? Начнем с простого. В процессе развития проекта на ежедневных совещаниях команда не может работать в режиме «давайте посмотрим, что на сегодня сделал наш прототип». Обычно информация закрыта и максимум, что возможно, – это иногда сверяться с курсом развития по внешним проявлениям. Поэтому в ежедневном рутинном режиме каждая компания живёт своими ежеминутными задачами, руководствуясь собственной стратегией. В итоге пути бизнесов естественным образом расходятся. Одинаковым продукт получается только в том случае, если компания сама открывает филиал и полностью диктует направление развития, но это уже не копикэт.

Конечно, нельзя забывать о противостоянии глобализации и сохраняющейся специфике рынков. Что лучше: Amazon или Ozon? Соревнование среди конкурентов идёт по типовому набору преимуществ: цена, скорость, ассортимент, надежность, удобство. По ассортименту и ценам локальным поставщикам сложно конкурировать с международными, поэтому Amazon и Aliexpress по этому параметру побеждают. А вот скорость у российских интернет-ритейлеров естественно выше. Карта плюсов и минусов для каждого проекта вырисовывается своя, и нельзя впрямую сравнивать Ozon с Amazon. Поэтому адаптация модели продиктована рынком и его условиями.

А был ли копикэт?

Скопировать полностью зарубежные проекты чаще всего невозможно: требуется глубокая адаптация. Поэтому зачастую российские клоны уходят далеко от зарубежных проектов. И когда проект адаптируется под локальный рынок – можно ли назвать его копикэтом?

Копикэт может не только уйти от прототипа, но и попытаться сместить его с рынка. Возьмем пример Китая, имеющего репутацию страны копикэтов. Ма Хуатен, председатель совета директоров и главный исполнительный директор телекоммуникационной компании Tencent, известен тем, что мастерски переносит мировые идеи на китайский рынок. Tencent сегодня владеет сильными копикэтами онлайн-сервисов: Tencent Weibo (аналог Twitter), мессенджерами WeChat и QQ, крупнейшей в Китае и третьей в мире социальной сетью Qzone, платежной системой TenPay (аналог PayPal). Компания придерживается стратегии выжидания: после выхода на рынок передовой технологии, Tencent копирует идею, улучшая решение, становится лидером в Китае. И на этом не останавливается. Так, аналог Uber и лидер на своем рынке компания Didi Kuaidi, в которую инвестировала Tencent, планирует международную экспансию.

Что должны предпринимать компании, если конкуренты копируют их? Скажу на своем опыте. После того, как мы вышли на рынок в 2014 году, у нас самих появились копикэты – схожие по бизнес-модели онлайн-аукционы. Как мы к ним относимся? Положительно. Мы понимаем, что на рынке должна быть конкуренция. Это дает уникальную возможность: взглянуть на своей бизнес со стороны. Сейчас наш основной конкурент – это привычка людей продавать из рук в руки и чрезмерная самоуверенность автовладельцев, которые почему-то не боятся реальной угрозы быть обманутыми при попытке частной сделки. Наша задача на сегодня – повышение престижа онлайн-аукционов и рост доверия к нашему бренду. И эта задача сильно отличается от рынков Германии или Великобритании, где лишь 7-10% продаж проходят «из рук в руки», что лишний раз доказывает, что полный копикэт невозможен.

Каждый проект уникален, как бы он ни пытался следовать за своим прототипом. Бизнес развивается, ищет свои уникальные преимущества и пути развития и наступает уже на собственные, а не чужие грабли. Идеи витают в воздухе, их надо брать и перекладывать на свой рынок. Если бы предприниматели из ложной скромности не брали чужие идеи за основу просто потому, что они уже существуют, экономика развивалась бы гораздо медленнее. Это общий вопрос глобализации – границы открыты как информационно, так и физически, и поэтому идеи перетекают также, как и товары. Делайте копикэты, друзья, не стесняйтесь!

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231531 Денис Долматов


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 4 июля 2017 > № 2231468 Илья Сачков

«Нельзя выиграть бой, когда ты один на ринге»

«Те, кто защищает критически важную инфраструктуру, считают, что они в безопасности; это связано с тем, что хакеры „охотятся" за деньгами в каком-то другом месте»

К. Бхарат Кумар (K. Bharat Kumar), The Hindu, Индия

Илья Сачков — генеральный директор российский компании Group-IB, работающей в сфере информационной безопасности. Он выглядит и ведет себя как настоящий интеллектуал в сфере программирования: блестящие манеры, обходительность, невозмутимость — даже тогда, когда сообщает шокирующую информацию в самом разгаре интервью для The Hindu. Он достает ноутбук, загружает защитную программу, разработанную его компанией, и показывает экран автору статьи, а там… информация о последней успешной атаке хакеров и кража ими учетных данных пользователя из Министерства иностранных дел на домене, принадлежащем правительству Индии.

Group-IB, основанная господином Сачковым 14 лет назад, недавно участвовала в преследовании злоумышленников, и это был 120-й случай совершения киберпреступления, которым она занималась. Последнее преступление оказалось наиболее тяжким — преступники были осуждены на 20 лет за мошенничество, от которого пострадали люди в 60 странах.

Выдержки:

The Hindu: Похоже, что сейчас наблюдается резкий рост числа киберпреступлений. Почему?

Илья Сачков: Организованная киберпреступность в основном имеет целью получение денег. Здесь распространено мошенничество в банковской сфере. Когда хакеры атакуют корпоративные аккаунты, они могут также повлиять на работу критически важной инфраструктуры. Однако если разобраться, цель взлома — получить деньги. Соотношение случаев взлома ради получения денег к количеству взломов, совершаемых с другими целями (доступ к политической информации или кибертерроризм) — 99 к одному. Когда инструменты, которые используют для взломов ради наживы, начинают применять для кибершпионажа, — это опасно. В обоих сценариях одни и те же инструменты и вирусы работают эффективно. Вот почему важно, чтобы кто-то вроде нас преследовал и тех и других преступников, ведь у них одинаковые методы «работы». Методы, которые изначально применялись организованными преступными группировками, были «переработаны» и использовались спецподразделениями Северной Кореи для кибершпионажа. След в деле о хищении 81 миллиона долларов из Банка Бангладеш уходит четко в Северную Корею, это данные нашего исследования.

— Какова ваша специализация?

— В первую очередь, наш опыт работы и бизнес в целом связаны с расследованием преступлений в цифровой среде и компьютерной криминалистикой. Мы являемся крупнейшей криминалистической лабораторией в Восточной Европе, занимаемся как «классическими» цифровыми технологиями, так и расследованиями случаев применения вредоносного ПО. Мы осуществляем защиту инфраструктуры очень высокого уровня — на уровне интернет-провайдеров в некоторых странах, с помощью ботнетов и т. д. Кроме того, мы предлагаем услуги киберразведки.

Мы участвуем в тысяче хакерских форумов по всему миру. Большинство из них имеют закрытый характер, и попасть туда не так просто. Мы также обеспечиваем защиту российских доменов.ru,.rf,.su и т. д.

— Как вы обеспечиваете чью-то защиту, если не знаете киберпреступника?

— Ключевое значение имеют инфраструктура и интеллект сотрудников. В настоящее время в нашей команде работают 200 человек; мы рассматриваем возможность расширения штата до 300 сотрудников в следующем году. Наши клиенты — это IT-компании, компании, предоставляющие банковские, финансовые услуги и услуги страхования (BFSI), а также государственные ведомства и знаменитые бренды, поскольку их защита является основной областью нашей работы.

— У вас совместное предприятие с госкорпорацией Ростех. Это маловероятное сочетание?

— Мы являемся стартапом, а Ростех — крупная государственная корпорация с диверсифицированным бизнесом «под одной крышей». Посредством Ростеха мы становимся участниками очень крупных проектов. В свою очередь, они нуждаются в технологиях высокого уровня. Поэтому и было создано совместное предприятие. Мы применяем технологии для защиты критически важной инфраструктуры и намерены экспортировать такие технологии в разные страны. Например, для начала работы с очень крупным государственным ведомством в другой стране необходимо три года — это только базовый подготовительный этап. Мы предпочитаем продвигаться быстрее. И Ростех нам в этом помогает.

— Каких необходимых элементов не хватает для защиты критически важной инфраструктуры во всем мире?

— Всем странам нужны законы о киберпреступности. Хотя безопасность критически важной инфраструктуры чрезвычайно важна, хакеры в основном нацелены на деньги. Нам всем кажется, что такая инфраструктура защищена; но это потому, что ее не слишком часто атакуют. Если такие атаки происходят, у нас возникают проблемы с этой инфраструктурой. Тем, кто отвечает за ее защиту, кажется, что все нормально, тогда как на самом деле это не так. Здесь можно привести такой пример: когда боксер один на ринге, он уверен в своем мастерстве, однако для того, чтобы в этом убедиться, нужен другой боксер.

— Осуществляете ли вы продажи в Индии?

— Мы налаживаем инфраструктуру продаж в Индии. Мы создаем базу в Дубае, которая также будет охватывать Индию. Мы ищем торговых партнеров, или интеграторов, в Индии, и Ростех может быть заинтересован в том, чтобы предложить услуги по защите правительства, военных объектов или инфраструктуры и т. д.

Мы видим огромный потенциал в банках, финансовых и страховых компаниях Индии, а Ростех видит потенциал в защите индийских военных и правительственных активов. Индийский рынок услуг по обеспечению безопасности начинает стремительно расти. Мы также намерены предлагать услуги провайдера в сфере управления информационной безопасностью на абонентской основе, а не только продавать продукцию.

— Вы показали нам пример взлома. Как это работает?

— При отслеживании кражи данных важно отслеживать сетевую коммуникацию безо всяких установок и делать это удаленно. Мы отслеживаем все это и затем связываемся с клиентами, если обнаружен взлом.

Для получения данных о счетах хакеры используют фишинговые сайты и вредоносное ПО. Обычно они охотятся за регистрационными данными, хранящимися во внутренних системах компаний или внешних клиентских сервисах, таких как интернет-банкинг. Вредоносные программы загружают украденные данные на командные серверы (C&C), контролируемые хакерами. Такие серверы являются центральными пунктами сбора данных. Мы отслеживаем скомпрометированные данные, анализируя сетевые протоколы, которые использует вредоносное ПО для коммуникации с командным сервером.

Для такого мониторинга Group-IB применяет специальные датчики, находящиеся в разных сегментах сети. Датчики определяют командные серверы и сканируют контакты вредоносного ПО с этим сервером на предмет скомпрометированных данных. Благодаря совместным расследованиям с правоохранительными органами и сотрудничеству с провайдерами хостингов Group-IB получает копии хакерских серверов, которые нередко содержат большие объемы скомпрометированных данных.

В случае фишинговых атак перехваченные журналы регистрации данных могут временно или постоянно храниться локально или пересылаться на электронные адреса хакеров. Специалисты компании отслеживают фишинговые ресурсы и собирают файлы конфигурации таких сайтов для определения методов, применяемых хакерами для хранения журналов с украденными данными и затем локализуют их с целью выявления всех скомпрометированных пользователей.

— Какой случай был самым сложным в вашей практике?

— Самые сложные преступления, которыми мы занимались, были связаны с Carberp, Anunak и Cron. Anunak была российской группой киберпреступников, которая атаковала финансовые учреждения и в 2014 году всего за год украла почти 25 миллионов долларов. Cron заражал до 3,5 тысяч мобильных устройств в день, а всего от него пострадали около миллиона пользователей таких устройств.

Вымогатель WannaCry — хороший урок для компаний. В 2017 году следует иметь резервные копии данных. Без этого даже не пользуйтесь интернетом на компьютере. Хорошо, что СМИ придали этому такое большое значение. С технической точки зрения Wannacry не является чем-то особенным для нас. Но повышение осведомленности весьма нас порадовало. Все говорили о кибербезопасности. Если теми же методами воспользуются кибертеррористы, последствия могут быть куда хуже.

— По вашим оценкам, в каких странах кибербезопасность находится на высоком уровне?

— Япония и Германия занимают первые места по защите своих систем. Я полагаю, это часть их культуры. Пользователи из других стран начинают думать об информационной безопасности уже после того, как инцидент произойдет. Это можно понять. Обычно люди начинают думать о здоровье тогда, когда оно подводит.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 4 июля 2017 > № 2231468 Илья Сачков


США > СМИ, ИТ. Транспорт > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231434 Руслан Мамедов

Стратегия Uber: пан или пропал

Руслан Мамедов

Директор Бизнес-инкубатора РЭУ им. Г.В. Плеханова

Uber - самая убыточная и быстроразвивающаяся компания в мире. В чем ее риски?

Даже если бы не было самого сервиса Uber, то его надо было придумать. Иначе не было бы историй про «мыльный пузырь Uber», забастовок таксистов, «смерти модели Uber» и т.д.. Но если отмести лирику и оценить бизнес-модель компании, то Uber – революционер. Это значит, что в глазах одних инвесторов она – проект нон грата, зато другим представляется потенциальным «золотым дном». Предстоящее IPO, которое выпадает на период, когда компания-сказка приобрела более земные очертания с точки зрения прибыли, заставили менеджмент и инвесторов принести в жертву авантюрного Каланика, как бы намекая участникам IPO: «Не стесняйтесь подсаживаться в наш кэб, мы поедем дальше аккуратно и спокойно». Но дело не в Каланике.

Расчеты и оценка

Компания является планово-убыточной, убыток составляет более $3 млрд, что не мешает ей привлекать новые инвестиции. На сегодняшний день Uber получил от венчурных инвесторов порядка $11 млрд, а стоимость бизнеса приближается к $70 млрд. Компания активно тратит деньги на международную экспансию и разработку автономного транспорта. Рынок очень хорошо принимает обозначенную стратегию, что демонстрируют простые расчеты: по итогам 2016 года чистая выручка Uber составила $6,5 млрд при стоимости бизнеса в $69 млрд. Следовательно, компания оценивается по показателю цена/выручка более чем 10Х. Средняя величина для успешных IT-компаний составляет 5-7Х. Если же кто-то считает, что Uber – это транспортный стартап, то для данной категории хороший результат цена в 1,5-2 годовых выручки. Uber считается классическим венчурным «единорогом»: каждый инвестор мечтает реализовать свои детские фантазии о таком сказочном звере и иметь хотя бы один подобный актив в портфеле.

Но у компании всегда остаются риски и проблемы — в 90% стран, где работает Uber, отмечались протесты таксистов и противодействие государственного аппарата. Судьбу сервиса решили пользователи – они им активно пользуются, а «шумы» с претензиями классических перевозчиков и регулирующих органов только привлекают внимание новых клиентов и способствуют партизанскому маркетингу. Многие скачали приложение именно для того, чтобы разобраться почему сервис вызывает столько споров.

Кадры решают все

Что касается требования инвесторов относительно ухода Трэвиса Каланика, то во многом оно связано с потерей контроля над компанией. Об этом свидетельствует последний кадровый скандал, когда Uber уволил переманенного из Waymo («дочка» Google) Энтони Левандовски, который работал над беспилотным автомобилем для сразу двух работодателей. Судебный иск от Waymo к Uber, фигурантом которого стал Левандовски, поставил под удар основу концептуального развития такси-стартапа. Это, конечно, ирония, но возникает ощущение, что Google специально отправил Левандовски в Uber (как троянского коня) и ждал нужного момента для судебного иска.

Не думаю, что новое руководство Uber значительно скорректирует бизнес-модель, но уверен, что больше внимания будет уделяться снижению затрат на привлечение и удержание пользователей, возрастут расходы на GR в Европе и Азии, будут сделаны попытки по ускоренной разработке полностью автономных автомобилей. Также я не исключаю вариант, что совет директоров поставит задачу подготовить компанию к слиянию с Google или каким-либо автогигантом. Как бы то ни было, Uber предстоит усилить работу с госсектором в странах присутствия, так как без этого они не смогут вести бизнес. Все государства понимают, с внедрением беспилотного транспорта миллионы человек лишатся работы, а это может спровоцировать серьезное социальное напряжение и волну безработицы, которая ляжет на плечи государства. Но политические риски не должны останавливать технологический прогресс.

Будет ли happy end?

Эксперты понимают, что превосходство Uber перед классическими таксомоторными парками не так уж велико, а вот при внедрении на рынок беспилотных такси компания может снизить тарифы более чем в два раза и при этом хорошо зарабатывать. Поэтому сейчас главнейший вопрос – кто первым совершит технологическую революцию: Uber, Google, Tesla, один из автогигантов или какой-то другой стартап? На этом рынке будут крупные сделки по слиянию и скандальные судебные процессы.

Можно констатировать, что пока инвесторам в Uber ничего не остается, кроме как свято верить в стратегию плановой убыточности, где бюджеты расходуются на привлечение новых пользователей, разработку альтернативных транспортных средств и безумные корпоративы в Вегасе. Несмотря на то что перед IPO компания всячески пытается демонстрировать переход к стабильности, следование тактике по снижению рисков и планомерности развития. По сути судьба Uber – играть на грани фола или следовать принципу «Пан или пропал».

Для компании все решит лишь захват целого мира, причем данная экспансия должна совпасть с завершением разработки и испытаний беспилотного автомобиля. После этого будет привлекаться объем инвестиций, необходимый на замену «живых» водителей роботами, и тогда все инвесторы, зашедшие в компанию даже на самом последнем этапе, приумножат стоимость активов. Но это самый радужный сценарий, когда успешная техническая разработка сопровождается международным расширением. Если же даже один из факторов не сложится, то компания будет просто большой и убыточной. С другой стороны, нельзя не отметить логичность плана, придуманного основателями: если он реализуется, уже не нужно будет столько затрат на водителей, и все пользователи будут привлечены. Отмечу, что сейчас привлечение одного пользователя окупается только с его 15-й поездки.

США > СМИ, ИТ. Транспорт > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231434 Руслан Мамедов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter