Всего новостей: 2660117, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Рождественская Екатерина в отраслях: СМИ, ИТвсе
Рождественская Екатерина в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 24 марта 2016 > № 1701494 Екатерина Рождественская

«В папе были таланты, о которых не подозревала даже мама»

Фотохудожник Екатерина Рождественская

Марина Бойкова

Сегодня в Ставропольском краевом Доме народного творчества открывается уникальная выставка известного фотохудожника Екатерины Рождественской. С корреспондентом «НИ» она поговорила о своем творчестве, об отце, одном из самых ярких наших поэтов-шестидесятников – Роберте Рождественском.

– Давайте начнем со статистики. Сколько знаменитостей за 15 лет работы прошло через вашу фотостудию? Тысяча?

– Пять тысяч! Но, понимаете, тут сложно. Из этих пяти тысяч я бы по собственному желанию сняла, может, как раз тысячу – тех, которые нравятся, с которыми хотела бы работать и общаться. А остальные – это для рейтинга журнала. Журнал – это же производство. Там нужно все время выдавать что-то… злободневное. Выходит какое-то кино или сериал, мне говорят: вот – новая звезда. Хочешь не хочешь – снимаешь. Иногда я даже не успеваю заглянуть в Интернет, чтобы узнать, кто это.

– Если бы вы предложили поучаствовать в вашем фотопроекте тем, кто собирался в доме Роберта Ивановича, как думаете, согласились бы? А сам Рождественский?

– Папа бы не отказался, но я ему просто не предложила бы, наверное. И остальные, думаю, охотно бы согласились. Это же были люди эстрады, привычные к публичности. И попробовали бы отказать! Они же знали меня с раннего детства (смеется).

– Кстати, скоро выйдет сериал по роману Аксенова «Таинственная страсть» – о шестидесятниках, в том числе о Роберте Рождественском. Волнуетесь?

– А я видела его. Поэтому не волнуюсь.

– Меня всегда удивляло, как много талантливых поэтов и прозаиков появилось в нашей стране в начале шестидесятых. Целая плеяда художников, умеющих воспеть лучшие человеческие качества простым языком. А это было именно то, в чем нуждался тогда народ, приходящий в себя после войны. Сейчас тоже есть такая нужда, но где плеяда?

– Да, в этом смысле нынешнее поколение обескровлено.

– Екатерина, как вам кажется, какие качества в вас от отца?

– Не знаю. Наверное… Я не люблю выпячиваться. Не могу за себя просить, только за чужих, мне стыдно, когда меня кто-то узнает. Приятно лишь, когда узнают как дочку Рождественского. Наверное, еще от папы мне досталось такое легкое отношение к жизни. В плане того, что на все надо смотреть с юмором или с его остатками, когда уже и юмора не хватает. И у отца с этим чувством было все прекрасно. Когда он что-то рассказывал, все вокруг просто умирали от хохота, плакали, держались за живот, а он сидел мрачный, курил и продолжал историю.

– Это всегда были импровизации или «проверенные номера»?

– Нет-нет, чаще всего импровизации. Но какие-то рассказы, конечно, повторялись – всё ведь из жизни, невозможно себе придумать другую жизнь. Но даже если история повторялась, в папиных устах она каждый раз звучала совершенно по-новому.

– Военное детство отец вспоминал? Ведь ему даже пришлось пожить в детском доме, пока мать была на фронте?

– Ну, вот детский дом папа чаще всего и вспоминал. И бабушка очень страдала, переживала и даже ругалась, говорила: «Можно подумать, ты долго был детдомовцем!» Он отвечал: «Долго». Не знаю, сколько папа там на самом деле прожил – несколько месяцев, год… Но для него, я думаю, и неделя показалась бы нескончаемо долгой. Когда такой возраст, когда неизвестно, где родители, когда непонятно вообще, что происходит. Мама вышла замуж за однополчанина, и папа в 14 лет из Петкевича превратился в Рождественского. Он говорил: «Я не знал, кто я, что я, был абсолютно потерян». Представляю, как он безумно переживал в одиночестве, не имея возможности даже с кем-то поговорить. И еще папа вспоминал, как в музыкальном училище, в котором он в войну проучился год, на него надевали огромную трубу (туба, кажется, это называется). Он был такой ходячей трубой и при хорошо развитых в спорте легких выдувал в нужный момент нужную ноту. Серьезного музыкального образования папа не успел получить, но, когда я была уже взрослой, он меня здорово удивил. Взял и сыграл какую-то довольно сложную вещь на аккордеоне, впервые взяв в руки при мне этот инструмент. Я стояла, открыв рот. Вообще в папе были заложены таланты, о которых, наверное, не подозревала даже мама.

– Говорите, что не любите себя выпячивать. А звезды, с которыми вы имеете дело, как раз охотно себя «выпячивают». Какие из «звездных» качеств вам симпатичны, а какие нет? И какие из этих качеств, на ваш взгляд, действительно «звездные»?

– Знаете, каждая звезда требует отдельного обсуждения. Есть звезды дутые, есть звезды реальные, есть огромные величины, есть звездная пыль. Эта градация – как на небе: вот тебе – Солнце, а вот – астероид, комета. И все очень субъективно.

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 24 марта 2016 > № 1701494 Екатерина Рождественская


Россия > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 12 февраля 2016 > № 1648026 Екатерина Рождественская

Екатерина Рождественская: «Папа был штучный. Такие редко рождаются»

Скоро на Первом канале стартует сериал по роману Василия Аксенова «Таинственная страсть»- о шестидесятниках. Под вымышленными именами героев легко угадываются звезды той эпохи, в том числе Роберт Рождественский. Воспоминаниями о нем и его круге с «Миром Новостей» поделилась дочь поэта, известный фотохудожник Екатерина Рождественская. Кстати, она призналась, что уже видела сериал, поэтому ждет его выхода на экран со спокойной душой...

- Главные герои романа и сериала - литераторы. Согласитесь, все-таки это был феномен, что в стране одновременно появилось столько ярчайших поэтов и прозаиков!

- Согласна. Причем, что тоже удивительно, все они - из разных концов СССР, а оказались вместе в районе Садового кольца. Все учились в Литинституте. Стояли на одной лестничной площадке в общежитии и курили - там и сошлись. Целая плеяда, целое движение. Потом еще Аксенов присоединился из медицинского института. При этом ведь у них, по сути, не было опоры: предыдущее великое поколение писателей было практически уничтожено. Кого-то расстреляли, кто-то сгинул в лагерях. И эти ребята оказались... как на облаке. Однако нашли в себе силы стать теми, кем стали.

- В одном интервью вы сказали, что показывали отцу свой первый литературный труд и он его вроде как не оценил...

- Нет, такого не было. Моим первым опытом, а история эта давняя, была повесть про Индию. Я несколько лет жила с мужем в этой стране, он был туда командирован как журналист, делал сюжеты для советского телевидения. Повесть вышла в журнале «Юность». Теперь о ней, конечно, никто не помнит. Папе рукопись я не показывала. Он прочитал уже публикацию, и ему очень понравилось, он поддержал меня тогда. Всегда поддерживал. Папа никогда бы не обидел, заявив, что ему что-то не нравится, так, в лоб. Он всегда объяснял, почему не нравится, помогал исправить. В этом смысле он был очень мягкий человек.

- А имя такое жесткое - Роберт...

- Папа родился в 1932 году, а тогда было принято давать имена в честь кого-то. Ему имя досталось в честь революционера Роберта Эйхе. Так уж вышло.

«ПРО ГОСТЕЙ ОТЦА ДУМАЛА: СКОРЕЙ БЫ УШЛИ»

- В годы детства отец вам что-то советовал читать?

- Такого, чтобы говорил: обязательно прочитай то-то и то-то, не помню. У нас просто была библиотека из книг, которые мы все читали. Я читала Конан Дойла, Жюля Верна, все эти «Головы профессора Доуля»... - обычную литературу, стоящую на книжной полке в доме любой советской семьи.

- Были какие-то правила воспитания, может, запреты?

- Я была спокойной девочкой, знала, что можно, что нельзя. Не делала ничего такого, чтобы родители решили мне что-то запрещать. Подумаешь - школу прогуливала! И бегала во дворе, кстати, всегда одна. У нас собака одна гуляла, спаниель. Нагуляется, придет, в дверь поскребет - его впускают. Вот и я так же (смеется).

- Кстати, вы ведь хотели стать ветеринаром. Эта мечта имела какие-то корни?

- Бабушка у меня в корнях, врач. И вообще любовь к медицине сидела во мне глубоко. В детстве я действительно лечила животных. Зародилось такое стремление, наверное, в детском саду, когда я чуть не убила жабу. На территории детсада почему-то было очень много жаб. Я хорошо помню: мне было четыре года, я взяла одну жабу, проткнула ее палочкой и так носила. Потом отнесла жабу воспитательнице, и та на меня накричала. Только в старшей группе я поняла, что творила. Это один из моих детских кошмаров: протыкаешь жабу, а она на тебя смотрит. Но она выжила, это утешало - ускакала после экзекуции. Вот тогда я впервые и подумала: мою травмированную жабу можно же было вылечить... Но ни врачом, ни ветеринаром я в итоге не стала.

- В доме ваших родителей собирались самые талантливые, самые знаменитые певцы, композиторы, актеры, художники. Маленькая Катя допускалась к посиделкам? Или ребенка убирали в детскую?

- Нет, не убирали. Я сама убиралась, потому что дышать было нечем - гости курили, дым стоял столбом. Тогда все это было для меня раздражительно, ужасно, отвратительно и - скорей бы ушли. Это сейчас я понимаю, какие это были все замечательные яркие люди.

- Высоцкий бывал?

- Я могла бы примазаться: ой, дядя Вова... Но не было такого. Мы с ним встречались, когда он снимался в фильме «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» в Юрмале. Тогда виделись каждый день. И с Владимиром Семеновичем, и с Мариной Влади. Но в Москве, у нас дома - один-два раза.

- Гости какие-нибудь подарочки вам делали? Может быть, вы что-то такое храните?

- Ну время было другое. Достал полкило масла, сосисок из спецзаказа - и спасибо. Чаще всего приходили просто с бутылкой водки. Какие там подарки ребенку! А я никогда ничего и не ждала.

- В 17 лет вы, первокурсница МГИМО, познакомились с будущим супругом, в 18 уже вышли замуж. Родителей, наверное, взволновало ваше решение так рано создать семью?

- А меня вот не взволновало, когда сыновья стали жить с девушками, которых я не знала. Это их опыт. Как можно вмешиваться? Вмешиваться можно в дела более серьезные, не дай бог, чтобы они возникли. А так... Человек сам должен через такие взаимоотношения пройти и понять, надо ему это или не надо. И мои папа с мамой тоже так говорили: твоя жизнь - выбирай.

- Но Роберт Иванович приглядывался к будущему зятю?

- Не то чтобы приглядывался. Будущий зять бывал у нас каждый день. Он был для папы как открытая книга. Я взяла его совсем ребенком и, можно сказать, воспитывала так, как мне надо (смеется).

- Ваш муж чем-то похож на отца? Если верить Фрейду, такое часто бывает.

- В нашем случае Фрейд ошибся. Папа - уникальный человек, вряд ли вообще кто-то мог быть на него похож. Он штучный. Такие редко рождаются.

«ГУРЧЕНКО ВСЕ БЫЛО ПРОСТИТЕЛЬНО»

- Екатерина, у вас самой недавно вышла книга, в которой вы описываете творческую кухню своей фотостудии. За 15 лет работы в разных образах вы сняли пять тысяч российских звезд! А есть у вас любимая звезда, идеальная звезда?

- Гурченко. Много о ней говорила и опять скажу. Ее никто не переплюнул.

- Без нее стало скучно жить?

- Без нее ужасно, потому что это был такой фейерверк, такая величина!.. Кстати, она тоже бывала у нас в доме на тех посиделках. Правда, всего несколько раз.

- При жизни Людмилы Марковны не раз слышала от пожилых женщин: зачем Гурченко молодится, зачем ей эта пластика - ах, она стала такой вульгарной! Что бы вы им на это сказали?

- Что ей все было простительно. Люся постоянно ставила эксперименты. Она хотела продлить молодость, для того чтобы продлить работу, хотела новых ролей, поэтому и шла на все. Как и Любовь Орлова, кстати, которая первой в нашей стране стала делать пластические операции. Эти женщины привыкли к своему прекрасному отражению в зеркале. Когда же изображение стало другим, восприняли это как начало какой-то тяжкой болезни и стали с ней бороться.

Гурченко имела право на все, на любые преображения. Даже могла предстать в облике мужчины совершенно спокойно. Вообще в любом облике. Это было в ее характере - в таких изменениях все время жила и потрясающе себя чувствовала. Она входила в желаемую роль и, когда хотела, выходила. Надо было наблюдать Люсю просто в быту, чтобы понять, насколько она удивительный человек. От нее можно было ждать чего угодно, она сама режиссировала свою жизнь.

Скажем, сама ставила свои дни рождения - как спектакли или фильмы. Я была у нее на многих таких домашних праздниках, и каждый раз это оказывалось новым и неожиданным. Однажды она принимала гостей в каком-то алькове, на большом постаменте стояло ложе с балдахинами и шелковыми занавесями. Люся на нем возлежала, ей передавали огромные чеканные блюда, наполненные фруктами, играла музыка... Она всегда была королевой - самой красивой, самой главной.

А еще Люся делала потрясающие подарки. Мне подарила бриллиантовую булавку в красивом футлярчике и сказала: «Я тебе покажу, как надо ее носить, чтобы в случае чего уколоть кого следует». Всегда она это делала с какими-то присказками. Должна сказать, что это было даже еще интереснее, чем в кино, хотя и в фильмах Люся, конечно, неподражаема. Вот как у меня: гораздо интереснее процесс работы, чем сама фотография. Именно в процессе ты узнаешь о человеке столько удивительного и важного! А так просто видишь фотографию, пусть даже красивую.

- Екатерина, вы и фотохудожник, и журналист, и модельер, и писатель. Что-то новое в этом списке зреет?

- Зреет, конечно. Сейчас хочу написать что-то такое, по чему потом сниму фильм. Я поняла: надо делать все что можешь и что не можешь. Не надо думать: эх, построил бы я дом, если бы... Надо идти и строить!

Марина Бойкова

Россия > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 12 февраля 2016 > № 1648026 Екатерина Рождественская


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter