Всего новостей: 2550431, выбрано 6 за 0.017 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Собчак Ксения в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > angliya.com, 6 декабря 2017 > № 2413275 Ксения Собчак

Ксения Собчак – evolution, not revolution

Неделю назад Ксения Собчак приехала в Великобританию, чтобы выступить на дискуссионной площадке «Открытой России» в Лондоне и встретиться с гостями Oxford Russian Club в Оксфорде. Журналист, в прошлом светская львица, а ныне – кандидат в президенты России под лозунгом «Собчак против всех» она не теряет ни секунды времени. За время интервью Ксения успела пообедать, сделать прическу и мейк-ап, решить все неотложные вопросы и подобрать наряд для выступления. Она уверена – только активная позиция способна изменить Россию и привести к власти новые политические силы, «свежую кровь», которая принесет позитивные изменения и прекратит многолетний «политический застой». Несменяемость власти и одни и те же политики на каждых выборах кажутся Ксении одной из главных проблем, которые она и решила изменить своим выдвижением.

– Всего лет 15 назад многие в России радовались краху коммунизма, а главным хитом была «Голубая луна». Сегодня представления о плохом и хорошем кардинально изменились: переосмысливается роль Ленина и Сталина, укрепляются «скрепы». Такое крутое пике – уже не в первый раз в истории России. Как создать ситуацию, при которой у людей будут четкие, неизменные ценности?

– Я считаю, что все люди разные, имеют разные мнения и ценности, и это не зависит от поколения. Я лично знакома со многими 45-летними людьми, которые ходят на митинги и хотят многое изменить в стране. Другое дело, что у людей, которые застали период так называемой разрухи, но успели состояться, остался лютый страх перед лихими 90-ми, которыми нас продолжают все время пугать. Нам говорят, что система, которая есть сейчас, не идеальна, но если все разрушить, то вернутся 90-е, и вы вообще все потеряете. Конечно, когда у тебя есть работа, сбережения и ты можешь летать на отдых в условный Египет, то тебе совершенно не хочется, чтобы жизнь развернулась в неизвестную и, вероятно, худшую сторону.

– Как убедить людей быть активными, прийти на выборы, интересоваться политикой?

– Сама сложившаяся ситуация и экономика подталкивают людей задумываться и верить в возможные изменения. Нет иных механизмов, кроме экономических, чтобы изменить точку зрения. Сейчас люди начинают жить беднее и беднее.

– В одном из недавних интервью вы назвали себя «человеком-функцией», смысл которой – объединить всех несогласных с текущей политической системой. Не боитесь ли вы, что Нечаев (Андрей Нечаев, лидер партии «Гражданская инициатива» от которой Собчак идет на выборы. – Прим. ред.) использует вас как функцию для повышения узнаваемости собственной партии?

– В политике все друг друга используют, отчасти поэтому политическая деятельность так неприятна многим. Но, несмотря на это, на вечный вопрос «почему вы?» у меня есть только один ответ: «а почему не вы?» Никто не хочет в это ввязываться, потому что политика сейчас – немодное занятие, хотя на самом деле нет никаких других рычагов влияния, кроме как через политику. В этом смысле Нечаев может меня использовать, администрация президента может меня использовать – от этого никто не застрахован. Но я вижу свое будущее именно с партией «Гражданская инициатива», и мы, конечно же, будем идти дальше. Я в этом смысле пришла всерьез и надолго.

– Какие задачи вы сейчас ставите перед собой?

– Я хочу, чтобы люди пришли на выборы, объединились. Я не очень доверяю опросам общественного мнения, поэтому понять истинный расклад сил на данный момент нельзя. Но я понимаю, что если за нас проголосует большой процент избирателей, то мы сможем изменить ситуацию. Я много раз говорила и скажу еще раз: истории известно много примеров так называемых «переворачивающихся выборов», когда у фаворита гонки зашкаливает рейтинг, а потом все меняется. Главная проблема сейчас в том, что люди не верят, что от их голоса что-то зависит. Моя задача их переубедить.

– Расскажите о своей команде. Антон Красовский, Игорь Малашенко, Дуня Смирнова, Елена Лукьянова. Кто еще?

– Виталий Шкляров, который работал на избирательную кампанию Берни Сандерса в Америке. Он занимается софтом. Именно Шкляров на выборах муниципальных депутатов в Москве создал электронную систему виртуального сбора подписей. Она очень поможет и нам, когда придет время физического сбора подписей. Ведь мы очень ограниченны во времени – по закону, у кандидата после регистрации в ЦИК есть всего 4 недели, чтобы собрать подписные листы. Собственно, сейчас вся кампания сосредоточена вокруг этого жаркого момента. Здорово, что ты уже знаешь, к кому идти и кто твоя активная аудитория, кто будет работать волонтерами, и так далее.

Также в моей команде Сергей Кальварский, который развивает Youtube-канал, и Тимур Валеев из «Открытой России», отвечающий за полевую работу. Есть еще несколько людей, но не все из них по разным причинам хотят сейчас «светиться».

Я хочу, чтобы это была не программа Ксении Собчак, а программа большого количества высококлассных экспертов, которые путем переговоров и обсуждений смогут договориться до основных вещей, выполнения которых мы и будем добиваться.

– У вас есть ряд очень ярких высказываний, которые нельзя назвать популярными в сегодняшней России: прекратить войну в Сирии, освободить политзаключенных, развивать равноправие женщин, похоронить Ленина и т.п. Вы осознанно строите свою кампанию на не- популистских тезисах?

– Я не популист и я хочу быть кандидатом правды. Со мной, кстати, даже мои политтехнологи спорят, но я все равно не считаю, что голоса должны завоевываться любой ценой. Мне нужна та аудитория, которая разделяет мои реальные взгляды. К сожалению, политики очень часто жертвуют своими убеждениями, чтобы не потерять тот или иной электорат. Я не хочу так действовать, потому что если мы про правду, то правда должна быть во всем. Да, наверное, какие-то люди отвернутся или не поймут. А может быть, произойдет чудо и они увидят, что есть кто-то, кто говорит то, что действительно думает.

– У вас есть план Б?

– Нет. Никто ни от чего не застрахован. Мы ж не в Лондоне живем. Но на данный момент я не вижу никаких рисков, поскольку моя позиция – искренняя. Она достаточно умеренная, и я всегда об этом говорила. Я против революций и хочу, чтобы существующая власть начала меняться через эволюционные механизмы, видя, сколько людей не поддерживает ее.

– А что муж (актер Максим Виторган) про все это говорит?

– Это лучше, конечно, у него самого спросить. Но он, естественно, не очень рад такому повороту.

– Хорошо. А кто Ксения Собчак по политическим убеждениям?

– Для меня важно подчеркнуть: я выступаю под девизом «против всех» и хочу, чтобы ко мне пришли не только люди, разделяющие мои политические убеждения, а люди, которых объединяет именно позиция «против всех». Мы можем в чем-то не соглашаться по отдельным моментам, и я озвучиваю свои предпочтения просто для того, что все понимали, что я за человек. Но это не значит, что вам нужно полностью принимать мои взгляды. Важно, что вас, так же, как и меня, «достали» одни и те же люди в политике. Сейчас нужно показать «системе», что мы все против нее.

С точки зрения моих личных взглядов я скорее либерал-демократ, но не в понимании Жириновского. Я считаю, что Россия может быть только социальным государством, поскольку у нас много людей живет за чертой бедности или балансирует на грани. Я за частную собственность, сильный частный бизнес и уменьшение налогов для него, сильную экономику. Я довольно правых взглядов, но, понимая специфику нашей страны, я вижу ее только социальным государством, и по-другому быть не может ближайшие лет 50, потому что мы имеем очень большой процент людей, всю жизнь существовавших в определенной системе, которых нельзя заставить измениться за один день. Их нельзя оставить без работы. Но менять систему отношения к бизнесу и поощрять тех, кто сам строит компании, необходимо, а не создавать большой государственный комплекс, который всех якобы кормит.

– Кто из людей, ныне работающих во власти, мог бы войти в вашу команду?

– Мне нравятся Оксана Дмитриева, Герман Греф, Алексей Кудрин, Эльвира Набиуллина.

– А с кем вы бы никогда не объединились?

– Наверное, с Зюгановым. Мне кажется, что его партия превратилась в абсолютный конгломерат постмодернистских пелевинских вещей. КПРФ в церквях со свечами – это треш, вы уже определитесь и либо крест снимите, либо трусы наденьте, как говорится. Это апофеоз лицемерия.

– Что вы ждете от аудитории в Великобритании?

– Во-первых, здесь тоже можно голосовать. Во-вторых, у нас есть краудфандинговая платформа по сбору средств. И самая большая помощь – это публично присоединиться к кампании, потому что многие люди готовы, конечно, давать деньги, но не готовы, чтобы их имя называли в печати.

– Своих денег много вложили?

– Да. Я вложила собственные накопления; плюс сейчас, пока это позволяет закон, я провожу кампанию в своем “Инстаграме”, где делаю скидки тем бизнесам, которые размещают у меня рекламу с хештегом «требуем перемен».

– Представьте, что вы реально станете президентом. Больше же никаких вечеринок и корпоративов!

– У меня уже давно нет никаких вечеринок. Остались корпоративы, которые являются частью моей работы. Но это, надо сказать, не работа моей мечты. Общественное мнение запаздывает за моей реальной жизнью на несколько лет. И журналистику, и общественную деятельность, которыми я серьезно начала заниматься еще с 2011 года, начали замечать тоже совсем недавно.

– Не обидно, что до сих пор вас помнят как блондинку и ведущую «Дома 2»?

– Это плата за успех. Конечно, мне обидно, но если бы не это, у меня не было бы народной славы. Это то, что сейчас дает мне возможность постучаться в каждый дом. Есть прекрасные журналисты, Кашин, например, но его знаем ты, я и еще три тысячи читателей “Фейсбука”. «Дом 2» дал мне огромный ресурс, но у каждого ресурса своя цена. Часть людей до конца жизни будет мне это припоминать, но надо понимать, что это было 15 лет назад. У меня богатая биография. Но мне кажется, что у наших депутатов Госдумы биография страшнее, уж лучше бы они в «Доме 2» сидели, меньше вреда было бы.

– И о приятном. Ваши любимые места в Лондоне?

– Я очень люблю Лондон. Мне здесь хорошо. Люблю суши-ресторан Zuma, но туда очень сложно в последнее время попасть. Обожаю Гайд-парк и у меня есть традиция делать там пробежки. Люблю сосисочную на берегу Серпентайна, где кругом уточки: сначала надо сжечь калории, а потом съесть хот-дог с кофе. Мне нравится гулять по Mayfair и еще выезжать за город. Но я никогда ничего не успеваю, потому что здесь живет очень много людей, с которыми каждый раз нужно встретиться. Мечтаю спокойно вырваться в Лондон хотя бы на недельку.

– Будущее. 2024 год. Выборы в России. Кто будет баллотироваться?

– Мне бы хотелось, чтобы это был прекрасный и сложный выбор между, например, такими кандидатами: Ксения Собчак, Алексей Навальный, Евгений Ройзман и Алексей Кудрин. Еще, кстати, можно добавить Медведева. Но при таком наборе точно будет второй тур. И чтобы все между собой реально боролись, образовали коалиции, соревновались и соперничали. Вот такая мечта.

Беседовала Елена Майорова

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > angliya.com, 6 декабря 2017 > № 2413275 Ксения Собчак


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 27 декабря 2016 > № 2036680 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Искусство промолчать

Наша общественность предпочитает обсуждать мертвых, а не живых. Единственное, что может ее отвлечь от разговоров о том, так ли уж хорош был человек, только что погибший в результате трагической катастрофы, — это подробный анализ, кто и что по этому поводу неправильно сказал.

Я уже почти не удивилась, когда главным событием вчерашнего траурного дня внезапно стало обсуждение постов Божены Рынской, со всеми полагающимися в таких случаях проклятиями, плевками и театральными пощечинами.

Чем заслужили столько общественного внимания слова человека, не вполне здорового в узкомедицинском смысле? Божена пишет много такого, за что ее могли бы возненавидеть даже те, кто не умеет читать. Делает она это, видимо, совершенно осознанно. Такая страсть к эпатажу мне вполне понятна, поскольку я и сама отдала ей дань лет этак в двадцать, в период «Блондинки в шоколаде». Есть ощущение недолюбленности, недооцененности? Ну что ж, тогда я оденусь в костюм какашки и испорчу вам праздник. Ах, это поминки? Да какая разница.

По каким-то причинам уважаемая Божена из этого возраста так и не вышла, и ничто не доставляет ей большего удовольствия, чем выступить в амплуа старухи Шапокляк. Свою задачу она с лихвой выполняет, дивиденды от этого получает. Каждый раз, когда вы пишете в соцсетях «Будь ты проклята!», в нежном сердце Божены расцветает еще одна фиалка. Но помилуйте: произошла ужасная трагедия, погибли девяносто три человека, пользовавшихся значительной известностью в стране. Неужели это событие не способно хотя бы на время отвлечь нас от того, чтобы с подозрением зыркать глазами по сторонам: этот скорбит как-то неискренне, эта высказалась невпопад, а тот, кажется, вообще никак не реагирует, подлец этакий?

Я позавчера была на юбилее в Театре наций и подверглась всеобщему осуждению: как же так, в театр сходила, а пост соболезнований не написала! Кажется, для многих желание испытать ненависть и кого-нибудь заклеймить — вообще единственный побудительный мотив для выхода в интернет. Еще с утра в воскресенье в моей ленте появлялись робкие выражения ужаса и скорби перед происшедшим, но уже к середине дня все поглотила темная стихия: мол, и Божена высказалась возмутительно, и, кстати, покойная Елизавета Глинка когда-то сказала что-то не так, да и хор, даром что по нотам поет, не без червоточинки — пел не то и не там, где надо было.

Осуждение — любимая российская забава, и в нем источник многих проблем. Вместо того чтобы что-то подправить в себе самом, приятнее и легче осудить кого-то другого, а потом, приятно расслабившись, можно посетовать, что нет у нас никакой позитивной повестки. Послушайте, но ведь чтобы такую повестку обсуждать, неплохо бы сперва признать право других людей на собственное мнение. Или даже на собственное упрямое заблуждение, на страсть к эпатажу, на внезапно нахлынувшее желание брякнуть бестактную гадость — да, у людей есть и такие странные права. И вы совершенно не обязаны тотчас говорить вслух, что вы об этом думаете. Тем более хорошо бы воздержаться на похоронах.

Кому-то, наверное, кажется, что разевать рот в таких ситуациях его побуждает нетерпимость к злу. Нельзя подавать руки подлецу! Но вот что странно: разговоры о «рукопожатности» не затихают в сетях ни на неделю, но при этом никаких «нерукопожатных мерзавцев» у нас в принципе нет. На вечеринке у Ремчукова или у Венедиктова все не то что здороваются за руку, а прямо-таки лобзаются взасос. А вернувшись домой, возвращаются к нелицеприятной борьбе со злом в интернете. Парадоксально, но эти явления неразрывно связаны: легкость в светском общении и легкость в обливании друг друга помоями — это одна и та же легкость. Возможно, точнее назвать ее аморальностью.

В США в недавней истории были примеры, когда человек, будь то политик или спортсмен, подвергался всеобщему осуждению. Это было по-настоящему серьезно: люди лишались работы, обрывались социальные связи, затем некоторые из этих героев прилюдно извинялись, ходили к Опре Уинфри и плакали в студии, чтобы нация их простила. Иногда потом наступало прощение, и это тоже было большим и важным событием.

Если вы начинаете легкомысленно играть с такими вещами, сегодня проклиная кого-то от ноги, а завтра отправляясь с ним бухать в баре, — это верный знак, что на самом деле для вас в жизни нет ничего серьезного и важного. Точный термин для такого положения вещей — «моральная распущенность». Простите, но мне кажется, что это отвратительно.

Тут, кстати, и еще один пример подоспел: в сети появился «список русофобов», и ваша покорная слуга, естественно, оказалась в него внесена. Само по себе это не удивительно, но в качестве составителя списка был заявлен Захар Прилепин, то есть человек вполне вменяемый, хотя и слегка деформированный на почве национального самосознания. Мне очень сложно себе представить, как кто-то звонит Прилепину, и тот соглашается выступить экспертом по составлению «списка русофобов». Теперь, возможно, кто-нибудь обратится ко мне за помощью в составлении симметричного «списка русофилов» — ну, или опять же «нерукопожатных персон». В наше время, когда кулачные бои отошли в прошлое, письменное выяснение вопроса о том, кто из нас большее говно, стало основным занятием думающих, интеллигентных людей. Оно не прекращается даже в дни национального траура.

Буквально позавчера мы с Мишей Козыревым долго спорили о том, в каких ситуациях неприлично говорить правду. Моя позиция была в том, что правду прилично говорить всегда, а Миша Козырев настаивал: есть моменты, когда говорить правду не следует. Примирил нас его пример: о покойных, только что ушедших из жизни, плохо говорить неприлично. Я с этим согласилась.

Мне позвонили десятки информагентств с просьбой прокомментировать мое знакомство с Доктором Лизой, с другими пассажирами разбившегося самолета. Поверьте, мне есть что сказать. Я помню, как Лиза Глинка проводила вместе со мной аукцион в помощь пострадавшим от наводнения в Крымске. Я стояла с ней рядом на Болотной, стояла с ней на митингах, помню ее как человека смелого, сильного, не боящегося власти и не созванивающегося с Володиным. Затем она полностью поменяла позицию в связи с украинскими событиями. Изменились многие из нас, да и время изменилось. Все пассажиры самолета летели в Сирию, чтобы поднять дух солдат, которые воюют и убивают. Это не делает их хуже или лучше, это просто факт.

Наверное, когда-то можно будет спокойно обсудить и это, но сейчас для этого далеко не лучшая ситуация. Если ничего хорошего сказать не получается, можно просто промолчать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 27 декабря 2016 > № 2036680 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 24 августа 2016 > № 1870738 Ксения Собчак

О спорт, ты что?!

Ксения Собчак

Два сообщения в моей ленте фейсбука вошли в резонанс и побудили меня высказаться.

Сначала новость о том, что деньги, которые должны были пойти на школы и больницы в Петербурге, переведены — как теперь уже говорят в пресс-службе губернатора, временно — на строительство печально знаменитого стадиона на Крестовском острове. Об этом стадионе за 2,6 миллиарда рублей уже даже в Comedy Club разрешили шутить, потому что иначе как анекдотом этот апофеоз коррупции и некомпетентности не назовешь.

А потом выступила Маргарита Симоньян, прокомментировав успех российской олимпийской сборной: «Очень гордо за Родину, товарищи. Вопреки всему, как на войне, как мы всегда умели». Если к чему-то и применимо выражение моего любимого Никиты Сергеевича Михалкова «звенящая пошлость», то вот к таким сравнениям. Нет большей пошлости, чем упоминать войну, принесшую смерть или нечеловеческие страдания миллионам людей, в связи с тем, что группа сексапильных девушек ловчее всех в мире бросает в ворота мяч. Я хорошо помню рассказы бабушки и дедушки о войне, о том, какой немыслимой трагедией для всего народа было это испытание. Когда об этой трагедии, об этих миллионах смертей и разрушенных жизней говорят с самодовольной ухмылкой — вот, мол, какие мы молодцы, всех уели! — трудно подавить желание ответить пощечиной.

Две эти новости объединяет чудовищный цинизм, смещение представлений о добре и зле, о том, что в жизни главное, а что — приятное добавление для тех, у кого и так все хорошо. В моем мире никакой престиж и триумф государства не стоят ни человеческой жизни, ни счастья ребенка, ни спокойной старости пенсионера. Эту систему ценностей разделяет большинство нормальных людей в стране, именно поэтому переброс денег из системы образования на горе-стадион во славу спортивной России был бы совершенно невозможен, если бы Полтавченко вынужден был выставлять свою кандидатуру на выборах, а не переназначаться в зависимости от заслуг перед персонализированным отечеством. Кстати, тогда и никакого моста имени Кадырова в моем родном городе не было бы в помине.

«О спорт, ты мир!» — пафосно восклицал Пьер де Кубертен. В этом афоризме, наверное, спорту отдано многовато чести, но если спорт начинает ассоциироваться с войной, коррупцией и пренебрежением нуждами людей, то с ним точно что-то не так.

Я понимаю, что есть люди, любящие спорт. Я с удовольствием занимаюсь любительским спортом — зарядкой, бегом и плаванием, — но смотреть, как это делают другие люди, мне не интересно. Однако это выбор каждого. И все же мне кажется, что такая обсессивная любовь к спорту в нищей стране — штрих тоталитарного общества. Для меня она ассоциируются с фильмом «Триумф воли» Лени Рифеншталь. Там на экране показаны очень красивые люди, да только они не совсем люди. Они — символы, мифические герои, которые никогда не звонят в ДЭЗ по поводу лопнувшей трубы и не озабочены тем, чтобы устроить ребенка в хорошую школу поближе к дому. Не случайно картинки Рифеншталь стали визуальным выражением идеологии фашизма — идеологии, основанной на том, что государство выше человека. И нет ничего случайного в том, что все олимпийские победы, допинговые скандалы, недопуски на Олимпиаду и другие «унижения» спортсменов стали сейчас такими важными для нашей страны.

О том, что государство важнее человека, многие в современной России говорят открыто. Деньги, потраченные на спортивные достижения, ничего не принесут людям: туалеты не станут чище, больницы будут закрываться, школы — «укрупняться» и «оптимизироваться». В конечном итоге в проигрыше оказываются и сами спортсмены — люди, которые олицетворяют престиж государства и совершают ради него подвиг, нередко ценой собственного здоровья и карьеры.

Отчасти мне понятно, почему спорт так важен для нас. Спорт, кажется, последняя и единственная сфера, где Россия еще может чувствовать себя сверхдержавой и соревноваться в группе лидеров. Мы хватаемся за него, как сильно растолстевшая, плохо выглядящая женщина настаивает на том, что волосы у нее длинные и красиво блестят. Ну вот давайте честно: в чем еще мы можем конкурировать с развитыми странами? В каком рейтинге нам разрешат постоять рядом с Германией или Великобританией? Возьмите любой социально-экономический показатель и ищите Россию поближе к концу таблицы. Разве что по суммарной протяженности газопроводов да по числу детских самоубийств нашей стране нет равных в мире. Зато у нас есть профессиональный спорт, в котором мы можем обогнать Францию и потягаться с ненавистной Америкой. Мы держимся за последний шанс доказать себе, что мы все-таки «там», а не тут — где мы, собственно, и есть в реальности.

Когда против России были введены экономические санкции, некоторые говорили, что это даже неплохо: только безвыходная ситуация может заставить нас, русских, сойти с проторенной дорожки и начать шевелиться. Надеюсь, что запреты на участие в международных соревнованиях так же благотворно скажутся на положении в нашей стране. Пора бы перестать махать флагом с трибун и заняться практическими делами: чисткой сортиров да асфальтированием дорог. В рейтинге ВВП на душу населения Россия стоит между Габоном и Туркменистаном* — такова реальная ситуация. Это хорошие суверенные страны, с которыми не стыдно сойтись в здоровой конкурентной борьбе. Это принесло бы простым людям куда больше пользы, чем отчаянные попытки локтями пробиться в мировую элиту.

* Примечание: По новой методике расчета, учитывающей расходы на вооружения и интеллектуальную собственность, — между Венгрией и Латвией.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 24 августа 2016 > № 1870738 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 апреля 2016 > № 1735931 Ксения Собчак

Ксения Собчак: РБК глазами лягушки

Чем закончится история с РБК, стало окончательно ясно в тот момент, когда шеф-редактор объединенной редакции Лиза Осетинская ушла в отпуск, несмотря на то что ее учеба в Стэнфорде начнется только в сентябре. Все восприняли это как должное. Ясно, что Лиза Осетинская больше не будет шеф-редактором РБК.

Насколько мне известно, предупреждение Михаилу Прохорову последовало сразу же после февральских (?) публикаций о Екатерине Тихоновой. Прохоров сослался на независимую редакцию. Был у Прохорова после этого разговор с Осетинской или нет, но результатов этого разговора мы в тот момент не увидели. Между тем журналистская общественность с замиранием сердца следила за тем, что происходит вокруг РБК: доселе никто не решался на такие смелые репортажи. Всем известно, что российская пресса должна подчиняться двум негласным правилам, если не хочет быть закрытой: не трогать тему семьи Путиных и кадыровской Чечни. За это может прилететь: не с одной стороны, так с другой. А РБК сделал целую серию репортажей — про Тихонову, ее мужа и т. д. Последней каплей, насколько мне известно, стало «панамское расследование»: в телевизионной версии информация о панамских офшорах непрерывно шла бегущей строкой.

За этим последовало прямое указание первого лица, большое совещание у Бортникова и обыски. Говорят, что уже после обысков Прохорову удалось связаться с Путиным и уладить этот вопрос. В результате РБК, по всей видимости, будет в ближайшее время продан Ковальчуку, хотя у Прохорова, вероятно, останется там небольшая доля.

В общем, никаких неожиданностей. Пора признаться себе, что у многих из нас была безумная и наивная надежда: вдруг Михаилу Дмитриевичу удалось как-то особым образом договориться? Вдруг власти выгодно, чтобы в стране был хотя бы один такой портал, с таким освещением бизнеса и такими расследованиями? Вдруг пропустят, вдруг не тронут? Ведь за последний год РБК действительно стал лучшим новостным порталом в стране, и то, что они делали, было мегакруто.

Но — никаких «вдруг». Сейчас так уже не бывает. Неважно, какие у тебя отношения с Путиным, поддерживал ли ты его в предвыборной кампании, какие имел договоренности. Есть рамки, за которые журналист в нашей стране заступить не может. Конечно, Лиза Осетинская вернется со своей учебы, и, зная порядочность Михаила Дмитриевича, могу гарантировать, что она получит высокую позицию в его структурах. Но о публичной работе шеф-редактора речи уже не идет. Да и есть ли вообще смысл быть журналистом в России, если самые интересные, важные и резонансные темы находятся под строжайшим запретом?

Все это грустно и печально, как и все остальное, что мы видели в новостной ленте за последние пару недель. Заявления Бастрыкина, назначение Москальковой, буйство пальм на московских улицах — поводов для депрессии предостаточно. Босховское полотно: веселые повозки, которые безмятежно катятся в ад.

Согласие людей жить так — это и есть демократия, если понимать ее как следование воле большинства, опуская при этом оговорку: «...при соблюдении прав меньшинства». Никто не выйдет на улицу в защиту РБК, как выходили когда-то отстаивать программу «Взгляд». Очередной передел медийного бизнеса мало кого в стране беспокоит. Ни малейшей потребности добиваться уважения своих гражданских прав у населения нет. Никакие массовые фальсификации на грядущих выборах не понадобятся, поскольку население и так поддерживает политику властей — или, по крайней мере, самые крайние и отталкивающие ее проявления. Ситуация, подобная той, которую мы видели недавно в Исландии, когда малоэмоциональные исландцы после публикации панамских досье всей страной вышли на улицы и забросали яйцами свой парламент, в России в ближайшее время наблюдаться не будет.

И нам, как меньшинству в осажденной крепости, придется принимать эти правила. В этой новой жизни мы будем абсолютно зависеть от того, какие решения будут приниматься большинством. Позволит оно нам продолжать жить в этой стране или нет? Если завтра будут введены выездные визы, это тоже будет воля большинства, поскольку у 70% населения вообще нет загранпаспортов.

У меня много лет работает одна женщина. Раз в год в порядке поощрения я стараюсь отправить ее куда-нибудь на отдых: «Выбирай, куда ты хочешь. Турция, Египет?» Она говорит: «Нет, не хочу. Давайте я в Сочи куда-то, на худой конец — Минск».

Нам пора перестать жить в парадигме, будто мы, такие европейские и продвинутые, во всем правы. Мы в каком-то смысле как гей-сообщество: меньшинство в огромной стране. Меньшинство должно соглашаться с большинством, привыкать жить среди людей, которые уверенно голосуют и принимают решения. И, в общем-то, нам имеет смысл заискивающе смотреть на власть, потому что только власть может нас от этого большинства защитить, великодушно сказав: «Ладно, ребята, не ссыте. За границу пока можете выезжать. Главное, ведите себя поскромнее».

Есть такой факт из жизни животных: если лягушку бросить в стакан с горячей водой, она немедленно оттуда выпрыгнет. Но если воду нагревать постепенно, лягушка сварится. Мне кажется, в нашем стакане становится заметно теплее. Вывод из этой заметки таков: «Надо приучать себя жить в новых условиях — во все более теплой воде». Но боюсь, что это ровно тот вывод, к которому приходили все сваренные доселе лягушки.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 апреля 2016 > № 1735931 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 февраля 2016 > № 1662121 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Дело не в деньгах

В тучные нулевые деньги в России были возведены в культ. Любая «уважающая себя девушка» должна была иметь олигарха, желательно в качестве мужа, или, если не получилось, любовника. Любой «уважающий себя мужчина» должен был иметь подход к хорошей кормушке жирной государственной компании. Успех и женщин, и мужчин определялся только этим. Это привело к изрядной доле свинства, или новой этической норме, растиражированной желтой прессой, — в виде жизни на несколько семей, или к тому, что богатые мужчины по-скотски относились к девушкам, которые любили их за деньги. Возможно, девушки этого заслуживали, но, в любом случае, уровень культуры отношений был крайне низким, а деньги были главной константой, которая определяла эти отношения.

Сегодня от этого «культурного кода» практически не осталось и следа, он канул в Лету. Теперь больше не модно встречаться с олигархом, который старше тебя лет на 15–20, — это стыдно и неприлично. Некрасиво летать к мелким узурпаторам власти на окраинах России на большие праздники. Пошло жаждать денег так, чтобы ради них делать тысячи позорных вещей.

Модно жить сегодняшним моментом, наслаждаться жизнью, не убиваться ради больших денег и не быть карьеристом, сметающим на своем пути все и вся. Собственно, культура хипстерства в этом и проявляется — это идея хиппи-бессребреника, перенесенная в наше время. С одной стороны, в этом есть определенные минусы, потому что найти людей, которые хотят и любят много работать, становится все тяжелее. С другой — есть свои плюсы. В редакции L’officiel работают молодые красивые девушки, которым по 22–23 года. И у них нет ни цели, ни желания, ни интереса знакомиться с каким-нибудь богатым парнем. Им интересно познакомиться с каким-нибудь модным парнем, например, с актерами Гришей Добрыгиным или Евгением Цыгановым. У них совсем другие кумиры.

Времена, когда мы с подружками, с условной Ульяной Цейтлиной, могли вздыхать над фотографией какого-нибудь условного Романа Абрамовича, давно прошли. Сегодня уважающие себя девушки по таким парням не вздыхают. И как бы я себя ни ценила, надо признать, что мы с подружками были неправы: сегодняшний подход к взаимоотношениям между людьми гораздо более здоровый, чем тогда. Это, безусловно, большой шаг общества к выздоровлению. Мы прошли период объедания шоколадками, к которым нас не допускали. Мы, как дети, обожрались «конфет» в виде денег, машин, яхт и джетов. А дальше, помучившись несколько лет с диатезом и сыпью по всему телу, мы сели и посчитали. И оказалось, что жизнь мегаолигархов и просто обеспеченных людей, которые зарабатывают на жизнь честным бизнесом, различается всего в четырех пунктах: яхты, частные самолеты, бриллианты в 10 карат и картины Пикассо в личной коллекции. Все остальное — одинаковое и вполне достижимое, и то же самое может позволить себе предприниматель, имеющий две митбольных или один «Чоп-чоп».

На хорошую гостиницу, авиабилеты бизнес-класса и путешествия зарабатывают даже хипстеры, тусующиеся на Патриарших. Никто больше не думает, как по-быстрому заработать супербольшие деньги. Все думают о понятных деньгах, благодаря которым можно точно так же наслаждаться жизнью, бывать в тех же местах, ездить по тем же гостиницам, летать не на «кукурузниках», а в удобном бизнес-классе. Да, у тебя нет джета, нет яхты, и кольцо у тебя чуть меньше, чем у Елены Скоч. Но ты живешь своей жизнью, а не чужой. И это то главное, что поняли девушки, которые раньше мечтали спать с работниками «Газпрома».

Твоя внутренняя чистоплотность, твоя жизнь и возможность прожить ее как ты хочешь, стоит гораздо больше, чем удобный кашемировый плед Hermes в частном джете какого-нибудь богатого олигарха с его законами жизни.

Главное правило денег — что бы в мире ни происходило — не меняется: кто платит за банкет, тот и хозяин. Неважно, будь то мужские-женские отношения или отношения свиты со своим верховным жрецом-олигархом. Это было, есть и всегда будет так. Если за тебя платят, то тебе придется встраивать свою жизнь в пусть комфортные, но все же чужие представления о прекрасном: ходить на концерты или футбольные матчи, есть креветки в тот момент, когда тебе хочется мяса, надевать пошлое белье.

Выбор, который делает новое поколение, очень правильный и логичный: дороже своей жизни нет ничего. Это ощущение кажется мне крайне важным. И именно благодаря ему мы переживем этот кризис гораздо легче. Потому что ощущение, что деньги — не главное, пришло в нашу страну раньше, чем, собственно, денег не стало.

Россия > СМИ, ИТ > snob.ru, 25 февраля 2016 > № 1662121 Ксения Собчак


Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 26 ноября 2011 > № 697774 Ксения Собчак

Ксения Собчак: Я не хочу революции

Активистка российской оппозиции Ксения Собчак в интервью DW объяснила причины спада протестного движения в стране. Заодно она предостерегла систему, для которой, по словам Собчак, смертельным может оказаться насморк.

За год, прошедший после выборов в Госдуму и многотысячных акций протеста, Ксения Собчак проделала путь от персонажа гламурной тусовки и ведущей развлекательных телешоу до общественного деятеля и активистки оппозиции. В интервью DW Собчак подвела итоги уходящего года, сравнила ситуацию в России и Латинской Америке, а также поделилась прогнозами.

DW: В декабре 2011 года во время первой акции "За честные выборы!" вы начали свое выступление словами: "Я Ксения Собчак, и мне есть что терять". Вас тогда освистали. Спустя год вас избрали в Координационный совет российской оппозиции, который призван согласовывать проведение таких акций. Чем вы заслужили признание?

Ксения Собчак: Признание можно заслужить только одним - умением говорить правду. Я надеюсь, что за год смогла убедить большую часть людей в том, что мои намерения искренни и чисты.

- А какие это намерения?

- Сделать так, чтобы протест был массовым, чтобы в нашей стране были свободные СМИ и независимые суды, чтобы мы шли к глобальной перестройке.

- Но если год назад у людей был драйв, то сейчас его не заметно. Означает ли это, что мода на протестное движение прошла?

- Это естественное состояние. В декабре у людей была надежда на то, что их услышат и курс будет изменен, что наш президент, тогда еще будущий, увидев, что на самом деле происходит в стране, начнет процесс постепенной эволюции и перестройки. Потом стало очевидно, что никто никого не услышал. Наоборот, начали закручивать гайки. Выходить на акции протеста без надежды готово гораздо меньше людей. Сейчас мы находимся в ситуации, когда надежды на то, что изменения произойдут эволюционным путем, нет. Революции я лично не хочу, и мало кто хочет. Люди понимают, что надо ждать шесть лет, соответственно они не выходят на улицы.

- То есть люди смирились с нынешней ситуацией?

- Многие смирились, но многие - нет. Ведь в митингах участвуют не три или четыре тысячи человек. Это десятки тысяч людей, которые по-прежнему готовы выходить, и я - среди этих людей. Но помимо митингов мы должны заниматься просвещением, реальными программами, показывать, что люди, которые критикуют власть, готовы предложить альтернативу.

- А что вы можете предложить?

- Координационный совет должен выработать большую политическую реформу, судебную реформу, какие-то основополагающие вещи, связанные с Конституцией.

- Но все эти предложения остаются в сетевой реальности, и с другой реальностью она не пересекается…

- Потому что этих людей никто не допускает в медиапространство. Это иезуитство - постоянно обвинять оппозицию в бездействии. Потому что где она, собственно, может произвести это действие? Каналы больших федеральных СМИ и все возможные площадки для обсуждения закрыты. Все возможности для роста внутри системы для людей с другими позициями тоже закрыты. По лестнице в госструктурах могут двигаться только люди, чье главное качество - не профессионализм, а лояльность. А люди, которые придерживаются какого-то другого мнения, даже не имеют шанса набраться нужного опыта и практики внутри госсистемы, потому что они просто выталкиваются этой системой.

- Вы считаете, чтобы изменить систему, ноебходимо просто войти в нее?

- Это не я так считаю. Это опыт, например, Латинской Америки, где во многих странах после длительного автократического периода происходили изменения. Как правило, в подобных авторитарных режимах необходимый элемент для раскола - это раскол элит.

- И оппозиции необходимо расколоть элиту?

- Я не уверена, что оппозиция вообще как-то может повлиять на этот процесс. Элита раскалывается сама. В тот момент, когда часть бизнеса поймет, что, исходя из бизнес-интересов, выгоднее не поддерживать Путина, чем поддерживать, произойдет раскол.

- Это бизнес-элита или политическая элита?

- У нас большой бизнес неразрывно связан с политикой, в этом и есть олигархическая структура, против которой многие выступают. Это отчасти бизнес, а в большей степени сегодня это чиновники. Ведь государство, прикрывшись идеей госрегулирования и отказавшись от передачи в частные руки большого бизнеса, нефтедобывающих отраслей и так далее, все это сделало своей частью. Соответственно, чиновники стали новыми олигархами.

Но вопрос не в том, кто кем стал. Есть разные интересы того же Сечина и Фридмана. И в тот момент, когда образный Фридман - а он будет не один, их будет несколько - поймет, что его интересам противоречит поддерживать существующую систему, тогда это будет элемент раскола.

- Но тогда людям нет смысла выходить на улицы?

- То, что люди выходят на улицы - это другой процесс. То, что люди выходят на улицы, это единственное, чего боится сейчас власть. Власть не боится постов в интернете, власть не боится выборов. Власть боится только того, что на улицы выйдут 500 тысяч человек и не уйдут.

- Как проявлять гражданскую активность при новых законах, которые ее ограничивают?

- Дело уже не в законах. Законы, бесконечное ужесточение ситуации - все это будет работать до тех пор, пока в один день не выйдут 500 тысяч человек.

- Что должно произойти, чтобы они вышли на улицы?

- Этого никто не знает. Это исторический процесс. Мы помним события "арабской весны", которую спровоцировало самосожжение на площади. Пусть это и плохое сравнение, но когда система больная, то ее может постичь та же судьба, что и больного раком или ВИЧ-инфицированного. Они умирают не от рака или ВИЧ-инфекции, а могут умереть от насморка. Просто в какой-то момент насморк падает на настолько изничтоженный организм, что человек умирает. Так же и с этой системой: когда-то какая-то капля, какой-то молоточек станут последними. Но, чтобы он стал последним, мы должны бить во все свои молоточки.

Беседовал Андрей Бреннер

Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 26 ноября 2011 > № 697774 Ксения Собчак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter