Всего новостей: 2552683, выбрано 5 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Солдатов Андрей в отраслях: СМИ, ИТАрмия, полициявсе
Солдатов Андрей в отраслях: СМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456952 Андрей Солдатов

Андрей Солдатов: "Путинизм существует только за счет страха"

Штеффен Добберт | Die Zeit

В интервью немецкому изданию Die Zeit Андрей Солдатов, специализирующийся на изучении спецслужб, говорит о цензуре в российских СМИ, президентских выборах и пропаганде Кремля.

"15 лет назад ФСБ впервые решила взяться за меня, и против меня было начато расследование в связи с тем, что я якобы обнародовал гостайну. Я понимаю своих коллег, которые в 2017 году покинули Россию. Тот, кто в нашей стране занимается журналистскими расследованиями, идет на риск. Он должен работать вопреки выстроенной системе цензуры", - говорит Солдатов.

"На некоторых журналистов нападают, кого-то даже убивают, - продолжает он. - Эти преступления Генпрокуратура расследует спустя рукава - как и в случаях с агрессией, направленной против представителей оппозиции. Это одна сторона цензуры, очень жесткое ее проявление. Более широко функционирует эта система применительно к самоцензуре. Посыл режима такой: будучи критически настроенным журналистом-одиночкой, ты мало чего добьешься. (...) Если журналист ничего не может изменить, зачем вообще заниматься журналистскими расследованиями. И многие предпочитают опустить руки. А в этом как раз и заключается цель, которую ставит перед собой власть".

"В России поменялась тактика контроля над СМИ, - повествует собеседник издания. - Вначале спецслужбы пытались оказывать давление на отдельных журналистов. Но довольно быстро они поняли, что гораздо эффективнее контролировать медиакомпании. Теперь они берут под контроль их владельцев, которые, отдавая распоряжения, сверху контролируют редакторов. Таким образом тексты критически настроенных журналистов не получают зеленый свет".

Подобные механизмы, замечает Солдатов, функционируют весьма эффективно, кроме того, "создается видимость отсутствия цензуры". "Когда между редактором и журналистом возникает конфликт, все выглядит так, как будто это внутренние разборки, к которым Кремль не имеет никакого отношения".

"С того момента, как Путин пришел к власти в 2000 году, стало гораздо труднее разговорить людей - а это является важной частью любого журналистского расследования. Почти все российские чиновники, дипломаты и политики боятся говорить с журналистами. (...) Цель Кремля - сделать журналистику ненужной", - считает эксперт.

Что же делать журналисту, если он намерен опубликовать результаты своего журналистского расследования? - задает вопрос российскому эксперту корреспондент Die Zeit Штеффен Добберт.

"До сих пор нам удавалось решить эту непростую задачу. Когда мы провели свое расследование о технике слежения в преддверии Олимпиады в Сочи, мы опубликовали свой материал в британской Guardian. Когда текст появляется за границей, можно надеяться на то, что российские СМИ перескажут твою историю и такими обходными путями она доберется и до российской общественности. Наши книги выходят сначала в американском издательстве, и только затем они переводятся на русский", - рассказывает Солдатов.

"Мы не в Северной Корее. В нашей системе есть лазейки. И они используются для того, чтобы рассказать правду. Возьмем хотя бы российских интернет-троллей, которые распространяют ложную информацию - в России были проведены журналистские расследования на эту тему, и их разоблачили".

"Плодить фейковые новости и распространять сомнения гораздо легче, чем контролировать журналистов или население. (...) Подобные схемы начали запускать в работу в России еще в 2006 году. (...) Сначала их опробовали на России, затем эту стратегию стали распространять и на заграницу", - отмечает Андрей Солдатов.

Комментируя предстоящие президентские выборы, Солдатов выражает уверенность в том, что их результаты ни для кого не станут сюрпризом. "Даже если за Путина и не проголосует 80%, я не могу отрицать, что он пользуется популярностью в народе (...). Однако мы не можем знать наверняка, как долго его будет поддерживать московская элита".

В 2011 году, когда на улицы вышли тысячи россиян, "ситуация была иной - тогда внутри элиты происходил очевидный конфликт", считает российский эксперт.

"Были те, кто реально верил в Дмитрия Медведева. Хотя он и не поддерживал какой-то новой идеи, его идеология была сродни путинизму, однако он просто представлял собой другой тип политика. Многие его поддержали еще и потому, что он и его люди пообещали отдать ведущие посты в руководстве страны молодым представителям элиты. При Путине, который сформировал свое окружение из друзей и людей, которым он доверял, еще в начале века, у них бы не было шансов".

"Сегодня нет ни нового Медведева, ни кризиса внутри кремлевской элиты", - констатирует Солдатов.

"В течение 15 лет месседж, распространяемый Путиным, выглядел так: вы не можете доверять никому, кроме меня", - говорит эксперт.

"Если вы спросите среднестатистического россиянина, не устал ли он еще от Путина, (...) он, скорее всего, спросит вас: А кто еще сможет управлять страной?" Все, считает Солдатов, сходится на Путине. "Параллельно года полтора назад он начал целенаправленно проводить репрессии: отдельные губернаторы, высокопоставленные чиновники и министры сидят с тех пор за решеткой. В тюрьме оказались даже некоторые функционеры из ФСБ", - замечает собеседник Die Zeit.

Целью подобных репрессий "было запугивание", говорит Солдатов. "Даже если за решеткой окажутся всего несколько человек, никто не может чувствовать себя в безопасности - такой посыл стоит за этой тактикой. Каждый должен бояться того, что следующим будет он. Путинизм существует за счет страха, который испытывают все".

"В перспективе политика запугивания - это тупиковая идея. Когда люди чего-то боятся, они перестают хорошо выполнять свою работу и делать что-то осмысленно. Возьмем министра, который отвечает за экономику своей страны. Если он должен думать прежде всего о своей личной безопасности, вряд ли он сможет провести в своей стране необходимые реформы", - замечает Солдатов.

"Однако в краткосрочной перспективе политика селективных репрессий играет Путину на руку. (...) Те, кто еще на свободе, демонстрируют лояльность. Они боятся Путина и не представляют угрозу для его власти".

Отвечая на вопрос журналиста о роли классических СМИ в современной России, Солдатов говорит о том, что "важнейшим оружием Кремля является телевидение. Поэтому противник никогда не должен получить к нему доступ. В качестве противника внутри страны власть рассматривает оппозицию. Все российские телеканалы напрямую или косвенно контролируются Кремлем".

"Затем это крупнейшие печатные издания, которые также рассматриваются как средства влияния на россиян. Однако их влияние не столь велико, (...) 80% жителей страны узнают новости из телевизора", - говорит эксперт.

"Никто в Кремле не думал, какую значимость в 2017 году приобретет YouTube. (...) Так, видеоролики Алексея Навального на этой онлайн-платформе стали сверхпопулярны. С новыми технологиями всегда так: режим должен нагонять, чтобы затем попытаться использовать их в своих интересах", - цитирует слова эксперта издание.

Такие СМИ, как RT и Sputnik, похоже, "хорошо разбираются в том, как функционирует интернет", заметил интервьюер.

"Есть разница между распространением дезинформации, в чем RT и Sputnik достигли профессионализма, и контролем над информационными потоками", - комментирует Солдатов, приводя в качестве примера российский аналог Facebook - социальную сеть "Вконтакте".

"Три года назад Кремль взял социальную сеть под свой контроль: теперь гендиректором "Вконтакте" является Борис Добродеев, сын человека, который возглавляет российское государственное телевидение. (...) "Вконтакте" теперь компания, которая сотрудничает со спецслужбами", - говорит Солдатов.

Правда, замечает собеседник издания, когда в марте 2017 года по всей России молодежь неожиданно вышла на акции протеста против режима Путина, выяснилось, что договаривались они, прежде всего, через аккаунты именно в этой социальной сети. "С одной стороны, Кремль распространяет через "Вконтакте" информацию от RT и Sputnik, которая дезинформирует людей, с другой - там же организуются протесты против режима".

Получается, считает эксперт, что "попытки Кремля контролировать онлайн-СМИ терпят неудачу".

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456952 Андрей Солдатов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2016 > № 1728369 Андрей Солдатов

Китайское предупреждение: как будут закрывать Рунет

Андрей Солдатов

главный редактор сайта agentura.ru

Своей колонкой в «Коммерсанте» Александр Бастрыкин, видимо, стремился предложить рецепты на все случаи жизни нервничающему перед выборами Кремлю. Включив в список своих предложений меры по усилению цензуры интернета, глава СК, возможно, не очень хорошо представлял себе, о чем пишет, зато прекрасно знал, в какую сторону смотрят ответственные за интернет чиновники Кремля.

Призвав определиться с «пределами цензурирования в России глобальной сети Интернет», Бастрыкин постарался вывалить на читателей максимальное количество предложений по закручиванию гаек в Рунете, включая даже те, что уже давно реализованы.

Например, уже несколько лет в местах общественного доступа, то есть в школах, университетах и библиотеках, установлены интернет-фильтры, о чем Бастрыкин, видимо, не знает. При этом Роскомнадзор и местные прокуратуры рьяно следят за этим участком работы — десятки директоров этих учреждений были оштрафованы по всей стране за отсутствие фильтров. Предложенный Бастрыкиным внесудебный порядок блокировок, в том числе и материалов «экстремистской направленности», действует уже давно, с тех пор как был принят закон Лугового – именно по этому закону без решения суда были заблокированы сайты grani.ru, ej.ru, kasparov.ru и блог Навального в начале 2014 года.

Похоже, смысл предложений Бастрыкина совсем не в конкретных мерах, вписанных в его текст, кажется, впопыхах, а в ссылке на китайский опыт. По крайней мере этот тренд Александр Бастрыкин уловил верно.

Александр Жаров, глава Роскомнадзора, ведомства, отвечающего за цензуру в Рунете, вернулся из Китая всего три недели назад, где он рассказывал об эффективности российской системы блокировок «пиратского контента».

А через неделю, 27 апреля, в Москве впервые состоится Российско-китайский форум «по вопросам развития и безопасности информационно-коммуникационных технологий», организованной Лигой безопасного интернета – православными борцами за чистоту сети. Среди участников заявлены помощник президента Игорь Щеголев и Жаров. От Китая обещают Лу Вэя – начальника канцелярии руководящей группы ЦК КПК по информатизации и сетевой безопасности.

Причина этого китайского крена может быть в том, что отечественный подход к интернет-цензуре выглядит все менее убедительным.

Основанный на запугивании интернет-компаний, а не пользователей, он был вполне успешен в 2012-2014 годах, но к осени 2015-го исчерпал себя.

В сентябре 2015 года, согласно российскому законодательству, международные компании должны были перенести свои серверы на российскую территорию. Однако те сервисы, ради которых все затевалось, – Google, Twitter и Facebook – не слишком спешили. В феврале 2016 года, то есть спустя шесть месяцев после вступления в силу закона о переносе серверов, глава Роскомнадзора вынужден был заявить, что с Google, Twitter, Facebook и некоторыми другими крупными компаниями все еще идут переговоры о переносе дата-центров.

Кроме того, успокаивающие утверждения Роскомнадзора, будто средства обхода блокировок не слишком важны, так как ими пользуются ничтожное количество пользователей, утратили актуальность: с осени прошлого года в России начался взрывнои? рост пользователеи? TOR, вызванный блокировкой Rutracker, и Россия сразу вышла на второе место по числу пользователей TOR в мире (около 220 000 пользователей в день).

Все это заставляет власти нервничать, особенно накануне выборов.

Пришло время обсуждать самые отчаянные меры – от введения штрафов за пропаганду средств обхода цензуры до изменения инфраструктуры Рунета в целом.

Последнюю идею обдумывают уже как минимум два с половиной года в разных кабинетах в Минсвязи и Старой площади, но отдельного внимания заслуживает законопроект о контроле над прохождением интернет-трафика на территории России, попавший в прессу в феврале. Вряд ли чиновники стремятся сделать рубильник, который в случае каких-то обстоятельств отрубит весь входящий и исходящий трафик. Никто не хочет возвращения в доинтернетовскую эру даже в случае обострения политической ситуации. Техническим решением может стать введение «белых списков» — категорий сайтов и сервисов, от новостных ресурсов до электронной коммерции, которые будут заранее исключены из сферы действия рубильника.

«Белые списки» – это, кстати, одно из последних новшеств, придуманных китайскими интернет-цензорами.

В марте Пекин предложил требовать от всех сервисов, предоставляющих услуги на территории Китая, регистрировать доменные имена в Китае, с одобрения властей, что фактически приведет к появлению списка «предварительно одобренных» сайтов.

И вот совпадение: в феврале «Известия» анонсировали планы по созданию «белых списков» и в России. Любопытно, кто вошел в состав рабочей группы по реализации этой идеи. Кроме «Лиги безопасного интернета», гендиректора InfoWatch Натальи Касперской и главы фирмы «Ашманов и партнеры» Игоря Ашманова это вице-президент «Ростелекома» Алексей Басов и бывший замминистра связи Илья Массух, ныне возглавляющий близкий к администрации президента «Фонд информационной демократии». Еще одно совпадение: Басов, Массух и Касперская фигурируют и в списке участников «Российско-Китайского форума». Так что определяться с «пределами цензурирования» интернета российские власти готовы и без подсказок Бастрыкина.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2016 > № 1728369 Андрей Солдатов


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 октября 2014 > № 1210005 Андрей Солдатов

НЕ СТОИТ БОЯТЬСЯ НИ ЗАПАДА, НИ РЕВОЛЮЦИИ (" RADIO PRAHA ", ЧЕХИЯ )

Либор Кукал (Libor Kukal)

С гостем конференции "Форум-2000" публицистом Андреем Солдатовым мы говорили об общественном мнении в России и о перспективах свободы слова и контроле интернета.

- Кажется, что общественное мнение в России живет в полной гармонии с российскими государственными СМИ. В семидесятые годы прошлого века это было бы неудивительно, потому что тогда другое мнение не звучало и не могло звучать. Сейчас на дворе XXI век, время интернета, когда найти альтернативную информацию очень просто. Тем не менее, судя по всему, оппозиционные ресурсы работают без особого отклика. Почему так получается?

- Пропаганда лучше всего работает, если она отвечает ожиданиям людей. Надо признать, что российская пропаганда прекрасно отвечает ожиданиям людей, причем не только людей из провинции, какой-нибудь там старой гвардии, но и среднего класса. Это привело к тому, что средний класс, который раньше поддерживал оппозицию, теперь решил поддержать Путина. Проблема заключается в том, что вся пропаганда опирается на три главных мысли, которые релевантны уже на протяжении последних 12 лет. Это ощущение обиды на Запад, которое сформировалось у среднего класса, начиная с 1998 года из-за кризиса и потом бомбежек Белграда в 1999 году. От туда же все эти разговоры о двойных стандартах и том, что Запад нас пытается обмануть. Все это очень живо чувствуется средним классом и обычными людьми. Каждый раз, во время каждого внешнего кризиса кремлевская пропаганда всегда пытается сделать упор на ошибки в информации западных СМИ. Вот, к примеру, во время войны в Грузии никого не волновало, что там делают грузины и осетины, главная тема, была как фальшиво и с какими ошибками эту тему освещает западное телевидение. Да и сейчас во время украинского кризиса особое внимание уделяется тому, как неправильно опять Запад показывает Россию. Это первая мысль.

Вторая идея заключается в том, что средний класс, который уже нарастил некоторые ресурсы, обзавелся квартирами, ипотеками и так далее, очень боится за свою безопасность. Все разговоры кремлевских чиновников о том, что "если вы будете поддерживать оппозицию, то вы получите кровавую революцию на манер Майдана, Сирии или Ливии, отзываются очень живо в сердцах обывателя, которому кажется, что завтра придут большевики и повторят революцию 17-го года. Это, к сожалению, очень понятная мысль. Действительно, люди в Москве, и не только в Москве верят, что революция 1917-го года может повториться. Третий момент, это то, что объединяет Россию уже на протяжении последних 40 лет, это то ощущение, что единственное, что нас объединяет, это память о Великой отечественной войне. Поэтому эксплуатация мотивов фашистов, бандеровцев, эсесовцев на Украине очень живо откликается в сердцах и находит отклик. Люди верят, что на Украине возродился фашистский режим, который хочет пересмотреть итоги Второй мировой войны.

- Все, что вы сказали, дает беспросветную перспективу. Все эти идеи можно эксплуатировать и дальше. Страх революции будут, наверное, только усугубляться, украинский кризис тоже еще не закончился, мотив плохого Запада тоже можно разыгрывать до бесконечности...

- Знаете, в советское время, в 80-ые годы, ведь тоже большинство советских граждан искренне верили, что Америка хочет устроить ядерную катастрофу и разбомбить Советский Союз. В это верила большая часть населения за исключением небольшой группы либералов, интеллектуалов и диссидентов, которых было очень мало, потому что они или сидели в тюрьме или были вышвырнуты за границу. Прошло несколько лет и несколько кризисов, и достаточно было прихода Горбачева к власти, чтобы это все изменилось, и появилась огромная любовь к Соединенным Штатам Америки, которая потом опять сменилась ненавистью. Но это показывает, что тенденции меняются, это не навсегда. Одно из самых ужасных последствий украинской истории то, что люди говорят о том, что Россия обречена повторят свой собственный опыт. Я говорю, давайте перестанет так говорить. Посмотрим на другие страны. Процессы, которые происходят в России, похоже на процессы, которые происходили в Мексике или других латиноамериканских странах. То, что мы сейчас получили, это то, что даже либеральная интеллигенция верит, что Россия будет повторят свой исторический опыт. Я все-таки в глубине души верю, что это не так.

Когда закрутят гайки до конца?

- О закручиванию гаек в России говорят уже с первого времени после прихода Путина к власти. По вашему мнению, гайки будут когда-нибудь закручены до конца? Исчезнут ли остатки свободы прессы?

- У нас работает система запугивания, которая работает даже в интернете. Она работает на ожидании худшего. Люди боятся худшего, и становятся очень осторожными. Это очень удачно найденный механизм запугивания. Я думаю, что Путин будет его использовать, пока может. Ведь даже система контроля российского интернета технически не очень совершенна. Прямо скажем, она довольно плохо сделана. Например, если тебе нужно из Москвы зайти на блог Навального, это не составит никакого труда. Но она эффективна, потому что она позволяет запугивать людей. Люди думают, идти им на этот сайт или не идти, они осторожны в высказываниях. Это хороший ход с точки зрения психологии, оставить маленькое пространство и при это все время говорить, имейте в виду, через два месяца будет совсем плохо...

- Как эта система работает? Если кто-то зайдет на блог Навального, ему уже что-нибудь грозит?

- Пока нет, но люди уже думают об этом. Когда в ноябре 2012 года вводили систему фильтрации, тогда чиновники говорили о том, что будет использована технология DPI. Она была частично внедрена и она позволяет отслеживать какого-то конкретного человека, например, активность Навального, она позволяет отслеживать тех, кто говорит о Навальном. Или тех, кто заходит на какую-то определенную страницу. Эта технология уже использовалась, например, в Узбекистане, где происходит подмена страниц Facebook. Вы заходите на протестную группу, а на самом деле вы заходите на страницу местных спецслужб, которая вас уже посчитала. Все это активно обсуждалось в России. Естественно, люди, слыша все это, начинают два или три раза думать, что они делают в интернете. Климат в интернете меняется и политические дискуссии становятся все более и более ограниченными.

Можно следить за каждым, кто заходит на оппозиционные сайты

- Вы говорите, что можно следить за теми, (к примеру), кто говорят о Навальном. Но Россия большая страны, я думаю, что и сейчас о том же Навальном все еще говорят десятки тысяч людей. Все эти люди уже под определенным контролем, я правильно понимаю?

- Нет, не под контролем, но спецслужбы постарались оповестить всех, что такая возможность у них есть. Например, перед Олимпиадой в Сочи было в открытом виде опубликовано распоряжение премьер-министра Медведева, что метаданные, то есть как раз кто куда ходит, будут собраны на всех участников Олимпиады. На всех спортсменов, судей и журналистов. И будут храниться три года. Никто не знает, собрали они эти данные или нет. Но вы представляете, что почувствовали люди, которые ехали работать на Олимпиаду, например, журналисты. Цель была достигнута, если этой целью было запугивание. Не нужно обязательно контролировать каждого человека, который говорит о Навальном. Достаточно донести до каждого, что это возможно, уже достаточно.

- То есть в целом можно сказать, что достаточно посадить каждого десятого, потому что остальных девять будет бояться.

- Но надо сказать, что российская система в этом смысле намного эффективнее, чем, например, турецкая. В Турции сидят в тюрьме десятки журналистов. В России такого нет. Но если посмотрите, насколько ограничены российские СМИ и насколько турецкие, то в Турции намного больше свободы слова. С этого можно сделать вывод, что российский подход эффективен. Есть и какие-то другие причины, например, в Турции есть политические партии, но тем не менее. Очевидно, такой подход, что нужны массовые репрессии для того, чтобы донести свое послание, работает.

Репрессии будут усиливаться

- Но из логики вещи все же вытекает, что санкции и запугивание должны постепенно усиливаться, чтобы они работали.

- Конечно, они и усиливаются. Вспомните, как было с аннексией Крыма. Некоторые СМИ начали что-то писать, Лента.ру держит своего корреспондента в Крыму, и вдруг появляются сайты, на которых составляются списки национал-предателей. Все начинают думать, насколько это серьезно. Потом выступает лично Путин, и повторяет это слово "национал-предатель". Все сразу же конечно понимают, что это санкционированная вещь. Что получается: из Ленты.ру сначала выгоняют главного редактора, потом вообще весь состав. Все другие издания все прекрасно понимают. Не надо наказывать каждое издание, достаточно организовать такую цепочку. Сайт со списком национал-предателей, потом попросить Путина, чтобы он это сказал, потом выгнать главного редактора одного издания, и все все прекрасно поймут.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 октября 2014 > № 1210005 Андрей Солдатов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 октября 2014 > № 1189872 Андрей Солдатов

Сети Путина: как усиливается госконтроль над рунетом

Андрей Солдатов

главный редактор сайта agentura.ru

Не прибегая к радикальным мерам, власть научилась манипулировать крупными интернет-компаниями и СМИ

Судя по сообщениям с заседания Совета безопасности, самые радикальные меры в отношении рунета на этот раз одобрены не были. Ни президент Владимир Путин, ни министр связи Николай Никифоров не говорили о передаче контроля над национальными доменами от Координационного центра национального домена сети интернет (общественная организация) государству, не обсуждалась и разработка kill switch – рубильника, с помощью которого можно будет вырубить доступ во внешний интернет. Почти все прозвучавшие инициативы (свое оборудование, свое программное обеспечение, строительство дублирующей инфраструктуры, продвижение российской позиции в ООН и даже ссылки на рост хакерских атак) были озвучены год, а в некоторых случаях даже несколько лет назад. 

Однако вряд ли это говорит о том, что Путин действительно решил вернуться к консервативному сценарию.

Начиная с осени 2012-го, с появления национальной системы фильтрации, ни у кого нет сомнений, что пространство свободы в рунете постоянно сужается. Сегодня мы живем в стране с четырьмя официальными черными списками заблокированных сайтов (за экстремизм; за детскую порнографию, суициды и наркотики; за нарушение авторских прав; наконец, за призывы к несанкционированным манифестациям), и дополнительным пятым, неофициальным – в который попадают те зарубежные хостинг-провайдеры, которые не слишком быстро откликаются на запросы российских чиновников о блокировке.

При этом усиление интернет-цензуры сочетается с ростом возможностей спецслужб в сфере электронной слежки, и иногда это прописано прямо в одном тексте, как в знаменитом блогерском законе, где рядом с требованием о регистрации блогеров с тремя тысячами фолловеров есть и требование организаторам распространения информации предоставить спецслужбам доступ к своим серверам. К настоящему времени чуть ли не все спецслужбы и госструктуры закупили системы мониторинга социальных сетей.

Тем не менее, технически российская система контроля киберпространства не слишком впечатляет – не требуется быть гением, чтобы зайти на сайты трех заблокированных в марте оппозиционных СМИ (Каспаров.Ру, Еж.Ру и Грани.Ру), также как и найти способ прочитать блог Навального. Нет в России и массовых арестов блоггеров за опубликованные посты.

При этом невооруженным взглядом видно, как сильно за последние полгода посрадала свобода выражения мнений в социальных сетях.

Похоже, что российской системе контроля интернета не нужно быть технически совершенной, чтобы быть эффективной.

Нет необходимости и в массовых репрессиях против блогеров и журналистов (по крайней мере, ситуация в России не сравнима с тем, что происходит в Турции, где за решеткой сидят десятки журналистов, при этом свобода слова там явно выше).

Российский подход отличается от китайского, как отличается и от турецкого. Его главный метод – запугивание и провоцирование самоцензуры.

Чтобы это сработало, вам нужно формулировать законы как можно шире, а список запретов должен постоянно расти, -- и тогда интернет-провайдеры, НГО и СМИ поспешат к вам за консультацией, пытаясь выяснить, что же все-таки разрешено. Вы также должны показать, что не остановитесь перед блокировкой целых сервисов, таких как YouTube -- и компании придут к вам, предлагая технические решения, как это случилось с технологиями фильтрации. Это, кстати, поможет переложить задачу по разработке технического решения на бизнес, как и затраты на внедрение этого решения.

Кроме того, надо поощрять проправительственных активистов атаковать наиболее активных оппонентов, и запустить пару сайтов со списком так называемых национал-предателей, а затем сделать так, что сам Путин использовал этот термин в своей речи.

После этого можно быть вполне уверенным, что все заинтересованные игроки воспримут посланный сигнал. И тогда журналистов будут выбрасывать на улицу владельцы СМИ, а не правительство, крупнейшие интернет-компании будут искать частных аудиенций в Кремле, а пользователи социальных сетей станут более осторожны в своих комментариях.

Именно этот подход мы наблюдали перед заседанием Совбеза. Сначала громкие, радикальные инициативы, о которых становится известно, а потом — успокаивающие заявления первого лица, которые при этом звучат достаточно однозначно, чтобы было понятно, что никто курс менять не намерен.

Мы видели это раньше — тот же подход был использован против традиционных СМИ в 2000-е годы. Ситуацию с интернетом делает уникальной то, что государство нашло способ переложить задачу технического обеспечения цензуры на бизнес, в том числе глобальные платформы, и заставило компании безропотно платить как за систему слежки (СОРМ), так и за систему фильтрации. В условиях санкций это выглядит вполне патриотично.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 2 октября 2014 > № 1189872 Андрей Солдатов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 июня 2014 > № 1097362 Андрей Солдатов

Как лидеры Рунета доказывали свою полезность государству

Андрей Солдатов

главный редактор сайта agentura.ru

Попытка сформулировать позицию интернет-отрасли в диалоге с властью не получилась

Все в этой встрече Путина с лидерами интернет-индустрии было не тем, чем казалось. Это не была встреча с интернет-общественностью, потому что наличие аккредитации на форум интернет-предпринимательства не предполагало встречу с Путиным: для этого нужен был специальный VIP-пропуск, о получении которого можно было договориться только за закрытыми дверями, поэтому большую часть общественности в зал не пустили, и задние ряды были заняты крепкими затылками сотрудников ФСО. 

Это, в общем, не была даже встреча Путина с лидерами интернет-индустрии для обсуждения проблем отрасли.

Встреча была организована Фондом развития интернет-инициатив, созданного Агентством стратегических инициатив в марте 2013 года, и фонд использовал признанных лидеров отрасли, включая Yandex и Mail.ru, чтобы на их фоне представить президенту собственные стартапы. Видимо, это и была главная тактическая задача встречи. Кстати, успешно выполненная: директор фонда Кирилл Варламов, бывший инженер «Уралмаша» и доверенное лицо Путина на выборах 2012 года, сидел на встрече по правую руку от Путина, в то время как Аркадию Воложу 60 из Yandex досталось кресло слева.

Накануне многие вспоминали встречу Владимира Путина, тогда еще премьера, с интернетчиками 29 декабря 1999 года в доме правительства — первый и единственный за 15 лет разговор Путина в таком формате с Рунетом. В конце концов, на фоне непрекращающегося потока репрессивных законодательных инициатив сам Путин много чего наговорил о глобальной сети в последнее время – от ремарки про интернет как детище ЦРУ до точечных атак на Yandex, уронивших курс его акций, а заодно Mail.ru и Qiwi на NASDAQ.

Паника стала разливаться в воздухе, и в Москву начали съезжаться американские портфельные инвесторы, переставшие понимать, что происходит с российским интернет-бизнесом.

И после этого последовали звонки из администрации в крупнейшие интернет-компании страны с приглашением на встречу с президентом 10 июня.

15 лет между двумя встречами – это как раз тот срок, за который российский интернет вырос до серьезных масштабов и стало понятно, что Россия – одна из очень немногих стран, где местный бизнес способен удерживать лидирующие позиции, не уступая поле глобальным платформам и, стало быть, не нуждаясь ни в каких формах государственного протекционизма.

Однако люди, пришедшие 10 июня в здание бизнес-центра Sylver City на Серебрянической набережной, на лидеров такого бизнеса похожи не были.

Два с половиной часа на открытой секции они, как предполагалось, обсуждали будущее российского интернета. За это время Аркадий Волож, (Yandex), Дмитрий Гришин (Mail. Ru Group), Сергей Плуготаренко (РАЭК), Андрей Чеглаков («Ростелеком»), Герман Клименко (Liveinternet), Николай Молибог (РБК), Сергей Фаге (Ostrovok.ru), Маэль Гаве (Ozon), Александр Мамут 42(Rambler & Co), Оскар Хартманн (KupiVIP.ru) и Борис Добродеев («ВКонтакте») говорили о чем угодно (ведущий Плуготаренко предлагал пофантазировать о том, что будет через 20 лет), но только не о том, что Рунет в нынешнем виде в очень недалеком будущем может просто перестать существовать. Регулирование как-то не пришлось к слову. Впрочем, нет, Сергей Фаге настойчиво предлагал воспользоваться опытом Китая. Блогерский закон был упомянут только раз, да и то только новым лицом «ВКонтакте» г-ном Добродеевым-младшим, который нашел в этом даже повод для гордости за индустрию: в vk, оказывается, около 80 000 групп с более чем тремя тысячами последователей, что чуть ли не больше чем интернет-сми в стране. Да что там, даже имя Владимира Путина не было упомянуто никем из участников разговора.

В зале, между тем, все это время находились представители государства, например глава Роскомнадзора Александр Жаров.

Приходится считать, что такая простая мысль, как попытаться публично сформулировать и обозначить позицию отрасли перед встречей с президентом, видимо, не пришла никому в голову. Cледов этой выработанной позиции не было видно и из того, что известно о закрытой части, на которой был Путин. Там тему регулирования в крайне общих словах поднял только Дмитрий Гришин, в какой-то момент даже вынужденный сказать, что интернетчики – люди отнюдь не «отмороженные». Аркадий Волож предпочел говорить о том, что Россия – одна из всего четырех стран мира, где есть своя поисковая технология, и почему это важно.

Создавалось полное впечатление, что все это время лидеры интернет-индустрии пытались показать государству сначала в лице Александра Жарова, а потом и лично Владимира Путина, что они все-таки могут быть, несмотря на репутацию «отмороженных», используя термин Дмитрия Гришина, полезны государству.

15 лет назад, в декабре 1999 года, разговор Путина с интернетчиками начался с того, чем государство может быть полезно интернет-бизнесу. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 июня 2014 > № 1097362 Андрей Солдатов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter