Всего новостей: 2550431, выбрано 7 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ямпольская Елена в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Ямпольская Елена в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 21 февраля 2018 > № 2556163 Елена Ямпольская

Вернуть доверие к слову

Елена ЯМПОЛЬСКАЯ, депутат Государственной думы РФ

21 февраля, в Международный день родного языка, на пленарном заседании Госдумы выступила первый заместитель председателя комитета ГД по информационной политике, информационным технологиям и связи, член фракции «Единая Россия» Елена Ямпольская.

Дорогие коллеги, в современном календаре человечества едва ли не каждый день дает повод для серьезного разговора. И нынешняя дата не исключение: 21 февраля, Международный день родного языка, провозглашен Генеральной конференцией ЮНЕСКО, отмечается с 2000 года. Нацелен в первую очередь на сохранение исчезающих языков — а почти половина из тех, что существуют сегодня в мире, находятся на грани вымирания.

Утрата малых языков, увы, во многом объективный процесс, наблюдаемый повсеместно. Где-то его воспринимают спокойно — как естественный результат глобализации. В нашей стране — где многонациональность никогда не пытались переплавить в неком котле, где всегда ценили самобытность каждого народа, — к национальным языкам, малым языкам исторически принято относиться с уважением.

И если возникают разногласия по образовательным программам, если мы предъявляем претензии, справедливые претензии, что за постсоветские времена заброшенными оказались национальные литературы, я уверена, такого рода кривизна будет выправлена. Потому что вектор не меняется, отношение прежнее: каждый язык бесценен.

Но сегодня я хочу поговорить с вами — и очень благодарна фракции за предоставленную возможность — о том языке, который является родным для каждого из нас, где бы мы ни родились. Как говорит наш президент, русский язык «ничем заменить нельзя, он естественный духовный каркас всей нашей многонациональной страны».

Действительно, если национальные языки помогают сохраняться этносам, то русский — сплачивает уникальные этносы в единый народ. Разный по крови, но близкий по духу.

Когда-то появилась формула, что на английском удобно делать деньги, французский — язык любви, итальянский — искусства, немецкий, к сожалению, назвали языком войны. Время идет — и теперь война все чаще изъясняется по-английски (с американским акцентом), торговать практичнее на китайском, французы на своем любвеобильном языке договорились до однополых браков и пронумерованных родителей — и, по-моему, сами отчасти потеряли дар речи от таких сокрушительных достижений…

Только для русского языка ничего не изменилось. Русский был, есть и остается языком, на котором говорит душа нашего народа. Для нас носитель языка — это и носитель традиционных ценностей, доставшихся нам от предков представлений о добре и зле. Всегда ли так бывает? Разумеется, нет. Однако исключения только обостряют тоску по идеалу.

Не зря русский язык — одновременно и средство, и цель. Средство коммуникации, как и положено языку, и цель, за сбережение которой наш народ веками проливал кровь. Вера, сомнения, победы, боль, высоты, бездны — всё наше там, в языке.

Когда мы слышим или читаем о самоубийственной так называемой «дерусификации» Украины; о том, как представители прибалтийских стран, чей вклад в сокровищницу мировой мысли чрезвычайно скромен, называют русский «языком дикарей»; как переходят на латиницу в дружественном Казахстане… — разные чувства обуревают: недоумение, печаль, раздражение — в том числе на самих себя. За все, что упустили, уступили, недоработали.

Мы возмущаемся нападением на Россотрудничество в Киеве и твердим наизусть Бродского — «На независимость Украины» — наверное, самый убойный ответ, который дал Русский мир тому, что мы теперь называем «пещерным национализмом». Слышим трезвые и не очень выступления главы соседнего государства и вспоминаем анекдот про говорящую собаку. Которую хозяин готов отдать за бесценок, поскольку она постоянно врет…

Будем объективны: даже при должных усилиях реально ли было сохранить влияние языка и культуры, когда «друзья и партнеры» надеялись вообще стереть Россию с карты мира? Только теперь, когда с нами снова нельзя не считаться, русский язык начнет — уже начинает — возвращать былые позиции, занимать новые. Однако, сколь ни важна для нас эта мирная экспансия, главное — сохранить родной язык здесь, в России. Сохранить в чистоте.

Я не про иноязычные заимствования сейчас говорю. Эти заимствования были всегда, они отражали этапы развития народа, государства. За исключением крайних форм, это опасности не представляет, огромное количество слов, которые мы привыкли считать исконно русскими, пришли из других языков. Наше русское «провидение» до неотличимости схоже с английским Providence, ибо у них общий латинский корень, и в этом виден перст Провидения: живой язык, как и живой народ, не занимается самоизоляцией, не боится чужого, но отбирает и впитывает лучшее. Более того, надо помнить, что именно мы взяли.

Например, многим деятелям отечественной культуры хорошо бы помнить, что слово origin, по-разному звучащее в различных языках, означает одно: источник, первопричина, корни. И отсюда происходит наше понятие «оригинальный». То есть «оригинальный» равняется не — чудной, как-бы-похитрее-выпендриться, левой-рукой-за-правое-ухо. А — корневой, самобытный, свободный от подражательств. Как проступает подлинный смысл, да, если с уважением относиться к слову?

Мы с вами живем в парадоксальное время — когда количество ежеминутно произносимых слов колоссально, а способность слышать друг друга почти утрачена. Когда можно сказать вслух все что угодно, и при этом лютует «цензура» — но не государственная, а низовая, стихийная. Посмотрите, сколько пристрастного внимания уделяется словам — некстати или неточно сказанным. Люди зачастую боятся обмолвки больше, чем реального проступка. Проблема? Безусловно. В ее психологических истоках надо разбираться — в том числе нам, парламентариям. Чтобы сохранить в стране и свободу слова, и развитие мысли, и неприкосновенность святынь.

Обратная сторона: барабанной риторикой — как правило, патриотической — порой прикрывается отсутствие либо имитация деятельности. Но красивые слова — это отделочный камень на фасаде жизни. Стены все-таки возводятся из реальных дел. Как вера без дел мертва есть, так и патриотизм нежизнеспособен без конкретики.

Сегодня, на мой взгляд, крепнет народный запрос — вернуть доверие к слову. Доверие во многом утраченное, ибо на разных уровнях общества и государства, в реальной и виртуальной жизни, производятся мегатонны вербальной руды. На этом шумовом фоне всякое неожиданное слово, всякий намек на якобы правду, любая подделка под красоту легко могут соблазнить человека. Потом некоторые удивляются, почему заученный бубнеж правильных вроде бы вещей не имеет успеха. Неужели у нас народ такой твердокаменный?

Да не твердокаменный. Напротив. Болезненно чувствительный к слову.

Скажу честно, меня беспокоит распространенная практика, когда главные проблемы страны, стоящие перед ней задачи доверяются узкому кругу экспертов, политтехнологов, и на каждую нашу боль они готовы приложить «технологическую» примочку.

Лично я глубоко убеждена: с русским человеком невозможно договориться при помощи технологий. Мы отвечаем доверием только на искренность и платим любовью за любовь. Технологиями русского человека нельзя ни изменить, ни убедить. Это может сделать только живое, горячее слово, проникающее прямо в сердце и подкрепленное перспективой реальных дел.

Нам, представителям высшей законодательной власти страны, особенно важно помнить: всегда сохранится гигантское пространство человеческого бытия, которое регулируется не законами, а совестью. А понятие «совесть» в русской традиции неразрывно связано с культурой, прежде всего — словесностью.

Я желаю нам всем, чтобы наши речи отвечали не только законам, но и совести. Чтобы слово наше было весомым не по объему, а по плотности. Чтобы оно было художественным, грамотным, искренним и всегда сопровождалось реальными делами. Думаю, это лучшее, что мы можем сделать для родного языка.

Спасибо.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 21 февраля 2018 > № 2556163 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 21 декабря 2017 > № 2556095 Елена Ямпольская

Смыслы и образы превращают население в народ

Елена ЯМПОЛЬСКАЯ, депутат Государственной думы РФ

21 декабря в Кремле под председательством Владимира Путина состоялось заседание Совета при Президенте по культуре и искусству. На заседании выступила депутат Государственной думы Елена Ямпольская.

Уважаемый господин президент, коллеги, друзья!

Позвольте мне продолжить тему, поднятую Михаилом Борисовичем Пиотровским, Александром Александровичем Калягиным, отчасти — Александром Николаевичем Архангельским. Хорошо, что мы не стали замалчивать нашу общую тревогу. Все-таки мы собираемся раз в год при таких торжественных обстоятельствах и столь представительным составом, наверное, не для того, чтобы решать локальные проблемы.

Мне кажется, гораздо важнее использовать этот шанс, чтобы честно посмотреть в глаза друг другу. И главное — честно посмотреть в глаза стране. Людям, которые следят сейчас за трансляцией нашего заседания, которые будут читать стенограмму. И у которых при слове «культура», к сожалению, не всегда возникают позитивные эмоции.

В чем причина? Их много. Есть чисто субъективные. Например, то, что информационная повестка выстраивается по происшествиям, а не по событиям. Событие ведь еще надо распознать, а происшествие — вот оно, уже стряслось. Тут — конфликт вокруг выхода нового фильма. Здесь — какая-нибудь малоэстетичная свара на кинопоказе или выставке. Нарушения при расходовании бюджетных средств. Подозрения в подобных нарушениях — которые становятся общественным достоянием до того, как будут доказаны или опровергнуты...

Это все есть. Но, мне кажется, было бы лукавством считать именно политику СМИ основной причиной того недопонимания, которое возникло между обществом и культурой.

Надо разобраться, что происходит, снять накопившиеся недоразумения (я уверена, что это именно недоразумения), повернуть ситуацию вспять и «сшить» обратно общество и культуру. Это нужно вовсе не для комфортного самоощущения творческой элиты. Все гораздо серьезнее. Народ, который перестает уважать свою культуру, он рискует остановиться в душевном развитии. А культура, которая отторгается собственным народом, она в принципе нежизнеспособна.

Та проблема, о которой мы рискнули сегодня заговорить, в 2017-м обострилась, но возникла не сегодня и, может быть, даже не вчера. С чего все началось? С пустяков. С титров на быстрой перемотке. Когда как будто сорвалась ручка у какого-то бешеного колодца и понеслись по экрану слипшиеся имена — а это, конечно, неуважение к творческому труду.

Началось с того момента, когда публику научили кричать, хлопать, топать как можно громче. Хотя успех артиста всегда определяется не тем, насколько громко ему аплодируют, а тем, насколько тихо его слушают.

Потом возникли уже более серьезные вещи — то, о чем Вы, Владимир Владимирович, сказали, когда появилась на билетах в театры и музеи надпись «стоимость услуги». Очень быстро стало понятно, что человек, зритель, слушатель не может, не должен смотреть на культуру сверху вниз, как заказчик. Это вредно, в первую очередь, для него самого, для его душевного устройства.

Добавьте к этому то, что мы каждый день видим на наших телеканалах деятелей культуры, не просто разоблачаемых, но — с начисто содранной славой. Такое ощущение, что не осталось никакого приватного пространства, скрытого от посторонних глаз. У меня есть желание, честно вам скажу, — хотя бы народных артистов СССР, их уже не так много осталось, накрыть стеклянным колпаком, чтобы никто не мог влезать в их личную жизнь, никто не мог делать эту личную жизнь темой для шоу. Это же наше национальное достояние. Их надо беречь так же, как мы бережем памятники. Больше, чем мы бережем памятники, потому что люди менее долговечны.

Вы, Владимир Владимирович, сказали, что у нас, куда ни сунься, везде академик. Это в науке. А в культуре у нас теперь космическое количество «звезд». Куда ни глянь, куда, извините, ни плюнь — везде какая-нибудь «звезда». Но по-настоящему любимых деятелей культуры, к сожалению, становится меньше. У нас само слово «популярный» потеряло привычный смысл. Оно когда-то практически равнялось «любимый». А теперь «популярный» — это лидирующий по количеству запросов в Сети. То есть, в большинстве случаев, на самом деле — скандальный.

Когда артист нелепо, нескладно, некстати жалуется по телевизору, что его не пропустили вперед в аэропорту, он на самом деле кричит: «Почему нас не любят?!» Он чувствует, что рассыпается вертикаль любви. А это самая надежная и прочная вертикаль — не только в сфере культуры, но и в жизни вообще, и в государственном управлении тоже.

Я точно знаю, что есть разногласия, которые можно было бы снять уже сейчас. Обращаюсь ко всем, кто сейчас слышит эту трансляцию: давайте перестанем делить наших деятелей культуры на патриотов и либералов. Это вчерашний, если не позавчерашний, день.

Недавно мне на одном форуме довелось слышать, как гостья оговорилась: «Культура занимается формалинированием нравственных ценностей». Хотела сказать «формированием». Гениальная оговорка. Мне кажется, наши люди заслуживают чего-то более интересного, чем тазик с формалином.

А у нас в последнее время диалоги об искусстве напоминают сцену из фильма «Карнавал». Когда две подружки идут по городу, и одна вдохновенно декламирует: «Люблю я дни, люблю я ночи, люблю я тайные леса, люблю я милые твои очи и не забуду никогда!»

Героиня Муравьевой, не чуждая прекрасного, спрашивает:

— А чё нескладно?

— Зато верно! — отвечает подружка.

Так вот, идеологически выверенное «зато» в искусстве не работает. Там этику от эстетики отделить невозможно. И на чьей стороне будет красота, на той стороне будут и людские симпатии.

Я лично глубоко убеждена в том, что абсолютное большинство российских деятелей культуры желают добра своему Отечеству. Каждый по-своему, потому что искусство вообще дело штучное, индивидуальное. И с каждым надо вести компетентный и уважительный диалог.

На мой взгляд, культура — это работа, прежде всего, не с целевыми показателями, а с конкретными людьми, которые производят смыслы и образы. Смыслы и образы не очень хорошо укладываются в отчетность, но они формируют личность человека. Смыслы и образы превращают население в народ. Таким образом культура, правильно задействованная государством, работает и на науку, и на экономику, и на оборону. Она борется с коррупцией, потому что лучший способ борьбы с коррупцией — воспитание порядочных людей.

Вообще, конечная цель любой гуманитарной деятельности — не цифра, а человек. Когда мы понимаем конечную цель, нам гораздо проще структурировать саму деятельность, и в том числе ее законодательное обеспечение. Культура — это гигантская практическая сила. Потому что народ объединяется не теориями. Народ объединяется эмоциями. Общим душевным порывом. Тем, что попадает прямо в сердце. А многое ли из того, что создается сегодня в культуре, попадает в сердце? Ну, вот честно?..

В советские времена было создано главное — уклад. Но, как бы мы ни ностальгировали, нельзя автоматом перенести уклад из страны, которой давно уже не существует, из времени, которое давно уже ушло. Пора подумать о формировании нового уклада. Как говорил Аркадий Аверченко, ребенок без традиций, без освященного временем быта — прекрасный материал для колонии малолетних преступников сегодня и для каторжной тюрьмы завтра.

Что такое уклад? Это много вещей, которые мы хотим повторять снова и снова. А многое ли из того, что сегодня создается, люди захотят пересматривать, перечитывать, снова и снова слушать? Мне кажется, к сожалению, нет.

На мой взгляд, проблема нашей культуры сегодня — не в дефиците патриотов, а в нашествии дилетантов. Мы с вами очень часто замечаем в фильмах сценарные огрехи, мы видим исчезновение института редактуры. В театрах зачастую на самых разных площадках, в самых разных городах, ощущение такое, будто двадцать пять лет смотришь один и тот же спектакль.

Еще одна проблема: в России художник — это всегда был человек, который переживает чужую боль, как свою. Сейчас таких очень мало. Есть те, кто расчесывает любую царапину до состояния язвы, чтобы пострашнее выглядела, и те, кто притупляет эту боль самыми примитивными средствами.

Извините, коллеги, когда люди предъявляют претензии, что деятели культуры заступаются только за своих, в этом есть свой резон, безусловно. Корпоративная солидарность — дело понятное, благородное, если не противоречит простому человеческому чувству справедливости. Мы же хотим, чтобы нашу деятельность оценивали справедливо. Значит, мы и сами должны быть справедливыми.

Мы с вами смотрим советские фильмы бесконечно. Вот опять Новый год, и телевидение начало тасовать все ту же колоду. Умиляемся, улыбаемся, забываем о наших идеологических разногласиях. Ни одному почетному хоругвеносцу — при всем уважении — не приходит в голову запретить, скажем, комедии Гайдая из-за «хождения по водам» в «Бриллиантовой руке» или «Вот что Крест Животворящий делает!» в «Иване Васильевиче...». По нынешним временам, юмор за гранью. Он и тогда был, наверное, необязательным. Но Гайдаю мы это прощаем. Нормальный человек, как правило, очень лоялен к художнику, если тот может растрогать или рассмешить. Мы вновь возвращаемся туда, где нам было хорошо, где нас искренне любили.

Люди ждут от культуры душевного утешения. Есть такая профессия — Родину утешать. И если это делать талантливо и искренне, то Родина ответит и любовью, и уважением, и пиететом, и вниманием. И даже в очереди будут иногда пропускать вперед… Понимаю, что мы не все грани болезненной этой проблемы обозначили, но, мне кажется, этот вектор — очень важный. Спасибо вам за внимание!

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 21 декабря 2017 > № 2556095 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 19 октября 2017 > № 2577661 Елена Ямпольская

Еще раз про «Матильду»

Елена ЯМПОЛЬСКАЯ, депутат Государственной думы РФ

До выхода в прокат многострадальной ленты Алексея Учителя остается несколько дней. Обратный отсчет пошел и сопровождается затухающей (будем надеяться) активностью оппонентов. Все подписи «против» собраны, кустарные «ответы Чемберлену» выложены в Сеть. На режиссера вяло клевещут, его адвокат без энтузиазма отбивается. Телеканалы, при иных обстоятельствах не брезгующие никакой пошлятиной, отказали Учителю в рекламе. Кинотеатры мечутся между угрозой возможных беспорядков и соблазном гарантированной прибыли.

Одна часть депутатов ГД по-прежнему настаивает на богохульности и вредоносности «Матильды», зато другая объявила фильм высокохудожественным, историчным, примиряющим и даже комплиментарным по отношению к фигуре последнего российского императора. Обе позиции, на мой личный взгляд, не коррелируют с реальностью.

В распри вокруг «Матильды» настойчиво и безответственно пытались втянуть Церковь. Безответственно, ибо взятый борцами тон подразумевал ряд чудовищно проигрышных историй — от критики советского проекта до антисемитизма. Подписаться на такой пакет решились в основном те священнослужители, которых не пугает маргинальность. Здравомыслящие представители РПЦ приняли чуть оскорбленный нейтралитет, однако всякий их намек немедленно подхватывался и возводился чуть ли не в ранг ультиматума. Иначе как спекуляцию это рассматривать нельзя. Понятно, что священник — даже умный, тонкий, с дипломом — слабый судья в вопросах светского искусства. Более того: чем лучший он священник, тем менее компетентен в данной сфере. Никакому монашествующему не должна нравиться обнаженная девичья грудь на экране. Хотя там такая грудь — точно по анекдоту: бдыщик — не бдыщик, бододавка — не бододавка, точно — бдудь...

В отношении главаря так называемого «Христианского государства» власть выбрала оптимум из всего, в принципе доступного власти, — показала, что она есть. Калинина арестовали. Вероятно, ему уже сбрили либо вот-вот сбреют бороду. Но снова вопрос из анекдота: а мысли-то куда денутся? Те мысли, которые, слава Богу, редко ведут к поджогам, однако перессорили массу народа, а значит, никак не могут быть проигнорированы. Мы перестали получать послания «на Страшном суде ответишь!», тем не менее я знаю немало людей, за минувшие месяцы прекративших общаться, а порой и здороваться: водоразделом послужила «Матильда».

Сейчас новая картина Учителя защищена от радикалов, уголовные обвинения развалились, крупнейшие киносети вернули название на афиши, закрытыми и полузакрытыми предпоказами уже охвачена солидная аудитория, появились первые рецензии (вряд ли способные, впрочем, повлиять на кассу), так что смысла молчать дальше нет. По моему мнению, «Матильда» — творение, рассчитанное на подростковую нетребовательность к мотивациям и подростковое пренебрежение к фактам; внешне эффектная, изнутри полая love story, с сюжетной линией, идущей утомительным «челноком», как в сказке про журавля и цаплю; клюквенный сироп, набор снов и фантазий, местами вызывающий у взрослого зрителя оторопь. С событиями 120-летней давности, то есть буквально вчерашнего дня, обращаются настолько вольно, будто все документы сгорели в печках. Короче говоря, «Матильде» не светило бы попасть в историю, если бы ее не угораздило в историю вляпаться.

При этом любой художник имеет право на творческую неудачу. Алексей Учитель ни в чем не виноват: его не предупредили о том, что стандартные правила кинематографической игры в отдельных случаях отменяются. «Матильда» не лучше и не хуже большинства отечественных картин новейшей эпохи, и нет оснований отлучать ее от экрана. Раньше надо было думать.

Собственно, здесь и кроется ключевая проблема. Если бы создание «Матильды» было актом осознанным, кто-нибудь, конечно, взял бы на себя ответственность за ее выход. То есть публично и внятно произнес: да, мы содействовали Учителю — в производстве, в прокате, считаем это правильным, фильм — нужным, хотите казнить — казните вместе...

Ничего подобного не наблюдается. Фома кивает на Ерему, Ерема кидает ответку. Им следовало подумать раньше. Но они не подумали.

Гуманитарная сфера в нашей стране координируется столь отрывочно и бессистемно, как будто мы вообще отказываем нашим согражданам в наличии души — и в религиозном, и в житейском смысле слова. Ведь должен быть где-то мозговой центр, который еще несколько лет назад озаботился бы, с чем мы подойдем к столетию революции. Что получат «красные», «белые», «монархисты», каковы ожидания различных страт общества, в чем главные риски и как их предупредить.

С недавних пор у нас стало модным говорить про эмпатию, подразумевая под ней способность зарыдать, когда плачет другой. В действительности это качество гораздо более ценно на государственном поле, нежели в быту. Эмпатия — способность сканировать чужое эмоциональное состояние и вовремя подвергать его корректировке. Сегодня выигрывает самый эмпатичный во дворе — кто рулит настроениями, тот управляет обществом.

Поскольку анализа и планирования в гуманитарной сфере нет, мы приближаемся к ноябрю 2017-го с полным метром про слабого, мятущегося цесаревича и парой телепремьер о явных и закулисных гениях Октября. Один из сериалов — «Демон революции» Владимира Хотиненко — обещает стать подлинным художественным событием. Судя по материалам, которые мне посчастливилось увидеть, это очень русское по духу кино — то есть кино, где постановщик живо и горячо увлечен своими героями. А Владимир Ленин и даже Александр Парвус (искомый демон), показанные с живым интересом, всегда окажутся привлекательнее дворцового гламура, снятого с холодным носом. Ну, согласитесь: к чему такие перекосы в преддверии столь неоднозначного юбилея?

Еще Иосиф Бродский предупреждал о том, что жизнь качнется вправо, качнувшись влево. Правый бунт назревал давно и ждал лишь повода, чтобы полыхнуть. Повод буквально подарили. Речь не идет о всплеске национального самосознания. В масштабах России Николай Александрович Романов не был, не является и вряд ли когда-нибудь станет популярным персонажем, вне зависимости от канонизации. Можно огорчаться по этому поводу, и мы знаем достойных людей, испытывающих такого рода скорбь. Можно считать это проявлением высшей справедливости. Но оспаривать данный факт — значит жить иллюзиями. А всякий живущий иллюзиями — верит ли он в восстановление монархии или возрождение Советского Союза, — дорогой гость на разнообразных ток-шоу, однако по жизни советчик плохой.

Все, что предпринимается поклонниками царя-страстотерпца (имею в виду — все попадающее в СМИ), работает против него. Даже если не брать в расчет хулиганские крайности. Русский человек не любит, когда тонкие вопросы решаются через прокуратуру. Русский человек скептически глядит на плакаты с призывами: «Покайтесь!», ибо сам мог бы рассчитывать на покаяние. Для русского человека не суть важно, был ли Николай II безупречным супругом и жертвенным отцом: в нашем представлении глава страны должен приходиться отцом в первую очередь стране. И всех подданных (вариант — граждан) рассматривать как собственную семью. Идеальный муж у кормила власти — в России это не котируется, ибо всегда плохо заканчивается. В крайний (дай Бог — последний) раз — на нашей памяти. Когда опять рухнула империя, уже советская.

«Матильда» столкнулась не с волеизъявлением народа, а с последствиями глобальной душевной Пустоты. Пустоты без Чапаева, без царя, без вдохновляющих идей, объединяющих смыслов и несомненных ценностей. Обратите внимание: споры об искусстве теперь автоматически перетекают в разговор о деньгах. «Ой, что-то мы зря их кормим», — чешет в затылках народ, прослышав об очередном скандале. Хорошо еще, если оставляет лазейку для надежды: «Пусть пользу приносят». При этом, как только в культуре случается что-то стоящее, никто не вспоминает о цене вопроса. Отсюда следует: затраты на культуру должны быть не большими и не малыми, а оправданными. Люди ждут от культуры не экономии средств, а душевного утешения. Талант — наиболее тонкий и эффективный инструмент гармонизации общественных отношений, оздоровления личности и общества. Его надо держать остро наточенным, заботливо смазанным, в бархатном чехольчике. Если же инструмент притупился, заржавел, морально устарел либо мы банально не умеем им пользоваться, что толку обсуждать необходимость замены бархатного чехольчика на суконный — или на вовсе без чехольчика?

Отсутствие системной работы в гуманитарной сфере приводит к тому, что крупные победы, масштабные события не находят достойного отражения в искусстве и достаточно быстро перестают служить стимулами общенационального воодушевления. Подготовка к значимым датам ведется пристрастно, необдуманно, а то и просто халтурно — отсюда досадные инциденты вроде скандала вокруг «Матильды». Ценности, декларируемые президентом страны, лидерами общественного мнения, вступают в противоречие с информационной политикой, бытовой культурой, образовательными программами. Проекты, на которые расходуются грандиозные средства, щекочут публике нервы, однако ничего не добавляют ни уму, ни сердцу.

Патриотическая повестка, не наполненная сущностно, отдается, как мы видим, на откуп малограмотным фанатикам. Допускать этого нельзя — иначе нам грозит дискредитация патриотической идеи в целом. Но, если мыслить стратегически, не менее важно удержать искренних, страстных, неравнодушных людей от превращения в фанатиков. Обязательная функция государства — работа с пассионариями. Им нужны высокие цели, трудные задачи, ощущение востребованности, им необходимы воспитание чувств и образование ума — а это прямая миссия гуманитарной сферы.

Обыватели, составившие большинство в недавнем опросе ВЦИОМа, — те, кому безразличны и самореализация, и творчество, и даже карьера, а потребны только стабильный заработок, бесперебойный общественный транспорт и детская площадка в шаговой доступности, люди, которые, подобно герою Драгунского, вертятся в круге «домик, столбоуправление, грибеечка», преобладают в любой нации — как инертная платформа, гаситель колебаний. Однако не они двигают нацию вперед. Не они, а те их дети, которые, бунтуя и фантазируя, рвутся за пределы зоны личного комфорта.

Какие каналы для выплеска энергии найдут подрастающие сегодня пассионарии — вопрос поистине государственный. Пока с каналами туго. «Матильда», не стоившая, разумеется, таких страстей, ощутила это в полной мере.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 19 октября 2017 > № 2577661 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 10 февраля 2017 > № 2089174 Елена Ямпольская

Елена Ямпольская: «Учить Пушкина — мало. Надо учиться Пушкину»

Елена ЯМПОЛЬСКАЯ

10 февраля на утреннем заседании Государственной Думы РФ депутат-единоросс Елена Ямпольская посвятила свое выступление 180-летию со дня смерти А. С. Пушкина. Она призвала перестать делить соотечественников на патриотов и либералов, попросила коллег не заниматься «словесным щипачеством», а также предложила вручать каждому вступающему на госслужбу подарочное издание «Сказки о рыбаке и рыбке».

Друзья мои!

Сегодня великая, скорбная и торжественная дата для русской истории, нашего народа и всего Русского мира. 180 лет назад не стало Александра Сергеевича Пушкина. Он умер день в день, в пятницу, около трех пополудни, и те 45 часов, на протяжении которых он преодолевал страшную боль, стараясь не беспокоить жену и друзей, принял причастие, благословил детей и простил своего убийцу, были его Голгофой.

Сегодня, в Петербурге, на набережной Мойки, 12, и в Псковской области, в Святогорском монастыре, у скромной могилы, и везде, где помянут Пушкина, его будут оплакивать так искренне, как будто потеря совсем свежая. С трагически безвременной смертью этого беспредельно живого человека до сих пор нельзя примириться.

Ни советская школа, когда классиков приколачивали гвоздями — и над доской, и в детском сознании, ни дореволюционная система образования, на мой взгляд, не могут служить образцами того, как надо преподавать Пушкина. Его всегда пытались уместить в рамки некой идеологии, растащить на цитаты. А Пушкин выбивается из любой схемы. Пушкин — это вечное движение, беспрерывная духовная эволюция, когда человек трудно, мучительно, через соблазны, бури и отрицания, но в итоге триумфально восходит к божественному замыслу о себе самом.

Учить Пушкина — мало. Надо учиться Пушкину. Учиться духовной эволюции.

Мы часто повторяем «Пушкин — наше всё», но не даем себе труда вдуматься в эту формулу. Меж тем «всё» — это буквально. В наследии Пушкина — поэтическом, прозаическом, публицистическом, эпистолярном — можно подобрать цитату на любой случай жизни, для любой дискуссии, в том числе, для участников с противоположных сторон. Я хочу особо обратить на это внимание тех, кто любит цепляться к отдельным фразам, заниматься «словесным щипачеством». Меняться и расти — неотъемлемое свойство живого организма. Заблуждаться и искать свою веру — право живого человека.

Был ли Пушкин либералом? Конечно. Любое посягновение на свободу личности он воспринимал крайне болезненно. Был ли Пушкин патриотом? Кощунственно даже ставить подобный вопрос. Россия сегодня гордится им так, как он гордился Россией.

Учиться Пушкину — значит, быть истинным либералом. То есть уважать не только свои свободы, убеждения и интересы. Иначе это не либерализм, а шкурничество. Учиться Пушкину — значит, быть патриотом без надрыва, без попрания хорошего вкуса. Он, кажется, единственный, кому удалось слить воедино этику и эстетику, добро и красоту. То, что давно слил в своем сознании народ, когда говорит «красивый поступок», «красивая судьба».

Учиться Пушкину — значит, перестать делить сограждан на либералов и патриотов. По моим наблюдениям, гораздо больше проблем для страны создает то, что мы делимся на тонких и косных (для присутствующих журналистов повторяю — косных, а не толстых).

Учиться Пушкину — и для нас с вами это особенно важно — значит, осваивать науку взаимодействия власти с творцом. Образ времени создают не политики, а художники. Однако от политиков, от их умения говорить с талантом, во многом зависит, каким будет этот образ. Нет смысла спорить, кто в чью эпоху жил. Не Пушкин погиб на дуэли во времена царствования Николая I, но Николай I правил страной во времена, когда созревал, входил в полную силу и был подбит на взлете гений Пушкина. Смею думать, что будь у самодержца чуть меньше самолюбия и чуть больше государственной мудрости, собрание сочинений Пушкина оказалось бы на несколько томов длиннее.

Я не утверждаю, что в нашем художественном сообществе имеется сегодня новый Пушкин. Однако я уверена, что если государство не научится компетентно и уважительно работать с творческими людьми, судьба новых пушкиных может оказаться еще более плачевной. А пострадаем от этого мы все и наша культура.

Кстати, о собраниях сочинений. Пару месяцев назад, оказавшись за одним круглым столом с Михаилом Сеславинским, я посетовала на то, что россияне теперь не могут купить в книжных магазинах полные собрания сочинений наших классиков — прежде всего, Пушкина. Их просто не переиздают. Надо идти к букинистам. На это глава «Роспечати» погуглил, зашел на сайты основных магазинов и сообщил, что волноваться не о чем: разрозненные произведения есть, вот даже «Евгений Онегин» за сто рублей, а в том, что полные собрания остались только у букинистов, лично господин Сеславинский ничего ненормального не видит.

Ну, а я вижу. Спору нет, отдельные издания — вещь полезная. Я бы, например, каждому, кто вступает на госслужбу, вручала подарочно оформленную «Сказку о рыбаке и рыбке» — чтобы помнил, к чему приводят необузданные потребности. Но! Качественное — с письмами, комментариями, хорошими иллюстрациями — полное собрание сочинений Пушкина — то, вокруг чего вообще должен строиться русский дом. Искать его по букинистическим нормально, если ты живешь в стране под названием, например, Зимбабве. Для России это противоестественно. И я убеждена, что книгоиздание должно постепенно вернуться в круг государственной культурной политики.

А сейчас я прошу всех: давайте несколькими секундами тишины почтим память Александра Сергеевича. Спасибо.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 10 февраля 2017 > № 2089174 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ > lgz.ru, 4 февраля 2016 > № 1645195 Елена Ямпольская

«Культура – не в процентах, а в настроении людей, которые идут по улице»

Колпаков Леонид

На вопросы «ЛГ» отвечает член президиума Совета по культуре и искусству при президенте России, главный редактор газеты «Культура» Елена Ямпольская.

– Елена Александровна, ваше выступление на президентском Совете в конце прошлого года многие не без основания назвали резонансным. Благодаря ему вы стали ещё и звездой ютуба…

– «Звездой» – сильно сказано. Просто, действительно, выступление появилось не только в формате текста на портале Kremlin.ru, на сайте нашей газеты и ещё в ряде ресурсов. Канал Russia Today сделал забавную вещь: они вырезали из общей видеозаписи мои восемь минут, положили фоном музыку Микаэла Таривердиева из «Семнадцати мгновений весны» и разместили на ютубе. Причём взяли песню не про секунды, о которых нельзя думать свысока, а «Я прошу, хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня». Когда люди спрашивают, где послушать то, что я говорила 25 декабря, отсылаю именно к музыкальной версии – остроумной и трогательной.

– По окончании вашей речи президент Путин сказал: «Мы все слушали вас с интересом и удовольствием». Приятно было?

– Ещё бы! Вечером того же дня в Государственном Кремлёвском дворце выступал сводный Детский хор России. Пели ребята бесподобно. Но я поймала себя на том, что сижу, как Деточкин после премьеры «Гамлета»: лицо блаженное, окружающая реальность плывёт в тумане, а в ушах всё звучат слова про интерес и удовольствие... Сейчас мои либеральные друзья встрепенутся: ах, она сравнивает кремлёвский партер с автозаком! Специально, чтобы они не растеряли форму, настаиваю на аналогии с Деточкиным.

Если без шуток, то, когда тебя хвалит президент страны, – впечатление незабываемое. Единственное, что беспокоит: хорошо бы в первый, однако не в последний раз...

– А был ли у вашего выступления какой-нибудь более существенный результат?

– Недавно состоялось заседание штаба Общероссийского народного фронта, где было объявлено, что в 2016 году одним из приоритетных направлений деятельности ОНФ станет культура. Курировать это направление поручено мне. Культурой «фронтовики», конечно же, занимались и раньше, но, насколько я понимаю, – как составляющей в гуманитарном блоке. Теперь решено её выделить. Площадка Народного фронта, на мой взгляд, очень подходит для такой работы. Потому что критерии оценки состояния культуры на самом деле и должны быть народными. Когда я слышу: на десять процентов повысилась посещаемость, на двадцать процентов увеличилась пропускаемость, – впадаю в тихое отчаяние. Культура – она не в процентах! Она – в настроении людей, которые идут по улице. Понимаю, что чиновникам трудно руководствоваться подобными критериями, перед ними стоит множество частных прагматических задач. Но лес за деревьями видеть необходимо. И было бы здорово, если бы все российские чиновники, в какой бы области они ни функционировали, помнили про свою сверхзадачу: создание благоприятного климата в стране, сохранение психического, а значит, и физического здоровья людей.

Вопросы культуры не решаются отдельно. Мне удалось высказать на президентском Совете: культура – это прежде всего смыслы и ценности. Невозможно, чтобы они находились в ведомственном подчинении, чтобы в одной отрасли нравственные ценности были, а в других – нет. Ценностями должна быть пронизана вся наша жизнь – и по вертикали, и по горизонтали. Нужен координирующий центр, где встречались бы специалисты из самых разных областей. Надеюсь, на площадке Народного фронта как раз и получится создать такое место встречи. Не ради круглых столов и семинаров. Столы столами, но главное – озвучить проблему, провести мозговой штурм, найти варианты решения и тут же начинать их реализовывать.

– А конкретнее?

– Например: в последнее время мы регулярно слышим о конфликтах между деятелями культуры и государством. Или – что ещё хуже – между культурой и Церковью. Эти конфликты становятся достоянием широкой общественности, попадают в СМИ, усугубляя и без того малорадостный информационный фон. А надо, чтобы они снимались в зачаточном состоянии. Кто этим будем заниматься? Вот сейчас в Новосибирске очередной скандал – теперь по поводу бывшего гарнизонного Дома офицеров, где пытаются открыть музей современного искусства. У многих горожан иное видение, для чего этот дом можно использовать. Настолько иное, что они пишут напрямую президенту страны. У нас что – нет промежуточных инстанций? Или у президента мало других забот, чтобы решать ещё и судьбу здания, находящегося в аварийном состоянии? Совершенно очевидно, что людям просто некуда обратиться. На мой взгляд, в рамках ОНФ могла бы действовать комиссия по экстренному разрешению конфликтов в сфере культуры.

– Но ведь есть Минкульт.

– В любом серьёзном ведомстве – и чиновников нельзя за это винить – действует долгая цепочка: получили входящее за номером... своевременно рассмотрим, отправим исходящее и т.д. А нужны группы мобильного реагирования. Я давно об этом говорила, но не понимала, на базе чего их можно создать. К примеру, поступил сигнал: на территории такого-то заповедника началось строительство. Если проверка пойдёт обычным путём, дома гражданской архитектуры уже будут стоять. Или, наоборот, – выяснится, что тревога ложная, но журналисты соответствующих СМИ так раздуют слухи, что вся страна будет возмущаться. Никаких коттеджей в помине нет, а осадок остался. Нужны люди, работающие по другим схемам, нежели «входящее – исходящее». Которые готовы отправиться на место сегодня же. Или – могут позвонить доверенным лицам и попросить быстренько сгонять за двадцать километров, до того самого заповедника, дабы оценить ситуацию собственными глазами. Ведь сила Народного фронта – именно в том, что у него мощнейшая регио­нальная сеть.

– Хорошо, съездили активисты ОНФ в заповедник. И куда с этими выводами? Где их примут?

– Как раз на культурной площадке ОНФ. Если факт подтверждается, немедленно обращаемся к руководству заповедника, к местным либо федеральным властям – смотря какого подчинения территория, в правоохранительные органы.

– Думаете, удастся остановить стройку?

– Думаю, удастся заморозить процесс до получения судебного решения. И что ещё важно: мы не переуступаем оппозиционным силам право объявить о нарушениях, смаковать свою «смелость». Люди уже начали привыкать к тому, что самым упорядоченным общественным контролем, самым строгим отслеживанием безобразий занимается Общероссийский народный фронт – организация, которую – если кто-то забыл – возглавляет президент страны. На культурном «фронте» надо опираться на уже имеющийся опыт работы наших товарищей. Это нормально: люди прогосударственных, пророссийских взглядов требуют, чтобы священные места родной страны оставались неприкосновенными, чтобы национальное достояние охранялось законом – без исключений. Если какой-то чиновник этого недопонимает, ему объяснят. Причём, заметьте, объяснит не оппозиция.

– Итак, в ОНФ начался год культуры?

– Надеюсь, не только год. Да и в стране тоже. Без культуры дальше никуда – это всё-таки поняли. Было бы здорово, если бы последние лет 10–15 мы занимались восстановлением человеческого материала, простите мне столь прозаическое выражение. Тогда к трудностям, которые страна пре­одолевает сегодня, мы подошли бы гораздо более подготовленными. С людьми, способными отличать истинное от мнимого, патриотически настроенными, получившими хорошее образование и настоящую профессию, можно бросаться на импортозамещение. Но стелить соломку заранее – не в человеческой природе, к сожалению. Теперь надо одновременно решать глобальные проблемы и воспитывать людей, вместе с которыми можно их решать. А каким образом воспитывают порядочного, трудолюбивого человека? В Японии в 60-е годы прошлого века появились государственные программы формирования личности. Но там – моноэтническая страна, всё гораздо проще. А у нас без малого двести национальностей. И несколько традиционных религий. Что остаётся как фактор объединения? Культура. Мы помним: у нас была страна, где люди аукались цитатами из одних и тех же фильмов, – да мы и сейчас ими аукаемся. Где смеялись над одними и теми же шутками – и дворник, и академик...

– ...и завотделом пропаганды обкома КПСС.

– И генсек. Мы помним: у нас есть опыт объединения страны, огромной страны, общей культурой. Свет которой радует нас до сих пор. Я бы о задачах, стоящих перед культурой нынешней, говорила именно в таких категориях: радость, милосердие, утешение.

– Плюс «воспитание поэтического отношения к жизни» – это из вашего выступления на Совете.

– Да. Моё принципиальное убеждение: проклятие коррупции связано с душевной тупостью, или, скажем мягче, душевной неразвитостью. У человека, который умеет ценить красоту вне зависимости от того, какая часть этой красоты принадлежит ему лично, освобождается масса сил и времени для творчества. В любой сфере. Ведь поэзия – и в научном открытии, и в красивом техническом решении, и в любом добросовестном труде, тем паче – служении. Так же, как культура – это абсолютно всё, что нас окружает. Год кино – понятно. Но разве будущий Год экологии – не культура?

Культура – всё, что подвигает человека к душевной деятельности. Всё, от чего зависит, с каким настроением он встаёт утром, идёт на работу – и работает.

– Или не работает.

– Совершенно верно. Если ему с утра до ночи внушают, что он, ничего не сделав в жизни, уже всего достоин. Что девочке из провинции, еле-еле получившей школьный аттестат, достаточно приехать в Москву, а там на каждом углу – по олигарху, и все только её и дожидаются. В этом отношении самый болезненный вопрос – информационная политика. Для 90 процентов нашего населения культура – это то, что они получают из СМИ, в первую очередь электронных. Люмпенизация страны идёт через рекламу и дешёвые сериалы.

– Вы и на это надеетесь воздействовать?

– Ну, я не до такой степени наивна… Но если ты не в силах изменить ситуацию радикально, ты можешь влиять на неё исподволь, формируя общественное мнение. Крайне удивляюсь, когда слышу от чиновников разного уровня: не берусь судить, я в этой области не специалист, всего-навсего менеджер. Не понимаю, как можно чем-то заниматься, будучи некомпетентным? У меня совесть чиста: окончила театроведческий факультет ГИТИСа, много лет работала театральным критиком, а театр, как известно, искусство синтетическое, здесь без знания литературы, музыки, живописи не обойтись. Всю свою журналистскую карьеру руководила именно подразделениями, пишущими о культуре. Пятый год возглавляю газету «Культура». Поэтому стыдливо прятать глаза и говорить, мол, не возьму на себя смелость, – не стану. Возьму. Смелости мне вообще не занимать. Другое дело, понимаю: ничья точка зрения не является абсолютом. Надо высказываться, обсуждать, спорить…

– И откликаться на запросы простых людей.

– Конечно. Но тут есть важное уточнение. «Откликаться на запросы» должны профессионалы. Посмотрите, кто сейчас является основной регулирующей силой в области культуры? Союзы горожан. Православные активисты. Даже казаки. Люди чувствуют, что им подсовывают духовное гнильё, начинают выражать протест – не всегда корректно. Получается ещё хуже, потому что вопрос ведь не в том, открывать или нет музей современного искусства, а в том, способствуем ли мы гармонизации общественных отношений или, напротив, усугубляем раскол. Пикеты, стычки, срывы спектаклей, разгромы выставок, конечно, ничего не гармонизируют.

– Что же – молча проглатывать кощунство?

– Нет. Обращаться – я надеюсь – на культурную площадку Общероссийского народного фронта. Где, как мне опять же хочется верить, сойдутся прежде всего профессионалы. Люди с соответствующим образованием и достаточным опытом. Разве это не наша прямая обязанность – грамотно объяснить, почему то, что кажется гнильём, таковым на самом деле и является?

На наш взгляд, это плохо, вредно, разлагающе, малохудожественно, вторично, и мы готовы свою точку зрения донести до общественности, а при необходимости – до мэра или губернатора... Или: поверьте, граждане, ваша бдительность чрезмерна, вы дуете на воду, обжёгшись на Гельмане.

Скандал с новосибирским «Тангейзером» помнится до сих пор. У многих сложилось впечатление, будто власти зажимают свободу творчества, а Русская православная церковь – косная и обидчивая. Каждому ведь не объяснишь, насколько это была неталантливая вторичная работа. При этом моя личная точка зрения – никого не следовало увольнять. В момент, когда конфликт только разгорался, требовалось приложить все старания к поиску компромисса. В лепёшку разбиться, но устроить встречу местного владыки и главы СТД Александра Калягина. Продемонстрировать стране образец действительно интеллигентного поведения. Однако не нашлось инициативного связующего звена. Людей доброй воли, как раньше говорили. И получилось, с одной стороны, «Кощунство!» – в принципе, справедливый наезд на «Тангейзер», с другой – «Наших бьют!», корпоративная солидарность театральных деятелей, тоже вполне объяснимая. Никто не смог переступить рамки своих интересов, никто не подумал, какой общественный резонанс это будет иметь.

Сейчас чрезвычайно важно, чтобы не возникали – особенно на пустом месте – гражданские потасовки. Мы просто не имеем права биться между собой. И без того теряем людей каждый день. Так страшно, глупо теряем, что кричать от боли хочется.

Почему ещё так важно поэтическое восприятие мира? Потому что поэзия выше политических взглядов. Поэзия – это любовь. А любовь нивелирует различия, стирает разногласия, примиряет идейных противников. Выступая на президентском Совете, я сознательно использовала психологический термин «депривация». Это ощущение внутренней пустоты, эмоциональная выжженность, когда человек не может удовлетворить потребность в любви, заботе, в ощущении себя частью единого целого. Как результат – депрессивные состояния, выплески агрессии, суициды.

Русский человек говорит: беда не приходит одна, пришла беда – отворяй ворота. Действительно, у несчастий есть определённая инерционность. Наши новостные ленты сейчас выглядят мрачно, и самое страшное – кошмарные сюжеты повторяются, как в дурном сне. Практически ежедневно гибнут дети, зачастую от рук собственных родителей. Подростки сводят счёты с жизнью. Бытовые конфликты заканчиваются убийствами. Чудовищная жестокость становится чуть ли не нормой. Что происходит? Никаких несусветных трудностей пока нет, не в блокадном Ленинграде живём. Более того: впервые за много лет появилась надежда на достойное будущее, на коренной перелом. Но, как известно, самый тёмный час бывает перед рассветом. Так давайте поможем людям пережить этот час.

– Вы уверены, что культура способна залатать дыры экономики?

– Она способна перевести интересы человека из материальной плоскости в духовную. Нехватка материального вызывает раздражение, а потребность в новых духовных ценностях, напротив, окрыляет. Попробуем формировать запросы на другом поле.

Мы часто говорим: деятели культуры забыли о своей миссии, они не служат народу. Но последнюю четверть века им об этом никто и не напоминал. Не факт, что мы напомним – и нас услышат. Но мы хотя бы попытаемся. Психологи говорят, что у каждого человека есть своя история, «легенда», которую он сам про себя сложил. Ведь главные человеческие потребности – вовсе не еда и секс. Наипервейшая потребность – уважать самого себя. Без этого жить нельзя. Наши «легенды» – это наша почва для самоуважения. У многих деятелей культуры, в том числе молодых, образ такой: я самодостаточный, независимый, у меня нет никаких точек соприкосновения с государством и властями, свобода моего самовыражения – превыше всего. Но этот образ не прибит гвоздями. Можно попытаться вылепить другой, который даёт не меньше оснований для уважения. К примеру: я талантлив, мне многое дано, с меня много и спросится, я в ответе за людей – за их нравственное состояние, душевное благополучие, за сохранение нации в целом и на этом поприще готов сотрудничать с любыми конструктивными силами. Скажем, я как худрук местного театра отвечаю за общую атмосферу в своём городе. И даже за криминогенную обстановку. Человек, который вечером побывал на хорошем спектакле, утром, скорее всего, улыбнётся соседу по подъезду. Думаете, это ничтожный итог? По-моему, великий.

– Похоже, вы увлекаетесь психологией.

– Не до фанатизма. Просто мне кажется, что явное ментальное недугование нашего общества выдвигает эту науку на передний край. Надеюсь, на культурной площадке ОНФ мы будем регулярно встречаться с экспертами в области психологии, социологии, соционики. Как и со священнослужителями традиционных конфессий. Если мы соглашаемся, что культура – это работа души, значит, любое знание о душе для нас полезно. Надо понимать, что искусство воздействует на человека, в том числе на подсознательном уровне. Вот беспрецедентные очереди на выставку Серова. Для меня очевидно, что это объясняется не только тягой к прекрасному, жаждой эстетического наслаждения. Серов — это прежде всего лица. Всегда значительные. За каждым портретом – от императора до деревенской бабы, от крупного промышленника до ребёнка – неповторимая судьба. Его герои зачастую далеко не идеальны, зато они уникальны. Где вы сегодня увидите значительное лицо, кроме как на выставке Серова? Смазливые – пожалуйста. В одной клинике, по одному лекалу перешитые – сколько угодно. Значительных нет.

– Уверен, направление, которое вы будете вести в ОНФ, получит большой общественный резонанс. Для многих пока деятельность Народного фронта ограничивается телетрансляциями встречи лидера с активистами.

– У ОНФ есть громкие эффективные проекты. В первую очередь «За честные закупки» – когда пресекается нецелевое или просто неоправданное расходование бюджетных средств. Прежде чем вскинется какой-нибудь Навальный, «фронтовики» во всеуслышание объявляют: тут хотели провести корпоратив за 60 миллионов, там намеревались приобрести авто представительского класса, чтобы проводить перепись сельского населения… Результаты такой работы ясны и очевидны, в этом коллегам можно только позавидовать. Не зря ОНФ гордится проектом «За честные закупки».

Чего можно ожидать на культурной площадке? Одним из приоритетов наверняка станет поиск молодых талантов по регионам России. Знаю, что целый ряд структур, организаций и движений этим уже занимается. Надо попытаться связать всё в единую систему.

Культура парадоксальна. С одной стороны, это сфера, где работа в ручном режиме – не досадная временная необходимость, а единственно возможный способ взаимодействия. Любая попытка влиять на культуру – это всегда индивидуальный «ювелирный» контакт с творцом. Желательно на том уровне, который ему интересен... С другой стороны, не надо забывать, что культура – отрасль. Она должна давать продукцию. И продукция эта обязана быть качественной.

Для культурной площадки ОНФ нужны люди, которые бы многое успевали. Читать сценарии фильмов, претендующих на господдержку. Ходить на выпускные экзамены в творческие вузы. Пробежаться по книжным магазинам и посмотреть, что лежит на прилавках у касс – на самом выгодном месте. А там в основном Акунин. Отряхнувший, так сказать, прах России со своих ног. Повторюсь, как и в случае с телевидением, мы вряд ли сможем повлиять на издательскую политику и книготорговлю, но открыто поднять вопрос – вполне.

Собственно, мы уже пятый год в «Культуре» именно такую работу и ведём. Но, конечно, возможности газеты и ОНФ несопоставимы.

– Ох и взорвётся либеральная пресса! Сколько крика будет! «Ямпольская со товарищи захватывают контролирующие функции! Начнут рулить и в кино, и в театре, и в творческих вузах!» Не боитесь такой реакции?

– На каждый роток не навесишь платок, как известно. Криков не боюсь – потому что вообще по жизни, если и испытываю страхи, то совершенно другие. За здоровье близких, например. У меня нет никаких задних мыслей, мне ничего не нужно лично для себя. Скажу честно, если есть у меня тайная мечта – так это жить около Михайловского, каждое утро подниматься на Савкину горку и смотреть, как за домом Пушкина встаёт солнце. Более прекрасного пейзажа нигде в мире не видела. Но понимаю, что для покоя ещё рановато… Насколько я знаю, у тех, кто активно работает в Народном фронте, друзей мало. На них регулярно обижаются гораздо более весомые личности, чем журналисты либеральной прессы. Однако ничего, все пока живы.

Никто в мыслях не держит чем-то «рулить». Наша задача – услышать, понять и помочь. Попытаться связать тех, кто давно разбрёлся по отдельным нишам. Речь идёт не о цензурном комитете, а о компетентном и бескорыстном сообществе.

– А есть из кого составить такое сообщество?

– На мой взгляд, да. И в Москве, и в регионах – я немало езжу по стране – хватает людей, которые искренне болеют за происходящее. С душой работают.

– Как-то я оказался в большой компании региональных музейщиков. Таких просветлённых лиц не встречал, признаюсь, давно. Ни капли цинизма. Увы, это не очень видное сообщество, хотя знают, разумеется, Евгения Богатырева, Павла Матвийца, Александра Шолохова…

– У Саши Шолохова в Вёшенской немало проблем. У Георгия Василевича, мною горячо любимого, в Михайловском – не меньше. Раньше я про эти проблемы слушала, сочувствовала, могла сама статью написать или направить журналиста. А теперь, не исключено, удастся и помочь.

– Успехов в новой – нелёгкой, но такой необходимой работе!

– Спасибо. Могу только ещё раз повторить: мы попробуем.

Россия > СМИ, ИТ > lgz.ru, 4 февраля 2016 > № 1645195 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 4 февраля 2016 > № 1641455 Елена Ямпольская

Елена Ямпольская: «Культура – не в процентах, а в настроении людей, которые идут по улице»

На вопросы «ЛГ» отвечает член президиума Совета по культуре и искусству при президенте России, главный редактор газеты «Культура» Елена Ямпольская.

— Елена Александровна, ваше выступление на президентском Совете в конце прошлого года многие не без основания назвали резонансным. Благодаря ему вы стали ещё и звездой ютуба…

— Звездой» — сильно сказано. Просто, действительно, выступление появилось не только в формате текста на портале Kremlin.ru, на сайте нашей газеты и ещё в ряде ресурсов. Канал Russia Today сделал забавную вещь: они вырезали из общей видеозаписи мои восемь минут, положили фоном музыку Микаэла Таривердиева из «Семнадцати мгновений весны» и разместили на ютубе. Причём взяли песню не про секунды, о которых нельзя думать свысока, а «Я прошу, хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня». Когда люди спрашивают, где послушать то, что я говорила 25 декабря, отсылаю именно к музыкальной версии — остроумной и трогательной.

— По окончании вашей речи президент Путин сказал: «Мы все слушали вас с интересом и удовольствием». Приятно было?

— Ещё бы! Вечером того же дня в Государственном Кремлёвском дворце выступал сводный Детский хор России. Пели ребята бесподобно. Но я поймала себя на том, что сижу, как Деточкин после премьеры «Гамлета»: лицо блаженное, окружающая реальность плывёт в тумане, а в ушах всё звучат слова про интерес и удовольствие… Сейчас мои либеральные друзья встрепенутся: ах, она сравнивает кремлёвский партер с автозаком! Специально, чтобы они не растеряли форму, настаиваю на аналогии с Деточкиным.

Если без шуток, то, когда тебя хвалит президент страны, — впечатление незабываемое. Единственное, что беспокоит: хорошо бы в первый, однако не в последний раз…

— А был ли у вашего выступления какой-нибудь более существенный результат?

— Недавно состоялось заседание штаба Общероссийского народного фронта, где было объявлено, что в 2016 году одним из приоритетных направлений деятельности ОНФ станет культура. Курировать это направление поручено мне. Культурой «фронтовики», конечно же, занимались и раньше, но, насколько я понимаю, — как составляющей в гуманитарном блоке. Теперь решено её выделить. Площадка Народного фронта, на мой взгляд, очень подходит для такой работы. Потому что критерии оценки состояния культуры на самом деле и должны быть народными. Когда я слышу: на десять процентов повысилась посещаемость, на двадцать процентов увеличилась пропускаемость, — впадаю в тихое отчаяние. Культура — она не в процентах! Она — в настроении людей, которые идут по улице. Понимаю, что чиновникам трудно руководствоваться подобными критериями, перед ними стоит множество частных прагматических задач. Но лес за деревьями видеть необходимо. И было бы здорово, если бы все российские чиновники, в какой бы области они ни функционировали, помнили про свою сверхзадачу: создание благоприятного климата в стране, сохранение психического, а значит, и физического здоровья людей.

Вопросы культуры не решаются отдельно. Мне удалось высказать на президентском Совете: культура — это прежде всего смыслы и ценности. Невозможно, чтобы они находились в ведомственном подчинении, чтобы в одной отрасли нравственные ценности были, а в других — нет. Ценностями должна быть пронизана вся наша жизнь — и по вертикали, и по горизонтали. Нужен координирующий центр, где встречались бы специалисты из самых разных областей. Надеюсь, на площадке Народного фронта как раз и получится создать такое место встречи. Не ради круглых столов и семинаров. Столы столами, но главное — озвучить проблему, провести мозговой штурм, найти варианты решения и тут же начинать их реализовывать.

— А конкретнее?

— Например: в последнее время мы регулярно слышим о конфликтах между деятелями культуры и государством. Или — что ещё хуже — между культурой и Церковью. Эти конфликты становятся достоянием широкой общественности, попадают в СМИ, усугубляя и без того малорадостный информационный фон. А надо, чтобы они снимались в зачаточном состоянии. Кто этим будем заниматься? Вот сейчас в Новосибирске очередной скандал — теперь по поводу бывшего гарнизонного Дома офицеров, где пытаются открыть музей современного искусства. У многих горожан иное видение, для чего этот дом можно использовать. Настолько иное, что они пишут напрямую президенту страны. У нас что — нет промежуточных инстанций? Или у президента мало других забот, чтобы решать ещё и судьбу здания, находящегося в аварийном состоянии? Совершенно очевидно, что людям просто некуда обратиться. На мой взгляд, в рамках ОНФ могла бы действовать комиссия по экстренному разрешению конфликтов в сфере культуры.

— Но ведь есть Минкульт.

— В любом серьёзном ведомстве — и чиновников нельзя за это винить — действует долгая цепочка: получили входящее за номером… своевременно рассмотрим, отправим исходящее и т.?д. А нужны группы мобильного реагирования. Я давно об этом говорила, но не понимала, на базе чего их можно создать. К примеру, поступил сигнал: на территории такого-то заповедника началось строительство. Если проверка пойдёт обычным путём, дома гражданской архитектуры уже будут стоять. Или, наоборот, — выяснится, что тревога ложная, но журналисты соответствующих СМИ так раздуют слухи, что вся страна будет возмущаться. Никаких коттеджей в помине нет, а осадок остался. Нужны люди, работающие по другим схемам, нежели «входящее — исходящее». Которые готовы отправиться на место сегодня же. Или — могут позвонить доверенным лицам и попросить быстренько сгонять за двадцать километров, до того самого заповедника, дабы оценить ситуацию собственными глазами. Ведь сила Народного фронта — именно в том, что у него мощнейшая региональная сеть.

— Хорошо, съездили активисты ОНФ в заповедник. И куда с этими выводами? Где их примут?

— Как раз на культурной площадке ОНФ. Если факт подтверждается, немедленно обращаемся к руководству заповедника, к местным либо федеральным властям — смотря какого подчинения территория, в правоохранительные органы.

— Думаете, удастся остановить стройку?

— Думаю, удастся заморозить процесс до получения судебного решения. И что ещё важно: мы не переуступаем оппозиционным силам право объявить о нарушениях, смаковать свою «смелость». Люди уже начали привыкать к тому, что самым упорядоченным общественным контролем, самым строгим отслеживанием безобразий занимается Общероссийский народный фронт — организация, которую — если кто-то забыл — возглавляет президент страны. На культурном «фронте» надо опираться на уже имеющийся опыт работы наших товарищей. Это нормально: люди прогосударственных, пророссийских взглядов требуют, чтобы священные места родной страны оставались неприкосновенными, чтобы национальное достояние охранялось законом — без исключений. Если какой-то чиновник этого недопонимает, ему объяснят. Причём, заметьте, объяснит не оппозиция.

— Итак, в ОНФ начался год культуры?

— Надеюсь, не только год. Да и в стране тоже. Без культуры дальше никуда — это всё-таки поняли. Было бы здорово, если бы последние лет 10–15 мы занимались восстановлением человеческого материала, простите мне столь прозаическое выражение. Тогда к трудностям, которые страна преодолевает сегодня, мы подошли бы гораздо более подготовленными. С людьми, способными отличать истинное от мнимого, патриотически настроенными, получившими хорошее образование и настоящую профессию, можно бросаться на импортозамещение. Но стелить соломку заранее — не в человеческой природе, к сожалению. Теперь надо одновременно решать глобальные проблемы и воспитывать людей, вместе с которыми можно их решать. А каким образом воспитывают порядочного, трудолюбивого человека? В Японии в 60-е годы прошлого века появились государственные программы формирования личности. Но там — моноэтническая страна, всё гораздо проще. А у нас без малого двести национальностей. И несколько традиционных религий. Что остаётся как фактор объединения? Культура. Мы помним: у нас была страна, где люди аукались цитатами из одних и тех же фильмов, — да мы и сейчас ими аукаемся. Где смеялись над одними и теми же шутками — и дворник, и академик…

— и завотделом пропаганды обкома КПСС.

— И генсек. Мы помним: у нас есть опыт объединения страны, огромной страны, общей культурой. Свет которой радует нас до сих пор. Я бы о задачах, стоящих перед культурой нынешней, говорила именно в таких категориях: радость, милосердие, утешение.

— Плюс «воспитание поэтического отношения к жизни» — это из вашего выступления на Совете.

— Да. Моё принципиальное убеждение: проклятие коррупции связано с душевной тупостью, или, скажем мягче, душевной неразвитостью. У человека, который умеет ценить красоту вне зависимости от того, какая часть этой красоты принадлежит ему лично, освобождается масса сил и времени для творчества. В любой сфере. Ведь поэзия — и в научном открытии, и в красивом техническом решении, и в любом добросовестном труде, тем паче — служении. Так же, как культура — это абсолютно всё, что нас окружает. Год кино — понятно. Но разве будущий Год экологии — не культура?

Культура — всё, что подвигает человека к душевной деятельности. Всё, от чего зависит, с каким настроением он встаёт утром, идёт на работу — и работает.

— Или не работает.

— Совершенно верно. Если ему с утра до ночи внушают, что он, ничего не сделав в жизни, уже всего достоин. Что девочке из провинции, еле-еле получившей школьный аттестат, достаточно приехать в Москву, а там на каждом углу — по олигарху, и все только её и дожидаются. В этом отношении самый болезненный вопрос — информационная политика. Для 90 процентов нашего населения культура — это то, что они получают из СМИ, в первую очередь электронных. Люмпенизация страны идёт через рекламу и дешёвые сериалы.

— Вы и на это надеетесь воздействовать?

— Ну, я не до такой степени наивна… Но если ты не в силах изменить ситуацию радикально, ты можешь влиять на неё исподволь, формируя общественное мнение. Крайне удивляюсь, когда слышу от чиновников разного уровня: не берусь судить, я в этой области не специалист, всего-навсего менеджер. Не понимаю, как можно чем-то заниматься, будучи некомпетентным? У меня совесть чиста: окончила театроведческий факультет ГИТИСа, много лет работала театральным критиком, а театр, как известно, искусство синтетическое, здесь без знания литературы, музыки, живописи не обойтись. Всю свою журналистскую карьеру руководила именно подразделениями, пишущими о культуре. Пятый год возглавляю газету «Культура». Поэтому стыдливо прятать глаза и говорить, мол, не возьму на себя смелость, — не стану. Возьму. Смелости мне вообще не занимать. Другое дело, понимаю: ничья точка зрения не является абсолютом. Надо высказываться, обсуждать, спорить…

— И откликаться на запросы простых людей.

— Конечно. Но тут есть важное уточнение. «Откликаться на запросы» должны профессионалы. Посмотрите, кто сейчас является основной регулирующей силой в области культуры? Союзы горожан. Православные активисты. Даже казаки. Люди чувствуют, что им подсовывают духовное гнильё, начинают выражать протест — не всегда корректно. Получается ещё хуже, потому что вопрос ведь не в том, открывать или нет музей современного искусства, а в том, способствуем ли мы гармонизации общественных отношений или, напротив, усугубляем раскол. Пикеты, стычки, срывы спектаклей, разгромы выставок, конечно, ничего не гармонизируют.

— Что же — молча проглатывать кощунство?

— Нет. Обращаться — я надеюсь — на культурную площадку Общероссийского народного фронта. Где, как мне опять же хочется верить, сойдутся прежде всего профессионалы. Люди с соответствующим образованием и достаточным опытом. Разве это не наша прямая обязанность — грамотно объяснить, почему то, что кажется гнильём, таковым на самом деле и является?

На наш взгляд, это плохо, вредно, разлагающе, малохудожественно, вторично, и мы готовы свою точку зрения донести до общественности, а при необходимости — до мэра или губернатора… Или: поверьте, граждане, ваша бдительность чрезмерна, вы дуете на воду, обжёгшись на Гельмане.

Скандал с новосибирским «Тангейзером» помнится до сих пор. У многих сложилось впечатление, будто власти зажимают свободу творчества, а Русская православная церковь — косная и обидчивая. Каждому ведь не объяснишь, насколько это была неталантливая вторичная работа. При этом моя личная точка зрения — никого не следовало увольнять. В момент, когда конфликт только разгорался, требовалось приложить все старания к поиску компромисса. В лепёшку разбиться, но устроить встречу местного владыки и главы СТД Александра Калягина. Продемонстрировать стране образец действительно интеллигентного поведения. Однако не нашлось инициативного связующего звена. Людей доброй воли, как раньше говорили. И получилось, с одной стороны, «Кощунство!» — в принципе, справедливый наезд на «Тангейзер», с другой — «Наших бьют!», корпоративная солидарность театральных деятелей, тоже вполне объяснимая. Никто не смог переступить рамки своих интересов, никто не подумал, какой общественный резонанс это будет иметь.

Сейчас чрезвычайно важно, чтобы не возникали — особенно на пустом месте — гражданские потасовки. Мы просто не имеем права биться между собой. И без того теряем людей каждый день. Так страшно, глупо теряем, что кричать от боли хочется.

Почему ещё так важно поэтическое восприятие мира? Потому что поэзия выше политических взглядов. Поэзия — это любовь. А любовь нивелирует различия, стирает разногласия, примиряет идейных противников. Выступая на президентском Совете, я сознательно использовала психологический термин «депривация». Это ощущение внутренней пустоты, эмоциональная выжженность, когда человек не может удовлетворить потребность в любви, заботе, в ощущении себя частью единого целого. Как результат — депрессивные состояния, выплески агрессии, суициды.

Русский человек говорит: беда не приходит одна, пришла беда — отворяй ворота. Действительно, у несчастий есть определённая инерционность. Наши новостные ленты сейчас выглядят мрачно, и самое страшное — кошмарные сюжеты повторяются, как в дурном сне. Практически ежедневно гибнут дети, зачастую от рук собственных родителей. Подростки сводят счёты с жизнью. Бытовые конфликты заканчиваются убийствами. Чудовищная жестокость становится чуть ли не нормой. Что происходит? Никаких несусветных трудностей пока нет, не в блокадном Ленинграде живём. Более того: впервые за много лет появилась надежда на достойное будущее, на коренной перелом. Но, как известно, самый тёмный час бывает перед рассветом. Так давайте поможем людям пережить этот час.

— Вы уверены, что культура способна залатать дыры экономики?

— Она способна перевести интересы человека из материальной плоскости в духовную. Нехватка материального вызывает раздражение, а потребность в новых духовных ценностях, напротив, окрыляет. Попробуем формировать запросы на другом поле.

Мы часто говорим: деятели культуры забыли о своей миссии, они не служат народу. Но последнюю четверть века им об этом никто и не напоминал. Не факт, что мы напомним — и нас услышат. Но мы хотя бы попытаемся. Психологи говорят, что у каждого человека есть своя история, «легенда», которую он сам про себя сложил. Ведь главные человеческие потребности — вовсе не еда и секс. Наипервейшая потребность — уважать самого себя. Без этого жить нельзя. Наши «легенды» — это наша почва для самоуважения. У многих деятелей культуры, в том числе молодых, образ такой: я самодостаточный, независимый, у меня нет никаких точек соприкосновения с государством и властями, свобода моего самовыражения — превыше всего. Но этот образ не прибит гвоздями. Можно попытаться вылепить другой, который даёт не меньше оснований для уважения. К примеру: я талантлив, мне многое дано, с меня много и спросится, я в ответе за людей — за их нравственное состояние, душевное благополучие, за сохранение нации в целом и на этом поприще готов сотрудничать с любыми конструктивными силами. Скажем, я как худрук местного театра отвечаю за общую атмосферу в своём городе. И даже за криминогенную обстановку. Человек, который вечером побывал на хорошем спектакле, утром, скорее всего, улыбнётся соседу по подъезду. Думаете, это ничтожный итог? По-моему, великий.

— Похоже, вы увлекаетесь психологией.

— Не до фанатизма. Просто мне кажется, что явное ментальное недугование нашего общества выдвигает эту науку на передний край. Надеюсь, на культурной площадке ОНФ мы будем регулярно встречаться с экспертами в области психологии, социологии, соционики. Как и со священнослужителями традиционных конфессий. Если мы соглашаемся, что культура — это работа души, значит, любое знание о душе для нас полезно. Надо понимать, что искусство воздействует на человека, в том числе на подсознательном уровне. Вот беспрецедентные очереди на выставку Серова. Для меня очевидно, что это объясняется не только тягой к прекрасному, жаждой эстетического наслаждения. Серов — это прежде всего лица. Всегда значительные. За каждым портретом — от императора до деревенской бабы, от крупного промышленника до ребёнка — неповторимая судьба. Его герои зачастую далеко не идеальны, зато они уникальны. Где вы сегодня увидите значительное лицо, кроме как на выставке Серова? Смазливые — пожалуйста. В одной клинике, по одному лекалу перешитые — сколько угодно. Значительных нет.

— Уверен, направление, которое вы будете вести в ОНФ, получит большой общественный резонанс. Для многих пока деятельность Народного фронта ограничивается телетрансляциями встречи лидера с активистами.

— У ОНФ есть громкие эффективные проекты. В первую очередь «За честные закупки» — когда пресекается нецелевое или просто неоправданное расходование бюджетных средств. Прежде чем вскинется какой-нибудь Навальный, «фронтовики» во всеуслышание объявляют: тут хотели провести корпоратив за 60 миллионов, там намеревались приобрести авто представительского класса, чтобы проводить перепись сельского населения… Результаты такой работы ясны и очевидны, в этом коллегам можно только позавидовать. Не зря ОНФ гордится проектом «За честные закупки».

Чего можно ожидать на культурной площадке? Одним из приоритетов наверняка станет поиск молодых талантов по регионам России. Знаю, что целый ряд структур, организаций и движений этим уже занимается. Надо попытаться связать всё в единую систему.

Культура парадоксальна. С одной стороны, это сфера, где работа в ручном режиме — не досадная временная необходимость, а единственно возможный способ взаимодействия. Любая попытка влиять на культуру — это всегда индивидуальный «ювелирный» контакт с творцом. Желательно на том уровне, который ему интересен… С другой стороны, не надо забывать, что культура — отрасль. Она должна давать продукцию. И продукция эта обязана быть качественной.

Для культурной площадки ОНФ нужны люди, которые бы многое успевали. Читать сценарии фильмов, претендующих на господдержку. Ходить на выпускные экзамены в творческие вузы. Пробежаться по книжным магазинам и посмотреть, что лежит на прилавках у касс — на самом выгодном месте. А там в основном Акунин. Отряхнувший, так сказать, прах России со своих ног. Повторюсь, как и в случае с телевидением, мы вряд ли сможем повлиять на издательскую политику и книготорговлю, но открыто поднять вопрос — вполне.

Собственно, мы уже пятый год в «Культуре» именно такую работу и ведём. Но, конечно, возможности газеты и ОНФ несопоставимы.

— Ох и взорвётся либеральная пресса! Сколько крика будет! «Ямпольская со товарищи захватывают контролирующие функции! Начнут рулить и в кино, и в театре, и в творческих вузах!» Не боитесь такой реакции?

— На каждый роток не навесишь платок, как известно. Криков не боюсь — потому что вообще по жизни, если и испытываю страхи, то совершенно другие. За здоровье близких, например. У меня нет никаких задних мыслей, мне ничего не нужно лично для себя. Скажу честно, если есть у меня тайная мечта — так это жить около Михайловского, каждое утро подниматься на Савкину горку и смотреть, как за домом Пушкина встаёт солнце. Более прекрасного пейзажа нигде в мире не видела. Но понимаю, что для покоя ещё рановато… Насколько я знаю, у тех, кто активно работает в Народном фронте, друзей мало. На них регулярно обижаются гораздо более весомые личности, чем журналисты либеральной прессы. Однако ничего, все пока живы.

Никто в мыслях не держит чем-то «рулить». Наша задача — услышать, понять и помочь. Попытаться связать тех, кто давно разбрёлся по отдельным нишам. Речь идёт не о цензурном комитете, а о компетентном и бескорыстном сообществе.

— А есть из кого составить такое сообщество?

— На мой взгляд, да. И в Москве, и в регионах — я немало езжу по стране — хватает людей, которые искренне болеют за происходящее. С душой работают.

— Как-то я оказался в большой компании региональных музейщиков. Таких просветлённых лиц не встречал, признаюсь, давно. Ни капли цинизма. Увы, это не очень видное сообщество, хотя знают, разумеется, Евгения Богатырева, Павла Матвийца, Александра Шолохова…

— У Саши Шолохова в Вёшенской немало проблем. У Георгия Василевича, мною горячо любимого, в Михайловском — не меньше. Раньше я про эти проблемы слушала, сочувствовала, могла сама статью написать или направить журналиста. А теперь, не исключено, удастся и помочь.

— Успехов в новой — нелёгкой, но такой необходимой работе!

— Спасибо. Могу только ещё раз повторить: мы попробуем.

Беседовал Леонид КОЛПАКОВ

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 4 февраля 2016 > № 1641455 Елена Ямпольская


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 26 декабря 2015 > № 1641438 Елена Ямпольская

Елена Ямпольская: «Воспитание поэтического отношения к жизни — важная государственная задача»

Об этом главный редактор газеты «Культура» заявила в ходе заседания Совета при Президенте по культуре и искусству, прошедшего 25 декабря в Кремле под председательством Владимира Путина.

Собственно, сама острота вопросов, которые мы сегодня поднимаем, свидетельствует о том, насколько стремительно растет роль культуры в нашем сегодняшнем обществе. Конечно, есть все основания предполагать, что это связано с теми испытаниями, через которые мы проходим. И для их преодоления нам, конечно, требуется национальное единство, а в многонациональном и многоконфессиональном обществе обеспечить его может, думаю, вы со мной согласитесь, прежде всего культура.

Понимаете, если говорить о народном единстве не высоким штилем, а спуститься на земной житейский уровень, то это прежде всего умение ценить свою и чужую жизнь и соотносить свои личные интересы с интересами близких, друзей, знакомых, незнакомых людей, в итоге — целой страны.

Что может сделать культура для достижения подобного результата? Практически ничего, если под словом «культура» мы понимаем совокупность неких самовыражений. И абсолютно всё, если подразумеваем под культурой то, что стимулирует работу души, то есть сохраняет и приумножает человеческое в человеке.

Сегодня это важно как никогда, потому что чем сложнее жизнь, чем глобальнее стоящие перед страной проблемы, тем принципиально большее значение приобретают душевные качества каждого из нас в отдельности и народа в целом.

Принятые год назад Основы государственной культурной политики действительно вернули масштабный и поистине государственный подход к культуре. И фактически впервые за много лет мы вспомнили, что деятели культуры во многом ответственны за качество человеческой личности и за нравственное состояние своих соотечественников. Ещё добавила бы, за психическое, а значит, во многом и за физическое здоровье нации.

Знаете, есть в психологии такое понятие — «депривация», попросту говоря, это внутренний вакуум, прежде всего эмоциональный, когда человек хочет, но хронически не может удовлетворить свои самые насущные потребности — в любви, заботе, человеческой поддержке, в ощущении себя частью единого целого. Последствия депривации, любой психолог и психиатр вам скажут, чудовищные. Это повышенная агрессия, депрессивные состояния, безответственное, наплевательское отношение к своей и к чужой жизни, презрение всех норм и законов и даже суициды.

К сожалению, то, что я перечислила, мы с вами слишком часто встречаем в новостных лентах. Не услышать эту боль, этот крик души было бы и бессовестно с нашей стороны, и очень опасно. Помочь человеку, погрузить его в благоприятную эмоциональную среду, заполнить этот вакуум и, таким образом, способствовать гармонизации общественных отношений, на мой взгляд, в этом сегодня и состоит самая главная задача, я бы даже сказала, самая главная миссия отечественной культуры.

Причём заменой «чернухи» на «веселуху», как это часто происходит, например, в нашем кинематографе, этот вопрос не решается. Бездумное веселье зачастую только усиливает ощущение пустоты, тогда как произведение искусства, над которым человек заплакал, порой даёт ему силы жить дальше. Дело не в жанрах и не в форматах, дело в таланте и мере искренности творца, в масштабе его личности. Знаете, как говорил Василий Макарович Шукшин: «Форма — она и есть форма. В ней можно отлить золотую штуку, а можно в ней же остудить холодец. Произведение искусства — это когда что-то случилось в стране, с человеком, в твоей судьбе».

Сегодня мы говорим, что остро стоит вопрос создания стратегии государственной культурной политики. И причем мы все понимаем, что результатом этой работы должно ведь быть не какое-то количество исписанной правильными словами бумаги. Результатом этой работы должно стать резкое увеличение количества и в первую очередь качества культурного продукта, извините мне такое прозаическое выражение. На мой взгляд, фактически перед культурой сейчас стоит та же задача, что и перед сельским хозяйством, — накормить страну. Не фастфудом, который плохо усваивается и только зашлаковывает организм, а сытно, качественно и недорого, естественно, по возможности.

Причем мне последнее условие не кажется трудновыполнимым. Каждый из нас, кто встречался с поистине талантливыми людьми, знает, что талант — это всегда человек с поэтическим отношением к жизни. И для него красота всегда хоть чуть-чуть, да дороже, чем выгода. Я, кстати, позволю себе предположить, что такой болезненный для нашего общества вопрос, как коррупция, во многом связан с тем, что у нас появилось слишком много душевно неразвитых людей.

Они не умеют получать удовольствие от того, что Господь Бог дает нам всем поровну. А когда ты стоишь на берегу моря и у тебя сердце не заходится от восторга, то ты просто вынужден меряться длиной яхты, чтобы получить хоть какое-то удовольствие от жизни. Поэтому я бы сказала, что воспитание поэтического и даже романтического отношения к жизни — это тоже, между прочим, важная государственная задача.

Вы знаете, я часто задаюсь вопросом: что так привлекает нас в произведениях искусства советского времени? И страны-то давно нет, а свет этой звезды всё идет. Ответ, по-моему, достаточно простой: привлекает наличие идеала, потому что жизнь без идеала — это как путь без цели. Да, сначала разнообразие, смена впечатлений, а потом уже только уныние, безнадега и усталость, потому что движение в никуда. Спокоен и счастлив не тот народ, который наиболее сыт, а тот, который нашел свой идеал и пытается ему соответствовать.

Но ведь формирование идеалов — это же прямое предназначение культуры, эту задачу нельзя решить пропагандой, ее можно решить только средствами искусства. Понимаете, жить-то надо не лозунгами, жить надо душой. Я абсолютно с Кареном Георгиевичем согласна: запретами, репрессиями решить ничего нельзя, потому что культура — это совокупность того, что нашло своего зрителя, читателя, а не совокупность того, что запрещено.

Мы не можем не признать, что наследие советской эпохи потихоньку уходит. Этот источник иссякает просто в силу объективной смены поколений. То, что для наших родителей — сама жизнь, а для нас — теплая память детства, нынешним 20-летним, в общем-то, мало о чем говорит. Мир меняется вокруг стремительно, меняется всё, само значение привычных для нас слов. Простите, но подтяжками сейчас удерживаются лица, а не брюки. И «на зарядку становись» уже звучит как голосовая команда для смартфона.

И было бы наивно надеяться, что мы прокормим в духовном отношении еще несколько поколений советскими книгами, песнями, фильмами. На мой взгляд, так же наивно было бы предположить, что нам удастся воспитать их исключительно на классике отечественной и мировой. Осваивать наследие — принципиально важная задача, но молодёжь всегда хочет видеть на экране, слышать со сцены своего современника, человека, который похож на тебя, у которого такие же проблемы. Без этого нет полноценной социализации. А без нормальной социализации молодых под вопросом само функционирование государства и будущее страны.

Так вот, художественный образ времени, нашего с вами времени, здесь и сейчас, — это раз. И обаятельные герои, которым стоит и хочется подражать, — это два. Вот те два поля, на которых, как мне кажется, нашей культуре в ближайшие годы предстоит очень усиленно работать, я бы даже сказала, пахать.

Что нужно для этого, на мой взгляд? Прежде всего поиск талантов, новый культурный призыв. Продуманная система поддержки «социальных лифтов». Общероссийские конкурсы, которые проводились бы не ради пиара членов жюри. Повышение престижа профессионализма, соответственно, возрождение ученичества в полном объёме, потому что у нас ещё, слава богу, есть кому учить. Поощрение уникальности и неповторимости вместо лакейского умения сделать «точь-в-точь» или «один в один», потому что, знаете, скворец — очень милая птичка, но России сегодня необходимы соловьи, поющие собственными голосами.

Я очень надеюсь, что всё это будет прописано подробно и конкретно в стратегии государственной культурной политики, над которой, естественно, и сама готова работать. Главное, что это начнёт воплощаться в жизнь, мне кажется, с организационной точки зрения, конечно, межведомственными усилиями, потому что культура — это прежде всего смысл и ценности. Не может быть такого, чтобы за смысл отвечало только одно ведомство и чтобы в одной отрасли ценности были, а в других — уже нет. Тогда они бессмысленны. Понимаете, ценностями должна быть пронизана вся жизнь — и по вертикали, и по горизонтали.

Я не знаю, как должен называться координационный центр, в котором аккумулировались бы всеобщие усилия по культурному прорыву. Но для меня совершенно очевидно, что такой штаб абсолютно необходим, потому что работы впереди гигантское количество, она очень разноплановая, её требуется делать как можно мобильнее и вообще начинать надо прямо сейчас.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 26 декабря 2015 > № 1641438 Елена Ямпольская


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter