Всего новостей: 2652295, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Ярмольник Леонид в отраслях: СМИ, ИТвсе
Ярмольник Леонид в отраслях: СМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 25 марта 2016 > № 1701483 Леонид Ярмольник

«Культура человеческих отношений у нас почти уничтожена»

Актер Леонид Ярмольник

Веста Боровикова

Театралы Москвы запомнили и полюбили спектакль «С наступающим!» с Леонидом Ярмольником и Сергеем Гармашом, который шел в «Современнике». Сейчас ситуация изменилась. Новая редакция спектакля по пьесе Родиона Овчинникова «Несколько пролетов вверх» теперь идет на сцене театра «Русской песни» и называется «И снова «С наступающим!». Теперь в паре с Ярмольником играет Николай Фоменко. Премьерные спектакли пройдут 25 и 31 марта, а также 14 и 21 апреля. Накануне премьеры Леонид ЯРМОЛЬНИК любезно согласился ответить на вопросы «НИ».

– Леонид Исаакович, ваш старый спектакль «С наступающим!» я смотрела трижды. Новый спектакль так же будет привлекать зрителя?

– Это разные спектакли и по форме, и по сути. Все, кто смотрел обе версии, уверяют, что это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Коля Фоменко играет другого человека, так что на 65% это другие взаимоотношения героев пьесы.

– Ваш герой, наверное, также меняется из-за того, что партнер другой?

– Безусловно. Хороший спектакль – это как теннис. Шарик тебе, шарик – ты. И в этом смысле мне с Колей очень интересно, потому что он все время дает новый туш, и надо в секунду на это реагировать и отвечать, это очень бодрит, держит в «спортивной» форме, не расслабляешься ни на секунду, а главное – такой способ держит в напряженном внимании зрителя!

– Есть некие законы жизни, которые этот спектакль в себе несет. Первый, самый очевидный: смейся, чтобы не плакать. Второй: человек, который больше дает миру, больше и получает. И третий: живи здесь и сейчас, завтра может не наступить. Исповедуете ли вы эти принципы?

– Исповедую, но это большой труд – не просто понять эти правила жизни, а добиваться их выполнения. Хорошо если ты можешь свою жизнь организовать таким образом, чтобы им соответствовать. Потому что чем ты тверже стоишь на ногах и уверенней в этих трех китах, тем ты успешней и счастливей.

– На афише спектакля лицо надо составить из двух половин. Одна – ваша, другая – Фоменко. Вы не хотели попробовать играть спектакль, поочередно меняясь ролями?

– Мы думали об этом. Это было бы не совсем удобно с моей неславянской внешностью – играть полурусского, полухохла. Возможно, это хорошее актерское хулиганство когда-нибудь случится. А афишу придумал гениальный театральный художник Саша Боровский. Он сделал зримой в этой афише идею и суть спектакля. Наше поколение и наше время и собрано из этих двух половинок разных и похожих друг на друга людей. Они вместе составляют точный портрет нашего поколения на фоне времени. В этом – весь цимес спектакля.

– Режиссер Алла Ильинична Сурикова говорила, что вы очень хороший человек. И это разрушает миф о том, что комики – люди в быту мрачные...

– Одно другому не противоречит. Можно быть мрачным хорошим человеком. Спасибо Алле, которая меня очень любит, но все-таки общение с Аллой – это работа. Я обязан быть в хорошем настроении на работе, потому что в плохом настроении ты ничего не сделаешь. Да, комики народ тяжелый. Не бог весть какой веселый человек был Чаплин, классик номер один в этом виде искусства. Он был несносным человеком в быту, сосредоточенно копил в себе то, изобретал все то, что потом выдавал на экране и на сцене. Мои домашние также говорят, что я не самый большой подарок, когда я дома. Дома ты расслабляешься до той степени, что тебя могут терпеть только близкие. А когда ты выходишь через порог, то должен быть приятен людям «во всех отношениях». Должен быть весел, общителен, обаятелен, скор на реакцию. Это и есть воспитание. А дома все время работает башка, ты закрыт внутри себя на замок. Кому это понравится?

– В вашем багаже более 120 картин. И все же для меня золотая коллекция Ярмольника – это две картины Суриковой и одна картина Тодоровского-младшего «Мой сводный брат Франкенштейн»...

– Валера вообще плохих фильмов не снимает. Должен сказать, что Валера в этом смысле сын своего отца, и должен заметить, сравнялся уже с отцом по количеству хороших картин. Это и «Любовник», это и «Стиляги», это и «Подмосковные вечера», это и «Оттепель». Сейчас будет еще картина, которую мы будем снимать вместе в следующем году.

– О чем она?

– О холере в Одессе в 1970-м. У Валеры было две мечты – снять картину про стиляг и картину про холеру, которую он помнит. Он в детстве жил в Одессе.

– Вы часто помогаете друзьям осуществлять их мечты?

– В данном случае я не знаю, кто кому помогает. Я думаю, что это Валера мне помогает. Верит в то, что мы нужны друг другу, и предлагает замечательную работу. Он придумывает и приглашает, а я ищу деньги и делаю так, чтобы этот проект осуществился.

– Это намного труднее сегодня, чем придумывать. А вы сами какие фильмы добавили бы к своей золотой коллекции?

– «Трудно быть богом» Германа. Французы, американцы, англичане назвали этот фильм лучшей картиной XXI века. «Стиляги» Валеры Тодоровского. Я этой картиной горжусь. Как говорится, можно спокойно умирать. «Барак» Валерия Огородникова, который получил «Серебряного леопарда» в Локарно и Государственную премию РФ. «Московские каникулы» и «Перекресток» любит народ. Я очень люблю картины «Француз» Галины Данелии-Юрковой и «Человек с бульвара Капуцинов» Аллы Суриковой. Два самых первых моих фильма люблю: «Тот самый Мюнхгаузен» Марка Захарова и «Сыщик» Владимира Фокина. Я люблю и пару сериалов: «Иван да Марья» и «Заколдованный участок».

– Мой любимый фильм – «Ищите женщину». Вы играли там с прекрасной Софико Чиаурели...

– Она – чудо. Но о Софико невозможно говорить вскользь, это отдельный большой разговор о чуде!

– Это правда, что Герман в «Трудно быть богом» заставил вас запрыгнуть в латах на коня?

– Да, но в фильм это не вошло.

– То есть вы это сделали ради Германа?

– Тогда я думал, что сделал это ради фильма.

– Сколько лет вы снимались в роли Руматы?

– Семь лет. Предложение Герман мне сделал в 1999 году. Начали снимать мы в 2000-м, закончили в 2007-м. Потом был долгий постпродакшн, и на фестивале картину мы показали лишь в 2014-м.

– Какие эмоции вам дает ваша продюсерская деятельность, эмоции, которые не дают роли?

– Да никаких. В нашей стране быть продюсером – это лететь с моста на асфальт привязанным за ноги. Невероятно ответственно и мало обнадеживающе с точки зрения возвратности средств. У нас плохой прокат. За 20 лет максимум десять картин вернули деньги, в них вложенные. Безусловно, что-то нужно менять в системе проката, но не силовыми способами. Есть анекдот, который очень хорошо отражает ту роль, в которую поставлен в нашей стране продюсер. Турист утром проходит мимо стены плача. Там молится раввин. Вечером, осмотрев все достопримечательности, турист возвращается к стене. Видит утреннюю картину: тот же раввин в той же позе. Турист – раввину: «Вы так долго молитесь. Что вы чувствуете?» – «Что я чувствую? Что разговариваю со стеной!» Вот так и я. Часто говорю со стеной. Но когда получается кино, я счастлив.

– Квотирование, о котором так долго просили кинематографисты и которое, наконец, ввели, улучшит ситуацию с прокатом?

– Думаю, это последний шанс для российского кино. До этого прокатчики делали, что хотели. Им гораздо проще было набрать пакет американских фильмов со всеми проплатами и рекламными материалами и гонять американские картины. Американцы же нам спихивали все подряд. Плохое, но зрелищное. А народ привык идти туда, куда его настойчиво зовут. Нужно ограничить долю иностранных картин хотя бы в отношении пятьдесят на пятьдесят. И как-то ограничить запросы прокатчиков. Иногда прокатчики выставляют такие условия, что средства, вложенные в картину, вернуть невозможно.

– А как вы относитесь к идее введения цензуры на телевидении? Ведь то, что там показывают, часто просто неприлично. Все эти ток-шоу, где личная жизнь обсуждается на всю страну, убеждая немногих сомневающихся в том, что это нормально...

– Этот вопрос в нашей стране может решить только один человек, и это не я. Вам надо к нему подойти с этим предложением. Я могу только констатировать, что культура человеческих взаимоотношений в нашей стране была уничтожена за 20 лет. Ее больше нет. То, что сегодня часто показывают на государственных каналах, показывать нельзя.

– Как человек, который не чужд политики...

– Уже чужд. У нас была достойная группа людей. Мы позанимались этим и завязали. Не время.

– Кроме кино, у вас есть еще много всяких увлечений. Например, по весне вы сажаете деревья на фестивале «Черешневый лес».

– Это инициатива Михаила Эрнестовича Куснировича, и я всегда в этом участвую. Но больше меня интересуют деревья, которые я посадил у себя на участке. В 1990 году я посадил три ели. И эти три ели за 26 лет выросли выше крыши дома. Нас в семье было трое: Ксюша, Саша и я. И эти три ели – символ моей семьи. Теперь нас больше. Надо снова сажать деревья...

– Вы уже давным-давно живете в Подмосковье...

– Да, я живу на даче с 1989 года. Сегодня я живу рядом с платной дорогой, поэтому мне повезло: я быстро добираюсь до Москвы. У меня квартира в Москве, но как мне в ней жить, у меня же собаки? Три! Скотч-терьер Соломон, кроличья такса Зося и дворняга Дуся.

– Я читала, что у вас есть коллекция автомобилей «Победа». Вы на них ездите?

– Конечно. У меня их две. Одна стандартная, вторая – кабриолет.

– Сейчас вы на «Победе» приехали?

– Нет, на «Победе» я езжу, когда нет снега. Берегу их, они же старенькие.

– В «Стилягах» не ваша «Победа»?

– Нет, это тех ребят, которые мне делали мои.

– Ваша страсть к дайвингу – результат дружбы с Макаревичем?

– Да, он меня в это втянул. Мы с ним весь мир обныряли. Сейчас я немного к этому делу охладел, потому что по второму разу мне уже неинтересно. Но если найдется место, где мы еще не нырнули, я с удовольствием.

– А один и тот же спектакль вы можете много раз играть?

– Это – другое. Погружение однотипно. А спектакль – это каждый раз новое ощущение.

– Семья, друзья, работа. В какой последовательности вы расставите приоритеты?

– В зависимости от времени суток, времени года, ситуации – приоритеты меняются...

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 25 марта 2016 > № 1701483 Леонид Ярмольник


Россия > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 17 января 2016 > № 1648022 Леонид Ярмольник

Леонид Ярмольник: «У многих от славы просто крышу сносит»

В жюри шоу «Точь-в-точь» он просто красавец: шутит, юморит, хулиганит на пару с Хазановым. Явно человек на своем месте: когда-то точь-в-точь показал цыпленка табака - теперь, можно сказать, перешел на тренерскую. Все логично. Однако за этой праздничной мишурой несколько забывается главное: Ярмольник - актер. А в прошлом году и вовсе был признан лучшим. За роль Руматы в «Трудно быть Богом».

- Леонид, кажется, первым вашим фильмом был «Сыщик»?

- Да, это так. В нем я играл эпизодическую роль преступника Гнуса, но после выхода картины на экран проснулся знаменитым, потому что выражения моего героя стали народными. Все повторяли фразу: «Не рычи, козел!», плевали на палец и растирали о подбородок - я придумал такой блатной жест, это делали потом все подростки. Уровень популярности Андрея Ташкова, сыгравшего главную роль, и мой были равными. А может быть, мне даже больше популярности перепало. Эпизод всегда требует от актера большей концентрации, в маленькой роли нужно быть предельно точным. Одно дело - из ста выстрелов раз попасть в мишень, и совсем другое - с одного.

- А потом была и другая маленькая, но яркая роль - сына барона Мюнхгаузена. Как попали в ту картину?

- Я попал на съемки телефильма Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен» благодаря стараниям Александра Абдулова. В нем я сыграл Феофила - истеричного и избалованного сына Мюнхгаузена. Да, тоже не главная роль, но ее и по сей день никто не забыл. Замечу, что эти фильмы вышли еще до миниатюры «Цыпленок табака», которую показали в передаче «Вокруг смеха», и я успел приобрести некоторую известность. «Цыпленок» же принес мне невероятную популярность, и это сущая правда. Я стал повсеместно узнаваемым, что плюс для артиста. Но был и минус: режиссеры побаивались тянувшегося шлейфа.

«БОЖЕНЬКА ХРАНИЛ МЕНЯ ОТ БОЛЬШОГО ПРОВАЛА»

- Дальше у вас было несколько совместных работ с Аллой Суриковой...

- С Аллой Суриковой мы, что называется, родственные души. Это режиссер, с которым мы радуемся одним и тем же вещам, принимаем одни и те же ценности. Хотя, могу честно сказать, ни в одну ее картину - ни в «Ищите женщину», ни в «Человек с бульвара Капуцинов», ни в «Две стрелы» - я не утверждался без проб. Всегда у меня были конкуренты, за исключением «Московских каникул», ленты, с которой началась моя карьера продюсера. Потом я продюсировал и картину Валеры Тодоровского «Мой сводный брат Франкенштейн», был сопродюсером его фильма «Стиляги»...

- Как складывались ваши отношения с Валерием Тодоровским?

- Я очень люблю Тодоровского за то, что он - сомневающийся режиссер. Это стиль его работы. У нас в основном режиссеры несомневающиеся, а он сомневается. Фильм «Стиляги» мне очень дорог, я лоббировал его идею много лет, искал деньги, убеждал Валеру рискнуть. Он страшился масштабности проекта. Работа заняла почти четыре года, но в итоге мы сняли, что хотели. Картина получилась невероятно праздничная, новогодняя по своей сути. Если кто-то хочет влюбиться, но не может, надо посмотреть этот фильм. Если ты пытаешься понять, что значат в жизни настоящие друзья, познакомься со «Стилягами». И если есть рецепты, как стать счастливым, то один из них - посмотреть эту картину... К тому же, как мне кажется, я там замечательно сыграл врача-еврея, отца одного из героев. И очки там у меня, и беретка, и еврейская осторожность, и еврейская воспитанность - все к месту. Получился очень яркий образ...

- А были ли мечты, которые так и не исполнились?

- У меня более 60 ролей в кино, но среди них не так много тех, которыми я мог бы гордиться. На режиссеров обиды нет. Обидно другое: есть роли, которые я мог сыграть, но не сыграл и уже не сыграю чисто по возрастным причинам. Была мечта сыграть Хлестакова. В свое время Леонид Гайдай снимал по «Ревизору» картину «Инкогнито из Петербурга». Я пробовался, но Гайдай видел Хлестакова другим. Он утвердил Сережу Мигицко, который прекрасно сыграл, но само кино не получилось, хотя там присутствовал невероятный набор звезд. Так бывает. Так что, может быть, это меня Боженька хранил от большого провала...

«НЕЗАМЕНИМЫХ В НАШЕЙ ПРОФЕССИИ НЕТ»

- Может, у вас есть и своя формула успеха?

- Чтобы добиться успеха, очень важно точно и вовремя пошутить... Конечно, наша профессия во многом зависит от господина Случая. Но если зрители тебя запомнили, то все, что ни делаешь, идет в твою актерскую копилку. Ты на волне, ты на гребне - только держись и не давай этому интересу погаснуть. Да, зрительским вниманием я очень дорожу. Как и все актеры. Хотя, когда работаю, под зрителей не подстраиваюсь, не за­игрываю с ними. Да и не могу сказать, что как-то изменил меня успех. Сейчас успех - это когда человек спел одну песню и проснулся знаменитым. Это факир на час. А поскольку ко мне популярность и узнаваемость приходили очень постепенно, то и крыша у меня никогда не съезжала. Я этому, конечно, радовался, но не начинал вести себя как-то по-другому - не выпендривался, не задавался. Но это уже вопрос образования - меня так научили мои учителя. Они все были сверхталантливыми и популярными. И в то же время оставались такими же простыми, такими же трудолюбивыми, скрупулезными во всем, что делали. Меня этому научили, это школа. Поэтому успех если и влиял на меня, то только как повышение меры ответственности за то, что я сегодня делаю и буду делать завтра.

- А деньги? Насколько важна для вас сумма прописью?

- Я профессионал, который хочет и должен получать деньги за свою работу. Но я снимаюсь не только ради денег. И начинаю разговор о гонораре только тогда, когда мне нравится материал. Сам, будучи продюсером, всегда оцениваю возможности бюджета. Если роль интересная, я не стану требовать ставок, подрывающих бюджет фильма. Могу сняться и бесплатно, если вижу, что фильм многообещающий, а денег хватает только на пленку. И я с удовлетворением отметил, что так же поступает и Федя Бондарчук, которого мы с Валерой Тодоровским позвали в наш проект под названием «Тиски». Он согласился на тот гонорар, который мы ему предложили, исходя из бюджета картины. Хотя мог бы повести себя как мегазвезда и потребовать в три раза больше. У многих людей от славы просто крышу сносит. Но тут, как бы тебе ни хотелось заполучить этого актера, переговоры заканчиваются. Потому что незаменимых в нашей профессии нет - это я как профессионал говорю.

15 ЛЕТ С ГЕРМАНОМ

- А какой фильм был для вас самым трудным?

- Наверное, это работа в картине Алексея Юрьевича Германа «Трудно быть Богом». Работали мы над ним в общей сложности 15 лет.

- Как вы попали к Герману?

- На картину Германа я попал так: Витя Извеков, продюсер фильма «Трудно быть Богом», позвонил и пригласил на пробы буквально накануне моего отлета на фестиваль в Локарно, где «Барак» (фильм, который продюсировал Ярмольник. - Ред.) получил «Серебряного леопарда». Я вернулся из Швейцарии и отправился в Питер. После утверждения на роль год ждал начала съемок... Но это Герман, у него иначе не бывает. За эти годы мы и дрались, и ссорились, и мирились: характеры у обоих не сахар. Тем не менее сумели завершить картину.

- Тяжело было дождаться финала?

- Есть такой анекдот, его придумал Сашка Абдулов. Встречаются два киношника, и один говорит: «Слышал, Ярмольник на съемках у Германа умер!» Второй сокрушается: «Ухайдакал-таки, черт, замучил до смерти!» А первый ему: «Не-е, Леня от старости скончался...» Шутки шутками, но работа с Германом - подарок судьбы, другая планета! Кстати, заметили: Алексей Юрьевич любил снимать клоунов - Никулин, Быков, Миронов...

- Чему же научила вас работа с Алексеем Германом?

- Я часто испытываю недостаток требовательного отношения к себе. А ведь чем больше «давление» режиссера, тем интереснее в себе копаться. Хороший режиссер будет тебя выкручивать-перекручивать, заставлять сделать наоборот. Но эти споры и есть творчество как таковое. Так что работа с Германом - это школа. Школа профессии и школа жизни. И если Алексей Юрьевич меня чему-то научил, то именно тому, что если есть возможность не играть, а просто быть на экране, то нужно просто быть. Как будто тебя снимают скрытой камерой. Что, кстати, самое трудное. Куда проще скорчить рожу или кого-то передразнить... А еще работа с Германом научила меня большому терпению.

- Зато теперь у вас появился повод гордиться - на «Нике» вам дали приз за лучшую мужскую роль.

- У меня нет амбиций остаться в веках. Но есть надежда, что за моим гробом пойдет несколько десятков человек. Относительно некоторых людей, давно провозгласивших себя светочами, у меня есть твердая уверенность, что по доброй воле прощаться с ними пошли бы трое, максимум пятеро - в основном те, кто не знал их лично. А это и есть главный показатель нужности твоего существования...

Агнесс Вевер

Россия > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 17 января 2016 > № 1648022 Леонид Ярмольник


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter