Всего новостей: 2555866, выбрано 3 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Давыдов Иван в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 21 сентября 2017 > № 2318260 Иван Давыдов

Технология обиды. Как живая Матильда помогла мертвому Сталину

Иван Давыдов

Чему научила коммунистов история с «Матильдой»? Бьющиеся против гламурного фильма церебожники, похоже, и не знают, за что Николай Второй причислен к лику страстотерпцев. Важна не историческая правда, важен миф. Миф о великой России, растоптанной инородцами и безбожниками. Но от тезиса «святой государь неприкосновенен» до тезиса «любой государь свят» небольшая дистанция. У коммунистов есть прекрасный шанс эту дистанцию преодолеть, и комедия «Смерть Сталина» может стать в этом деле хорошим подспорьем

На официальном сайте КПРФ – показательная, достойная анализа речь высокопоставленного функционера. «Член президиума и секретарь ЦК КПРФ Сергей Обухов в разговоре с «360» заявил, что не слышал о фильме («Смерть Сталина» Армандо Ианнуччи), но подчеркнул, что провокация против Сталина – это провокация не против коммунистов, а против России. «Дискредитация лидеров страны, а тем более Верховного главнокомандующего в годы Великой Отечественной войны – это и принижение роли России в мировых делах, – сказал он. – Если Россия правопреемница и победы, и продолжательница СССР, то все вот эти инсинуации – очередная форма психологической войны против нашей страны в целом», – сказал Сергей Обухов.

Источник новости для официального сайта КПРФ, а следом и для всей страны – телеканал правительства Московской области «360», о существовании которого и в Московской области немногие слышали. Сами коммунисты, в том числе и ответственные за официальный сайт, спросить Обухова не догадались. Оно и неудивительно: Обухов честно говорит, что до заданного журналистами вопроса о фильме даже не слышал. Не слышал, но готов не просто обидеться, а также и разоблачить враждебные происки. Срабатывает понятный раздражитель: слова «Сталин» и «комедия» оказываются рядом, этого достаточно, чтобы в голове заслуженного коммуниста заиграл органчик.

«Матильда» и окрестности

Контекст и правда давит. Контекст – это борьба разнообразных обиженных граждан во главе с депутатом Натальей Поклонской против фильма Алексея Учителя «Матильда». Борьба настолько напряженная, что борцы уже начали жрать друг друга – Поклонская ликует по поводу задержания лидера движения «Христианское государство – Святая Русь» Алексея Калинина, который еще зимой грозился сжечь все кинотеатры, рискнувшие показать кощунственное кино, и даже заявляет, что его арест – ее рук дело.

Ранимые граждане обижаются не в первый раз. Обиды ранимых граждан – привычный фон российского бытия. Обижались на вагнеровского «Тангейзера» в постановке Тимофея Кулябина, на «Нуреева» в постановке Кирилла Серебренникова, на многие менее заметные спектакли и выставки, да что там – даже на рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда» Эндрю Ллойда Уэббера и Тима Райса. Это если не вспоминать про дело Pussy Riot, один из ключевых моментов становления зрелого путинизма, подаривший стране закон о защите чувств верующих, а заодно и фразу эксперта на телевизионном шоу, которая чувства обидчивых верующих характеризует исчерпывающе: «Кто вообще придумал эту ерунду про необходимость подставлять вторую щеку?»

Но Pussy Riot – особый случай. Прочие истории хоть и были резонансными, но их все же получалось списать на местечковую дурь, даже если дело происходило в столице. Война против «Матильды» – дело всероссийского масштаба, и дело явно успешное. В активе борцов – сожженный кинотеатр в Екатеринбурге, отказ крупнейшей сети кинотеатров от показа фильма «из соображений безопасности» и обильные рассуждения прогрессивной общественности про «православный ИГИЛ*» (впрочем, стоит упомянуть, наверное, что во времена скандала вокруг кулябинского «Тангейзера» модно было рассуждать про «православный "Талибан"»).

Как тут не соблазниться, не позавидовать чужому успеху, не встать грудью на защиту любимого тирана? Коммунисты готовы.

Два тезиса

Любителям людоеда обижаться на фильм Армандо Ианнуччи вроде бы немного странно. «Смерть Сталина» показали на фестивале в Торонто, критики довольны, хотя французский комикс, ставший основой для сценария комедии, говорят, скучный. Главный герой там не Сталин, а Хрущев (Стив Бушеми). Сталин умирает в самом начале, следовательно, у режиссера со сценаристами просто нет времени на его «дискредитацию».

Фильм о том, как интригуют людоеды помельче, как недооцененный коллегами весельчак Хрущев затевает заговор против грозного Берии и в конце концов получает трон. Кстати, это все действительно смешно. В России права на прокат купила продюсерская фирма «Вольга», за прокатным удостоверением в Минкульт пока никто не обращался (это утверждает сам министр Владимир Мединский, его тоже успели спросить, общество ждет битв за фильмы, журналисты греют ожидания). Мировая премьера – впереди. Но контекст важнее реалий и уж точно важнее содержания фильма.

Чему же научила коммунистов история с «Матильдой»? Бьющиеся насмерть против гламурного фильма про любовь наследника к балерине царебожники, похоже, даже и не знают, за что именно государь Николай Второй причислен к лику страстотерпцев. Иначе просто не стали бы отрицать общеизвестный факт – да, была по юности интрижка, в десятках мемуаров зафиксирована. Важна не историческая правда (хоть и странно ее требовать от художественного произведения, но это спор вечный), важен миф. Миф о великой России, растоптанной инородцами и безбожниками. Сегодня, когда Россия снова провозгласила себя великой, инородцы и безбожники подняли головы и пытаются Россию, олицетворяемую святым царем, убить еще раз. Об этом и речь, в этом и конфликт.

Но от тезиса «святой государь неприкосновенен» до тезиса «любой государь свят» не такая уж большая дистанция. И вот сейчас у коммунистов есть прекрасный шанс эту дистанцию преодолеть, и англо-французская комедия может оказаться в этом благом деле хорошим подспорьем.

Гимн человекоядцу

Все девяностые, когда возможность «красного реванша» казалась вполне реальной, коммунисты стряпали новую идеологию взамен похороненной под руинами СССР. Пытались скрестить марксизм-ленинизм с черносотенством и рассуждениями о величии тысячелетней империи. Потом пришел Путин и сначала, в 1999-м, конфисковал вершки этой идеологии.

Теперь докопались и до корешков, один из отцов дикого красно-коричневого коктейля Александр Проханов – у Путина в советниках, но коммунисты все равно чувствуют себя обделенными. Это их изобретение стало цементом для современной российской пропаганды, это их постперестроечные идеи про особый путь России, предательство элит в 90-е и мировой заговор против родины сделались мейнстримом, – но они-то вроде как и ни при чем. Марксизм с ленинизмом – за скобками формул государственного величия, а прочее досталось на прокорм единороссам, среди которых немало выходцев из проклятых девяностых.

К тому же есть скользкий момент – история политических репрессий и отношение к образу Сталина. Он, конечно, теперь не только тиран и убийца, но еще образцовый государственник, эффективный менеджер, Отец Победы. Однако все же – тиран и убийца. Памятники Сталину, как прыщи, вылезают то тут, то там, но ставят их отдельные энтузиасты, а не государство. Министр культуры уже не стесняется рядом с таким памятником позировать для фотожурналистов, но президент пока держится. Больше того, в Москве достраивают памятник не тирану, а его жертвам. Плюс – грандиозный храм в память о новомучениках, возведенный в том числе и на пожертвования больших людей с Лубянки, где настоятелем сам Тихон Шевкунов, а речь на открытии произносил Путин.

При этом Сталин для того представления о России, созданием которого бредит государственная пропаганда, много удобнее, чем, к примеру, неоднократно помянутый выше государь-страстотерпец. Сталин – победитель, Сталин – созидатель, Сталин – собиратель земель. В КПРФ этот шанс чувствуют и со времен последнего «патриотического подъема» натужно пытаются защитить светлое имя палача от либеральных нападок, а заодно – застолбить права на бренд, который для государства все-таки не совсем удобен.

Используют любую возможность. Ссылаются на данные соцопросов (соцопросы стабильно фиксируют рост позитивных оценок личности и деяний великого вождя, и заслуга здесь, конечно, пропаганды с ее образом России), вписывают Отца Победы в квазирелигиозный культ Победы, который фактически уже учредило государство.

Мелкий, но показательный пример – печальная история музея политических репрессий «Пермь-36». Опубликованный «Комсомольской правдой» донос местных коммунистов, которые усмотрели в экспозиции «Перми-36» «реабилитацию бандеровцев», сыграл, возможно, и не ключевую, но важную роль в деле разгрома музея. Отметим, как удачно донос был вписан в актуальный пропагандистский контекст, здесь чувствуется мастерство, здесь видна хватка.

«Смерть Сталина» в такой ситуации – просто подарок. Вспомним речь Обухова, с которой мы начали. Обухов фильма не видел и явно не знает, о чем он, но это не мешает ему почти на автомате воспроизвести все необходимые штампы: «дискредитация Верховного главнокомандующего» оказывается «принижением России в мировых делах», и все это прет на нас, как «Тигр» на выдуманных панфиловцев, с тлетворного Запада. «Очередная форма психологической войны», и даже объяснять не надо, кто войну развязал и почему сейчас. Это все от зубов отскакивает у любого современного пропагандиста вне зависимости от партийной принадлежности.

Есть Сталин, мог бы сказать Обухов, есть Россия. Нет Сталина – нет России. А дальше оскорбляться можно и на само название. Кто это решился утверждать, что Сталин смертен? Что это за гнусный плевок в нашу русскую душу?

Место на карте

Российский коммунизм не столько политическое учение, сколько религиозная вера, давно замечено, и не нами. Но и со стороны светских консерваторов у коммунистов в их борьбе за честь и достоинство генералиссимуса наметились союзники. Глава общественного совета при Министерстве культуры Павел Пожигайло (знаменитый, кстати, и нападками на «Матильду», и ценными идеями по защите детей от классической русской литературы) намерен добиваться права на «предпросмотр» фильма Армандо Ианнуччи.

Иные его аргументы – под стать обуховским: «Это спланированная провокация, которая имеет своей целью попасть в разные группы населения. Если история с Николаем Вторым – это православные люди, то история со Сталиным – это коммунисты. И то же самое, что сейчас с «Матильдой», возникнет и в коммунистических рядах. Я не удивлюсь, если одновременно появится фильм про имама Шамиля, например. Потому что еще один удар должен быть по мусульманам. Тогда это технология, просто технология цветной революции. По разным слоям населения можно выпустить 5–6 фильмов, и в России вспыхнет череда национальных конфликтов».

Но посещают министерского советника и более игривые мысли: «Если в фильме будет намек на какую-то любовь Иосифа Виссарионовича и Никиты Сергеевича, в западных фильмах такое практикуется, то, наверное, это будет не очень допустимо». Есть ли вещь страшнее любви однополой для настоящего русского консерватора? Нет такой вещи, а от Запада настоящий русский консерватор и не ждет ничего, кроме педагогона в афедрон. Кстати, в английской комедии, конечно, ничего такого нет, а вот в заслуженно не любимой господином Пожигайло русской литературе имеется. Но, по счастью для писателя Владимира Сорокина, роман «Голубое сало» Пожигайло, видимо, не читал.

Красные и белые консерваторы готовы совместно ринуться на защиту Сталина от западных хулителей – это ли не вожделенное национальное примирение, да еще и в год столетия октябрьского переворота? Ненависть к нормальному миру, умеющему ценить хорошую шутку, – идеальная скрепа для такого союза. Жаль, директор екатеринбургского цирка, клоун Анатолий Марчевский (кстати, видный единоросс) проиграл свою войну против фильма «Оно» по роману Стивена Кинга. Отлично смотрелся бы третьим в компании Обухова и Пожигайло.

Сама собой приходит на ум еще одна история с кинематографом – история борьбы Северной Кореи против фильма «Интервью», американской комедии про покушение на Ким Чен Ына. Прокат фильма в КНДР, естественно, и не предполагался, но некоторые действия северокорейской стороны кажутся знакомыми до боли. КНДР жаловалась в ООН, обвиняя авторов фильма в «спонсировании терроризма» и «развязывании войны». Корейские хакеры грозили организовать серию терактов в американских кинотеатрах. Россия здесь могла бы увидеть себя как в зеркале, и это зеркало совсем не льстит. Это как раз и есть то самое место на интеллектуальной карте мира, куда спихивают родину разноцветные консерваторы, озабоченные поточным производством обид.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 21 сентября 2017 > № 2318260 Иван Давыдов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 21 июля 2017 > № 2250286 Иван Давыдов

Спор с пустотой. Как Навальный искал несуществующих союзников за спиной Стрелкова

Иван Давыдов

Не надо изобретать союзников, наступая в кровавую грязь неразрешимых этических проблем. Судьбу страны решит не выдуманный электорат Стрелкова, а реальный электорат Путина. Нормальные, кстати, люди, которым и коррупция, и произвол, и бесправие точно так же не нравятся, как и Навальному, и русским националистам, и многим еще прочим

Дебаты Навальный – Стрелков, о недопустимости которых неделю говорили московские либералы, состоялись. Если мерить успех цифрами, то можно даже сказать, что прошли успешно: свыше ста тысяч зрителей на каналах Навального (в Youtube и на официальном сайте самопровозглашенного кандидата в президенты) плюс трансляции на «Дожде» и сайте «Эха Москвы». Да и вообще, не заметить нельзя: русская политика теперь так устроена, что любое действие Алексея Навального становится новостью номер один ввиду отсутствия на сцене иных политиков. Вот и поговорим.

Что это было

Что нового зритель, следящий за деятельностью Навального, смог узнать по итогам дебатов о самом Навальном? Ничего. У Навального отработанный уже набор лозунгов о необходимости борьбы с коррупцией, аккуратные попытки обойти болезненные темы вроде Крыма и временами явная растерянность, когда оппонент начинает повторять азы государственной пропаганды.

Иное дело – Игорь Иванович-Всеволодович Стрелков-Гиркин, бывший вождь ополченцев Славянска, бывший министр обороны ДНР, человек, не без гордости утверждавший, что без него и не было бы никакой войны на востоке Украины. Когда он был на пике славы, биографию и взгляды отставного чекиста разобрали по косточкам. Изучили и взломанную почту, и выступления на форуме антиквариев, и сборник сказок для детей.

Но для широкой публики явление Стрелкова новость. Его просто не было. Его забыли. Большинство и не интересовалось никакими взглядами, сразу решив для себя, кто он, – герой войны за освобождение русского мира от иноземного ига или военный преступник.

Навальный зачем-то вынул Игоря Ивановича из чулана, гримеры стряхнули с генералиссимуса нафталин, и публика выяснила, что перед ней довольно скучный конспиролог с советско-монархической кашей в голове. «Красно-коричневый», как выражались раньше. Запад мечтает уничтожить матушку-Русь еще со времен Гостомысла, Ельцин сломал страну в 1991-м (по указке, разумеется, Госдепа), а коммунистическому базису нужна монархическая надстройка.

Если вынести за скобки монархические симпатии и рассуждения о том, что хороший Путин сломался в 2014-м, когда не решился двинуть танки на Киев, перед нами типический продукт современного государственного агитпропа. Гиркин-лайт, без выпадов в адрес Путина, вполне органично смотрелся бы на любом из бесконечных политических ток-шоу государственного ТВ, которые и сегодня, как в 2014 году, когда хороший Путин сломался, посвящены в основном разоблачению происков Госдепа и обсуждению бед Украины.

Бывших не бывает, Гиркин хоть и «в запасе», но по-прежнему часть той корпорации, представители которой правят нами. О работе своей в ФСБ он по ходу дебатов напоминал неоднократно. И, в общем, примерно такой же круг идей определяет сегодня внешнюю политику страны и методы борьбы с врагами (включая Навального) внутри. Навальный по ходу дебатов даже явным образом терялся и называл позицию оппонента «детской». Но она, конечно, не детская. Она – при некоторой корректировке – практически официальная. Другой и не может быть у государства, исполнившего разворот на сто восемьдесят градусов и двинувшего в детство.

Зачем это было

Вопрос «Зачем?» появился сразу же после того, как Навальный объявил, что принимает вызов Стрелкова и готов с ним дебатировать (даже любопытно, где он этот вызов обнаружил, как забрел на мало кому ныне известный сайт движения «Новороссия», где бывший министр несуществующей страны публикует видеопроповеди для немногих верных). У вопроса есть понятная этическая составляющая: для многих в оппозиции, в том числе и соратников Навального, Стрелков-Гиркин прежде всего военный преступник.

На этическую претензию у Навального нашелся прагматический ответ. Он написал в своем блоге, что многие наши сограждане разделяют взгляды Стрелкова на украинскую ситуацию, а он, Навальный, – кандидат в президенты, ему нужна поддержка всей России, а не только тех, кто выходил на марш против войны с Украиной в далеком 2014-м.

Есть и еще один ответ, тоже понятный в логике президентской кампании, которую ведет Навальный. У него единственный настоящий оппонент – Путин. Путин от дебатов бегает, значит, Навальному следует действовать ровно наоборот.

Правда, логика кампании ломается об обычную человеческую логику: Путин традиционно игнорирует хотя бы номинально равных, потенциальных и даже зарегистрированных кандидатов в президенты. Гиркин Навальному не конкурент, ни на какие выборы он не собирается, ожидая, видимо, когда прозревшие сограждане принесут ему, рыдая, шапку Мономаха. Это даже оказалось неплохим аргументом в ходе дебатов. Гиркин несколько раз повторил, обходя неудобные для себя темы: «Я в президенты не собираюсь, вы кандидат, вы и отвечайте».

И Навальному приходилось отвечать, объясняя, например, что война в Донбассе России не нужна, потому что слишком дорого стоит. Это, мягко говоря, позиция уязвимая, это Навальному будут припоминать еще долго, и еще это естественный итог подмены этики прагматикой. Сиди в студии, делай вид, что перед тобой политик, а не человек, начинавший войну и подписывавший приказы о бессудных расстрелах. Глотай после попытки задать по-настоящему острый вопрос – о том, откуда у Стрелкова в Славянске появилось оружие и деньги, или о малайзийском «боинге» – ответы про военную тайну и офицерскую честь. А я тебе скажу – я при конях служу, остальное военная тайна.

Старая сказка

В какой-то момент дебаты свелись к несколько даже комическому спору, заставляющему вспомнить классиков:

– Я националист, Игорь Иванович, а вы, Игорь Иванович, совсем не националист.

– Нет уж, увольте, Алексей Анатольевич, это я националист, а вы, с позволения сказать, колпак, фетюк и Ельцину наследник. И штафирка, конечно. Пока вы в университетах учились, я людей убивал (последняя фраза, кстати, не шутка, а краткий пересказ одной из растянутых реплик Стрелкова).

– И все-таки позвольте, Игорь Иванович…

Помимо проговоренных причин для странной встречи самого заметного из оппозиционных политиков и забытого широкой публикой убийцы, есть ведь и подразумеваемые. Есть, например, такой исторический факт: в ряде стран Восточной Европы и в странах Балтии советские режимы хрустнули, когда оппозиционно настроенные либералы и оппозиционно настроенные националисты выступили против них единым фронтом. Именно благодаря такому объединению на смену советским режимам пришли (со всеми возможными оговорками) режимы демократические, а не то, в чем оказалась Россия на двадцать шестом году своего существования.

Этот факт держат в уме многие российские либералы. И даже те, кого и в минимальных симпатиях к националистам подозревать не приходится, рассуждают время от времени о возможности и даже необходимости такого ситуативного союза. Не знаю, что об этом думает Навальный, но его диалоги с польским диссидентом Адамом Михником, который о таких союзах знает не понаслышке, изданы в виде книги.

А еще есть гипотеза, будто народ наш по натуре националист и ксенофоб, и если только дать ему волю, поддержит не просто умеренных националистов, а любых нацистов. Это важная пугалка для либеральной интеллигенции, пропагандистский трюк, которым власть время от времени пользуется.

Можно, например, подсчитать, сколько раз Владислав Сурков, один из архитекторов российской внутренней политики нулевых, на разные лады повторял мысль, что народ наш не готов к демократии. Сколько раз публицисты провластных изданий пугали либералов русским фашизмом, объясняя, что первым и, возможно, единственным итогом свободных выборов в России будет развешивание либералов на фонарях. Сколько фильмов об ужасах русского фашизма показало российское ТВ. И сколько националистов под шумок село за мыслепреступления.

Оборотная сторона этой гипотезы – просыпающееся иногда в оппозиционерах ощущение, что надо бы, наверное, популярности ради дикому народу, живущему ксенофобскими чаяниями, подыграть, соблюдая, конечно, по возможности кое-какие приличия. Где-то на стыке исторического факта и сомнительной гипотезы, предположительно, и родилась идея дебатов со Стрелковым.

Впрочем, стоит оговориться: сам Навальный в отличие от многих своих либеральных сторонников никогда националистов не чурался. Из «Яблока» его в свое время изгнали как раз за национализм, на Русские марши он ходил исправно, участвовал в митинге «Хватит кормить Кавказ» и традиционно включает в политические программы пункт о визовом режиме со странами Средней Азии.

Можно спорить о том, насколько рецепты тридцатилетней давности, отрабатывавшиеся в странах, уступающих России и в размерах, и в этническом разнообразии населения, годятся для современной России. Можно посмотреть социологию, чтобы уяснить, что антиамериканские настроения нынче сильнее любых прочих, и с легкостью заключить, что ненависть (вот с любовью сложнее) к соседним и дальним народам очень сильно зависит от вектора государственной пропаганды, а значит, сущностным свойством нашего народа не является.

Так, например, опросы Левада-центра за последние несколько лет показывают, как сильно менялась оценка ситуации на Кавказе по мере нагнетания антиукраинской истерии. Сейчас, кстати, согласно свежим данным ВЦИОМа, из 38% россиян, которые в принципе видят военную угрозу стране, 31% ждут нашествия украинцев. Это второе место; на первом с двукратным отрывом, естественно, американцы. Кавказ в массовом сознании болевой точкой быть перестал.

Националист №1

Но вот о чем спорить не приходится, так это о том, что политический национализм в России ни разу не добивался значимых результатов (если не вспоминать, конечно, триумф ЛДПР на выборах 1993 года, но чтобы вспомнить, надо ведь всерьез считать, что у Жириновского есть политические взгляды, а это сильное утверждение). Зарегистрированных партий у националистов нет. Все заметные движения разгромлены.

РНЕ, которым пугали интеллигентных детей в девяностые, запрещено. Его лидер Александр Баркашов создал собственную секту и ушел в монахи. ДПНИ, имевшее хоть какой-то медийный успех в нулевые, запрещено, его лидер Александр Белов-Поткин сидит («Что вы мне рассказываете про какого-то Белова-Поткина», – возмущался Стрелков на дебатах с Навальным). Славянский союз Дмитрия Демушкина запрещен. Созданное на месте Славянского союза ЭПО (этно-политическое объединение) «Русские» запрещено. Демушкин сидит. Список можно длить. И это все – организации, пытавшиеся работать в легальном поле.

Лидеры и вожди карликовых движений, из числа тех, кто пока на свободе, ведут бесконечные споры о том, кто правильнее поддерживает святую борьбу народа Донбасса, но активнее – о том, кто из них еврей и кто агент охранки. Все достижения в прошлом, и все они довольно умеренные. Теперь даже Русских маршей проводится по четыре штуки зараз, и ни на один не приходит больше тысячи человек.

Очевидно, что вне зависимости от того, насколько сильны националистические чаяния в русском народе, не политические националисты эти чаяния выражают. И уж совсем точно – не Игорь Стрелков, чье движение «Новороссия» существует только виртуально, а созданный для «перехвата власти» (если я правильно помню манифест) «Комитет 25 января» ожидаемо развалился после пары заседаний. Должно быть, участники не договорились о том, кто же из них все-таки еврей.

Зато есть Путин. Путин пришел к власти, перехватив риторику «красно-коричневых», пообещав вернуть державе величие и выиграть чеченскую войну. Путин вернул Крым. Путин поссорился с лидерами Запада (или, выражаясь языком государственного агитпропа и редких в Москве таксистов «славянской внешности», – «заставил уважать Россию»). Путина очевидно хватает, чтобы большинство жителей недоимперии удовлетворяли свои имперские – они же, похоже, и националистические – порывы. Рынок занят, ниши нет.

Представить себе ситуативный союз Навального с Путиным даже труднее, чем их же дебаты. Навальный обещает Путину мирную старость в случае сдачи в плен; Путин ведет огонь по штабам. И, видимо, вывод из этого только один: не надо изобретать союзников, наступая в кровавую грязь неразрешимых этических проблем. Судьбу страны решит не выдуманный электорат Стрелкова, а реальный электорат Путина. Нормальные, кстати, люди, которым ни коррупция, ни произвол, ни бесправие точно так же не нравятся, как и Навальному, и русским националистам, и многим еще прочим.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 21 июля 2017 > № 2250286 Иван Давыдов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 13 января 2017 > № 2036550 Иван Давыдов

Путь к Вифлеему

Иван Давыдов

Время наше, которое в кругах людей свободолюбивых принято ругать, кое в чем и счастливое. Всеобщая грамотность и социальные сети — молот, крушащий все иерархии, любое утверждение делают спорным. Напиши, что дважды два — четыре, и найдется не один десяток желающих, готовых красиво и аргументированно, со ссылками на Крипке, Мольтке и блаженного Августина доказывать, что восемь. Или минус два. Это дает удивительную возможность — достаточно просто держаться за здравый смысл, чтобы прослыть оригинальным мыслителем. Что как минимум повышает настроение и самооценку.

А вот напиши, что бить детей нельзя… Я, кстати, пробовал, давно еще, задолго до триумфального возвращения на родину традиционных ценностей. Первым делом мне, конечно, сообщали, что детей у меня, видимо, нет. А дальше — стройными рядами люди с одним и тем же доводом: «А вот меня батя в детстве порол. Драл, как сидорову козу. Лупцевал почем зря. Хотя теперь-то понимаю, что не зря. Спасибо бате. Человеком вырос».

Меня еще и не били в детстве. То есть на улице всякое случалось, но родители не били. Из этого при желании можно сделать вывод, что и о домашнем насилии рассуждать нет у меня никаких прав. Однако хочется. После того как Дума приняла в первом чтении закон о декриминализации домашнего насилия («ФЗ о внесении поправок в ст. 116 УК РФ», если быть въедливым), чертовски просто хочется.

Нет, с Думой-то как раз все вполне понятно. 11 января Мизулина не без гордости написала в твиттере: «Хотелось бы, чтобы российские семьи начали этот год спокойно, с уверенностью, что обновленная Госдума — с ними, а не против них!»

Как раз 11 января закон на радость российским семьям и прошел первое чтение. До того еще сенатор многократно объясняла, что «закон о шлепках» (то есть действующая пока еще редакция статьи 116, предполагающая уголовную ответственность за семейные побои) — оружие в руках разрушителей семей и, возможно, результат происков заграничных врагов. Также — уже менее восторженными сторонниками декриминализации домашнего насилия — утверждалось, что изменение статьи 116 позволит разгрузить суды, избавит правоохранителей от необходимости погружаться в чужие семейные дрязги и освободит время для серьезных дел. Но с этими людьми, повторюсь, и так все ясно, причем давно.

Однако сразу же появились и защитники закона (или враги «бессмысленной паники») из числа людей вменяемых, обрушившиеся на критиков мизулинской инновации как раз с позиций здравого смысла (здравых смыслов тоже ведь много, что только увеличивает число оригинальных мыслителей). Есть, пишут, статья «истязания», под которую регулярное насилие в семье вполне подпадает и которая предполагает уголовное наказание. Штраф до тридцати тысяч за побои, предусмотренный мизулинским законопроектом, — тяжелая, неподъемная вещь для людей простых и бедных, на долю которых и приходится как раз основное число случаев семейного насилия. Ну и вообще, истерика критиков, которые вопят, что Дума разрешила бить жену и детишек, как раз послужит хорошим сигналом для тех, кто раньше сомневался, стоит ли бить, однако теперь начнет. И виноваты будут в этом те, кто на Мизулину нападает. Так-то вот.

Мой здравый смысл куда менее оригинальный. Он подсказывает, что с традиционными ценностями у большинства сограждан и так все в порядке. Случаи насилия в семье чаще всего выползают наружу, когда дело доходит до тяжких телесных или вовсе смертоубийства. Потому что, как всякому известно, бьет — значит любит, а сор из избы выносить незачем. Это все проходит по другим статьям УК, и даже Елена Мизулина пока почему-то не начала борьбу за декриминализацию милых и уютных семейных убийств. Все впереди.

И о том, что Дума разрешила побои (то есть, выражаясь суконным языком законотворцев, действия, причинившие физическую боль, но не повлекшие проблем со здоровьем), расскажут большинству сограждан не критики из социальных сетей, а гладкие ведущие еженедельных новостных программ, которые как раз в это воскресенье вернутся из отпусков. То есть нет, они-то, конечно, скажут, что Дума защитила традиционные методы воспитания и помогла россиянам стать еще нравственнее, хотя, казалось бы, куда уж.

И вот именно это и страшно. Не в первый уже раз в споре цивилизации с дикостью государство становится на сторону дикости. Лукаво намекает, что чуть-чуть бить — можно. Даже полезно. Способствует укреплению семьи. И фиксирует историческую преемственность. Зря, что ли, знаменитый поп Сильвестр, сподвижник грозного царя Ивана, писал в своей книге «Домострой», еще более знаменитой: «Наказывай сына своего в юности его, и упокоит тебя в старости твоей, и придаст красоту душе твоей. И не ослабей, бия младенца: если жезлом накажешь его, не умрет, но здоровее будет, ибо ты, бия его по телу, душу его избавишь от смерти». Хоть сейчас — в мизулинский проект ФЗ.

Жесткий закон, конечно, не исправил бы в одночасье проблемы с насилием в семье (кстати, он и жестким-то стал только летом прошлого года). Но он задавал рамку, он проводил границу, он показывал, а это важно в патерналистском обществе, что государство явно не одобряет насилие. А теперь, раз явно не осуждает, значит, одобряет — это многим понятное, хоть и сомнительное с точки зрения формальной логики умозаключение.

Человек — не вещь, ребенок — не собственность родителей, женщина — не собственность мужчины. Вот поди ж ты, двадцать первый век на дворе, в детстве я думал, что буду в это время по Марсу гулять среди цветущих яблонь, а приходится такие вещи говорить. И пока против этих нехитрых тезисов государство со всеми своими простодушными и, наоборот, многомудрыми помощниками — будут новые битые тащить память о том, как батя порол и как мамку учил, в новые семьи. И воспроизводить свой опыт физической боли без вреда для здоровья, и производить сверхновых битых. До первого перелома, конечно, или до дырки в черепе. Дальше — тюрьма, где с традиционными ценностями даже лучше, чем в Государственной думе.

Кстати, 11 января Русская православная церковь вспоминает убиенных в Вифлееме царем Иродом младенцев. Подгадали депутаты к памятной дате. Мастера.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 13 января 2017 > № 2036550 Иван Давыдов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter