Всего новостей: 2652295, выбрано 5 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Ковалев Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
США. Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2018 > № 2679497 Алексей Ковалев

Слабость или измена. Что пишут американские СМИ о встрече Путина и Трампа в Хельсинки

Алексей Ковалев

Фурор, который вызвало в американских СМИ «предательское» выступление Трампа на встрече с Путиным в Хельсинки, по накалу обходит даже послевыборный период

Ранее Carnegie.ru уже рассказывал, как перед и сразу после победы Дональда Трампа на президентских выборах многие американские медиа сосредоточились на «русской угрозе» настолько, что были готовы оправдать любую самую конспирологическую версию неожиданного триумфа. Похоже, почти два года, прошедшие после выборов 2016 года, нисколько не остудили этих страстей. Заголовки газет, журналов, сайтов и телесюжетов о встрече Трампа и Владимира Путина в Хельсинки на разный манер склоняют «измену» и «предательство». К коллективной обструкции Трампа подключились даже твиттер-аккаунты электронных словарей Merriam-Webster и Thesaurus.com, которые, как бы ни на что не намекая, в день хельсинкского саммита начали в качестве «слова дня» публиковать синонимы слов типа treason (измена) и collusion (сговор). Даже самый лояльный Трампу телеканал Fox News, который противники президента называют «государственным» (правда, не совсем в том смысле, в котором российский Первый канал государственный: это любимое утреннее ток-шоу Трампа Fox & Friends подкидывает президенту идеи для твитов, а не наоборот), выступил с резкой критикой, назвав выступление Трампа на саммите «отвратительным».

Что уж говорить о традиционно антитрамповских изданиях, которые в день саммита вышли с заголовками в духе «Атака Путина на США — это наш Перл-Харбор» (Politico). В случае со статьей Politico нелишне упомянуть, что ее автор, Молли Маккью, — профессиональный лоббист, работавшая с Саакашвили, а теперь полностью переключившаяся на борьбу с путинскими «активными мероприятиями». И ее заголовок не одинок в своей громкости: Фарид Закария с CNN и вовсе считает, что «измена — это слишком щадящее определение».

Такая единодушная реакция самых разных медиа, в свою очередь, стала новостным поводом для них самих же, и вот в Politico выходит подзаголовок «Даже Wall Street Journal описывает встречу Трампа с российским коллегой как “конфузию”» (редакция Wall Street Journal известна своей если не протрамповской, то как минимум умеренной позицией по отношению к президенту). А «новые» медиа, сыгравшие немаловажную роль в консолидации протрамповского электората типа Breitbart, предпочли либо вовсе отмолчаться, или ограничиться сухими новостными сводками из Хельсинки.

Но в чем именно вина Трампа перед судом общественного мнения? Очевидно, что от Трампа ожидали не ответа на вопрос «зачем вы вмешивались в наши выборы». Коллективный опыт всех интервьюеров Путина из американских СМИ — а он за несколько лет дал полдюжины программных интервью всем крупнейшим американским телеканалам — должен был подсказать, что на прямой вопрос от Путина в лучшем случае можно добиться разве что шутки или классического аргумента "у вас Кеннеди убили".

Понятно, что Путин будет все отрицать (он и отрицал), поэтому общественность требовала от него сугубо символического шага — то есть примерно такого же, как ведущая NBC Мегин Келли, которая в марте этого года пыталась вывести Путина на признание его связей с Евгением Пригожиным и в ответ получила лишь очередную отговорку про то, что хозяин «фабрики троллей» — «частное лицо» и он, Путин, им не управляет.

Но символический жест, очевидно, имеет даже большее значение, чем дипломатическая практика, поэтому любое отклонение от этих ожиданий трактуется однозначно и без нюансов: Трамп на поводке у Путина, потому что он боится компромата и/или благодарен за помощь на выборах. Любая нерешительность или сомнения в правильности выбранного курса максимальной конфронтации трактуются как предательство. Буквально: таблоид New York Daily News вышел с обложкой «ОТКРЫТАЯ ИЗМЕНА», на которой Трамп под ручку с Путиным (разумеется, в камуфляжных штанах и голым по пояс) стреляет в висок дяде Сэму. Самым спокойным голосом в этой обстановке стало то самое любимое шоу Трампа Fox & Friends, ведущая которого спросила: а что ему было делать, вытащить пистолет и застрелить Путина?

Претензии к Трампу со стороны большинства американских медиа, комментаторов и оппозиционных политиков сводятся к двум пунктам. Они часто смешиваются, хотя это принципиально разные с точки зрения объектности-субъектности явления. Meddling или interference, то есть вмешательство во внутреннюю политику США при помощи ботов, троллей, хакеров, «полезных идиотов» и пропагандистских СМИ, не подразумевает активного участия самого Трампа, хотя и не снимает с него ответственности за публичное осуждение этого вмешательства и требование расследовать его. Это, собственно, то, чего от Трампа и хотели: прижать Путина к стенке и заставить признаться, что он таки хотел внедриться в американскую демократию и источить ее изнутри. Вместо этого Трамп сначала вызвал очередной фурор, заявив, что «не видит причин, по которым это могла бы быть Россия», а потом на следующий день сказал, что имел в виду прямо противоположное. Отказ Трампа публично осудить вмешательство считается признаком того, что он «на крючке» у Путина, ведь у Путина наверняка есть kompromat, даже если его сроки годности явно истекли.

А вот collusion, то есть сговор, — это уже гораздо более серьезное обвинение, потому что сговор подразумевает активное участие обеих сторон: например, предполагаемая координация компромата на Хиллари Клинтон между штабом Трампа и российской разведкой или тайные встречи в Трамп-тауэр. И если невольному бенифициару meddling теоретически можно даже посочувствовать, то в части collusion многим наблюдателям окончательно отказывает вкус. New York Times, например, незадолго до саммита выпустила мультфильм, в котором Трамп и Путин предстают в образе счастливых любовников в объятиях друг друга — и это чуть ли не самый приличный пример открытой гомофобии, которая даже в самых прогрессивных американских кругах считается допустимой, если речь заходит о collusion Путина и Трампа. Washington Post ответила на это гневной колонкой, в которой наконец-то назвала вещи своими именами: «Это глубоко гомофобное видео, в котором сама возможность гомосексуальности обоих мужчин служит для их унижения. Более того, это продукт журналистской тенденции использовать однополую любовь как метафору политической слабости и неэффективности».

Что касается самого сговора, то Трампу даже не нужно предпринимать что-то активное. Mother Jones так и пишет: «В Хельсинки Трамп показал, что он действительно виновен в сговоре. Он вновь помог Путину скрыть следы нападения на США». Сговор со стороны Трампа, по мнению автора, сводится к тому, что он отрицает или даже сомневается в серьезности обвинений против России и ее преступного вмешательства. Юлия Иоффе, бывший московский корреспондент New Yorker и Foreign Policy, пишет в GQ, что причина симпатии Трампа к Путину лишь в том, что Путин помогает Трампу поддерживать его иллюзию честной победы на президентских выборах (правда, она добавляет, что сложно было бы ожидать даже от менее одержимого собой политика слов типа «Да, вы правы, моя победа незаконна, как и мое президентство»).

Российский и американский руководители ехали на саммит с принципиально разным внутриполитическим контекстом: Путин объективно опытнее и хитрее, к тому же ему в спину не дышат многочисленные противники, намеренные во что бы то ни стало делегитимировать его президентство. Но какой бы ни была формальная повестка встречи, из дипломатической встречи на высшем уровне саммит превратился в декорации для двух разыгрываемых для внутренней аудитории моноспектаклей: Трамп должен был доказать американцам, что он не слабак и может дать отпор «Владу», а Путин россиянам — что Россия достойна не только сидеть за одним столом переговоров с сильнейшими странами мира, но и диктовать свои условия. И со своей задачей, судя по заголовкам американских СМИ, справился только один из участников.

США. Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2018 > № 2679497 Алексей Ковалев


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > carnegie.ru, 9 июля 2018 > № 2678316 Алексей Ковалев

Нежданные победители. Что мировые СМИ пишут о чемпионате в России

Алексей Ковалев

Успех даже у самых непримиримых критиков стал возможным только потому, что сами россияне с удовольствием, без всякого напоминания или понуждения со стороны государства включились в укрепление имиджа страны

Освещение мировыми СМИ чемпионата мира – 2018 в России от самых ранних этапов жеребьевки и подготовки до полуфинала показывает – мягкая сила может быть невероятно эффективной, если она исходит не только сверху, но и снизу.

До финала еще неделя, но у ЧМ-2018, если судить по газетным заголовкам, уже есть очевидный победитель: сама хозяйка чемпионата, Россия. Причем не только ее президент, хотя имя Путина склонялось в связи с чемпионатом на самые разные лады, от нейтральных до откровенно конспирологических, а вся Россия, болеющая на стадионах и у экранов, встречающая десятки тысяч незнакомцев с распростертыми объятиями и детской радостью вместо агрессии.

Идеальное совпадение собственных усилий и внешних факторов привело к тому, что позитивный пиар-эффект от проведения чемпионата уже не вмещается в привычные измеряемые величины типа количества благожелательных публикаций. Хотя ежедневные папки с «мониторингом сообщений зарубежных СМИ» для кремлевского начальства наверняка доставляют немало приятных минут читателю: «Ах какой мундиаль, господин Путин» (мексиканская газета El Universal), «Победителем стала Россия» (турецкая Milliyet), «Россия устроила отпадный чемпионат мира» (австралийская Sydney Morning Herald) и так далее, сотни статей и новостных сюжетов в самых разных медиа по всему миру.

Особенно убедительно выглядит этот медийный триумф, если учитывать, что совсем недавно все влиятельные медиа мира рисовали российский чемпионат в самых апокалиптических красках и активно давили на чувство вины читателя. «Вы готовы к чемпионату мира по позору?» – гневно спрашивал в марте заголовок Politico, а редакционная статья в Washington Post и десятках других изданий требовала от Владимира Путина освободить украинского режиссера Олега Сенцова, чтобы его заключение не омрачило радость от чемпионата.

Отдельный сюжет ЧМ-2018 – столкновение тысяч английских фанатов, впервые приехавших в Россию, с реальностью, которую британская пресса описывала им на протяжении нескольких месяцев. Таблоиды с суммарным охватом в десятки миллионов читателей упражнялись в сочинении самой карикатурной страшилки: британским болельщикам угрожали провокаторы Путина в образе соблазнительных девиц (The Sun); провокаторы Путина под видом кровожадных футбольных ультрас якобы обещали устроить англичанам «кровавую баню» (Daily Express) или выписать «смертельный приговор» (Daily Mail).

Когда неделю спустя после начала чемпионата эти же газеты стали описывать одновременно восторг тех, кто доехал, и отчаяние тех, кто (усилиями этих же газет!) остался дома и пропустил отличный праздник, это невозможно было не заметить. Конечно, российская государственная пропаганда в диапазоне от итоговых передач на ТВ до острого на язык твиттера российского посольства в Великобритании от души проехалась по такому очевидному лицемерию, но в кои-то веки обоим было совершенно нечего возразить. Название сюжета канадской телекомпании CBC отражает рефлексию самих медиа по поводу новой реальности, в которой Россия предстает жертвой, а не источником манипуляций: «Празднование чемпионата мира показывает Россию со стороны, которую обычно игнорируют западные СМИ».

Скептики оказались посрамленными по всем фронтам. Не сбылось ни одно из массы мрачных предсказаний: чемпионат не стал прикрытием ни боевых действий на украинском фронте, ни массированного наступления в Сирии, не было ни «эпидемии», ни «вируса» гомофобии, расизма, футбольного хулиганства и прочих бед, которыми стращали заголовки изданий всех стран-участниц. А предположения типа «Россия может ввести игрокам английской сборной какое-нибудь вещество, которое замедлит их на поле», высказанное в марте в эфире BBC-2 обозревателем Economist Эдвардом Лукасом, одним из самых заметных антипутинских «ястребов» в западной публицистике, сегодня кажутся смешной маргинальщиной.

Околофутбольный праздник все же был омрачен конфликтом, попавшим в заголовки мировых СМИ – но внутри самого российского общества. Сетевые анонимы, травившие россиянок за селфи с иностранцами, в заголовке израильской «Хаарец» превратились в «ультранационалистов», у которых на фоне нашествия тысяч иностранцев случилась «сексуальная паранойя». Daily Beast описывает «сексуальную революцию», которую ждут не дождутся россиянки, а Independent считает, что атмосфера чемпионата помогла приподнять «железный занавес русской сексуальности».

Но большинство публикаций концентрируется на положительных сторонах чемпионата, в первую очередь на радушии принимающей стороны. И если неожиданную прежде всего для самих россиян приветливость и миролюбивость полицейских, как и отсутствие крупных эксцессов с агрессивными фанатами можно было бы списать на ручное управление, то открытость простых россиян не объяснишь никакими кремлевскими манипуляциями. «Британские фанаты в Волгограде в один голос хвалят гостеприимство хозяев», – пишет Independent, и это новость как для приезжих, так и для самих россиян. В своей редакционной колонке под заголовком «Фестиваль свободы» традиционно критический по отношению к России Economist пишет, что «закручивание и ослабление гаек российскими властями – это не новость. Более примечательно, что сказочно успешное выступление своей сборной вдохновило простых россиян на всенародный праздник, поддержанный участниками всего политического спектра».

Все это чрезвычайно на руку патриотическим комментаторам в самой России, которые получили бесценный аргумент: «Вот видите, они сами признаются, что все эти годы клеветали на Россию, а теперь их читатели им не верят». Действительно, репортажи с чемпионата полны свидетельств иностранных фанатов в духе: «Мы прочитали столько ужасов про Россию в нашей прессе, что чуть было не передумали ехать, а тут такой праздник». Но возникает резонный вопрос: а насколько этот взрыв дружелюбия и открытости миру, с одной стороны, и ослабление репрессивного аппарата внутри самой страны вплоть до мелочей типа «можно ли будет пить пиво на улице после чемпионата» – с другой, воспроизводимы в менее уникальных условиях?

То, что они действительно уникальны, подтверждается свидетельствами и оказавшихся в России впервые, и бывалых корреспондентов московских бюро, описывающих круглосуточную спонтанную вечеринку на Никольской улице так, как будто присутствуют при крушении Берлинской стены. Продлится ли этот магический момент и после завершения чемпионата, вопрос, открытый для всех наблюдателей, но даже Economist завершает свою передовицу на более-менее оптимистической ноте: «После проведения у себя международного карнавала Кремлю теперь будет сложнее вернуть Россию в режим осажденной крепости».

Характерен подзаголовок статьи Guardian: «Страна показывает миру свои лучшие стороны – на этом примере можно изучать эффективное использование мягкой силы». С этой неуловимой силой российское государство заигрывает довольно давно, пройдя через несколько затратных и не во всем оправдавших себя экспериментов то с наймом иностранных пиарщиков, то с усилением пропагандистских медиа. В целом это выглядело довольно вымученно и привлекало лишь небольшие ресурсы для внутреннего пользования: ура, нас похвалил иностранец, только давайте не будем говорить о том, что мы сами ему за это заплатили.

С чемпионатом мира такой оглушительный успех даже у самых непримиримых критиков стал возможен только потому, что сами россияне с удовольствием, без всякого напоминания или понуждения со стороны государства включились в укрепление имиджа страны. Если российские власти захотят добиться похожего медиаэффекта еще раз, то без добровольной помощи общества им уже не обойтись.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > carnegie.ru, 9 июля 2018 > № 2678316 Алексей Ковалев


Россия. Украина > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июня 2018 > № 2633507 Алексей Ковалев

Самоподрыв доверия. Как мировые СМИ отреагировали на фальшивую смерть Бабченко

Алексей Ковалев

Сначала известие об убийстве, а потом, на следующий день, новость о чудесном воскрешении российского журналиста Аркадия Бабченко, жившего в эмиграции в Киеве, вызвали мгновенную негативную реакцию именно у тех, чьей симпатии так долго добивалась Украина. Почти все мировые наблюдатели едины во мнении, что бороться с Россией ее же средствами лжи и манипуляции недопустимо. Доверие к Украине безнадежно подорвано, особенно у ее соседей

За прошлую неделю Аркадий Бабченко прославился в мировых новостях дважды: во вторник, 29 мая – как очередная жертва путинского режима, а на следующий день, в среду – как воскресший символ новой реальности, в которой верить нельзя никому, даже тем, за кого ты по каким-то внешним или внутренним причинам болеешь. Реакция мировой прессы на «операцию Бабченко», за крайне редким исключением, была мгновенной и единогласной. С резким осуждением и вопросами к Службе безопасности Украины (СБУ) выступили крупные международные организации типа Комитета защиты журналистов (CPJ) и политики.

«Операция Бабченко», кажется, мгновенно исчерпала беспроцентный кредит доверия, выданный западным миром Украине в 2014 году. До этого в газетных колонках, докладах экспертных центров и речах политиков Украина описывалась исключительно в торжественных и хвалебных терминах, а Россия представала таким манихейским злом, от которого может исходить только «кремлевская дезинформация» и моральный релятивизм в оправдание своих преступлений. На борьбе с этой дезинформацией была построена не одна карьера и освоен не один бюджет, как вдруг при помощи российского же гражданина Бабченко выяснилось, что «ложь во спасение» не чужда и условному «добру», то есть Украине.

И те же самые издания, и даже те же самые авторы, которые три-четыре года назад описывали войну на востоке Украины как цивилизационный конфликт, в котором все порядочные люди и страны должны занять одну сторону (а противоположную, казалось, могут занимать только законченные маргиналы, подыгрывающие всеобщему врагу исключительно из корысти или детского бунтарства), сегодня приходят практически к полному консенсусу: нет, врать нам нельзя, даже если ты условно «наш».

Самый яркий пример такого разворота – колонка в Washington Post Энн Эпплбаум, пулитцеровского лауреата за книгу о ГУЛАГе и одного из самых громких голосов ястребиного крыла публицистов, пишущих о России. Она этот тезис формулирует прямо, хотя и буквально записывает Украину в «западные демократии», которые, согласно Эпплбаум, «до недавнего времени избегали публичного троллинга и откровенных издевательств, к которым регулярно прибегает российская сторона». А «западные журналисты потоку дезинформации противопоставили усиленную приверженность фактам» – более чем сомнительное утверждение, если вспомнить, каким конспирологическим паникерством в американских медиа сопровождалось освещение российского вмешательства во внутреннюю политику США.

Эпплбаум приводит аргумент, который во всех последующих публикациях сводится к тезису: это плохая спецоперация, потому что она играет на руку Путину. То есть полярность не поменялась, Россия все еще экзистенциальный враг, но бороться с ней ее же средствами аморально. При этом она отмечает, что подобные трюки оттолкнут от Украины не только западных лидеров и дипломатов, которых тоже выставили дураками с их соболезнованиями (одним из первых, например, выступил британский министр иностранных дел Борис Джонсон), но и уничтожит и без того «микроскопический уровень доверия» украинского общества к украинским же властям и СМИ.

Этот аргумент переворачивает буквально с ног на голову другой колумнист в той же Washington Post Максим Эристави, один из создателей международного вещания «Громадского ТВ» и научный сотрудник Атлантического совета: мол, это украинцы теряют веру в Запад, а не наоборот. Эристави упрекает западных журналистов в привилегированном снобизме: в Восточной Европе постоянно убивают ваших коллег, а раз хоть одного удалось спасти, цель оправдывает средства.

Однако с такой точкой зрения Эристави на Западе остался в убедительном меньшинстве. Московский корреспондент Christian Science Monitor Фред Уир в своем репортаже о давлении на украинские СМИ со стороны властей страны намекает, что Украину нужно мерить той же мерой, что и Россию, то есть называть цензуру цензурой, даже если она проводится якобы в благих целях «противодействия российской дезинформации». Мэри Дежевски из Independent пишет, что друзьям и союзникам Украины будет простительно пересмотреть заявления украинской стороны о природе конфликта с Россией или как минимум относиться к ним с большим скепсисом в будущем. А у России, говорит Дежевски, появился дополнительный аргумент в пользу того, что Украина – отсталая, провинциальная страна, которой не место в высшей лиге.

Вопрос институционального доверия публики к журналистам и журналистов к властям, которое было подорвано фокусом с воскрешением Аркадия Бабченко, поднимается в любом материале на эту тему. Ведь перед нами идеальное этическое упражнение. Можно ли не просто соврать во имя какого-то блага или посрамления врага, а еще и демонстративно манипулировать искренними чувствами всех, включая своих союзников? И ответ почти везде одинаков: нет, нельзя. Юлия Иоффе в New York Times пишет, что все идеалы, за которые независимые российские журналисты подвергались преследованиям со стороны государства, Бабченко буквально испепелил своим киношным сговором с украинскими спецслужбами. И кто им теперь после этого будет верить?

Интересно, что в интервью Брайану Стелтеру на CNN Иоффе применила к СБУ определение «наследница КГБ» (successor to the KGB) – формула, ранее настолько избыточная, манипулятивная и заезженная в материалах о России применительно к ФСБ, что среди читателей сайта ИноСМИ она стала мемом еще десять лет назад. Теперь дословно та же формулировка будет встречаться в материалах про СБУ, и это автоматически означает, что доверие к украинским спецслужбам теперь такое же, как к российским. «С такими друзьями Украине враги не нужны», – констатирует в своей передовице The Economist, в которой заодно подвергает критике возможное увольнение министра финансов Александра Данилюка и торможение реформ украинскими силовиками. В Guardian в прошлом году вышла колонка самого Аркадия Бабченко с рассказом о том, как ему пришлось покинуть Россию; в прошлую среду она обрела вторую жизнь и стала хитом, а твит бывшего московского корреспондента газеты Шона Уокера со ссылкой на нее и комментарием «Нет слов» набрал две с половиной тысячи ретвитов. После чего Уокер извинился перед читателями, сказав, что в следующий раз будет осмотрительнее и не станет на слово верить украинским властям. После этого в той же Guardian вышло аж четыре критических материала про фейковую смерть Бабченко, примерно с теми же аргументами, что и везде (это играет на руку Кремлю и подрывает доверие к Украине), а известный исследователь фейковых новостей и пропаганды Питер Померанцев уходит в философские рассуждения о природе истины в современном мире вообще и предупреждает об опасности крайнего информационного нигилизма, когда в целях самосохранения читатель перестает верить вообще во что бы то ни было. Спасение Померанцев видит в поддержке тех, кто остается верен истине, несмотря ни на что, – в пример он приводит журналистов, которые немедленно после новости об убийстве Бабченко побежали снимать записи с камер наружного наблюдения у его дома в Киеве и опрашивать возможных свидетелей, потому что интуитивно знали, что властям доверять нельзя.

Точка зрения, что Украина с историей о фейковой смерти Бабченко, как говорится, выстрелила себе в ногу, мгновенно стала мейнстримом не только в американских и британских медиа, но и среди ближайших соседей Украины. Польская Rzeczpospolita пишет, что в странах Запада полно влиятельных политиков, мечтающих поскорее вернуться к нормальным отношениям с Россией, чему Украина всячески способствует своим непредсказуемым поведением. А доверие к Украине, говорит обозреватель Ежи Хащиньский, от которого зависит и безопасность Польши, сейчас целиком держится на том, удастся ли доказать, что смерть и воскрешение Бабченко были единственным возможным сценарием. Чешский журнал Reflex напоминает, что «верить украинцам – большая ошибка», ведь они тоже ведут непримиримую войну с Москвой, и любая их информация может быть очередной игрой спецслужб.

Чем бы ни руководствовалась Служба безопасности Украины и какими бы убедительными ни были ее последующие доказательства «руки Кремля», одно не вызывает никаких сомнений. Спецоперация с фальшивым убийством Аркадия Бабченко и его чудесным воскрешением обернулась провалом международного масштаба, который будут вспоминать еще долго, и вполне возможно, что не одно будущее поколение журналистов и политиков будут изучать фейковые новости и журналистскую этику на примере именно этого украинского кейса.

Россия. Украина > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июня 2018 > № 2633507 Алексей Ковалев


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 24 января 2017 > № 2048671 Алексей Ковалев

Я освещал деятельность Путина, вот мои советы журналистам, имеющим дело с Трампом

Алексей Ковалев | The Guardian

Американские СМИ дискутируют о том, как обходиться с администрацией президента Трампа, которая готова лгать журналистам в лицо и рассчитывает, что это сойдет ей с рук, отмечает в своей статье в The Guardian российский журналист Алексей Ковалев.

"Человеку вроде меня, который достаточно долго освещал из Москвы деятельность Владимира Путина и российскую политическую жизнь, все это кажется даже слишком знакомым. Просмотр пресс-конференции Трампа всколыхнул массу воспоминаний: уклончивость, наглая ложь, неспособность огорошенных журналистов сплотиться вокруг коллег, на которых обрушились оскорбления", - пишет автор.

Но для начала Ковалев перечисляет различия между Путиным и Трампом.

Трамп - "золотой мальчик" из обеспеченной семьи, Путин родился в послевоенном Ленинграде в условиях крайней нищеты. Трамп, похоже, иногда ведет себя порывисто, Путин преклоняется перед дисциплиной. "Но важнее всего другое: если только Трамп в начале своего первого срока не умудрится каким-то образом полностью демонтировать основы американской демократии (это проделал Путин, продолжив антидемократические реформы своего предшественника Ельцина), американская пресса вряд ли окажется в том страшном и все более ухудшающемся положении, в котором находятся ее российские аналоги", - пишет Ковалев. По его словам, у российского государства масса способов запугать СМИ, не прибегая к насилию.

"Но, за вычетом этой грубой тактики, Трамп, похоже, сознательно или бессознательно подражает Путину", - продолжает автор.

Ковалев напоминает о предложении команды Трампа перенести пресс-центр из Белого дома в более просторное помещение и разбавить журналистский пул блогерами и ведущими ток-шоу на радио. "Цель этих изменений очевидна для всякого, кто хоть раз видел безумное соперничество за внимание Путина в огромном зале, где проводятся его пресс-конференции", - комментирует Ковалев.

"Для информирования общества в России самая большая угроза - не цензура, не давление государства и не фейковые новости, а всякая ерунда, которая постоянно вбрасывается в информационное пространство, чтобы отвлечь прессу", - считает автор.

"Но, чтобы призывать Путина (или Трампа) к ответу, вам не нужен доступ в Кремль или Белый дом. Наоборот, подобный доступ - обуза, поскольку является привилегией и вам можно угрожать ее отменой, либо вы поддадитесь предвзятости, которая возникает при доступе в некие круги. Для расследований коррупции и огрехов госуправления не требуются тесные отношения с официальными лицами государства - все совсем наоборот. И, хотя российские независимые репортеры не могут сместить Путина (да и ничто не может его сместить, так уж устроены в России выборы), у их американских коллег есть одно преимущество - возможность определять общественную политику. Итак, вот как я рекомендую освещать деятельность администрации Трампа: не отвлекайтесь на то, что говорят сотрудники администрации, а сосредотачивайтесь на том, о чем они не говорят", - заключает автор.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 24 января 2017 > № 2048671 Алексей Ковалев


США > СМИ, ИТ > carnegie.ru, 23 января 2017 > № 2061654 Алексей Ковалев

Как Трамп изменил мир американских СМИ

Алексей Ковалев

Один из главных итогов прошедших в США выборов – полная девальвация не только термина «фальшивые новости», но и всех авторитетов. Fake news – это теперь клич тысяч пользователей, которые сопровождают им каждый твит от CNN, MSNBC, NYT и вообще любого, кто неодобрительно отзывается о Трампе. А еще недавно безоговорочно авторитетные издания теперь действительно публикуют разоблачения с массой нестыковок и сомнительными источниками

Со времен холодной войны «русскую угрозу» в США не обсуждали так активно, как в последние недели перед инаугурацией новоизбранного президента Дональда Трампа. Ни во время российско-грузинского конфликта, ни даже во время российско-украинского, куда более яростного по интенсивности и поляризации мнений, ни перед Олимпиадой в Сочи слово «Россия» не появлялось в заголовках зарубежных СМИ с такой частотой. И взрывной интерес вызывают не какие-то конкретные вопросы типа «почему Россия воюет с тем-то», а Россия вообще. Одна за другой в самых передовых американских изданиях: Politico, Foreign Policy, Washington Post – выходят статьи с заголовками типа «Чтобы понять Путина, выучите эти пять слов на русском» или «Как Достоевский помогает понять агрессию Владимира Путина» (это статья в научном журнале Harvard Political Review).

«Союз» – «Аполлон» 2017

Ситуация с взаимным интересом России и США полностью перевернулась меньше чем за год. Еще в апреле 2016 года, когда в журнале The Atlantic вышло программное интервью нынешнего главреда журнала Джеффри Голдберга с Обамой о внешней политике, в российских государственных СМИ это представили так, будто Обама на протяжении всего интервью объемом в целый печатный лист исключительно хвалил Путина и обсуждал Россию. В реальности Обама обсуждал в основном Сирию и Ближний Восток как главные направления своей внешней политики на протяжении обоих сроков, а Путина помянул несколько раз постольку-поскольку и сдержанно похвалил. Такой же анекдотичности достигали еженедельные итоговые выпуски новостей на российском ТВ, в которых обсуждению американских выборов через несколько месяцев уделяли больше времени, чем российским выборам через неделю.

С тех пор в России тема американского вмешательства успела надоесть даже самым непритязательным авторам шуток про Обаму и подъезды. Зато в США, когда будущий президент США дает свою первую пресс-конференцию после выборов, России посвящена половина времени (за вычетом получасового выступления его адвоката по поводу многочисленных конфликтов интересов будущего президента). О российском вмешательстве в американские выборы выходит специальный доклад объединенной группы американских спецслужб, главный послевыборный скандал – тоже про Россию.

Потом, за неделю до инаугурации, BuzzFeed публикует полную версию доклада, написанного – якобы, предположительно и так далее, без этих оговорок теперь не обходится ни одна статья – бывшим сотрудником британских спецслужб по заказу антитрамповских заговорщиков в обеих партиях. Согласно этому докладу, полному фактических ошибок и нестыковок, у российских спецслужб имеется объемистое досье на Дональда Трампа, которое начали собирать еще задолго до его кандидатства, и в этом досье, помимо прочего, упоминаются сексуальные акты самого извращенного свойства.

Сам Трамп во время пресс-конференции отказывается отвечать на вопросы CNN и BuzzFeed, называя их «фейковыми новостями» и «ничтожной горой мусора», а в заголовках тем временем всерьез обсуждается вопрос импичмента нового президента еще до вступления в должность. Таблоиды докладывают о свежих ставках на шансы импичмента, а серьезные издания по обе стороны Атлантики (свежая статья с таким заголовком вышла в Guardian) о том, что их повышает, сугубо американские конфликты интересов или все-таки доклады о российских хакерах и компромате.

К оружию, граждане

Пресс-конференция Трампа была весьма показательна в том смысле, что американские СМИ, сделав одну не очень уверенную попытку, так и не сумели сформировать солидарную оппозицию открыто враждебному президенту. И это притом, что в зале было не полторы тысячи репортеров, как обычно бывает на пресс-конференциях Путина, а триста, и все за редким исключением были крайне критически настроены к спикеру («дружественный» вопрос удалось задать разве что корреспонденту правого сайта Breitbart, одного из немногих медиа, открыто поддержавших Трампа).

Когда Трамп не дал задать вопрос корреспонденту CNN Джиму Акосте, лишь сидевшая рядом коллега с канала ABC вызвалась задать его вопрос о «русском компромате», но все остальные продолжали задавать собственные вопросы как ни в чем не бывало. Более того, после конференции сами CNN выступили с заявлением протеста против ярлыка «фейковых новостей», в котором отмежевались от BuzzFeed: мол, мы-то никакого доклада не публиковали, только отчитались о том, что его содержание донесли до обоих президентов. Публичная поддержка CNN пришла с довольно неожиданной стороны – ведущий консервативного протрамповского канала Fox News довольно резко выступил в эфире, заявив, что не потерпит такого обращения с коллегами.

На этом фоне у американских журналистов происходит масштабная переоценка ценностей. Использование газетного пространства для рассуждения о собственных цеховых проблемах в целом считается дурным тоном, но сейчас это оправдывается беспрецедентностью ситуации. Перед нами президент, который, во-первых, открыто враждебен журналистам, нарушая все существовавшие негласные контракты между прессой и Белым домом. Во-вторых, пресса ему не очень-то и нужна: подписчиков у его твиттера больше, чем у самых крупных СМИ. При этом он буквально купается во внимании, которым его осыпают и поклонники, и самые яростные противники. Что с ним делать? Как про него писать? Или не писать? Нужно ли журналистам объединяться перед лицом общей угрозы? Уничтожит ли Трамп свободу прессы?

New Republic, например, призывала просто бойкотировать инаугурацию Трампа: мол, не дарите ему лишних цифр в рейтингах, которыми он так упивается. Politico в статье с заголовком «Трамп помог снова сделать журналистику великой» подсказывает, что отказ от старых норм пойдет репортерам даже на пользу: чтобы писать про Белый дом, не обязательно там физически находиться (тем более что команда Трампа уже заявила, что хочет найти более вместительный зал для пресс-конференций и приглашать на них не только традиционные СМИ, но и блогеров и радиоведущих, то есть можно ожидать чего-то вроде путинских пресс-конференций с вопросами про любимую еду президента и состояние дорог в Аризоне). Иметь дружественные источники во власти, конечно, полезно, но для расследований можно обойтись и без них.

Не поддаваться на тактику Трампа «разделяй и властвуй» призывает колонка в Washington Post – она интересна своим автором, это Катрина ван ден Хувел, жена русолога и русофила Стивена Коэна и совладелица журнала The Nation, который отличается одной из самых благосклонных к России позиций из всех мейнстримовых изданий США. Широко разошлось заявление якобы от имени журналистов пула Белого дома, опубликованное на сайте журнала журфака Колумбийского университета, – его попечители вручают Пулитцеровскую премию. В заявлении из шести пунктов говорится, что это сами работники СМИ, а не спикеры должны решать, что говорится под запись, а что нет, и что они верят в существование объективной истины и будут требовать ее от своих героев. Правда, выяснилось, что открытое письмо написал главный редактор журнала Кайл Поуп, бывший редактор Wall Street Journal, который к пулу не принадлежит, так что на выражение консолидированного мнения всех американских СМИ его письмо не тянет.

Правда всегда одна?

Судьба «объективной правды» после нынешней избирательной кампании действительно вызывает беспокойство, особенно в связи с темой российского вмешательства. Спорная гипотеза «Россия выбрала Трампа» в американском мейнстриме уже не нуждается в неопровержимых доказательствах и принята за факт. Газета New York Times, говоря о докладе, опубликованном BuzzFeed, выдала потрясающую формулировку: «Сам Трамп все отрицает, у досье ровно ноль публично доступных подтверждений, и к нему нужно относиться с соответствующим скепсисом. Но оно породило беспрецедентную неопределенность, ведь теперь нам не избежать сомнений, можем ли мы полностью доверять человеку, поселившемуся в Белом доме».

Сам текст одного из звездных колумнистов NYT Николаса Кристофа озаглавлен «Дональд Трамп: лучший сотрудник Кремля?» – именно так, с вопросительным знаком, и это хорошо отражает настроение в прогрессивных изданиях США в целом: никаких доказательств нам так и не предъявили, но для панического консенсуса и этого хватит. Заголовок, кстати, взят из сатирической колонки Энди Боровица в New Yorker, что тоже довольно показательно. Сатира и серьезная политическая аналитика сливаются до степени неразличимости.

При этом сами публикации, к которым сводится корпус доказательств «русского вмешательства», законно вызвали массу сомнений у американских наблюдателей, даже самых оппозиционных Трампу. Доклад спецслужб США, вернее, его рассекреченная часть, озаглавленный «Оценка действий и намерений во время недавних выборов в США», объемом чуть больше 20 страниц, подвергся самому жесткому фактчекингу в самых разных изданиях. Даже New York Times и Washington Post, сначала целиком вставшие на сторону ЦРУ, АНБ и других ведомств – авторов доклада (NYT назвала доклад «на удивление подробным»), осторожно доложили о «смехе, который вызвал доклад даже у самых скептично настроенных к Кремлю россиян». Последнее – довольно популярный аргумент: мол, послушайте самих русских, уж им-то должно быть виднее, насколько правдоподобны обвинения в отношении их спецслужб. И Guardian, и Christian Science Monitor, и еще несколько изданий вышли со статьями, в которых опрашивали российских экспертов и журналистов, и все высказывали закономерный скепсис.

Доклад о «вмешательстве России в выборы в США» действительно странный: треть его занимают пространные рассуждения о подрывной деятельности телеканала RT, вещающего в США. В разлагающую простых американцев деятельность записали, например, репортажи с массовых протестов Occupy Wall Street (которые, помимо RT, освещали и все остальные американские медиа). Разведданные, взятые из открытых источников и изрядно перевранные по дороге, заканчиваются 2012 годом, то есть за четыре года до нынешних выборов, что не преминули высмеять некоторые ведущие RT, чьи шоу перестали выходить тоже примерно в это время, но, очевидно, повлияли на итог выборов в 2016 году.

Разгромная критика доклада спецслужб вышла в непрофильном издании – New York Review of Books, автор Маша Гессен. Она разбирает выводы доклада («В 2016 году приказом президента Путина в России была запущена кампания по оказанию влияния на выборы в США; в эту кампанию входили как тайные, так и явные действия, выполнением которых занимались соответствующие ведомства, государственные СМИ и платные тролли в соцсетях; полученный в ходе этой кампании опыт Владимир Путин готов применить по всему миру, в том числе против союзников США») и наглядно демонстрирует, что они сделаны из неправильных и устаревших предпосылок, неверно интерпретированных разведданных из открытых источников и слишком вольных допущений (Жириновский, обещающий выпить за победу Трампа, там подается как серьезный источник сведений об истинных намерениях Кремля). Возможно, пишет Гессен, в закрытой части доклада имеются какие-то более серьезные доказательства вмешательства Кремля. Но открытая часть не сообщает ничего нового о самом феномене Дональда Трампа и пытается объяснить его кознями внешней силы (тот же аргумент звучал у Гессен в одной из прошлых статей на тему трезвой оценки опасности Трампа).

Мэтт Таибби, бывший редактор панковской англоязычной газеты the eXile, выходившей в Москве в 1990-х – начале 2000-х, пишет в Rolling Stone, что «История с Россией достигла кризисной точки». Таибби разбирает то, что стало известно как «досье Трампа», то есть доклад бывшего сотрудника британских спецслужб о компромате на теперь уже президента США. Слухи о том, что такое досье существует, пишет Таибби, курсировали в журналистских и экспертных кругах давно, и редактор журнала Mother Jones намекал на его существование в статье, вышедшей за неделю до выборов. Но решились полностью опубликовать его, несмотря на все нестыковки и отсутствие подтверждений, только после выборов, и Таибби считает это грубейшим нарушением журналистской этики. Он цитирует Дэвида Корна из Mother Jones: «Даже Дональд Трамп достоин справедливого отношения к себе со стороны журналистов – даже если сам он не готов похвастаться таким отношением к другим» (Корн поясняет, что сам Трамп с удовольствием распространял не менее абсурдные слухи о происхождении Обамы и другие конспирологические выдумки).

На портал BuzzFeed, опубликовавший полный текст «досье Трампа», обрушились и другие коллеги (включая традиционного критика слева Гленна Гринуолда, близкого друга Эдварда Сноудена и врага всех спецслужб, в The Intercept). Эрик Уэмпл в Washington Post тоже критикует развлекательный портал – BuzzFeed больше известен материалами с анимированными котами – за поспешность. Такого рода обвинения журналистам стоило проверять, вооружившись официальными запросами FOIA (Freedom of Information Act), а не вываливать сырые данные на всеобщее обозрение. «BuzzFeed перешли черту» – это еще одна колонка в Washington Post. Но нашлись и защитники – Мэтью Ингрэм в Fortune доказывает, что раз уж факт существования этого досье и так стал публичным, то почему бы не опубликовать и само досье.

Фейки о фейках

Сама Washington Post, осуждающая BuzzFeed, совсем недавно тоже была беспощадно раскритикована за собственный довольно сомнительный материал про «российскую пропаганду». Со ссылкой на неких независимых экспертов, почему-то анонимных, WP сообщила, что «фейковые новости и пропаганду из России» во время предвыборной кампании в США прочитали не менее двухсот миллионов раз. К докладу таинственных экспертов прилагался «черный список» изданий, в который попали хоть и симпатизирующие Трампу и Путину, но вполне легитимные издания как справа, так и слева (Zerohedge, например), вся вина которых состояла в ссылках на российские пропагандистские ресурсы типа RT и Sputnik.

Попавшие в список возмутились и пригрозили подать в суд, редакторы Washington Post были вынуждены сделать к статье довольно унизительную для себя приписку, что они не утверждали, что считают выводы экспертов верными, но все равно были раскритикованы и коллегами по цеху (заголовок в New Yorker: «Пропаганда о российской пропаганде»), и цеховыми экспертами (Columbia Journalism Review: «Статья в Washington Post о фейковых новостях размывает понятие фейковых новостей»).

В целом один из главных итогов этой избирательной кампании – полная девальвация не только термина «фальшивые новости», но и всех мыслимых авторитетов, точно так же, как совсем недавно троллем стал всякий, кто не согласен лично с тобой. Fake news – это теперь боевой клич тысяч анонимных троллей, которые сопровождают им каждый твит от CNN, MSNBC, Daily Beast и вообще любого, кто хоть как-то неодобрительно отзывается о президенте Трампе.

Еще недавно безоговорочно авторитетные издания типа Washington Post действительно теперь вызывают немало вопросов и сомнений – они тоже публикуют сенсационные разоблачения с массой нестыковок и сомнительными источниками. Виноват во всем этом, согласно источникам, лично Владимир Путин. Интересно, такого ли эффекта ожидали те, кто десять лет назад отчаянно хотел мирового паблисити для России и готов был заплатить за него десятки миллионов долларов.

США > СМИ, ИТ > carnegie.ru, 23 января 2017 > № 2061654 Алексей Ковалев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter