Всего новостей: 2654428, выбрано 10 за 0.027 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Сергеев Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаОбразование, наукаАгропромМедицинавсе
Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 5 июня 2018 > № 2634090 Александр Сергеев

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российской академии наук Александром Сергеевым.

Обсуждались, в частности, вопросы участия РАН в реализации Указа Президента о национальных целях и стратегических задачах развития России на период до 2024 года.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Михайлович, сформировано новое Правительство Российской Федерации. В этом Правительстве создано новое министерство – Министерство науки и высшего образования. Подписан Указ Президента о приоритетах развития нашей страны на ближайшие шесть лет. Там есть национальные цели и предполагается реализация крупнейших национальных проектов, в том числе такого проекта, как «Наука».

Нам с вами (я имею в виду и Правительство, и Министерство науки и высшего образования в том числе) нужно будет подумать, как объединить усилия для того, чтобы этот национальный проект реализовать, потому что это очень большая задача. Как будем работать?

А.Сергеев: Дмитрий Анатольевич, спасибо, что нашли время принять.

Действительно, я хотел бы обсудить вопросы, которые связаны сейчас с реорганизацией управления наукой, и вопросы, связанные с новым майским указом Президента о национальных проектах.

Национальных проектов 12, из них по крайней мере в пяти проектах Российская академия наук должна принимать самое серьёзное участие.

Что касается национального проекта «Наука», у меня будет просьба, чтобы Российская академия наук была одним из ключевых разработчиков и дальнейшим координатором этого проекта. И мне бы хотелось сегодня изложить свои соображения, как мы это видим.

Одна из целей, которые поставлены в майском указе Президента, – это то, что через шесть лет Россия должна войти в число пяти стран экономически развитых, наукоориентированных, с тем чтобы наш уровень развития науки был конкурентным в таком сообществе.

Задача эта архисложная, и поэтому мы должны определённым образом сконцентрировать наши усилия, выбрать траекторию – она, может быть, единственная траектория, – по которой мы действительно должны пойти, чтобы эту задачу выполнить. И те возможности, которые у нас сейчас есть, мы должны самым оптимальным образом использовать для того, чтобы эту задачу решить.

Я бы сегодня хотел рассказать, как мы видим эту траекторию и какие там будут основные вехи и цели. Я думаю, что в целом у нас сейчас Российская академия наук пребывает в боеспособном состоянии. Сегодня состоялся очень интересный президиум Российской академии наук, на котором присутствовала Татьяна Алексеевна Голикова. Это очень важный знак для нас, потому что недавно назначенный вице-премьер Правительства, ответственный за науку, сама предложила прийти к нам и выступить. И это нашло очень хорошее понимание среди членов Российской академии наук. У нас сегодня было очень заинтересованное обсуждение. Я думаю, что часть вопросов, которые были, мы сегодня на этом обсуждении уже сняли. Тем не менее мне бы хотелось с Вами обсудить сейчас общую ситуацию, общие планы и задачи, которые мы видим в целом, для того чтобы Российская академия наук играла всё большую и большую роль в жизни страны и чтобы задачи, которые сформулированы в майском указе Президента, мы через шесть лет успешно выполнили.

Д.Медведев: Вы абсолютно правы, Александр Михайлович, что, вообще, наша задача в этой ситуации двуединая. Достаточно простая задача, на мой взгляд, заключается в том, чтобы оптимизировать взаимодействие правильным образом, организовать, сконцентрировать наши усилия – я имею в виду усилия исполнительной власти, законодательной власти и Российской академии наук. То есть это организационные предпосылки. А вот фундаментальная задача – выбрать приоритеты, которые позволят нам войти в число ведущих стран. Задача сверхтрудная, но она по силам, я надеюсь, нашей стране и, конечно, научному сообществу, включая и основную часть научного сообщества, которая сконцентрирована в Российской академии наук.

Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 5 июня 2018 > № 2634090 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > bfm.ru, 29 мая 2018 > № 2636353 Александр Сергеев

Сергеев: основное опасение — академические институты могут вообще уйти из-под влияния РАН

По словам главы академии, до нашумевшей реформы академические институты находились в ведении РАН, в 2013-2018 годах — «под совместной опекой» с ФАНО. Однако теперь ФАНО упразднили, а его руководитель возглавил новое Министерство науки и образования. Как к этому относится сам Сергеев?

Президент Российской академии наук Александр Сергеев в эксклюзивном интервью Business FM рассказал, как ученые отнеслись к созданию нового Министерства науки и высшего образования, а также к тому, что его возглавил экс-глава Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаил Котюков. Одной из главных проблем для науки, по его словам, остается бюрократия. Отношения с ФАНО «были непростыми, но постепенно как-то выстраивались». Что будет теперь, когда агентство упразднили и появилось новое министерство?

Произошло очередное административное изменение в отношениях ученых с административными структурами. Теперь есть отдельное министерство. Нет ФАНО. Все говорили о том, что, конечно, ученые ждут, кто будет назначен министром. Не секрет, что значительная часть ученых — и хорошо известный клуб «1 июля», и ряд других — находилась в неприятии по отношению к той политике, которую ФАНО проводило в институтах. И вот глава раскрученного ФАНО стал министром. Боюсь, что реакция, наверное, негативная в коллективах академических. Так ли это? Что с этим делать? Каков ваш личный взгляд на ситуацию?

Александр Сергеев: Ну, сейчас, когда планируется новая реформа науки у нас, конечно, есть опасения и есть какие-то надежды, связанные с этим. Значит, давайте поговорим об опасениях. Когда в 2013 году была проведена вот эта реформа, вы знаете, что ученые довольно сильно протестовали против нее, что-то под влиянием этих протестов удалось поправить. Была организована система РАН — ФАНО. И академические институты были под руководством фактически и Федерального агентства научных организаций в том, что касается административно-хозяйственной деятельности, и, с другой стороны, под руководством академии наук в том, что касается науки. В этом плане отношения РАН и ФАНО, конечно, были непростыми, но постепенно как-то они выстраивались. Я должен сказать, что за последние несколько месяцев нам удалось еще больше найти консенсуса в наших отношениях с ФАНО. И, если смотреть на производную, наверное, по крайней мере для меня, для руководства академии наук, эта схема существования РАН и ФАНО совместная отнюдь не исчерпала тот свой потенциал, который заложен в нее, и могла бы дальше нормально существовать, как нам казалось. Поэтому, когда вы говорите, что были протесты в отношении ФАНО, да, они были, мы помним письма клуба «1 июля» и вот это письмо «400 ученых», которое было не так давно в адрес президента страны.

Они шли одно за другим.

Александр Сергеев: Да.

С расширением количества подписантов.

Александр Сергеев: Это тоже было. И я должен сказать, что эти письма, конечно, несли в себе и положительный заряд, потому что там была действительно забота и была боль за нашу науку. Те решения, которые там предлагались, ликвидировать ФАНО и так далее, это уже вопросы, я бы сказал, тактического, что ли, плана, но я соглашусь с тем, что значительная часть ученых, академических ученых была недовольна, [что] значительная часть вопросов была под руководством ФАНО. Это так.

Вы лично разделяете? Я понимаю, что вы являетесь президентом академии, вы должностное лицо, но вы и ученый. Лично, не как президент, а как ученый вы эти претензии поддерживаете?

Александр Сергеев: Вы знаете, в какой-то степени я разделяю, потому что я был директором института до 2016 года и знаком с теми проблемами, которые существуют у директоров и коллективов. Но еще раз: я хочу сказать, что эта схема работала и эта схема была настраиваема. Причем настраиваема при нормальном влиянии РАН. По существу, академические институты, которые были до 2013 года вообще в ведении РАН, а с 2013 по 2018 годы были под совместной опекой ФАНО и РАН, сейчас могут вообще уйти из-под влияния академии. Это основное опасение.

То есть, если я резюмирую, на момент, когда ФАНО распустили, вы уже нашли какие-то компромиссные решения, которые были зафиксированы, и теперь их опять нет. Все начинается заново?

Александр Сергеев: Я могу сказать совершенно определенно и ответственно, что у нас были выстроены конструктивные и нормальные отношения с руководством Федерального агентства научных организаций. С Михаилом Михайловичем Котюковым мы работали вместе, обсуждали сложные вопросы, иногда дискутировали, вне всякого сомнения, может быть, даже громко дискутировали, но вопросы решались. В последнее время было очень много совместных новых интересных начинаний, как мы еще дальше можем гармонизировать эти отношения. Поэтому предложенная реформа, конечно, вызвала опасения, что процесс, который у нас шел и давал серьезные результаты, теперь может оказаться прерванным, потому что ясно: одно дело, когда в положение Федерального агентства научных организаций внесено и прописано взаимодействие с Российской академией наук. Будет ли оно внесено и прописано каким-то образом в положение о новом министерстве, я не знаю. По крайней мере, с нами никто этот вопрос не обсуждал и не советовался. Это и есть некое опасение. Понимаете, ученые — это такой контингент, с которым надо советоваться. Когда с ними советуешься и когда они сами предлагают какие-то решения, конечно, дело идет лучше. Есть много других моментов, но я думаю, что в самое ближайшее время, когда будет формироваться положение о министерстве, все-таки какие-то консультации с РАН будут. Михаил Михайлович Котюков, человек, который пришел на должность министра, получил достаточно серьезный опыт и закалку в работе именно с академическими институтами, поэтому по тем разговорам, которые у нас уже с ним были, мы видим наше общее понимание того, что академическая наука должна быть в центре всего сектора фундаментальных исследований. Эти исследования, как вы знаете, есть и в университетской науке, есть частично и в отраслевых учреждениях. Это в каком-то смысле момент положительный, потому что он знает организацию такой вот фундаментальной науки в академических учреждениях. Вот это, наверное, и поможет нам каким-то образом выстраивать отношения.

Последняя тема, о которой слышали, наверное, все. Возмущение со стороны ученых вызывает жуткая возросшая бюрократическая отчетность, когда ученый, так сказать, не сидит и думает, а ему верят, что он думает. То, что происходит у него в голове, не поддается ни отчету немедленному, ни плану на завтрашний день, а требуют вот это. С этим можно что-то сделать?

Александр Сергеев: Это есть, но мы здесь, наверное, в определенной степени вообще являемся заложниками существующего бюджетного процесса в стране. Когда спрос на то, как и проверка того, как вы тратите бюджетные средства, становится, несмотря на все обещания, все более частой, все с большим количеством документов. По-видимому, это не только именно в науке.

В искусстве то же самое. О чем, кстати, говорят, и даже уже было сказано — действительно, нам надо как-то пересмотреть отношения. Ну нельзя одинаково гвозди покупать и оплачивать творческий труд, по одинаковым бюрократическим принципам.

Александр Сергеев: Согласен. Ведь вы знаете, что у нас сейчас в отношении творческих профессий, в том числе науки, в академических институтах введены такие почасовые тарифы, что час работы стоит столько-то. Удивительно, что практически все говорят: это глупо, как можно рассчитывать с таймером, с секундомером, что тебе в течение этого часа придет какая-то идея и, вообще, когда она приходит? Когда ты, извините, в душе моешься или едешь в троллейбусе? Это невозможно никаким образом просчитать. Тем не менее сейчас такая система есть. И действительно час труда научных работников, творческих работников стоит столько-то.

За этот час он должен конкретно отчитаться, о чем он думал в данный конкретный оплачиваемый час.

Александр Сергеев: Что он придумал, какое количество опубликовал, и не только это. Еще и то, что он планирует сделать через три года и какое количество ссылок, он предполагает, он будет иметь на те статьи, которые через три года запланировал.

Запланировал в течение своих часов отработать.

Александр Сергеев: Да, это действительно есть.

А как вы думаете, если отменить хотя бы это, настроение среди ученых академии наук изменится с минуса на плюс?

Александр Сергеев: Я думаю, что обязательно нужно предпринимать какие-то шаги, потому что настроения сейчас действительно негативные, и нужно действительно показать: власть понимает то, о чем мы с вами говорим. Но я вам точно могу сказать, что по тем предложениям, которые в законопроект президент нашей страны внес относительно поправок в 253-й федеральный закон, мы совершенно точно увидели этот вектор на расширение функций Российской академии наук. Поэтому сейчас действительно в каком-то смысле возникает такая коллизия. С одной стороны, декларируется, что у академии наук расширяются функции, что влияние должно увеличиваться. С другой стороны, по той реформе правительства, которая сейчас предложена, не очень понятно, каким образом, каким инструментарием теперь Российская академия наук будет обладать, чтобы все те полномочия и все те задачи, которые ей ставятся, она могла выполнить. Есть такой элемент беспокойства. Что я могу сказать? Когда мы говорим о том, что действительно и в других творческих профессиях, и у работников культуры тоже так же, я вспоминаю встречу президента страны с работниками культуры, когда тоже ставился вот этот вопрос. Когда ставился вопрос о разработке закона специального, президент страны сказал: ну, вы знаете, давайте сами возьмите и предложите закон, который бы вас устраивал. Это очень серьезно. Если бы к нашим ученым обратились с предложением: давайте сами разработайте закон, скажите, как, по-вашему, должна быть устроена административная система, в которой существовала бы комфортно наша наука, я думаю, что это было бы правильно, ученые бы это заведомо поняли и оценили, и заведомо это было бы совершенно не так, как это произошло в 2013 году, когда эта реформа без всякого участия ученых была сверху спущена. Это заведомо не так, как произошло сейчас, когда тоже с учеными этот вопрос не обсуждался. Я думаю, что ситуацию с настроением наших ученых можно было бы существенно поправить таким действием, с учеными надо советоваться. И, в конце концов, понимаете, вот эти 100 млрд, которые государство дает на академическую науку в нашей стране, это ведь не очень большие деньги. Если мы посмотрим, это где-то на уровне 1,5 млрд евро. Это вообще находится на уровне флуктуаций, которые связаны с динамикой курса валют. Если мы возьмем наш золотовалютный запас в стране, около 500 млрд долларов сейчас, те колебания, которые связаны с мировой динамикой, вот они, эти 1,5 млрд долларов, на которые живет наша наука, это не видно на данном уровне. Поэтому мы с вами можем говорить, с одной стороны, что это очень много. С другой стороны, я считаю, что за те 1,5 млрд долларов, которые академическая наука получает, я думаю, что и наша страна, и руководство страны, вообще говоря, должны быть благодарны нашим ученым, что за такие небольшие деньги у нас наша наука жива.

За то, что те, кто работает здесь, до сих пор не уехали в те места, где можно работать лучше.

Александр Сергеев: Да, что они работают здесь. И среди ученых, я вам точно могу сказать, настроения такие патриотические всегда были и в советское время, это было и в российское время. Поэтому я считаю, что, конечно, наши ученые достойны более внимательного отношения. И еще раз, уже завершая наш разговор, хочу сказать, что с учеными надо советоваться, и тогда все будет лучше, в том числе и с развитием науки в нашей стране.

Илья Копелевич

Россия > Образование, наука > bfm.ru, 29 мая 2018 > № 2636353 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > ras.ru, 26 марта 2018 > № 2546130 Александр Сергеев

Александр Сергеев: Мы претендуем на возвращение академических институтов

22 марта президент Российской академии наук Александр Сергеев выступил на заседании комитета ГД по образованию и науке.

Президент РАН прокомментировал, внесенный в Госдуму президентом РФ законопроект по части совершенствования законодательства РФ, регламентирующего деятельность РАН, с учетом проведенной реформы академического сектора науки. Также Сергеев рассказал о направлениях, в котором требуется дальнейшее совершенствование законодательства.

Александр Сергеев рассказал, «что предложение о совершенствовании и корректировке 253-го федерального закона прозвучало при моей первой встрече с Владимиром Владимировичем Путиным. Эти слова произнёс он». И через несколько месяцев эти пять направлений изменений президенту были представлены.

Характеризуя функцию прогнозирования, Сергеев отметил, что «фактически единственная и основная, которая прописана у Академии наук в 253-м законе, - это экспертиза. Экспертиза и прогноз – это совершенно разные вещи. Экспертиза – ну, в каком-то смысле пассивная функция. Прислали, - проэкспертировал; не прислали, - ничего. Прогнозирование – это твоя инициатива. Ты выходишь с этой инициативой, ты её, конечно, обосновываешь. И то, что функция прогнозирования появилась у нас, это очень важно. Мы действительно об этом просили».

Касаясь взаимодействия с органами государственной власти, академик отметил, что оно «должно быть таким, чтобы вот то, что мы, ну, если хотите, прогнозируем, представляем, мы могли доносить до органов государственной власти. По 253-му федеральному закону наше взаимодействие с ними является чисто информационным, там больше ничего нет. То есть это означает, что даже если мы спрогнозировали действительно очень важную, так сказать, стратегию там, скажем, пространственного развития страны, формально с этим идти некуда. То есть мы можем прийти и, так сказать, проинформировать, что, да, вот мы разработали, но это дальше не принимается в дело, не принимается в рассмотрение».

Президент РАН подчеркнул что то, этот блок был учтен в законопроекте, является важным для академической науки. Сергеев пояснил, что Академия наук в области фундаментальных исследований фактически должна стать заказчиком этих исследований для всех учреждений: и академических учреждений, и учреждений высшего образования, и государственных научных центров. «Понимаете, ведь если мы разрабатываем государственную программу фундаментальных исследований, то мы должны координировать эту работу, - пояснил Сергеев. - Мы должны отвечать за то, что мы прописали в государственной программе фундаментальных исследований, чтобы это было, чтобы это выполнялось». Он отметил, что сейчас этой ответственности у Академии наук нет, причем этой ответственности даже нет в отношении академических институтов.

Говоря о четвёртом направлении – оборонке, президент РАН рассказал, что 253-ФЗ ни слова нет про оборонные исследования. «И получается так, что и Федеральное агентство научных организаций за оборонку не отвечает. Оно отвечает за гражданскую часть. Это государственные задания, там нет оборонки. Академия наук была основным или существенным действующим лицом при решении таких вот задач по укреплению обороноспособности и безопасности страны. Поэтому мы попросили президента вернуть нам эти функции, то есть прописать, это действительно оказалось прописано», - рассказал Александр Сергеев.

Президент РАН подчеркнул важность того, что законопроект, «в котором учтены вот наши предложения в значительной части», что их внёс сам президент, и то, что это произошло очень быстро. «Это действительно является свидетельством того, что руководство страны заинтересовано в том, чтобы вот такое расширение функций и обязанностей Академии наук, оно как можно быстрее случилось. Поэтому, вне всякого сомнения, мы поддерживаем», - заявил Александр Сергеев.

Говоря о дальнейшей работе в этом направлении, Сергеев рассказал, что «следующим шагом должна быть разработка закона о Российской академии наук с внесением одновременно изменения в Гражданский кодекс». С его слов, «Владимир Владимирович (В.В.Путин - ред.) прямо сказал, что он считает необходимым изменения этого, так сказать, внести изменения в Гражданский кодекс, должна появиться отдельная строчка в Гражданском кодексе среди этих типов учреждений «Государственная академия наук».

Но академик отметил, что «разработка такого закона – дело небыстрое, тем более что сейчас разрабатывается, разработается закон «О науке», научно-технической, научно-инновационной деятельности. И нам кажется правильным увязать эти два закона в том смысле, чтобы закон «О Российской академии наук», он правильно коммуницировал с тем законом, который сейчас разрабатывается Министерство образования и науки. И это будет действительно следующей шаг, который потребует, наверное, определённого времени». При этом академик с удовлетворением отметил поддержку со стороны Государственной Думы.

Сергеев также рассказал о тех моментов, по которым «мы дальше с вами могли бы при обсуждении в разных чтениях этого закона", учесть.

В частности, академик указал на вопрос, связанный с функционалом Российской академии наук. «Если мы посмотрим на те предложения, которые внесены, то фактически мы видим, что и в целях, и в задачах Российской академии наук прописано проведение фундаментальных научных и поисковых исследований, финансируемых за счет бюджета. Я просто читаю (часть 1 статьи 7): проведение фундаментальных научных поисковых исследований, финансируемых за счет средств федерального бюджета, это есть. Но когда мы переходим вниз во вторую часть этой седьмой статьи (это функции), там, в функционале, этого нет. Понимаете?», - заявил Сергеев. По его мнению, «если это есть в целях и задачах, то в функциях какой-то соответствующий пункт должен быть прописан».

Говоря о научно-просветительской деятельности, Сергеев сказал, что «нам кажется, что такие объекты, как дома ученых, музеи, где поле вот этой научно-просветительской деятельности, должны быть в ведении Российской академии наук». Он не понимает, «почему мы должны идти, арендовать, снимать какие-то, просить кого-то предоставить нам площади». «Мы претендуем, так скажем, на возвращение академических институтов», - заявил президент РАН.

Одной из возможных идей для реализации в этом контексте, по мнению Сергеева, может стать включение пункта о том, что «Российская академия наук может учреждать бюджетные учреждения, которые необходимы для выполнения этого функционала, который нам предписывает 253-й закон и наш устав».

Он продолжил, «сейчас у нас есть прекрасный проект – организация международного центра академических фундаментальных исследований, который работает по принципу мозговых штурмов. Нет в России этого, во всём мире это есть. Новая форма - учёные приглашаются на, скажем, там две-три недели, так сказать, какой-то страной вот в этот вот центр. Это самые, так сказать, самые мозги, которые соответствуют соответствующим специальностям, и они работают в режиме рабочей группы. И мы бы хотели даже на базе той небольшой собственности, которая есть у нас, мы считаем, что у нас гостиничный комплекс в Узком, это небольшая гостиница, которая есть, прекрасно приспособлена под организацию этого центра. Мы бы хотели, чтобы это было юридическое лицо, потому что если это не юридическое лицо, оно сидит внутри вот той бухгалтерии, которая есть у нас, это масса проблем. Собственно, это то же самое и с домами учёных».

Коснулся академик еще одного спорного, по его мнению, вопроса: «когда мы говорим о взаимодействиях с нашими уважаемыми коллегами – Федеральное агентство научных организаций, мы с вами знаем, по 253-ФЗ, федеральное агентство осуществляет административно-хозяйственные функции, но является единственным учредителем, а если оно является единственным учредителем, то встаёт вопрос: кто же осуществляет научно-организационные функции? Мы бы хотели, чтобы была, конечно, Российская академия наук, это, естественно".

"Что такое, прежде всего, научно-организационные функции в отношении академических институтов? Это чёткая постановка государственного задания. Государственное задание – это государственная программа фундаментальных исследований, это есть не только в целом разрисовка этой программы фундаментальных исследований, это то, что мы должны, обладая теперь вот этим пунктом, что мы осуществляем контроль за выполнением этой программы. Мы бы хотели поправить и в нашем взаимодействии с Федеральным агентством научных организаций пункт, касающийся того, как академические институты получают это государственное задание. То, что сейчас есть, прописано так. «Государственное задание ставит Федеральное агентство научных организаций по согласованию с Российской академией наук». Это значит и сейчас это есть, что это государственное задание формируют себе сами институты, это факт, который сейчас мы пытаемся изменить, потому что сплошь и рядом мы видим, что государственное задание, которое ставится академическим институтом, ну, если хотите, обесценивается по результату, потому что для академических институтов гораздо важнее своими лучшими работами и своими лучшими результатами отчитаться, скажем, перед Российским фондом фундаментальных исследований или перед Российским научным фондом, а отчёт, который идёт за наше драгоценное государственное задание, которое идёт нам без конкурса, без всего, оказывается, ну, в значительной степени таким вот… Этот отчёт такой выхолощенный. Можно отчитаться, чем хотите.

Во многих, во многих случаях отчёт идёт некачественной продукцией научной.

Мы бы хотели большего контроля. И в этом смысле мы предлагаем, прежде всего, чтобы государственное задание, которое давалось Федеральному агентству научных организаций и институтам, давалось не с согласования с Академией наук, а по представлению Академии наук», - заявил Александр Сергеев.

Также академик обратил внимание на то, как проходят выборы руководителей в академических институтах. Отметив тот факт, что выборы являются большим достижением, Сергеев также обратил внимание и на проблемы.

«Если мы возьмём научный институт и увидим, что в соответствии вот с 253-м федеральным законом выборы проводятся всем коллективом сотрудников, сразу возникает вопрос. Вот, понимаете, что такое весь коллектив сотрудников? В этом коллективе сотрудников у нас есть уборщицы, у нас есть охранники, у нас есть работники, есть рабочие на опытном производстве. Насколько правильно то, что выборы в академическом институте? В выборах в академическом институте равные голоса имеют в определённых… Зачастую случайный, так сказать, случайный вот работник, который занимается уборкой мусора, который каждый месяц может меняться…

Нам кажется, что всё-таки право голоса при выборах директора академического института должно даваться научным сотрудникам и инженерным работникам института», - заявил Александр Сергеев.

Источник информации: Информ-24: Парламентские новости

Copyright © http://inform-24.com/

Россия > Образование, наука > ras.ru, 26 марта 2018 > № 2546130 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 23 марта 2018 > № 2543089 Александр Сергеев

Встреча с президентом Российской академии наук Александром Сергеевым.

На встрече обсуждались, в частности, вопросы работы РАН и развитие российской науки в контексте реализации Послания Президента Федеральному Собранию.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Михайлович, мы готовим целый ряд решений, связанных с реализацией Послания Президента, в том числе, конечно, касающихся развития российской науки. Знаю, что у Вас тоже есть предложения по этому поводу, включая набор организационных мер, а также проектов, которые могли бы быть реализованы в ближайшее время для достижения целей развития нашей страны – и, собственно, развития самой науки, экономики, социальной сферы. Что можно сегодня обсудить на эту тему?

А.Сергеев: Мы понимаем, что страна вступает в совершенно новый этап своего развития, мы встаём на траекторию роста, причём роста, связанного с совершенно новыми факторами. И в условиях санкций, и в условиях ограничения финансовых средств мы тем не менее сумели в последние годы выстоять, фактически за счёт наших внутренних ресурсов переломить ситуацию и встать на траекторию развития. Но мы понимаем, что темпы движения по этой траектории должны быть выше общемировых, как было сказано в Послании Президента Федеральному Собранию, а это можно сделать только в том случае, если важным, может быть, основным локомотивом роста будет наука. Понятно, что только наука и технологии могут обеспечить нам быстрое развитие, и наши учёные – члены Академии наук тоже это прекрасно понимают и готовы взять на себя существенную роль в том, чтобы этот рост обеспечить.

Мы сразу после Послания Федеральному Собранию провели несколько встреч по основным вопросам, которые обсуждались – это и стратегия пространственного развития страны, и то, что к 2030 году мы должны обеспечить 80+ продолжительности жизни, и борьба с онкологическими заболеваниями, вопросы экологии, – по всем этим направлениям мы начали формулировать крупные проекты. Академия наук всегда обществом, страной и властью воспринималась как структура, которая может инициировать и обеспечить реализацию крупных проектов. Это всегда было так, мы помним, в советское время. Сейчас мы должны восстановить эту функцию Академии наук. Но это не только функция, это и большая ответственность. По всем направлениям, о которых я сказал и которые отражают то, о чём говорил Владимир Владимирович (Путин) в своём Послании, мы готовы сформулировать крупные предложения.

Что касается организационных вопросов. Президент страны внёс поправки к 253-му федеральному закону, которые, если они будут приняты – а я надеюсь, они будут приняты, – существенным образом расширяют роль Российской академии наук. Здесь очень важно, что Академия наук получает возможность прогнозирования. Не только экспертной работы, которая была до сих пор, но и стратегического прогнозирования – и в научно-технологических вопросах, и в социально-экономических. Плюс добавляется возможность внесения наших прогнозов и предложений на уровень государственной власти. У нас появляются важные инструменты, при помощи которых мы можем наши компетенции, наш интеллект предложить для того, чтобы двинуться по этой траектории.

Есть ещё очень важные моменты организационного плана, которые тоже нашли отражение в корректировках к 253-му федеральному закону. Это существенный вопрос, связанный с тем, что Академия наук получает возможность более активного участия в восстановлении научно-технического задела в обороне и безопасности. Этого, к сожалению, до сих пор не было, это мы сейчас должны получить и полностью отработать.

Наконец, ещё один существенный вопрос, тоже в духе времени – это вопрос, связанный с научной дипломатией. Наука играет сейчас важнейшую роль в сложной геополитической ситуации, и мосты, которые наводят учёные между странами, – это мосты, позволяющие преодолевать политические барьеры. В этом плане у нас сейчас появляется целый набор функций по формулировке и реализации научной дипломатии. Тоже обязательно отработаем, понимая, насколько это важно для страны.

Д.Медведев: Действительно, всё, что Вы называете, Александр Михайлович, это важные направления развития российской науки. По сути, они коррелируют с основными направлениями развития экономики нашей страны, её научного потенциала, социальной сферы. В настоящий момент готовятся изменения к программам развития страны с учётом приоритетов, заданных Посланием Президента. Эти программы будут так или иначе корректироваться, имею в виду фундаментальные цели развития.

Я просил бы тогда все те предложения, которые есть у Вас, Вы часть из них назвали – они касаются и различного рода экспериментальных аспектов развития нашей экономики, и медицины, и естественных наук, и междисциплинарных исследований, что в настоящий момент является, наверное, ключевым элементом развития современной науки, – постараться состыковать с нашими программными позициями. Имею в виду, конечно, самый важный, хотя и прозаический вопрос, связанный с финансированием этих программ.

Мы как раз думаем о том, каким образом под существующие проекты представить потребное финансирование, те возможности финансовые, которые в настоящий момент у нас есть, и в разрезе текущего года (потому что, по сути, многие программы придётся, может быть, сейчас перевёрстывать), и в разрезе трёхлетки, на которую мы ориентируемся. Я думаю, такую работу нужно будет обязательно организовать, рассчитываю на то, что Российская академия наук примет в этой работе самое деятельное участие.

А.Сергеев: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, мы понимаем важность этой работы сейчас, понимаем, с одной стороны, ограниченность ресурсов и, с другой стороны, необходимость концентрации этих ресурсов на важнейших направлениях, прорывных направлениях.

Д.Медведев: Если говорить о прорывных направлениях, на ряд вопросов как раз нам наука и должна ответить. Является ли это направление прорывным или нет – здесь именно экспертиза Российской академии наук, может быть, имеет наивысшую ценность. Потому что всё-таки это должны решать не чиновники, которые по каким-то своим причинам решают «это важно, мы на этом сконцентрируемся», а представители науки, которые обладают необходимыми познаниями.

А.Сергеев: Мы считаем, что у Академии наук есть научный потенциал, тот интеллект, который прежде всего должен быть направлен на то, чтобы мы правильно выбирали направления научно-технологического развития. Будем стараться.

Д.Медведев: Давайте на этом сконцентрируем усилия. Спасибо.

Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 23 марта 2018 > № 2543089 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 22 января 2018 > № 2467935 Александр Сергеев

Встреча с президентом Российской академии наук Александром Сергеевым.

Состоялась встреча Владимира Путина с президентом Российской академии наук Александром Сергеевым. Обсуждались вопросы продолжающегося реформирования РАН и её задачи по координации научно-технологического развития страны.

В.Путин: Александр Михайлович, мы на предыдущей встрече говорили об актуализации задач, которые стоят перед Академией наук, ставятся Академией наук, – и самой для себя, и имея в виду наши приоритеты в развитии экономики, фундаментальной науки. Давайте с этого начнём.

А.Сергеев: С удовольствием. Прежде всего хотел бы Вам изложить, как мы видим реализацию задач Российской академии наук, имея в виду, во-первых, её роль в координации Стратегии научно-технологического развития страны – это то, что Вы поручили нам сделать по итогам нашей последней встречи.

Это вопросы, связанные с ролью Российской академии наук как заказчика фундаментальных и поисковых исследований академических институтов. Это очень важная задача по прогнозированию научно-технологических и социально-экономических процессов в стране.

Это вопросы, связанные с разработкой и реализацией научной дипломатии. И очень важные вопросы, связанные с тем, что, как мы считаем, Российская академия наук должна иметь задачу координации фундаментальных и поисковых исследований в плане обновления научно-технического задела в вопросах обороны и безопасности страны.

Хотел бы Вам по этим направлениям сейчас доложить, как мы видим актуализацию, и дальше попросить у Вас помощи по ряду вопросов, чтобы эта работа была действительно эффективной.

В.Путин: Давайте поговорим по всем темам, которые Вы обозначили. Но в завершение вступительной части нашей сегодняшней беседы хотел бы обратить внимание на то, что Ваше вхождение в эту непростую сферу, непростую должность руководителя Академии наук – такого сложного, важного организма для страны, на мой взгляд, идёт достаточно успешно, и всё у Вас пока получается.

Надеюсь, что и те направления, о которых мы будем говорить, будут развиваться так, как Вы себе представляете. Со своей стороны готов делать всё, чтобы так оно и было, чтобы Вам помочь.

А.Сергеев: Спасибо большое. Думаю, что при том внимании, которое Вы оказываете и, как я надеюсь, будете оказывать Российской академии наук, конечно, мы со всеми этими задачами справимся.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 22 января 2018 > № 2467935 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > ras.ru, 22 ноября 2017 > № 2399114 Александр Сергеев

Академик Сергеев поделился своим мнением о том, как государство и РАН должны управлять научной политикой

Президент РАН: есть резон в образовании министерства науки

Москва. 22 ноября. INTERFAX.RU - Академик Александр Сергеев был избран президентом Российской академии наук в конце сентября, и с ним в РАН связывают надежды на восстановление статуса академии и качественные перемены в государственной научной политике. В наследство новому руководителю досталась масса нерешенных проблем: судьба академических институтов, разделение полномочий с Федеральным агентством научных организаций (ФАНО), неопределенное положение РАН в структуре управления наукой в стране, снижение престижа научной профессии и критика существующей системы присуждения ученых степеней.

В интервью корреспонденту "Интерфакса" Алексею Курилову академик Сергеев рассказал о своем критическом отношении к резонансной реформе науки 2013 года, планируемой корректировке закона о РАН, планах по изменению статуса академии наук, и высказал свою позицию по поводу идеи о создании отдельного министерства науки.

- Александр Михайлович, вы на посту президента Российской академии наук уже без малого два месяца. У вас было много встреч, консультаций, совещаний, собраний, не считая заседаний правительства РФ, в которых вы тоже теперь принимаете участие. Что лично вы считаете самым главным итогом этих двух месяцев?

- Я думаю, что самым главным итогом является то, что мы постепенно двигаемся в направлении консенсуса между Российской академией наук и органами власти в том, чтобы роль Российской академии наук в жизни страны в развитии науки повышалась. Это один из существенных тезисов моей, или я могу сказать – нашей предвыборной программы. И более того, это первый тезис, с которого программа начинается.

Я считаю, что если мы не определимся с нашим общим и единым пониманием роли науки в стране и роли академии наук в развитии этой науки, то мы будем попросту терять время. И те задачи, которые стоят перед страной в плане научно-технологического развития, будут выполняться, так скажем, не столь эффективно и не столь быстро.

Нам совершенно необходимо вернуть реальный статус Российской академии наук с тем, чтобы она могла в полной мере участвовать в формулировке и реализации научно-технической политики страны.

Я в течение этих двух месяцев видел, что в принципе настроение такое есть у всех ветвей власти и что действительно мы должны сейчас правильно выстраивать свои отношения с тем, чтобы мы могли двигаться быстро и уверенно вперед. Это, по-видимому, будет главный момент.

Я очень рад, что, как мне кажется, есть взаимопонимание в основных моментах на этом пути. А то, что касается каких-то нюансов, я думаю, мы дальше будем как-то более притираться, выстраивать наши отношения так, чтобы мы могли идти все вместе дальше.

Мне кажется, что очень важным является публикация указов и распоряжений президента РФ в пятницу о том, что сейчас меняется структура президентского совета по науке и образованию, и роль Российской академии наук в деятельности этого совета будет в соответствии с этими указами, безусловно, возрастать (17 ноября был опубликован указ президента РФ об изменении состава и структуры Совета при президенте РФ по науке и образованию – ИФ).

- Вы назначены заместителем председателя этого совета. Что это значит для академии? Что вы сможете изменить на этом посту?

- Если говорить о роли президентского совета по науке и образованию, то, наверное, это такой наиболее значимый орган управления наукой в нашей стране. Конечно, конкретная реализация – за правительством, за министерством образования и науки, за академией наук, за федеральным агентством научных организаций. Но то, что касается вектора направлений, как мы двигаемся, это прерогатива совета при президенте.

Очень важным является то, что у президента страны есть два заместителя. Один заместитель – это помощник президента по науке, а второй заместитель – это президент академии наук. Я думаю, что этим все сказано. Но здесь нужно добавить, что меняется не только персональный состав президентского совета, меняется его структура. И в структуре теперь появляется три основных блока. Один из этих блоков – это межведомственные советы по реализации стратегии. Второй блок – кадровая комиссия. И третий блок – это межведомственные рабочие группы.

То, что касается межведомственных советов, то это необходимый инструмент реализации стратегии, потому что это советы по ответу на большие вызовы, которые стоят перед страной в области науки и технологий. Эти советы будут определять конкретные программы и проекты, которые в стране будут выполняться в плане поиска и нахождения ответов на эти большие вызовы.

У межведомственных советов будет единый координационный совет, который будет интегрировать работу всей этой структуры советов, определять общее направление. Здесь следует отметить, что академии наук предложено этот координационный совет, который стоит над межведомственными советами, возглавить. Это важный момент, и это и большая новая обязанность для Российской академии наук – и, конечно, очень большая ответственность. Поэтому указы и распоряжения президента, которые вышли в пятницу, как бы дают старт этому новому процессу и академия наук сейчас будет существенно вовлечена в реализацию стратегии.

- В 2013 году, когда произошла реформа Российской академии наук, вы были заместителем директора института прикладной физики. Вы помните вашу реакцию на происходящие изменения и реакцию ваших коллег? Какой она была?

- В 2013 году случилось довольно неожиданное событие, когда по существу без всякого согласования с научной общественностью был предложен проект закона, существенно изменяющего статус Российской академии наук, да и ее структуру. Это было, во-первых, настолько неожиданно, и, во-вторых, как большинство ученых в стране расценило, настолько несправедливо, что естественно начались протесты.

И я должен сказать, что я сам серьезно участвовал на этой стороне баррикад в этом движении. Я считаю, что роль этого протестного движения была очень важной, потому что законопроект был существенно изменен, и мы действительно вошли в новый этап функционирования Российской академии наук, когда академия стала существовать отдельно от институтов.

Вот прошло четыре года со времени этих реформ, и, по-видимому, такое наиболее доминирующее мнение и, прежде всего, со стороны ученых, что эта реформа не привела к явным положительным сдвигам, поэтому требуется дополнительная корректировка направления. Я считаю, что сейчас и президент нашей страны и правительство понимают, что нужно внести изменения в курс развития, и они собственно теми предложениями, которые были сделаны после выбора нового президента академии наук, показали, что они открыты к именно разговору о том, как правильно скорректировать научную политику в стране. Собственно академия наук сейчас этим занимается и формулирует свои предложения. Я думаю, что диалог у нас начался в этом направлении и мы найдем какие-то решения, которые адекватны данному моменту.

- Одним из ваших предложений, которые вы формулировали и в своей предвыборной программе и в ваших первых заявлениях для прессы в качестве президента Российской академии наук, было изменение статуса РАН. РАН не должна быть ФГУПом, РАН должна иметь особый статус в структуре российской власти, в структуре российской науки. Насколько я понимаю, такие изменения должны быть внесены в закон о науке. Вот эти поправки, они уже готовы? Как над ними идет работа и когда они могут быть внесены в нижнюю палату?

- Прежде всего, такие поправки должны быть внесены в 253-й федеральный закон о Российской академии наук (принятый в 2013 г. резонансный закон N 253-ФЗ, изменивший структуру российской науки и статус РАН – ИФ). Они каким-то образом должны быть отражены и в новом законе о науке. Но, по-видимому, закон о науке выйдет все-таки позднее, чем будут внесены поправки в 253-й федеральный закон. Нам нужно внести поправки, которые изменяют статус Российской академии наук, давая ей инструменты для реального участия в реализации научно-технической политики страны. Тот статус, который сейчас есть, по существу таких инструментов не дает.

И это не означает, что мы должны отменить 253-й федеральный закон и что-то предложить вместо него. Этот закон может быть настроен посредством корректировок таким образом, что он будет отвечать тем предложениям, которые мы формулируем.

Основная идея предложений заключается в том, что академия наук должна получить право на научно-организационное руководство академическими институтами. Сейчас Федеральное агентство научных организаций (ФАНО – ИФ) в соответствии с этим законом осуществляет административно-хозяйственное управление институтами. Речь идет о формулировании тех важных задач, которыми институты должны заниматься и одновременно с этим, естественно, об ответственности за то, чтобы эти задачи были выполнены. Так получается, что сейчас за эту часть никто не отвечает. И это действительно требует корректировки.

Возможно ли это при такой формулировке юридического статуса, который есть в 253-м федеральном законе, это вопрос открытый. Мы считаем, что нет, и лучше было бы статус изменить (в соответствии со ст. 2 закона N253-ФЗ, РАН по организационно-правовой форме является ФГУП, ее учредителем выступает правительство РФ - ИФ). Ну, а дальше должны работать юристы. Тут, наверное, должно быть так, как при решении, когда ставится какая-то научная задача, сначала формулируется техническое задание. Техническое задание – что мы бы хотели, какие функции ответственности должны появиться в Российской академии наук. А юристы должны искать соответствующие возможности, такой статус должен быть или другой. Но самое главное, чтобы здесь форма не мешала проявлению существа.

То есть Российская академия наук должна иметь полномочия и нести ответственность за научно-организационную деятельность академических институтов. Это самый важный момент.

- Вы говорили, что Российская академия наук должна быть соучредителем академических институтов.

- Один из вариантов и так (присутствует в законе – ИФ), если посмотреть и на саму структуру 253-го федерального закона, где говорится, что есть административно-хозяйственная деятельность и есть научная деятельность. Вот административно-хозяйственная деятельность, так как она дальше была сформулирована и получила развитие в указе президента, в постановлении правительства, она очень четко выстроила те функции, которые имеет федеральное агентство научных организаций. А то, что касается научной части, в 253-м федеральном законе прописано, что академия наук отвечает за науку, а вот как это реализуется, не прописано. Вот это собственно мы хотели, чтобы было сделано.

Наверное, один из самых простых вариантов, это действительно то, что от имени Российской Федерации в части, касающейся административно-хозяйственного управления, учредителем является Федеральное агентство научных организаций. В части, касающейся науки, научно-организационных вопросов, Российская академия наук. И казалось бы тогда просто в духе того же 253-го федерального закона будет выстроена симметричная конструкция.

И отсутствие сейчас инструментов в части, касающейся Академии наук, как раз приводит к тем вопросам и проблемам, которые мы с вами обсуждаем. Вот это надо корректировать.

- Вы с Михаилом Михайловичем Котюковым говорили уже на этот счет? Какова его позиция? Потому что он давал интервью не так давно на НТВ, и он говорил в этом интервью о том, что существующая структура, 253-м законом заданная, еще себя не исчерпала.

- Структура не исчерпала, то есть, так скажем, ФАНО и Академия наук, такая конфигурация себя не исчерпала точно, это мое мнение.

- То есть вы с ним согласились?

- Да, мы должны работать вместе: одни заниматься одним, другие - заниматься другим, и для того, чтобы эта наша деятельность была конструктивной, у нас четко должны быть выстроены все соотношения на интерфейсе. Проблема эта заключается в интерфейсе.

И я могу привести такой пример. Предположим, какой-то институт не выполняет госзадание, не выполняет по научной причине. ФАНО, естественно, не может разобраться, почему это произошло, но в настоящий момент несет всю ответственность за то, что случилось. А Академия наук в данной ситуации не отвечает ни за что. Вот это странно, так ведь?

То есть нужно действительно выстроить вместе с ФАНО такую структуру деятельности Академии наук, где бы четко появились инструменты, полномочия и ответственность.

И, на наш взгляд, самым простым было бы действительно то, что в части, касающейся административно-хозяйственной деятельности, учредителем выступает Федеральное агентство научной организации, в части, касающейся научно-организационной работы, - Российская академия наук.

Насколько эта структура юридически может быть оформлена, над этим сейчас работают юристы, на первый взгляд, мнение юристов, работающих в Академии наук, такое, что в принципе такая структура возможна.

- 31 октября у вас была встреча с членами Совета Федерации, там обсуждалось множество вопросов, в частности, поднимался вопрос о высшем образовании, о кадрах. Вы раскритиковали крен российских вузов в инновации вместо подготовки кадров. Вы отмечали, что вузам нужно лучше учить, а институты РАН должны сосредоточиться на инновациях и науке.

- А институтам РАН нужно лучше работать в науке.

- Вы, конечно, подчеркивали, что это не отменяет того, что и вузы, и институты должны сотрудничать между собой, но при этом каждый должен заниматься своим делом, каждый должен быть мастером в том, что он делает. Вы, по сути, говорили об изменении архитектуры науки и высшего образования. Вот этот вопрос вы с Ольгой Юрьевной Васильевой, министром образования, обсуждали?

- У меня была встреча с Ольгой Юрьевной на прошлой неделе, и мы эти вопросы тоже поднимали. Я думаю, что мы единомышленники в том, что действительно сначала каждый должен хорошо делать то, для чего он предназначен. То есть вузы должны прежде всего хорошо учить, а академические институты - прежде всего должны хорошо работать в науке. Вот после того, как они это делают, и если видно, что у них действительно есть прогресс, положительная производная, после этого можно говорить о том, что у них появляются какие-то другие отчетные функции, то, что их можно оценивать по чему-то еще.

Согласитесь, странно, например, в том случае, если эффективность научной деятельности академических институтов падает, вводить им еще шкалу отсчета, насколько они хорошо занимаются образовательной деятельностью, так ведь? Надо сосредоточиться на том, чтобы решить, почему у них есть проблемы с научной работой, добиться того, чтобы там была положительная производная, а уже после того говорить, что да, а вот еще есть образовательный компонент, а как тут у вас обстоят дела?

Совершенно зеркально такая же ситуация с вузами.

Я считаю, что, прежде всего, вузы должны готовить кадры и готовить их все лучше и лучше. Здесь очень много претензий. И ясно, что те выпускники, которые сейчас являются продукцией нашего высшего образования, далеко не во всем удовлетворяют тем требованиям, которые предъявляются к нашему высшему образованию.

Причем тренд тоже не положительный. И зачем тогда определять какие-то новые шкалы – научные, инновационные – и судить институты по ним в условиях, когда основная образовательная компонента страдает?

Надо сначала сосредоточиться на чем? На том, чтобы вузы стали лучше учить, а научные учреждения – лучше делать науку. А уже после этого смотреть какие-то дополнительные функции. И в этом плане, конечно, я считаю, что нужно возвращаться к программе интеграции, которая была на рубеже веков и хорошо работала. Там действительно в основу закладывалось, что для того, чтобы вузы лучше учили, а институты академические лучше работали, вот эта программа вводилась и функционировала. Думаю, что надо возвращаться к этой программе.

И мне кажется, что мы с Ольгой Юрьевной здесь являемся единомышленниками в этом отношении.

- По сути, если перефразировать: науке - научное, образованию – образовательное. В связи с этим – вы, конечно, слышали эти слухи, эти разговоры о том, что нужно разделить министерство, сделать министерство образования и отдельное министерство науки. Насколько у этих слухов есть основания, и являетесь ли вы сторонником создания отдельного научного министерства?

- В разных странах по-разному. В большинстве все-таки министерство образования и науки вместе. В традициях нашей страны, наверное, скорее, все-таки не так. Потому что у нас было министерство просвещения, министерство образования – и министерство науки и технологии, вот такие разные конфигурации. И можно посмотреть и вспомнить, в каких условиях развитие было, так скажем, наиболее эффективно.

Мне кажется, что можно организовать и министерство науки, скажем: министерство образования, включая и высшее образование, - это одно министерство, а второе - это министерство науки.

Но дальше встает вопрос, если говорить об академических институтах. Вот у нас есть федеральное агентство научных организаций. Мы с вами говорим, что мы считаем, что конфигурация ФАНО и РАН себя не изжила, и это взаимодействие может быть отрегулировано. Тогда встает вопрос: есть еще министерство науки. Вот институты, которые принадлежат сейчас ФАНО. Они уходят в министерство науки, тогда что – ФАНО превращается в министерство науки?

- Скажем, подчиняется министерству науки.

- Оно сейчас не подчиняется.

- Допустим, мы сейчас фантазируем. Если переподчинить ФАНО министерству науки?

- Вы знаете, если министерство науки занимается политикой в области науки, как, собственно, сейчас министерство образования и науки и занимается политикой в области науки, – то, наверное, в этом случае министерство науки может быть. Если оно начинает включать в себя еще и институты, то тогда мне, например, не очень понятно, какова будет роль Федерального агентства научных организаций. Что, оно тогда будет агентством, которое при этом министерстве науки? То есть, эта конфигурация пока не очень понятна.

Потом, когда говорят о министерстве науки, вспоминают от ГКНТ (Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике – ИФ). Но ГКНТ был органом власти, который находился выше, чем обычные министерства. И решения, которые принимал ГКНТ, были обязательны для министерств. Если у нас появляется министерство науки, которое вровень стоит с Минздравом, с Минпромторгом и т.д., то будет ли в этой конфигурации научно-технологическая деятельность выделена таким образом, что это министерство науки может определять научную политику вот этих министерств? Вряд ли.

Ведь посмотрите, в чем у нас проблема? У нас в каждом министерстве есть своя наука. Вы берете Минздрав - там есть наука, Минпромторг - там есть наука, Минсельхоз - там есть наука. Везде есть наука.

Если вы посмотрите на суммарное финансирование науки в стране - оно вроде неплохое, но наука растащена по разным министерствам. Если мы введем министерство науки, и что, как мы можем собрать в единое целое? Тогда надо организовывать что-то на более высоком уровне, да? Какой-то орган, который сверху бы каким-то образом координировал научную деятельность других министерств, это уже не министерство науки.

Вопросов здесь действительно много.

Я не исключаю, что есть некий резон в образовании министерства науки, потому что в Минобрнауки очень много всего. И одно министерство, которое курирует деятельность от детских садов до науки, действительно имеет очень широкий спектр занятий.

Но при этом надо думать, что все-таки будет происходить с научными институтами. Научные институты есть в ФАНО, есть государственные научные центры, научные институты есть в университетах. Они что, останутся там, где они есть, или это министерство сгрудит все у себя? Ведь вот какой вопрос.

Я бы все-таки сейчас, в ближайшей перспективе, сохранил – я являюсь сторонником сохранения конфигурации РАН-ФАНО, правильно выстроенной, с измененным, поднятым статусом Российской академии наук. А в плане принятия и разработки вот таких вот политических вопросов, это может быть и Минобр, который сейчас существует, и министерство науки, но я не вижу в этом смысле каких-то существенных изменений.

В конце концов, структуру федеральных органов исполнительной власти определяет у нас президент, наверное, какие-то дискуссии будут в ближайшее время в связи с президентскими выборами так или иначе, но сейчас точно какой-то определенности, что обязательно должно быть министерство науки, нет. Определенно нет.

- Есть еще один вопрос, который волнует ученых в том числе, и он обсуждался на президиуме РАН неделю назад. Вопрос о присуждении ученых степеней. Прежде всего, обсуждалось расширение списка вузов, которые имеют право присуждать ученые степени. Должна ли Академия наук принимать участие в процессе присуждения ученых степеней? Считаете ли вы, что нужно как-то реформировать ВАК и вообще реформировать эту систему?

- Позиция такая, что, во-первых, ВАК должна остаться, вне всякого сомнения. Я считаю, что это достояние нашей страны - наличие единой системы оценки кадров высшей квалификации. Достояние - потому что мы с помощью ВАК в советское время сумели правильным образом выстроить и позиционировать нашу систему оценки квалификации.

Смотрите, как устроена система оценки кадров высшей квалификации у нас в стране. У нас есть доктора наук, прежде всего. В некоторых других странах тоже есть докторские степени, но они абсолютно не играют никакой роли. Обычно там защищаются PhD ("доктор философии", ученая степень во многих западных странах, которая признается эквивалентом российской степени кандидата наук – ИФ), причем PhD там на уровне, я бы сказал, существенно низшем, чем наши кандидатские диссертации. Если мы говорим "давайте мы сделаем так, как у них", то мы что, наши докторские степени теперь будем браковать, считать, что они не нужны?

Я думаю, что подавляющее большинство ученых считают, что докторские степени именно с учетом той важной роли, которая сложилась сейчас в нашей стране, – они обязательно должны быть. И ВАК должен быть единой системой оценки кадров высших квалификаций.

Можно проводить какие-то эксперименты. Собственно, когда два университета получили право на присуждение собственных степеней, ну, наверное, можно было попробовать и таким образом.

Вы знаете, тут речь идет о, скажем, даже о каких-то процедурных вопросах: как организуются, например, заседания диссертационных советов. Я знаю, что в Московском университете и в Питерском университете (СПбГУ – ИФ) по-разному. В Московском университете более традиционно, Питерский университет сейчас проводит эксперименты больше по-западному, когда, по существу, (диссертационный – ИФ) совет под каждого защищающего собирается свой и приглашается много людей со стороны, и в том числе из-за границы, вот они решают. Такие эксперименты можно проводить. Но, во-первых, я считаю, что они должны занимать очень небольшую часть от всего количества присуждаемых степеней, это первое. И во-вторых, надо какое-то время посмотреть, что будет получаться.

И вот такое резкое расширение числа организаций, которые могут свои степени присуждать – сейчас же 25 организаций имеют такое право – мы считаем преждевременным, это неправильно. Собственно, и заявление президиума Академии наук было таким, что мы считаем, что здесь просто спешка не нужна.

Потом, я всегда говорю: когда мы обсуждаем отмену каких-то стандартов, то почему мы это делаем в отношении кадров высшей квалификации?

У нас же с вами для кадров низшей квалификации, извините, выпускников школ, существует единая система ЕГЭ. А почему мы должны ломать систему более высокого уровня? Тоже как-то непоследовательно, да?

При всей критике, которая в адрес ЕГЭ существует, ЕГЭ есть и продолжает быть. То есть, на мой взгляд, эксперименты вести можно, но когда вместо двух (университетов – ИФ) появляется 25, это уже похоже не на эксперимент, а на систему, так ведь? Вот я считаю, что это преждевременно. И я вижу, что подавляющее большинство ученых, – не только президиум РАН, а подавляющее большинство ученых в стране, – именно таким образом и считают.

Есть еще и другие моменты, связанные с ВАК. Это, как вы говорите, вопрос о том, какова роль Академии наук в аттестации кадров. Если вы возьмете экспертов Высшей аттестационной комиссии, там очень много представителей Российской академии наук. Должна ли Российская академия наук как организация делать какие-то рекомендации по формированию экспертных советов? Этот вопрос можно обсуждать тоже, вместе с ВАК. Пожалуйста, можно обсуждать, можно просто выстраивать какие-то совместные обсуждения этого вопроса. Квота – не квота, а просто действительно обсуждать тактику в назначении этих экспертных советов.

Есть еще интересный вопрос, очень важный, который тоже обсуждался, это вопрос ссылок в диссертациях.

Понимаете, у нас есть некий список журналов ВАК, публикации в которых являются достаточными для того, чтобы они признавались при защитах (соискатель ученой степени в России обязан опубликовать основные результаты своей работы в рецензируемых изданиях, входящих в утвержденный ВАК перечень – ИФ). И здесь, казалось бы, с одной стороны – надо, чтобы требования к этим журналам ужесточались, так ведь? Если мы хотим, чтобы были качественные защиты, это значит, что публиковать свои работы надо в журналах высокого качества. С другой стороны, картина такая, что качество журналов определяется по некой международной шкале, когда мы говорим о импакт-факторах журналов. Это есть такая международная шкала, показывающая фактически, насколько часто ссылаются на статьи в журнале. И здесь у нас дело обстоит, в общем, не очень хорошо, потому что значительное число журналов из списка ВАК имеют маленькие импакт-факторы. Это вопрос очень серьезный, потому что можно, например, сделать так, что журналы с импакт-фактором больше 0,5 входят только вот в этот список. Но если, допустим, защищаются кандидатские диссертации, и защищается молодежь, то, может быть, ей трудно сразу публиковаться в журналах с таким большим импакт-фактором.

В любом случае мне кажется, что нужно пересмотреть список ВАКовских журналов, и прийти, может быть, к некоторому пониманию, как в дальнейшем этот список может эволюционировать, с учетом этого обстоятельства, о котором я говорю.

Конечно, это все пёстро по разным дисциплинам. Есть дисциплины, например, такие, что практически невозможно публиковаться в зарубежных журналах с высоким импакт-фактором. Допустим, мы говорим о гуманитариях - там, действительно, журналы могут быть в основном отечественные. Если говорить о естественнонаучной части, то там, наоборот, все достаточно интернационализировано, и существует единая мировая шкала. Есть, например, сельскохозяйственные науки, в которых вроде бы, с одной стороны, тоже есть достаточно большое число зарубежных журналов, но по состоянию научных исследований в области сельского хозяйства нам, может быть, трудно сразу проникнуть в такие журналы.

Поэтому для разных дисциплин, конечно, должен быть разный подход. Но мне кажется, что нужно очень серьезное внимание уделять и регулировать посредством ВАК эти перечни журналов, в которых мы считаем что должны публиковаться, и постоянно модернизировать этот список таким образом, чтобы подтягивать качество публикаций. Этот вопрос тоже находится в ведении ВАК, но здесь Академия наук, конечно, может оказать помощь в этом вопросе.

- Назначалась ли уже очередная встреча с президентом Российской Федерации? Есть уже какая-то дата?

- Даты пока нет, потому что только появились указы, которые следуют из тех пожеланий, а потом поручений, которые, фактически, во время первой встречи были сформулированы.

По первой встрече есть еще некоторый список тех пожеланий, что бы мы хотели облечь в поручения, соответствующее письмо направлено президенту. И я думаю, что мы сейчас сосредоточимся на вопросах, связанных со статусом Российской академии наук, и на двух других вопросах: это вопрос о роли российской науки в, как сейчас называется, научной дипломатии, и на вопросе, связанном с поддержкой фундаментальной науки в плане ее инструментализации.

Сейчас в плане получения соответствующего поручения у нас ведется работа с администрацией президента. Нам нужно четко сформулировать, потому что когда идет разговор с президентом, нужно фактически уже представить развитые и согласованные материалы, которые нуждаются только в последней точке. В этом направлении мы сейчас и работаем.

Теги: РАН, Александр Сергеев

Россия > Образование, наука > ras.ru, 22 ноября 2017 > № 2399114 Александр Сергеев

Полная версия — платный доступ ?


Россия. УФО > Образование, наука > ras.ru, 23 октября 2017 > № 2360329 Александр Сергеев

Президент РАН Александр Сергеев: «Время сложное, полувоенное, санкционное. Видно, что это надолго»

Новый президент РАН обозначил на Урале новые задачи перед отечественными учеными

Новый президент РАН, академик Александр Сергеев, которого избрали буквально в сентябре, приехал в Екатеринбург, совершив первую в новом статусе поездку в регионы. В актовом зале Института физики металлов УрО РАН на улице Софьи Ковалевской он выступил перед уральскими учеными с программой действий. С учетом затянувшегося реформирования Академии и изрядно на этом фоне осложнившихся взаимоотношений с федеральными властями внимание к этому визиту было приковано серьезное. Отведенная под встречу площадка едва смогла вместить всех желающих. В их числе оказался и корреспондент Znak.com, записавший все основные тезисы выступления нового лидера российских ученых.

О крахе 90-х и упущенных 2000-х

Вне всякого сомнения, развитие науки находится в числе приоритетов у руководства страны. Все понимают — то состояние, в котором сейчас оказалась наука в стране, является абсолютно неприемлемым для решения задач, которые страна взяла на себя и продолжает брать. Это уже заставило многих переосмыслить отношение к ней.

У нас с вами была научно-технологическая стратегия развития страны, которая принималась в 2005-2006 годах. О ней многие сидящие сейчас в этом зале, наверное, и забыли уже давно. Стратегия предполагала, что к 2015 году 2% ВВП должны были тратиться на науку. 60% общего объема финансирования науки должно было приходить от высокоинтеллектуальной промышленности. 15% нашего экспорта должны были стать высокотехнологичной продукцией. Сейчас именно так все и происходит в наукоориентированных странах с быстро развивающейся экономикой.

Как вы понимаете, у нас ничего этого не случилось. Когда мы говорим, что 60% финансирования науки должно прийти из высокоразвитой промышленности, то мы как минимум предполагаем, что такая промышленность должна хотя бы быть в стране. Кроме того, в стране оказалось много больше возможностей получать быструю прибыль, нежели вкладывать средства в науку и ждать отдачи от нее. Наука все-таки гораздо более долгоиграющий инструмент.

В 90-е годы на одной из встреч американцы меня спросили: «Мы не понимаем — ваша страна по состоянию науки вполне готова к тому, чтобы наука становилась реальной производительной силой. Почему ваша промышленность не вбрасывает деньги в науку?» Я тогда просто сказал: «А вы знаете с какой скоростью и маржей дают в России вложения в алкогольную промышленность?». Никакого сравнения с наукой и быть не может, пока этот сектор, куда более простой и осязаемый, не оказался насыщен. Пока есть возможность, вбрасывая в сырьевые сектора и в нечто не очень технологичное, быстро получать отдачу.

Как сделать так, чтобы наша промышленность, наше сельское хозяйство, наша экономика в целом почувствовали, что надо вкладывать деньги в науку? Это проблема остается краеугольной до настоящего времени. Стратегия научно-технологического развития, которая была принята в конце прошлого года, снова говорит про 2% ВВП — на этот раз к 2030 году, причем 50% вложений — от государства, 50% — от экономики. Но формулировка, каким образом этого добиваться, там уже другая.

О новых вызовах и видении роли РАН в Кремле

Сейчас сформулированы некие большие вызовы или приоритеты развития страны. По большому счету, приоритеты России такие же, как и те, что стоят сейчас перед другими странами. Есть вызовы, связанные с медициной и здоровьем человека. Есть вызовы, связанные с сельским хозяйством и продовольственными запасами. Это то, что волнует все человечество. Хотя есть персональные. Есть вызов, связанный с протяженностью страны и необходимостью поддерживать ее единство, — это транспорт и связь. Есть свои задачи по Арктике.

Мы должны сейчас отвечать на эти большие вызовы. Выстраивать наши крупные проекты, затачивая под их реализацию бизнес, промышленность и, конечно, науку. Какова роль Академии наук? Академии наук отводится роль научного координатора сложной системы цепочек, возникающей при выполнении поставленных задач.

Но ведь наука у нас сейчас в значительной мере растащена по различным министерствам и ведомствам? В большинстве министерств есть средства, за которые отчитываются как за средства, потраченные на науку. Например, очень много средств на науку тратит Минобороны РФ. Хотя я знаю примеры, когда деньги, формально потраченные на науку, идут на испытания и на вопросы, далекие от собственно науки.

Руководство страны сейчас признает эту проблем «растащенности» науки. Оно говорит, что должна быть общая координация, которую следует поручить именно Академии. Это не означает, что РАН будет вытаскивать средства из профильных министерств. Просто Академия считается наиболее объективным и умным арбитром в стране для того, чтобы эти цепочки были выстроены и правильно реализованы. Собственно, во главе всей этой цепочки по большим вызовам предложено стоять РАН. Это очень важное предложение!

О эффективности как в сказке

Но вообще говоря, фундаментальная наука не может напрямую быть производительной силой. Фундаментальная наука имеет большой риск невыполнения взятых на себя проектов! Мы с вами прекрасно понимаем, что отрицательный результат, который мы с высокой степенью вероятности можем получить при изначальной постановке задачи, в последующем может привести к совсем не запланированным эффектам.

Я по этому поводу люблю рассказывать сказку Евгения Шварца «Медведь», по которой Марк Захаров снял потом совершенно чудесный фильм «Обыкновенное чудо». Волшебник, которого играет Олег Янковский, ставит эксперимент. Он заключается в попытке превратить медвежонка в красивого юношу. Цель такая: юноша влюбляется в красивую девушку, целует ее и в этот момент должен превратиться обратно в медвежонка. Но вот он, поцелуй, и юноша не превращается обратно в медвежонка! Эксперимент не получился, и волшебник задумывается над смыслом неудачи своего эксперимента.

Все это очень похоже на то, что происходит у нас в настоящей жизни. Мы задумываем эксперимент, но получается что-то совсем другое. Из этого другого получается какое-то открытие. Более того, 80% полученных данных вообще может идти в мусор, как это происходит в любой творческой профессии. В поисковой науке также велик процент неудачи — 50%, не меньше.

Никакая промышленность такую науку финансировать не будет. Фундаментальную науку может поддерживать только государство, и понимание этого, по крайней мере у высшего руководства страны, точно есть. Промышленность будет поддерживать только прикладную науку, которая может выдать прототип или конкретную технологию.

О превращении теории в практику

В прошлом году принята президентом программа научно-технической поддержки этой отрасли, и теперь это надо делать. Объективно сельское хозяйство по научному обеспечению находится у нас на очень невысоком уровне. У нас традиционно лучше отношения с медициной.

Допустим, сейчас физики могут с высокой степенью точности найти одну молекулу некоего чужого вещества в воздухе. Точность совершенно фантастическая. Это можно применять в борьбе с терроризмом. Но как это применить к сельскому хозяйству? Есть, например, проблема — зерно и овощи плохо хранятся в наших хранилищах. И это не только потому, что дядя Ваня напился и забыл включить вентиляцию. Овощи плохо хранятся еще и потому, что мы на самой ранней стадии не смогли выявить те молекулы, которые сигналят о гнилостных процессах. Если была бы хорошая первичная диагностика атмосферы в хранилищах, которая бы позволяла это выявить и принять нужные меры, то было бы неплохо.

В этой части нужна поисковая работа. Она позволит ответить — то, что придумали физики, годится для поиска малых концентраций молекул, свидетельствующих о портящемся зерне, или нет? Если годится, то следом вступает прикладная стадия — делают сам прибор. Промышленность будет финансировать только эту самую прикладную стадию. Но сейчас есть понимание, что государственная программа поддержки фундаментальных исследований все-таки будет.

О том, как сделать из ученого менеджера по продажам

Мы должны будем возглавить стратегию научно-технологического развития страны и координировать ее. Это позволит нам правильно определять потребности по фундаментальным исследованиям. Но это значит, что нам теперь придется искать крупные проекты с выходом на народное хозяйство, где есть конечный потребитель.

Я, например, считаю, что Уральский регион, который имеет массу промышленных предприятий и развитое сельское хозяйство, обладает такими квалифицированными заказчиками. Нужна грамотная работа с ними. Нужно, чтобы они увидели профит от этого. Мы сегодня встречаемся с губернатором Свердловской области, и там как раз пойдет речь об этом. Давайте мы вместе будем работать в этом направлении.

При этом нам важно снова получить доверие и уважение общества, которое на самом деле не очень понимает наши фундаментальные достижения. Оно должно увидеть, что мы являемся участниками некоего процесса с осязаемым, сильным результатом. Я прошу вас обратить на это внимание!

О жизни в системе РАН/ФАНО

Следующий момент, который нас всех волнует, это корректировка нашего статуса Академии наук и взаимодействие с ФАНО. Когда Путин в августе встречался с кандидатами в президенты РАН, то одним из вопросов ставил отношение Академии и ФАНО: сделало ли ФАНО свое дело или не сделало, надо ли нам организовывать министерство науки? Моя позиция: конфигурация РАН и ФАНО, по крайней мере в ближайшее время, должна остаться, но при повышении статуса Академии. Статус, который сейчас есть у РАН, недостаточен для решения стоящих задач. Самое правильное было бы определить поля наших полномочий и зоны ответственности.

Уже сейчас ФАНО признает, что не может нести ответственность за науку! Оно отвечает за административно-хозяйственную часть. Ситуацию надо как-то исправлять. Академия может нести ответственность за науку, но только в том случае, если она получает полномочия при распределении госзадания. Именно Академия должна решать, что в приоритете такие и такие направления науки, соответственно, так и так должен быть поделен бюджет.

Этого сейчас нет. Госзадание сейчас пишет по некоторой экстраполяции. Мы в институте чем-то занимаемся, на продолжение этого в следующем году требуется то-то и то-то. На выходе мы дадим две статьи и пошлем заявку на патент. Делаем это — и госзадание выполнено! Плодится только масса отчетностей, так как ФАНО стонет под Минфином, мы стонем под ФАНО.

Это ситуация из 90-х: мы делаем вид, что мы работаем, а они делают вид, что платят нам за эту работу. Это совершенно неправильно. Академия должна четко контролировать распределение бюджетов на науку.

Сейчас Академия — это 2 тысячи членов и аппарат в 500 человек на окладах в 10 тыс. рублей. Чтобы не было никаких иллюзий: зарплата вице-президента РАН с учетом всех выплат составляет сейчас от 60 до 80 тыс. рублей в месяц! Штатное расписание не менялось с 2007 года. Понимаете, что это позор? Нужна реорганизация, чтобы люди получали, наконец, нормальные зарплаты. Нужно увеличить финансирование Академии наук. Этот аппарат должен активно функционировать.

О том, нужно ли России министерство науки

Есть, конечно, и другая модель. Это создание министерства науки РФ. Она сейчас тоже отрабатывается. При этой модели ФАНО растворяется, вливаясь в новое министерство. Хороша или плоха модель? С одной стороны, наука сконцентрирована в одном месте. Но мы знаем, что сверху возможны решения. которых мы не понимаем. Допустим, введут показатель эффективности, который не является для нас родным, академическим показателем, по какой-то продукции или по количеству патентов. В этой схеме есть риск дальнейшего растаскивания науки. Надо нам это? Нет! На этом основании схема с ФАНО мне представляется более простой, понятной и, главное, состоявшейся. Просто она требует корректировки.

О традициях Академии наук

Были в программе и более задорные моменты. Я, например, говорил, что был бы идеальным вариант, когда ФАНО возглавили ученые. Люди, которые понимают в организации науки. Или хотя бы знают само это слово. В конце концов, была когда-то почти идеальная советская модель, когда институты принадлежали чему-то вроде современного Росимущества, а задачи академии ставились государством через ГКНТ (Государственный комитет по науке и технике СССР — Znak.com). ГКНТ тогда возглавлял академик [Николай] Лаверов, который одновременно являлся вице-президентом АН СССР и зампредом совета министров СССР, то есть имел надминистерский статус. Примерно такой же, как сейчас у [Дмитрия] Рогозина в должности вице-премьера, курирующего ВПК. Обратная связь была полностью налажена.

Система принятия решений в РАН, кстати, до сих пор довольно демократическая. Президент без решения президиума ничего сделать не может. Это очень хорошо, хорошо даже для президента! Потому что его иногда подталкивают к принятию каких-то решений. В РАН он может только вынести предложение на президиум, который собственно и решает вопрос.

О научной дипломатии

Очень важная задача, которая стоит сейчас перед РАН, это научная дипломатия. Время сложное, полувоенное, санкционное. Видно, что это надолго. Между тем в науке и культуре оценивают свою эффективность по международной шкале. Соответственно, у нас есть интересы «там», с той стороны есть интересы к нам. И важное полномочие дано РАН сейчас по ведению научной дипломатии. В последнее время даже обсуждается вопрос, что именно через научную компоненту Россия станет более интересной для мира. Обратите на это внимание! В ближайшее время на этот счет будут сформулированы определенные документы.

О фронтах, которые надо удержать любой ценой

Первый вопрос, который мы должны сейчас поставить для себя, — наук сейчас много разных, но мы в нашей стране должны поддерживать исследования по всему фронту или нет? В советское время мы именно так и пытались делать, однако государство тогда было более богатым. Европейские страны уже давно интегрировались в плане науки. Они не помышляют уже о том, что каждая из стран держит сплошной фронт в фундаментальных исследованиях. В целом держат, но вопрос решают иначе.

У меня есть представление такое, что мы по возможности должны все-таки держать сплошной фронт в фундаментальных исследованиях, понимая, что он может быть очень тонким. Эту часть я называю уровнем понимания. Мы можем не ставить задачи быть мировыми лидерами, главное, чтобы мы не перестали понимать, что происходит в современной науке. Если мы перестанем понимать, что-то провороним, то будут вспыхивать новые направления, в которых мы вообще уже ничего понять не сможем. Поэтому и считаю, что сплошной фронт надо поддерживать. Мы должны понимать, в какой момент времени надо перегруппироваться и на какое направление бросить силы, чтобы быть на уровне.

О мировом лидерстве и возвращении мозгов

Третий уровень важен принципиально. Это уровень лидерства! Если посмотрим сейчас на мировые научные проекты, то мы увидим, что все больше и больше результатов начинают давать проекты, которые поименованы крупными исследовательскими инфраструктурами. Это совсем не значит, что нужно строить очередной ускоритель или новый реактор на быстрых нейтронах, как в Курчатовском институте. Да, это примеры проектов, но это могут быть проекты в гуманитарных науках. Например, изучение неисследованных страниц культурного наследия.

Нам нужны именно такие проекты мирового лидерства. Иначе мы не сможем быть на первых ролях. Да, мы будем колабораторами где-то посредине других. Соответственно, нам нужны такие проекты на нашей территории. Причем по тем направлениям, где мировое сообщество признает наше лидерство. Признавая это, они поедут к нам работать. Благодаря таким проектам мы сможем развернуть утечку мозгов в обратную сторону. Сейчас вы едете туда, за рубеж, вовсе не из-за отсутствия патриотизма, вы не продаете родину, просто у вас есть возможность сделать свой эксперимент только там. Нам нужны установки, чтобы к нам народ поехал. Сколько таких проектов потянет страна? Это вопрос отдельный — 10, 15, может быть, 20.

О цене науки

На мой взгляд, по 20 млрд рублей в год требуется на каждый из уровней. Это 60 млрд рублей суммарно. Где найти деньги? Ответ очень простой. Есть 599-й указ президента о том, что финансирование науки должно составлять 1,77% ВВП. Сейчас реально дают 1,17%. Если посчитать эту разницу в реальных деньгах, то на фундаментальную науку только в этом году мы недополучим 80 млрд рублей. Соответственно на вопрос об источнике финансирования я отвечаю просто: «Надо просто выполнять указы президента!».

После собрания в Институте физики металлов УрО РАН Александр Сергеев действительно отправился к губернатору Евгению Куйвашеву. Уральские ученые — в гардероб и на выход. Скепсис по поводу услышанного в их рядах превалировал. Кто-то сетовал на полуразрушенную промышленность, заказы от которой в сравнении с советским периодом рухнули в разы. Кто-то пережевывал информацию о недостающих 80 млрд рублей, высказывая сомнения, что Кремль вообще способен сейчас выделить такие деньги отечественным ученым. Третьи жаловались на то, что никаких конкретных вещей о том, как работать дальше, они так и не услышали. «Как будто на партсобрании посидел. Только планы и перспективы, как наши корабли будут бороздить просторы Вселенной. Покороче нельзя было?» — проворчал один из собеседников.

https://www.znak.com/2017-10-17/novyy_prezident_ran_oboznachil_na_urale_novye_zadachi_pered_otechestvennymi_uchenymi

Игорь Пушкарев

Россия. УФО > Образование, наука > ras.ru, 23 октября 2017 > № 2360329 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > ras.ru, 27 сентября 2017 > № 2328965 Александр Сергеев

Решение уравнения. Президентом академии наук избран Александр Сергеев

Академик Александр Сергеев победил во втором туре выборов, набрав 1045 голосов участников Общего собрания РАН. За его соперника Роберта Нигматулина отдано 412 голосов. На пост президента РАН претендовали пять академиков: Евгений Каблов, Геннадий Красников, Роберт Нигматулин, Владислав Панченко и Александр Сергеев. Так как в первом туре никто не набрал требуемых для победы 50 процентов плюс один голос, состоялся второй тур, куда вышли Сергеев и Нигматулин.

Почему в итоге победил Александр Сергеев? Участники Общего собрания особо подчеркивали, что все кандидаты - это крупные ученые, у них очень сильные программы, поэтому выбор будет сделать непросто. Анализ итогов этого форума еще впереди, эксперты взвесят все "за" и "против", разберутся в хитросплетениях и нюансах академических выборов.

Говоря о своих первых шагах, новый глава РАН отметил, что предложит Общему собранию обновить и омолодить президиум академии. Кроме того, надо решить ключевой вопрос о статусе академии. Ее нынешний правовой статус федерального бюджетного учреждения создает много сложностей в работе РАН, не позволяет ей эффективно выполнять свои задачи.

Говоря о непростой ситуации в нашей экономике, Сергеев подчеркивает, что у нас есть шансы выйти из нее. Принципиальным условием для этого является восстановление ведущей роли РАН в проведении научно-технической политики страны. Академии надо не только найти новые формы организации науки в самой академии и в стране, но и предложить способы эффективного взаимодействия с властью, бизнесом и обществом.

Кстати, многие участники этого форума в разговоре с корреспондентом "РГ" отметили: может и хорошо, что выборы 22 марта были отменены. Пожалуй, впервые за многие годы получился такой основательный разбор сложнейшей ситуации, в которой оказалась академия наук. Да, ее не раз критиковали, но "со стороны", а здесь анализ сделали сами ученые, которые как никто другой видят болевые точки, ставят верный диагноз и предлагают пути лечения.

К примеру, все кандидаты отметили, что в трудный для РАН период, когда в СМИ на нее обрушился шквал критики, в том числе и из уст ряда высокопоставленных чиновников, академия заняла позицию "осажденной крепости", вела себя пассивно, постоянно ссылалась на недостаток финансирования. Не хотела замечать собственных проблем, и прежде всего, в управлении наукой. А ведь система стала архаичной, малоэффективной, не отвечающей вызовам времени. В итоге такая позиция стала одной из причин дальнейших проблем РАН.

Еще одно следствие закрытости академии стал недостаточный уровень взаимодействия с ФАНО и другими органами государственной власти. А ведь одна из главных функций, предоставленных ей законом, является всесторонняя экспертиза не только научных проектов, но и крупных социально-экономических программ. Кандидаты отметили, что сегодня нередко многие программы, которые принимаются ведомствами, не стыкуются между собой, а выделяемые средства дублируются, расходуются неэффективно. И здесь, по мнению кандидатов, академия могла бы действовать намного активней. Она должна стать центром экспертизы всех крупных программ, проектов, различных государственных актов. А в принципе экспертиза РАН должна быть обязательной для такого рода документов.

Среди проблем РАН кандидаты отметили и недостаточную деятельность в сфере инноваций, коммерциализации научных разработок. Конечно, от фундаментальной науки ждут, прежде всего, новых идей, но можно вспомнить, что в реализации таких крупных проектов, как атомный и космический, решающую роль играла академия наук. И сейчас, когда ведущие страны мира делают ставку на высокие технологии, на прорывы и их быстрое внедрение, академии не может замыкаться только на фундаментальных исследованиях. Надо совместно с промышленностью искать пути их реализации. Это, кстати, позволит академии в условиях недостатка государственного финансирования существенно пополнить свой бюджет.

Кандидаты единодушны: академия должна иметь особый статус: "Государственная академия наук". А одна из главных задач, стоящая сейчас перед академией - повысить уровень взаимоотношений власти и РАН. Причем здесь нужны не косметические, а радикальные меры. Для этого необходимо создать Высший совет, куда войдут ученые, представители бизнеса, ректоры и т.д. Возглавить его имеет смысл предложить кому-то из руководителей страны. Кстати, один из ученых, которые агитировали за кандидатов, заметил, что в правительстве есть вице-премьер, отвечающий за спорт, так может и президент РАН должен иметь такой же статус.

Академия должна взять на себя роль ключевого партнера государственной власти в реализации Стратегии научно-технологического развития РФ, утвержденной указом президента. По мнению кандидатов, академия должна разрабатывать стратегии социально- экономического развития страны, науки, образования, медицины, предсказывать новые вызовы и предлагать пути их решения.

Практически все участники собрания подчеркивают, что перед новым главой академии стоят сложнейшие задачи. Александр Сергеев берет на себя ответственность не только за судьбу РАН и всей российской науки, но и за судьбу страны. Без современной науки и наукоемких технологий она может оказаться на обочине научно-технического прогресса, навсегда отстать от ведущих стран.

Прямая речь

Александр Сергеев:

Почему я стал кандидатом в президенты? После срыва выборов 22 марта в команде физиков возникло очень серьезное опасение за будущее академии. И когда Отделение физических наук РАН предложило мне участвовать в выборах, я это воспринял как поручение коллег, от которого у меня нет права отказываться. Тем более, что прекрасно понимаю - в академии физики играют очень заметную роль, к их мнению многие прислушиваются, что еще сильней поднимает уровень ответственности, связанной с этим предложением моих коллег.

Юрий Медведев, Российская газета

Россия > Образование, наука > ras.ru, 27 сентября 2017 > № 2328965 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 27 сентября 2017 > № 2325794 Александр Сергеев

Встреча с избранным президентом Российской академии наук Александром Сергеевым.

Владимир Путин встретился с избранным президентом Российской академии наук Александром Сергеевым. В ходе встречи глава государства сообщил о подписании Указа об утверждении А.Сергеева на пост главы РАН.

26 сентября директор нижегородского Института прикладной физики РАН Александр Сергеев одержал победу на выборах президента РАН.

* * *

В.Путин: Уважаемый Александр Михайлович!

Прежде всего хочу Вас поздравить с убедительной победой на выборах президента Российской академии наук. За Вас во втором туре проголосовали более 70 процентов. Это знак доверия академического сообщества, надежды на то, что Вы, возглавив Академию, будете и дальше её укреплять, развивать, повышать её авторитет, роль и значение в жизни страны. Безусловно, и я очень рассчитываю на то, что так оно и будет.

В этой связи хотел бы попросить Вас уделить необходимое внимание реализации стратегии, которая была принята некоторое время назад. Для этого, безусловно, нужно будет наладить деловые, очень хорошие отношения с различными уровнями государственной власти, с Правительством, с Администрацией. Нужно будет, безусловно, выстроить отношения с известной структурой, которая называется ФАНО. Рассчитываю, что мы вместе с Вами будем думать, как организовать эту работу. Если Вы посчитаете необходимым, можно и нужно, конечно, думать над совершенствованием нормативно-правовой базы, которая гарантировала бы нам развитие Академии как ведущей структуры в научной сфере.

Когда я упомянул о стратегии, если Вы помните, мы договаривались о том, что по каждому ключевому направлению будет создан соответствующий совет. Думаю, было бы целесообразно, чтобы поставить эту работу на практический фундамент, создать координирующий орган во главе с Вами и с привлечением, может быть, различных министерств и ведомств, межведомственный орган во главе с президентом Академии наук, который координировал работу этих советов по ключевым направлениям развития науки.

А.Сергеев: Владимир Владимирович, прежде всего для меня это очень важно, думаю, для Академии очень важно, что Вы нашли время встретиться со мной на следующий день после выборов.

Хочу сказать, что выборы были проведены в совершенно демократичной атмосфере, после того как мы с Вами встречались 22 июня, когда Вы просили всех кандидатов и совершенно определенно сказали, что выборы должны быть. Это было очень правильно воспринято всеми. Да, был принят новый федеральный закон, и действительно все прошли через этот фильтр. Но мы понимаем, что академия наук у нас государственная, поэтому ясно, что такое согласование нужно.

Когда я вчера уже как избранный президент выступал перед Академией, я сказал: очень хорошо, что у нас выборы прошли совершенно демократично. Ещё очень важно, что и власть тоже во всю эту предвыборную кампанию тоже вела себя очень демократично. Поэтому есть база для такого консенсуса, для того, чтобы мы сотрудничали.

Большое Вам спасибо за то, что сегодня нашли возможность меня принять.

Я ещё не утверждённый Вами президент Академии наук, но я буду надеяться, что всё-таки это утверждение получу.

В.Путин: Утверждённый. Вот Указ, который я только что подписал. Хочу пожелать Вам удачи.

А.Сергеев: Спасибо большое. Это очень важно.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 27 сентября 2017 > № 2325794 Александр Сергеев


Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 июля 2017 > № 2250358 Александр Сергеев

Александр Сергеев: Озабоченность президента состоянием дел с выборами в академии была видна, определенно

Александр Сергеев - директор Института прикладной физики в Нижнем Новгороде, академик РАН

ОТР - Гамбургский счет – подлинная система ценностей, свободная от сиюминутных обстоятельств и корыстных интересов.

Ольга Орлова: 22 июня Владимир Путин провел встречу с академиками, которые собираются баллотироваться на пост президента Российской академии наук. Чем важен был этот разговор? Об этом по гамбургскому счету мы решили спросить участника встречи директора Института прикладной физики в Нижнем Новгороде академика Александра Сергеева.

Здравствуйте, Александр Михайлович. Спасибо, что пришли к нам в студию.

- Александр Сергеев, родился в 1955 году в селе Бутурлино Горьковской области.

В 1977 окончил Горьковский государственный университет им. Лобачевского.

В 1982 году защитил кандидатскую диссертацию, в 2000-м докторскую.

В 1977 году пришел на работу в Институт прикладной физики Российской академии наук. Прошел путь от стажера исследователя до директора института.

В 2003 году избран членом-корреспондентом Российской академии наук.

В 2016 – академиком Российской академии наук.

Автор более 300 научных работ, лауреат государственной премии Российской Федерации в области науки и техники, и премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники.

Ольга Орлова: Александр Михайлович, вначале нашей беседы я хочу поздравить вас с той замечательной датой, которую недавно отмечал ваш институт – 40 лет со дня основания Института прикладной физики в Нижнем Новгороде. Это один из знаменитейших и прославленных физических институтов в нашей стране. И я напомню нашим телезрителям, что вас приехали поздравлять многие коллеги, в том числе исполняющий обязанности президента Российской академии наук Валерий Козлов. И он как раз обронил во время поздравления такую фразу о том, что академия сейчас переживает трудные времена, и он хотел напомнить о такой дате 1612 год, когда спасение Москвы пришло из Нижнего Новгорода. Поэтому он сказал, что, может быть, и здесь произойдет такая же вещь – ожидается спасение из Нижнего Новгорода. Речь шла о том, что вас выдвинули баллотироваться на пост президента РАН. Вас не было среди кандидатов, которые баллотировались в марте на почему-то президента РАН. Почему вы решили это деятельность?

Александр Сергеев: Вы задаете очень серьезный вопрос, который я себе, пожалуй, до середины апреля не задавал. У меня не было планов дальше каким-то образом строить свою карьеру в Москве. Вы очень хорошо начали с того, что институт отмечал свое 40-летие. Это была очень важная дата и для меня, потому что я пришел на работу в наш институт ровно 40 лет назад, поэтому у меня одно место работы, я прошел все ступени. Поэтому вроде бы это классно, что у тебя в трудовой книжке одна запись. Можно потом рассказывать о своем постоянстве. Но ситуация действительно серьезно изменилась в марте месяце, когда выборы не состоялись, и потом, когда на обсуждение в отделении физических наук возникла моя кандидатура, и мне предложили как-то об этом подумать, я, посоветовавшись с некоторыми мудрыми старшими товарищами, не сразу, но принял решение выдвигаться. Я действительно посчитал, что сейчас очень серьезный момент для Академии наук, потому что то, что произошло в марте, может быть, это были, как я говорю, первые полшага к тому, чтобы в сентябре месяце этот шаг был пройден до конца, и с Академией наук могло произойти что-то очень неприятное.

Ольга Орлова: 22 июня вы вместе с другими кандидатами на пост президента РАН и другими коллегами из академии встречались с Владимиром Путиным. Что обсуждалось на этой встрече?

Александр Сергеев: Встреча была очень интересной, деловой, продолжалась она, по-моему, в районе 2,5 часов. Было больше 25 человек, были все кандидаты, к тому моменту выдвинутые, и были члены Президентского совета по науке. Владимир Владимирович сразу поставил на обсуждение два вопроса, и попросил сконцентрироваться именно на них. Первый вопрос – отношение к законопроекту.

Ольга Орлова: К законопроекту о выборах РАН?

Александр Сергеев: Да. И второй вопрос – отношение к ФАНО. Путин дал высказаться всем, кто хотел, и это очень хорошо. То есть его озабоченность состоянием дел с выборами в академии была видна, определенно.

По вопросу о законопроекте мнения разделились. Приблизительно половина посчитала, что этот проект надо принимать в виде закона, в том виде, как он сформулирован. Вторая половина поддерживала другие точки зрения. Но надо сказать, что все, естественно, говорили о том, что власть имеет право влиять на выборы, поскольку академия у нас государственная, и это не клуб в таком западном понимании этого слова. Мы не платим для своего содержания членские взносы и не арендуем залы для того, чтобы собраться.

Ольга Орлова: Наоборот, государство содержит академию.

Александр Сергеев: Да. Поэтому государство, безусловно, имеет право влиять и высказывать свое мнение, и требовать, просить, чтобы это мнение учитывалось. Но заметьте, ведь согласование было всегда. Трудно себе представить ситуацию, что предыдущие президент Академии наук таким образом врывались на волне демократии или какой-то другой, выбирались. Согласование было всегда.

Ольга Орлова: Почему тогда просто не назначать? Зачем тогда выбирать президента?

Александр Сергеев: Можно идти и по этому пути. Я напомню, что в нашей братской Белоруссии руководитель академии наук – это председатель президиума, которого назначает президент страны.

Ольга Орлова: А вам нравится такое?

Александр Сергеев: Есть пример в дружественном государстве.

Ольга Орлова: Вы считаете, это удачный пример?

Александр Сергеев: Если мы с вами берем нашего соседа Белоруссию как некий пример гражданского общества – может быть, так и должно быть. Но я считаю, что вряд ли мы относимся к нашим соседям таким образом. Все-таки уровень гражданского общества в России более высокий, чем в Белоруссии, поэтому Академия наук должна выбирать. Она должна выбирать президента, и Путин это повторял, и на этой встрече говорил, что Академия наук должна выбрать своего президента. Тут сомнений нет. Но в законопроекте появляется согласование трех кандидатов.

Ольга Орлова: Да, эту поправку внесли четыре депутата, которая обесценивает все демократические…

Александр Сергеев: Безусловно, она делает процедуру менее демократичной.

Ольга Орлова: Речь шла о том, что они предложили, чтобы было не более трех. Эта формулировка, что не более трех кандидатов – не "не менее трех", а "не более", – она обесценила все демократические поправки в этот закон.

Александр Сергеев: Можно обсуждать три, два, пять и так далее, но любой…

Ольга Орлова: Просто "не более трех" подразумевает, что можно и одного. Вот в чем подвох этой формулировки.

Александр Сергеев: Да. Любое появление на теперешнем этапе каких-то норм, которые уменьшают демократичность выборов, это смотрится не очень хорошо с точки зрения академической общественности. Была претензия относительно процедуры, академия пошла навстречу, а с другой стороны…

Ольга Орлова: А депутаты вдруг вносят те поправки, которые, наоборот, не являются демократическими?

Александр Сергеев: Да. И это чисто психологически воспринимается: "Ну, как же так?". Можно было пойти путем: "Да, мы все это признаем, но давайте проведем эти выборы, которые сейчас, по старой процедуре, а после этого изменим процедуру. Все это прекрасно понимают". Это было бы, по крайней мере…

Ольга Орлова: Как отреагировал Владимир Путин?

Александр Сергеев: Но ведь высказывались еще и другие мнения. Было мнение, что "Зачем нужно согласование? Мы же…"

Ольга Орлова: Большие, взрослые.

Александр Сергеев: Да, "Мы же все понимаем". Говорили о том, что вместо трех должно быть какое-то другое число. Но мое предложение было простым, что, наверное, можно было бы это сделать и после выборов, выборы провести по старой процедуре.

Я понимаю, что если Государственная Дума вносит законопроект, и он в русле понимания другими ветвями власти, то, скорее всего, такой закон будет принят.

Ольга Орлова: Александр Михайлович, сейчас я вам хочу задать вопрос, который мне очень часто задают коллеги журналисты, люди, не вовлеченные в научную жизнь: "Послушайте, почему вы придаете такое большое значение выборам в Академии наук? Сами академики всегда говорят: "Всегда кандидатура президента согласовывалась с руководством страны"". Если это внутрикорпоративное дело, тем более сейчас академия, у которой нет институтов и маленький бюджет, зачем вы об этом рассказываете, какая разница, кого они выбирают, какое отношение имеют выборы в академии к жизни не просто слесаря, но и простого младшего научного сотрудника без регалий, который уже отделен реально от членов академии, юридически, организационно во многом, финансово? У меня есть ответ на этот вопрос, почему очень важно нашему обществу, нашим зрителям на федеральном канале знать о том, как проходят выборы в РАН. Как бы вы ответили на этот вопрос?

Александр Сергеев: Есть несколько причин, по которым надо выбирать. Вы сказали, что институты отделены от Академии наук. Да, в значительной степени отделены, но Академия наук, тем не менее, даже в существующем правовом поле имеет право научно-методического руководства институтами. Это немаленькое право, это фактически определение научных направлений, рекомендаций и так далее. Очень важный момент. Поэтому рядовому научному сотруднику в академическом институте не должно все равно, что там происходит в академии. Это первое.

Второй момент. Владимир Владимирович Путин второй вопрос, на котором заострил внимание – относительно ФАНО. Интересно, что больше половины участников по существу предложили свои идеи, методы реформирования отношений к ФАНО и Академии наук, явно подразумевая, что эти отношения сейчас находятся несоответствующей форме. И то правильно двух ключей, которое было введено, неконструктивное, охранное друг от друга. И эти отношения должны быть соответствующим образом реформированы.

В 2013 году произошло разделение центров компетенции и центра управления. Сейчас ясно, что нужно возвращаться назад к их совмещению. Ясно, потому что, на взгляд абсолютного числа членов академии, и то, что мы сейчас имеем с Академией наук, с академической наукой, и если сравнить это с 2013-м годом, то ситуация не улучшилась, а ухудшилась.

Ольга Орлова: То есть вопрос Путина про ФАНО означает, что он знает, что реформа РАН провалилась? Если он спросил вас: "Что делать с ФАНО?".

Александр Сергеев: Я бы не сказал, что провалилось, но я думаю, что он имеет определенную неудовлетворенность из-за того, что отношения Академии наук и ФАНО за эти четыре года не вошли в некое конструктивное русло. Основное мнение, что надо делать что-то типа Министерства науки, с тем, чтобы где-то на этом поле произошло совмещение компетенций управления и компетенций содержательных.

Путин очень внимательно выслушивал. Я замечал, что кивал, что эта идея ему известна. Попросил даже детализировать, кому в этом случае будет принадлежать институт, потому что сейчас ФАНО является учредителем.

Я сформулировал другую точку зрения. Я сказал Владимиру Владимировичу, что он автор этой идеи. В 2013 году Путин предложил Фортову возглавить ФАНО. Я не знаю, что случилось, почему этого не произошло. Но думаю, что если бы это случилось, то мы бы сегодня не обсуждали вопрос, что у нас дисгармония в наших отношениях. И, может быть, сейчас надо опять спокойно обсудить этот вопрос. Если руководителем ФАНО будет новый президент Академии наук, либо вице-президент, либо заместитель президента, то думаю, что без изменения каких-либо законов, без появления новых органов исполнительной власти просто в рамках того, что существует, ситуация могла кардинальным образом измениться.

Ольга Орлова: Как реагировал Путин?

Александр Сергеев: Не могу сказать, что Владимир Владимирович на это кивнул, но слушал он очень внимательно.

Ольга Орлова: Александр Михайлович, вы поняли на встрече или после встречи, Владимир Путин в курсе того, как выполняются его Майские указы 2012 года относительно заработных плат ученых в стране? Знает он о том, как ученых добровольно-принудительно переводят на 0,2 ставки, и такие влиятельные институты, отделения физики, как ФИАН, Институт общей физики ИОФ РАН, фактически люди вынужденно переходят? Есть такие маленькие, но храбрые лаборатории, например, лаборатория Ольги Виноградовой в Институте физической химии им. Фрумкина, они полностью отказались подчиниться этому добровольно-принудительному действию. В курсе ли вы?

Александр Сергеев: Критика этого предложения ФАНО очень сильная. Я считаю это категорически неправильным, как, впрочем, и другие инициативы. В прошлом или позапрошлом году была инициатива относительно нормирования рабочего времени ученого. Как же можно нормировать это время? Кто знает, когда ко мне придет мысль, когда еду в транспорте или пошел в душ мыться? Как это можно отнормировать и приписать какое-то количество денег часу моего пребывания в институте? И нормирование рабочего времени, и указ Президента об удвоенной заработной плате по региону – это действительно директивы, которые идут сверху. Дальше вопрос: каким образом ты как руководитель министерства, агентства должен к этому относиться. Ты можешь брать просто под козырек, и всячески пытаться соответствовать, но ты можешь выступать по-другому – ты можешь Правительству и президенту рассказывать, почему это, например, сделать невозможно в условиях, когда финансирование ФАНО сократилось со 100 млрд в 2014 году до 70 млрд в 2018 году.

Возвращаясь к вашему вопросу о том, знает ли Путин эту ситуацию, он, по-моему, где-то месяца два назад, когда было обсуждение выполнения его указов, прямо сказал, что "Не надо обманывать. Если не получается, а ситуация сложная по многим причинам, то, наверное, все это надо сдвигать вправо вдоль оси времени. Поэтому лучше, чтобы это было сделано качественно и разумно, чем просто как некая отчетность".

Ольга Орлова: Как эта проблема Майских указов решается у вас в институте? Средняя заработная плата по Нижнему Новгороду примерно 26,4 тыс. руб. Означает ли это, что минимум 52 тыс. – это средняя заработная плата научного сотрудника в вашем институте?

Александр Сергеев: Да. Мы Майские указы президента выполнили. Если речь идет о научных сотрудниках, то научные сотрудники у нас получают больше.

Ольга Орлова: Это без грантов? Не дополнительное финансирование?

Александр Сергеев: Все вместе. И речь о том, что это небюджетное финансирование, а вообще с учетом иной приносящей доход деятельности (существует такая экономическая категория). Надо быть активным в этом направлении. Но то, о чем мы сейчас с вами говорим, затрагивает очень интересный вопрос, который подспудно присутствует во многих дискуссиях, в том числе для чего нужна Академия наук, как правильно выстраивать отношения с властью. Это вопрос о взаимоотношении фундаментальных и прикладных исследований.

Есть точка зрения, что говорят: "Это вроде все одно и то же". Александр Михайлович Прохоров в свое время говорил, что "Нет там фундаментальной прикладной науки. Это все одно и то же". На самом деле, это не так. Есть фундаментальные исследования, и их важным признаком является то, что вы там имеете право на ошибку, причем право серьезное.

Ольга Орлова: И которое может быть не менее ценным, чем ваш положительный результат.

Александр Сергеев: Абсолютно верно. Я люблю приводить пример, особенно когда общаюсь с молодежью, они очень хорошо реагируют на сказки и фильмы. Есть сказка Шварца "Медведь". Речь там о следующем. Очень похожа на ученых.

Вот есть ученый, волшебник, который превращает молодого медвежонка в молодого человека. Цель – это эксперимент. Эксперимент такой, что он должен влюбиться в принцессу, и когда они обмениваются поцелуем, в этот момент этот молодой человек должен опять превратиться в медведя. Вот идея эксперимента, эксперимент поставлен. Все происходит именно так. Поцелуй, но он не превращается в медведя. Что это такое? Это неудача эксперимента или в этом смысл?

Ольга Орлова: Вы хотите сказать, что эксперимент формально неудачен, но в реальности?..

Александр Сергеев: В этом суть как раз и есть. И точно также в науке. Вы готовите какой-то эксперимент, у вас получается что-то совсем не то, но в том, что не то, это есть новый результат, и очень часто наука продвигается вперед за счет того, что результат получился не тот. Это фундаментальная наука. Там есть право на ошибку, как вы сказали, и во многих случаях эта ошибка приводит к прорыву.

Ольга Орлова: 28 июня профсоюзы вывели ученых на митинг с требованием увеличить финансирование науки. Одно из таких серьезных заявлений – это профсоюзы Академии наук пытаются обратить внимание на то, что сейчас расходы в бюджете на науку в Российской Федерации равны примерно 0,15%,, и сравнимы с долей расходов на науку Мексики. Если вас выберут президентом РАН, как вы будете с этим бороться, или что вы будете с этим делать?

Александр Сергеев: Первое положение, основное, моей предвыборной программы – это консенсус всех заинтересованных сторон – речь идет о разных ветвях власти, и об Академии наук – относительно теперешнего состояния российской науки. Мнение подавляющей части Академии наук, и мое мнение, что, наоборот, дело плохо. И если мы не придем к консенсусу относительно понимания того, что оно плохо, то у нас никакого пути дальше не получится.

Профсоюзы говорят о заработной плате, прежде всего. Я с этим соглашусь, но заработная плата в этом отношении, может быть, не является каким-то ключевым показателем. У нас устаревшая материальная база, у нас инструментарий, с помощью которого в большинстве случаев нельзя получать передовые результаты. Мы должны провести инструментализацию науки. Раньше говорили про индустриализацию и прочее. Это понимаемо. Но у меня есть простой пример, который власть хорошо понимает.

У нас в Нижнем Новгороде был замечательный трамплин, и в 1960-1970-е годы были чемпионы мира, чемпионы Олимпийских игр летающие лыжники, которыми гордилась вся страна. Потом трамплин заржавел и его сломали, летающих лыжников не стало. Спросить теперь нижегородцев "Где же ваши летающие лыжники?" бессмысленно, точно так же, как можно спросить российских ученых: "Где же, господа российские ученые, ваши нобелевские премии?".

Ольга Орлова: Спасибо большое. У нас в программе был директор Института прикладной физики в Нижнем Новгороде, академик РАН Александр Сергеев.

https://otr-online.ru/programmi/gamburgskii-akadema1907@mail.ru-24869/grigorii-trubnikov-o-70591.html

Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 июля 2017 > № 2250358 Александр Сергеев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter