Всего новостей: 2652295, выбрано 3 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Торкунов Анатолий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаОбразование, наукавсе
Торкунов Анатолий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаОбразование, наукавсе
Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 16 мая 2016 > № 1754160 Анатолий Торкунов

О Центре АСЕАН и силе его притяжения

Анатолий Торкунов, Ректор МГИМО МИД России, академик РАН, член Группы видных деятелей Россия - АСЕАН

В начале апреля 2016 года в МГИМО МИД России собралась на свое третье заседание Группа видных деятелей (ГВД) Россия - АСЕАН. В ходе мероприятия она завершила работу, ради которой была сформирована, окончательно согласовала и утвердила текст доклада о перспективах диалогового партнерства Россия - АСЕАН. В мае 2016 года на саммите в Сочи этот документ должен быть передан лидерам «десятки» и Российской Федерации.

Избрание нашего университета в качестве площадки, на которой ГВД провела свои заключительные дискуссии, - отнюдь не случайность. Дело в том, что предложение о создании Группы исходило от Центра АСЕАН при МГИМО. А после того, как данная идея получила официальное одобрение российской и асеановской сторон, наш центр активно поучаствовал не только в разработке концепции деятельности ГВД, но и в подготовке текста, с обсуждения которого Группа начала работу над своим докладом.

Подобные факты позволяют говорить, что Центр АСЕАН, открытый шесть лет назад, не просто оправдывает, а в чем-то превосходит ожидания, связанные с его созданием, - тем более что о том же свидетельствует и вся его деятельность.

Что значит «при МГИМО»? И почему «при МГИМО»?

Пользуясь теми же правами, что и другие структурные подразделения университета, Центр АСЕАН в ряде отношений отличается от них. Сфера его компетенции определяется меморандумом, подписанным в июле 2009 года ректором МГИМО и тогдашним генеральным секретарем АСЕАН Сурином Питсуваном. Согласно этому документу, Центр распространяет в России информацию «обо всех аспектах диалогового партнерства России и АСЕАН» (включая сферы политики и безопасности, торгово-экономической активности, гуманитарных контактов и связей в области культуры), поощряет и проводит научные исследования по данной тематике, практически содействует развитию сотрудничества между диалоговыми партнерами во всех упомянутых областях. Работая в повседневном контакте с руководством университета, Центр представляет отчеты о реализованных проектах и планы на будущее не только ректору, но также своему Исполнительному совету (в котором у России и АСЕАН по три представителя), а далее - Совместному комитету сотрудничества Россия - АСЕАН, заседающему раз в год в Джакарте.

Таким образом, Центр АСЕАН задуман и функционирует как подобие совместного предприятия. Выбор же МГИМО как вуза, которому доверено его создание, представляется вполне закономерным. Изучение истории и культуры, современного развития стран Юго-Восточной Азии (ЮВА), их внутренней и внешней политики, лекционные и семинарские курсы, посвященные этим проблемам (и, разумеется, эволюции АСЕАН с момента ее создания), - неотъемлемая часть исследовательских и учебных программ МГИМО в течение многих десятилетий. Во всех без исключения странах региона активно работали и работают российские дипломаты и другие специалисты-международники, учившие в стенах МГИМО индонезийский, вьетнамский, тайский, лаосский и другие языки. Их профессиональный уровень позволяет им по достоинству оценивать богатство и разнообразие местных культурных традиций, понимать истоки экономического динамизма стран ЮВА, прогнозировать их политическое будущее и перспективы региональной интеграции.

Однако не забудем и о другом: среди выпускников МГИМО - более 500 граждан стран АСЕАН (главным образом Вьетнама, Камбоджи и Лаоса, но также Таиланда и Сингапура). Знающие Россию не понаслышке, занимающие ответственные государственные посты и хорошо понимающие, каким разнообразным и значимым может быть наш вклад в партнерство с Ассоциацией, они по-прежнему благодарны своей alma mater и не теряют связей с ней. Это еще один «козырь» МГИМО как создателя Центра АСЕАН.

Авторский проект, ставший коллективным

На этапе проектирования будущего Центра ни россияне, ни асеановцы не представляли его себе как большую организацию. Предполагалось, что там будут работать на постоянной основе три-четыре сотрудника, включая директора, а в случаях, когда им потребуется помощь, она будет оказана за счет ресурсов МГИМО (в том числе интеллектуальных) и по линии МИД РФ (в системе которого функционирует университет). В конечном счете так и получилось.

Как бы то ни было, фактор руководителя важен в любой организации - особенно в столь малой по размерам и создающейся с нуля. Нам был нужен не просто профессионал, а разносторонне подготовленный, коммуникабельный человек, не лишенный воображения, способный самостоятельно, творчески конкретизировать те общие задачи, которые перед ним поставлены, и придать Центру АСЕАН черты авторского проекта. Поиски кандидата, отвечающего этим требованиям, заняли не один месяц. В итоге выбор пал на Виктора Сумского - выпускника МГИМО с дипломом журналиста-международника и докторской степенью по истории, опытом работы в МИД и двух академических институтах, автора книг и статей по проблемам политического развития стран ЮВА и международных отношений в регионе.

В момент, когда Центр официально открылся (а это произошло 15 июня 2010 г.), там не было других сотрудников кроме директора. До второго саммита Россия - АСЕАН оставалось менее четырех месяцев. Однако для того чтобы собрать команду ясно мыслящих и пишущих людей, представлявших не только МГИМО, но также Дипакадемию, ИСАА МГУ, СПбГУ и несколько институтов Российской академии наук, хватило и этого времени. С ходу занявшись подготовкой при поддержке МИД и совместно с редакцией «Международная жизнь» специального выпуска этого журнала, посвященного отношениям России с АСЕАН, они сделали свое дело точно в срок. В октябре 2010 года англоязычное издание, состоявшее из нескольких блоков содержательных статей и выполненное на достойном полиграфическом уровне, распространялось в Ханое среди участников российско-асеановской встречи на высшем уровне и журналистов, освещавших ее.

За первым серьезным опытом Центра в области информации и аналитики последовали другие начинания подобного рода. Не имея возможности перечислять их все и отсылая читателя, интересующегося этими сведениями, к интернет-сайту Центра, регулярно обновляемому командой программистов МГИМО во главе с Кириллом Лукшиным (http://asean.mgimo.ru), скажу лишь о главных достижениях.

Это коллективный труд «АСЕАН - Россия: основы и перспективы отношений», подготовленный совместно с сингапурским Институтом по изучению ЮВА (Сингапур, 2012, 376 с., на английском языке). В этом ряду объемное исследование о стратегии торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества Россия - АСЕАН, выполненное по заданию Минэкономразвития (2012 г.), а также два доклада, посвященных национальным интересам РФ в Азиатско-Тихоокеанском регионе (подготовлены по линии Российского совета по международным делам в 2012-2013 гг.). Среди публикаций сборники речей Президента России В.В.Путина в переводах на английский, малайский и индонезийский языки, изданные в сотрудничестве с Институтом книг и переводов Малайзии и издательством «Обор» (Индонезия) в 2014-2015 годах, и перевод на русский язык и публикация в издательстве «МГИМО-Университет» мемуаров четвертого премьер-министра Малайзии д-ра Махатхира Мохамада (в двух томах, 2015 г.).

Прибавьте к этому совместные конференции Центра с рядом институциональных партнеров в России (ПИР-Центр) и ЮВА (Дипломатическая академия Вьетнама, Институт проблем безопасности и международных исследований Таиланда), регулярное участие в экспертных мероприятиях по линии Регионального форума АСЕАН по безопасности (АРФ) и Азиатско-тихоокеанского совета сотрудничества по безопасности (АТССБ). В совокупности (а также с учетом многочисленных комментариев в отечественных и зарубежных СМИ - от российского «Радио Спутник» до сингапурского телеканала «NewsAsia») получается довольно-таки впечатляющая картина.

Но, может быть, еще важнее, что действия Центра на этом направлении способствовали - где-то косвенно, а где-то и прямо - консолидации той части научно-экспертного сообщества России, которая посвятила себя изучению ЮВА. Совместные начинания сближали исследователей, принадлежащих к разным поколениям, живущих в разных концах страны и работающих в разных организациях, создавали условия для обновления контактов с зарубежными коллегами.

Характерно и то, что работа в Центре АСЕАН дала несомненный импульс профессиональному росту двух его штатных экспертов. Это Екатерина Колдунова (недавно удостоенная премии им. Е.М.Примакова для молодых востоковедов, внесших выдающийся вклад в эту отрасль знания) и Евгений Канаев, профессор Высшей школы экономики (автор первой в России монографии о территориальных спорах в Южно-Китайском море). Редкое академическое мероприятие, проходящее у нас в стране и посвященное проблемам ЮВА, обходится сегодня без их участия. Они становятся узнаваемыми и авторитетными докладчиками на международных конференциях, их статьи публикуются в солидных зарубежных журналах.

Центр АСЕАН - молодежи и ветеранам

Размещая Центр АСЕАН в комплексе зданий МГИМО, мы, конечно, ожидали, что в деятельности данной новой структуры примут активнейшее участие наши студенты - как, впрочем, и учащиеся других отечественных вузов, где готовят специалистов-регионоведов. Скажем прямо, в современной России нет переизбытка молодых кадров, получивших такую подготовку. Тем важнее подружить их уже на этапе приобщения к профессии, помочь им сформировать общие интересы, привить вкус к обмену мнениями по проблемам изучаемых стран и побудить их, таким образом, к слаженной работе в будущем. И было бы просто отлично, если бы еще на студенческой скамье будущие звезды нашей индонезистики, вьетнамистики и других смежных дисциплин приобретали навыки прямого общения с людьми из «стран изучаемых языков».

Этим целям служили и служат такие мероприятия Центра, как Дни стран АСЕАН в МГИМО. В рамках данной программы (инициатором которой выступил А.В.Силантьев, курировавший Центр в бытность проректором МГИМО) у нас прошли, в частности, День Индонезии, День Брунея, День Мьянмы, День Вьетнама, запланированы Дни других стран «десятки». Проводящиеся во многом силами студентов МГИМО, ИСАА МГУ, РГГУ, РУДН, они никогда не обходятся без представителей старшего поколения - дипломатов, деятелей торгово-экономической, образовательной и культурно-гуманитарной сфер, чьи связи с регионом исчисляются порой десятилетиями. Им есть чем поделиться с младшими по возрасту, они хотят «заглянуть в глаза» тем, кто продолжит дело их жизни, а красочные фотовыставки, презентации национальных танцев, костюмов и блюд создают атмосферу праздника, в которой «диалог поколений» идет без ненужной назидательности, приобретает свободный, неформальный характер.

Особый вклад в организацию Дней стран АСЕАН в МГИМО вносят московские посольства этих стран. Каждое мероприятие данной программы открывается выступлением посла, рассказывающего о месте своей страны в АСЕАН, ее достижениях в делах социально-экономического и культурного развития, о состоянии ее отношений с Россией. Посольства щедро делятся с Центром своими информационными материалами, периодически пополняют его библиотеку.

Постоянно поступают в университет и предложения о том, чтобы государственные деятели, политики, бизнесмены, ученые, журналисты из стран АСЕАН, посещающие Россию, «сделали остановку» на площадке Центра. Говорят, что им важно напрямую познакомиться с его деятельностью, обменяться мнениями с экспертами Центра и МГИМО относительно ситуации в ЮВА и АТР, обсудить роль России в региональных и глобальных процессах и, конечно, выступить перед студентами. Не припомню случая, чтобы мы отказали кому-то хотя бы в одной подобной просьбе - по той простой причине, что считаем такие контакты исключительно полезными.

Если нужны примеры гостей по-настоящему высокого уровня, то сошлюсь на визиты и выступления в МГИМО многолетнего главы правительства Малайзии д-ра Махатхира Мохамада, председателя палаты регионов парламента Индонезии Ирмана Гусмана, вице-премьера и министра иностранных дел Лаоса Тхонглуна Сисулита и, наконец, нынешнего генерального секретаря АСЕАН Ле Лыонг Миня.

Не могу не упомянуть и о недавнем визите нашей выдающейся выпускницы С.Ратчави. Сейчас она заместитель министра иностранных дел Камбоджи, а ранее была заместителем генерального секретаря АСЕАН. Было очень приятно услышать от г-жи Ратчави, превосходно говорящей по-русски, получившей в нашем университете не только высшее образование, но и кандидатскую степень, вот такую короткую фразу: «МГИМО - это судьба!»

Добрым словом вспоминаем мы и такого гостя (а лучше сказать - партнера и друга) Центра АСЕАН, как И Геде Нгурах Сваджайя. В декабре 2012 года, выступая в МГИМО на мероприятии под названием «Indonesia Update», г-н Нгурах, будучи в то время постоянным представителем Индонезии в АСЕАН в ранге посла, предложил Центру АСЕАН подумать о проведении мероприятия под названием «Молодежный саммит Россия - АСЕАН». Идея показалась настолько интересной, что мы сказали «да» практически тут же, и первый Молодежный саммит на площадках МГИМО и «РИА Новости» прошел уже в мае следующего года.

У каждого из 200 участников форума - студентов и молодых специалистов, а также почетных гостей, представлявших Россию и страны АСЕАН, - наверняка осталась своя память об этом событии. Кого-то впечатлили выступления двух смешанных российско-асеановских команд, устроивших динамичные презентации на темы диалогового партнерства Россия - АСЕАН. Кому-то пришелся по вкусу талисман саммита в виде синей матрешки с эмблемой Ассоциации (дизайнер - сингапурский магистрант МГИМО Аарон Чи).

В рамках фотоконкурса «Россия глазами студентов из АСЕАН и АСЕАН глазами студентов из России» было представлено немало хороших работ. Но, кажется, первую премию дали не столько за снимок, изображающий Мо Вай Ян Оо - студента из Мьянмы, усевшегося на брусчатку главной площади России, - сколько за подпись под ним: «Пришел на Красную площадь и почувствовал себя защищенным Кремлем». Замечательно, что те весенние дни сблизили не только юных россиян и их асеановских сверстников. Нашим участникам довелось услышать признания, что до саммита индонезийцы, обучающиеся в Москве, общались главным образом с индонезийцами, вьетнамцы - с вьетнамцами, мьянманцы - с мьянманцами и т. д., а теперь все они начали общаться между собой.

Эстафету первого саммита подхватил второй (прошедший в Куала-Лумпуре и организованный Центром совместно с малайзийским Фондом глобального движения умеренных сил), а затем и третий, состоявшийся во Владивостоке, на базе Дальневосточного федерального университета и позволивший представить асеановским гостям тихоокеанскую Россию. На очереди - четвертый, запланированный в этом году в Сиемреапе (Камбоджа), по соседству с грандиозными памятниками Ангкора, не знающими себе равных в истории мировой архитектуры. Будем ждать на этом форуме и г-на Нгураха, приезжавшего на первый и третий саммиты, и г-жу Ратчави: ведь именно она предложила провести очередную такую встречу у себя на родине.

Тем временем Владивосток собирается принять в сентябре 2016 года Университетский форум Россия - АСЕАН, посвященный перспективам сотрудничества в сфере образования. И Центр АСЕАН опять-таки участвует в его подготовке.

«Изюминки» и «десерты» от Центра АСЕАН

Как-то раз, когда Центр АСЕАН еще только обустраивался в аудитории №502 нового корпуса МГИМО, туда под вечер заглянула новая уборщица. С удивлением обозрев помещение, она спросила у директора: «Наверное, у вас здесь будет музей?» Видимо, ее поразил интерьер, украшенный вьетнамским лаковым панно со сценами из деревенской жизни, индонезийской батиковой картиной, изображающей Арджуну и Сриканди, и рядом других предметов юго-восточноазиатского происхождения.

Экспонатов музейного уровня в Центре, разумеется, нет. Однако многие подарки, сделанные ему с тех пор посольствами стран АСЕАН и индивидуальными дарителями, как говорится, ласкают глаз. Добавьте к этому небедную библиотеку, мебель светлых тонов, увлеченных своим делом экспертов и гостеприимную «хозяйку офиса» (сначала это была Мария Гладина, потом с этой ролью отлично справлялась Гаянэ Палян, сегодня ее взяла на себя Екатерина Троневская), и станет понятнее, откуда берется та аура, благодаря которой у Центра появилась масса друзей.

Некоторые из них бывают в Центре чуть ли не ежедневно, находятся в курсе всех его дел и воспринимаются коллективом как ангелы-хранители. В первую очередь это Николай Павлович Малетин - бессменный член Исполнительного совета Центра АСЕАН, профессор и заслуженный деятель науки РФ, воспитавший в МГИМО не одно поколение специалистов по современной ЮВА. Это и Свет Сергеевич Захаров - неувядающий ветеран отечественной журналистики. В свои 86 лет он остается московским корреспондентом популярного джакартского еженедельника «Гатра», генератором всевозможных идей и сгустком творческой энергии.

Кто-то появляется в МГИМО и Центре реже, но эти визиты никак не назовешь проходными. Несколько лет назад к студентам факультета международной журналистики пришел автор, опубликовавший под псевдонимом Мастер Чэнь серию увлекательных, изящно написанных историко-детективных романов, действие которых разворачивается в Британской Малайе и на Филиппинах первой трети прошлого века. Поскольку известно, что его настоящее имя - Дмитрий Косырев и в другой своей ипостаси он был региональным корреспондентом «Правды», а ныне работает политическим обозревателем «РИА Новости», напрашивался разговор на тему о том, в чем сходства и различия журналистского и писательского труда. И лектор, приглашенный Центром АСЕАН, раскрыл эту тему в своем фирменном стиле.

Кто-то вообще работает с Центром дистанционно. Так поступает Виктор Погадаев - профессор Университета Малайя, уже более десяти лет ведущий в этом вузе курсы русского языка, истории и культуры России. Почитайте его материалы на сайте Центра, оцените их качество и количество, и сомнений в том, что Виктор является полноправным и преданным членом команды Центра, не останется.

Особую ноту привносят в деятельность Центра его друзья, представляющие мир искусств. Их выступления - «изюминки» и «десерты», придающие долю блеска и законченности «основным блюдам» (если считать таковыми семинары, конференции, молодежные форумы и пр.). Вместе с тем это демонстрация той «мягкой силы», с помощью которой Россия может и должна утверждать свой авторитет во внешнем мире, включая ЮВА.

Думается, именно так восприняли участники Первого молодежного саммита Россия - АСЕАН концерт замечательного джазового пианиста Даниила Крамера и его трио. Великолепны инструментальные миниатюры, специально сочиненные гитаристом-виртуозом Дмитрием Малолетовым к Дню Мьянмы в МГИМО и исполненные во время этого мероприятия (ищите их в «Youtube» и на сайте Центра). Превосходны «картинки с выставки», вдохновившие Дмитрия, - работы фотохудожника-путешественника Сергея Ковальчука, отображающие Мьянму и представленные в свое время в МГИМО. А ведь в активе С.Ковальчука - выставки и альбомы, посвященные большинству стран Ассоциации, и очень скоро, в дни саммита Россия - АСЕАН, его работы увидят в Сочи.

К моменту саммита должен завершиться еще один, поистине уникальный проект, который, по предложению Центра и в тесном сотрудничестве с ним, уже пять лет реализует московское Бюро творческих экспедиций - общественная организация, существующая с 1991 года и возглавляемая художником Владимиром Анисимовым. Основные формы деятельности Бюро - подготовка групповых выездов отечественных живописцев и графиков в зарубежные страны, проведение выставок по итогам таких командировок, публикация художественных каталогов и альбомов. В 2011 году Бюро и Центр приступили к реализации программы поездок во все десять стран АСЕАН, дабы к 20-летию диалогового партнерства России и Ассоциации вынести на суд публики галерею своих произведений.К саммиту в Сочи готовится альбом избранных картин и рисунков из этой коллекции, позднее выйдет полное собрание работ, выполненных нашими художниками под впечатлением от поездок по ЮВА. Итоговая выставка, запланированная в Москве в Дарвиновском музее, откроется в августе этого года, продлится три месяца и обещает стать одним из самых заметных событий художественной жизни столицы в нынешнем году. Позднее должны последовать и выставки в странах АСЕАН.

Напоследок подчеркну: в течение шести лет Центр АСЕАН при МГИМО выполнял свои задачи «не по службе, а по душе». Это ощущали буквально все, кому приходилось иметь с ним дело - в том числе представители руководства МИД и рядовые сотрудники министерства, российские послы и дипломаты, несущие вахту в странах АСЕАН. Их готовность «подставить плечо» Центру, поддержать его инициативы, внести свой вклад в их осуществление заслуживает особого упоминания и искренней благодарности.

Сообщество АСЕАН и диалоговое

партнерство Россия - АСЕАН

Сомпхоспек Хенг и Лилия Ганеева, победительницы конкурса эссе, организованного Центром АСЕАН при МГИМО совместно с Московским комитетом АСЕАН, дают свои оценки двум важным сферам сотрудничества России и АСЕАН (экономической и социокультурной) в контексте усилий, предпринимаемых АСЕАН по строительству Сообщества АСЕАН.

Сомпхоспек Хенг

Студентка Королевского университета Пномпеня

Прошедший год стал годом реализации масштабных планов АСЕАН по углублению региональной интеграции. На 48-м году своего существования Ассоциация смогла продвинуться к созданию Сообщества. К этому моменту диалоговые отношения России и АСЕАН насчитывали уже почти два десятилетия.

За прошедшие 20 лет были предприняты самые разнообразные усилия для расширения взаимодействия двух сторон, будь то сфера политики, безопасности, экономики или социокультурное измерение. Первый саммит Россия - АСЕАН, состоявшийся в 2005 году, однако, показал, что России и Ассоциации гораздо легче продвинуться по пути политического диалога, чем добиться решающих прорывов в экономическом сотрудничестве, учитывая невысокие показатели взаимного товарооборота. Исключением были лишь экономические отношения России с Вьетнамом, уходящие корнями еще в советский период, и двустороннее экономическое взаимодействие с Сингапуром. Однако к настоящему времени ситуация изменилась: страны - основательницы АСЕАН стали основными торговыми партнерами России в регионе. Кроме того, в ходе четвертых консультаций министров экономики России и АСЕАН была отмечена позитивная тенденция роста товарооборота, который в 2014 году составил 22,5 млрд. долларов по сравнению с 19,9 млрд. долларов в 2013 году. Подобный прогресс, равно как и запуск Экономического сообщества АСЕАН, создает хорошие предпосылки для дальнейшего развития двусторонних отношений.

Образование Экономического сообщества АСЕАН свидетельствует о постоянных усилиях стран АСЕАН добиться повышения уровня их развития и уровня жизни граждан этих стран. В 2003 году лидеры АСЕАН одобрили документ под названием «Балийское согласие II», предполагавший формирование к 2020 году Сообщества АСЕАН, включавшего три опоры - экономическое сообщество, сообщество в области политики и безопасности и социокультурное сообщество. Четыре года спустя приверженность делу строительства Сообщества была подтверждена в Декларации Себу, а сроки создания Сообщества перенесены на 2015 год. Тогда же были разработаны проектные документы трех сообществ. Экономическое сообщество также означает реализацию целей экономической интеграции, определенных в документе АСЕАН «Видение 2020» и подразумевавших углубление и расширение региональной экономической интеграции посредством действующих и новых инициатив.

Первой задачей Экономического сообщества является создание единого рынка и единой производственной базы, которые сделают возможным свободное передвижение товаров и услуг и доступ как потребителей, так и производителей к более масштабному региональному рынку. Еще один элемент создания сообщества и единого рынка - свободное движение рабочей силы - снимает барьеры на пути к единому рынку труда. Одновременно в процессе формирования единого рынка и производственной базы особое внимание уделяется свободному движению капитала и созданию открытого инвестиционного режима, ключевого фактора в мобилизации внутрирегиональных инвестиций и привлечении прямых иностранных инвестиций. Все это создаст дополнительные возможности для трудоустройства молодежи, развития бизнеса и предпринимательства.

Второй задачей Экономического сообщества является выравнивание уровней экономического развития между странами региона, в частности между странами - основательницами АСЕАН и группой новых членов, включающей Камбоджу, Лаос, Мьянму и Вьетнам. Усилия по сокращению разрывов в развитии внутри региона должны обеспечить более устойчивый экономический рост всего региона в целом. Последние две задачи экономического сообщества - повышение внутрирегиональной экономической конкуренции и конкурентоспособности АСЕАН как единого региона на глобальном уровне - свидетельствуют о приверженности стран - членов АСЕАН целям совместного развития и намерении участвовать в глобальной конкуренции в качестве единого игрока.

Оцениваем ли мы сегодняшнюю ситуацию или же смотрим в завтрашний день, Россия является важным партнером для АСЕАН, а АСЕАН - для России, а усиление экономической роли России в Юго-Восточной Азии может создать для нее новые возможности в регионе. Несмотря на рост двустороннего торгового оборота, неоспоримым является факт, что другие страны, например Китай, пока что занимают более прочные позиции в Юго-Восточной Азии именно благодаря экономическим связям, а также географической близости, историческому опыту взаимодействия и т. д. Более эффективная и взаимовыгодная торговая политика могла бы стать способом расширения сферы российского влияния в АСЕАН, которая объединяет регион с населением почти 700 млн. человек.

АСЕАН может стать для России «окном в Азию». Ведь многие страны заявили о том, что они разворачиваются к Азии именно из-за того, что этот регион начинает играть все более весомую роль в мировых делах. АСЕАН также может сыграть ключевую роль в восстановлении Россией своих позиций как одного из центров силы в современном мире и в плане повышения качества жизни российских граждан.

Не в последнюю очередь для развития отношений России с АСЕАН важно принятие новой комплексной программы действий на период после 2015 года. В подобной программе действий на 2005-2015 годы были определены шесть основных областей экономического сотрудничества (торговля и инвестиции, промышленность, энергетика, транспорт, финансы, развитие малого и среднего бизнеса), а также ряд функциональных сфер, в частности туризм, защита окружающей среды, развитие человеческих ресурсов и т. д. Однако действие этой программы подходит к концу и требуется принятие нового документа в данной области.

В случае реализации всего сказанного возможности России в развитии отношений с АСЕАН могли бы быть действительно безграничны.

Лилия Ганеева

Студентка магистратуры ИСАА МГУ им. М.В.Ломоносова

АСЕАН, созданная полстолетия назад, уже превратилась в самую известную межгосударственную организацию в Азии. Одной из основ современной деятельности АСЕАН является построение социокультурного сообщества, нацеленного на создание гармоничного общества стран - членов Ассоциации. Устройство такого гармоничного общества, по-видимому, рассматривается в качестве одной из основных задач организации в области достижения социального прогресса и устойчивого развития. Процветающее и единое общество должно быть готовым встретиться с такими вызовами XXI века, как терроризм, экологические проблемы, бедность, необходимость поддержания достойного образа жизни для граждан стран - членов АСЕАН. Формирование духа единства народов стран АСЕАН без дискриминации чьей-либо культурной идентичности - долгосрочная и комплексная задача. Лидеры стран АСЕАН постепенно на самом высоком уровне договариваются о мерах, которые могли бы способствовать данному единению. Разнообразные усилия предпринимаются в самых различных сферах, начиная от таких спортивных мероприятий, как школьные и университетские игры АСЕАН, и заканчивая созданием парков культурного наследия.

Россия как один из диалоговых партнеров АСЕАН придает большое значение сотрудничеству с Ассоциацией в сферах экономики, политики, безопасности, культуры и социального развития. Самым очевидным доказательством нацеленности обеих сторон на укрепление партнерства является постепенно растущее количество совместных проектов в отношениях России и стран - членов АСЕАН. Так, например, в 2015 году в результате визитов российского премьер-министра Д.А.Медведева в Таиланд и Вьетнам был достигнут ряд договоренностей в энергетической сфере и в вопросе списания долгов. Заместитель премьер-министра и министр иностранных дел Таиланда генерал Тханасак Патимапракон посетил Москву и Санкт-Петербург в июле 2015 года с ответным визитом. Он принял участие в шестом заседании Российско-таиландской комиссии по двустороннему сотрудничеству, а также посетил Третьяковскую галерею и Мариинский театр.

Тесное сотрудничество в культурной сфере - одно из основных направлений отношений России и АСЕАН. Российский балет уже приобрел большую популярность в Таиланде. Наши балетные труппы стали частыми гостями Бангкокского международного фестиваля музыки и танцев. Сингапурская компания «RSP Architects Planners & Engineers» играет важную роль в реализации проекта Иннополиса, первого российского университета, призванного заниматься самыми современными компьютерными и информационно-телекоммуникационными технологиями. Кроме того, страны Юго-Восточной Азии стали одними из наиболее популярных мест отдыха российских туристов.

Несмотря на позитивную динамику в двусторонних отношениях России и АСЕАН, у них по-прежнему сохраняется ряд проблем. Информационный разрыв, отсутствие специалистов, укорененность стереотипного восприятия друг друга характерны для отношений России и АСЕАН.

Языковой барьер и культурные различия по-прежнему остаются основными препятствиями на пути развития двусторонних связей. Для того чтобы эти связи могли развиваться в дальнейшем, особое внимание необходимо уделить сферам науки, культуры и образования. Долгосрочной задачей двустороннего сотрудничества является подготовка нового поколения специалистов, которые могли бы преодолеть бытующие в отношениях России и АСЕАН предрассудки и поддержать курс на развитие этих отношений. Такие российские университеты, как, например, МГИМО и МГУ, уже реализуют ряд инициатив по развитию сетевого образовательного взаимодействия, организации студенческих обменов, изучению языков, истории и культуры стран АСЕАН. Ежегодные молодежные саммиты Россия - АСЕАН, организуемые Центром АСЕАН при МГИМО, служат еще одним вкладом в дело развития взаимодействия АСЕАН и России.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 16 мая 2016 > № 1754160 Анатолий Торкунов

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Весь мир. ЦФО > Образование, наука > bfm.ru, 14 декабря 2015 > № 1588810 Анатолий Торкунов

Глава МГИМО об обучении в элитном вузе, «национализации элит» и ославившемся водителе Ferrari

Кто учится в МГИМО, почему этот вуз входит в пятерку университетов по ценовой политике, и о каких деньгах теперь идет речь? На эти вопросы главному редактору Business FM ответил ректор МГИМО МИД России Анатолий Торкунов — российский дипломат, историк и политолог, действительный член РАН

Первая тема касается достатка студентов. Принято считать, что МГИМО — вуз элитный, обучение в нем на бюджете, естественно, бесплатно, но оно в значительной степени платное — родители должны платить. В стройотрядах можно было зарабатывать, например, грузчиком, и в наши давние годы такая студенческая жизнь считалась нормой. Для студентов МГИМО личный заработок...

Анатолий Торкунов: Огромную роль играет, даже для тех, кто из обеспеченных семей, потому что это доказательство своей состоятельности, способности. Например, в магистратуре программа с точки зрения пребывания в аудиториях уже иная, в отличие от бакалавриата, где студенты должны проводить до 32-36 часов в университете, в аудиториях. В магистратуре, конечно, нагрузка намного меньше, хотя в нашем случае сохраняется занятие языком, поэтому она у нас больше, чем в любых других университетах нашего профиля, но тем не менее студенты имеют некоторую свободу, и занятия специально начинаются во второй половине дня — с четырех часов, поскольку большинство из них, а в экономических и юридических магистратурах подавляющее большинство, уже работают.

Как ректорат и деканаты на это смотрят? Они следят за посещением?

Анатолий Торкунов: У нас есть проблема. Я бы смотрел на это положительно, и в магистратуре я смотрю на это достаточно положительно, но в бакалавриате это практически невозможно по той причине, что студенты у нас изучают два иностранных языка. Многие дисциплины способный студент может изучить, посещая занятия избирательно. По языку это невозможно. Если ты выпадаешь из группы, то ты выпадаешь в целом из процесса. И какой бы язык ни изучал, даже английский, с которым многие приходят в университет и знают уже более или менее прилично, для этой категории сразу становится языком профессиональным, и они уже учат экономический английский, юридический английский и так далее. Это все очень специфические знания. Возьмите юридический договор и юридический учебник и почитайте. Сколько вы там поймете и адекватно сможете воспроизвести на русском языке? Работа требует времени, а если вы учите восточный язык, то тем более — тут просто даже пополнить знания особенно неоткуда.

Во-первых, для меня абсолютно разрушена легенда о том, что в МГИМО невозможно поступить без блата, потому что я из числа знакомых своей дочери знаю трех, которые, подавая в разные вузы и в МГИМО на всякий случай, неожиданно поступили через ЕГЭ и через внутренний экзамен. Хотя изначально многие готовились в МГИМО, поэтому я знаю, какой уровень английского уже на вступительной стадии. Он очень высокий — где-то на уровне хороших международных сертификатов, даже, может быть, чуть сложнее, со спецификой. Но вам все равно наверняка приходится сталкиваться с тем представлением, что МГИМО — это большие деньги при поступлении?

Анатолий Торкунов: Во-первых, надо посмотреть на наших студентов, которые здесь учатся: больше половины из них — вообще не московские дети. А если даже говорить о таком сугубо формальном...

В прежнее время, когда эта легенда формировалась, ко мне пришли стажироваться несколько человек из МГИМО. Я тогда в программе «Время» работал. Один из них был просто совершенный самородок. В 90-е годы учился, приехал не помню откуда, изумительный, прекрасный парень, у которого не было никого. Хотя другие стажеры были дети некоторых высокопоставленных дипломатов.

Анатолий Торкунов: Естественно, что разные дети. У нас же общество, которое представляет различные слои, и университет не является исключением. Почему он должен быть исключением? Но больше половины — это не москвичи, проживающие в общежитии. В последние годы удалось, наконец, добиться строительства нового общежития для университета — не для того, чтобы переселить из старого, а чтобы поселить тех, кто не имеет жилья. В Москве снимать очень дорого. Сегодня у нас в очереди стоят 250 человек, но сейчас мы временно получаем при поддержке Министерства образования кусочек общежития на «Соколе». Есть соответствующее решение правительства, и надеюсь, что сейчас начнется строительство большого общежития. Ребята самые разные, и для многих социальная стипендия и вообще стипендия играет очень большую роль, поэтому мы с помощью прежде всего выпускников учредили порядка двухсот стипендий для этой категории ребят, которые оплачивают наши друзья и партнеры — бывшие студенты университета. Это зачастую если не главная, то существенная часть их материального достатка, помимо помощи родителей. Родители в любом случае помогают, даже если они не очень зажиточные. Есть, конечно, и дети зажиточных родителей, тем более половина приема — на договорной основе, а договор у нас довольно дорогой. Конечно, если сравнивать затраты на наше обучение с затратами в британском или американском университете, то у нас намного дешевле, но если сравнивать с российскими вузами...

Я бы сказал не много, а раза в полтора-два.

Анатолий Торкунов: Нет, побольше — раза в три. Но если сравнивать с российскими вузами, мы входим в пятерку университетов по ценовой политике. Но мы это делаем не ради обогащения. Если посмотреть на нашу среднюю зарплату по паритету покупательной способности, то мы боремся за то, чтобы быть конкурентоспособными в этом смысле. У нас же 53 иностранных языка, работает очень большой коллектив преподавателей, если говорить о соотношении студентов и преподавателей, в маленьких языковых группах. Поэтому наша ситуация не проста в смысле необходимости в штатном составе иметь огромное количество преподавателей иностранных языков — 53. Конечно, мы хотим это сохранить, потому что это совершенно уникальный опыт — мы в Книгу рекордов Гиннесса вошли несколько лет назад, и пока что еще ни один вуз мира не повторил нашего опыта. Нет ни одного вуза в мире, где по полной программе преподавались бы 53 иностранных языка.

Это абсолютно добровольно студенты выбирают? Потому что мне почему-то кажется, что студент сам все-таки предпочтет помимо английского, который для всех необходим, европейские языки, арабский, может быть, китайский, который сложный, но перспективный. А вот такие экзотические насильно заставляете учить?

Анатолий Торкунов: Когда студенты поступают, они в своей анкете отражают предпочтения. Действительно, сейчас нет проблем с набором на китайский, арабский языки. Некоторые языки, может быть, не столь популярны, но у нас есть государственный заказ и бюджетный прием — значит, люди являются государственными стипендиатами.

То есть бюджетники будут обязаны?

Анатолий Торкунов: Если они поступают в университет, то они должны рассматривать возможность получения того языка, который нужен.

Необходимость изучать язык, о котором они впервые услышали.

Анатолий Торкунов: Да, бывает и так. Но я вам скажу откровенно, поскольку у нас работают курсы редких языков для школьников и многие из этих языков преподаются уже в школе, то в основном сегодня все-таки добровольно ребята продолжают изучать редкие языки в университете. Хотя бывают, конечно, случаи, что группу мы формируем, предлагая не то что насильно, но во всяком случае активно предлагая. Правда, речь идет только об одном факультете — международных отношений, который на МИД ориентирован. Если ребята поступают на этот факультет осознанно, то они, конечно, хотят дальше быть на дипслужбе, а дипслужба — это такой организм, который требует, если есть потребность. Сейчас вьетнамский язык очень нужен не только на дипслужбе, но и бизнес очень интересуется специалистами с вьетнамским языком, а их не так много. У нас вьетнамский язык преподается, и мы будем продолжать его преподавать.

Как бы вы сейчас оценили всю в целом систему ЕГЭ? Опять же по опыту детей знакомых я знаю, что ЕГЭ сложный, но тем не менее понятный и прозрачный внутренний экзамен по языку. В случае, если ты набираешь высокие баллы, он открывает дорогу в МГИМО. Баллы, полученные по ЕГЭ в разных местах, для вас это являются проблемой потом, когда вы уже видите не абитуриентов, а студентов, которые учатся?

Анатолий Торкунов: ЕГЭ за последние годы изменился и, конечно, стал гораздо более объективным. И те, кто поступил в прошлом и нынешнем календарном году, я должен сказать, соответствуют тем баллам ЕГЭ, которые они сюда принесли. Во всяком случае, по тем дисциплинам, по которым они должны были эти ЕГЭ принести. Но у нас самый высокий в стране балл ЕГЭ для поступающих, главное, поступивших — 93 балла с чем-то. Конечно, на мой взгляд, это уже слишком много, но объективно это так в этом году по стране.

Но это аукцион.

Анатолий Торкунов: Да. Кроме того, поскольку медаль-то продолжают вручать, в этом году у нас 60% всех поступивших договорников и бюджетников принесли медали из школы. Но дело не в этом. Конечно, ЕГЭ совершенствуется, объективируются данные по ЕГЭ. Но еще много работы надо проделать для того, чтобы он действительно стал эффективным инструментом оценки знаний выпускников университета, в том числе включая и часть, связанную с сочинениями. Поскольку они сочинения пока пишут в вузах, мы рассматривали вопрос, связанный с оценкой сочинения. Однако сочинение дает только 10 баллов к общей оценке по ЕГЭ. 10 баллов — это, конечно, не так много с одной стороны. С другой стороны, если переоценивать сочинение еще раз в вузе, надо летом держать огромную армию русистов, что с учетом непростой ныне финансовой ситуации тоже довольно накладно. Надо сказать, что вообще приемная кампания вузу обходится дорого, поэтому каждый год мы обсуждаем вопрос, не отменить ли нам дополнительное испытание, введя какой-то новый ЕГЭ. Но в этом году мы этого не сделали, поскольку посчитали, что будет нечестно по отношению к абитуриентам, если мы объявим о введении нового ЕГЭ не загодя.

Неужели МГИМО может отказаться от собственного внутреннего экзамена?

Анатолий Торкунов: Я имею в виду не на всех направлениях — там, где два языка, в том числе сложных. Например, на политологии, направлениях «Зарубежное регионоведение» и «Международные отношения» мы, конечно, никогда не откажемся, потому что надо обязательно посмотреть уровень языка, тем более что многие же сдают восточные языки.

Я знаю, как готовились к внутреннему экзамену по английскому, я тоже пожил в Англии, неплохо знаю язык. То, что нужно было знать и отвечать на внутреннем экзамене, было прекрасной планкой, на которую абитуриент должен был выйти, которая никаким, конечно, ЕГЭ и близко не соответствует.

Анатолий Торкунов: Согласен. Поэтому я и говорю: это является предметом размышлений. К текущему году это вообще не относится. Они уже на будущее, но посмотрим. Еще проблема в чем — у нас же сдают в качестве вступительного испытания не только английский, французский, немецкий, испанский. Испанский, кстати, недавно появился, его не было. Однако сдают и много редких языков — корейский, китайский, венгерский. Редкие языки при наличии соответствующего сертификата о том, что абитуриент прошел по часам соответствующую программу, получил положительные оценки, дает возможность назначать восточные языки, которые они продолжают изучать, к окончанию 4 курса владеют ими хорошо и даже могут заниматься пусть не самым блестящим на первых порах, но уже синхронным переводом. Такие тоже есть, это наша гордость, конечно. Ребята, которые побеждают на конкурсах китайского языка, занимают первые места в качестве некитайцев, знающих китайский язык, у нас таких три победителя за эти годы. И конкурсов персидского языка, и западных языков тоже. Я в данном случае говорю о языках восточных. Хотя бы из-за этого мы должны сохранить на этих направлениях язык, а что касается других направлений — будем думать.

Я еще раз хочу сказать про социальный состав абитуриентов и то, как он меняется. В последние два года был провозглашен властями на высшем уровне некий лозунг, как говорится, «национализации элит». Не секрет, что в нулевых годах считалось хорошим тоном, если дети состоятельных людей и в том числе близких к власти, если им средства позволяли, учились за границей. Сейчас не для всех это считается как минимум хорошим тоном. В связи с этим, может быть, наплыв детей богатых людей усилился именно в МГИМО?

Анатолий Торкунов: Если говорить о наших магистратурах, в которые мы принимаем выпускников не только МГИМО, а многих вузов… Кстати, выпускники МГИМО в магистратурах составляют 65%, а 35% — это выпускники других вузов, и очень много выпускников зарубежных университетов — наших российских граждан, которые закончили университеты в Великобритании, Германии, во Франции. Они сейчас поступают к нам в магистратуру. Но в целом мне трудно судить по российским вузам. По МГИМО могу сказать, что многие из них поступают. Я думаю, что это в известной степени отражение того явления, о котором вы говорили, — «национализации элиты» и возвращения детей на родину.

В известной степени почему?

Анатолий Торкунов: Потому что и раньше так было, может быть, меньше их было. И сами дети, и, видимо, их родители понимают, что если дети предполагают дальше жить, работать, зарабатывать в России, то им обязательно надо получить значительный кусок образования именно здесь, поскольку это помимо знаний еще и социализация. Ребята должны получить соответствующие коммуникативные навыки общения со своими коллегами в той сфере, в которой им предстоит в будущем работать, будь то международные отношения, банковское дело, юридическая компания. Без этого просто невозможно. Иначе приедете и будете иностранцем в полном смысле слова в Москве, а не гражданином России, который понимает, что происходит вокруг и знает нашу российскую действительность, понимает, что нужно ему делать для того, чтобы послужить своим интересам и интересам Отечества. Что, мне кажется, является для многих сегодня очень важным моментом, в том числе и для молодых людей, я вижу по студентам, что они настроены исключительно патриотично. Даже в День донора у нас огромные очереди, которые выстраиваются для того, чтобы сдать кровь. Мы его проводим два раза в год.

Это как-то разрушает мифы, которые вокруг МГИМО складывались особенно в конце 90-х — в начале нулевых, когда считалось, что все-таки здесь такая «золотая молодежь», для которой диплом МГИМО — это такой же must have, как и автомобиль Ferrari, например?

Анатолий Торкунов: Мне трудно сказать про легенды, я сам окончил МГИМО в 60-е годы, будучи выходцем из ЗИЛовской семьи. И тогда такие же легенды рассказывались, да и в 50-е годы.

Я по своим знакомым знаю, что сейчас очень серьезно здесь учатся — целыми днями, по-настоящему.

Анатолий Торкунов: Я скажу, что и раньше было очень непросто окончить университет, а сейчас 10% поступивших на первый курс мы в любом случае отчисляем. Год на год не приходится. Я уже подписал с октября около 150 приказов об отчислении. И главным образом, конечно, отчисления связаны все-таки с недостаточной работой. Работать надо много, приходится две профессии получать. Они должны так или иначе стать лингвистами на уровне хорошего знания, а на ряде направлений быть переводчиками в полном смысле, потому что они работают переводчиками поначалу. Главная функция их — переводческая, когда они начинают молодыми дипломатами.

Я знаю, что тоже в нулевых годах даже выпускники, которые хотели идти работать в МИД, попадая туда, старались найти себе другую работу. Зарплата была соответствующая и даже в коридорах министерства не настраивали на то, чтобы там продолжать работать.

Анатолий Торкунов: Министерство ведь существует не вне страны и общества, и все прошли через соответствующие испытания.

Сейчас изменилось?

Анатолий Торкунов: У нас среди выпускников МИД проводит конкурс, он не просто так принимает. Конкурс этот заключается, помимо баллов, в документе об окончании университета. МИД принимает только тех, кто имеет магистровский диплом. И в МИД проводится, естественно экзамен. Раньше он не проводился в отношении МГИМО, но потом решили, чтобы все претендующие на работу в МИД были на равных условиях, проводить экзамен. Его проводит не МГИМО, естественно, а центр «Высшие курсы иностранных языков». Очень жесткие курсы и очень жесткий экзамен. Наши показывают лучшие результаты, каждый год где-то 70-80, иногда бывает даже побольше человек из числа выпускников поступают на работу в министерство.

Иностранные студенты. Есть ли спрос, как много, откуда?

Анатолий Торкунов: Я уже упоминал тему общежитий, это наше самое больное место, с точки зрения работы на внешний рынок. Дело в том, что у нас спрос очень большой, и не только из стран СНГ. У нас в целом учатся более 900 иностранных студентов, но если говорить, что общая численность студенческая у нас 6,5 тысячи студентов, очных студентов, потому что есть еще второе высшее образование в виде магистратуры, то вы сами понимаете, что это большой процент — 15-17%. И было бы намного больше, если бы мы могли обеспечить проживание в общежитиях иностранных студентов, которые готовы за свое обучение платить доллары и евро в нашем университете. Но есть и наши обязательства. Я имею в виду обязательства государства, взятые на себя абсолютно добровольно, это по подготовке специалистов для тех стран, с которыми с советских времен сотрудничали в подготовке кадров для дипслужб. Это и страны Восточной Европы, это Монголия, это Афганистан, это Вьетнам, это КНДР. То есть, немногим более 80 человек ежегодно мы принимаем как правительственных стипендиатов, государственных стипендиатов, и столько же, даже чуть больше, принимаем на основе договора.

Откуда в основном, кроме стран, с которыми давние отношения?

Анатолий Торкунов: Здесь разброс стран, когда мы были студентами, вспоминать даже неудобно, это было еще 20 лет назад, были главным образом студенты из Восточной Европы.

Это понятно, там было четкое разделение.

Анатолий Торкунов: А сегодня 56 стран. Правда, не такие массовые группы, как раньше, положим, из Чехословакии под 100 человек, из ГДР под 100 человек, сейчас там пять-шесть человек. Много, положим, из Южной Кореи, из Китая, из Японии, из Германии, из Франции, из Греции.

В магистратуру или прямо на бакалавриат?

Анатолий Торкунов: И в бакалавриате, из Израиля.

Из Израиля. Не могу не спросить, один израильский студент ваш недавно прославился на Ferrari — по фамилии Левиев, его спутали с Леваевым и так далее. Знаете что-то об этом студенте?

Анатолий Торкунов: Я посмотрел его личное дело, когда услышал об этом, но личные дела сегодня, прямо скажем, не пухлые у студентов. Это гражданин Израиля, он поступил в университет в прошлом году, был отчислен после первой сессии за неуспеваемость в соответствии с правилам существующими. Он был договорником, платил за свое обучение.

А размер платы отличается для российских?

Анатолий Торкунов: Отличается — на 20% выше.

И сколько для иностранцев составляет, наверное, на разных факультетах по-разному?

Анатолий Торкунов: Вы знаете, все зависит от программы. Положим, программа полного англоязычного бакалавриата, у нас такой тоже есть для иностранцев.

То есть, где можно не говорить по-русски?

Анатолий Торкунов: Но они изучают русский язык.

Как иностранный, но обучаются не на русском.

Анатолий Торкунов: Полностью, целиком идет программа на английском языке. И такие же магистратуры у нас есть, там порядка 10 тысяч евро оплата.

Так вот, возвращаясь к прославившемуся…

Анатолий Торкунов: Был отчислен, восстановился. Но о нем очень трудно сказать, поскольку он проучился всего... История, как я понимаю, в октябре, значит, он месяц всего проучился, будучи восстановленным, так что о нем толком никто ничего сказать не мог, тем более, видно по всему, что это не самый был успевающий студент.

Всех удивило, что состоятельный, очевидно, не будем говорить о его личных способностях, о социальном статусе только лишь, что, очевидно, сын очень состоятельной семьи, израильтянин, вообще-то, мог учиться где угодно, так что, мне кажется, он сделал хорошую рекламу МГИМО.

Анатолий Торкунов: Откровенно говоря, я думаю, что репутационные потери тоже известные от этого есть, когда такого рода вещи происходят, и насколько я знаю, он находится в Израиле, и если он в ближайшее время не появится, то, в соответствии с существующими правилами, законодательством, мы его из университета отчислим, как прервавшего связь с университетом. Но я, пользуясь случаем, знаю, что многие люди состоятельные слушают вашу радиостанцию, хотел бы сказать, что я как ректор и сам дед и отец, очень не одобряю практику такого баловства, нескромного и неправильного поведения.

Воспитания.

Анатолий Торкунов: И воспитания родителей, которые делают такие подарки совсем юным, не окрепшим, да еще и не показавшим никаких результатов даже в своей учебе детям, я бы сказал, что просто их таким образом извращают. Извините, конечно, за грубое слово.

Последний вопрос, близкий к этой теме, но немножко о другом. МГИМО — это вуз элитарный, окруженный легендами.

Анатолий Торкунов: Мне это слово вообще не нравится.

Извините за это слово, так принято считать.

Анатолий Торкунов: Ну, бог с ним, да.

И если сейчас пройтись вокруг МГИМО, здесь, конечно, не Ferrari стоят, но дорогих машин довольно много. В то же время, я опять же знаю нескольких, которые ездят сюда на метро. На ваш взгляд, эта социальная дифференциация, как я слышал раньше, те, кто ездили на метро, чувствовали себя неуютно. Сейчас я не слышал таких оценок. На ваш взгляд, произошла некая переоценка даже в студенческом сообществе вот этого критерия — на чем ты приехал?

Анатолий Торкунов: Я вам скажу, что, мне кажется, в университете все-таки высоко ценят, и пусть это не считают, каким-то преувеличением или приукрашиванием, ценят тех студентов, которые, действительно, заметны умом, своими достижениями. Мне кажется, обстановка в этом смысле нормальная, и ценят не по одежке, хотя по одежке тоже.

И не надо стесняться приезжать на метро.

Анатолий Торкунов: Да, но я вам должен сказать, я долго очень боролся за этот переход, который здесь есть, через нашу улицу Лобачевского, еще Лужкова просил, но все не получалось, наконец, этот переход был открыт торжественно. И поскольку центральный вход у меня под окнами, я когда появляюсь утром и смотрю, как кто подъезжает, идет гигантская толпа с остановки автобуса или от метро утром — сотни, сотни, сотни студентов. Конечно, на стоянке у нас 500 или 550 мест. И вот 550 человек, включая преподавателей, подъезжают на машинах, но мне кажется, что все-таки цифры эти несопоставимы.

1 к 10. Спасибо большое.

Анатолий Торкунов: Спасибо вам.

Россия. Весь мир. ЦФО > Образование, наука > bfm.ru, 14 декабря 2015 > № 1588810 Анатолий Торкунов

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Образование, наука > itogi.ru, 1 апреля 2013 > № 791759 Анатолий Торкунов

Одноклассники

«Сижу в кабинете у шефа. Вдруг звонок по вертушке. И смотрю, напрягся он, а потом будто выдохнул: «Сейчас звонил Подгорный и сказал: к вам поступает мой внук, факультет такой-то, группа такая-то, первый экзамен тогда-то. Я вас прошу, чтобы никакого снисхождения», — вспоминает ректор МГИМО Анатолий Торкунов

По отношению к МГИМО употребить слово «элитарный» вполне уместно. Мечтают поступить в вуз многие, но берут сюда не всех. Да и по окончании кастовый дух не исчезает: выпускник выпускника видит издалека.

— В МГИМО всегда учились «дети одаренных родителей»?

— Сын «хозяина Москвы» Гришина со мной на курсе учился, но он весьма был скромным и не очень приметным студентом и не выпендривался никогда. Это уже потом доктором наук намного быстрее остальных стал. Некоторые скрывали происхождение. Володя Микоян, положим, всегда утверждал, что не имеет никакого отношения к Анастасу Микояну. Мы спорили: не может быть! Владимир Сергеевич, значит, сын Серго Микояна. А тот был уже известным латиноамериканистом, Серго Микоян. Потом из Театра Вахтангова передают какой-то спектакль или какой-то вечер по телевизору, камера ходит по залу, и сидит Володя рядом с Анастасом Ивановичем. На следующий день, конечно, мы ему все это высказали. Из родственников Косыгина училась его внучка Таня Гвишиани на курсе с Алишером Усмановым и Сергеем Ястржембским. Очень симпатичная девочка была, такая светлоглазая, но она ничем не выделялась. У Брежнева учился внук Андрей.

Уже позже, когда работал помощником ректора, сижу в кабинете у своего шефа Лебедева Николая Ивановича. Вдруг звонок по вертушке. И смотрю, напрягся он: «Да, Николай Викторович, хорошо, Николай Викторович, понял, Николай Викторович». И бросает трубку. Наверное, он бы никогда и не рассказал, если бы я не оказался свидетелем. А тут будто выдохнул: «Сейчас звонил Подгорный и сказал: Николай Иванович, к вам поступает мой внук, факультет такой-то, группа такая-то, первый экзамен тогда-то. Я вас прошу, чтобы никакого снисхождения...»

Сами понимаете, что это ханжество, такая форма напоминания о ситуации. Но я-то ректором тогда не был. А теперь в связи с ЕГЭ вообще что звонить-то? В любом случае всегда были требования достаточно высокие. Да, конечно, блатные всегда были. Но дело в том, что даже все эти блатные приходили с отличными аттестатами, с тройками ведь никого не было. И даже если они имели фамилии, то они готовились и занимались. Личные дела живы-здоровы. Там лежат сочинения, их письменная работа.

— Сами поступали в МГИМО по блату?

— Еще какому! Помогала мохнатая рука из Кремля. А если серьезно, то у нас в семье заводской интеллигенции не было ни дипломатов, ни партаппаратчиков. О МГИМО я узнал, когда был в «Артеке». Туда меня отправила школа № 508, которая недалеко от метро «Автозаводская», зиловская такая школа. И в Крыму я встретился с ребятами из разных мест постарше чуть-чуть, которые готовились в МГИМО. После этого стал интересоваться. Но тогда информации мало было, поскольку в справочниках МГИМО не упоминался. Поэтому главным образом узнавание шло через ребят, которые раньше поступили. У нас в школе учился на два года старше меня Георгий Петров, который сейчас вице-президент Торгово-промышленной палаты. Он уже готовился к университету, занимался языком отдельно и затем поступил. Он мне и рассказал об институте, а потом были дополнительные занятия по языку с преподавателем иняза.

— Дорого брал?

— Одно занятие — 5 рублей, но это было дорого. Три раза в неделю причем.

— За рекомендацию из райкома денег не брали?

— В Москве получить рекомендацию было не очень сложно. Я был комсоргом класса, потом секретарем комитета комсомола школы. Кстати, когда я вышел на уровень школьной организации, у нас членом бюро райкома партии, Пролетарского, был Вольский Аркадий Иванович, с которым мы потом дружили. Он, как известно, человек либеральный и современный.

— В МГИМО тянуло желание иметь окно в Европу?

— Нет, у меня была склонность к гуманитарному образованию, особенно к истории и литературе. Я несколько альтернатив рассматривал, но МГИМО мне рисовался из гуманитарных вузов наиболее интересным, потому что там сочетание и истории, и литературы, и языка иностранного. Конечно, привлекала и возможность дипломатической деятельности. Фильм «Посол Советского Союза» вышел в то время с Борисовой. Потом роман Дангулова «Дипломаты» о Литвинове, Чичерине. Пьесу поставили в Малом театре, где играли лучшие актеры. Шла пьеса «Посол Советского Союза» во МХАТе, Ангелина Степанова играла. То есть был общественный интерес к дипломатической деятельности. И он передался мне.

А учеба в институте просто увлекла. Тут не было никакого начетничества. Например, в расписании стоял истмат, а нам давали обширной курс хорошей философии. И кроме того, большим, огромным плюсом был спецхран, в который со второго курса можно было получить допуск. Туда приходили зарубежные журналы и газеты, относительно свежие, с двухнедельным опозданием — «Нью-Йорк таймс» и «Таймс», «Ньюсуик», «Тайм», «Экономист». Были еще такие кабинеты ТАСС «для служебного пользования», но практически все студенты имели туда допуск. С третьего курса многие стали подрабатывать, читая лекции по линии общества «Знание». Помимо летних стройотрядов зимой ездили по стране.

Студенческий контингент был разный, хотя считают, что все время тут учатся дети дипломатов и начальников. Были дети дипломатов, конечно, но училось много немосквичей. В моей группе, например. Мы изучали китайский, корейский, вьетнамский, монгольский. Сами понимаете, языки трудные.

— Почему, кстати, они вам выпали?

— Их назначали. Предмета для дискуссий не было. Не хочешь — до свидания. У нас курс очень дружный был. Мы и сейчас дружим.

— С Сергеем Лавровым как познакомились?

— В 1967 году, когда поступали в институт, на вступительных экзаменах, а потом, как только сдали экзамены, нас отправили в Останкино работать на строительстве телецентра. Мы рыли землю под трубы, и уже там у нас сложился коллектив. Дважды ходили в поход в выходные дни с ночевкой, с палатками, шефствовали над детским домом, который там рядом находился.

— Ну а девушки?

— Девушек было процентов 15 на курсе. После первого курса поехали почти всем потоком в стройотряд в Хакасию. Приехали на пустое место — пустыня, степь. Поставили палатки, столбы для столовой, туалеты. Там согласно мудрому решению партии ирригировали степи, что было абсолютно бессмысленно.

— Но денег-то заработали?

— Очень мало, потому что земляные работы в основном. Работа с 8 до 20, по 12 часов с получасовым перерывом, но было весело. Молодые! На все хватало сил, и капустники делали.

— По линии общества «Знание» лекции о чем читали?

— О международном положении. Тогда же мало было информации, поэтому народ собирался. Шла война во Вьетнаме, ближневосточный кризис, наше противостояние с американцами... Даже цифры, которые мы приводили, тогда нигде не публиковались.

Со мной ездил приятель, сейчас послом в Африке служит, который был замечателен тем, что мог ответить на любой вопрос. Положим, встает кто-то из зала и говорит: «Скажите, пожалуйста, какое население на Цейлоне?» И он точно, до сотни, отвечал, хотя, как правило, шел от здравого смысла, вспоминая, как выглядит Цейлон, сколько там может быть приблизительно народу.

Когда читал лекции в Луганской области, надо было приехать к слушателям— шахтерам — к моменту их спуска в забой. На черта им нужны были эти лекции, я не знаю. А в Новочеркасске у меня украли бумажник. Ехал в автобусе с места на место. Я пошел в общество «Знание» и взял у них взаймы какую-то копейку. Надо билет купить железнодорожный до Москвы. Подхожу, билета нет никакого, кроме СВ. Я вынул деньги, последние копейки отсчитывал, 5 копеек на метро осталось. Захожу в СВ, внизу спит какой-то человек грузный. Я залезаю, молодой организм, заснул сразу. Утром просыпаюсь, есть хочется страшно. Смотрю, этот человек нарезает что-то. Мне говорит, мол, не хотите ли перекусить? Глотая слюну, отвечаю: «Наверное, нескромно будет, но очень хочу». И с удовольствием всю жизнь вспоминаю эти крутые яйца. Потом, с 5-копеечной монетой выйдя, доехал до дома...

В поездках с лекциями ближе узнал многих ребят, в том числе Усманова с Ястржембским. Они учились чуть позднее меня. В студенческой среде несколько лет — это довольно большая разница, но они были очень активные. Весь Советский Союз объездили. Да и деньги за лекции платили неплохие: 500—700 рублей в месяц.

— На что тратили?

— Прежде всего на то, чтобы отпраздновать успешный заезд, но и на то, чтобы себя поддерживать. На одежду, конечно.

— Джинсы?

— Джинсы трудно было приобрести. Они стоили больше 100 рублей на черном рынке. Это три стипендии. Выбрасывали в магазинах французские костюмы, бельгийские по 150 рублей. Помню, съездил как-то в Новосибирскую область зимой, заработал 360 рублей. Пришел в универмаг «Москва» и купил себе два костюма, которые потом с удовольствием полтора или два года носил. Они выглядели достойно.

— Окончив МГИМО, вы так привязались к альма-матер, что решили там продолжать работать?

— Вовсе нет. Я хотел работать по специальности, на дипслужбе. Вышел на работу в МИД, но в это время в институте произошла смена комсомольской власти. Меня в райком партии вызвали и по существу обязали остаться секретарем комитета комсомола. А когда я проработал два года секретарем, стал учиться в аспирантуре. Потом уже смысла не было уходить, надо было защититься, и, как говорится, засосало. Поэтому на дипслужбе я оказался лишь в начале 80-х годов, когда уехал в Вашингтон.

— Так что трудноизучаемый корейский язык не пригодился.

— Отнюдь. Я работал год в Северной Корее, но это еще во время учебы в институте. Был там на практике, потом меня посольство оставило еще на какое-то время. Окружающая бедность тогда в глаза как-то не бросалась. Я жил в трехкомнатной квартире в посольстве, в отдельной комнате. При посольстве был магазин. Из Хабаровска привозили продукты русские. Плюс хорошая столовая, очень сытная, даже слишком сытная, потому что работали наши дамы, которые замужем за корейцами были. Им, видимо, казалось, что надо сделать как можно более калорийной еду. А поскольку у меня генетическая расположенность к полноте, то мне это совсем было не нужно. Борщ с плавающим жиром...

— Ну столовались бы у корейцев.

— Это по выходным. Хотя у нас были небольшие зарплаты, несколько человек молодых и в субботу, и в воскресенье обязательно выбирались в ресторан. Там было два ресторана для иностранцев, вполне доступные. И выпивали, и общались, и гуляли. Но общения с корейскими сверстниками не получалось. Для них действовали табу на контакты с иностранцами... А страна красивая.

В Америку я первый раз попал вовсе не на дипломатическую службу. 1974 год. Ехали на мероприятие, которое называлось «Встреча молодых лидеров Советского Союза и США». Делегация собралась интересная: Полад Бюль-Бюль оглы, Сергей Никитин, Андрей Дементьев, Миша Гусман. Во-первых, первый раз в Америке, во-вторых, ездили мы в Чикаго, Нью-Йорк, Вашингтон. В Чикаго приехали, когда город еще не зализал раны афроамериканских выступлений после убийства в 1968 году Мартина Лютера Кинга. И местные коммунисты просвещали нас относительно внутриамериканской политики. А мы молодые, нам хотелось еще фильм «Эммануэль» посмотреть. Все-таки сходили... А в последний день, как положено, поехали на Брайтон что-то купить. Денег-то у нас копейки, но там можно было что-то найти. Входим в один магазинчик вместе с Поладом. А он молодой красавец, остроумный. Видим, у девочки за прилавком широко раскрылись глаза. Она светится вся. Она подходит ко мне и говорит: «Скажите, с вами вошел не Полад Бюль-Бюль оглы? Я была у тети в Москве и видела его по телевизору». Я подхожу к Поладу, рассказал. А он так с достоинством в ответ: «Я был уверен, что в Америке меня хорошо знают».

— На дипслужбу не тянуло?

— Несколько попыток предпринимал, чтобы уйти из МГИМО. Хотелось практики, мир посмотреть и заработать немножко. Я прошел все конкурсные отборы в ООН в политдепартамент, причем довольно тяжелые были процедуры. Это не то, что начальство тебя решило послать — и все. Решала комиссия ооновская. Я ее прошел. Вдруг проректора по иностранным студентам и международным связям назначили советником в Японию, а меня вызвал замминистра Стукалин Виктор Федорович: мол, руководство МИДа решило, что ты будешь проректором. Времена такие были: руководство сказало — берешь под козырек. Прошло какое-то время, и в 1982 году я стал оформляться в США. Рекомендовал меня Александр Александрович Бессмертных, который был посланником в Вашингтоне. Поехал вторым секретарем, через полгода стал первым — это уже старший дипломат по нашей номенклатуре. Там я работал с большим удовольствием под началом Анатолия Федоровича Добрынина. Он был очень высокого интеллекта человек. И стилист потрясающий: думаю, из него получился бы хороший писатель. Вообще он создавал весьма либерально-интеллектуальную атмосферу в посольстве, притом что был жестким в смысле профессиональной работы. А тогда ведь не было ни факсов, ни имейлов, поэтому большую часть политической информации наши руководители получали через телеграф посольства. Анатолий Федорович подписывал только телеграммы, которые на анализе базировались либо на итогах бесед, встреч, разговоров, участия в конференциях. Ляпов из нашего посольства не уходило.

— Какую роль Добрынин сыграл в «потеплении»?

— Огромную. Добрынин был очень известен и популярен в Штатах. Это единственный посол, который въезжал в своей машине в гараж Госдепа. Тогда не было принято, чтобы послы ездили и выступали перед аудиторией, а он очень много выступал. У него был бойкий английский. Он всегда напрямую апеллировал к тем, кто задавал вопросы. Знал и кино американское, мог какую-то песню Синатры процитировать. Настоящий дипломат. К такого рода людям я бы отнес и Трояновского Олега Александровича, с которым мне довелось много общаться. Совершенно уникальный человек, с потрясающим знанием английского языка, массой историй из жизни, своей работы с Хрущевым, у которого он был личным переводчиком.

— В посольские годы кто вас больше опекал: наши спецслужбы или американские?

— ФБР не делало из своей работы секрета. Иногда была просто наружка, особенно если за город куда-то едешь. Иногда и микрофоны выставляли. Для советских дипломатов существовала очерченная зона вокруг Вашингтона, по-моему, 25 миль.

Рефлекс выезда за зону сыграл со мной злую шутку и позже, когда я приехал в США в командировку. Идем мы по шопинг-моллу. И вдруг я слышу истошный крик: «Профессор Торкунов!» Я покрылся потом: «Вот, черт дери, наверное, нарушил зону». Оборачиваюсь, бежит за мной человек азиатской внешности. Подбегает и спрашивает: «Вы профессор Торкунов?.. А я ваш бывший студент из Монголии». Выяснилось, что он в магистратуре в Колумбийском университете учится.

— Работа в посольстве оказалась недолгой?

— Почти 4 года. В Москве решался вопрос о декане моего родного факультета. Я вернулся, и меня избрали.

Поначалу Америка снилась. Вашингтон очень комфортный для жизни город. Прекрасная природа, парки. В те времена столица США давала ощущение того, что для тебя все доступно. В русском книжном магазине под Вашингтоном мы покупали то, что никогда в Москве не могли бы прочитать. Начиная с Солженицына. В Нью-Йорк мы ездили часто, с Лавровым встречались, с другими нашими в ООН. Мы с Чуркиным возили почту в Монреаль: после сбитого корейского «Боинга» прямой связи не было. Надо было, чтобы дипломаты сопровождали почту. Так посмотрели север Америки.

— Возвращение в Москву не показалось холодным душем?

— Когда я приехал, в институте был раздрай. Перестройка, предыдущего ректора освободили и из партии исключили, потом восстановили, правда. Какие-то шли непонятные реформы. Партсобрания напоминали партийные дискуссии начала 20-х годов с обвинениями в адрес друг друга. Кто-то демократ, кто-то консерватор, кто-то за обновленную компартию, кто-то на сталинистских позициях, кто-то на личности переходит. Я, конечно, включился во все это, чтобы вместе с коллегами ситуацию стабилизировать. На факультете стали вводить систему мастер-класса, приглашать практических специалистов. У нас читали лекции лучшие, я считаю, специалисты того времени из МИДа. А через какое-то время мне предложили стать первым проректором. После некоторых колебаний согласился. А уже в 1992 году пошел на ректорские выборы и избрался.

В МИДе поддержали. Тогда молодых выдвигали активно. Да и с тогдашним министром Андреем Козыревым я со студенческой скамьи знаком, поэтому со стороны власти возражений не было, а коллектив избирал единогласно, поскольку я уже проработал проректором три года, меня знали.

— С каких пор пошло, что именно МГИМО проецируется как закрытый клуб, а во взаимоотношениях выпускников есть что-то от масонства?

— Я думаю, что с самого начала. Люди тогда были повзрослее, после фронта, и просто в силу тяжелого материального положения умели чувствовать локоть друг друга. Выпускники 1948 года, первый выпуск, до сих пор ежегодно встречаются в обязательном порядке. Друг друга знают, перезваниваются. У них даже, насколько я знаю, есть копилка для экстренной помощи. Хотя, конечно, все это распространяется не на всех: от курса зависит. Некоторые очень дружат и держатся друг за друга, а некоторые не видятся подолгу. Но в целом грех обижаться: у нас выпускники альма-матер не забывают. И то, что на днях института всегда собирается столько народа, что зал не может вместить, это хороший признак.

— Алексей Митрофанов, известный депутат, часто вспоминает, что он из МГИМО. Он ваш лоббист?

— Да, он к институту относится с вниманием. У нас очень хорошие отношения со многими. И в Думе, и в Совете Федерации есть международные комитеты, где и наши ребята работают. Председатель думского комитета Алексей Пушков. Он сейчас наш член попечительского совета. В сенате из попечителей Михаил Маргелов. У нас, кстати говоря, среди выпускников депутатов-то достаточно много.

— Бизнес-кошельки университета — Усманов, Потанин?

— Да, Усманов, Потанин и Шодиев заложили основы нашего эндаумента и очень много нам помогают. Но есть и другие. Перечислять не буду, чтобы никого не обидеть. Сейчас все больше выпускников уходят в бизнес, но поддерживать альма-матер не забывают.

— А кого не забываете вы, ректор?

— Из МГИМО вышли совершенно фантастические личности, тот же Похлебкин, с которым я, увы, не был знаком, когда был молодым. Познакомился с ним, когда уже стал здесь проректором. Фигура весьма своеобразная, не от мира сего, но с признаками гениальности. Он известен благодаря книгам о кухнях разных народов. Но он не только это знал досконально, но и был потрясающим специалистом по Скандинавии и вообще по Европе. Мог часами рассуждать об особенностях той или иной ветви королевских семей. Энциклопедист. И при этом забавный очень, странноватый.

Или вспомним недавно ушедшего от нас генерала Шебаршина. Удивительно яркая фигура. Нас связывали товарищеские отношения. Он болел очень тяжело последнее время.

— От этого и покончил с собой?

— Да, я знаю, что из-за болезни. Он был болен и так для себя решил. Очень честный человек и действительно аналитик блестящий.

— Интересно, какой процент выпускников МГИМО уходит в разведку?

— Во-первых, не знаю. Во-вторых, если б знал, не сказал. Помню только, что на похоронах Шебаршина я два часа простоял в очереди, столько было народу, среди них, конечно, и наши выпускники.

А возьмите представителей вашего журналистского цеха, отучившихся в МГИМО. С Генрихом Боровиком я дружу многие годы. Очень яркий, безумного обаяния человек. Томаса Колесниченко, к сожалению, нет с нами. Кондрашов такой был Станислав, совершенно уникальный человек. Мне так повезло, он даже работал у нас одно время на кафедре журналистики. Последние годы его жизни мы с ним довольно тесно общались.

Но с журналистами у меня случались и курьезы. У нас в университете был Билл Клинтон, а визит этот происходил вскоре после известного скандала с Моникой. Среди студентов, которые сидели в первых рядах, была моя дочь. И когда он после окончания выступления стал со всеми за руку здороваться, подошел к ней. Я сказал, что это моя дочь, студентка третьего курса юрфака. И мы втроем сфотографировались. Я потом получил фотографию из Белого дома на память. А вскоре после этого уехал куда-то в командировку. И летел обратно не «Аэрофлотом», а какой-то западной компанией. Беру газету с обзором новостей и вдруг читаю статью о том, что когда Клинтон посещал МГИМО и беседовал с ректором, то неожиданно в кабинет вошла высокая, интересная блондинка. И это очень подействовало на Клинтона, поскольку после истории с Моникой, как пишет газета, ему подумалось, что это не случайно. И он почувствовал якобы смущение и попросил меня дать объяснение, откуда взялась эта блондинка. Все это совершенно не соответствовало действительности!

— Вы романтик? Знаю, театром увлекаетесь.

— Раньше очень много ходили в театр. Увлечение сценой идет с ранних лет. В зиловском молодежном театре играл Чацкого. В юности в какой-то момент хотел поступать в театральное училище. В свое время вышел спектакль «Антимиры» по Вознесенскому на Таганке с отрывками из поэмы «Лонжюмо». Мы тоже в институте со сцены читали «Лонжюмо» и в концертной бригаде ездили с этим номером по стране. За мной даже закрепился, как теперь бы сказали, никнейм Смехов. Конечно, когда я был студентом, не имел счастья быть знакомым с Вениамином Смеховым, но потом, когда мы где-то встретились, я ему рассказал эту историю. Мне кажется, он был очень доволен, что мы в юности пытались им подражать.

С Александром Анатольевичем Ширвиндтом, которого я просто обожаю, мы познакомились в начале 90-х, когда был создан Английский клуб, и оказались сопредседателями. Сейчас, конечно, бываю на всех новых спектаклях, захожу к нему в директорский кабинет. Он кладезь воспоминаний и знаний! Я им восхищаюсь. Огромное наслаждение получаю от встреч с Иосифом Давыдовичем Кобзоном.

Игорь Костолевский, очень глубокий человек, тоже мой хороший товарищ. Одно удовольствие с ним общаться, тем более мы оба Девы по гороскопу, так что всегда делимся своим восприятием происходящего.

С возрастом, а я уже ректором двадцать лет, начинаешь все сильнее ценить друзей и жизнь.

Олег Пересин

Россия > Образование, наука > itogi.ru, 1 апреля 2013 > № 791759 Анатолий Торкунов

Полная версия — платный доступ ?


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter