Всего новостей: 2555954, выбрано 3 за 0.011 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чубарьян Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Чубарьян Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > Образование, наука > ras.ru, 30 мая 2016 > № 1799862 Александр Чубарьян

Академик Александр Чубарьян — о том, как российские историки противодействуют попыткам исказить роль России

Академик, научный руководитель Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян рассказал «Известиям» о том, как российские ученые разрушают новые и старые клише о России, с какими сложностями они сталкиваются и как складываются отношения с учеными тех стран, где русофобия достигает своего пика, а также о том, как идет реформа преподавания истории России.

— 2 июня впервые пройдет заседание новой международной комиссии по выработке объективных подходов к оценке исторических фактов. Что это за новый орган?

— Возникла идея координации действий российских и зарубежных ученых, историков, и решили, что эту координацию будет проводить Российское историческое общество. Для этой цели и была создана международная комиссия. Ее цель также состоит в том, чтобы использовать эти и другие связи для противодействия попыткам искажения истории, которые есть и довольно активны во многих странах. В то же время она нужна, чтобы по особенно трудным, важным и актуальным вопросам доводить до наших партнеров российскую точку зрения. Но хочу сразу отметить, что эта комиссия имеет принципиально иной характер, чем комиссия по противодействию фальсификации истории.

«России не о чем беспокоиться, Литва не нападет»

В Москве назвали желание НАТО разместить военный контингент в Прибалтике на ротационной основе полным разрывом основополагающего акта Россия–НАТО

Мне поручено возглавить эту комиссию, пригласить на 150-летний юбилей Российского исторического общества 2 июня иностранных гостей. К нам приедут ученые с мировым именем из таких стран, как Франция, Германия, Англия, Австрия, Швейцария, Израиль, Китай, Индия, Армения, Украина.

Мы соберемся первый раз для того, чтобы обсудить не только план работы этой комиссии, но и перспективы на будущее и предложить совместные проекты.

— По информации «Известий», есть два совместных проекта, которые вы хотите предложить всем участникам комиссии.

— Один из таких проектов — «Историческая память». Это очень актуальная, интересная тема, многих она волнует. Я придаю этому особое значение в условиях современной обстановки. Память избирательна, и человек вспоминает то, что он хочет. Так же и в науке историки вспоминают. Надо, чтобы наука опиралась на какие-то объективные вещи: историческая память не должна противопоставлять народы друг другу, не должна служить вражде, неприятию. Поговорим вообще, что такое память, как она формируется, как важно, чтобы она содействовала кооперации и не способствовала террору, ненависти.

— Что такое транснациональная история, насколько я понимаю, второй проект посвящен ей?

— Это сейчас очень модная глобальная история, некоторые ее называют транснациональной. Это история более широкая: взаимозависимости мира, показ не только в рамках национальных образований и регионов, а как некая общая взаимосвязанная вещь, как всемирная история.

— В чем миссия нового органа?

— Эти контакты имеют значение, потому что всё-таки мы присутствуем при очень сильной атаке на Россию — ведется настоящая информационная война, особенно в средствах массовой информации, массовое распространение русофобских настроений вообще в отношении России и попытки пересмотреть ее роль с древности. Возрождаются какие-то старые клише, стереотипы. В этой ситуации наши контакты призваны противостоять этим тенденциям.

Для простого населения многих стран настроения против нас связаны еще со слабой информированностью. Информацию они имеют только из СМИ, которые сегодня играют гораздо большую негативную роль, чем во времена холодной войны, поверьте мне. Я в то время сталкивался с этими процессами.

— Информационная атака на Россию сейчас гораздо сильнее, чем во времена холодной войны?

— Безусловно, потому что роль средств массовой информации увеличилась.

— Из-за социальных сетей, новых медиа?

— Да, из-за интернета в том числе.

— По сути российские ученые в такой ситуации являются «мягкой силой».

— Да, вы правы. Опыт последних лет показал: наука, по крайней мере культура и образование сильнее всяких санкций, и санкции на них не отражаются. Это значит, что и в странах, которые ввели их против нас, есть сферы — в данном случае гуманитарные науки и культурное сотрудничество, — представители которых готовы сотрудничать с Российской Федерацией. У нас есть поручение президента: активизировать и расширить контакты с зарубежными учеными в целях доведения исторической правды и противодействия попыткам исказить роль России.

— А как складываются отношения с учеными из разных стран?

— У нас есть такой формат, как двусторонние комиссии историков России и других стран — они очень успешно работают, хорошо себя зарекомендовали.

Самая успешная — РФ—Германия. Помимо того, что уже несколько десятков лет она собирается каждый год, в прошлом году мы выпустили беспрецедентную книгу — учебное пособие для учителей средней школы России и Германии по истории XX века. Выпустили первый завод по 1 тыс. экземпляров. Недавно из Германии нам сообщили, что уже делают второй завод — заказали еще 1 тыс. Интерес очень большой. Это было первое учебное пособие такого рода, оно состоит из 20 глав: 14 из них написаны совместно — по истории XX века. Только по шести главам одна тема, но разные точки зрения. На очереди еще том по истории XVIII века и еще один — по XIX веку.

Вторая очень успешная комиссия работает с Австрией, активно работаем и с Польшей. Сейчас только что вышел том «Россия и Польша: преодоление исторических стереотипов. XIX век». Готовим XVIII и XX века.

— Вы работаете с Германией, Австрией, Польшей, где сейчас растут русофобские настроения. Это осложняет работу?

— Очень сильная русофобия, но ученые — это интеллектуальная элита. Идеально было бы, чтобы история была вне политики и идеологии, но на практике это невозможно. Очень многие страны сейчас используют историю в спекулятивных целях.

— Есть контакты с Прибалтикой и Украиной?

— Существует комиссия с Латвией. Формально она была приостановлена по инициативе латвийской стороны. Сейчас вроде бы косвенно, может быть, и возобновит работу. Несмотря на все недружественные заявления политиков, выпады в сторону России, тем не менее мы с Латвийским университетом в 2015 году выпустили книгу. Тираж 150 экземпляров, сейчас делаем новый выпуск уже в 500.

Есть комиссия с Литвой, которая функционирует. Сейчас приезжает в Москву ее новый председатель, чтобы договариваться о совместном сборнике документов и продолжении работы.

Не ликвидирована комиссия и с Украиной. Конечно, она не действует, но формально существует, и у нас сохраняются контакты с рядом украинских историков на индивидуальной основе, но и в целом с Академией наук Украины. Но, к сожалению, не с Институтом истории Украины, на базе которого существует эта комиссия.

— С какими еще странами есть такие комиссии?

— Достигнуто соглашение с Францией, с Сорбонной о том, что мы с ними делаем совместные учебные пособия для средней школы. Уже начаты XVIII и XIX века. Действует соглашение с Великобританией. В прошлом году я возил туда группу, и мы с Британской академией наук проводили коллоквиум «Россия и Британия: культурное взаимодействие в XX веке». Существуют связи комиссий с Китаем, Кореей и Индией.

Кроме того, есть комиссии, которые работают с советских времен со всеми бывшими странами Восточной Европы. Отдельно: Болгария, Румыния, Венгрия, Чехия, Словакия, Сербия. Они, может быть, не столь активны, это старые комиссии, но они тоже создают ткань в сотрудничестве с другими странами.

На очереди — создание двусторонних комиссий, предложенных нам Казахстаном и Молдавией.

— А с Америкой?

— С американскими коллегами также есть устойчивые связи. Недавно прошла конференция «Русская Америка», приезжали известные ученые, и в понедельник-вторник в Москве проходит международная научная конференция «Президенты США и правители России». Среди докладов — изучение российского наследия в Америке, отношения России и США, советско-американские встречи: от Ялты до Мальты, реформы в России и в США и т.д.

— Традиционный вопрос — каковы международные планы у РИО?

— В сентябре 2017 года в Москве пройдет заседание генеральной ассамблеи Международного комитета исторических наук, куда съедутся руководители национальных комитетов историков всех стран плюс международные комиссии, примерно 150 человек. Нас попросили, чтобы во время этого серьезного заседания состоялась большая международная конференция, посвященная 100-летию русской революции. Им интересно узнать, как оценивают революцию у нас. Темой будет «Революция в России и ее место в истории XX века».

У нас существуют длительные связи с папским комитетом исторических наук в Ватикане. В этом месяце у нас прошло совместное заседание в Риме, где также обсуждались темы: русская революция 1917 года и христианский мир.

— Вы являетесь одним из реформаторов учебников истории России. Как идет реформа? В ряде школ уже проходит апробацию учебник истории.

— Учебники готовы, их выпускают три издательства, школы закупили порядка 700 тыс. экземпляров. Некоторые учебные заведения, даже работая по старым учебникам, стараются ввести в преподавание новый историко-культурный стандарт, разработанный и внедренный в новых пособиях.

— Когда появится концепция преподавания обществознания?

— Сейчас началась работа по реформе учебника обществознания. С моей точки зрения, он нуждается и в серьезном изменении всего предмета курса и содержания учебников. Создана рабочая группа, которую возглавляет спикер Госдумы Сергей Нарышкин. В нее также входят первый заместитель министра образования Наталья Третьяк, советник президента Вениамин Яковлев, учителя, профессора. Поставлена задача, чтобы к осени была новая концепция.

Россия > Образование, наука > ras.ru, 30 мая 2016 > № 1799862 Александр Чубарьян


Россия > Образование, наука > ras.ru, 5 апреля 2016 > № 1713552 Александр Чубарьян

Учителя истории сегодня обсуждают на съезде новые учебники и ищут ответы на трудные вопросы

5 апреля в Москве начинает работу Третий Всероссийский съезд учителей истории и обществознания.

На него приглашены представители всех российских регионов. Зарегистрировались около 600 человек. Педагогам представят стостраничную Концепцию преподавания всеобщей истории. И споры, нужно ли российским школьникам рассказывать о том, что кровавая Великая французская революция провозгласила главные ценности современного мира или о том, что перед войной Советский Союз и Германия поддерживали тесные экономические связи, ожидаются весьма горячими. У учителей сейчас очень непростое время. В чем сложности? Об этом наш разговор с научным руководителем Института всеобщей истории РАН Александром Чубарьяном.

- Есть какая-то определяющая причина вашего сбора? Новые учебники? Спад интереса к предмету? Низкий конкурс на исторические факультеты?

Александр Чубарьян: Мы собираемся, чтобы обменяться мнениями о состоянии исторического образования в российской школе. А оно переживает сегодня непростые времена и продолжает подвергаться критике. Есть много трудных и нерешенных вопросов, поэтому выслушать учителей очень полезно.

Более года назад принят новый историко-культурный стандарт. На его основе созданы линейки учебников, три из которых прошли конкурс. Кто-то по ним уже занимается?

Александр Чубарьян: Центрального места в учебном процессе они еще не заняли. В школы поступили только учебники для шестого класса - это начало новой линейной системы. Остальные параллели будут учиться по старым. Но это значит, что историю, к примеру, XX века по новым книгам в школах начнут преподавать только через пять лет, когда до нее доберутся те самые шестиклассники.

Хотелось бы, чтобы переход происходил более активно и в других классах. Неудобно учителю сразу на новый учебник в десятом классе переходить, можно и по старым преподавать, только руководствоваться историко-культурным стандартом и вести уроки с учетом новых методов.

Учителя уже видели новые учебники. Будет ли у них возможность высказать авторам свои замечания?

Александр Чубарьян: Обязательно. На съезд мы приглаcили редакторов и авторов всех трех линеек учебников. Недавно я встречался с директорами-историками некоторых московских школ. У них есть что сказать и о чем спросить.

Впрочем, у всех будет возможность не только покритиковать, но и поучиться. На съезде запланирован мастер-класс педагогов, которые принимали участие в написании брошюр по трудным вопросам истории, которые получат все участники форума.

Один из самых острых и политически окрашенных вопросов - как преподавать региональную историю, как правильно здесь расставить акценты. К примеру, исключать ли из учебников такие слова, как "иго" и "колониализм"?

Александр Чубарьян: Действительно, вокруг регионального компонента идут дебаты. Я собираюсь предложить ввести единый образец для региональных учебников. Не в отношении содержания, разумеется. Это должны быть историко-этнические, раскрывающие культурные и национальные особенности региона или республики книги. Нужно подумать и над тем, как в региональных и общероссийских учебниках избежать принципиальных расхождений в оценках исторических событий.

Поэтому вы предлагаете в местных пособиях ограничиться культурными темами, исключив политические и экономические?

Александр Чубарьян: Совершенно верно.

Педагоги сетуют, что ритм жизни современных школьников не оставляет им времени оглядываться назад, в прошлое. Как увлечь интернет-поколение?

Александр Чубарьян: Чтобы поговорить о популяризации истории, на съезд мы пригласили директора Исторического музея. Безусловно, встанет вопрос и о роли электронных методов преподавания. Думаю, что на сайте ассоциации учителей истории мы будем активнее выкладывать интересные материалы (редкие документы, мемуары) не только для учителей, но и для школьников.

И еще одна проблема: сейчас к 11-му классу вся программа уже пройдена. У учителей вопрос: что делать в последний школьный год? Повторять материал? Ввести теоретический курс?

Александр Чубарьян: Я считаю, что на съезде нужно обсудить разные варианты. Например, вводный курс по историографии: что такое история, что такое исторический документ и источник, история и политика, история и идеология.

Есть другое предложение: посвятить 11-й класс проблемам истории народов России. Можно было рассказать и об истории народов, населявших СССР.

Школьная история может быть фантастически увлекательной и безнадежно скучной. Дело и в учебниках, и в степени творческой свободы учителя, и во времени за окном кабинета истории. Слово - учителям, участникам съезда.

Из «Российской газеты»

Россия > Образование, наука > ras.ru, 5 апреля 2016 > № 1713552 Александр Чубарьян


Россия > Образование, наука > itogi.ru, 25 ноября 2013 > № 948564 Александр Чубарьян

Верным курсом

Александр Чубарьян: «Единый учебник только показывает курс, направление, куда историкам надо плыть»

С пестротой и многообразием интерпретаций нашего прошлого вскоре будет покончено. Концепция преподавания отечественной истории в средней школе подготовлена и представлена президенту страны. Остается на ее основе написать саму линейку учебников. О том, каким получился исторический канон и как именно школьников научат родину любить, «Итогам» рассказал научный руководитель проекта, директор Института всеобщей истории РАН академик Александр Чубарьян.

— Что же это делается, Александр Оганович?! В едином учебнике вроде не будет ни Великой Октябрьской социалистической революции, ни татаро-монгольского ига…

— Октябрьская революция никуда из учебной программы не делась. Так же, как в принципе и иго… Для меня вообще стал неожиданностью такой всплеск интереса к единому учебнику истории. Во-первых, это свидетельство того, что идея, выдвинутая президентом России, попала на благоприятную почву. Во-вторых, нынешние горячие дискуссии подтверждают общемировую тенденцию — мы повсюду наблюдаем бум интереса к истории.

— Давайте все-таки с бывшим Великим Октябрем разберемся.

— То, что написано сейчас в концепции про революцию, стало итогом большого обсуждения. В первом варианте концепции говорилось об «октябрьском перевороте». Мы провели серию общественных обсуждений — в самых разных группах населения. В заключение 250 преподавателей истории приехали на совещание в Москву. Провели заседание и в Отделении историко-филологических наук РАН. В результате этих обсуждений термин «октябрьский переворот» не получил поддержки. И тогда мы решили составить перечень трудных вопросов истории, вызывающих особо острые дискуссии в обществе.

— Помилуйте, Александр Оганович! Вся отечественная история — это один большой и трудный вопрос.

— Тем не менее учителя сформулировали 31 конкретный спорный вопрос, 13 из которых относятся к советскому периоду. Попала в эту «засаду» и Великая Октябрьская социалистическая революция. Для меня лично — совершенно неожиданно. Мне раньше казалось, что в нашем обществе уже выработался консенсус в ее восприятии. Оказалось, что это не так. Большинство участников прений было против «переворота», многим же не нравилось слово «Великая». Однако меня убедили, что это по аналогии с французской революцией…

— Но французы свою революцию так уже не называют.

— Да, это правда. Новация у нас не в названии, а в том, что мы говорим не только об октябрьской революции. По типу французской мы взяли целый период: 1917—1921 годы. От Февральской революции и до конца Гражданской войны. Но это не вердикт суда. Это не более чем концепция для будущего автора учебника. Напишет же он то, что позволят его профессионализм и совесть.

— Минуточку, а кто автора-то выбирать будет? Говорят: состоится тендер. Но мы-то с вами знаем, как у нас обычно такие конкурсы проходят и кто в них побеждает.

— Знаем, согласен. Но по части учебников это более демократическое дело. Соберем специальное жюри. Я лично стою за то, чтобы у нас был не один победитель. Да одного выбрать и невозможно, ведь по отдельному учебнику будет разработано для каждого класса.

— С продвинутой концентрической системой обучения покончено, вернемся к линейной?

— Да, теперь вспомнили об опыте советской школы, когда для каждого класса был свой учебник истории: знания шли по нарастающей — от античности до современности. Есть предложение завершить изучение школьного курса истории в десятом классе. А одиннадцатый год оставить для еще одного учебника — предназначенного для профильной школы. Для тех ребят, которые более продвинуты в изучении гуманитарных наук и избрали их своей будущей специальностью. Этот учебник был бы компаративистским, сравнительно-историческим. В нем бы говорилось о модернизации в России и в мире, о гражданском обществе у нас и у них, об освободительном движении здесь и там… Чтобы дети — уже взрослые дети — почувствовали, что Россия — часть мирового сообщества. Впрочем, это только одно из предложений. Но все-таки мне кажется, что наша концепция единого учебника, несмотря на многочисленные возражения и даже протестные заявления, является итогом консенсуса.

— И где на «линейке» будет поставлена точка? Например, во французских школьных учебниках историки доходят до эпохи де Голля, чуть-чуть затрагивают эру Миттерана — и все.

— На эту тему у нас шли острые дискуссии. Кстати, о Франции. Посол этой страны рассказывал мне, что французам потребовалось сто лет после революции 1789 года, чтобы решиться написать о ней в учебниках: одновременно рассказать и о казни Людовика XVI, и об убийстве Марата, и о якобинском терроре, и о партизанской войне вандейцев. Как свести воедино все это? Так и у нас было сначала предложение остановиться на 1990 годе. Потом решили довести повествование до 2000 года. Но в рабочей группе оказалось много людей, которые высказались за то, чтобы дойти в едином учебнике до наших дней. Довод был один: учебник пишется для школьников, которые живут в насыщенной информацией среде. Они имеют сведения не только от родителей, но и из Интернета, телевидения, радио… И мы решили сделать описание современной истории максимально фактографичным и безоценочным. Главное — обозначить события.

— Это как же без оценок рассказывать о шоковой терапии, ваучерной приватизации, чеченских войнах, строительстве вертикали власти, Березовском и Ходорковском?

— Ну и что? Мы формируем стандарт. Даем рекомендации по трактовке шоковой терапии, методов приватизации, поляризации общества… Все остальное — дело учителя. Он, и только он обязан внести в эту концепцию свое видение. Свою страсть. Учебник для преподавателя — это вовсе не «Отче наш», а вектор для подачи материала. Я сторонник введения в учебник альтернативного элемента: в каждой главе должны быть представлены как минимум две точки зрения на сюжет. Необходимо будет сделать в едином учебнике и антропологический крен. Ведь начиная с Карамзина история России — это непременно история государства. А мы хотим обратить внимание детей на моральную категорию истории, на важность в обществе каждого человека. Этот подход определил звучание тем: «Реформы Ивана Грозного и их цена», «Цена реформ Петра I», «Цена победы в Великой Отечественной войне»…

Я присутствовал на двух обсуждениях — в Стамбуле и Осло — на тему «Каким должен быть европейский учебник истории?». В ходе дискуссий определились две точки зрения. Одни ученые говорили, что в учебнике должны быть изложены лишь чистые факты, другие призывали педагогов научить школьников мыслить и сопоставлять. Мне было приятно, что подавляющее большинство участников европейских конференций стояли за второе.

— Назовем вещи своими именами: школьные учебники истории в Европе откровенно убогие. Краткий курс, не более того…

— Преимущество России в том, что мы — единственная страна в мире, где дают в школе полный курс отечественной истории и в таком же объеме — всеобщей истории. Наши дети начинают изучать историю с Месопотамии и Урарту. И до современности. Это дорогого стоит.

— Были ли за рубежом прецеденты таких яростных обсуждений, как у нас по поводу единого учебника?

— Скажем, в Нидерландах местный исторический канон обсуждался два года. Я лично присутствовал на таком обсуждении в Италии. Правда, спорили не по поводу конкретного учебника, а на предмет всей системы школьного образования. Там как получается? Левые приходят к власти, пишется одна история, правые выигрывают выборы — другая. Безобразие, конечно.

— Думаете, нам такое не грозит? Вдруг и в России власть когда-нибудь переменится. А новая возьмет и выбросит ваш канон на свалку истории.

— Не в укор исторической науке будет сказано, но на каждом новом этапе развития общества ученые вынуждены частично переписывать историю. Был такой консервативный английский историк Эдвард Карр, который написал, в частности, многотомную «Историю Советской России». Так, он сказал: «Историй столько, сколько историков». Каждое новое поколение историков видит в миллионах фактов, достающихся им, свои, новые повороты. Вовсе не исключаю, что лет через десять у нас изменятся взгляды на многие вещи, включая и наши воззрения на единый учебник истории.

— Переписывать придется?

— Пройдут годы, и создадут другие учебники. И все-таки канва историческая никуда не денется. Иван III был? Был. Иван Грозный был? Был… У меня одно время, судя по письмам, которые я получал, складывалось впечатление, будто главная проблема для нашей великой страны: было или нет татаро-монгольское иго? Все эти треволнения — результат плохой информированности публики. Вот уже лет восемь как термин «татаро-монгольское иго» заменили формулировкой «иго Золотой Орды». Чтобы снять этнический элемент. Более того: в новой концепции мы оставили рассказ об империи Чингисхана и еще добавили туда такую важную тему, как «Великая степь». То есть роль кочевников в формировании древнерусского государства. Мы написали: «Покорение русских земель Золотой Ордой» —и в скобочках: «Так называемое иго». Казалось бы, что в лоб, что по лбу. Но для Татарии и некоторых наших других республик это сюжет весьма болезненный. А ведь в регионах издаются свои, местные учебники. Мы предложили сделать некую рамку для преподавания истории в регионах с акцентом на культурно-этническое содержание. При этом политическая сторона истории должна быть у нас у всех общая.

— С рамками в истории сложно. Всяк ведь норовит за них выйти, дать свою интерпретацию. Скажем, для одних Сталин — садист и палач, а для других — вождь народов и эффективный менеджер.

— Насчет интерпретации… В советское время прославляли национально-освободительное движение. Теперь же оно вообще ушло из учебников. Недавно досталось декабристам: выяснилось, что они первые террористы на русской почве. Мы при работе над единым учебником постарались крайностей избежать. Зато очень много нового внесли, например, в преподавание истории XIX века. Мы даже названия глав сделали другие для того, чтобы история была представлена более широким спектром. Эпоха Александра I названа «Государственные попытки либерализма», Николая I — «Государственное самодержавие», об Александре II — «Великие реформы»… Причем мы старались уйти от чрезмерной апологии. А то раньше все императоры были враги народа, а теперь — сплошь святые. Мы не захотели, чтобы так было в едином учебнике.

— Получается, что пособия для школы будут писаться по принципу «Никто не забыт, ничто не забыто»?

— Да. А то ведь целые пласты истории выпали из поля зрения общества. Хорошо, что «Итоги», один из немногих общедоступных журналов, популяризирует историю. Надеюсь, вы не оставите без внимания и столетие начала Первой мировой войны, которую в народе у нас называли Великой или германской, а в советское время — империалистической. Разве не парадокс: в каждом захудалом европейском городке стоит памятник жертвам Первой мировой, а у нас даже не вспоминали о двух с половиной миллионах погибших. Мне кажется, было бы весьма достойно отмечать вместе со всем цивилизованным миром 11 ноября как день окончания Первой мировой войны.

— Вернемся к будущему учебнику. Директор Института российской истории РАН Юрий Петров сказал: школьники должны «сформировать внутреннее убеждение, что именно такова была история, а для иных трактовок иметь барьер». Любопытно, как будет выглядеть в едином учебнике этот барьер?

— Мы не барьер создавали, а навигатор. Единый учебник только показывает курс, направление, куда историкам надо плыть. В течение ближайшего года нам предстоит сделать 5—6 брошюр. В них для учителей будет рассказано, какие достижения мировой науки существуют по спорным проблемам. Барьер нужен лишь в том смысле, что бытует, к сожалению, немало антинаучных точек зрения. Я-то вообще сторонник исторической беллетристики, она возбуждает интерес к серьезной истории. Но перед широким распространением некоторых сочинений надо поставить барьер. И самый большой — перед Фоменко с его псевдотеориями отрицания истории как таковой. Эпатажные точки зрения на историю, не имеющие под собой никаких фактов и документов, может, и нравятся определенной публике, но школа от них должна быть ограждена.

— Как отделить исторические зерна от плевел?

— Надо различать: есть люди типа Фоменко и Суворова, а есть те, кто имеет собственную точку зрения на реальные факты. Вторые для науки — вполне нормальное явление. Скажем, имеются разные точки зрения на вопрос о цене, которую заплатила Россия за петровскую модернизацию. Или вспомните, сколько споров было между «норманистами» и «антинорманистами». А сейчас все как-то улеглось. Недавно проводили конференцию о древнерусском государстве в европейском контексте, и выяснилось, что форум на подобную тему прошел и в Англии. Они тоже обсуждали норманнов, и французы могут заседать на ту же тему. Ну и что, если норманны были везде? Это исторический факт, с которым надо смириться, не пытаясь отрицать очевидное.

— Ну с далеким прошлым разобраться еще можно, а вот с тем, что поближе к нам, — это уже политика.

— И тем не менее она не должна препятствовать развитию науки и образования. Смотрите, что получается. Во всех республиках бывшего СССР выпустили многотомные истории. И везде — кроме Белоруссии, Украины и Армении — время пребывания ныне независимых государств в составе Российского государства расценивается как «колониальный период». Но подобная дефиниция, как мне кажется, тут неприменима? Пусть ученые пишут те монографии, которые им позволяет совесть, но учебники должны быть разумными. Необходимо историкам и учителям во всех странах СНГ выработать единую логику для написания учебников. При этом я понимаю, что советская формулировка — «добровольное присоединение» — была и остается неприемлемой.

Сложная дискуссия идет у нас и с прибалтами. В начале декабря будет в Москве латвийская комиссия, а потом и литовская. С литовцами у нас в едином учебнике целый сюжет! Мы написали, что на территории России в первоначальном периоде ее развития было два крупных государства — Великое княжество Литовское и Московское княжество. Ничего не поделаешь: в формировании нашего общества участвовали не только славяне, но и финно-угры, и балты, и тюрки, и кавказцы… Мы подчеркиваем в нашем историческом каноне, что государство Российское изначально складывалось как многонациональное.

— Как, по вашему мнению, президент отнесется к исторической вертикали, которую вы в концепции выстроили?

— Мы все выполнили к поставленному сроку. Под руководством председателя Госдумы Сергея Нарышкина подготовили служебную записку. Осталось дождаться реакции президента. Пока могу сказать, что Владимир Путин, давая нам в начале года это поручение, прекрасно понимал, что его выполнение будет иметь большое значение для формирования исторического самосознания нации. А значит — для будущего России.

Кирилл Привалов

Россия > Образование, наука > itogi.ru, 25 ноября 2013 > № 948564 Александр Чубарьян


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter