Всего новостей: 2654428, выбрано 4 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Карпов Сергей в отраслях: СМИ, ИТОбразование, наукавсе
Карпов Сергей в отраслях: СМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия. ЦФО > Образование, наука > lgz.ru, 26 октября 2016 > № 1948937 Сергей Карпов

Сергей Карпов: „В истории нет места дилетантам“

Главная задача – сохранение научных школ

«ЛГ»-досье

Сергей Павлович Карпов – президент исторического факультета МГУ, академик РАН, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории средних веков исторического факультета. Научный руководитель лаборатории истории Византии и Причерноморья МГУ. Председатель Учебно-методического совета (УМС) по истории и искусствоведению УМО по классическому университетскому образованию.

– Как вы полагаете, существует ли кризис в современной исторической науке?

– С моей точки зрения, стоит говорить не о кризисе, а о реальном состоянии науки со всеми сложными моментами и проблемами, которые, безусловно, существуют. Арсенал любой науки, в том числе науки исторической, обновляется каждые пять-десять лет. Порой – кардинально. Это даже не связано с идеологическими установками. Просто появляется новый социальный опыт. А самое главное – увеличивается объём информации. Сегодня он огромен, освоить его можно, только обладая необходимыми компетенциями и адекватным инструментарием анализа. Но у нас катастрофически падает общегуманитарная культура – ключевая проблема именно в этом. Нельзя создавать исторические шедевры там, где не существует начальной прочной интеллектуальной основы. Поэтому прежде всего необходимо решать проблемы школьного и, отчасти, вузовского преподавания, его системности и полноты, а затем уже переходить к проблемам самой исторической науки.

Мы должны принимать во внимание, что наше общество предельно поляризовано. Это факт. Среди трёх русских – четыре мнения. А значит, возникает вопрос: сколько в той или иной работе идеологических конструкций, а сколько реального труда, новизны, фундаментальности. Ведь есть труды, написанные сто лет назад, и они востребованы больше каких-то современных. Потому что в них – надежный фактический материал, притом – в хорошем изложении. Вы можете пренебречь несколькими процентами устаревших идейных конструкций, но воспринять главное, наработанный добротный фундамент. И в этой связи сейчас нужно решать важную задачу – создавать доступные верифицированные базы и банки данных (в том числе электронные), где будут содержаться только материалы с грифом «проверено». Это могут быть монографии, другие формы и жанры, но главное – они должны основываться на достоверных источниках, которые позволят делать объективные выводы. Причём не сглаживая противоречия, которые, несомненно, существуют в любом историческом процессе. Нужно прямо говорить о печальных страницах нашей истории, объяснять причины просчётов и преступлений и не умалчивать достижений, движителей побед.

История – комплексная наука, в которой нет места дилетантизму. Часто историками считают себя прочитавшие 5–6 книг на исторические темы. Но историком является только тот, кто владеет мастерством источниковедческого анализа. Ключ к постижению истории – умение работать с разными и многоязычными подчас источниками во всей их максимальной полноте, разнообразии. Без умолчаний и произвольной выборки материала. Надо уметь оценивать исторические процессы в комплексе, не выдергивая явление из контекста. Как поступают, например, с пактом Молотова–Риббентропа…

Сегодня много говорят о значении истории. Однако на фоне совершенно справедливых высказываний о значимости этой науки происходит процесс противоположного свойства – сокращение набора на исторические специальности в периферийных вузах. Под словом «периферия» я ничего негативного не подразумеваю это историческая данность. Так вот, количество бюджетных мест на исторических факультетах катастрофически сокращается. Порой на порядок, а где-то и вовсе кафедры и факультеты закрываются и сливаются с другими. Слияния и критические сокращения бюджетного набора студентов на исторические специальности коснулись Костромы, Орла, Смоленска, Нижнего Новгорода, Новгорода Великого, Саранска, Челябинска, других городов… И это опасно не только потому, что будущих учителей станет меньше, как и количество тех, кто готовит учителей. Главное – уничтожаются научные школы. А ведь это самое большое наше достояние, и для возрождения понадобятся труды многих десятилетий …

Важная проблема исторической науки – критерии оценки качества и эффективности. Это ни в коем случае не должен быть формальный принцип, когда подсчитывается количество цитирований… Это какое-то вульгарное понимание наукометрии… Ведь можно написать вызывающе-сенсационную работу и спровоцировать огромное количество цитирований. Но за этим не будет ничего, кроме эффектных слов и самопрезентации. А можно написать замечательный, основательный труд, внести вклад в науку, но он будет посвящён локальному историческому сюжету и его цитировать не станут… Значит, дело не в цитировании. Главный критерий эффективности – это монография, которая признана научным сообществом, комментированное издание источников, проблемная статья. А признание определяется не цитированием, а рецензированием. Так вот этот институт рецензирования практически уничтожен. Рецензий у нас почти не пишут (или пишут только по заказу) и редко публикуют.

На что же тогда ориентироваться?.. Мы нуждаемся в инструменте, который бы отделял научно установленное от предполагаемого и выдуманного. Особенно в ситуации, когда каждый за собственные деньги может издать книгу. Пожалуйста, пиши и распространяй огромным тиражом бестселлер «Космонавтика при Иване Грозном»…

И наконец, ещё один очень важный момент, иллюстрирующий состояние дел. У нас разучились (за немногими счастливыми исключениями) писать на исторические темы доступным и хорошим языком, где популяризация соединена с научной основательностью. Как это делали Платонов, Ключевский, Костомаров, многие другие наши учителя… Жанр популярной исторической литературы в значительной мере утрачен. И возрождать его очень трудно. Вместе с тем надо приучать интересующихся историей и к чтению специальной научной литературы, показывая лабораторию исследований.

Мы ушли от идеологизации, и это привело к хорошим результатам в поиске истины. Появилось немало серьезных исследований разных тем и, что особенно радует, – публикаций источников, включая архивные. Однако можно констатировать, что работ, которые бы стали мерилом, нашим национальным достоянием, как произведения Н.М. Карамзина или С.М. Соловьева, не появилось. Одна из причин – у нас даются гранты на готовый результат, а не на текущие исследования. А ведь труд историка это на девять десятых – поиск в архивах, систематизация материала, работа с текстом… У нас восторжествовал зарубежный принцип – оплачивать зрелищный результат, а не процесс. В случае с историческим исследованием такой принцип приводит к печальным результатам.

Сегодня наука история переживает сложный период. И как никогда требует поддержки со стороны общества и государства. И прежде всего она должна быть направлена на сохранение и создание научных школ.

– Ваше отношение к тому, что назначен новый министр образования и науки? Что вы ожидаете от этого кадрового решения?

– Любого руководителя следует оценивать по результатам его деятельности. Мне кажется, не нужно с самого начала давать некие решительные оценки. Но, полагаю, нынешний министр обладает всеми возможностями, потенциалом развивать наше образование. Важно, что О.Ю. Васильева понимает значение и роль как среднего, так и высшего образования… Первые шаги, которые она делает (в частности, по введению устного компонента в ЕГЭ, по уточнению наукометрических показателей) – это шаги в правильном направлении. Я желаю ей успехов. Сегодня очень сложная ситуация в школе и переломить ее – трудная задача для любого руководителя, в решительной поддержке нуждается и академическая наука, опутанная бюрократическими путами неразумной регламентации. Реформа академии пока не усилила, а ослабила наши конкурентные преимущества, разорвав органическую связь между отделениями РАН и научными институтами.

Если говорить об истории в школе – то там явно не хватает часов для изучения этого важнейшего предмета. При этом в школьные программы вводятся все новые дисциплины.

Нужно понимать, какие предметы формируют интеллект и саму личность. Это в первую очередь – русский язык и литература в едином сплаве, история и география. Именно эти три важнейшие дисциплины делают человека гражданином и патриотом. И жертвовать ими, потесняя их в учебных программах, мягко говоря, нецелесообразно.

– Приближается юбилей Октябрьской революции, а у нас до сих пор не устоялось определение, что это было. То и дело приходится слышать формулировку «переворот»… Звучат предложения объединить Февраль и Октябрь и говорить о «Великой русской революции»... Каково ваше мнение на этот счёт?

– Мне представляется, что необходимо рассматривать Русскую революцию во всём развитии, от февраля 1917 года до окончания Гражданской войны – её прямого продолжения. Мы уже давно в таком аспекте изучаем, к примеру, Французскую революцию XVIII века. В ходе Русской революции были разные этапы, а сама она была порождением сложных социальных процессов, и не в последнюю очередь – наступившего в ходе Первой мировой войны глубокого кризиса.

Октябрьский переворот (кстати, именно так он именовался вначале самими его организаторами) – один из очень важных этапов Русской революции, изучать которую необходимо на основе всего комплекса противоречивых источников, рассматривая все стороны этого события и его, безусловно, всемирно-историческое значение. У нас уже есть образцы такого сбалансированного подхода, учитывающего как великие беды, порождённые революцией с её братоубийственным противостоянием борющихся сил, так и раскрепощённый потенциал народа, сделавшего нашу страну одной из великих мировых держав. Только один из примеров – монографии В.А. Никонова.

– Решена ли в России проблема единого учебника истории?

– Она решается. Но сейчас стоит вопрос не о едином учебнике, а о едином комплексе учебных материалов, который подчинён историко-культурному стандарту. Составители очень долго бились над его разработкой, было много споров и дискуссий. Я был одним из рецензентов, сделал ряд замечаний, многие были учтены. Суть стандарта в том, чтобы, сформировать необходимый для современного человека и гражданина набор знаний о прошлом, без путаницы и мифологизации нашей истории. Приходилось искать баланс, жертвовать чем-то второстепенным.

По отечественной истории стандарт выработан и утверждён. И при всех его недостатках он, с моей точки зрения, позитивен по сравнению с тем, что было раньше. По всеобщей истории стандарт сейчас формируется. Часто слышны обвинения, будто историки делают что-то в угоду властям предержащим. Так я вам скажу определённо: когда составлялся стандарт, никакого вмешательства властей не было.

Беседовал Василий Травников

Россия. ЦФО > Образование, наука > lgz.ru, 26 октября 2016 > № 1948937 Сергей Карпов


Азербайджан. ЦФО > Образование, наука > vestikavkaza.ru, 20 сентября 2016 > № 1900203 Сергей Карпов

Сергей Карпов: "Недооценка гуманитарного знания принципиально опасна"

МГУ им. Ломоносова - мечта большинства школьников постсоветского пространства, известный бренд, диплом которого ценится не только в РФ, но и за ее пределами. Здесь лучший преподавательский состав в России - другие вузы учат по их учебникам, а студенты МГУ получают знания напрямую от авторов. Требования у преподавателей МГУ к студентам высокие – университет держит марку качественного образования. Исторический факультет – мечта любого гуманитария. Принципом обучения здесь считается связь учебной и научно-практической работы студента. Это отражается в постоянном совершенствовании программ учебных дисциплин, разработке новых уникальных курсов, актуализации тематики семинарских занятий, издании новых учебных пособий, расширении учебных практик.

О международной деятельности истфака «Вестнику Кавказа» рассказал российский историк, президент исторического факультета МГУ Сергей Карпов.

- Какие международные проекты реализует факультет?

- Мы сотрудничаем со многими университетами мира, и многие наши студенты ездят в разные страны. Те, которые специализируются на всеобщей истории, ездят в страны Европы или в Америки, с которыми у нас подписаны соответствующие соглашения. Мы также развиваем проекты, связанные с изучением Крыма и Причерноморья. Есть специальная лаборатория по истории Византии и Причерноморья, в которой большую роль играет история Крыма. Мы сейчас вместе с Институтом российской истории Академии наук пишем большую академическую «Историю Крыма». Есть интересные проекты в области истории церкви, многие наши преподаватели участвуют в создании «Православной энциклопедии», которая остается одной из лучших энциклопедий. Мы много изучением истории ближнего нашего зарубежья.

Мы лидируем в области исторической информатики, которая обретает все большее значение, поскольку стала актуальной верификация знания, отделение подлинного от сомнительного или неподлинного вообще.

Каждая кафедра имеет свой проект. Но количество грантов, которое предоставляется в области истории, несравнимо с тем количеством, которое предоставляется представителям естественных наук и других дисциплин. Недооценка гуманитарного знания принципиально опасна, потому что в данном случае речь идет о формировании идентичности гражданина и человека.

- Истфак сотрудничает со странами Южного Кавказа?

- Да, в первую очередь, мы ставим задачу изучения языков этих стран. Потому что без изучения этих языков невозможно серьезное научное исследование того, что там происходит. Мы стараемся подходить ко всем этим странам непредвзято, с объективными научными критериями. У нас нет здесь приоритетов, нет особых симпатий к той или иной стране.

«Блаженны миротворцы», - сказано в Священном писании. Мы хотим, чтобы наша деятельность способствовала тому, чтобы гасились конфликты, чтобы страны находили общий язык друг с другом, чтобы и в Армении, и в Азербайджане, и в Грузии, и в любой стране было больше наших друзей. И чем больше будет друзей, тем легче будет иметь дело с этими странами, и им самим будет легче находить взаимопонимание друг с другом. Поэтому мы должны изучать эти страны, с большим уважением относиться к национальным традициям каждой из этих стран. Они бесценны для сокровищницы мировой культуры, ведь каждый народ, каждый человек в принципе абсолютно уникален. Эта уникальность должна быть проявлена и должна быть уважаема всеми, кто рядом живет.

- С Бакинским филиалом МГУ как развиваются проекты?

- Мы преподаем в Баку, туда постоянно ездят наши преподаватели читать лекции. Мы сотрудничаем с азербайджанскими коллегами и рады всегда их видеть в Москве. Думаю, это сотрудничество будет продолжаться и по линии университета, и по линии Академии наук. У нас хорошие связи по линии Академии наук Азербайджана с научными институтами, лично с [директором Института истории Национальной Академии наук Азербайджана, депутатом Милли меджлиса] Ягубом Махмудовым, который является очень крупным ученым.

- Вы бывали в Баку?

- Бывал, конечно. Баку производит очень хорошее впечатление, потому что видишь изменения, которые там происходят, и эти изменения позитивны. Город строится, великолепные дороги, хорошие дома и очень бережное отношение к историческим памятникам. Старый город очень интересен, там много замечательных памятников. Хотелось бы, чтобы все наши страны, все наши бывшие республики Советского Союза больше уделяли внимания этим межкультурным контактам, с уважением относились ко всем. Очень радует то, что в Азербайджане с большим уважением относятся к русскому языку, его изучают, есть специальные школы, многие говорят по-русски. Это очень правильно, потому что язык межкультурных коммуникаций все равно нужен. Думаю, что развитие Азербайджана очень интересно, его надо изучать. Там сильное политическое руководство. Мне кажется, контакты должны развиваться во всех направлениях.

- Какие традиции Кавказа вам наиболее близки и кажутся наиболее важными?

- Традиция гостеприимства, уважение друг к другу, уважение к старости, уважение к тем, кто больше тебя знает, почтение к ученым людям, бережное отношение к детям. Детей на Кавказе любят и уважают. Большие, многочисленные семьи обеспечивают внутреннюю спайку общества, они развивают и продолжают эти традиции. Это касается и Азербайджана, и нашего Дагестана. В семье может быть больше или меньше детей, но бережное отношение к старым и малым, - это очень позитивно.

Азербайджан. ЦФО > Образование, наука > vestikavkaza.ru, 20 сентября 2016 > № 1900203 Сергей Карпов


Россия. ЦФО > Образование, наука > vestikavkaza.ru, 16 сентября 2016 > № 1900210 Сергей Карпов

Сергей Карпов: "Очень важно быть правдивым в науке"

В российских вузах начался учебный год. Огромное число желающих поступить на исторический факультет МГУ им.Ломоносова не стало сюрпризом – конкурс здесь всегда был очень высокими. В МГУ говорят, что современная молодежь стала задумываться не только о своем благосостоянии, но и о будущем страны, а получить системные знания лучше всего в старейшем вузе - историко-филологический факультет был создан в Московском университете в 1850 году, а в 1872 году было образовано его историческое отделение. О современном этапе развития исторического факультета «Вестнику Кавказа» рассказал российский историк, президент исторического факультета МГУ Сергей Карпов.

- Сергей Павлович, что для вас значит исторический факультет?

- Исторический факультет имеет два предназначения. С одной стороны, это центр образования, это кузница знаний, настоящих, неангажированных, основанных на хорошей подготовке студентов и на хорошем знании источников и научной литературы. С другой стороны, это центр, где делается наука. С современных условиях невозможно отделить образование от научного исследования. Поэтому сочетание хорошего образования и серьезной науки и есть основа нашего университета. И еще забота о сохранении фундаментального знания. Все это вместе и есть исторический факультет.

- Какие наиболее яркие воспоминания у вас связаны с родным факультетом?

- Самые лучшие воспоминания о людях, потому что на нашем факультете работали многие выдающиеся ученые и, слава Богу, работают еще и сейчас. Это воспоминания и профессорах и преподавателях - и Козаржевском Андрее Чеславовиче, и о Рыбакове Борисе Александровиче, и об Удальцовой Зинаиде Владимировне, и об академике Сергее Даниловиче Сказкине, и о многих других замечательных ученых, которые здесь работали, которые оставили большой след в исторической науке.

Крупный специалист по истории Рима Анатолий Георгиевич Бокщанин был у нас блюстителем нравственности и порядка. Если он видел, что какой-то студент не так одет или, не дай Бог, входит в шапке в университет, то говорил: «Молодой человек, вы входите в храм науки! Шапку снять!». Все это хорошо знали.

- Каким запомнился истфак, когда вы сами были студентом?

- Факультет, конечно, меняется. Когда мы занимались на улице Герцена, на старой территории университета, там было меньше и помещений, и преподавателей, и студентов, кафедр. Но университет все время развивался, и факультет развивался. Появлялись новые кафедры: кафедра истории церкви, кафедра истории ближнего зарубежья, например, кафедра исторической информатики. Развитие, мне кажется, является самым важным для того, чтобы университет сохранял свое лицо и обретал современный свой облик. Многие критикуют современных студентов, но я должен сказать, что студенты сейчас стали лучше. Они более начитанные и более мотивированные, с ними приятно работать, мы их любим. Сотрудничество студентов и преподавателей мне кажется очень важным.

- Каким студентом были вы?

- Нормальным. У меня было очень много интересов. Я с большим удовольствием занимался, мне очень нравилось ходить в библиотеки. Сейчас я в библиотеки хожу совсем мало, потому что моя электронная библиотека больше, чем моя очень большая библиотека печатных книг. Тогда больше внимания мы уделяли книжному чтению, а сейчас - электронному. Многие ресурсы доступны в интернете. Я очень рад этому. Жизнь в Москве всегда жизнь очень активная, она позволяет человеку видеть выставки, музеи, ходить на концерты. Я говорю студентам, особенно тем, которые приезжают из разных уголков нашей страны, – пользуйтесь возможностями, которые дает столица, не упускайте их. Мы старались ими пользоваться, как мы могли, и рады этому.

- Почему в качестве специализации вы выбрали историю Средних веков?

- Для меня не было сомнений с самого начала, что я буду медиевистом. Меня всегда это интересовало, дома была хорошая очень библиотека, я много читал. Когда я поступал, то уже прочитал и Соловьева, и Ключевского, очень многое другое. Я не думал, что буду византинистом. Но то, что я буду заниматься средневековым периодом, меня было ясно. Это ведь новые источники, которые не очень известны, это работа в архивах - и в отечественных, и в зарубежных, это постижение нового и неангажированного исследования. Все, что я писал со студенческих лет, не было подвержено конъюнктуре. И я хотел работать так, как велит душа и как повелевает знание.

- Какие страны вам были наиболее интересны?

- Конечно, Византия, которой я занимаюсь, в первую очередь. Интересует история Италии, потому что я тоже много занимаюсь историей Венеции, Генуи; история Бургундии, история Франции; история Востока, с которой была связана Византия; и, конечно же, история нашей страны. Мы добываем источники в итальянских архивах, которые позволяют изучать многие, очень интересные, важные страницы отечественной истории, утраченные в лихолетье.

- Какие традиции историков кажутся вам наиболее важными для приобщения нового поколения ученых к профессии?

- Прежде всего, честность и порядочность, приверженность знаниям, истине. Одни приходят на факультет, чтобы получить образование и затем избрать, может быть, другой путь. Другие – для того, чтобы продолжать преподавательский свой путь. Если люди пришли ради чинов и званий, то это одно, если же ради поисков истины – это другое. Мне ближе те, кто приходит ради поисков истины. А чины и звания придут, если человек по-настоящему привержен этим поиском истины, нефальшивости. Очень важно быть правдивым в своей науке – не лгать.

- С вашей точки зрения, какими качествами должен обладать идеальный выпускник факультета, чтобы добиться успеха в профессии?

- Прежде всего, он должен быть хорошо образован, знать современные языки в той сфере и в той мере, в которой ему это необходимо. Он должен иметь хорошую профессиональную источниковедческую подготовку. Он должен быть открыт к новациям и хорошо их воспринимать. Он должен владеть современной компьютерной техникой, не только компьютерной, а вообще информационными технологиями, потому что в конечном счете мы готовим аналитиков. И он должен быть аналитиком. Аналитик, вооруженный знанием предмета и знанием языков – это то, что нужно.

- В каких сферах современной жизни востребованы сегодня историки?

- По сути дела, везде. И я опасаюсь тех министерских новаций, когда квалификация человека четко привязана к одной профессии, потому что историк может работать везде. Например, если вы посмотрите на радио, на телевидение – лучшие комментаторы телевидения, и руководители в том числе, историки. Это не случайно. Лучшие журналисты в области гуманитарных наук – часто историки. Консультанты, которые работают и в правительстве, и в разного рода администрациях – это историки. То есть историк имеет очень много преломлений. Все руководители московских музеев так или иначе связаны с факультетом: либо его выпускники, либо его сотрудники. Это тоже ведь неслучайно.

Кроме того, конечно же, мы должны думать о школе, потому что мы пишем школьные учебники, мы работаем со школьными учителями, а многие из наших преподавателей работают в школе. Поэтому здесь спектр приложения очень большой. И ни в коем случае не надо этот спектр сужать. Сказать, что историк должен работать только в области преподавания в высшей школе – это неправильно. Потому что историк может быть востребован в очень разных школах и приносить очень большую пользу нашей стране в этой своей деятельности.

- Конкуренция среди историков высока?

- Конечно. Только надо, чтобы каждый человек правильно выстраивал свою траекторию и был настойчив.

- Вы за или против ЕГЭ?

- Сложный вопрос. Первоначально я был решительно против ЕГЭ, особенно тогда, когда ЕГЭ был достаточно примитивным и напоминал решение кроссвордов. Мне кажется, что это непродуктивно, потому что не развивает ум. Но ЕГЭ постоянно совершенствовался. Преимущество в том, что ЕГЭ открывает дорогу тем людям, до которых трудно было достучаться. Человек из далекой провинции, который получил хорошие результаты, может претендовать на поступление в Московский университет или другие хорошие образовательные центры. Сейчас ЕГЭ стал намного лучше. Но не хватает одного очень важного компонента. ЕГЭ не проявляет умения коммуницировать, умения общаться, он не позволяет увидеть мастерство устной речи или способность развивать это мастерство. Люди, которые оканчивают исторический факультет, да вообще гуманитарные факультеты – это люди, которые имеют дело с пропагандой, если угодно, и во всяком случае с донесением каких-то истин до широких слоев населения, они должны уметь это делать. Поэтому устный компонент необходим. И, конечно, необходима системность. Нельзя ввести ЕГЭ, например, по математике и истории и забыть об этом в области литературы и русского языка или географии. Наши абитуриенты плохо знают географию. Жаль, ведь история – предмет абсолютно конкретный, и ее нужно уметь накладывать на карту, чтобы понимать, что происходило в реальности.

Продолжение следует

Россия. ЦФО > Образование, наука > vestikavkaza.ru, 16 сентября 2016 > № 1900210 Сергей Карпов


Россия > Образование, наука > portal-kultura.ru, 2 июня 2016 > № 1779345 Сергей Карпов

Сергей Карпов: «Нельзя углублять ров между отцами и детьми»

Андрей САМОХИН

В начале апреля указом Владимира Путина был создан Фонд «История Отечества». В совет организации вошел и президент исторического факультета МГУ, академик РАН Сергей Карпов. Он согласился побеседовать с газетой «Культура» о целевом назначении новой организации на фоне происходящих в стране и мире жарких политизированных «битв за прошлое».

культура: В чем Вы видите главные задачи и специфику деятельности Фонда?

Карпов: Они обозначены в президентском указе: «популяризация российской истории в нашей стране и за рубежом, сохранение исторического наследия и традиций народов России, поддержка программ исторического просвещения». Это и помощь в инициативных проектах, призванных разъяснять и популяризировать историю Отечества, например документальных и художественных фильмов, просветительских порталов; и выделение грантов, и проведение экспертиз и конкурсов, поддержка издательской и выставочной деятельности, организация международных форумов и конференций, поощрение лучших педагогических работников, забота об исторических памятниках. Сейчас разрабатываются программа, основные направления, а также формируется координационный экспертный совет, который будет внимательно отслеживать рациональность и прозрачность экономической составляющей, исключит дублирование с такими научными фондами, как РГНФ, РФФИ. Более предметно о проектах говорить пока преждевременно.

культура: Что сегодня больше угрожает России — намеренное искажение истории со стороны недругов или элементарное невежество подрастающих поколений?

Карпов: К такому явлению, как искажение исторической правды, надо подходить системно. Следует выделить несколько разных пластов и, соответственно, реагировать на каждую составляющую. Первое — прямая подтасовка, фальсификация данных. Отвечая, нужно квалифицированно представить документальные и вещественные свидетельства, опровергающие ложь. Гораздо опаснее построения, основанные на полуправде, абсолютизация отдельного факта или события, вырванного из контекста с приданием ему самодовлеющего значения. Противодействовать можно, только восстанавливая всю картину происходившего. Например, пресловутый «пакт Молотова — Риббентропа», который часто используется для политических обвинений, невозможно рассматривать, скажем, без документов «Мюнхенского сговора» и его последствий. Ну а третий пласт — как раз невежество, о котором вы говорите. Может ли оно быть «наведенным»? Безусловно. Для этого достаточно просто разрушить систему обучения, сбив логику постижения материала, выбросив или обеднив до схемы целые исторические эпохи и узловые моменты, смешав и уравняв понятия из разных областей по типу «кислое и зеленое», сделав предмет непонятным и скучным. Это относится и к школьной, и к вузовской программе.

В нашем обществе распространен симптом всезнайства, особенно часто проявляющийся в области истории. Его легко разглядеть в различных СМИ, особенно в сетевых блогах. Люди, прочитав одну-две книжки, а то и пару-тройку статей по теме считают, что могут авторитетно высказываться, спорить даже с профессиональными историками, причем с предварительно сформированной установкой: «есть мое мнение, а все остальные неправильные». Картина усугубляется тем, что многие сограждане, воспитанные еще в СССР, подспудно доверяют любому печатному и тем более эфирному слову. Невежество части журналистов или же намеренная подтасовка фактов уводит большие массы некритично мыслящих людей в дебри ложных трактовок и откровенных фантазий на тему истории. Противодействовать этому надо укреплением исторического образования и самообразования. Важны источники проверенных знаний, и одним из них, к примеру, является Большая российская энциклопедия, по многим параметрам превосходящая своих предшественниц.

Сейчас наметился долгожданный отход от тенденции небрежения к гуманитарному знанию, характерного для всего постсоветского периода. Руководство страны, президент лично обратили внимание на нетерпимую ситуацию с преподаванием истории. Число вариантов учебников сокращено, на основе широкого обсуждения принят государственный историко-культурный стандарт для школьного предмета. Главное, что в нем прописаны те знания по истории нашей страны, которыми должен обладать ее гражданин независимо от профессии. Это можно назвать ориентацией в пространстве-времени. Нельзя такие стандарты менять бесконечно — запутаны оказываются целые поколения, углубляется ров между отцами и детьми. К сожалению, распоряжения высшего руководства страны, направленные на усиление роли исторического знания и русской словесности, в воспитании подрастающих поколений, часто исполняются чиновниками от образования формально, а то и с точностью до наоборот. Ужимаются часы, сокращается набор по гуманитарным специальностям в региональных вузах, профиль подготовки связывается не столько с ее фундаментальностью и универсальностью, сколько с изменчивой и сиюминутной конъюнктурой рынка. Квота для гуманитарных дисциплин невелика даже в фондах, специально созданных для поддержки науки и образования.

Будучи председателем жюри на многих Олимпиадах по истории, хотел бы уточнить, что хотя ситуация со знанием истории в целом невеселая, но от школы к школе неровная: все зависит от учителей и организаторов процесса на местах. А еще — от самого «климата» в государстве: если дети видят страну-победительницу, державу, отстаивающую свои ценности и привлекающую ими другие народы, — это одно. Если же в обществе депрессия, цели и задачи развития сформулированы неясно, а действия властей хаотичны и непоследовательны — это совсем другое. Примеры того, к чему это приводит, есть в изобилии. К счастью, не у нас и не сейчас.

культура: Следует ли, на Ваш взгляд, изживать в школе «многовариантность» преподавания истории, восстанавливать линейный, в отличие от нынешнего «концентрического», метод подачи материалов?

Карпов: Я сторонник восстановления полной обязательной для всех «линейки» — последовательного изучения исторических эпох и периодов с младшей школы и до выпускного класса, которое было в советской школе, а ранее в гимназиях Российской империи. Что касается вариативности, то выбор у учителя должен оставаться, но, например, в подборе материала и способах его истолкования на уровне дополнительных, а не главных вещей. Например, применительно к литературе: какое произведение Достоевского читать и разбирать, однако никак не между Достоевским и модным современным писателем. Следует вернуть нарушенную иерархию приоритетов, воспитывать любовь к предмету, а не отвращать от него формалистическими экзерсисами или натаскиванием на тестовые задания. Учеников надо не уводить от проблем, а привить им вкус самим размышлять над тем, «с чего начинается Родина».

культура: Кстати, а «с чего же она начинается»? С «пыльной буденовки»? С «Повести временных лет»? Еще недавно нам пытались навязать, что она начинается с первых указов Ельцина…

Карпов: «В начале было Слово». Родина начинается со слов, которые мать и отец говорят своему ребенку. А укрепляется любовью — к родным и близким, товарищам по детскому саду и школе, природе, былинным героям. В свою очередь это станет базисом для последующего желания воспринять все культурное наследие предков. В России давным-давно была разработана педагогическая система соответствия познания школьниками этапов истории их разным возрастным периодам… Допустим, в младенчестве дедушка и бабушка рассказывают дитяти о старом доме в деревне, своих родителях, затем в ход идут сказки, басни, эпос. В 5-м классе лучше всего проходить древний мир, героев античности. Уже через год ученик подготовлен к изучению Средневековья, «рыцарской эпохи». А в 7-м можно приступать к древней русской истории, и так далее. Эту выверенную систему всю изломали в 90-е…

культура: Адаптированные былины и мультики про русских богатырей в СССР еще в детском саду рассказывали и показывали. Равно как и в буденновцев играли — верхом на стульях, с пластиковыми шашками…

Карпов: Многое из опыта прошлых поколений стоило бы осмыслить и вернуть. Но еще важнее, чтобы «идеологи» нашего образования, педагоги и методисты, внедряя те или иные методики и новации, больше думали о психологии детей именно этой, нашей эпохи, не губили интерес к предмету, принуждая выполнять задания, которые на деле могут (да и то не всегда) выполнить только их родители, притом если хорошо учились в советской школе. Дети тянутся к предметам, которые можно потрогать и на которые можно посмотреть. Неплохо выпускать больше игрушек, связанных с историей Отечества. Вспомним оловянных солдатиков разных армий, которыми мы когда-то увлекались, устраивая свои баталии и узнавая свою историю. А с другой стороны, необходимо чаще водить школьников, да и студентов, в музеи, показывать реальные вещи прежних эпох, рассказывать о них …

культура: История — оружие в гибридной войне, ведущейся против России?

Карпов: Это действенный инструмент самосохранения нации: потеряв свою историю, то есть знание о ней и ее понимание, народ обречен. К примеру, он не сможет понять, а зачем защищать страну от «гораздо более умной нации», как лакей Смердяков в «Братьях Карамазовых» рассуждает. Он не постигнет, какие у государства геополитические интересы в мире, кто союзники, кто исторические соперники… Правильно преподаваемая история вместе с литературой и русским языком нарабатывают умение грамотно и, если надо, кратко выразить свою мысль, отделить основное от второстепенного, на что нынче способны немногие молодые люди. Я, кстати, провожу со своими студентами тренинг, ставя им задачу изложить с разной степенью подробности одну и ту же концепцию: за 3 минуты, за 12 минут и за полчаса.

культура: Должна ли, на Ваш взгляд, просветительская активность фонда распространяться через границы РФ — как инструмент российского влияния?

Карпов: Безусловно. Пока изучение истории России за рубежом — совсем узкий сегмент знаний. И чаще всего искаженный. Нужно активно готовить курсы, пособия по этому предмету на иностранных языках, увязывая исторические знания с презентацией русской культуры, литературы, как это давно делают хорошие зарубежные центры — немецкий «Гёте-Институт», китайский «Институт Конфуция». Подобные организации необходимо открывать в различных странах, прививая через них любовь к нашей культуре и народу, ее создавшему; знание и понимание истории России. Сейчас такого понимания нет. Мне это известно, поскольку я читал лекции по своей специальности — истории Византии, Причерноморья во многих зарубежных университетах. Слушают все с большим интересом, но знаний о восточнохристианском ареале в целом немного. Задача фонда укреплять и мотивировать такой интерес.

культура: Последнее время активизировались попытки стравить к грядущему 100-летию Октябрьской революции современных «красных» и «белых» в патриотическом сегменте общества…

Карпов: История не сводится к дихотомии двух цветов, в ней гораздо больше красок. Многим тяжело постичь, что старую имперскую Россию перевернул не Октябрь, а Февраль 1917-го, большевики же победили лишь на гребне событийной волны. Мы намерены в следующем году организовать международную конференцию, на которой попытаемся перевести научно-общественный диалог о 1917-м с «черно-белого» на «многоцветный» язык, заново осмыслив все плюсы и минусы революции для нашей Родины и общую трагедию Гражданской войны. Силы, работающие на новый национальный раскол в стране, безусловно, существуют. Они стремятся актуализировать и радикализировать разномыслие, которое всегда присутствовало в обществе. Задача историка — не ангажированное участие на какой-либо стороне, а спокойное представление и разъяснение фактов. Объединяющим началом должны стать геополитические интересы России и защита ее граждан, в том числе их духовных потребностей.

культура: Нужны ли нам новые государственно-исторические праздники или реанимация забытых старых?

Карпов: Народные праздники, как тропинки в парке, — люди сами их прокладывают. Глупо директивно навязывать прямые дороги, лучше положить асфальт по натоптанным направлениям. Есть немало исторических свершений и личностей, которых стоило бы увековечить в календаре. Но для начала надо, чтобы их узнали, не спеша обсудить, поставить памятники… Некоторые даты со временем могут и прижиться.

культура: В «перестройку» как из рога изобилия посыпались публикации, развенчивающие различные «мифы», некоторые сделали себе имя на этом, а у части интеллигенции развился в итоге скептический релятивизм по отношению к собственной истории…

Карпов: В том «развенчивании» было много собственной мифологии авторов или каких-то политических групп, хватало откровенных домыслов. Но даже там, где из архивов выдергивалась некая информация (часто второстепенная), действительно обойденная ранее молчанием, это делалось опять же, как правило, без разъяснения исторического контекста формирования «мифа». К сожалению, большинство подобных публикаций, видимо, входило во внешний план дегероизации русской истории, что не делает чести их сочинителям — сознавали они данное обстоятельство или нет.

культура: Как Вы относитесь к известной остроте: «история России непредсказуема»?

Карпов: Как профессионал я за историю не политизированную, а верифицированную, то есть базирующуюся на доказанных фактах. Безусловно, каждое поколение создает свою историю, идя от собственного опыта и ценностных ориентиров, от расширения информационного поля. Это нормально. Главное, чтобы конфликт этих версий прошлого не становился орудием непреодолимого противостояния.

Россия > Образование, наука > portal-kultura.ru, 2 июня 2016 > № 1779345 Сергей Карпов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter